Czytaj książkę: «Помнишь, я тебя любила? Забудь!»

Глава 1. Конец жизни

Я сижу у себя в комнате в обнимку с плюшевым медведем, как на иголках. Там за стенкой Саша собирает последние вещи и через 20 минут уедет на такси в аэропорт. С родителями он попрощался утром, когда они уходили на работу.

Саша — мой сводный брат, сын моего отчима. Он окончил школу и едет теперь в Германию к своей матери. Будет там учиться на стоматолога.

А я не знаю, как мне без Саши жить. Люблю его до потери пульса. И не как брата.

Я чувствую, что мои к Саше чувства взаимны. Он всегда ласково называет меня Котенком. Я по пальцам могу пересчитать разы, когда Саша звал меня просто Катей. Наверное, это было лишь в самом начале, когда наши родители только поженились, и мы стали жить вместе.

Ведь парни называет девушек Котенком, когда любят их, да?

А еще Саша всегда оставляет мне последний кусок пиццы, последнюю конфету, последний апельсин… Даже если сам хочет съесть. И Саша защищал меня от обидчиков в его школе, когда я туда перешла после переезда к отчиму. Саша занимается футболом, он крепкого спортивного телосложения, и в школе его уважают. Помню, как он заехал моему однокласснику Кириллу за то, что тот специально облил меня компотом в столовой.

А еще если мы с Сашей хотим смотреть по телевизору разные программы в одно время, то он всегда уступает мне. И мы смотрим мою мелодраму вместо его боевика, который показывают по другому каналу.

А еще Саша всегда отгонял от меня своих друзей. Знаю, что я была симпатична одному его приятелю, Антону. Он хотел пригласить меня на свидание, а когда Саша об этом узнал, строго с ним поговорил, чтобы он не смел даже смотреть в мой адрес.

Я уверена, Саша ревновал.

Помню, как прошлым летом на даче мы с подружками захотели пойти на дискотеку в соседний поселок. Саша тогда приехал очень уставший с тренировки по футболу. Обычно после них он всегда валится на кровать с ноутбуком и не встает до следующего утра. Но услышав, что я иду на дискотеку, он заявил, что пойдет со мной. И стоял там у стенки со скучающим видом, пока я танцевала с подружками, и отгонял всех парней, которые хотели со мной познакомиться.

Ну точно ревновал ведь! Иначе быть не может.

И Саша даже бросил ради меня свою девушку. Ну, это немножко мутная история. Мне пришлось прибегнуть к немалой хитрости, чтобы разлучить их. Эта его вечно правильная Аня бесила меня дико. Помню, как я приходила домой с танцев и слушала, как они там целуются в его комнате за закрытой дверью.

А может, и не только целуются. Хотя вряд ли. Аня же у нас правильная и порядочная. А такие, как она, до свадьбы ни-ни.

Правильная Аня была с длинной светло-русой косой, скромно одевалась, пекла пироги и вышивала крестиком. В нашей семье ее обожали абсолютно все: моя мама, отчим и, конечно же, Саша ее любил.

Пока не полюбил меня.

Аня очень дружила с моей мамой, делилась с ней рецептами пирогов и салатов, пекла у нас дома блины на масленицу, а на Новый год нарезала оливье. Понятия не имею, почему она не отмечала Новый год у себя дома.

Вообще, это мой самый любимый праздник. Я люблю Новый год даже больше своего дня рождения. И этот праздник был омрачен ее присутствием. Она помогала маме накрывать на стол и обсуждала с ней, какое чистящее средство для ванны лучше. Я в тот вечер 31 декабря закрылась в своей комнате и раскладывала на компьютере пасьянс. Мне было очень обидно, что мама с ней любезничает.

— Катя, посмотри на Аню, какая она умничка, какой вкусный пирог испекла, — говорила мне постоянно мама. — А ты даже тарелку за собой помыть не можешь. Тебе 14 лет уже! Помоги мне хотя бы салат нарезать. Хватит смотреть в свой телефон! И сними эту короткую юбку! Надень что-нибудь поприличнее.

А у меня от этого сравнения с правильной Аней внутри все переворачивалось. И короткую юбку я надела специально для Саши, чтобы привлечь его внимание. Я занимаюсь танцами, и у меня длинные красивые ноги. Не то что у этой Ани.

Последней каплей для меня было, когда я увидела с какой тщательностью Саша выбирает Ане подарок на день рождения, когда мы с ним пошли погулять по торговому центру.

Так я стала готовить коварный план их разлуки.

Я начала как бы невзначай жаловаться Саше на Аню. Не сильно, не явно и не часто. А просто так в разговоре с ним могла обмолвиться фразой типа: «Саш, а правда, что я не красивая? А то мне Аня вчера сказала, что я не красивая, потому что, если бы я была красивой, то у меня бы уже был парень. А так, по ее словам, я никому не нравлюсь». И в этот момент я усилием воли старалась выдавить из себя слезу.

На самом деле мой диалог с Аней был другим.

— Ань, — спрашиваю у нее за кружкой чая у нас на кухне, когда она пришла к Саше, а он еще не вернулся с тренировки. — А во сколько лет вы с Сашей начали встречаться?

— Два года назад, нам с ним было по 14 лет.

— И как завязались ваши отношения?

Она мечтательно подняла глаза к потолку.

— Саша сказал мне, что я очень красивая.

— Ммм. А мне вот уже 14, и парня у меня нет. Значит, я не красивая.

Аня махнула на меня рукой.

— Катя, ты еще встретишь парня, которому понравишься. Просто сейчас возле тебя такого нет.

На протяжении нескольких месяцев я вот так выдергивала из контекста наши диалоги с Аней и жаловалась Саше, пуская слезу. В итоге я начала замечать, что Аня стала меня избегать и старалась не разговаривать со мной. Но и тут я не растерялась. Я пожаловалась Саше, что Аня задрала нос и относится ко мне с пренебрежением, явно намекая, что я нахожусь не в своем доме. Ведь это мы с мамой переехали в трехкомнатную квартиру отчима и Саши.

В итоге Аня решила вызвать меня на серьезный разговор. Тихоня оказалась не такой уж и тихоней. Она твердо потребовала от меня перестать лить Саше в уши вранье. Но и тут я все перекрутила и преподнесла Саше так, что она мне чуть ли не угрожала расправой, если я не исчезну. В итоге Саша ее бросил.

И именно так я поняла, что мои чувства к нему взаимны. Ведь он бы не расстался с ней, если бы не полюбил меня? Саша принял мою сторону, а не Анину. Саша поверил моим словам, а не ее.

Саша тоже меня любит!!!

Вот только прошло два года, а он так и не попытался меня даже поцеловать ни разу. Но это ничего. Это просто потому, что он думает, что я еще маленькая. Ждет, когда я вырасту.

А ведь я выросла. Мне уже 16 лет, и я иду в 10 класс! Столько же было Саше, когда моя мама и его отец поженились, и мы стали жить все вместе.

Вот сейчас я буду провожать Сашу и скажу ему, что люблю его! А он скажет, что любит меня. Я буду ждать его из Германии. Он обязательно приедет на новогодние каникулы, а потом на летние. Это ничего, что мы в разных странах. Расстояние любви не помеха! А может, и меня потом родители отпустят в Германию погостить. Правда, Саша там будет жить у своей матери с ее новым мужем немцем. Но, думаю, не выгонят они меня. Много места я там у них не займу. К тому же я же просто погостить на недельку-другую.

Я слышу, как Саша застегивает молнию на чемодане и выкатывает его в прихожую. Через 10 секунд раздается стук в мою дверь, а затем Саша опускает ручку и становится в дверном проеме с широкой улыбкой.

— Тук-тук, Котенок. Прощаться будем?

А у меня уже глаза на мокром месте.

— Конечно!

Я подскакиваю со своей кровати и несусь к нему в объятия. Саша крепко меня обнимает и отрывает от земли.

— Ну все, Котенок. Веди себя хорошо, учись на пятерки и не расстраивай родителей. Я буду тебе звонить. В конце декабря приеду на каникулы.

Я обнимаю его со всей силы и утыкаюсь в плечо.

— Саша, я тебя люблю, — говорю ему тихо.

— И я тебя, Котенок, — он чмокает меня в макушку. — Ладно, я поехал. Такси уже стоит внизу. Не грусти! Позвоню тебе из Берлина.

И он разворачивается, чтобы взять чемодан. Я судорожно хватаю его за руку.

— Саша, ты не понял! Я люблю тебя. Ты ведь тоже меня любишь, да? Мы же можем с тобой встречаться на расстоянии. Я буду тебя ждать из Германии, мы будем видеться на каникулах. Я думаю, родители нас поймут. Они ведь желают нам счастья! — На этих словах я крепко сжимаю его ладонь.

И я вижу, как с Сашиного лица медленно сползает улыбка…

Он тянется почесать затылок, потом нервно прочищает горло.

— Кхм, Катюш, ну что ты такое говоришь…

— Я говорю, что я люблю тебя и что я хочу, чтобы мы с тобой были вместе. Как парень и девушка.

Саша покраснел и закашлял.

— Катюш, — тяжело сглатывает. — Ты не понимаешь, что говоришь. Ты еще такая маленькая и глупенькая, — он пытается разрядить обстановку легким смехом. — Ты ведь моя младшая сестренка, — Саша взлохмачивает мне волосы на макушке. — Это ты, наверное, мелодрам своих глупых насмотрелась. Давай, Котенок, я поехал. Не выдумывай ерунды.

И он быстро хватает чемодан и выбегает из квартиры. А я так и продолжаю стоять с открытым ртом и в полном шоке.

Это он что, отверг меня сейчас?????

Да как он посмел!!!

Меня!!! Катю Ларинову!!!

Перед глазами все плывет, поэтому я спешу ухватиться рукой за дверной косяк. Ноги не держат, и я медленно опускаюсь на пол. По лицу градом текут слезы, воздуха не хватает, сердце разрывается от боли.

Моя жизнь кончена.

Глава 2. Трындец

6 лет спустя

— Катюша, ты обязана быть на юбилее Вовы, — безмятежно парирует мне мама, а я застываю с поднесенным ко рту оладушком.

Мой отчим — он же дядя Вова и он же папа Вова — сидит со мной и мамой за кухонным столом и так же уплетает мамины оладьи.

— Да, Катюша. — Строго начинает он. — Чтобы была на моем юбилее обязательно! Все на нем будут, а дочери родной не будет. Дожил!

Отчим искренне считает меня своей родной дочкой. Я в общем-то тоже не против считать его отцом, если бы не было в моей памяти свежо воспоминание о моем родном папе. Он был пожарным и погиб, когда доставал из горящей квартиры щенка. Именно поэтому я ненавижу домашних животных. Особенно собак.

Когда папы не стало, мне было восемь лет. Я хорошо его помню: как они с мамой отводили меня в первый класс, как папа катал меня на шее по квартире, как переодевался в Деда Мороза на Новый год и думал, что я не догадываюсь, что это он…

Именно поэтому я не могу называть отчима папой. Мне кажется, что это будет все-таки предательством по отношению к моему родному отцу. Максимум я могу называть отчима «папа Вова». Хотя, если положить руку на сердце, он давно заслужил, чтобы я называла его папой.

Вернемся к юбилею. Мне на нем быть никак нельзя, потому что на нем будет Саша. На протяжении всех шести лет с того моего позорного признания в любви мне отчаянно везет не встречаться с ним. Каждый раз, когда он приезжал домой на каникулы, я куда-нибудь сваливала. Обычно о приездах Саши из Германии было известно заранее, поэтому я всегда успевала придумать легенду, почему мне срочно куда-то понадобилось.

На зимние каникулы, когда он приезжал, я всегда куда-то уезжала со своей подружкой Ленкой. На летние каникулы я тоже что-нибудь придумывала: то студенческий лагерь, то Ленкина дача, то у бабушки оставалась. Если Саша приезжал не на каникулы, а на дни рождения отчима или моей мамы, я тоже находила причину, почему не могу быть.

Однажды на день рождения моей мамы, на который должен был приехать из Германии Саша, я сочинила родителям, что у Ленки гангрена, и ее готовят к ампутации ноги, поэтому мне надо быть с ней в больнице.

Знаю, я перегнула. Но это первое, что мне пришло в той ситуации на ум. А причина для отсутствия должна была быть уважительной. Саша заявил родителям о своем приезде аккурат ко дню рождения, поэтому у меня не было возможности придумать правдоподобную причину заранее. Пришлось импровизировать. Потом я сказала им, что с Ленкиной ногой все обошлось.

А три месяца назад Саша вернулся из Германии в Москву навсегда. Он отучился там на стоматолога и работает теперь в какой-то столичной клинике.

Саша звонил мне из Германии, как и обещал перед своим отъездом, но я никогда не брала трубку. Первый раз он позвонил мне где-то через неделю. Потом еще через неделю. Он продолжал и продолжал мне звонить, а я упорно не отвечала. Пару раз он писал сообщение: «Возьми трубку», но я удаляла его, не открывая. А однажды Саша перестал мне звонить.

Вообще, я надеялась, что он останется в Германии, и я его больше никогда в своей жизни не увижу. Но ему там, видите ли, не понравилось. Видите ли, менталитет у немцев не тот! На Родине лучше!

Мне из-за его возвращения в Россию пришлось переехать жить к бабушке под предлогом, что она уже старенькая и ей нужен присмотр. На самом деле моя бабушка — это конь с яйцами, и мама это знает. Но я не могла так рисковать и оставаться в нашей квартире, хоть Саша в ней жить и не собирался. Он сразу, как вернулся, снял себе квартиру и живет один. Но все же у него есть ключи от этого жилья, и он в любой момент может нагрянуть.

Вот даже сейчас. Я приехала навестить маму с отчимом, а сама сижу и трясусь. Вдруг Саша заявится, и мне придется перед ним предстать? А он будет на меня смотреть и вспоминать мой подростковый позор. Да еще и посмеиваться про себя.

Господи, как я могла так лохануться?

— Поэтому слышать даже ничего не хочу ни про какие твои важные планы, — грозно продолжает отчим. — Чтобы в следующую субботу была в ресторане, как штык! Иначе обижусь и не прощу!

— И с Сашей ты давно не виделась, — дополняет мама, не отрываясь от разделочной доски, на которой нарезает крабовые палочки для салата. — А он, между прочим, всегда про тебя спрашивает! — На этих словах она поднимает на меня глаза и смотрит с укором.

А мне хочется спрятаться под стол.

Саша про меня спрашивает? Зачем? Чтобы посмеяться надо мной?

— Кхм, да как-то не было случая просто… — Говорю уклончиво, наматывая на палец локон. Недоеденный оладушек валяется на тарелке с воткнутой в него вилкой. Аппетит пропал.

— Ну вот теперь есть случай. Мой юбилей! — Отчим отпивает чай. — А то ведь 6 лет с братом не виделась.

6 лет 1 месяц и 4 дня.

Да, я веду счет своему позору. Худшему дню в своей жизни. Дню, когда я умудрилась признаться в любви сводному брату. Только такая лохушка, как я, могла это сделать.

Я уже давно не люблю Сашу. Думаю, я разлюбила его в тот самый момент, когда он схватил свой чемодан и выбежал из квартиры. Вот только мой позор до сих пор стоит перед глазами и не дает мне спокойно жить. Каждый раз, когда я вспоминаю тот случай, мне хочется провалиться сквозь землю.

И я никак не могу снова предстать перед Сашей… Ну никак… Он ведь будет на меня смотреть и вспоминать тот позорный момент. И я буду на него смотреть и вспоминать. И мы оба будем друг другу улыбаться, как ни в чем не бывало, а сами думать о том моем признании в любви.

Да я лучше сдохну!

— У меня в этот день экзамен в универе. — Нахожу уже десятую отговорку.

— Ничего, пропустишь, — парирует мама.

— Но у меня возникнет задолженность, меня лишат стипендии…

— Какая там у тебя стипендия? Тыща рублей? — Спрашивает отчим. — Я тебе ее дам.

— Тысяча семьсот рублей, — поправляю его.

— Хорошо, дам тебе тыщу семьсот, — и он лезет за кошельком в карман брюк. Отсчитывает ровно 1700 рублей и кладет возле моей тарелки.

Я тут же спешу убрать деньги. Черт, надо было сказать, что у меня стипендия две тысячи. А лучше три.

Я перевожу дыхание.

— Но мне придется идти на пересдачу, это будет считаться второй попыткой. И если я не сдам, меня отправят на комиссию, а после нее отчисление…

— А ты подготовься к экзамену и не отчислят, — басит отчим. — Все, Катя! Не зли меня! Чтобы была на моем юбилее в следующую субботу. И это больше не обсуждается!

И будто в подтверждение своих слов отчим громко опускает на стол пустую кружку от чая.

— Саша мне, кстати, позвонил, — обращается мама к дяде Вове, — и сказал, что он будет со своей девушкой. Познакомит нас. Ее Маша зовут, они недавно вместе, но вроде она уже даже переехала к нему.

Отчим одобрительно кивает головой.

Он еще и с бабой будет??? Большего унижения для меня и придумать невозможно… Саша придет с бабой, а я приду с позором. Прибейте меня кто-нибудь. Я это не переживу — смотреть на него с девушкой и краснеть до корней волос из-за своей подростковой тупости. Он будет ее обнимать, смотреть на меня и посмеиваться.

А вдруг Саша подумает, что я до сих пор его люблю???

Боже, нет, только не это! Я не хочу, чтобы он думал, что я до сих пор его люблю.

— Можно я тоже приду со своим парнем? — Выпаливаю родителям.

Они резко замирают, а потом одновременно вскидывают на меня взгляды.

— Катя, у тебя есть парень!? — В изумлении восклицает мама.

— И давно!? — Басит отчим.

Я нервно смеюсь.

— Да не очень… Пара месяцев…

— А как его зовут? Сколько ему лет? Чем он занимается? — Налетает мать. Она уже отбросила в сторону крабовые палочки и смотрит на меня с бешенным любопытством.

Я подскакиваю со стула.

— При встрече, мам. Мне пора бежать уже. Познакомитесь и все спросите у него.

Я быстро чмокаю маму и отчима в щеки и пулей вылетаю из кухни в прихожую. Наспех натягиваю на себя осеннее пальто, сапоги и шапку.

Но мама не была бы мамой, если бы не выбежала за мной следом.

— Катюша, ну скажи хоть, как его зовут!

— Все при встрече, мам. — Я хватаю свою сумку и зонт и бегу прочь из квартиры.

По дороге до метро я пишу Ленке.

«У меня полный трындец. Ты где?»

«Мы со Степкой в «Атриуме». Сейчас засядем поесть, приезжай»

«Еду»

Теперь у меня начинается веселый квест под названием «Найти парня за неделю».

Глава 3. Драма

— Ребята, я в дерьме. — Я плюхаюсь на диванчик напротив Лены и Степы. Они сидят в своем любимом кафе в торговом центре «Атриум». Степка по-хозяйски обнимает Ленку за плечи, а она жмется к нему комочком.

— Что-нибудь будете? — Тут же подлетает ко мне официантка.

Мыло и веревку, пожалуйста.

— Капуччино с корицей и тирамису, — произношу вслух.

Девушка удаляется, и я возвращаюсь глазами к друзьям. Ленка — моя лучшая подруга детства. Мы с ней учились в одном классе, пока мы с мамой не переехали жить к отчиму на другой конец Москвы, и меня не отдали в Сашину школу. То был 8 класс. Но наша с ней дружба на этом не оборвалась, а, наоборот, даже стала еще крепче.

Со Степой Лена начала встречаться два года назад. Они вместе учатся на экономическом в МГУ. Так и он тоже стал моим лучшим другом. Вообще, раньше у меня никогда не было друзей-парней. Как-то не складывалась у меня никогда дружба с мальчиками. А с появлением Степы я поняла, что иметь друга-парня — это очень выгодно. Он всегда может дать совет с мужской точки зрения. Она, оказывается, часто отличается от женской.

Теперь я искренне надеюсь, что Ленка и Степка никогда не расстанутся.

— Что у тебя стряслось? — Спрашивает Лена.

— Ровно через неделю в следующую субботу я встречусь с Сашей.

Ленка тут же подскакивает на диване и отрывается от Степки.

— Да ладно!? — Вытаращивает глаза и приоткрывает рот. — Это как так?

— У отчима юбилей, и он планирует отмечать его широко. Я что только не наплела предкам, чтобы не приходить, но они и слышать не хотят. Я обязана быть, — тяну ноющим голосом.

— Нууу, — Лена заговорщицки мне подмигивает. — Ты всегда можешь сказать, что у меня гангрена.

Я смущенно отвожу взгляд в сторону. Это сейчас Ленка шутит по поводу гангрены, а тогда, когда она узнала, какую именно отговорку я сочинила, чтобы не быть на мамином дне рождения и не встречаться с Сашей, она дико на меня обиделась. То был период, когда Лена верила во всякие суеверия и боялась, что я накаркаю.

— Так, кто-нибудь может мне объяснить, кто такой Саша и почему Кате нельзя с ним встречаться? — Вступает Степа.

Он не знает о моем позоре.

Я тяжело вздыхаю.

— Саша — это сын моего отчима. Я была влюблена в него в 16 лет. Когда он окончил школу и уезжал учиться в Берлин к своей матери, я сдуру взяла и призналась ему в любви. — На этих моих словах Степа давится чаем и начинает громко кашлять. Ленка спешит постучать ему по спине. — Он мне на это ответил, что я его младшая сестренка, еще маленькая, глупенькая и ничего не понимаю. В общем, одним словом, он меня отверг. После этого случая я шесть лет старательно избегаю встреч с ним. Каждый раз, когда он приезжал на каникулы, я куда-нибудь сбегала. Но теперь сбежать не получится! Отчим не простит мне, если я пропущу его юбилей! Мне придется встретиться с Сашей. И мы с ним оба будем смотреть друг на друга и вспоминать то мое позорное признание в любви. Да я сквозь землю там провалюсь!

И у меня на глазах на полном серьезе выступают слезы.

Степа хмурит брови.

— Подожди, а ты любишь его до сих пор?

— Нет, конечно!

— Тогда тебе не по фиг, что он будет о тебе думать?

Хороший вопрос. Я никогда раньше о нем не задумывалась.

— Степа, ты не представляешь весь позор того момента! Я признавалась ему в любви и предлагала встречаться. А он меня отверг. — Официантка кладет передо мной капуччино и тирамису, поэтому я резко замолкаю. Когда она уходит, продолжаю: — Но это еще не все. Мама сказала, что он придет на юбилей отчима с девушкой. Представляете, как я буду выглядеть? Мало того, что призналась ему в любви и предложила встречаться, а он меня послал, так он еще и с бабой припрется! В общем, я сказала родителям, что приду со своим парнем.

— У тебя появился парень!? — Ленка снова подпрыгивает от удивления, но уже через секунду корчит обиженное лицо. — И ты мне не сказала?

— В том-то и проблема, Лена, что парня у меня нет, а теперь за неделю мне его где-то надо найти. Да еще такого, чтобы согласился познакомиться с моими родителями и отвечать на каверзные вопросы отчима.

А дядя Вова уж постарается, чтобы моему парню сладко не пришлось. Вопрос «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?» будет самым простым для него. Я беспомощно опускаюсь лбом на стол.

— Мда, что-то ты влипла, Катюха, — тянет Лена.

— Я один не понимаю, в чем драматизм этой ситуации? — Интересуется Степа.

Я быстро вскидываю голову.

— Степа, вот представь, что ты признаешься девушке в любви, а она тебя отвергает. А через шесть лет тебе нужно снова с ней встретиться лицом к лицу. Тебе приятно будет? — Язвлю.

— Если я ее больше не люблю, то мне будет глубоко наплевать.

Я резко осекаюсь и выпрямляю спину. Я Сашу не люблю, но почему-то мне не наплевать.

— А вдруг он будет думать, что я до сих пор его люблю? — Шиплю на Степку. — А я не хочу, чтобы он так думал, потому что я его больше не люблю.

Степа закатывает глаза.

— Катя, почему тебе не по фиг, что о тебе думает какой-то там парень, которого ты не видела шесть лет?

— Потому что я позорно призналась ему в любви, а он меня отверг! Как ты не понимаешь этого, Степа?

Я уже теряю терпение. Ну как можно быть таким спокойным? Просто он никогда не был в такой ситуации, как я, вот и все. Посмотрела бы я на Степу, если бы его отвергла Лена, а через шесть лет ему бы пришлось предстать перед ней. И она была бы с парнем, а Степа один.

Я отхлебываю капуччино, отправляю в рот тирамису, потом снова глотаю капуччино. Вроде получилось взять себя в руки.

— Короче, ребят, — начинаю уже спокойно. — Надо думать, где мне найти парня. Может, на сайте знакомств зарегистрироваться?

— Степ, — обращается к нему Лена. — А подыграй Кате один вечер. Прикинься ее парнем.

— Нет! — Тут же восклицаю я, не давая Степе ответить.

Лена меня любит настолько сильно, что даже готова одолжить мне своего парня. Но это опасная тропинка, на которую нельзя ступать. Я не хочу, чтобы однажды между мной и Леной встал парень.

На самом деле, если мне парень нравится, то наличие у него девушки меня не смущает. Саша и та его правильная Аня были не единственной парой, которую я разбила. Я разбивала еще. Я уводила парней от девушек, если они мне нравились.

Зачем я это делала? Не знаю. Может, со скуки, а может, потому что мне нравится упиваться этим минутным триумфом. Ключевое слово — «минутным». Когда парень становится моим, я тут же теряю к нему интерес.

А может, я это делала, потому что у меня всегда перед глазами стоял образ той правильной Ани, и я упорно хотела быть его полной противоположностью. Ну и мамины слова «Посмотри на Аню. Будь, как Аня» у меня до сих пор звенят в ушах.

Нет, я не буду правильной и хорошей, как Аня. Никогда такой не буду. Я знаю, что в универе многие девочки меня за глаза называют сучкой. Пусть называют. Лучше я буду сучкой, чем правильной, как Аня.

Вернемся к Ленке. Я могу отбить любого парня у кого захочу, но только не у Лены. Она — моя самая лучшая подруга, и ее мужики для меня — табу. Ну и к счастью, у нас разные вкусы на парней. Степа отличный друг, но как парень ну вообще мне не нравится. Но даже на один вечер прикидываться с ним парой я не намерена. Степа — только Ленкин.

— Да мне не сложно… — Отвечает Степа.

Я качаю головой.

— Нет, нужен кто-то со стороны. Степ, у тебя есть друзья какие-нибудь свободные? Такие, которые готовы через неделю знакомиться с моей семьей.

Он задумчиво чешет затылок.

— Ну… Друзья свободные-то у меня есть, но насколько они готовы знакомиться с чьей-то семьей, я не могу тебе сказать.

— Кать, — Лена делает такое выражение лица, какое у нее обычно бывает, если она придумала что-то гениальное. По ее мнению, гениальное. — Если нет новых парней, то нужно поискать среди старых… Может, кто-то из твоих бывших тебя выручит?

Из нормальных бывших у меня только Антон. Тот самый друг Саши, который хотел меня пригласить на свидание, когда мне было 14 лет, а Саша его от меня отогнал. Я тогда была уверена, что Саша это сделал, потому что ревнует. Ага, как же.

После Сашиного отъезда в Берлин, я снова встретила Антона. Совершенно случайно столкнулась во дворе нашего дома. Он живет не далеко, и гулял возле нашей высотки со своей собакой. Мы с ним при встрече разговорились, слово за слово… В общем, Саши уже не было, и никто не мешал Антону снова позвать меня на свидание. Я согласилась.

Мне тогда было 17 лет. Антону было 19. Мы встречались с ним полтора года. С Антоном был мой первый поцелуй на Хеллоуин, мой первый секс в день моего совершеннолетия… В общем, Антон стал моим настоящим первым парнем. Во всем первым, кроме одного — чувств.

Моей первой любовью все-таки был Саша.

Расстались мы с Антоном, потому что я так его и не полюбила. В какой-то момент он мне надоел, и я ему прямо так и сказала. Да и встречаться я с ним стала назло Саше. И сексом занялась тоже назло Саше.

Вообще, в какой-то момент я поняла, что все делаю или назло Саше, или из-за Саши. Я даже пошла учиться в МГУ, потому что Саша учился в Германии, и это типа престижно. А у нас крутым считается МГУ. Вот только ни на один нормальный факультет меня не взяли, пришлось идти на философский, потому что только туда я прошла по баллам. Понятия не имею, кем я пойду работать с дипломом философа. А у меня уже первый курс магистратуры… Так и представляю диалог на собеседованиях:

— Екатерина, скажите, кто Вы по образованию?

— Философ.

Вернемся к парням. Нормальный бывший у меня только Антон. Все остальные — это те, кого я уводила у других девушек от скуки или чтобы пополнить свой список побед. С ними я расставалась быстро, потому что после минутного триумфа эти парни мне тут же надоедали. После меня они или возвращались к своим девушкам, или находили себе кого-то еще. Но в любом случае меня они уже не интересовали.

— Не, Лен. Не вариант.

— А представь лицо Саши, если бы ты пришла с Антоном, — не унимается подруга.

Да, это была бы бомба. Но, увы, не получится. Антон меня ненавидит. Он-то меня полюбил, а я ему сердце разбила. Да к тому же и лет уже очень много прошло. Наверняка у него уже есть девушка. Если мне 22, то ему уже 24.

— Катя, как ты вообще умудрилась влюбиться в сына своего отчима? — Вдруг задает вопрос Степа.

Отличный вопрос.

— Не знаю. Я сама об этом много думала. Мне кажется, все дело в том, что на фоне моих прыщавых одноклассников высокий и подтянутый Саша казался мне Аполлоном. Ну и мне 14 лет было, гормоны играть начали. Вот и влюбилась. — Я снова отправляю в рот тирамису и запиваю его капуччино. — Но как полюбила, так и разлюбила. Вот только позорное признание в любви ни из моей, ни из Сашиной памяти не стереть.

— Слушай! — Восклицает Степа. — Тебе же парень только на один вечер нужен, да?

— Да.

— Есть у меня одна идея. — Он делает драматичную паузу.

— Ну…? — Тороплю его.

— Короче, есть один чувак. Учится на юридическом у нас в МГУ. Вроде последний год магистратуры у него. Он подрабатывает тем, что прикидывается чужим парнем за деньги. Ну, чтобы заставить кого-то поревновать, или еще для чего-то.

— Эскорт-услуги что ли? — Я морщусь.

— Ну я уж не знаю, как это называется официально. В общем, я могу узнать его телефон, если хочешь. Мой приятель учится вместе с ним.

— А он это за деньги делает, да?

— Вроде да.

— И сколько он берет?

— Таких подробностей не знаю.

Я задумываюсь. Денег у меня вообще-то не много. Родители мне подкидывают, конечно, на карманные расходы, но сильно не балуют. Периодически перепадает что-то от бабушки. Но и она щедростью не блещет. Вообще, я бедная студентка! Езжу на метро и очень дорожу своей стипендией.

Но в принципе на часик-другой с эскортником у меня деньги, может, и найдутся. В конце концов всегда можно поплакать отчиму в трубку о том, что у меня порвались последние сапоги.

— Давай его телефон, — твердо произношу.

Ленка закатывает глаза и качает головой, а Степа быстро кому-то печатает сообщение на смартфоне. Через минуту ему приходит ответ.

— Записывай цифры. Его зовут Глеб.

Глава 4. Мерзавец

Я еще долго не могу собраться с силами, чтобы написать этому Глебу и назначить с ним встречу. Хоть часики и тикают, и юбилей отчима становится все ближе, мне почему-то морально тяжело прибегнуть к услугам парня-эскортника. Мне кажется, это будет означать, что я опустилась на самое дно.

В итоге в среду я ему все-таки пишу.

«Здравствуйте, Глеб. Мы с Вами не знакомы. Меня зовут Екатерина. Мне сказали, что я могу обратиться к Вам за помощью. Мне нужно, чтобы Вы притворились моим парнем»

Когда сообщение улетает, я со всей силы зажмуриваю глаза.

Ты на дне, Катя.

Ответ приходит тут же.

«Привет! Да, но смотря когда. У меня плотный график. Тебе на какой день парень нужен?»

Надо же, а у него еще и плотный график. Спросом эскорт-услуги пользуются, однако. И почему он обращается ко мне на «Ты», если я к нему на «Вы»?

Так, стоп. А что если он занят в субботу? Черт, нужно было писать ему раньше.

«На вечер этой субботы»

«Тебе повезло, суббота свободна. Нужно предварительно встретиться, чтобы обсудить сценарий. Завтра в 3 часа тебе удобно будет?»

«Да»

«Окей. Давай в Капитолии. Знаешь, где это?»

«Капитолий» — это местечко возле нашего универа. Я не хочу, чтобы меня там кто-то видел. Я так понимаю, этот эскортник свой вид деятельности особо не скрывает. Не хочу, чтобы кто-то из моих однокурсников меня с ним застал. А то будут обсуждать за спиной, что я нанимаю себе парня на час.

«Знаю, но не хочу там. Давай где-нибудь в центре»

«Ок, завтра днем скину адрес кафе в центре»

«Хорошо»

Открываю в мессенджере фотографию этого Глеба. Блондин в солнечных очках сидит на капоте красной машины без крыши. Я брезгливо морщусь.

Понторез.

На следующий день я прихожу в назначенное им кафе в центре за 20 минут до указанного времени. Заказываю капуччино с медовиком и жду этого Глеба. На самом деле у меня потряхивает руки, хоть я и стараюсь держаться спокойно. Мысли о том, что я опустилась на дно, я стараюсь отгонять.

Я сразу узнаю Глеба. Он появляется ровно в 15:00. Блондин в модных джинсах и красной куртке вертит головой по сторонам. Я поднимаю руку, привлекая его внимание к себе.

Он подходит к моему столику и небрежно плюхается на стул напротив.

— Привет. Я Глеб, — разводит губы в довольной улыбке и протягивает мне ладонь.

Я нервно улыбаюсь ему в ответ и жму руку.

— Катя.

— Ну что там у тебя, рассказывай. — Он снимает с себя куртку, оставаясь в белоснежной толстовке, и лезет в рюкзак за блокнотом и ручкой. — Мне нужен максимум подробностей, чтобы все прошло гладко.

Я отправляю в рот кусок медовика и запиваю капуччино.

— В субботу я встречаюсь с парнем, которого раньше любила. Он будет с девушкой. Мне тоже нужно прийти туда с парнем и сделать все так, чтобы у него и мысли не возникло, что я до сих пор его люблю.

Глеб стремительно пишет в блокноте, а я украдкой его рассматрвиаю. У него модная стрижка в виде слегка длинных волос на макушке и коротких на затылке и по бокам. Под толстовкой угадываются мышцы. Он отрывает голову от блокнота и смотрит на меня. Глаза голубые.

Он чем-то похож на Леонардо ДиКаприо. Такой же сладенький блондинчик. Его однокурсницы, наверное, кипятком писают.

— Важный момент, — серьезно начинает. — Ты надеешься с ним на отношения и хочешь, чтобы он слегка тебя приревновал, или ты вообще не хочешь с ним никаких отношений и тебе просто нужно утереть ему нос, показав, какая ты стала крутая без него?

— Второе, — говорю, пожалуй, слишком поспешно.

— Подумай хорошо. Это очень важно.

— Второе, — говорю с нажимом.

Он кивает и снова что-то записывает в блокнот.

— При каких обстоятельствах будет наша встреча?

— Юбилей отчима. Тебе еще нужно будет познакомиться с моими родителями и тоже представиться им моим парнем.

Глеб резко поднимает на меня взгляд и прищуривает свои голубые глаза. Затем издает смешок, слегка качает головой и снова пишет в блокноте.

Мне этот смешок не нравится. Что он себе позволяет?

— Что-то не так? — Спрашиваю довольно резко и язвительно.

Он снова на меня смотрит.

— Все замечательно, — разводит губы в гадкой ухмылке. — Не переживай, Пироженка, я умею нравиться мамам. — И подмигивает.

— Как ты меня назвал???

— Пироженка. Тебе не понравилось? Извини, просто не запомнил твое имя.

— Меня зовут Катя, — цежу ему сквозь зубы. — А для тебя Екатерина Сергеевна.

Наглый хам!

— Воу-воу, полегче, Екатерина Сергеевна, — выставляет вперед ладони. — Будет странно, если я буду называть тебя по имени и отчеству в присутствии того парня и родителей, правда ведь?

— Тогда потрудись запомнить мое имя!

— В субботу обязательно загляну в блокнот и посмотрю, как тебя зовут. Но до субботы мне твое имя неинтересно. Расслабься, Пироженка, чего натянулась, как струна? Я понравлюсь твоей маме, заставлю поревновать твоего возлюбленного. Все будет в порядке. — И снова подмигивает и противно так лыбится своей голливудской улыбкой.

— Он не мой возлюбленный! — Шиплю на него. — Что за манера общения с клиентом? Я тебе вообще-то деньги плачу!

Этот мерзавец меня бесит. Честное слово, я бы с удовольствием сейчас опустила ему на голову кружку со своим капуччино.

— Кстати, о деньгах. — Говорит серьезно, поднимая вверх указательный палец. — Мои услуги стоят 2000 рублей в час. Меньше трех часов не работаю. Для твоей мамы будет нужен букет. За твой счет, естественно. Ты же хочешь, чтобы я ей понравился? Деньги беру вперед. Если я понадоблюсь по истечении оплаченного времени, то каждый дополнительный час будет стоить уже 3000.

Я сижу ошарашенная и смотрю на него во все глаза. Вот это расценки! А эскорт нынче прибыльное занятие, оказывается.

И это ж сколько я должна буду ему отвалить???

Так, юбилей начинается в 17:00. Если минимум три часа, то это до восьми вечера. Но учитывая, что гости будут опаздывать и празднование начнется позднее, то уйти в восемь будет слишком рано, родители обидятся. К тому же они устроят допрос «моему парню», а это еще дополнительный час... Ну и плюс всякие мамины подруги будут подходить, разговаривать, им тоже нужно будет представлять «моего парня»...

— А что входит в эти деньги? Какие услуги ты оказываешь, кроме того, что можешь представиться моим парнем?

— Любые услуги: потанцевать, обнять, поцеловать. Кроме секса. Им я за деньги не занимаюсь.

— А это еще почему?

Я, конечно, не собираюсь с ним не то чтобы заниматься сексом, но даже целоваться. Но просто если я плачу такие деньги, то хочу иметь возможность получить весь спектр услуг. Даже если я им в итоге не воспользуюсь.

— Потому что это уже проституция, Пироженка, это не ко мне. Но могу подсказать телефончик одного парня, если тебе требуется, — и он многозначительно на меня смотрит.

— Не требуется.

Он безразлично пожимает плечами.

— Как знаешь.

— А скидки у тебя есть?

— Какие скидки?

— Ну, знаешь, для студентов много где бывают скидки и льготы всякие...

— Я не социальная организация, — говорит строго. — Если я тебе не по карману, то мне пора, — и он встает, чтобы уйти.

— Подожди-подожди! — Резко хватаю его за рукав толстовки. — Я же просто спросила...

Он снова плюхается на стул.

— А я просто ответил. Деньги беру заранее. Так что если ты хочешь застолбить у меня субботу, то прямо сейчас давай мне минимум шесть тысяч. Букет своей маме купишь сама. Но если ты хочешь, чтобы ей понравился твой парень, то советую на цветах не экономить.

— А откуда мне знать, что ты не исчезнешь с моими деньгами? — Снова шиплю на него. — Мне нужно будет пять часов, то есть я тебе сейчас десять косарей отвалить должна?

— Да, десять косарей. Утром деньги, а вечером стулья, Пироженка. Не переживай, я не исчезну. Я дорожу своей репутацией.

— Репутацией кого ты дорожишь? — Скептически хмыкаю. — Эскортника?

— А вот на это я могу и обидеться, — он пронизывает меня предупреждающим взглядом.

Ну вы только посмотрите на него. Еще и гордый.

Мерзавец.

— У тебя хотя бы есть костюм? Юбилей будет в ресторане, туда придет много гостей. Выглядеть нужно прилично.

— Обижаешь. Конечно, у меня есть классический костюм и галстук. Не переживай, тебе не придется краснеть перед родителями за своего парня. Мне 23 года, я студент второго курса магистратуры юрфака МГУ, работаю помощником адвоката в одной известной фирме. Так что не волнуйся, нужное впечатление будет создано. Теперь расскажи мне коротко о себе, своей семье и том парне.

— Меня зовут Катя, — я делаю акцент на имени, чтобы запомнил. Мерзавец тем временем снова утыкается в блокнот и пишет. — Мне 22 года, я учусь на философском в МГУ. Маму зовут Ольга Николаевна, она работает терапевтом в поликлинике. Отчим Владимир Иванович, он полицейский. Того парня зовут Саша, и он сын моего отчима.

Как только я произношу последние слова, эскортник тут же отрывается от блокнота и смотрит на меня во все глаза:

— Ты влюблена в сына своего отчима? Серьезно?

Он произносит это достаточно громко, так что на нас оборачиваются две женщины, сидящие за соседним столиком.

— А можно потише? — Снова шиплю на него сквозь зубы. — Это во-первых. Во-вторых, не твоего ума дело, в кого я влюблена. И в-третьих, я в него уже давно не влюблена!

Ох хмыкает.

— Ага, и именно поэтому ты меня нанимаешь, чтобы он поревновал. Потому что ты в него давно не влюблена.

От такого хамства я начинаю глотать ртом воздух, не находясь, что сказать.

— Да успокойся ты, Пироженка. Мне по фиг, в кого ты там влюблена. Нам с тобой в субботу нужно будет встретиться чуть заранее, чтобы прийти вместе. Напиши мне в сообщении точный адрес. А теперь оплата. — И он выгибает бровь.

Больше всего на свете я хочу дать этому мерзавцу пощечину, встать и уйти. Как можно быть таким хамом с клиентом, который платит тебе деньги?

Но я не могу себе позволить уйти. Поэтому тяжело вздохнув, лезу в сумку за деньгами. А мне ведь еще нужно купить новое платье для встречи с Сашей. И прическу с макияжем в салоне сделать. И маникюр.

В кошельке я нахожу пять тысяч. Плюс две тысячи лежат на одной карте, и еще три с половиной на другой.

— Можно часть наличными, а часть на карту перевести?

— Можно. По номеру телефона перекинь.

Я все-таки мнусь, отдавать ли ему всю сумму сразу. Вдруг он все-таки исчезнет с деньгами? Глеб замечает мое смятение и закатывает глаза.

— Ты сама только что сказала, что твой отчим полицейский. Если я пропаду с твоими деньгами, он меня наверняка найдёт.

Ага, уже представляю, как я говорю отчиму: «Пап Вов, я тут эскортника наняла для встречи с Сашей, чтобы он больше не думал, что я его люблю, но мерзавец сбежал с моими деньгами. Найдёте его?».

Я тяжело вздыхаю и кладу перед ним пять тысяч и оставшиеся пять перечисляю на карту. Банк присылает смску о том, что у меня на счету осталось 500 рублей.

Так, стоп, а чем мне платить за капуччино и медовик? Они вместе 800 рублей стоят.

— Эээ, слушай, а можно я тебе 300 рублей все-таки потом доплачу? У меня на карте всего 500 рублей осталось, мне не хватит заплатить за заказ.

— Я не работаю в долг, — категорично заявляет и натягивает куртку.

— Но я не смогу заплатить за кофе и торт!

— Ты всегда можешь сбежать из кафе, не заплатив, Пироженка. — Он мне заговорщицки подмигивает. — Все, мне пора, до субботы. Букет маме не забудь. — Он тянется к моему лицу и щелкает меня по носу. — Заставим твоего возлюбленного поревновать.

Подмигивает, разворачивается и уходит.

— Он не мой возлюбленный! — Кричу ему в спину, но он даже не оборачивается.

Обалдеть.

Какой-то мерзавец только что обобрал меня до нитки, и мне теперь нечем заплатить за кофе и торт. Кажется, проходят минут 10, прежде чем я прихожу в себя.

Так, какие у меня варианты? Звонить родителям и просить деньги. Других вариантов нет. Еще и причину нужно придумать, потому что мама мне только вчера на карту три тысячи перечислила, которые благополучно ушли Мерзавцу.

Но мама не отвечает. Значит, у нее сейчас приемные часы в поликлинике. Звоню отчиму, он сбрасывает. У бабушки сейчас лучше денег не просить. Деньги от нее мне понадобятся на платье и на салон красоты.

Пишу сообщение Ленке.

«Займи 300 рублей»

«У меня последние 200 до маминой зарплаты в пятницу. Сорри(»

Я закатываю глаза и повторно звоню маме с отчимом. Мама снова не отвечает, а отчим снова сбрасывает. Пишу ему смс.

«Пап Вов, у меня сапоги порвались. Нужно купить новые. Перечислишь мне 5 тысяч?»

Через 10 минут приходит ответ.

«Да, вечером. Сейчас на работе занят».

Я беспомощно опускаюсь лбом на стол. Мне тут до вечера сидеть и ждать деньги от отчима? Не выдерживаю и пишу Мерзавцу.

«Из-за тебя я вынуждена сидеть в этом кафе до вечера и ждать, когда мне пришлют деньги! Триста рублей даже не мог простить девушке!»

«Во-первых, не девушке, а клиентке. Во-вторых, ты все еще там? Уже давно бы ушла»

«Как я могу уйти, не заплатив???»

«Встаешь со стула, одеваешься, спрашиваешь у официантки, где туалет, идешь в указанном направлении, но сворачиваешь не в туалет, а на выход. Это работает, я проверял)»

Быстро печатаю ему еще одно сообщение.

«Мерзавец!»

«Ага))»

Моему возмущению нет предела. Я смотрю на часы. 16:00. «Вечер» в понимании дяди Вовы — это после 19:00. Сидеть тут три часа?

Делаю глоток уже остывшего капуччино. Судорожно оглядываю зал. Бариста крутится у кофеварок, две девушки-официантки болтают друг с другом у стены, третья принимает заказ. Когда она проходит мимо, я ее останавливаю.

— Извините, можно счет?

— Да, конечно.

— А где у вас туалет?

— Из зала налево, напротив выхода.

— Спасибо.

Она уходит, а я трясущимися руками натягиваю на себя пальто, вешаю на плечо сумку и иду в туалет, но сворачиваю не в него, а на выход. Как только выхожу из заведения, тут же бросаюсь бежать в сторону метро, что есть сил. Еще никогда у меня не было такого прилива адреналина, как сейчас.

Ты, Катя, не просто опустилась на дно, но еще и вырыла себе яму.

Глава 5. Ну вот и встретились

Дома я все еще не могу поверить, что действительно сделала это — сбежала из кафе, не заплатив.

Я теперь воровка?

Сердце так и колотится, когда я вспоминаю, как мчалась к метро. Мне даже показалось, что меня окликают сзади. Надеюсь, что только показалось. Но в любом случае больше я в это кафе — ни ногой.

Ровно в 19:00 на карту падают 5000 от отчима. Настроение тут же улучшается, губы растягиваются в улыбке, руки перестают трястись.

Ну подумаешь, сбежала из кафе, не заплатив. Однажды все делают это.

Бабушка на кухне жарит картошку. Она у меня владеет двумя аптеками в Москве. Та еще бизнес-леди в возрасте.

— Катюша, иди кушать! — Кричит мне.

Я захожу на кухню, а бабуля уже разложила еду по тарелкам и поставила на стол соленья.

— Ммм, как вкусно пахнет!

Мы с ней садимся и приступаем к ужину. Баба Люба — моя бабушка по папе.

— Как в университете дела? — Она подкладывает мне в тарелку соленый огурчик.

— Хорошо все. Только у нас скоро осенний бал, я решила в этом году пойти на него. Платье нужно будет бальное.

— Сколько оно стоит?

— Не знаю, еще не смотрела. Но, думаю, тысяч десять.

Бабуля хмурит брови. Она хоть и женщина с достатком, но деньгам счет знает. «Копейка рубль бережет» — это ее жизненное кредо.

— Хорошо, Катюша, дам тебе на платье, — наконец изрекает, и у меня с души падает камень.

На платье для Саши, макияж, прическу, маникюр и букет маме деньги есть. Как хорошо, что подарок отчиму — шахматы — я еще давно купила.

В субботу я встаю рано утром и приступаю к косметическим процедурам: пилинги, скрабы, маски... На косметолога у меня денег нет, но никто не мешает устроить косметологический кабинет у себя дома. К 12 я еду в салон красоты. Для моральной поддержки туда подтягивается и моя Ленка. Ногти мне красят аккуратным френчем, мои темные волосы завивают в кудри и скалывают их по бокам невидимками. На лицо наносят макияж в пастельных тонах. Светло-коричневые тени хорошо сочетаются с моими каре-зелеными глазами.

— Катька, ты выглядишь просто отпадно! — Завороженно выдыхает Лена, оглядывая меня с ног до головы.

Я тоже смотрю на себя в зеркало в полный рост. Черные ботильоны на каблуках, приталенное черное платье выше колен с V-образным вырезом и хорошо уложенные кудри с естественным макияжем, выделяющим глаза.

Да, мне нравится. И черный цвет мне очень идет. Коко Шанель была права, когда говорила, что маленькое черное платье способно украсить девушку в любой ситуации. Даже когда девушке нужно встретиться с парнем, перед которым она однажды сильно опозорилась.

Часы показывают 16:30. Глеб появится с минуты на минуту. Я куплю для мамы букет в соседнем цветочном магазине, и мы с ним пойдем в ресторан. Он тут в 15 минутах пешком. И с погодой повезло. Светит теплое октябрьское солнце. А то я боялась, что будет дождь, который испортит мне прическу и забрызгает мои светлые капроновые колготки.

Мерзавец появляется в 16:35 во всей красе. Я зависаю со слегка приоткрытым ртом, когда он входит в салон красоты. И надо сказать, не я одна. Добрая женская половина посетительниц и мастеров тоже на него засматривается. Чертов понторез будто сошел с обложки модного журнала: черный костюм, белоснежная рубашка, синий галстук и отлично вычищенные черные туфли. Поверх пиджака накинуто классическое черное пальто.

Мы с ним встречаемся глазами, и он тоже слегка зависает, рассматривая меня с ног до головы. Я прихожу в себя первая.

— Ты опоздал! Ты должен был прийти в 16:30, а уже 16:35!

Он отрывает взгляд от моих ног и поднимает их на лицо. Разводит губы в своей противной ухмылке.

— Успокойся, Пироженка. Пять минут погоды не сыграют. Где букет для мамы?

— В магазине. — Огрызаюсь.

— Ну как знаешь. Я тебя предупреждал, что с цветами я твоей маме понравлюсь больше.

— Сейчас куплю, — бурчу, натягивая на себя бежевое пальто и вешая на плечо маленькую сумочку на цепочке.

Ленка сбоку от меня недоуменно переводит взгляд с Мерзавца на меня и с меня на Мерзавца. Глеб разворачивается и выходит из салона первым, я иду следом за ним. Ленка семенит рядом и толкает меня локтем в бок.

— Он похож на Леонардо ДиКаприо в молодости, — шепчет мне на ухо, а я закатываю глаза. От прекрасного Леонардо ДиКаприо у него только смазливая мордашка. Во всем остальном он хам и мерзавец.

В цветочной палатке я покупаю маме красивый букет и передаю его в руки Глебу. А после обнимаюсь с Ленкой.

— Катя, ты справишься. — Серьезно говорит, смотря мне ровно в глаза.

— Я справлюсь, — вторю ей.

— Ты сильная.

— Я сильная.

— Саша поймет, кого он потерял!

— Саша поймет, кого он потерял!

— Ты утрешь ему нос!

— Я утру...

— Может, уже пойдем, а? — Резко перебивает Мерзавец.

Черт, он стоял рядом и все слышал? Я смеряю его призрительным взглядом. Глеб стоит со скучающим видом и качает головой, мол «ну телки тупые».

— А может, не будешь подслушивать?

— Да с удовольствием бы не слышал ваш бабский бред, но вы говорите очень громко.

Я отворачиваюсь от него к прифигевшей от такого хамства Лене и снова поспешно ее обнимаю.

— Это тебе на случай сильного стресса, — она вытаскивает из сумки новую пачку тонких ментоловых сигарет и зажигалку.

— Спасибо, дорогая, — чмокаю ее в щеку. На постоянной основе я не курю, но когда сильно нервничаю, могу. Ленка знает меня, как никто другой.

— Пиши мне, если что. И перед сном обязательно позвони рассказать, как все прошло.

— Конечно.

Мерзавец снова нетерпеливо вздыхает, и мне приходится попрощаться с подругой.

По дороге в ресторан я слегка скашиваю на него взгляд. Высокий. Я ему где-то по подбородок, учитывая, что я сейчас на каблуках. Без них, наверное, по плечо. Мерзавец невозмутим. А вот у меня внутри все закипает от злости на него.

— Ты гребанный жлоб! — Не выдерживаю и все-таки взрываюсь. Просто это сильнее меня. — Триста рублей зажал девушке!

Он резко хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

— Слушай, уясни себе одну вещь. Ты для меня не девушка, а заказчик. И я для тебя не парень, а поставщик услуги. Окей?

— А тебя не учили уважать заказчиков? Что за хамство по отношению к клиенту, который тебе такие деньги отваливает?

— Сорри, с тобой случайно так вышло. Обычно я не хамлю клиентам.

— А мне только и делаешь, что хамишь!

— Я же говорю, с тобой случайно так получилось.

— И почему это, интересно? — Я упираю руки в боки. Мы стоим с ним посреди тротуара, и недовольные прохожие вынуждены нас обходить.

— Сам не знаю, просто ты провоцируешь меня на эмоции. Но обычно я не хамлю заказчикам. Может, пойдем уже?

Не дожидаясь моего ответа, он берет меня за руку и тянет за собой. И чем ближе мы с ним к ресторану, тем тяжелее мои ноги.

«Ты сильная, Катя. Ты красивая. Ты потрясно выглядишь в новом платье и с кудрями. И тебя за руку ведет молодой Леонардо ДиКаприо. Ну а то что он на самом деле мерзавец, который обобрал тебя до нитки, кроме Ленки никто не знает. И никогда не узнает.

Ты на коне, Катя».

Я повторяю себе это, как мантру, вот только помогает фигово. А на подходе в ресторан я и вовсе вцепляюсь в руку Глеба со всей силы. Сердце колотится, как бешенное, а на спине под платьем уже выступила испарина.

— Веди себя естественно, все будет хорошо, — говорит мне у двери ресторана.

Я стою, как вкопанная, не находя в себе силы войти внутрь. Ноги начинают подкашиваться.

Это случится сейчас. Я увижу его. Я встречусь с ним лицом к лицу. Со своим разбитым сердцем. Со своим позором.

— Катя, посмотри на меня, — Глеб аккуратно берет мое лицо в ладони и заставляет сфокусировать на нем взгляд. — Просто будь рядом со мной и держи меня за руку. Я все сделаю, как надо. И не пей, пожалуйста, алкоголь. Вообще.

Я настолько паршиво выгляжу, что даже Мерзавец надо мной сжалился? Так нежно держит сейчас мое лицо в своих теплых ладонях, поглаживает щеки большими пальцами и смотрит щенячьими глазами.

— Катя, все будет хорошо. Доверься мне. Просто будь весь вечер рядом со мной и держи меня за руку. Все остальное я сделаю сам. — Он пару раз хлопает меня по спине. — Давай, Пироженка. Не дрейфи, с тобой профессионал.

Он уверенным рывком открывает дверь ресторана, и мы входим внутрь.

Родители арендовали весь зал. Должно быть где-то человек 50-60 гостей — это их друзья со своими семьями. Стрелка часов показывает ровно пять вечера. Ресторан еще пуст, но родители уже тут. Я слышу смех отчима и мамы. Мы с Глебом снимаем верхнюю одежду в гардеробе и, держась за руки, заходим в зал.

Но когда я вижу Сашу, мои ноги тут же слабеют, а сердце пропускает удар. Он стоит к нам боком и разговаривает с родителями. На Саше темно-синий костюм, на его лице легкая щетина, которая сейчас почему-то в моде у парней. Его профиль стал мужественнее.

— О, а вот и Катюша! — Восклицает мама, когда замечает нас боковым зрением. Все трое оборачиваются на нас. Мама и отчим тут же впиваются глазами в Глеба, а Саша в меня.

Наверное, если бы Мерзавец не держал меня крепко за руку, я бы сейчас грохнулась в обморок. Потому что, черт возьми, Сашин взгляд пробирается прямо в душу.

— Всем привет, — мямлю с глупой улыбкой, когда мы к ним подходим. — С днем рождения, пап Вов! — Протягиваю ему подарочный пакет с шахматами. — Познакомьтесь, это мой парень Глеб. Я вам о нем рассказывала. — Перевожу взгляд на Мерзавца. — Глеб, а это моя семья. Родители Владимир Иванович и Ольга Николаевна, а также мой старший брат Саша. Я тебе тоже про них рассказывала.

Глеб расплывается в своей голливудской улыбке.

— Очень рад наконец-то познакомиться с Катиной семьей! С днем рождения Владимир Иванович, — он тянется пожать руку отчиму, а затем Саше. — А это вам, Ольга Николаевна, — он протягивает маме букет.

Я стою ни жива ни мертва.

Я это сделала. Я встретилась с Сашей.

Родители уже налетели на Глеба с вопросами, он им что-то заливает про то, какая у них прекрасная дочь, а мы с Сашей просто стоим и смотрим друг на друга.

Да, он очень возмужал, но в то же время остался таким же: брюнет с теплыми карими глазами. Мы скользим друг по другу взглядами, а потом смотрим ровно в лицо: он мне, а я ему.

О чем он думает? Вспоминает, как я признавалась ему в любви? Наверняка.

Я хочу провалиться сквозь землю под его тяжелым изучающим взглядом.

Я не знаю, сколько так проходит времени. Я совсем не слышу, о чем родители говорят с Глебом. Сейчас есть только я и Саша, который смотрит мне ровно в душу. И наверняка вспоминает мой подростковый позор. Потому что я сейчас именно его и вспоминаю.

А потом Саша делает ко мне шаг и крепко обнимает. Черт, он даже пахнет так же. Морским бризом.

Я осторожно обвиваю его спину.

— Ну вот, Котенок, мы и встретились с тобой, — шепчет на ухо.

А у меня от его «Котенок» снова заколотилось сердце.

Он еще помнит? Он еще называет меня так?

— Привет, — осторожно шепчу ему в ответ.

Саша сжимает меня еще крепче, а потом целует в щеку и отстраняется.

— Катя, почему ты прятала от нас такого прекрасного молодого человека? — Восклицает мама, возвращая меня в реальность.

Щека полыхает от прикосновения Сашиных губ.

— А? Что? — Недоуменно смотрю на нее.

— Я говорю, почему ты скрывала от нас, что у тебя такой замечательный парень?

Я перевожу взгляд с мамы на Глеба. А Мерзавец действительно не промах. За эти пару минут, что мы с Сашей рассматрвиали друг друга, а потом обнимались, он действительно уже успел обаять мою маму.

Я все еще немного не в себе. Окончательно прихожу в себя, только когда чувствую, как рука Глеба опускается мне на спину.

— Я давно просил Катю познакомить меня с ее семьей, но она все упиралась. С моими родителями-то Катя давно знакома, — и снова улыбается своей белоснежной улыбкой.

А Мерзавец красиво стелет.

— Да просто не было случая. — Выкручиваюсь. — К тому же Саша в Германии был, а я хотела, чтобы Глеб познакомился сразу со всеми вами. А папин юбилей так удачно нас всех собрал вместе!

Я расплываюсь в улыбке.

— Кстати, Саша, а представь Кате свою девушку, — говорит отчим.

— Да, конечно, — Саша будто тоже только опомнился. — Катя, это Маша. Маша, это Катя.

И только в этот момент я замечаю, что за Сашиной спиной кто-то стоит. Невзрачная мышка переминается с ноги на ногу и смущенно так улыбается. Светло-русые волосы распущены чуть ниже плеча, на лице едва заметный макияж. Она очень низенького роста. Бежевое платье сидит хоть и не плохо, но все же делает заметными ее недостатки в виде слегка полных боков. Думаю, ей бы следовало скинуть килограмма два-три.

— Очень приятно! — Она тянется поцеловать меня в щеку.

— И мне, — говорю сахарным голоском и целую ее в ответ, едва сдерживая рвотные рефлексы.

Она меня уже бесит.

Глава 6. Потанцуем?

Родители еще пытают Глеба какое-то время, пока не начинают стягиваться гости. Мерзавец держится просто великолепно. Ну однозначно он эскортник с большим опытом работы. На вопрос отчима «Какие у тебя намерения по отношению к моей дочери?», даже не моргнув глазом, он отвечает: «Самые серьезные, Владимир Иванович. Мы с Катей не так давно вместе, но я уже прекрасно понимаю, что она именно та девушка, с которой я бы хотел связать свою жизнь. А количество проведенного вместе времени не так уж и важно. Мои родители, например, поженились, спустя четыре месяца после знакомства. Они вместе уже 30 лет, и у них трое детей». Даже я разинула рот от удивления, чего уж говорить о моих родителях и Саше.

В ресторан стали приходить гости, и мама с отчимом наконец-то от нас отвлекаются. Я уже было облегченно выдыхаю, но не тут-то было. На меня налетает мамина подруга.

— Катюша! Как ты выросла! Ну прямо невеста, — оглядывает меня с ног до головы мамина коллега по поликлинике тетя Нина. — Замуж не собираешься?

Только я открываю рот, чтобы ответить «Нет», как рядом возникает Мерзавец.

— Собирается, — опережает меня и обнимает меня за талию. — Меня зовут Глеб, я Катин молодой человек. — И протягивает тете Нине руку.

Она жмет его ладонь и внимательно рассматривает поверх очков. Потом одобрительно мне подмигивает и отходит к другим гостям.

— А может, ты перестанешь говорить всем про свадьбу? — Шиплю ему на ухо. — Это перегиб!

— Если бы я ей так не сказал, то она бы минут 15 промывала тебе мозг на тему того, что тебе уже пора замуж, и если ты сейчас не выйдешь, то потом уже будет поздно. Наверняка бы она загнула тебе про «старородящих» девушек и про то, что «всех хороших парней разберут». Оно тебе надо — слушать этот бред?

Я не хочу признавать, что Мерзавец прав, поэтому снова на него наезжаю.

— Ага, а через полгода я с ней опять встречусь где-нибудь, и она спросит у меня про тебя. И что я ей скажу? Что мы расстались? И буду выглядеть неудачницей: собиралась замуж, но так и не вышла!

— А ты скажи, что ты сама меня бросила, потому что я оказался мерзавцем. — И противно так улыбается мне.

В этот момент официанты приглашают всех за стол, и мы с Глебом идем к местам на которых указаны наши имена. Вернее, мое имя и «Спутник Екатерины Лариновой». Родители-то до последнего не знали, как зовут «моего парня».

Наши места оказываются ровно напротив Саши и его Маши. Так себе перспектива весь вечер смотреть на них. Мне хватило пяти минут, чтобы понять, что эта Маша такая же скучная и правильная, как и та Аня, с которой Саша встречался в школе. Неужели ему нравится такой типаж девушек?

Саша, не стесняясь, рассматривает меня и Глеба. Даже почти не ест. А у меня под его взглядом кусок в горло не лезет. Ну и признаться честно, я не всегда ем аккуратно. Почему-то в 90% случаев я во время еды что-то на себя роняю. Саша об этом знает. Но то, что казалось милым, когда мне было 14-16 лет, будет казаться странным, когда мне 22. В общем, я не хочу прямо на Сашиных глазах чем-нибудь обляпаться, поэтому не ем, а только пью компот.

Зато Мерзавец уплетает за обе щеки. В какой-то момент меня даже берет возмущение. Мало того, что ободрал меня, как липку, так еще и жрет сидит за мой счет. Ну не за мой, а за родительский, но не важно.

— Съешь что-нибудь, — Глеб склоняется над моим ухом и шепчет.

— Нет аппетита, — бурчу ему.

— Он не сводит с тебя глаз, а ты сидишь, как истукан. Это не естественное поведение. Ты должна есть, разговаривать со мной и смеяться. И так ты покажешь ему, что он тебе больше неинтересен. А пока похоже, что ты до сих пор настолько в него влюблена, что стесняешься есть в его присутствии. Как будто боишься обляпаться у него на глазах.

И он возвращается к своей тарелке, а я так и остаюсь сидеть истуканом, только уже не из-за Сашиного пронзительного взгляда, а из-за слов Мерзавца.

Как он узнал, что я не ем, потому что боюсь уронить на себя еду при Саше? Он читает мои мысли?

Мерзавец!

Тянусь к салату с рукколой и накладываю себе в тарелку. Стараюсь накалывать на вилку по чуть-чуть. Прожевываю медленно и тщательно. В итоге я слышу, как Глеб тяжело вздыхает, а затем тянется к салатнице с оливье и наваливает его мне в тарелку. А потом еще кладет несколько кусков курицы сверху.

Я со всей силы пихаю под столом его ногу.

— Ешь, как ни в чем не бывало, — шипит мне на ухо. — Что ты строишь из себя при нем худеющую телку, которая питается только травой и обезжиренными йогуртами? Посмотри на его девушку. Вот у нее естественное поведение.

Я аккуратно поднимаю глаза на Машу, которая сидит ровно напротив меня. Она ест мясо и смотрит ровно в свою тарелку. Иногда склоняется к Саше что-то ему сказать. Он отвечает ей как-то односложно и возвращает взгляд ко мне.

Вот зачем он так тщательно меня рассматривает? Может, в салоне переборщили в макияжем? Да вроде нет, естественно все. И кудри красивые. Тогда почему он не сводит с меня глаз? Вспоминает, как позорно я признавалась ему в любви?

Я чувствую под столом толчок в ногу от Мерзавца. Вздыхаю, но беру вилку и начинаю есть оливье. Потом отправляю в рот маленький кусочек мяса.

— Катя, а чем ты занимаешься? — Неожиданно обращается ко мне Маша.

Хорошо, что она задала вопрос, когда я уже проглотила, а то от неожиданности подавилась бы.

— Учусь.

— Где? На кого?

— В МГУ на философском факультете.

Она удивленно вскидывает бровь.

— И кем ты будешь по профессии?

Я хочу в нее чем-нибудь кинуть.

— Кем захочу, тем и буду. Мне всего лишь 22 года, и весь мир открыт передо мной.

Саша разводит губы в улыбке, а Мерзавец показывает мне под столом большой палец вверх.

— А ты, Маша, чем занимаешься? — Решаю тоже поинтересоваться. Сама не знаю, для чего. Мне эта информация вообще ни к чему.

— А я тоже стоматолог, как и Саша. Мы вместе работаем.

— Понятно.

Ясно теперь, как Саша так быстро нашел девушку. Он ведь из Германии всего три месяца, как вернулся.

— А вы давно вместе? — Спрашивает Маша у меня с Глебом.

— Не очень, — отвечает он ей. — Несколько месяцев.

Саша прищуривает глаза, а Маша восторженно восклицает:

— И у вас уже настолько серьезные отношения? Значит, по-настоящему любите друг друга!

Святая простота...

— Это точно, — улыбается Мерзавец. А потом кладет руку на спинку моего стула и целует меня в щеку.

От неожиданности я дергаюсь. Мой первый порыв — залепить ему пощечину, но пристальный Сашин взгляд меня останавливает.

Веди себя естественно, Катя. Как ты бы вела себя со своим настоящим парнем.

Я поворачиваю к Мерзавцу голову и счастливо улыбаюсь. А под столом нажимаю каблуком ему на ногу. Теперь уже он дергается. Мгновение мы боремся с ним взглядами, а затем Глеб опускает руку со спинки стула мне на плечи и целует в щеку еще раз. А потом быстро шепчет на ухо.

— Не провоцируй меня, Пироженка. Я ведь и разозлиться могу.

Меня бесит, что он называет меня Пироженкой. Клянусь, еще раз он мне так скажет, и я точно ему залеплю.

— Катя, а чем ты увлекаешься? — не унимается Маша.

— Сейчас только учебой. Очень сложно учиться в МГУ. Ни на что другое больше времени не остается. А ты? Дай угадаю, любишь печь пироги и вышивать крестиком?

Я произношу это и тут же прикусываю язык. Наши с Сашей взгляды встречаются, и мы с ним оба сейчас вспоминаем ту его Аню, которая так любила печь пироги и вышивать крестиком.

Черт, зачем я это сказала...

Маша беззаботно хихикает.

— Нет, но ты почти угадала. Я люблю печь печенье и вязать.

Я не могу удержаться от смешка. От громкого такого скептического смешка, по которому Саша все понимает. Мы снова встречаемся с ним взглядами.

Он не произносит ни слова, почти не ест и только и делает, что рассматривает меня. Я так сильно изменилась? Да вроде нет. Волосы не красила, пластические операции не делала.

Маша продолжает одолевать нас с Глебом глупыми вопросами. В какой-то момент я понимаю, что она просто пытается со мной подружиться. Ну, в общем-то понятно, почему. Я ведь сестра ее парня. Саша все это время молчит и только смотрит то на меня, то на Глеба.

Я периодически бросаю взгляд на часы на своем запястье. Мне нужно уйти отсюда ровно в 22:00, потому что в это время заканчиваются оплаченные Глебу часы. Пару раз мне пишет Ленка с вопросом, как дела. Я быстро печатаю ей, что все в порядке и убираю телефон.

Гости пьянеют, музыка становится громче и кто-то даже выходит танцевать.

— Пойдем потанцуем, — говорит Глеб и хватает меня за руку.

— Я вообще-то не давала разрешения на танец, — шиплю ему, когда мы выходим на танцпол.

Но Мерзавца это мало волнует. Он притягивает меня к себе за талию, и мне ничего не остается, кроме как обвить его шею руками. Не буду же я публично вырываться из рук «своего парня».

— Короче, — начинает серьезным тоном. — Я думаю, у тебя с этим Сашей не все потеряно. Через пару недель объяви, что мы с тобой расстались и действуй. Эта Маша тебе не конкурентка. Ты намного интереснее, чем она.

Это он мне сейчас типа комплимент сделал?

— Ты ошибаешься. Саша относится ко мне исключительно, как к сестре. А Маша полностью в его вкусе. У него уже была одна точно такая же девушка, которую он любил.

Глеб ничего не отвечает. Ведет ладонью вверх по моей талии, затем проводит аккуратно пальцами по щеке и заправляет мне за ухо выбившуюся прядку. При этом смотрит мне ровно в глаза.

— Что ты делаешь? — У меня аж сердце быстрее забилось от такого нежного жеста.

— Заставляю твоего возлюбленного поревновать. Он не сводит с нас глаз.

— Он уже давно не мой возлюбленный.

— Ага, и именно пэтому ты меня наняла.

— Я наняла тебя, чтобы он не думал, что я до сих пор его люблю. И вообще, это не твое дело, зачем я тебя наняла, — на последних словах я снова шиплю. — Я тебе деньги заплатила не для того, чтобы ты умничал.

Мерзавец ухмыляется этой своей фирменной улыбочкой и резким движением притягивает меня к себе вплотную. Я утыкаюсь ему в плечо, а он сильнее сжимает мою талию.

— Что же ты такая вредная, а? — Быстро шепчет в ухо. — С тобой же просто невозможно. Ты всегда такая?

— Отпусти меня немедленно. Мои родители тут, — я предпринимаю попытку вырваться из его захвата, но Мерзавец только еще сильнее прижимает меня к себе.

— Твои родители пьяные и не обращают на нас никакого внимания. Расслабься, Пироженка.

— Не называй меня так!

Я отрываюсь от его плеча и смотрю ему ровно в лицо.

— Что ты вообще себе позволяешь!? Я не для того тебе такие деньги платила, чтобы ты так по-хамски себя со мной вел!

— Я тебе уже говорил, что ты сама провоцируешь меня эмоции.

— То есть, это я виновата в том, что ты хам и мерзавец?

— Нет, в этом виновата не ты. Но ты виновата в том, что я так себя с тобой веду. Просто ты вулкан, Пироженка, и по-другому с тобой нельзя.

Я не успеваю ничего ответить Мерзавцу, потому что меня обдает шлейфом морского бриза. Саша стоит у меня за спиной.

— Я украду у тебя Катю для одного танца? — Обращается он к Глебу.

— Конечно. — Мерзавец демонстрирует свою голливудскую улыбку. — Танец с братом — это святое.

Он тут же меня отпускает и отходит в сторону. Через секунду Саша возникает ровно передо мной. Кладет руки мне на талию и слегка придвигает к себе. Я опускаю дрожащие ладони ему на плечи. Играет медленная песня, мы с ним неспеша крутимся, но больше всего мне хочется развернуться и сбежать отсюда подальше.

Вот зачем ему этот танец? Для чего? Танцевал бы со своей Машей.

Я рассматриваю узел на Сашином галстуке, не имея сил поднять глаз. Но он при этом смотрит ровно на мое лицо. Мне кажется, что у меня сейчас сердце выпрыгнет из груди.

Ты сильная, Катя.

Ты сможешь.

Ты справишься.

Я делаю глубокий вдох и резко вскидываю на него взгляд. Глаза в глаза — и мое дыхание замирает. По его лицу ничего не прочитать. Как он может так держать в себе эмоции? Хотя, может, он совсем ничего и не чувствует. Может, для него встреча со мной ничего не значит. Все равно, что встретить старого знакомого, которого давно не видел. Это ведь для меня встреча с ним — самое важное и самое страшное событие в жизни. А для него нет.

Саша продолжает блуждать глазами по моему лицу. Мы крутимся в медленном танце, соблюдая между друг другом дистанцию. Но все равно он слишком близко. Настолько близко, что я замечаю маленький шрам на его подбородке, которого раньше не было.

— Ты изменилась, — прерывает затянувшееся молчание.

— Котенок вырос.

Саша едва заметно кивает головой.

— Да... Я вижу. Котенок вырос и стал Кошкой.

И снова меня изучает. Скользит глазами по моей шее, цепляется взглядом за ключицы... И мне даже кажется, что спускается глазами ниже к моей груди.

Мне ведь только кажется? Он же не может на самом деле смотреть на мою грудь?

Я тяжело сглатываю.

— Как ты, Катя? — И в этом вопросе сейчас очень много смысла.

Я пожимаю плечами.

— Все хорошо, Саш. Учусь в магистратуре и больше ничем не занимаюсь. А ты как?

— Вернулся в Россию и счастлив. В Германии мне не понравилось. Еле доучился до конца.

Он замолкает, и мы продолжаем крутиться молча. У меня ощущение, что эта песня бесконечная. Я не рассчитывала, что мне придется сегодня оказаться так близко к Саше. Я думала, что помашу ему издалека рукой и на этом наше общение будет окончено. А, оказывается, он при встрече меня обнял, поцеловал в щеку, потом не сводил с меня глаз за столом, а сейчас еще вызвал на танец.

Как-то многовато за один вечер...

И куда подевался гребанный Мерзавец??? Почему он не вырывает меня из Сашиных рук???

А Мерзавец мило любезничает с этой Машей...

Вот сволочь! Я ему деньги за что платила? За то, чтобы он кинул меня наедине с моим главным кошмаром?

Наконец-то медленная песня заканчивается, включается быстрая, и мы с Сашей возвращаемся к нашим местам. Стрелка часов показывает 21:30. И хоть у Мерзавца еще полчаса оплачено, я тут оставаться больше не намерена.

— Мы уходим, — шиплю ему на ухо.

— Окей.

Он встает со стула, и мы идем прощаться с родителями. Отчим жмет Глебу руку и одобрительно кивает мне головой, мама крепко обнимает Глеба.

— Катюша, у тебя замечательный парень, — говорит мне на ухо, когда я с ней прощаюсь.

— Ага, замечательнее некуда.

Мы снова идём к нашему столу, чтобы попрощаться с Сашей и Машей.

— Всем пока, — говорю им с натянутой улыбкой. Надеюсь, в следующий раз я увижу Сашу не раньше, чем еще через шесть лет.

— Ой, а вы уже уходите? — Восклицает Маша.

— Да, уже поздно, нам пора.

— Ребят, а какие у вас планы на следующие выходные? — Она подскакивает со своего стула. — У меня большая дача в Подмосковье в лесу, мы с Сашей поедем туда в следующую пятницу на все выходные. Там очень классная природа. Давайте с нами? Сварим глинтвейна, зажжем камин, посмотрим какое-нибудь кино...

— У нас с Глебом уже есть планы на следующие выходные, — перебиваю ее. — Мы не сможем приехать.

И я порываюсь развернуться, но Мерзавец останавливает меня за руку.

— Катя, я совсем забыл тебе сказать. Выставка, на которую мы с тобой хотели сходить, открывается не в следующую субботу, а через субботу. Так что следующие выходные у нас свободны. — Он по-хозяйски закидывает руку мне на плечи и прижимает к себе. — Спасибо за приглашение, Маша. Мы с Катей приедем.

Глава 7. По рукам

Какого хрена он несет???

— Куда именно и во сколько нам с Катей приехать? — Мерзавец спрашивает у Маши.

— В пятницу вечером приезжайте. Оставьте мне кто-нибудь свой номер, я напишу, как добраться. Это чуть меньше часа на электричке с Ярославского вокзала.

Глеб диктует Маше свои цифры, а я стою в полном ступоре. Что он творит? И это ж сколько я должна буду ему заплатить за выходные? Суббота и воскресенье — это 48 часов. А если приезжать вечером в пятницу — и того больше.

У меня нет таких денег! А до следующей пятницы почку у меня никто не купит. Но даже если бы у меня и были эти деньги, я не намерена больше платить Мерзавцу ни копейки.

Да он просто тупо разводит меня на бабки!

Мерзавец!!!

Глеб жмет Саше и Маше руки, затем Мышь тянется поцеловать меня в щеку. Ну да, конечно, я же сестра ее парня, со мной надо дружить. А затем и Саша неожиданно привлекает меня к себе и целует в щеку.

И снова мое сердце пропускает удар, снова дыхание перехватывает...

— До пятницы, — шепчет мне.

— Ага... — Мямлю в ответ.

Я все еще чувствую прикосновение Сашиных губ, когда Глеб обнимает меня за плечи, и мы выходим из зала к гардеробу. Но как только мы скрываемся от посторонних глаз, я тут же к нему резко разворачиваюсь, намереваясь сказать все, что я о нем думаю. Мерзавец, явно ожидавший от меня скандала, ловким движением перехватывает меня за талию и плотно прижимает к своему телу.

— Успокойся, Пироженка, ничего страшного не случилось, — быстро шепчет на ухо. — Давай выйдем из ресторана, и я все тебе объясню. Даже разрешу тебе дать мне пощечину.

Последнее предложение — лучшее из всего, что Мерзавец говорил мне за эти несколько дней нашего знакомства. А рука у меня так и чешется заехать ему по морде, поэтому я делаю глубокий вдох, стараюсь успокоиться и отсраняюсь от него, чтобы взять в гардеробе пальто.

Но как только мы выходим на улицу, я себя уже не сдерживаю и налетаю на него с кулаками.

— Какого хрена ты устроил, мерзавец!? Это вымогательство!!! Я не собираюсь больше платить тебе ни копейки!!!

Глеб укрывается руками от моих ударов, которые я продолжаю на него обрушивать. Но в итоге ему это, по всей видимости, надоедает, и он очень быстро ловит мои запястья в воздухе.

— Во-первых, я поеду бесплатно.

Что? Мне послышалось?

— С чего вдруг такая щедрость?

— На самом деле все очень просто. Мой сосед по комнате попросил меня свалить куда-нибудь на следующие выходные, потому что он хочет провести их в нашей комнате со своей девушкой. Я собирался пожить два дня у друзей, но Машино предложение оказалось более заманчивым. Дача, лес, камин... В любом случае лучше, чем торчать в Москве у двух приятелей в их съемной однушке. Я даже готов ради этого бесплатно побыть твоим парнем аж целых два дня.

Он продолжает крепко держать мои руки в воздухе над нашими головами. Мы очень близко друг к другу, и эти несколько сантиметров между нашими лицами настолько накалены, что я уже почти вижу искры.

— Да ты не только мерзавец, но еще и эгоист! — Плююсь в него ядом. — Тебе надо где-то потусить два дня, и ты впутываешь в это меня. А это не моя проблема, что тебе куда-то надо свалить на выходные! Почему из-за тебя я должна туда ехать? Я никуда не поеду!

— Но тебе ведь это тоже выгодно, Пироженка! — Смотрит на меня с мольбой в глазах. — Я возьму в оборот эту Машу, уведу ее куда-нибудь на пару часов, а ты останешься наедине с Сашей. Да за эти два дня ты с легкостью отобьешь у нее своего возлюбленного.

— Как же ты меня бесишь, придурок! Саша уже давным-давно не мой возлюбленный! Сколько еще раз я должна тебе об этом сказать?

Глеб закатывает глаза.

— Ты можешь обманывать себя, Пироженка, но ты не обманешь меня. Я же видел, как ты на него смотрела во время танца. А еще я видел, как Саша смотрел на тебя. Я не знаю, что там между вами случилось в прошлом, но сейчас он явно на тебя запал, а у тебя до сих пор к нему чувства. И Маша эта тебе вообще ни разу не конкурентка. Ну так что? По рукам?

— Нет!

Мерзавец тяжело вздыхает. Кажется, он уже теряет терпение.

— Хорошо, давай я сделаю вид, будто верю, что ты не любишь Сашу. Ты не хочешь лишний раз показать ему, что тебе на него наплевать и что у тебя есть парень, с которым у тебя все прекрасно? Утереть ему нос, чтобы он знал, кого потерял.

Я на мгновение зависаю. Я больше не люблю Сашу, и я больше не хочу с ним быть.

Но да, я хочу, чтобы он знал, что я его больше не люблю! Если честно, я даже готова сделать на лбу татуировку «Я больше не люблю Сашу», только бы он это узнал и понял. А еще я хочу, чтобы он знал, как мне без него замечательно живется. А то ведь он явно пялился на меня за столом весь вечер и вспоминал, как я признавалась ему в любви и предлагала встречаться.

Гребанный Мерзавец, как у него так получается читать мои мысли?

— По рукам, Пироженка?

— По рукам, — бурчу ему.

Я разворачиваюсь и иду прямо по тротуару к метро, Глеб поспевает за мной.

— Тогда как только Маша мне скинет, как и куда ехать, я тебе напишу. Ты по пятницам учишься? До которого часа у тебя пары?

— До двух.

— Нам надо будет поехать туда вместе. Я в пятницу освобожусь с работы в шесть вечера.

— Чьим парнем будешь прикидываться на этот раз? — Не могу удержаться от колкости.

— Ничьим. Это будет моя основная работа.

— Какая еще основная работа?

— Я помощник адвоката, я же говорил тебе на нашей первой встрече в кафе. В суд надо будет съездить, у нас важное дело сейчас.

Я в удивлении на него таращусь, сбавляя шаг.

— Я думала, что про помощника адвоката — это легенда для моих родителей.

— Нет, это моя основная работа. Я же на юридическом учусь.

— А зачем ты тогда занимаешься эскортом, если у тебя есть нормальная работа по специальности?

Он резко поворачивает ко мне голову.

— Во-первых, мне не нравится слово «Эскорт», Пироженка. Не хочу больше его слышать.

— Правда глаза колет? — Снова язвлю.

Глеб пропускает мое замечание мимо ушей.

— Во-вторых, прикидываться чужим парнем — это просто не сложная подработка вдовесок к основной работе. Вот и все.

Действительно, подработка не сложная. Срубил с меня десять косарей за то, что просто мило пообщался с моими родителями и Машей.

В метро мы с ним, к счастью, расходимся в разные стороны. Мне на север ехать, а ему на юг.

— Давай, Пироженка, до пятницы. Заставим твоего возлюбленного поревновать еще раз.

И рёв подъезжающего поезда заглушает мой возмущенный крик в спину Мерзавца:

— Он не мой возлюбленный!

Глава 8. Комната страха

— Ну? Как все прошло?

Я, как и обещала, звоню Ленке перед сном. Она весь вечер была, как на иголках. Переживает за меня.

— В целом, нормально. Но Саши за этот вечер оказалось слишком много. Он меня при встрече обнял и поцеловал, потом за столом мы сидели напротив друг друга, и он не сводил с меня глаз. Затем он пригласил меня на танец и сказал, что я очень изменилась, а на прощанье снова обнял и поцеловал в щеку.

У меня нет секретов от Ленки.

— Ну а ты что?

— При встрече я тоже слегка приобнила его за спину и сказала «Привет», но в щеку не поцеловала. За столом мы несколько раз встречались с ним взглядами, но я все-таки старалась на него сильно не смотреть. Во время танца я набралась смелости и подняла на Сашу глаза. На прощанье я его в щеку не целовала, а только слегка приобнила. Но он обнял меня сильнее, чем я его.

— А как он отреагировал на твоего парня?

В голове тут же всплывает образ Мерзавца с лицом молодого Леонардо ДиКаприо из «Титаника». Быстро трушу головой, чтобы прогнать эту сладенькую мордашку.

— Никак, в целом. Но на эскортника он тоже поглядывал. А на танец меня пригласил, когда я танцевала с Глебом. Подошел к нам прямо во время танца и сказал Мерзавцу: «Можно я украду у тебя Катю для одного танца?».

— Ваааау.

— Угу.

— Ты думаешь, это что-то значит?

— Что именно?

— Ну, что он не стал дожидаться, когда закончится ваш танец, и подошел прямо во время него. Он же мог дождаться конца, а не стал. Катя, это точно что-то значит.

Я закатываю глаза. Лена очень любит теории заговора.

— Да ничего это не значит, Лен.

— А мне кажется, что значит. Вдруг он посмотрел на тебя другими глазами?

— Не думаю. У него девушка есть.

— Кстати, о ней. Что за баба у него?

— Ее зовут Маша, и она такая же скучная и правильная, как та Аня. Помнишь ее?

Лена видела Аню пару раз. Когда мы жили все вместе, подруга иногда приезжала ко мне в гости с ночевкой. Она хорошо знает и Сашу.

— Конечно, помню. Ее пироги незабываемы.

Меня моментально охватывает злость на подругу.

— Ужасные были у нее пироги!

— А по-моему, вкусные. Особенно с маком.

— Лена!

— Ой, прости, — тут же спохватывается. — Да, ужасные пироги были. Твои сырники лучше.

Я чувствую, как мои щеки начинают резко краснеть. Когда я пыталась завоевать Сашу, в какой-то момент я вспомнила старую добрую истину о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Так я однажды решилась приготовить на завтрак сырники.

То была суббота, и родители рано утром уехали куда-то по делам, оставив нас с Сашей дома вдвоем. Я проснулась раньше него и тут же приступила к приготовлению завтрака. В свое оправдание могу сказать, что это были первые сырники в моей жизни.

В общем, они у меня не получились. Первую партию я не дожарила, а вторую пережарила. В итоге Саша съел один полусырой сырник, а второй подгорелый. Хоть он мне и сказал, что все было очень вкусно, я все равно заподозрила неладное, поэтому сложила оставшиеся сырники в контейнер и поехала за экспертизой к Ленке. Ну она-то мне и открыла глаза на мои кулинарные таланты.

— Но это еще не все, Лен...

— Что такое? — Голос подруги становится тревожным.

— Девушка Саши пригласила нас с Глебом на все следующие выходные на ее дачу. И представляешь, этот Мерзавец взял и сказал ей, что мы приедем! Так что через неделю я не просто увижусь с Сашей, но проведу с ним время с вечера пятницы до вечера воскресенья. А то и до утра понедельника, я еще не знаю, когда мы обратно поедем.

— Зачем эскортник согласился? И это ж сколько ты должна будешь ему денег отвалить?

— Он мне потом сказал, что поедет бесплатно. Его сосед по комнате попросил его свалить куда-нибудь на следующие выходные, потому что хочет притащить в их комнату свою девушку. Эскортник собирался пожить два дня у друзей, но Машино предложение о выходных на даче с камином ему понравилось больше. Одним словом, Мерзавец.

— И ты теперь должна из-за этого хама туда тащиться? — Возмущается подруга.

— Представляешь, да. Но он мне сказал, что я так лишний раз смогу показать Саше, что я его больше не люблю. В общем, я согласилась поехать.

На том конце провода повисает молчание.

— Кать, ну ты же понимаешь, что тебе нужно подготовиться к поездке? — Наконец изрекает подруга. — В чем ты там будешь ходить при Саше?

— Я об этом еще не думала...

— Хочешь, я одолжу тебе свой шелковый пеньюар, который покупала для нашей со Степой первой ночи?

Мы с Ленкой не один торговый центр обошли в поисках красивого белья и ночного одеяния для их со Степой первой ночи. Они встречались месяц, когда Степа пригласил Лену к себе в гости посмотреть фильм. Ну мы то знаем, что на самом деле означает фраза «Приезжай ко мне, посмотрим фильм», поэтому перед этим мы с Ленкой прошлись по магазинам, а потом еще записали ее в салон красоты на эпиляцию и педикюр.

— Да не, у меня есть своя шелковая ночнушка красивая. Но не думаю, что мне придется ходить в ней перед Сашей.

— Но на всякий случай все равно возьми!

— Конечно, возьму.

Мы с Ленкой еще какое-то время болтаем о ней и Степке, а потом прощаемся, и я засыпаю.

Но начиная со следующего дня, меня действительно одолевают вопросы:

А в чем ехать?

А в чем ходить по дому при Саше?

Я трижды перебираю весь свой гардероб и понимаю, что мне нечего надеть. Но на походы по магазинам у меня денег уже нет, а снова просить у родителей и бабушки я не решаюсь, иначе заподозрят неладное.

В итоге я решаю ехать в джинсах-скинни, которые хорошо подчеркивают мою попу, и в обтягивающей темно-синей водолазке, которая отлично выделяет грудь. Также я беру с собой свой красивый домашний костюмчик и любимую пижаму, в которой сплю. На всякий случай еще кидаю в сумку платье, тонкие колготки и туфли на каблуках. И уж на самый крайний случай я беру комплект кружевного нижнего белья и ту свою шелковую ночнушку. Они у меня прибережены для особых случаев (девочки поймут). Не думаю, что там мне пригодится это белье и ночнушка, но все же. Мало ли что.

В пятницу в половину седьмого вечера я приезжаю на Ярославский вокзал, где должна встретиться с Глебом, чтобы поехать вместе с ним на дачу. Мерзавец появляется с опозданием в 10 минут, одетый в костюм и галстук.

— К чему так официально? — Окидываю его придирчивым взглядом. В одной руке у него портфель для документов, а в другой небольшая дорожная сумка, видимо, с вещами.

— Я с работы.

Ах, ну да, помощник адвоката.

В электричке мы садимся с ним рядом. Мерзавец выглядит уставшим и задумчивым. Я слушаю музыку и смотрю в окно, а Глеб достал из портфеля папку с какими-то документами и внимательно их читает. Я скашиваю взгляд на бумаги: непонятный и канцелярский язык.

Когда мы выходим из электрички, он неожиданно берет у меня из рук мою сумку с вещами.

— Я же типа твой парень, — отвечает на мой немой вопрос. Затем бросает взгляд на мою сумку еще раз. — У тебя там кирпичи?

— Сменная одежда и обувь, косметика, туалетная вода, утюжок и фен для волос, зонт...

Мерзавец перебивает меня.

— Зачем тебе столько всего на пару дней?

— Пригодится.

Глеб скептически фыркает и дальше мы идем молча. Сейчас уже темно и холодно, я потеплее кутаюсь в пальто и прячу руки в карманах. Как назло, забыла перчатки. А завтра и вовсе обещали дождь. Это означает, что придется целый день сидеть в доме.

Чем мы только будем вчетвером заниматься? Маша предлагала посмотреть фильм. Но фильм идет 2 часа, а в выходных 48 часов. А самое главное — как я продержусь рядом с Сашей все выходные? Мне же придется снова с ним разговаривать, смотреть на него. Возможно, даже сидеть рядом во время просмотра фильма.

От этих мыслей у меня внутри все начинает трепыхать. Эскортник уверен, что я нравлюсь Саше и могу легко увести его у Маши. Ленка считает, что Саша не просто так прервал мой танец с Глебом.

А что если они все правы, и мы с Сашей могли бы...?

Быстро трушу головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Нет, я больше не люблю Сашу. Совершенно точно не люблю. И на этих выходных я наглядно продемонстрирую ему, как сильно я его больше НЕ люблю!

Через 10 минут неспешным шагом мы подходим к двухэтажному кирпичному дому, на первом этаже которого горит свет. Домик не расфуфыренный коттедж, но все же вполне симпатичный. Наверное, даже побольше нашей дачи.

— Навигатор показывает, что нам нужен этот дом, — Глеб нажимает на звонок у железной двери ворот.

Через минуту слышатся быстрые шаги по двору, и Маша распахивает нам дверь.

— Как вы вовремя! Как раз курица зажарилась в духовке, проходите, ребят. — Она нам широко улыбается и тянется поцеловать меня в щеку. Честное слово, ее попытки со мной дружить, меня уже бесят.

Двор уложен аккуратной плиткой, дальнейший вид преграждает припаркованная машина серого цвета. Наверное, Сашина. Я что-то слышала от родителей о том, что Саша купил себе машину, когда вернулся из Германии. Мы поднимаемся на крыльцо и заходим в дом. Внутри он отделан деревом, а в воздухе действительно пахнет жареной курицей. От осознания того, что я сейчас увижу Сашу, мое сердце начинает биться быстрее, а в горле резко пересыхает.

Он выходит откуда-то из недр дома, одетый в серые спортивные штаны и футболку.

— Всем привет.

— Привет, — отвечаем мы одновременно с Глебом.

Саша жмет ему руку и снова целует меня в щеку.

— Рад, что ты приехала, Котенок, — говорит шепотом, когда обнимает меня. Это тут же вызывает у меня по коже пляс мурашек.

Вообще, раньше Саша никогда не обнимал и не целовал меня при встречах и прощаниях, это что-то новенькое. С чего вдруг он решил это делать? И обнимает не просто для формальности, а крепко так, даже к себе прижимает.

— Ребят, давайте я покажу вам дом, — предлагает Маша, и я поспешно отстраняюсь от Саши. Мне противопоказана такая близость с ним.

Мы с Глебом снимаем верхнюю одежду и идем за ней.

— Это гостиная, — указывает на довольно большую комнату с двумя диванами и телевизором напротив. У стены справа располагается камин. — Это кухня, — ведет нас дальше. Кухня тоже просторная с большим столом посередине. — Тут под лестницей ванная. Теперь пойдемте на второй этаж. — Мы поднимаемся по деревянной лестнице за ней. — Это ваша комната, — она распахивает ближайшую к лестнице дверь, и у меня тут же сердце уходит в пятки.

Мне придется спать с Мерзавцем в одной комнате???

Я об этом не подумала. Кажется, Глеб тоже этого не ожидал, потому что нервно закашлялся.

Мы проходим в спальню, и у меня сердце уходит в пятки во второй раз, потому что я вижу перед собой всего одну кровать. Большую, двуспальную, но все-таки одну.

— И у вас тут в комнате своя ванная, — Маша открывает дверь у левой стены. — Наша с Сашей комната прямо по коридору и налево, — парирует Маша, как ни в чем не бывало.

Черт, как я могла не подумать, что мне придется спать вместе с Мерзавцем, потому что мы с ним типа парень и девушка?

Спросить сейчас у Маши об отдельной комнате? Тогда она подумает, что мы с «моим парнем» не занимаемся сексом. А вдруг это натолкнет Сашу на мысль, что я все еще девственница, и он снова будет думать обо мне, как о маленькой? А я уже давно взрослая.

Господи, что же делать...

Я стою в растерянности в то время, как Глеб спокойно ставит свою сумку на стул и расстегивает ее.

— Ладно, ребят, переодевайтесь с дороги. Ждем вас с Сашей внизу, — и Маша удаляется, оставляя нас с Глебом вдвоем.

Как только за ней захлопывается дверь, я тут же налетаю на Мерзавца.

— Я не намерена спать с тобой в одной кровати!

— Ну спи на полу тогда, — спокойно мне отвечает и развязывает галстук.

— Это ты будешь спать на полу!

— Да щас.

Он уже приступил расстегивать пуговицы на рубашке. Затем прямо при мне он ее снимает и вешает на спинку стула. Я на мгновение зависаю, рассматривая его довольно сильную спину.

«Катя, ты пялишься на полуголого Мерзавца», — говорит мне мой внутренний голос, и я тут же поспешно отворачиваюсь. Хватаю свою сумку с вещами и залетаю переодеваться в ванную, предусмотрительно закрыв дверь на щеколду. А то еще вломится ко мне. Он же Мерзавец, с него не убудет.

Когда я достаю из сумки свой домашний костюм, взору открывается моя любимая пижама, в которой я сплю дома, а также шелковая ночнушка, которую я взяла на всякий случай.

А в чем мне спать-то при Мерзавце?

Моя любимая пижама розового цвета с Винни-Пухами и Пяточками. Смешная и детская, но я ее люблю. Это мой маленький секретик, что я сплю в такой пижаме. О нем знают только бабушка и Ленка.

Шелковая ночнушка же едва прикрывает ягодицы. Она красивого бежевого цвета и на тонких лямочках. Еще она довольно сильно открывает грудную клетку.

То есть, я должна буду предстать перед Мерзавцем или в смешной детской пижаме, или в очень откровенной шелковой ночнушке... Третьего не дано, потому что домашний костюм шерстяной, и спать в нем будет очень жарко. Можно, конечно, спать в джинсах и водолазке, но будет неудобно. И лифчик под водолазкой я снять не смогу, потому что тогда моя грудь будет просвечиваться. У меня еще с собой коктейльное платье, но Мерзавец точно надо мной поржет, если я лягу спать в нем.

Мамочки...

Я беспомощно приваливаюсь лбом к кафелю.

Вот это я лоханулась...

Глава 9. Фильм ужасов

Ладно, потом подумаю, в чем мне спать. Может, дождусь, когда Мерзавец уснет, и тогда переоденусь в пижаму. Дефелировать перед ним в шелковой ночнушке я точно не намерена. Она не для него.

Быстро переодеваюсь в домашний шерстяной костюм голубого цвета, раскладываю у раковины косметику, вешаю на крючок свое полотенце и выхожу в комнату. Глеб уже переоделся и со скучающим видом сидит на кровати и смотрит в телефон. Он сегодня какой-то задумчивый и молчаливый.

Чтобы остальная одежда не помялась в сумке, я решаю повесить ее в шкаф.

— Зачем ты взяла с собой платье и каблуки? — Голос Мерзавца прямо у меня за спиной заставляет меня вскрикнуть от неожиданности.

— Блин, ты придурок? Зачем так пугать? — Оборачиваюсь на него через плечо.

— Чего ты такая пугливая, Пироженка?

Кажется, у него уже улучшилось настроение.

— Иди вниз, а?

— Думаю, мы должны спуститься с тобой вместе, держась за руки.

Я возвращаюсь к шкафу и продолжаю вешать одежду на вешалки.

— Так зачем тебе тут платье и туфли на каблуках?

— Чтобы ты спросил.

— Если ты появишься в этом перед Сашей, будет очень подозрительно.

— Я не собираюсь надевать платье и каблуки.

— Зачем ты тогда их взяла?

Я с шумом захлопываю дверцу шкафа и разворачиваюсь к Мерзавцу.

— Я на допросе, товарищ адвокат?

Он расплывается в улыбке. На секунду мне даже кажется, что в доброй и искренней.

— Расслабься, Пироженка. Просто давай хорошо проведем эти два дня. Я отдохну, а ты закадришь своего возлюбленного.

— Он не мой возлюбленный. Сколько раз мне тебе об этом говорить?

Я правда уже устала доказывать, что я не верблюд. Мерзавец прицепился ко мне, как банный лист, и только и делает, что долбит мне о моих чувствах к Саше. А их нет! Я его больше не люблю!

Когда мы спускаемся вниз по лестнице, Глеб пытается взять меня за руку, но я выдергиваю свою ладонь. Тогда он просто обнимает меня за талию и прижимает плотнее к себе. Только я хочу от него отстраниться, как к нам поворачивает голову Саша, который в этот момент говорит с кем-то по телефону. Сначала он опускает взгляд на руку Глеба на моей талии, а потом поднимает лицо на меня и смотрит ровно в глаза.

Да, дорогой. Помнишь, я тебя любила? Так вот забудь.

— Ребят, идите к столу, — кричит из кухни Маша, завидев нас. — Саш, заканчивай и тоже приходи.

На кухонном столе нас уже ожидает ароматная курица с запеченным картофелем. Выглядит вкусно. Мы с Глебом садимся рядом, напротив располагаются Маша и Саша.

— Кто готовил? — Спрашиваю я, накладывая себе в тарелку еду.

— Я, — отвечает Саша.

Я в искреннем удивлении вскидываю на него бровь.

— Ты умеешь готовить?

— Давно уже. А ты, Катя? Научилась?

В памяти тут же всплывают те сырники...

— Не знаю... Но Глеб вроде не жалуется, — говорю с нервным смешком, а затем поворачиваю голову к Мерзавцу. — Глеб, я вкусно готовлю?

— Да. Особенно завтраки.

— И что Катя готовит на завтрак? — Саша теперь обращается к нему.

— Да много чего. Блины, омлет, сырники...

Чертов мерзавец, ну на фига он назвал сырники??

— А вы уже живете вместе? Родители мне говорили, что ты переехала к бабушке.

— Так и есть, я живу у своей бабушки по отцу.

— Почему ты решила переехать?

И пристально так смотрит мне в глаза. Вот к чему он сейчас устроил этот допрос при Маше и Глебе? Догадывается, что я съехала от родителей, чтобы не видеться с ним?

— Ну, она уже старенькая... Ей нужен присмотр...

Он едва заметно хмыкает и опускает глаза в тарелку. Конечно, Саша прекрасно знает, что баба Люба — это конь с яйцами. И хоть он очень давно ее не видел, если бы ее здоровье изменилось, то он бы наверняка уже узнал об этом от родителей.

— А вы живете вместе? — Спрашиваю у Саши с Машей.

— Нет, что ты! — Восклицает Мышь. — Мы только пару месяцев, как встречаемся.

— А родители говорили, что уже вместе живете.

— Они, наверное, что-то перепутали.

Я быстро отправляю в рот кусок мяса, чтобы ни в коем случае не расплыться в довольной улыбке. Они не живут вместе. Не знаю, почему, но мне нравится эта мысль. Значит, Саша живет один в своей съемной квартире.

Интересно, как часто Маша у него остается? И как часто они проводят вдвоем выходные на этой даче? Не знаю, почему, но от этих мыслей я со всей силы сжимаю вилку в руке и сцепляю зубы.

Он и она. Здесь. Вдвоем.

— Саша, а где ты снимаешь квартиру? — Прерываю слегка затянувшееся за столом молчание, когда мне все же удается взять себя в руки.

— На Коломенской.

— Хороший район. Люблю Коломенский парк.

— Я помню. Приезжай в гости, прогуляемся по парку и покажу тебе свою квартиру.

Я застываю с поднесенным ко рту картофелем. Быстро вскидываю на него голову. Саша отложил в сторону приборы и внимательно на меня смотрит.

Что я должна ответить? Отказаться прямо тут при всех? Сказать «Нет, спасибо, не приеду»? Это будет очень невежливо с моей стороны. Даже, можно сказать, неприлично.

Кажется, мое молчание затягивается, потому что Мерзавец под столом пихает меня в ногу.

— Эээ... Ну, можно как-нибудь...

— Как насчет вечера понедельника?

Я тяжело сглатываю. Он намерен прямо сейчас договориться о конкретном дне и времени?

— На понедельник у меня уже есть планы...

— Тогда во вторник?

— И на вторник...

— В среду?

Я уже открываю рот, чтобы сказать, что я занята и в среду, но меня опережает Глеб.

— На среду у нас с Катей ничего не запланировано. А в понедельник и вторник у нас действительно вечера заняты. В среду Катя сможет.

Мерзавец!!!

Я со всей силы наступаю ему под столом на ногу. Он быстро ее одергивает и бьет меня ладонью по коленке.

— Хорошо. Куда и во сколько мне за тобой заехать? — Продолжает наступать Саша.

— У меня пары в универе закончатся в два часа...

Саша о чем-то задумывается.

— Думаю, я в среду тоже смогу освободиться с работы в два.

Маша резко к нему поворачивается.

— Как ты так рано освободишься? Ты же до шести в среду.

— Поменяюсь с Синицыным.

— А как же пациенты, которые записывались на прием именно к тебе?

— Ничего страшного, Синицын тоже хорошо зубы делает. — Затем снова смотрит на меня. — Тогда в среду в два часа дня я подъеду за тобой к философскому факультету.

— Ага...

Я возвращаю глаза к тарелке, но аппетита у меня уже нет. Это что сейчас только что произошло? Я серьезно должна буду в среду гулять с Сашей по парку, а потом зайти к нему домой? А чем мы будем заниматься у него дома? Не тем ведь, чем обычно занимаются мужчина и женщина, когда остаются наедине...

Я снова стискиваю зубы. Гребанный Мерзавец. Ну он у меня огребет сегодня в комнате. Он не то чтобы на полу спать будет, он у меня под кроватью спать ляжет!

Дальше разговор за ужином идет на какие-то непринужденные темы, в которых я участия не принимаю. Зато Мерзавец не затыкается. Они с Машей и Сашей начинают обсуждать ближайшие кинопремьеры, потом Саша что-то рассказывает про Германию, свою маму и ее мужа немца, затем Маша сообщает радостную новость о том, что у нее скоро родится племянник...

А я сижу и хочу разрыдаться. Я шесть лет последовательно избегала встечи со своим главным кошмаром, со своим главным позором, я отвалила кучу денег Мерзавцу... И все для чего? Для того, чтобы Саша вот так резко вернулся в мою жизнь? Я совершенно точно не готова проводить с ним время наедине.

О чем мы будем говорить? Он будет вспоминать, как я ему в любви признавалась?

— Ну что, ребят, посмотрим перед сном кино какое-нибудь? — Предлагает Маша, убирая со стола посуду.

— Да, давайте, — радостно соглашается Мерзавец.

— Я пойду зажгу камин, — Саша выходит из кухни.

То есть, он уже умеет зажигать камин в этом доме? Значит, он тут точно не первый раз?

Меня начинает трясти. Не знаю, от чего именно: от того, что Саша тут регулярно проводит выходные с Машей, или от того, что в среду мне предстоит быть с ним наедине, или от того, что Мерзавец оказался предателем...

В общем, когда мы с Глебом и Машей идем в гостиную, настроение у меня уже ниже плинтуса.

— Что будем смотреть? — Маша подходит к большому шкафу с DVD-дисками.

— Котенок любит мелодрамы, — говорит Саша и смотрит на меня с улыбкой.

А меня сразу память отбрасывает на шесть лет назад:

«Это ты, наверное, мелодрам своих глупых насмотрелась. Давай, Котенок, я поехал. Не выдумывай ерунды».

— Уже давно их не смотрю, — слишком резко выпаливаю.

— И какие фильмы ты сейчас любишь?

— Триллеры и ужастики.

Я вру. Триллеры и ужастики вселяют в меня просто панический страх. Я потом полночи уснуть не смогу и еще неделю буду дома оглядываться по сторонам.

— Вот это у тебя кардинальная смена вкусов произошла! Ты же боялась всегда триллеры и фильмы ужасов.

— А теперь люблю.

— Давайте ужастик! — Весело предлагает Маша и достает какой-то диск. — Вот один старый, но очень крутой.

А у меня уже душа в пятки ушла. И что мне теперь делать? Как мне смотреть? Я же просто пипец, как боюсь их.

Глеб усаживается на диван слева от меня, а Саша справа. Маша включает телевизор и засовывает диск в DVD. Затем она выключает свет, оставляя нас только под освещением камина, и садится справа от Саши.

Я мало того, что должна буду сейчас в темноте смотреть фильм ужасов, так еще и Саша по правую руку от меня. А я так надеялась откинуть голову на спинку дивана и закрыть глаза. Но Саша так близко, что заметит это.

Два мужика просыпаются в комнате и не помнят, как они там оказались. Их ноги скованы цепью, и теперь они должны их себе отпилить, чтобы сбежать. Иначе кто-то там умрет.

Я знаю этот фильм. Помню, как к Саше в гости пришли друзья, в числе которых был и Антон, впоследствии ставший моим первым парнем, и они все уселись смотреть этот фильм. Я набралась смелости и тоже к ним пришла. В итоге через полчаса я разрыдалась, и Саша выключил телевизор.

Но сейчас я не могу позволить себе разрыдаться, хотя очень хочется. И не только от фильма. Но еще и от того, что Маша облокотилась Саше на плечо.

Медленно и аккуратно опускаю голову на спинку дивана и закрываю глаза. Хорошо бы еще заткнуть уши пальцами, чтобы не слышать, что там в фильме происходит, но это уже будет заметно.

— Котенок, тебе страшно? — Раздается тихий Сашин шепот мне в ухо.

Я резко открываю глаза и выпрямляюсь.

— Нет, с чего ты взял?

Он смотрит мне ровно в глаза и берет мою ладонь в свою.

— Выключить?

Господи, что он делает? Зачем он так сжимает мою руку? Тогда восемь лет назад, когда мы смотрели этот фильм с его друзьями, он не сжимал вот так мою ладонь, хотя я тогда вообще расплакалась.

— Иди сюда, — раздается с левой стороны.

Я не успеваю обернуться, как Глеб сгребает меня в охапку и прижимает к своей груди, вырывая мою руку из Сашиной.

— Пироженка, ты серьезно боишься? — Едва слышно шепчет на ухо. — Это же просто фильм.

Глеб прижимает меня к своей груди обеими руками, а я смотрю на свою ладонь, которая секунду назад была в Сашиной...

— Я ненавижу тебя, — шепчу ему в ответ.

— Прости, но твои отказы от встречи с ним были слишком подозрительными.

— Иди в задницу.

Мерзавец ничего мне не отвечает, и я так и остаюсь полусидеть-полулежать у него в объятиях. Через несколько минут я успокаиваюсь и закрываю глаза. А потом, видимо, проваливаюсь в сон, потому что резко прихожу в себя, когда сквозь закрытые веки мне в глаза ударяет свет.

Быстро тру глаза и верчу по сторонам головой. Маша вытаскивает диск и выключает телевизор, Саша тушит камин.

— Выспалась? — раздается над ухом.

Я все еще продолжаю оставаться в руках Глеба, но тут же спохватываюсь и отстраняюсь от него. Я проспала весь фильм у него на груди?

Черт.

Мерзавец противно так ухмыляется этой своей улыбочкой.

— Чаю? — Спрашивает Маша.

— Да, я бы выпила, — встаю с дивана.

— Я в душ и спать, — объявляет всем Глеб и идет к лестнице.

На кухне мы с Машей и Сашей сидим втроем. Мышь о чем-то щебечет, а я молча смотрю в свою кружку, потому что Саша напротив меня снова не сводит с меня глаз. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не спросить у него, что он так пристально пытается во мне рассмотреть. В итоге я им объявляю, что тоже хочу спать и поднимаюсь наверх.

Когда я захожу в комнату, Мерзавец уже лежит в кровати, укрытый одеялом по пояс. Моему взору открываются его бицепсы. А он явно ходит в зал не один раз в неделю. Но я быстро заставляю себя поднять глаза на его лицо.

— Тебе не кажется, что тебе следует уступить кровать девушке?

— В твоем распоряжении ее вторая половина, Пироженка.

Я фыркаю и закрываюсь в ванной. После душа надеваю пижаму с Винни-Пухами и Пяточками и возвращаюсь в комнату. Шелковую ночнушку я брала для Саши, а не для него.

Мерзавец при виде меня начинает смеяться в голос.

— Серьезно? Катя, ты спишь в детской пижаме? В розовой и с этими мультяшными героями?

— Не твоего ума дела, в чем я сплю. — Я подхожу вплотную к смеющемуся Глебу. — Проваливай с кровати.

— И не подумаю, — смотрит с вызовом, продолжая противно хихикать.

И весь его вид говорит о том, что он действительно не сдвинется с места.

— Если бы ты был джентльменом, то уступил бы кровать девушке, — я резко хватаю вторую подушку и бросаю ее на пол со свободной стороны кровати, на которой должна спать я.

— В этой комнате джентльменов нет. Если тебе нужен джентльмен, то прямо по коридору и налево. Или где там их комната находится.

— Да, знаешь, в отличие от тебя Саша бы, не раздумывая, уступил мне кровать.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь.

Я выключаю свет, беру покрывало, которым была застелена кровать, и ложусь на пол. Меня трясет от злости. Этот Мерзавец мало того, что организовал мне личную встречу с Сашей, так еще и отказался уступать мне кровать. И я теперь все два дня должна буду спать на жестком паркете? Тут даже ковра нет.

— Надеюсь, ты не храпишь, Пироженка?

— Ну во время фильма же не храпела.

— Ну так то во время фильма, а сейчас ночь.

Я ничего ему не отвечаю и переворачиваюсь на бок. Злость и возмущение нарастают во мне все больше и больше. Пол жесткий, мне неудобно. Переворачиваюсь на другой бок. Кажется, я чувствую, как мне в спину дует сквозняк.

А если я простужусь? А если я отморожу себе какие-нибудь органы? Женские. Важные.

Переворачиваюсь на спину.

— Что ты там крутишься из стороны в сторону?

И в этот момент я взрываюсь. Резко подскакиваю с пола и залетаю на кровать.

— Знаешь, что, Мерзавец? Иди сам спать на пол!

И я со всей силы пытаюсь скинуть его с кровати. Но Мерзавец оказывается крепким, как скала. Я пихаю его руками и ногами, а он быстро изворачивается и наваливается на меня всем телом. Затем ловит мои руки, и одной своей ладонью хватает запястья, заламывая их мне над головой.

— Пусти! — Брыкаюсь под его весом, как могу, но это бесполезно. В итоге я медленно смякаю, лишь продолжая тяжело дышать.

Глеб нависает прямо надо мной. Наши лица очень близко друг к другу. Настолько близко, что я чувствую его дыхание: мятное из-за зубной пасты.

— Чего ты добиваешься, Пироженка?

— Ненавижу тебя, Мерзавец! — Шиплю на него. — Как же ты меня достал! Мало того, что ты меня сюда притащил, так я еще и на полу должна спать. А потом провести полдня с Сашей...

Но я не успеваю договорить, потому что Мерзавец, опаляя мне лицо дыханием, склоняется своими губами к моим.

Глава 10. Ночной разговор

Он останавливается буквально в миллиметре от моих губ и быстро шепчет:

— Ты называешь меня мерзавцем, но ты ведь такая же, как и я. Признайся, Пироженка, что мы с тобой два мерзавца. Я не джентльмен, но и ты далеко не леди.

— Отпусти меня, придурок, — я уже рычу на него. — Что ты вообще себе позволяешь? Я сейчас закричу. Знаешь, что Саша с тобой сделает, если я ему пожалуюсь?

Глеб тихо смеется, но все-таки отстраняется от моего лица. При этом мои руки в захвате держать продолжает.

— Ты не будешь жаловаться своему возлюбленному на меня. Никому не будешь. А знаешь, почему?

— И почему же?

— Потому что я знаю твой грязный секретик: ты нанимала эскортника для встречи с Сашей. Ты хочешь, чтобы он об этом узнал? Не думаю. — Глеб наклоняется к моему уху и произносит обжигающим шепотом: — Ты теперь в моей власти, Пироженка.

— Будешь меня шантажировать?

— Если ты продолжишь себя так же отвратительно вести и выводить меня из себя, то да.

Я закрываю глаза и несколько раз глубоко вдыхаю.

— Слезь с меня, — хриплю ему.

Он еще держит меня в захвате несколько секунд, а потом все же переворачивается на спину и ложится рядом. Моему взору открываются его серые боксеры.

— Прикройся хотя бы одеялом.

— Ты не стесняешься находиться передо мной в детской пижаме, почему я должен стесняться находиться перед тобой в трусах?

Я закатываю глаза и ничего не отвечаю. Так мы с ним и лежим, свесив ноги с кровати, и глядя в потолок.

— Кать, давай спать уже? Без шуток. Я очень устал сегодня.

Я молча встаю, возвращаю подушку с пола на кровать и ложусь рядом с Глебом, повернувшись к нему спиной. Мы даже укрываемся одним одеялом. Я смотрю ровно на Луну, которая видна из окна. Сна ни в одном глазу. Видимо, действительно выспалась во время фильма.

Мерзавец уже во всю сопит, а я лежу и думаю о том, как докатилась до этого дна. Сначала шесть лет пряталась от Саши, а теперь нанимаю фальшивого парня, чтобы Саша не думал, что я его до сих пор люблю. А фальшивый парень вдобавок ко всему еще оказывается мерзавцем, который меня шантажирует.

Зачем я все это делаю? Неужели я до сих пор люблю Сашу?

В глазах предательски начинает щипать, поэтому я закусываю губу. Не хочу лить слезы в подушку при Глебе. Еще проснется.

Проходит, наверное, полчаса, когда я понимаю, что спать не хочется совершенно. Я тихо встаю с кровати, на цыпочках направляюсь в ванную, аккуратно закрываю за собой дверь и переодеваюсь в домашнюю одежду. Затем так же тихонько выхожу из комнаты и спускаюсь на первый этаж. Там я обуваю ботинки, надеваю пальто и выхожу из дома.

Фонари не горят, но двор вполне освещается лунным светом. Я обхожу Сашину машину и вижу перед собой небольшой сад с беседкой. Фруктовые молодые деревья стоят полуголые с редкими желтыми листьями. Я брожу недолго по саду, а затем направляюсь в беседку. Сажусь на лавочку и просто смотрю в небо. Оно затянуто тучами. Завтра ливанет дождь.

Я слышу, как за моей спиной открывается дверь дома, а потом ко мне стремительно приближаются до боли знакомые шаги. Хмыкаю про себя. Прошло столько лет, а я до сих пор помню, как он ходит.

— Чего не спится, Котенок? — Саша садится рядом со мной на лавку.

— Выспалась во время фильма. А ты?

— Бессонница.

— И часто она у тебя?

— Нет. Сегодня первый раз за очень долгое время.

— Из-за чего?

— Из-за тебя.

Он говорит это и поворачивает голову ко мне. Я продолжаю смотреть прямо перед собой, а потом все же перевожу глаза на Сашу. Мы сидим вплотную друг к другу.

— Неужели ты совсем не вспоминала меня эти годы? — Тихо спрашивает.

— Да нет, почему. Вспоминала.

— Но не скучала, — скорее констатирует факт, чем спрашивает.

Я пожимаю плечами.

— Если так посмотреть, то мы всего два года знали друг друга. Оба были детьми еще. Просто наши родители однажды поженились, собрали нас и объявили, что мы теперь брат и сестра...

— Вот только мы не брат и сестра, — говорит довольно резко, перебивая меня.

Внутри снова все начинает трепыхать. К чему идет этот разговор? Я тяжело сглатываю.

— Я знаю. У меня нет родных братьев и сестер.

— А у меня есть сестра. И это не ты, а дочь моей мамы и ее второго мужа немца.

Мне категорически не нравится этот разговор.

— Ладно, Саш, я попытаюсь все-таки уснуть.

Я быстро встаю с лавочки и направляюсь в дом.

— Почему ты не отвечала на мои звонки? — Кричит мне вслед.

Но я лишь ускоряю шаг.

Глава 11. Победитель и проигравший

— Пироженкааа, просыпааайсяяя, — кто-то мягко щекочет меня под ребрами.

Я лениво сбрасываю с себя чужую руку и размыкаю веки. Первое, что я вижу — Глеб в паре десятков сантиметров от меня. Тут же распахиваю глаза и отскакиваю от него на край кровати. Мы с ним всю ночь спали так близко друг к другу?

— Доброе утро, Пироженка. Как спалось?

Я тру глаза и восстанавливаю в голове события вчерашнего дня.

Машина дача.

Глеб типа мой парень.

Разговор с Сашей в беседке.

От последнего воспоминания мне становится не по себе.

— Нормально, — зеваю. — А тебе?

— Если не учитывать того, что ты отбирала у меня ночью одеяло, то тоже нормально.

Да, кажется, он сейчас говорит правду. Я чувствовала сквозь сон, как тяну одеяло на себя.

— Который час?

— Одиннадцать. Саша и Маша уже проснулись. Чувствуешь, какие запахи доносятся с первого этажа?

Чувствую. Кажется, пахнет блинчиками.

— Угу.

— Нам нужно продумать план на сегодня. Мне уводить куда-нибудь Машу на пару часов, чтобы ты пообщалась со своим возлюбленным наедине?

У меня уже даже нет сил доказывать ему, что Саша не мой возлюбленный.

— Не надо.

— Почему?

— Мы ночью с ним поговорили.

Глеб удивленно вскидывает бровь.

— Расскажи-ка.

— С какой еще стати?

— Просто интересно.

— Мы с тобой видимся последний раз в жизни. Не вижу смысла откровенничать.

Глеб замирает с улыбкой и игривым выражением лица, а затем они медленно сползают. Он пристально смотрит мне в глаза и молчит, о чем-то напряженно думая. Как будто я ему сейчас сказала что-то невероятное.

— И мы с тобой даже не останемся друзьями? — Наконец спрашивает.

— А надо?

— Ну мало ли. Вдруг тебе еще понадобятся мои услуги.

— Надеюсь, что никогда в жизни больше не понадобятся.

Он снова разводит губы в едва заметной улыбке. На этот раз в хитрой и коварной, а не доброй и искренней, как было, когда я только проснулась.

— У меня для друзей скидки.

Я громко смеюсь и переворачиваюсь на спину.

— Я серьезно, Пироженка.

— И какие же у тебя скидки для друзей?

— Договоримся. Но для этого я должен дружить с человеком. Чужим и посторонним я скидок не делаю.

— О да, я почувствовала это на себе тогда в кафе.

— Вот-вот, Пироженка. Обратишься еще ко мне прикинуться твоим парнем и опять останешься без денег. А так у тебя будет скидка.

Я снова на него смотрю и не могу сдержать улыбки.

— Очень заманчивое предложение, но боюсь, что моя нервная система не выдержит дружбы с тобой.

Глеб тоже переворачивается на спину, закидывая руку под голову.

— Тут ты права. Боюсь, что моя нервная система тоже не выдержит дружбы с тобой.

— Тогда зачем ты мне ее предлагаешь?

— Это у меня такая программа лояльности для клиентов. Видишь ли, я дорожу ими.

— Да конечно! — Я фыркаю. — Ты ведешь себя с клиентами, как хам!

— Нет, Пироженка, только с тобой, потому что ты меня все время провоцируешь.

Я лишь качаю головой и направляюсь в ванную. В зеркале на меня смотрит лохматая шатенка с кругами под глазами и отпечатком от подушки на щеке. Красотка, ничего не скажешь.

И это Мерзавец меня сейчас такой лицезрел?

Становится слегка не по себе. Впрочем, по фиг. Я перед ним красоваться не собираюсь. А вот перед Сашей нужно предстать в нормально виде, поэтому я умываюсь холодной водой, тщательно расчесываю волосы и наношу на лицо дневной макияж. Я умею хорошо краситься, мы с Ленкой ходили на курсы визажистов.

Когда я выхожу, Глеб уже одет и даже застелил постель. Он уходит в ванную, а я беспомощно опускаюсь на кровать и думаю, как мне вести себя с Сашей после нашего ночного разговора. Еще и этот его последний вопрос, почему я не отвечала на звонки... Саша явно хочет обсудить прошлое и эти шесть лет. Вот только зачем? Почему бы просто не сделать вид, что ничего не было, и общаться, как ни в чем не бывало?

— Пошли вниз, — Глеб выходит из ванной, и я замечаю на его скулах и шее несколько капель воды. Даже не потрудился нормально вытереться полотенцем.

Мы заходим на кухню, держась за руки.

— Доброе утро! — Произносим мы с ним одновременно.

Маша стоит у плиты и переворачивает блины. Саша за столом смотрит в телефон.

— Привет! — Бросает Маша с улыбкой, оборачиваясь на нас через плечо.

Саша нехотя отрывается от экрана телефона.

— Доброе утро, — говорит хмуро и возвращается к смартфону.

— Кофеварка уже сварила кофе, блины я тоже почти закончила. Присаживайтесь, ребят. Саш, достань из холодильника сметану и варенье.

Саша лениво поднимается со стула и направляется к холодильнику, достает из него, что сказала Маша, и ставит на стол. Затем берет из шкафчика над раковиной тарелки и кладет их перед нами. Маша ставит посередине стола блины, разливает нам всем кофе и садится на вчерашнее место. Снова мы вчетвером сидим напротив друг друга.

— Как вам спалось? — Спрашивает Маша.

— Спасибо, хорошо, — отвечаю ей, поливая блин вареньем.

— А я плохо спала. Саша всю ночь ворочался, — она смотрит на него с укором. — Потом уходил из комнаты и приходил. У него бессонница, и у меня, видите ли, тоже должна быть бессонница!

Я усердно жую блин, не отрывая глаз от тарелки, запиваю его кофе и даже боюсь поднять глаза на Сашу. На самом деле это все было бы смешно, если бы не было так грустно.

— Я спал, как убитый. Вообще ничего не слышал. — Заполняет тишину Глеб.

— Я тоже. — Вторю ему.

— Давайте прогуляемся по лесу, пока еще дождя нет? — Предлагает Маша. — А то вечером обещали.

— Давайте, — соглашаемся мы с Глебом.

Саша за столом продолжает молчать. На меня не смотрит, и я это му очень рада. После завтрака мы одеваемся и выходим из дома. Лес находится в 10 минутах пешком. Разговор преимущественно поддерживают Маша и Глеб. Я тоже стараюсь вставлять какие-то фразы, но выходит так себе. Саша же полностью ушел в себя.

Где-то через полчаса прогулки Глеб небрежно закидывает руку мне на плечи. Я поворачиваюсь к нему с немым вопросом, но он продолжает смотреть прямо перед собой. Ну ладно. Хотя, по-моему, уже нет особой необходимости демонстрировать наши «чувства». И так ни у кого не возникает подозрений в том, что мы пара.

Через час бесцельного брожения по лесу мы — продрогшие и замерзшие — наконец-то возвращаемся в дом. С неба уже начинают срываться первые капли дождя, ветер усиливается и, несмотря на еще обеденное время, становится почти темно.

Маша идет на кухню варить глинтвейн, а мы с Глебом и Сашей располагаемся в гостиной. Я начинаю чувствовать себя все неуютнее и неуютнее. Особенно когда Глеб обнимает меня сзади за плечи и притягивает к себе на грудь, а затем и вовсе несколько раз целует в макушку. Саша все это видит и отводит глаза в сторону, а потом достает из кармана телефон и снова уходит в него. Так и сидим: я и Глеб в обнимку на диване, а Саша со смартфоном на кресле.

Я, конечно, понимаю, что Мерзавец отрабатывает свою роль, но, кажется, он уже перегибает. Эти объятия при Саше ну вообще ни к чему. И самое ужасное, что я не могу публично вырваться из его рук! Но когда мы с ним останемся наедине, Мерзавец у меня огребет по полной. Эта его самодеятельность мне категорически не нравится.

— Глинтвейн готов! — Маша выносит четыре кружки и ставит их на журнальный столик. — Давайте поиграем в «Монополию»?

Кажется, она одна не замечает все то напряжение, которое возникло с самого утра. Смотрит своими голубыми глазами, улыбается во весь рот, и искренне счастлива от того, что мы все тут собрались такой прекрасной дружной компанией.

Святая простота...

Мы все садимся на пол и начинаем играть. И чем дальше игра, тем сильнее противостояние Саши и Глеба. Маша уже давно обанкротилась, я на грани этого, а вот Саша и Глеб рубятся друг с другом не на шутку. В итоге мои компании поглощает Мерзавец, и я выхожу из игры.

Но Саша и Глеб сдаваться не собираются. Накал страстей между ними нарастает все больше и больше, и явно никто из них не собирается уступать. Мы с Машей смотрим на них с удивлением, потому что то, как они сейчас себя ведут, мало похоже на игру. Скорее, на какое-то отчаянное соперничество друг с другом.

Саша попадает на ячейку, принадлежащую Глебу, и вынужден выложить Мерзавцу крупную сумму. У Саши таких денег нет, и Глеб уже довольно потирает руки: противник обанкротился. Но не тут-то было. Саша перезакладывает половину своих активов и получает в банке необходимую сумму, чтобы расплатиться с Глебом.

Игра продолжается. Теперь уже Мерзавец залетает на ячейку Саши и вынужден выложить ему деньги, которых у него нет. Глеб закладывает свои активы, но вырученных средств все равно не хватает.

— Я выиграл! — Торжественно объявляет Саша и смотрит на Глеба победоносным взглядом.

Мерзавец мгновение буравит его глазами, а затем ухмыляется свой фирменной улыбочкой.

— Да, ты выиграл. — Секунду медлит. — Но только в эту игру. — Затем поворачивается ко мне. — Как насчет утешительного приза для своего любимого?

Я недоуменно на него смотрю и инстиктивно напрягаюсь. Что-то мне это все не нравится...

Глеб, не дожидаясь моего ответа, берет меня за талию, резко притягивает к себе и накрывает мои губы своими.

КАКОГО ХРЕНА?????

Он не дает мне опомниться, продолжая настойчиво целовать. Одной рукой сжимает мою талию, второй придерживает за затылок, а потом запускает ладонь мне в волосы. Я хочу отстраниться, дать Глебу пощечину и высказать все, что я о нем думаю, но в присутствии Саши и Маши, естественно, не могу это сделать. А он просто этим пользуется и вот уже засовывает мне в рот свой язык!

В итоге мне ничего не остается, кроме как начать отвечать.

А целуется Мерзавец, черт возьми, просто умопомрачительно...

Глава 12. Ночные откровения

Его губы мягкие и со вкусом глинтвейна. Глеб целует меня настойчиво, но в то же время нежно. Аккуратно ведет ладонью по моей спине, другой гладит волосы. И на мгновение мне кажется, что я забываюсь в этом моменте, но, когда он слегка отстраняется для глотка воздуха, я тут же прихожу в себя и резко от него отстраняюсь. Верчу головой по сторонам и понимаю, что Саши и Маши с нами в гостиной нет.

Это ж сколько мы целовались, что они уже ушли, судя по звукам, на кухню? И как я даже этого не услышала?

Я перевожу взгляд на Глеба, который смотрит на меня виноватыми глазами, и в эту секунду четко ощущаю весь негативный спектр эмоций, который только возможен.

— Пироженка, я тебе все объясню, — шепчет, но я все равно уже замахиваюсь влепить ему пощечину.

Глеб мастерски перехватает в воздухе мою руку и заламывает мне ее за спину. Мы продолжаем сидеть на полу, поэтому он меня сейчас просто на него валит и быстро говорит в ухо.

— Пироженка, но зато он теперь точно знает, что у тебя есть парень, с которым ты счастлива. И в среду, когда ты пойдешь с ним гулять, у вас просто будет прогулка брата и сестры. Ты ведь этого хотела?

— Я убью тебя, придурок. — Цежу тихо сквозь зубы. — Я не давала тебе разрешения целовать меня. Иди ты в задницу, мерзавец хренов!

Я высвобождаюсь из его рук и мчусь в нашу комнату. Когда обессиленно опускаюсь на кровать, чувствую, как дрожу всем телом.

Гребанный мерзавец-эгоист! Проиграл в эту дурацкую игру, но все равно решил показать Саше свое превосходство над ним. И плевать ему на меня.

Дверь распахивается, и Глеб влетает следом за мной.

— Пироженка, ну не сердись, это же просто поцелуй.

Я подскакиваю с кровати и налетаю на него с кулаками.

— Чертов эгоист! Думаешь только о себе!

Глеб снова хватает меня за запястья и силой удерживает их.

— Кать, успокойся. — Говорит строго и серьезно. Я тяжело дышу и готова просто порвать его на куски.

Мерзавец! Хам! Эгоист!

— Ты чертов эгоист и мерзавец, который использует людей. Не понравилось проигрывать, и ты все равно решил показать свое превосходство?

Он секунду просто смотрит мне в глаза.

— А если я скажу, что поцеловал тебя, потому что захотел этого?

Я оторопело на него смотрю. Что?

— Я же для тебя заказчик, а не девушка!

— Кажется, я все-таки переквалифицировал тебя в категорию девушек.

Глеб продолжает крепко сжимать мои запясться. Он смотрит мне ровно в глаза, и на его лице сейчас нет и тени усмешки или какого-то другого знака, выдающего его игривое настроение. Нет, Мерзавец сейчас очень серьезен и, кажется, действительно не шутит.

— А вот я тебя в категорию парней не переквалифицировала. Ты для меня так и остался поставщиком услуги, за которую я тебе заплатила деньги!

И вот сейчас он разводит губы в своей привычной скептической ухмылке.

— Ты обманываешь, Пироженка. Ты целовала меня в ответ. И давай ты все-таки не будешь строить из себя жертву? Тебе все понравилось.

Да, больше на его лице нет и тени серьезности. Теперь Мерзавец снова стал собой и издевается.

— Иди в задницу! Знать тебя больше не желаю!

— Тебе осталось потерпеть меня всего два дня. Даже полтора.

— Поскорее бы они уже прошли!

Мерзавец смеется и отпускает мои руки. Он крепко держал меня за запястья, так что я сейчас растираю их ладонями. Наверняка останутся красные следы.

Глеб валится на кровать и закидывает руки за голову.

— Пироженка, ты просто невыносима.

— Ребят! Идите обедать! — Доносится снизу Машин крик.

А меня ее приглашение словно бьет током. Мысль о том, что я сейчас должна буду встретиться с Сашей меня пугает. С одной стороны, я этого и хотела — чтобы он знал, что я его больше не люблю. Но с другой стороны... А с другой стороны, я теперь не знаю, как смотреть ему в глаза. Одно дело, когда у тебя есть парень, с которым ты максимум держишься за ручку, а другое дело — когда ты с ним прилюдно целуешься.

Когда мы с Глебом заходим на кухню, нам открывается прекрасная картина того, как Маша стоит в Сашиных объятиях. Завидев нас, они тут же друг от друга отстраняются, вот только поздно, я уже все увидела.

За столом разговор снова поддерживают преимущественно Маша и Глеб. Мое настроение опустилось ниже плинтуса, поэтому я просто вяло ковыряю в тарелке. А внутри меня отнюдь не вяло ковыряет чувство, которое я не испытывала очень давно — ревность. Я хорошо его помню с тех времен, как Саша встречался с Аней.

Вот почему он ее обнимал перед нашим приходом на кухню? Специально? Я почти уверена, что да.

Дальше этот день протекает спокойно. Мы снова играем в какую-то настольную игру, затем Саша зажигает камин, и мы усаживаемся смотреть фильм: на этот раз романтическую комедию. Глеб ко мне больше не прикасается, чему я безумно рада. Иначе получил бы у меня затрещину прямо при всех. После фильма мы ужинаем и отправляемся по своим комнатам.

Я стараюсь не думать о том, чем Саша и Маша занимаются вдоем в их спальне. Я закрываюсь в ванной, набираю полную ванну воды и ложусь отмокать. В такую гадкую дождливую погоду полежать в ароматной пене — самое оно.

— Пироженка, ты там не утонула? — Глеб стучит в дверь.

— Не дождешься.

— Ну слава Богу. А то меня уже начала пугать подозрительная тишина. Дай угадаю, ты там с резиновыми уточками плаваешь?

Я закатываю глаза.

— Да, именно с ними.

— Так я и знал! — Он противно смеется за дверью.

У Мерзавца просто талант обламывать кайф, поэтому я спускаю воду, переодеваюсь в пижаму и выхожу в комнату.

— Если ты ко мне хотя бы прикоснешься, я обвиню тебя в сексуальных домогательствах, — рычу на него, когда укладываюсь в кровать.

— Больно надо мне тебя трогать.

— Вот и прекрасно.

Я отворачиваюсь от него на бок и тушу прикроватный светильник.

— Пироженка, — тихо зовет меня минут через десять.

— Чего тебе?

— А что случилось в прошлом между тобой и Сашей?

Неожиданно.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Не твое дело.

— Да ладно тебе, расскажи. Хочу понять, к чему весь этот цирк.

Как же точно он описал всю происходящую ситуацию словом «цирк».

— Расскажу, если ты мне скажешь, почему все время называешь меня Пироженкой.

Глеб тихо смеется.

— Потому что ты так забавно ела то пирожное, когда я пришел на нашу первую встречу в кафе. У тебя по всему лицу были крошки. Я на тебя смотрел и еле смех сдерживал.

Что? Я сидела перед ним с грязным лицом?

— Почему ты не сказал мне, что я измазалась пирожным?

— Ты была так взвинчена, что если бы я тебе об этом сказал, ты бы моментально взорвалась.

— Ты знаешь, что ты просто мерзавец?

— Да, ты мне уже говорила об этом. Сочту за комплимент. Ну так что там у вас с Сашей случилось?

Я медлю, не знаю, как сказать об этом. Но в итоге набираюсь сил и начинаю:

— Я влюбилась в него, когда наши родители поженились. Мне было 14 лет, ему 16. Он относился ко мне, как к младшей сестренке, а я эту заботу приняла за интерес ко мне как к девушке. Когда мне было 16, он закончил школу и уезжал учиться в Германию. Там живет его мама, она вышла замуж за немца. Ну и когда мы с ним прощались, я взяла и призналась ему в любви и предложила встречаться. Он от моего заявления офигел, сказал мне, что я еще маленькая и глупенькая и уехал. Последующие шесть лет я старательно избегала встреч с ним и не отвечала на его звонки и сообщения. Я не хотела идти и на юбилей отчима, но родители меня заставили. Ну и чтобы Саша больше не думал, что я до сих пор его люблю, я наняла тебя. Вот и вся история.

Я ожидаю, что Мерзавец тут же засмеется и скажет мне что-нибудь издевательски колкое, но он просто молчит. Я продолжаю лежать к нему спиной, но даже так я чувствую, что он напряженно думает.

— И больше ты не хочешь с ним быть? — Наконец спрашивает.

Мой первый порыв сказать «Нет», но я неожиданно сдерживаю себя. Мысленно задаю этот же вопрос сама себе. А ответа не нахожу.

— Не знаю... — Изрекаю наконец. — Не думаю, что это возможно.

— А почему ты решила прибегнуть к услугам подставного парня? Неужели вокруг тебя не нашлось реального, кто согласился бы с тобой пойти на тот юбилей?

— Я сейчас ни с кем не встречаюсь.

— И давно ты одна?

Я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Знаешь, а в будущем из тебя действительно выйдет просто отменный мерзавец-адвокат.

Глеб тихо смеется.

— Приму за комплимент. Но ты не ответила на мой вопрос. Давно ты одна?

— И да, и нет.

— Это как? — Он прищуривает глаза.

— Настоящие серьезные отношения у меня были один раз и закончились в конце первого курса. После них у меня были короткие интрижки, к которым я очень быстро теряла интерес.

Да, после Антона я серьезно так ни с кем и не встречалась. Уводила парней у других девушек чисто из спортивного интереса и тут же к ним охладевала. Ни одна такая интрижка не длилась дольше месяца. С кем-то даже и до секса не доходило.

— А у тебя есть девушка?

Задаю этот вопрос и тут же осознаю всю нелепость ситуации. Я лежу в одной кровати с парнем, с которым сегодня целовалась, которого представляю всем своим молодым человеком, и спрашиваю, есть ли у него девушка.

— Нет, — он снова смеется. — Род моей деятельности несовместим с отношениями.

— А давно ты этим занимаешься?

— Несколько лет.

— Почему начал?

— Был период, когда мне срочно были нужны деньги. Один приятель подсказал мне эту тему, ну я и начал. Неожиданно оказалось, что эскорт пользуется спросом и приносит не плохой доход. Но с тех пор, как у меня появилась основная работа, я уже реже прикидываюсь чьим-то парнем. По крайней мере сам клиенток больше не ищу, но если вдруг ко мне кто-то обращается, то я не отказываю.

— А у тебя есть постоянные клиенты?

Он задумывается.

— Сейчас уже, наверное, нет. Все мои клиентки так или иначе устроили свою личную жизнь и в моих услугах больше не нуждаются.

— И ты поддерживаешь с ними отношения?

— Нет. Они есть у меня в друзьях в соцсетях, на этом все.

Хм, а мне предлагал утром дружить. Даже задвигал что-то про программу лояльности для тех клиентов, с которыми он дружит.

— Ладно, давай спать, — тихо говорю ему и закрываю глаза.

— Спокойной ночи, Пироженка.

— Спокойной ночи, Мерзавец.