Czytaj książkę: «Попаданка в беременную жену дракона»

1

Все авторские права на книгу защищены Законом Российской Федерации от

09.07.2023г N 5351-1(ред. от 20.07.2004) «Об авторском праве и смежных

правах». Любое использование авторского контента, включая отдельные

фрагменты на иных ресурсах без согласия автора, запрещено.

Вода. Холодная, зараза. И много. Слишком много. Легкие горели так, будто я решила устроить в них крематорий для собственных надежд. А ведь еще пару минут назад… стоп. Что было пару минут назад? Голова – чугунный котелок, в котором вместо каши булькает мутная жижа из обрывков мыслей и паники.

Я пыталась кашлять, но вместо этого только глотала новую порцию ледяной гадости. Руки-ноги отказались слушаться, превратившись в бесполезные макаронины. Ну, все, Даша, доплавалась. Иронично, что после всего, что было там, помереть вот так, в какой-то грязной луже… или это речка? Озеро? Да какая, к черту, разница, если ты идешь на дно быстрее, чем акции МММ в свое время.

Внезапно чьи-то сильные руки подхватили меня под мышки, рывком выдергивая из цепких объятий водяного царства. Воздух! Какой же он… колючий. И вонючий. Чем-то вроде мокрой псины и… еще чего-то, незнакомого, терпкого.

Меня бесцеремонно швырнули на что-то твердое и мокрое. Земля? Берег? Я закашлялась, выплевывая воду и остатки собственного достоинства. Перед глазами все плыло, но сквозь мутную пелену проступило лицо. Мужское. И, надо признать, впечатляющее. Даже в таком состоянии я не могла не отметить резкие, почти хищные черты, темные волосы, прилипшие ко лбу, и глаза… Ох, эти глаза. Серые, как грозовое небо перед хорошим таким ливнем с градом. И смотрели они на меня так, будто я не просто тонущее недоразумение, а таракан, которого бы он с наслаждением прихлопнул тапком.

– Достаточно попросить, Тиана, – пророкотал этот тип таким голосом, что у меня мурашки по коже побежали, обгоняя друг друга. – И я сам тебя убью. Избавлю от лишних хлопот с мокрыми процедурами.

Тиана? Какая еще Тиана? И почему этот красавчик с замашками инквизитора так жаждет моей смерти? Может, я ему денег должна? Или дорогу перешла, когда он на своем… эм-м-м… коне скакал?

Фантазия услужливо подкинула картинку его на вороном жеребце, в развевающемся плаще. Тьфу, Дашка, совсем с катушек съехала от недостатка кислорода.

Не успела я сформулировать хотя бы один из своих многочисленных вопросов, как рядом возникла еще одна фигура. Женская. Вся такая воздушная, в светлом платье, которое, правда, слегка подмокло по подолу. Волосы – выбеленный лен, глаза – голубые, как майское небо. И лицо… ангельское.

– Ох, Тиана, милая! – заворковала она, картинно прижимая руки к груди. – Ну зачем же ты так? Если о себе не думаешь, то хоть о ребеночке подумай! Как же можно было… в воду…

Ребеночек? Какой, к лешему, ребеночек?! У меня после… Стискиваю зубы, отгоняю воспоминания… никаких ребеночков быть не могло, и уж тем более я бы не стала с ним сигать в воду. Мои мозги, и так едва державшиеся в куче, кажется, решили устроить забастовку.

Я попыталась что-то сказать. Может, спросить, какого черта тут происходит, и не завезли ли им в их местную психушку свежую партию галоперидола. Но из горла вырвался только хриплый стон. Тело ломило, голова раскалывалась, а перед глазами снова начало темнеть.

Последнее, что я помнила, это как серые грозовые глаза этого… Конарда (кажется, блондинка так его назвала, или мне послышалось?) сверкнули еще более недобрым огнем, а потом мир окончательно погас, оставив меня с ощущением, что я влипла. Влипла так, как не влипала еще никогда в своей не слишком длинной, но определенно насыщенной событиями жизни.

2

Пришла в себя я от того, что кто-то настойчиво… щебетал. Вот именно щебетал, как канарейка, которой пообещали тройную порцию проса. Голова все еще была чугунной, но хотя бы не раскалывалась на тысячу маленьких Дашенят. Я осторожно приоткрыла один глаз, потом второй.

Потолок. Высокий, с какой-то витиеватой лепниной, изображающей пухлых амурчиков, гоняющихся друг за другом с луками наперевес. Ну, хоть не сырая земля и не общество типа с замашками маньяка. Уже прогресс. Я лежала на чем-то мягком. Очень мягком. Перина, не иначе. И укрыта была чем-то шелковым и прохладным. Роскошь, да и только. Не иначе как в предбанник рая попала. Хотя, судя по предыдущей сцене у водоема, скорее уж в приемную к Люциферу.

– …и лекарь уже осмотрел ее, милорд, – продолжал разливаться соловьем знакомый ангельский голосок. Тот самый, что кудахтал про ребеночка. Блондинка, значит. – Сказал, слава богам, с ребенком все в порядке, лишь небольшое переохлаждение у леди Тианы. Но вы же знаете, какая она хрупкая…

Леди Тиана. Опять эта Тиана. Да кто она такая, эта ваша Тиана, и почему я должна за нее отдуваться? И какой, к черту, ребеночек, если я… Стоп. Рука сама собой метнулась к животу. Плоский. Как и был всегда, если не считать последствий обильных новогодних застолий. Никаких признаков беременности. Может, у них тут ребеночки в капусте находятся или аисты приносят прямо в готовом виде, завернутых в пеленки с рюшечками?

Дверь скрипнула, и в комнату вошел Он. Тот самый тип с грозовыми глазами и желанием отправить меня на тот свет экспресс-доставкой. Теперь он был сух, одет в какую-то темную, богато выглядящую одежду, которая, впрочем, ничуть не смягчала его хищного облика. Скорее наоборот, подчеркивала. Он двигался плавно, как большая кошка, и от него исходила такая аура… опасности, что у меня волосы на затылке попытались встать дыбом, несмотря на то, что были мокрыми и, скорее всего, напоминали воронье гнездо после урагана.

Блондинка тут же радостно улыбнулась и вцепилась в его локоть.

– Милорд Конард, она очнулась! – пропела эта канарейка.

Конард. Значит, не послышалось. Этот ходячий кошмар действительно Конард. Он удостоил меня таким взглядом, что я почувствовала себя букашкой под микроскопом. Причем букашкой, которую сейчас раздавят, предварительно оторвав лапки.

– Вижу, – его голос был все таким же низким и рокочущим, как камнепад в горах. Он подошел к кровати и навис надо мной, заслоняя свет от окна. – Надеюсь, представление окончено, Тиана? Или ты планируешь еще какие-нибудь эффектные способы самоустранения? Река, яд, прыжок с башни? Могу предложить свои услуги в качестве ассистента.

Вот же… хамло трамвайное! Нет, ну каков, а? Я тут, можно сказать, жизнь свою едва не отдала два раза, а он мне про ассистента в суициде! Внутри закипела злость, такая горячая и привычная, что даже немного оттеснила страх и растерянность.

– А ты, я смотрю, большой специалист по этой части, – прохрипела я, потому что голос еще не до конца восстановился. – Коллекционируешь способы? Или это у тебя профессиональное, в рамках должностных обязанностей – доводить женщин до ручки, а потом предлагать помощь в избавлении от страданий?

Он замер. Кажется, мои слова стали для него неожиданностью. Брови медленно поползли вверх, а в серых глазах мелькнуло что-то похожее на… удивление? Или это мне показалось? Блондинка рядом ахнула, прикрыв рот ладошкой.

– Я уже вызвал своего лекаря, – медленно проговорил Конард, не сводя с меня тяжелого взгляда. – Он осмотрит тебя еще раз. И если он подтвердит… то, в чем я и так не сомневаюсь… то наш брак будет немедленно расторгнут. А ты… – он сделал паузу и на миг стиснул зубы, – ты отправишься туда, где тебе самое место. Подальше отсюда.

Брак? Расторгнут? Да я только за! Я этого мужика вижу первый раз в жизни (ну, второй, если считать сцену у воды), и уже готова бежать от него на край света, лишь бы не видеть эту высокомерную физиономию и не слышать его бархатный рык.

– Замечательно! – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более язвительно. – А можно побыстрее с лекарем? А то у меня, знаешь ли, от твоего гостеприимства уже зубы сводит. И, кстати, куда там меня отправят? Надеюсь, с видом на море и ол инклюзив? А то после таких потрясений мне положена моральная компенсация. И побольше.

Глаза Конарда сузились, превратившись в две ледяные щелочки. Кажется, моя дерзость его не просто удивила, а взбесила. Ну и отлично. По крайней мере, скучно с ним не будет. Если, конечно, он меня раньше не придушит. А такое желание, судя по его лицу, у него явно присутствовало.

3

Дверь за Конардом захлопнулась с таким звуком, будто он надеялся, что от этого удара в замке обвалятся все стены, а я вместе с ними. Какое-то время в комнате висела такая тишина, что, казалось, слышно, как пылинки оседают на дорогую мебель. Блондинка, все еще стоявшая у кровати, картинно прижав ладошки к губам, смотрела на дверь с выражением святой мученицы, которой только что продемонстрировали все ужасы ада.

Потом она медленно повернулась ко мне, и на ее лице расцвела такая сочувственная улыбка, что мне захотелось проверить, не вырос ли у меня на лбу рог или еще какая-нибудь экзотическая деталь.

– Ох, Тиана, милая, – проворковала она, присаживаясь на краешек кровати и осторожно касаясь моей руки. Ее пальцы были прохладными. – Ну зачем ты так с ним? Ты же знаешь, какой Конард… вспыльчивый. Особенно сейчас.

Я молча смотрела на нее. Вот что-то в этой ее сахарной заботе было… неправильное. Как торт, в который вместо сахара насыпали сахарин – вроде сладко, а на языке остается какой-то неприятный, химический привкус. Но что именно – я пока понять не могла. Может, это просто я, после всего пережитого, на всех кидаюсь, как цепная собака.

– Он всегда такой обаяшка, или это только мне так повезло? – буркнула я, отводя взгляд.

Этот ангелочек тихонько вздохнул, словно неся на своих хрупких плечах все печали этого мира.

– Он очень переживает, Тиана. Из-за… ну, ты понимаешь. Из-за всего этого. И за малыша тоже. Все-таки, он…

Она запнулась, словно подбирая слова. Я ждала. Про малыша я уже слышала. Очередная деталь этого безумного сна. И про то, что он, по мнению этого Конарда, явно не его. Ну да, конечно, как же иначе в такой закрученной галлюцинации.

– В общем, постарайся его не злить, хорошо? – Блондинка снова одарила меня своей лучезарной улыбкой. – Тебе сейчас нужно думать о себе и о ребеночке. Отдыхай. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли бульон. И свежее платье.

Она легко поднялась, поправила складку на своем безупречном платье и направилась к двери.

– Я зайду позже, проведаю тебя, – бросила она через плечо и выпорхнула из комнаты, оставив после себя легкий цветочный аромат и кучу вопросов в моей бедной голове.

Я полежала еще немного, глядя в потолок на этих дурацких амурчиков. Все это было похоже на какой-то абсурдный сон. Попаданка – да нет, какой к черту попаданка, я, наверное, просто в коме после… после всего. И мне снятся эти странные люди: какой-то грозный Конард, эта приторно-сладкая незнакомка, и все они твердят про какую-то беременность… Бред. Просто бред сумасшедшего. Голова шла кругом.

«Надо хотя бы осмотреться», – мелькнула запоздалая мысль. Сидеть тут, как принцесса в башне, и ждать, пока меня либо вышвырнут, либо еще чего похуже сделают, было не в моих правилах.

Я осторожно свесила ноги с кровати. Пол был холодным, каменным, но застелен мягким ковром. Ноги все еще были ватными, но желание понять, куда меня занесло, пересиливало. Кое-как поднявшись, я сделала пару шагов. Комната была просторной, даже слишком. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с кучей каких-то флакончиков и баночек, шкаф размером с мою бывшую кухню. На стенах – гобелены с изображением охотничьих сцен. Богато, ничего не скажешь. Только вот уюта – ноль.

Я подошла к двери, прислушалась. Вроде тихо. Осторожно потянула ручку. Дверь поддалась, и я выглянула в коридор. Длинный, полутемный, с такими же гобеленами и высокими стрельчатыми окнами где-то в конце. Куда идти – направо или налево – было совершенно непонятно. Да и сил, как оказалось, тоже было негусто. Уже от этих нескольких шагов по комнате голова снова начала кружиться, а в глазах потемнело.

«Ладно, Даша, разведка отменяется, – решила я. – По крайней мере, пока не почувствуешь себя человеком, а не мокрой курицей».

Я вернулась к кровати и с облегчением рухнула на перину. Кажется, этот замок и его обитатели еще успеют преподнести мне немало сюрпризов. И что-то мне подсказывало, что приятных среди них будет немного.

4

Я даже не успела толком задремать или хотя бы смириться с мыслью, что застряла в этом дурдоме надолго, как дверь моей «палаты» снова распахнулась. На этот раз без стука и предупреждения. Видимо, в этом замке этикет был не в почете.

На пороге, как черный вестник апокалипсиса, стоял Конард. Мрачный, как туча перед грозой, от которой я уже успела получить первую порцию «приветствий». А рядом с ним семенил какой-то маленький, щуплый мужичок в сером балахоне, сжимающий в руках потертый кожаный чемоданчик. Видимо, это и был тот самый «его» лекарь, о котором грозный хозяин замка упоминал. На вид – типичный аптекарь из старого кино, только без круглых очков на носу.

– Осмотри ее, – рявкнул Конард, даже не удостоив меня взглядом. Вся его поза выражала такое нетерпение и отвращение, что мне невольно захотелось съежиться под одеялом и притвориться частью интерьера.

Лекарь, явно напуганный тоном своего работодателя, торопливо кивнул и подошел к кровати. От него пахло сушеными травами и чем-то еще, неуловимо-пыльным, как от старинной книги.

– Леди… – он запнулся, посмотрев на меня испуганными глазками-бусинками. – П-позвольте.

Он открыл свой чемоданчик, и я с каким-то отстраненным любопытством заглянула внутрь. Вместо привычных шприцев, бинтов и таблеток там на бархатной подкладке лежали… камни. Разноцветные, гладкие, некоторые тускло поблескивали даже в полумраке комнаты. Ну точно, секта какая-то. Или я попала на съемочную площадку фэнтези-фильма с очень низким бюджетом.

Лекарь взял несколько камешков – один молочно-белый, другой темно-синий, третий с какими-то красноватыми прожилками – и, что-то бормоча себе под нос, начал раскладывать их мне на живот, прямо поверх тонкого одеяла. Я замерла, ожидая, что сейчас они либо взорвутся, либо из них вылезет какая-нибудь инопланетная гадость.

Но камни просто лежали. А потом… они начали светиться. Тускло, едва заметно, каждый своим цветом. Белый – ровным, спокойным светом, синий – прерывистыми вспышками, а красный… красный почти не светился, лишь изредка подрагивал слабым огоньком. Лекарь внимательно наблюдал за этим «световым шоу», хмуря свои редкие брови.

Конард нетерпеливо переминался с ноги на ногу у изножья кровати, и я чувствовала его тяжелый взгляд даже сквозь закрытые веки. Атмосфера в комнате стала такой густой, что ее можно было ножом резать.

Наконец, лекарь убрал камни, ссыпал их обратно в чемоданчик и, глубоко вздохнув, повернулся к Конарду.

– Ну? – процедил тот сквозь зубы.

– М-милорд, – лекарь сглотнул, и его кадык нервно дернулся. Он явно боялся. Очень сильно боялся. – П-плод… он… человеческий. Не дракон. Магия есть, но… очень слабая. Обычный людской дар, не более.

В комнате повисла такая тишина, что я услышала, как у меня в ушах стучит кровь. А потом я увидела, как Конард изменился. Это было едва заметно, но от этого еще более жутко. Кожа на его шее натянулась, проступая вздувшимися венами, а глаза… Боже, его глаза! Они на мгновение словно подернулись дымкой, зрачки сузились, и в них полыхнул такой холодный, нечеловеческий огонь, что у меня сердце ухнуло куда-то в пятки. Меня охватил первобытный, животный страх. Такой, какой испытываешь перед хищником, готовым к прыжку.

Лекарь, кажется, тоже это увидел. Он побледнел так, что стал похож на привидение, и, пятясь к двери, пролепетал:

– Я… я, пожалуй, п-пойду, милорд… Если больше ничего не нужно…

Конард не ответил, даже не посмотрел в его сторону. Он просто стоял, глядя на меня этим своим новым, страшным взглядом. Лекарь, поняв, что разрешения можно не ждать, пулей вылетел из комнаты, едва не споткнувшись о порог. Дверь за ним захлопнулась, оставив меня наедине с этим… существом.

А потом он двинулся. Медленно, плавно, как пантера, подошел к кровати и навис надо мной. Его тень полностью поглотила меня, и я почувствовала, как от него исходит волна ледяной ярости.

– Шлюха, – выдохнул он мне в лицо, и от этого слова, произнесенного низким, вибрирующим от гнева голосом, меня передернуло. – Ты просто шлюха. Одевайся. Мы сейчас же едем в храм. Расторгать этот фарс.

Я смотрела в его горящие нечеловеческим огнем глаза и понимала, что этот сон, этот бред, только что стал до ужаса реальным.

5

Конард, бросив свою последнюю ядовитую фразу, развернулся и вышел из комнаты так же стремительно, как и вошел. Дверь не хлопнула, но воздух в комнате, казалось, еще долго вибрировал от его подавляющей ярости.

– Жду тебя внизу, в холле, через десять минут, – донесся его голос уже из коридора. – Мне нужно зайти в кабинет.

Десять минут. Щедрый какой. А если я не успею? Он меня на руках понесет в этот их храм? Или просто притащит за шкирку, как нашкодившего котенка? Весело, ничего не скажешь.

Я с трудом поднялась с кровати. Ноги все еще были ватными, но адреналин от недавней сцены придал каких-то сил. В шкафу, который я успела мельком осмотреть раньше, висела куча платьев. Одно другого пышнее и неудобнее на вид. Я выбрала самое простое из них – темно-синее, без лишних рюшек и оборок, которое, как мне показалось, можно было натянуть на себя без посторонней помощи. Кое-как справившись с застежками (кто вообще придумал эти дурацкие крючки на спине?), я пригладила волосы рукой – расчески в этом сонном царстве, видимо, были дефицитом – и поплелась к выходу.

Едва я спустилась по широкой лестнице в просторный, отделанный темным деревом холл, как из одной из боковых дверей выпорхнула уже знакомая блондинка. На ее лице снова сияла ангельская улыбка, но сегодня к ней примешивалась какая-то… жалость? Или это мне опять казалось?

– Тианочка, милая! – защебетала она, подлетая ко мне. – Я так переживала! Конард был так… расстроен. Но ты не волнуйся, все образуется. Главное, держись.

Она приблизилась, и меня обдало волной ее цветочного парфюма. Слишком сладкого, слишком навязчивого. Ранее я этого как-то не заметила, а сейчас от этого запаха у меня резко замутило. К горлу подкатила тошнота, и я поспешно отступила на шаг.

– Да-да, спасибо, – пробормотала я, стараясь дышать ртом. – Я… мне нужно на воздух.

Не дожидаясь ее ответа, я метнулась к массивным входным дверям и, с трудом их отворив, вывалилась наружу. Свежий воздух! Какой же он был прекрасный после душного холла и приторных духов этой… «заботливой» особы.

Я оказалась на широком крыльце, с которого открывался вид на подъездную дорогу, усыпанную гравием, и… сад. Огромный, немного запущенный, но все равно красивый. Вдалеке виднелась изящная белая беседка, увитая плющом. Идеальное место, чтобы перевести дух и попытаться собрать мысли в кучу.

Придерживаясь за перила, я спустилась по ступенькам и медленно побрела по дорожке к беседке. Она стояла как раз неподалеку от той самой подъездной дороги. Усевшись на деревянную скамью, я закрыла глаза. Ну и бред. Какой же все-таки изощренный бред снится моему воспаленному мозгу. Драконы, которых нет, лекари с волшебными камушками, какие-то храмы, расторжение брака, которого я не заключала…

Вдалеке послышался стук лошадиных копыт и скрип колес. Наверное, этот Конард уже карету для поездки в храм приготовил. Или, может, это за мной санитары приехали? Смирительную рубашку привезли? Было бы логично.

Внезапно у меня сильно зачесалась рука, чуть выше локтя. Такое назойливое, неприятное ощущение. Я машинально потерла это место через ткань платья, но зуд не проходил. Раздраженно вздохнув, я подвернула широкий рукав, чтобы посмотреть, что там такое. Может, комар какой местный укусил, особо ядовитый.

И замерла.

На запястье была татуировка в виде браслета, а выше локтя, где чесалось, была вторая. Тоже тонкий, изящный браслет из переплетающихся линий, чем-то похожий на кельтский узор. Но я точно знала, что никаких татуировок у меня никогда не было! Я даже уши прокалывать боялась, не то что…

В этот самый момент мимо беседки, направляясь к главному входу в замок, проходил мужчина. Высокий, одетый в строгий, идеально сидящий дорожный костюм темно-зеленого цвета. У него были правильные, почти аристократические черты лица, волосы цвета воронова крыла аккуратно зачесаны назад, а глаза… внимательные, умные и какие-то очень холодные, светло-серые, почти прозрачные. Он двигался с какой-то сдержанной элегантностью, и от него веяло уверенностью и, пожалуй, скрытой опасностью. Он определенно не был слугой.

Его взгляд случайно скользнул по мне, задержался на моей руке с задранным рукавом, и я увидела, как в его холодных глазах мелькнуло сначала удивление, а потом – отчетливая досада, почти злость. Он на мгновение замедлил шаг, потом, словно опомнившись, снова двинулся вперед, больше не глядя в мою сторону.

Я тоже опустила взгляд на свою руку. Моя воспаленная фантазия разыгрывалась все сильнее. Я провела по зудящей татуировке пальцем. Кожа под узором была чуть горячее, чем остальная. Почесав зудящее место, я торопливо опустила рукав.

– Тиана!

Конард стоял на крыльце. Рядом с ним – тот самый мужчина в темно-зеленом костюме. Они о чем-то напряженно разговаривали, но как только я подошла ближе, незнакомец замолчал, лишь бросив на меня еще один быстрый, цепкий взгляд.

– Пора, – коротко бросил Конард и, не говоря больше ни слова, направился к карете, ожидавшей у крыльца.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно на проплывающие мимо незнакомые пейзажи, а Конард сидел напротив, источая волны такой ледяной ярости, что мне казалось, воздух в карете вот-вот замерзнет.

Храм оказался огромным, мрачным зданием, сплошь украшенным лепниной, изображающей драконов во всех возможных позах – летящих, рычащих, изрыгающих пламя. Внутри было сумрачно и пахло благовониями. Нас провели в какой-то круглый зал, стены которого тоже были расписаны сценами из драконьей жизни. Жуть.

Вскоре появилось множество жрецов в длинных темных одеждах. Один из них, самый старый, с длинной седой бородой, обратился к Конарду:

– Лорд Вайрос, вы уверены? Ритуал разрыва драконьей связи очень болезненный. И может на время ослабить вашу силу.

– Приступайте, – отрезал Конард, и в его голосе не было ни тени сомнения.

То, что началось потом, было похоже на пытку из средневековья. Меня усадили на какое-то каменное возвышение, жрецы затянули монотонную песню на незнакомом языке. А потом один из них поднес к моей руке – к тому самому месту, где должен был быть брачный браслет – раскаленный докрасна металлический предмет, похожий на клеймо. Боль была адской. Я закричала, выгибаясь, пытаясь вырваться, но меня крепко держали. Запах паленой кожи ударил в нос. Слезы текли из глаз, смешиваясь с потом. Я видела, как Конарду делают то же самое. Он стоял неподвижно, стиснув зубы, и не издал ни звука, только желваки ходили на его скулах.

Когда все закончилось, моя рука горела огнем, а на месте рисунка остался уродливый багровый шрам. Я была невероятно зла. На Конарда, на этих жрецов, на весь этот безумный мир. Неужели нельзя было обойтись без этого варварства? Зато теперь я точно знала – это не сон. Такой боли во сне не бывает. Осознание обрушилось на меня со всей своей неотвратимостью: я действительно в другом мире, в чужом теле, и только что прошла через какой-то дикий ритуал.

Конард уже ждал меня на крыльце храма. Его лицо было непроницаемым, но в глазах все еще плескался холод.

– Теперь, когда ты официально стала шлюхой, носившей чужого ублюдка под моим именем, я не намерен терпеть тебя рядом, – его голос был ровным, но от этого не менее жестоким. – Твоя карета ждет. Проваливай из моей жизни.

Он кивнул на другую карету, скромнее той, на которой мы приехали.

Я посмотрела на него. Я не знала, была ли Тиана неверна этому мужчине, изменяла ли она ему. Но обида и злость за пережитую боль, за унижение, захлестнули меня.

– Знаешь что, лорд Вайрос, – я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Ко мне ты сможешь приехать только тогда, когда твои собственные зубы дотянутся до локтей. И то, я еще подумаю, открывать ли дверь.

С этими словами я развернулась и, стараясь сохранять достоинство, направилась к карете.

6

Карета тряслась по ухабистой дороге, и каждый толчок отдавался тупой болью в обожженной руке и ноющей пустотой где-то глубоко внутри. Я сидела, откинувшись на жесткую подушку, и бездумно смотрела на мелькающие за окном деревья. Лес, лес, снова лес. Кажется, этот Конард решил сослать меня в самую глухую чащу, какую только смог найти.

Машинально я положила здоровую руку на живот. Теперь, когда адская боль от ритуала немного утихла, вытесненная всепоглощающей усталостью и злостью, мысль о ребенке вернулась. Нелепая, чудовищная, но, как я теперь понимала, слишком реальная. Беременность. В этом чужом теле, от мужчины, которого я не знала, в мире, который был мне враждебен.

Память, гадина такая, тут же подсунула картинки из прошлого. Игорь. Его пьяная ярость, когда я сказала, что ухожу. Толчок. Острая боль внизу живота. Больница. Пустые, сочувствующие глаза врача. «К сожалению, мы не смогли спасти ребенка… и у вас… вы больше не сможете иметь детей, Дарья Алексеевна». А потом – пустота. И его лицо, когда он пришел на следующий день, трезвый и якобы раскаивающийся. Я тогда и не знала, что это не конец. Что настоящий конец – это когда ты умираешь сама, захлебываясь кровью, потому что твой «любящий» муж не рассчитал силы.

Я судорожно сглотнула, отгоняя непрошеные слезы. Сейчас не время для этого. Сейчас нужно было думать только о настоящем. И, кажется, о защите этой крошечной, нежеланной жизнь внутри.

Материнский инстинкт, будь он неладен, просыпался даже в таких нечеловеческих условиях. Этот ребенок, чей бы он ни был, был невиновен. И он был единственным, что связывало меня хоть с какой-то реальностью, пусть и такой дикой.

Прошло несколько долгих, мучительных часов. Солнце уже клонилось к закату, когда карета наконец-то замедлила ход и остановилась. Я выглянула в окно.

Мы стояли перед домом. Не замок Конарда, слава богу, с его показной роскошью и давящей атмосферой. Этот дом был другим. Большой, двухэтажный, из темного камня, с узкими, похожими на бойницы, окнами на первом этаже. Он выглядел крепким, основательным, даже немного суровым, но ухоженным. Крыша была покрыта черепицей, а вокруг дома виднелся запущенный, но когда-то явно красивый сад. Не уютное гнездышко, конечно, но и не откровенная развалюха. Скорее, небольшая крепость, затерянная на краю света.

В животе предательски заурчало. После утреннего «завтрака» из воды и страха, а потом и всех этих «процедур» в храме, я зверски проголодалась.

Дверцу кареты открыл возница, и я, морщась от боли в руке, выбралась наружу. На крыльце меня уже ждали. Целая делегация, если так можно выразиться.

Впереди стояла женщина, и вид у нее был… внушительный. Высокая, широкоплечая, с суровым, обветренным лицом и коротко стриженными темными волосами, в которых уже виднелась седина. Одета она была просто, в темное практичное платье, и держалась прямо, глядя на меня без тени улыбки или подобострастия. Просто смотрела, оценивающе и спокойно.

За ней, чуть поодаль, выстроились остальные. Мужчина средних лет, такой же суровый и молчаливый, как и женщина. Еще двое крепких парней, взгляд которых был внимательным и настороженным – явно не лакеи. И несколько женщин помоложе – одна совсем юная, с любопытными глазами, другая постарше, со спокойным, внимательным лицом, и еще одна, державшаяся чуть особняком, с корзинкой в руках, от которой исходил тонкий аромат трав.

– Леди Тиана, – голос старшей женщины был низким и немного хриплым, без каких-либо формальных приветствий. – Добро пожаловать в поместье «Каменный страж» лорда Вайрос. Меня зовут Вада. Я здесь старшая горничная и слежу за порядком. Это Джад, он отвечает за дом и мужскую прислугу. Остальных представим позже. Прошу в дом. Ужин скоро будет готов, наш повар Сэм уже заканчивает.

Вада развернулась и вошла в дом, не дожидаясь моего ответа. Джад коротко кивнул, а остальные слуги молча последовали за ней, лишь юная горничная бросила на меня еще один быстрый, любопытный взгляд.

Я вздохнула. Да уж, похоже, меня тут не особо ждали с распростертыми объятиями. Ну, хоть накормят, и на том спасибо. Одно я знала точно: я голодна. А это уже какая-никакая, а мотивация двигаться дальше.

7

Вада, или кто-то из ее молчаливой свиты, проводила меня в небольшую комнату. Обстановка была простой, но добротной: тяжелый деревянный стол, несколько стульев, старинный буфет у стены. Никаких тебе хрустальных люстр и серебряных канделябров, как у Конарда в замке. Все по-спартански, но чисто.

Ужин подали быстро и так же молча. Какая-то пресная похлебка, кусок мяса с печеными овощами и ломоть грубого, но свежего хлеба. Не ресторанные изыски, конечно, но после всего пережитого и долгой дороги – самая вкусная еда на свете.

Я ела, стараясь не обращать внимания на то, что за мной из-за приоткрытой двери, кажется, кто-то наблюдает. Стоило мне поднять голову, как тень тут же исчезала.

Паранойя? Или просто местный стиль гостеприимства?

Как только тарелки были убраны (опять же, молча и быстро), меня оставили одну. Тишина в доме была почти оглушающей, нарушаемая лишь тиканьем каких-то старых часов в холле да завыванием ветра снаружи.

Я сидела за столом, разглядывая свои руки. Одна – с уродливым багровым ожогом и татуировкой-браслетом выше локтя, вторая – без увечий. Как я буду здесь жить? С этими чужими, молчаливыми, суровыми людьми. В этом забытом богом месте. Беременная. Одна. Перспектива вырисовывалась, прямо скажем, не радужная.

Но сидеть и жалеть себя – не в моем стиле. Нужно было хотя бы осмотреться, понять, куда меня занесло на этот раз. Я встала и вышла из столовой. Коридор был узким и довольно темным, освещенным лишь редкими масляными лампами, коптящими на стенах. Пахло сыростью и чем-то еще, неуловимо-старым, как в заброшенном доме.

Я пошла наугад, стараясь запоминать дорогу. Двери, двери, снова двери. Большинство были закрыты. Куда они вели – в спальни, кладовые, или, может, в пыточную камеру, где Конард складывает трупы врагов? Фантазия разыгралась не на шутку.

Внезапно из-за одной из приоткрытых дверей донесся звук, совершенно не вписывающийся в общую мрачную атмосферу этого дома. Веселое, почти беззаботное щебетание. Женский голос, молодой и звонкий. Я остановилась, прислушиваясь.

– …а возница, который ее привез, знаешь, что болтал старому Полану у конюшни? Говорит, лорд Конард был чернее тучи! Прямо искры из глаз летели! Представляешь? Наверное, опять что-то не по его вышло. Он же такой… ух! Мощный! Я его однажды видела издалека, на ярмарке в прошлом году, так чуть в обморок не упала! Такой высокий, грозный… и краси-и-ивый! Жаль, конечно, что у них с нашей леди так вышло… Говорят, в столице только об этом и шепчутся. Что там у них за разлад такой приключился, интересно?

Я осторожно заглянула в щель. В небольшой комнатке, похожей на каморку для прислуги, сидела та самая юная горничная с любопытными глазами, которую я видела на крыльце. Она что-то увлеченно вышивала, болтая без умолку с другой девушкой, сидевшей к двери спиной. Эта вторая была постарше, и голос у нее был более спокойный, приглушенный.

– Да уж, Тиви, языком ты мелешь, как помелом, – усмехнулась вторая девушка. – А еще говорят, – она понизила голос до шепота, и мне пришлось напрячь слух, – будто леди Тиана из рода тех, кто… ну… тенями ходит. Слыхала про таких? Говорят, они сквозь стены могут, и в любой тени спрятаться, как мышь в норе. Жуткое дело!

Тиви ахнула, и я услышала, как у нее из рук что-то упало – кажется, иголка или ножницы.

– Ой, мамочки! Палесса, ты что такое говоришь?! Ходящие тенями? Это же… это же как те страшилки, что старая Нанна рассказывала! Неужто правда? Если она такая… то почему ж лорд Конард ее… того?

Палесса – видимо, так звали вторую девушку – фыркнула.

– Да глупости все это, Тиви. Бабские сказки. Была бы она такой всемогущей, разве ж допустила бы, чтобы с ней так обошлись? Сидела бы сейчас в замке, а не здесь, в ссылке. Просто род у нее древний, вот и приписывают им всякое. Уймись ты со своими страхами и вышивай давай. Вада увидит, что ты опять бездельничаешь, обеим влетит.

Ходящие тенями… Интересно. В этом бредовом мире, кажется, даже магия есть.

Не успела я отойти от двери, как из-за поворота коридора бесшумно возникла Вада. Кажется, эта женщина обладала способностью появляться из ниоткуда.

– Леди Тиана, – ее голос, как всегда, был ровным и лишенным эмоций. – Ваши покои готовы. И ванна. Вам следует отдохнуть.

Она не спрашивала, она утверждала. Спорить с ней почему-то не хотелось. Да и мысль о горячей ванне после всех сегодняшних приключений была невероятно соблазнительной.

Вада проводила меня на второй этаж, в довольно просторную комнату. Обстановка здесь была чуть уютнее, чем внизу: большая кровать с пологом, камин, несколько кресел. И, о чудо, в небольшой смежной комнатке стояла огромная деревянная лохань, от которой уже шел пар.

– Если что-то понадобится, позовите, – коротко бросила Вада и удалилась, так же бесшумно, как и появилась.

Сбросить с себя пыльное дорожное платье и погрузиться в горячую воду с какими-то травами, от которых исходил успокаивающий аромат, было настоящим блаженством. Вода смывала грязь, усталость и, казалось, часть того ужаса, который я пережила за этот бесконечный день. Обожженная рука все еще ныла, но даже эта боль немного притупилась.

На кровати лежала чистая ночная сорочка из тонкого хлопка. Переодевшись, я забралась под тяжелое одеяло. Тело гудело от усталости, но мозг все еще отказывался отключаться, прокручивая события дня, как заезженную пластинку. Конард, храм, боль, эти странные слуги, слухи о «ходящих тенями»…

Но в конце концов, изнеможение взяло свое. Я провалилась в тяжелый сон без сновидений, почувствовав себя хотя бы в относительной безопасности.

8

Проснулась я от настойчивого солнечного луча, который пробился сквозь щель в тяжелых шторах и бесцеремонно светил мне прямо в глаз. Первой мыслью было – какой сегодня день недели? Потом вспомнила, что это здесь, скорее всего, совершенно неважно. Я потянулась, ощущая, как ноет все тело, но уже не так адски, как вчера. Обожженная рука под повязкой (кто и когда ее сменил, я не помнила) все еще давала о себе знать, но терпимо.

После скромного завтрака, принесенного молчаливой девушкой (кажется, Палессой, если я правильно расслышала вчерашний шепот), я бесцельно слонялась по своей комнате, не зная, чем себя занять. Выходить и снова натыкаться на суровую Ваду или ее молчаливых подопечных не очень-то хотелось.

В дверь тихонько постучали.

– Леди Тиана? – раздался спокойный, чуть глуховатый женский голос. – Могу я войти?

Я что-то буркнула в ответ, что можно было с натяжкой счесть за согласие.

Вошла женщина, которую я смутно помнила со вчерашнего «приветствия» на крыльце – та, что стояла с корзинкой трав. Она была невысокой, с темными волосами, собранными в тугой узел на затылке, и очень внимательными, темными глазами. В руках она снова держала плетеную корзинку.

– Меня зовут Анора, я здесь травница. Я подумала, возможно, вы захотите немного прогуляться, – предложила она, и в ее голосе не было ни приторной сладости блондинки из замка Конарда, ни ледяной отстраненности Вады. Просто спокойное предложение. – Воздух сегодня хороший. Я как раз собиралась к реке, посмотреть, не поспели ли некоторые травы.

Идея выйти из четырех стен показалась мне не такой уж плохой. К тому же, компания травницы выглядела наименее угрожающей из всех обитателей этого поместья.

– Почему бы и нет, – пожала я плечами, стараясь, чтобы это не выглядело слишком уж восторженно. – Все лучше, чем потолок разглядывать.

Мы шли по запущенной садовой дорожке, которая постепенно перешла в едва заметную тропинку, ведущую сквозь заросли кустарника к реке. Анора по большей части молчала, лишь изредка наклоняясь, чтобы сорвать какой-нибудь листик или цветок и аккуратно уложить его в свою корзинку. Я тоже не горела желанием заводить светские беседы, просто шла рядом, разглядывая незнакомые растения и пытаясь привыкнуть к ощущению земли под ногами, а не трясущегося пола кареты.

– Вы всегда здесь жили? – спросила я скорее от скуки, чем из реального любопытства.

Анора на мгновение замерла, ее пальцы, собиравшие какие-то мелкие синие цветочки, дрогнули.

– Давно, – коротко ответила она, не поворачивая головы, и снова принялась за свое дело.

Ясно. Разговорчивостью она не отличалась. Ну и ладно, мне же лучше.

Река оказалась неширокой, но быстрой, с каменистыми берегами. Вода была прозрачной, и на дне виднелись гладкие, обкатанные валуны. Мы шли вдоль берега, и Анора время от времени указывала мне на какие-то растения, называя их на своем языке. Большинство названий я тут же забывала.

И тут я его увидела. У самой воды, в тени раскидистого куста, росли несколько знакомых кустиков с узкими, длинными листьями и характерными стрелками, на которых должны были скоро появиться соцветия-шарики. Сердце радостно екнуло. Не может быть!

– Смотри-ка! – воскликнула я, забыв про свою обычную сдержанность, и кинулась к растению. Наклонилась, сорвала один листок, растерла между пальцами. Характерный, острый, ни с чем не сравнимый аромат ударил в нос. – Чеснок! Настоящий чеснок!

Анора подошла ко мне, с удивлением глядя то на меня, то на растение.

– Осторожно, леди, – ее голос прозвучал встревоженно. – Это же дикий луковник. Он очень ядовит. Даже скот его обходит стороной.

Я выпрямилась и посмотрела на нее. Ядовит? Чеснок? Я не выдержала и рассмеялась. Сначала тихо, потом все громче, почти до слез. После всего пережитого, эта абсурдная ситуация – чеснок, объявленный ядовитым растением, – показалась мне верхом идиотизма.

– Ядовит? – переспросила я, вытирая выступившие слезы. – Дорогая моя Анора, если это яд, то я – китайский император. Это же чеснок! Лучшее лекарство от всех болезней, ну, или почти от всех. И самая вкусная приправа на свете! Вы что, его тут не едите?

Анора смотрела на меня с явным недоумением, если не сказать, с опаской.

– Но… все старые травники говорят, что он опасен. Вызывает жар, колики… некоторые даже слепнут от его сока.

– Слепота от чеснока? – я снова прыснула. – Ну, если его в глаза закапать, то, может, и неприятно будет. А так… Вы просто не умеете его готовить! – я лукаво подмигнула ей. – А ну-ка, дай сюда свою корзинку. Кажется, у меня появилась идея, как разнообразить наше местное меню. И, возможно, немного подзаработать, если тут все такие же темные в вопросах кулинарии.

Анора все еще смотрела на меня с сомнением, но корзинку протянула. Я же, вооружившись новоприобретенным знанием о местной «ботанической безграмотности», с энтузиазмом принялась выкапывать драгоценные головки «ядовитого» чеснока. Кажется, жизнь в этой ссылке обещала быть не такой уж скучной.

9

Мы с Анорой вернулись в дом, и я, ощущая себя заправским контрабандистом, с гордостью несла в подоле платья свой "ядовитый" улов. Головки чеснока приятно оттягивали ткань. Анора шла рядом, все еще бросая на мою добычу косые, полные сомнения взгляды.

– Вы уверены, леди, что это… съедобно? – не выдержала она, когда мы уже подходили к дому. – Старики не зря предостерегали.

– Уверена, как в том, что солнце встает на востоке, – усмехнулась я. – Главное – правильный подход. Увидишь, Анора, мы еще тут чесночную революцию устроим!

Наше почти триумфальное шествие, сопровождаемое тихим бормотанием Аноры о возможных последствиях, было прервано появлением Вады. Она материализовалась в холле так внезапно, словно прошла сквозь стену, и ее взгляд тут же, как магнит, притянулся к моему подолу, из которого предательски торчали зеленые хвостики.

Брови старшей горничной медленно поползли вверх, образуя на лбу строгие складки, а на лице отразилось такое выражение, будто я не просто притащила дохлую крысу, а целую стаю, да еще и попыталась выдать их за деликатес.

– Это… что такое, леди Тиана? – ее голос был еще суше, чем обычно, и в нем отчетливо слышались стальные нотки.

– Лекарственное растение, Вада, – бодро отрапортовала я, стараясь не обращать внимания на ее грозное неодобрение и пытаясь выглядеть как можно более убедительно. – Очень ценное. Анора может подтвердить его… э-э-э… особые свойства. И очень вкусное, между прочим, если знать, как приготовить.

Анора, на которую тут же уставилась Вада, что-то невнятно пролепетала, густо покраснев и пряча глаза. Кажется, авторитет старшей горничной давил на нее сильнее, чем мои увещевания о пользе чеснока.

Вада перевела свой испытывающий взгляд с поникшей травницы снова на меня, и я поняла: еще немного, и мой драгоценный чеснок полетит в ближайшую помойку или, чего доброго, будет сожжен на ритуальном костре как порождение тьмы и рассадник заразы. Нет уж, дудки! Моя чесночная империя не должна погибнуть, так и не родившись!

Поэтому, изобразив на лице самую милую и невинную улыбку, на какую только была способна, я быстро, но как бы невзначай, ссыпала несколько самых крупных и крепких головок чеснока в глубокий карман своего платья. Слава местной моде на платья с такими вместительными хранилищами!

Остальную, менее внушительную часть, я оставила в корзинке Аноры, прошептав ей на ухо, пока Вада отвлеклась на какой-то шум с кухни: "Спрячь получше, под свою ответственность, потом разберемся". Анора только испуганно кивнула.

– Пойду к себе, немного устала после прогулки, – объявила я во всеуслышание, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно, и с деланым спокойствием направилась к широкой деревянной лестнице, ведущей на второй этаж.

‒ Мне тоже пора.

Анора последовала моему примеру и ретировалась в сторону кухни.

Поднимаясь по скрипучим, видавшим виды ступеням, я чувствовала на спине тяжелый взгляд Вады. Но главное – стратегический запас чеснока был при мне. Я уже представляла, как удивлю местного повара Сэма своими кулинарными изысками.

На середине лестничного пролета я услышала сверху торопливые шаги, какое-то сопение и нарастающий стук каблуков по дереву. А потом резкий, предостерегающий окрик Вады откуда-то из холла:

– Нил, осторожно! Не беги так!

10

Я успела только начать поднимать голову, как прямо на меня, с верхней площадки лестницы, теряя равновесие и размахивая руками, кубарем покатился молодой парень в белоснежном поварском фартуке, изрядно испачканном чем-то мучным.

Он нес в руках огромную керамическую миску, до краев наполненную какой-то белесой, колышущейся массой, видимо, очень спешил, и на одной из отполированных временем ступенек его нога предательски поехала. Я инстинктивно попыталась отшатнуться, прижаться к перилам, но было уже поздно. Летящее тело и миска были неотвратимы, как судьба.

В следующую долю секунды мир для меня перевернулся, схлопнулся, изменился до неузнаваемости.

Вместо привычных деревянных перил, запаха старого дерева и тусклого света из окон коридора меня окутал холодный, серый, тягучий сумрак.

Все звуки пропали, растворились, сменившись давящей, почти осязаемой, звенящей тишиной. Воздух стал плотным, тяжелым, было трудно дышать. Я стояла на чем-то твердом, но не видела ни стен, ни потолка – только бесконечное, уходящее во все стороны серое пространство, где медленно клубились и перетекали друг в друга тени, похожие на застывший, потревоженный дым. Людей здесь не было. Это место было пустым и мертвым. Но я была не одна.

Вдалеке, на самой границе видимости, там, где серая мгла становилась гуще, метались какие-то темные, бесформенные, расплывчатые фигуры. Они двигались быстро, прерывисто, рывками, словно… шныряли, выискивая что-то. От них веяло таким леденящим, первобытным ужасом, что у меня волосы на затылке встали дыбом, а по спине пробежал холодный пот. И одна из этих… сущностей… она меня заметила. Замерла на одно жуткое мгновение, словно принюхиваясь, а потом с немыслимой, противоестественной скоростью рванула в мою сторону, вытягиваясь в длинный, зловещий, когтистый силуэт.

Паника ударила в голову ледяным молотом, парализуя волю. Я хотела закричать, позвать на помощь, но не смогла издать ни звука – горло сдавил спазм. Сердце колотилось так, будто хотело проломить ребра. И тут я почувствовала, как в кармане платья, там, где лежал чеснок, что-то сильно, почти обжигающе, нагрелось. Головка чеснока, та самая, которую я так предусмотрительно припрятала! Рука сама собой, повинуясь какому-то древнему, забытому инстинкту, полезла в карман, пальцы нащупали горячую, твердую, пульсирующую теплом головку. Я вытащила ее, не понимая, зачем, просто держа перед собой, как щит.

В тот самый момент, когда чеснок оказался у меня в руке, сверкнув в сером сумраке тусклым внутренним светом, приближающаяся тварь издала какой-то булькающий, шипящий, полный невыразимого отвращения звук, от которого у меня заложило уши. Ее стремительное движение захлебнулось, она резко, почти конвульсивно, шарахнулась в сторону, а потом и вовсе умчалась прочь, панически растворяясь в сером мареве, словно ее опалило огнем. Горячая головка чеснока в моей руке тут же остыла, снова став обычной.

Что это, черт возьми, было?! Где я оказалась?! Это место… оно было не просто страшным, оно было… неправильным. Чужим.

А потом мир снова моргнул, дернулся, и меня с силой вытолкнуло обратно.

Резкий толчок, и серый сумрак исчез так же внезапно, как и появился. Я снова стояла на лестнице, слегка покачиваясь, но на ногах. Прямо передо мной, на пару ступенек ниже, распластавшись в самой нелепой позе – руки и ноги в разные стороны – лежал тот самый незадачливый парень, Нил. Миска, которую он нес, с громким стуком ударилась о ступеньку и теперь валялась рядом, а ее белесое, похожее на тесто или густую кашу, содержимое живописно растекалось по темному дереву, образуя липкую лужу. Сам Нил, с головы до ног перепачканный этой субстанцией, смотрел на меня огромными, полными ужаса и недоумения глазами. Кажется, он совершенно не понимал, как я умудрилась не только остаться на ногах, но и вообще не сдвинуться с места, когда он летел прямо на меня.

У подножия лестницы, застыв как изваяние, стояла Вада. Она ничего не говорила, просто смотрела на меня. Пристально, изучающе, и в ее обычно непроницаемых, холодных глазах мелькнуло что-то… странное. Не то удивление, не то подозрение, а может, даже что-то похожее на затаенный интерес. Этот взгляд заставил меня поежиться сильнее, чем ледяной холод того серого мира.

– Ой, леди! – наконец выдавил из себя Нил, отчаянно багровея под слоем белой жижи. – Простите, ради всех святых! Я… я не хотел! Я сейчас, сейчас все уберу!

Он попытался неуклюже вскочить, но его ноги снова поехали по скользкой каше, и он, взмахнув руками, как подбитая птица, снова шлепнулся на то же место, только теперь еще и сев прямо в лужу. Раздался сочный, чавкающий звук.

Я смотрела на это театральное представление, на эту растекшуюся по лестнице кашу, на свою руку, все еще судорожно сжимающую обычную, ничем не примечательную головку чеснока, и чувствовала, как мой мозг отчаянно отказывается обрабатывать произошедшее. Это был какой-то совершенно новый, запредельный уровень бреда. Даже для этого сумасшедшего мира. И этот пристальный, тяжелый взгляд Вады… он определенно не добавлял спокойствия.

11

– Н-ничего страшного, – пробормотала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Обратилась я скорее к Нилу, чем к Ваде, чей взгляд все еще буравил меня. – Бывает. Главное, чтобы ты не ушибся.

Нил, услышав это, кажется, еще больше смутился и покраснел под слоем своего кулинарного «макияжа».

– Д-да что вы, леди! Это я… я такой неуклюжий! Сейчас все приберу! Простите, пожалуйста!

Он снова попытался встать, и я поняла, что если не вмешаюсь, эта комедия положений будет продолжаться вечно.

– Может, тебе помочь? – предложила я, сама удивляясь своей внезапной отзывчивости. Хотя, скорее всего, это был просто способ оттянуть момент, когда мне придется остаться наедине с воспоминаниями о сером сумраке и когтистой твари.

– Что вы, леди, не стоит! – запротестовал Нил, но тут в дело вмешалась Вада. Ее голос, как всегда ровный и холодный, прозвучал неожиданно громко:

– Нил, поднимись и приведи себя в порядок. Палесса уберет здесь. А вы, леди Тиана, – она перевела взгляд на меня, и мне показалось, что в нем на долю секунды мелькнуло что-то вроде… снисхождения? Или мне просто очень хотелось это увидеть. – Полагаю, после такого вам не помешает чашка горячего травяного отвара. Анора заварит.

Идея с отваром была неплохой, но мысль о том, чтобы снова идти в свою комнату и ждать, пока его принесут, меня не радовала.

– Знаете, Вада, – сказала я, стараясь придать голосу уверенности, – я, пожалуй, пойду с Нилом. На кухню. Прослежу, чтобы он там еще чего-нибудь не натворил. Да и… любопытно посмотреть, как у вас тут все устроено.

Вада смерила меня долгим взглядом, но, на удивление, спорить не стала. Только чуть заметно поджала губы.

– Как будет угодно, леди.

Нил, все еще перепачканный и сконфуженный, но явно обрадованный тем, что ему не придется в одиночку отдуваться за происшествие, робко посмотрел на меня.

– П-правда, леди? Вы… со мной?

– Ну не бросать же тебя одного в таком виде, – я попыталась улыбнуться. – Пойдем, герой дня. Покажешь мне, где у вас тут кулинарные шедевры рождаются. И где можно руки помыть.

Кухня оказалась большой, просторной, с огромной каменной печью, занимавшей почти всю стену. Посреди комнаты стоял массивный деревянный стол, заваленный всякой утварью. У плиты хлопотал мужчина – невысокий, коренастый, с густыми рыжими усами и таким сосредоточенным выражением лица, будто он не кашу варил, а вершил судьбы мира. Это, видимо, и был Сэм, местный шеф-повар.

Увидев Нила в его «боевой раскраске» и меня, скромно следующую за ним, Сэм оторвался от своего священнодействия и уставился на нас, вытирая руки о фартук.

– Ну и видок у тебя, помощничек! – пробасил он, смерив Нила неодобрительным взглядом. – Опять решил по лестнице кувырком спуститься? А вы, леди, – он перевел взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло любопытство, – что-то случилось?

Нил, снова густо покраснев, принялся лепетать извинения и объяснения, активно жестикулируя и едва не опрокинув при этом стоявший на столе кувшин. Я же, воспользовавшись моментом, подошла к большому умывальнику в углу и наконец-то смыла с рук липкую грязь и холодный пот.

– Да так, небольшое недоразумение, – сказала я, когда Нил немного успокоился. – Зато я теперь знаю, что у вас тут очень… э-э-э… скользкие лестницы. А еще, – я хитро улыбнулась, доставая из кармана припрятанную головку чеснока, – у меня есть для вас, шеф-повар Сэм, небольшой сюрприз.

Сэм с подозрением посмотрел на чеснок, потом на меня.

– И что это за… луковица? Уж не та ли это отрава, что Анора вечно по лесу собирает?

– Это, уважаемый Сэм, не отрава, а основа для одного восхитительного соуса! – заявила я с энтузиазмом. – Называется… э-э-э… «Соус Белый Огонь». Позвольте продемонстрировать? Уверена, вы такого еще не пробовали. Мне понадобятся некоторые продукты, если они у вас найдутся.

Сэм хмыкнул, погладил свои рыжие усы, но любопытство, кажется, взяло верх.

– Ну, удивляйте, леди. Только если мы тут все после ваших экспериментов животами маяться будем, пеняйте на себя. Что вам надобно?

Я оглядела полки и запасы на кухне. Масло растительное, похожее на подсолнечное, нашлось довольно быстро в глиняном кувшине. Яйца… Яйца были, но какие-то странные – чуть крупнее куриных, с голубоватой, крапчатой скорлупой. «Ну, белок и желток там точно должны быть», – подумала я. Соль и что-то похожее на сахарный песок Сэм тоже указал. И, о чудо, в одной из баночек обнаружился мелкий желтоватый порошок с характерным запахом – очень похожий на горчичный!

– Отлично! – обрадовалась я. – Теперь мне нужен… лимон. Или что-то очень кислое, для заправки.

Сэм почесал в затылке.

– Лимоны у нас не растут, леди. Но есть вот… – он покопался в корзине с фруктами и извлек оттуда небольшой, мохнатый зеленый плод, размером с крупный орех. Внешне он немного напоминал киви. – Называется «кислица лесная». Очень кислая, но если спелая, то и сладость немного есть. Для маринадов используем иногда.

– Подойдет! – решила я, взяв плод. – И еще пару зубчиков вот этого «ядовитого» чеснока, если позволите.

Сэм скептически наблюдал, как я разбиваю незнакомое яйцо в миску (желток оказался ярко-оранжевым), отделяю его, добавляю щепотку соли, сахара, того самого «горчичного» порошка и начинаю энергично взбивать все это венчиком, который Нил услужливо мне подал. Постепенно, тонкой струйкой, я стала вливать масло. Масса на глазах начала густеть и светлеть.

– И что это вы такое колдуете, леди? – Сэм не сводил с миски глаз, его усы недоверчиво подрагивали. – На ведьминское зелье похоже.

– Почти, – усмехнулась я, продолжая взбивать. – Только это зелье не привораживает, а улучшает вкус любой еды. В конце я добавила сок той самой «лесной кислицы» – он действительно оказался очень кислым, с легкой фруктовой ноткой, и пару мелко-мелко нарубленных зубчиков чеснока. Соус получился густым, кремовым, аппетитного желтоватого цвета.

– И что, вот эта… белая пахучая жижа… это и есть ваш знаменитый «Белый Огонь»? – Сэм скривил губы, когда я протянула ему деревянную ложку с готовым продуктом. – Пахнет… интересно. Остро и свежо одновременно.

– Не судите по запаху, мастер, – улыбнулась я. – Вся соль – во вкусе. Рискнете?

Сэм недоверчиво покосился на ложку, потом на меня, вздохнул, как будто собирался выпить лекарство, и решительно сунул ложку в рот. На мгновение его лицо застыло. Потом глаза удивленно расширились. Он медленно прожевал, причмокнул, снова расширил глаза. Его рыжие брови поползли на лоб.

– Ну?! – не выдержала я, сгорая от нетерпения. Нил рядом тоже затаил дыхание.

– А… а ведь… это… это просто невероятно! – наконец выдохнул Сэм, ошарашенно глядя на меня. Его обычная ворчливость куда-то испарилась. – Нежный, но с остринкой… и эта кислинка… Никогда бы не подумал, что из таких простых вещей… да еще с этой вашей «луковицей»… может такое получиться! А ну-ка, дайте еще! И хлеба кусок!

Я рассмеялась, глядя на его преобразившееся лицо и на то, как он с аппетитом намазывает соус на ломоть хлеба, который тут же подсунул ему Нил. Кажется, моя чесночно-майонезная революция в этом отдельно взятом поместье началась вполне успешно. И, что самое главное, я больше не чувствовала себя такой одинокой и напуганной. Кухня, с ее теплом, запахами и ворчливым, но, кажется, не таким уж и суровым поваром, оказалась на удивление уютным местом.

12

Успех моего «Белого Огня» имел далеко идущие последствия. Во-первых, Сэм, через Нила, передавал мне свою почтительную благодарность и намекал, что не прочь бы получить еще пару советов по «заморским соусам».

Во-вторых, даже Вада, как мне показалось, стала чуть менее суровой, когда речь заходила о еде. По крайней мере, на моем столе теперь всегда стояла маленькая пиала с моим творением.

Но запасы дикого чеснока были не бесконечны. А мысль о том, чтобы снова просить Анору сопровождать меня к реке, меня не слишком прельщала. К тому же, после того странного происшествия на лестнице, мне хотелось иметь это «чудо-растение» под рукой, и побольше.

На третьи сутки моего пребывания, за обедом, который мне, как обычно, подали в одиночестве в малой столовой, меня осенила мысль. Я здесь, конечно, вроде как ссыльная, но почему я должна есть одна, как отшельник? Здесь же полно людей!

Когда Палесса пришла убирать посуду, я ее остановила.

– Палесса, скажите, а почему вы все… ну, Сэм, Нил, Анора, вы… почему вы не едите здесь, со мной? Стол большой, места всем хватит. Было бы веселее.

Палесса замерла с подносом в руках и посмотрела на меня так, будто я предложила ей станцевать на столе голышом. Ее глаза округлились, а на лице отразилось такое искреннее недоумение, смешанное с легким испугом, что я поняла – ляпнула что-то не то.

– Н-но, леди… – пролепетала она, запинаясь. – Мы же… слуги. А вы… вы леди. Так не положено.

– Да бросьте вы эти условности! – махнула я рукой. – Какая разница, кто есть кто, когда дело доходит до еды? Зовите всех, пообедаем вместе. Уверена, Сэм приготовил что-нибудь вкусненькое и для вас.

Палесса попятилась к двери, продолжая смотреть на меня как на сумасшедшую.

– Я… я спрошу у Джада, леди, – пробормотала она и почти бегом скрылась за дверью.

Естественно, Ждад на мою «революционную» идею отреагировал предсказуемо. Через некоторое время он сама явился ко мне, с непроницаемым лицом и взглядом, который ясно говорил: «Леди, не несите чушь».

– Леди Тиана, – его голос был холоден, как лед. – В этом доме существуют определенные порядки. И они не подлежат обсуждению. Вы обедаете здесь. Прислуга – на кухне. И так будет всегда.

Спорить с ним было все равно что пытаться сдвинуть гору. Я только вздохнула. Ладно, попытка не пытка. Видимо, придется привыкать к одиноким трапезам.

Но от идеи с чесноком я отказываться не собиралась. Раз уж нельзя собрать всех за одним столом, придется действовать другими методами. После обеда я сама отправилась на кухню. Сэм и Нил как раз убирали после своей трапезы.

– Сэм, Нил, есть разговор, – начала я без предисловий. – Этот ваш «дикий луковник» – вещь, конечно, хорошая. Но что если он закончится? Нужно бы нам его… культивировать.

Сэм, оттиравший большой котел, на мгновение замер.

– Культи-что, леди?

– Сажать, – пояснила я с улыбкой. – Разводить. Чтобы свой был, домашний. Огородик под него выделить.

– А что, это мысль отличная, леди! – тут же оживился Сэм, и его рыжие усы одобрительно зашевелились. – Чтобы всегда под рукой был, этот ваш… «огонь». А то бегай за ним к реке. Погода у нас здесь, на границе, что надо – благодать круглый год. Полан для меня зелень всякую в огороде чуть ли не под снегом умудряется выращивать, а уж для такой полезной штуки место точно найдет! Нил, ты как думаешь?

Нил, который как раз доедал кусок пирога, энергично закивал, с набитым ртом изображая полное согласие.

– Это вам лучше с Поланом поговорить, леди, – продолжил Сэм. – Он у нас за огород и прочее хозяйство отвечает. Эй, Нил, сбегай-ка, позови Полана, если он не занят на конюшне.

Нил пулей вылетел из кухни, и через некоторое время вернулся в сопровождении невысокого, кряжистого мужчины с обветренным лицом и сильными, мозолистыми руками. Это был Полан. Он вошел, снял у порога свою видавшую виды шапку и с некоторым удивлением посмотрел на меня, стоящую посреди кухни.

– Вы звали, леди? – его голос был немного грубоватым, но спокойным.

– Да, Полан, – кивнула я. – Мы тут с Сэмом обсуждали… Скажите, а можно ли сейчас сажать… ну, например, дикий луковник? Как у вас тут с землей, с местом?

Полан на мгновение задумался, переводя взгляд с меня на Сэма, потом снова на меня.

– Луковник, говорите, леди… – он поскреб подбородок. – Ну, Сэм правду говорит, погода у нас тут балует. Горы Драконьего Хребта от всякой северной напасти закрывают, а с юга, от Великого Моря, тепло идет. Так что земля у нас почти всегда готова принять. Солнца хватает. Если поливать да ухаживать, то многое можно сажать почти в любое время. Главное, чтобы семена добрые были, да руки не ленивые. У нас за домом есть небольшой огород, правда, немного запущенный в последнее время. Место под пару грядок точно найдется.

Я слушала его, и на душе становилось как-то светлее. Стабильная погода, возможность сажать что-то почти круглый год… Это открывало определенные перспективы. Не только для чеснока.

– То есть, если мы сейчас посадим чеснок, он приживется и даст урожай? – уточнила я.

– Чеснок? А почему нет, леди? – пожал плечами Полан. – Земля примет. Было бы что сажать.

– Замечательно! – я хлопнула в ладоши. – Сэм, Нил, Полан! Кажется, у нас намечается новый проект! Назовем его «Операция "Чесночное Эльдорадо"»!

Сэм одобрительно крякнул, Нил восторженно захихикал, а Полан, хоть и сохранял серьезное выражение лица, кажется, тоже был не против немного разнообразить свою огородную рутину.

13

На следующий же день, едва дождавшись, когда утренний туман немного рассеется, я, вооружившись энтузиазмом и остатками дикого чеснока, которые Анора все-таки сохранила, отправилась на поиски Полана. Нашла я его в конюшне, где он сосредоточенно чистил какую-то внушительных размеров лошадь, явно не предназначенную для дамских прогулок.

– Доброе утро, Полан! – бодро поприветствовала я. – Готовы к созданию нашей чесночной империи?

Полан обернулся, слегка удивленный моим ранним визитом и боевым настроем. Он вытер руки о грубую холстину и кивнул:

– Доброе утро, леди. Коли решили, так чего ж тянуть. Инструмент я приготовил, и место под грядки присмотрел. Пойдемте, покажу.

Огород оказался небольшим, но довольно уютным участком земли за домом, огороженным невысоким плетнем. Несколько грядок были аккуратно вскопаны и явно использовались – там зеленела какая-то местная петрушка и еще пара незнакомых мне трав. Остальная часть огорода выглядела немного запущенной, но Полан уже успел расчистить под мой «проект» пару аккуратных прямоугольников рыхлой, темной земли.

– Вот здесь, думаю, в самый раз будет, леди, – он указал на подготовленные грядки. – Солнышко сюда хорошо заглядывает, и от ветра это место немного прикрыто.

Он вручил мне небольшую мотыжку и показал, как правильно разделять головки чеснока на зубчики и на какую глубину их сажать. Я, конечно, не была заправским огородником – мой опыт ограничивался выращиванием укропа на балконе в прошлой жизни, – но энтузиазма у меня было хоть отбавляй.

Мы принялись за работу. Полан молча, но умело орудовал своей лопатой, делая бороздки, а я, старательно следуя его инструкциям, втыкала в землю драгоценные зубчики. Солнце припекало, от земли пахло влагой и свежестью, и эта простая физическая работа на удивление успокаивала и даже приносила какое-то странное удовлетворение.

– Знаете, Полан, – сказала я, вытирая со лба капельку пота тыльной стороной ладони, – если все пойдет хорошо, мы тут такой урожай соберем – весь Энаполис обеспечим! А потом и на экспорт пойдем. Представляете заголовки в местных газетах: «Новая чесночная империя!»

Полан, который как раз выравнивал очередную грядку, на мгновение замер, потом посмотрел на меня, и в уголках его глаз собрались едва заметные морщинки. Кажется, он улыбнулся. Хотя, может, мне просто показалось.

– Империя, говорите, леди… – он хмыкнул. – Ну, до империи далеко, а вот на добрый суп да на соус к мясу, глядишь, и хватит. Если вредители какие не нападут.

– Какие еще вредители? – насторожилась я. – У вас тут что, чесночные монстры водятся?

– Да нет, леди, монстров нет, – Полан снова улыбнулся, на этот раз уже вполне отчетливо. – А вот землерылы да мыши полевые – это бывает. Но мы и на них управу найдем. Анора травок каких подсыплет, они этот запах не любят.

Мы работали еще около часа, пока все зубчики не оказались в земле. Я чувствовала приятную усталость в мышцах и какое-то детское воодушевление от проделанной работы. Маленький, но такой важный шаг к моей независимости. И пусть это была всего лишь пара грядок чеснока, для меня они символизировали нечто большее.

– Ну вот, – я с гордостью оглядела наши труды. – Начало положено. Теперь будем ждать всходов. И готовиться к завоеванию рынка!

Полан покачал головой, но в его глазах я снова увидела ту самую усмешку. Кажется, моя идея о «чесночной империи» его все-таки позабавила.

А я, глядя на эти скромные грядки, почти физически ощущала, как где-то в глубине души прорастает маленькое, но очень настырное семечко надежды.

14

Дни в поместье тянулись медленно, но не так уж и уныло, как я ожидала. Моя «чесночная плантация» требовала ухода – Полан научил меня правильно ее поливать и даже показал, как бороться с какими-то местными сорняками, которые почему-то особенно полюбили мои грядки. Анора периодически снабжала меня разными травами, некоторые из которых действительно оказались полезными для облегчения боли в обожженной руке.

Но главным моим развлечением стала кухня. Сэм, после триумфа «Белого Огня» (который, к слову, теперь пользовался бешеной популярностью среди всех обитателей дома, от Вады до конюхов), смотрел на меня с нескрываемым уважением и даже некоторой опаской, словно ожидая от меня очередного кулинарного чуда или, наоборот, взрыва на макаронной фабрике.

Сегодня я решила поэкспериментировать с чем-то новым. У Сэма нашлись какие-то местные корнеплоды, похожие на очень крупную, почти фиолетовую морковь, но с более пряным, островатым вкусом. Я отварила их, пюрировала, добавила немного того самого «Белого Огня» для основы, щепотку каких-то ароматных сушеных ягод, которые дала мне Анора (сказала, для «пикантности»), и немного сока той же лесной кислицы для свежести. Получилась густая, ароматная масса красивого сиреневатого цвета.

– Ну что, дегустаторы, готовы к новым вкусовым ощущениям? – спросила я, ставя перед Сэмом и Нилом по небольшой мисочке с моим новым творением. Нил, который после инцидента на лестнице стал моим преданным, хоть и немного неуклюжим, ассистентом на кухне, уже предвкушающе облизывался. Сэм же, по обыкновению, сначала смерил соус подозрительным взглядом.

– И как это чудо-юдо заморское называется, леди? – пробасил он, осторожно зачерпывая ложкой немного сиреневой массы. – Надеюсь, не «Фиолетовая Смерть»? А то цвет у него… больно уж экзотический.

– Назовем его… «Драконий Поцелуй», – ляпнула я первое, что пришло в голову, вспомнив грозного Конарда. – Потому что он такой же… неожиданный. И с огоньком.

Сэм хмыкнул, но соус попробовал. Его брови снова поползли вверх. Нил, не дожидаясь вердикта шефа, тоже сунул ложку в рот и восторженно замычал.

– М-м-м, леди! Это… это еще вкуснее, чем «Огонь»! Такое… пряное, и сладковатое немного, и острое! Просто объедение!

Он так увлекся дегустацией, что, потянувшись за куском хлеба, чтобы вымазать остатки соуса из своей миски, неловко задел ее локтем. Миска качнулась, накренилась и с жалобным стуком полетела на каменный пол, разлетаясь на несколько крупных черепков. Остатки «Драконьего Поцелуя» живописно растеклись сиреневой лужей.

Нил замер, как соляной столб, с ужасом глядя на дело своих рук. Его лицо вытянулось, а глаза наполнились таким отчаянием, будто он только что разбил не миску с соусом, а как минимум фамильную вазу династии Мин.

– Ой… – только и смог выдохнуть он.

Я ожидала, что Сэм сейчас разразится грозной тирадой по поводу неуклюжести своего помощника и перевода ценных продуктов. Но вместо этого шеф-повар, который секунду назад с наслаждением смаковал соус, вдруг прыснул. Потом еще раз. А потом его начало буквально трясти от сдерживаемого смеха. Он схватился за живот, его рыжие усы забавно подрагивали.

– Ну, Нил… ну, ты даешь! – хохотал Сэм, вытирая выступившие слезы. – Так эффектно… поцелуй дракона… прямо на пол! Это надо было видеть!

Я тоже не выдержала и рассмеялась. Картина действительно была комичной: перепуганный Нил, весь в каплях сиреневого соуса (кажется, ему досталось больше всех), и Сэм, обычно такой серьезный и ворчливый, давящийся от смеха. Даже я, стоя рядом, умудрилась получить пару «драконьих поцелуев» на свой фартук.

– Кажется, дракон у нас сегодня не в духе, – сказала я, пытаясь отдышаться. – Или просто очень щедрый, решил поделиться со всеми. Даже с полом.

Нил, видя, что никто его не собирается ругать, а наоборот, все веселятся, тоже робко улыбнулся, хотя и выглядел все еще очень виноватым.

– Простите, леди… Я… я все уберу!

– Да ладно тебе, Нил, – махнул рукой Сэм, все еще посмеиваясь. – С кем не бывает. Главное, что соус-то – огонь! То есть, поцелуй! Надо будет еще сделать. У нас этих… корнеплодов фиолетовых еще много.

Когда смех немного утих, и Нил, вооружившись тряпкой, принялся ликвидировать последствия «драконьей щедрости», меня осенила еще одна мысль.

– Слушайте, а ведь эти соусы… их же можно не только здесь есть, – задумчиво произнесла я. – Их можно… продавать!

Сэм и Нил (который как раз оттирал особенно живописное пятно с пола) одновременно посмотрели на меня.

– Продавать? – переспросил Сэм, и в его голосе прозвучало удивление. – Кому? Здесь, в этой глуши?

– Ну почему же только здесь? – я вошла в азарт. – Наверняка же есть какие-то ярмарки, рынки в ближайших городках. Или даже в столицу можно возить! Представляете, «Уникальные соусы от леди Тианы из поместья Ройверс»! Звучит же? Если уж вам, таким искушенным гурманам, понравилось, то и другие оценят. Это же готовый бизнес-план!

Сэм почесал в затылке, обдумывая мои слова. Нил перестал тереть пол и с открытым ртом слушал, как я расписываю перспективы нашего будущего «соусного предприятия».

– А что… – протянул Сэм после некоторого раздумья. – А что, если и правда? Соусы-то у вас, леди, знатные получаются, тут не поспоришь. Может, и выгорит дельце. Только вот… лорд Вайрос, боюсь, такие ваши торговые порывы не оценит. Негоже леди из знатного рода на рынке торговать, да еще и бывшей… кхм… супруге Когтя Императора.

Его последние слова немного охладили мой пыл. Действительно, этот грозный дракон, который и так считал меня чуть ли не исчадием ада, вряд ли придет в восторг от того, что его бывшая (пусть и формально) жена решила заняться мелким бизнесом. Но отступать я не собиралась.

– А мы ему и не скажем, – я лукаво подмигнула Сэму. – По крайней

мере, пока наша соусная империя не станет настолько велика, что ему придется с этим смириться. К тому же, я теперь сама по себе. И мне нужно на что-то жить, не так ли? И ребенка кормить.

Упоминание ребенка заставило Сэма немного смягчиться. Он снова вздохнул.

– Ваша правда, леди. Дело это, конечно, рисковое, но… кто не рискует, тот кислый соус не ест, так ведь? Ладно. Только вот как это все организовать…

– А вот это мы и придумаем! – я решительно хлопнула в ладоши. – Начнем с малого. Сделаем небольшую партию, придумаем красивые баночки, этикетки… И попробуем предложить на местном рынке. А там – как пойдет! Главное – начать!