Czytaj książkę: «Поликосмос»
Глава 1
Человечество оказалось на грани вымирания. В попытке спасти планету учёные создали то, что должно было дать людям доступ к ресурсам другой реальности. Вместо этого в нашей вселенной оказалось множество новых звёзд и планет, а сама вселенная была пропитана энергией — Эспаем.
— Ну давай же… Ещё чуть-чуть…
Женщина держала старую лампочку обеими руками. Между пальцами едва заметно пробегали голубоватые искры. Лампочка мигнула — и погасла.
— Чёрт!
Шин остановился рядом, сунув руки в карманы. Он уже хотел пройти мимо, но ноги сами притормозили — слишком уж жалким был этот вечерний ритуал с лампой.
— Что, не прокатило? — спросил он.
— Да я эту лампочку целый день зарядить пытаюсь, — женщина устало опустила руки. — Уже старая я стала, энергии не хватает…
Она снова посмотрела на лампочку. Та даже не собиралась загораться.
Шин вздохнул. Он знал это чувство — когда эспай не слушается, когда внутри пусто, а выживать как‑то надо.
— Дайте‑ка я попробую.
Женщина недоверчиво покосилась на него. В её взгляде читалось: «Мальчишка, куда тебе».
— Ты хочешь потратить свой эспай на мою лампу?
— Ну а что, — пожал плечами Шин. — У меня сегодня его хоть отбавляй.
Она передала лампочку. Он покрутил её в руках — староватая, а внутри, похоже, уже кладбище насекомых. Прикрыв глаза, он сосредоточился. Голубоватое едва заметное свечение прошло по его ладоням.
— Только не сломай, мальчик, — предупредила женщина.
— Поздно, бабуля, — усмехнулся Шин.
Эспай из него потёк в лампочку. Сначала ничего не происходило, но через мгновение тусклый свет разгорелся — сначала робко, потом ярче.
Женщина удивлённо уставилась на неё.
— Получилось… У тебя получилось! Дай Бог тебе здоровья, внучек!
— Ну вот, — Шин почувствовал лёгкое головокружение. Он вернул лампочку, и она засветилась чуть ярче.
Женщина полезла в карман.
— Сколько с меня?
— А что у вас есть? — спросил Шин, уже зная ответ.
— Ничего.
— Тогда зачем спрашивали?
— По привычке…
Шин посмеялся.
— Оставьте себе своё «ничего».
Он уже собрался идти дальше, но лампочка снова мигнула и погасла. Они оба посмотрели на неё.
— Ну… извините что ли, — Шин почесал затылок.
Женщина тяжело вздохнула, но в глазах у неё мелькнула тёплая благодарность — за то, что такие люди ещё встречаются.
Шин пошёл дальше. Под ногами хрустел металл. Между домами тянулись трубы, из некоторых постоянно что‑то капало. Где‑то неподалёку ругались из‑за очередного хлама, который кто‑то успел подобрать раньше другого. Обычный день в Ржавом городе.
Впереди показался его дом, хотя громко сказано «дом». Скорее землянка, а точнее — «железянка», зато крыша не течёт.
— Ну… почти, — пробормотал он, уже занося ногу на порог.
Но не успел.
— ШИН!
Он оглянулся.
— ШИН! ШИН! ШИН!
— Только не это…
Из‑за кучи металлолома выскочил Кито. В руках он держал какую‑то странную штуковину.
— Шин!
— Я тебя слышу, — Шин остановился, скрестив руки на груди.
— Ты можешь её починить? — Кито протянул ему игрушку.
Шин посмотрел на неё: несколько шестерёнок, пружина и кусок провода. Конечности держались на соплях, а на месте головы было что‑то, что когда‑то, возможно, ею и являлось.
— Где ты это взял?
— Нашёл.
— Где?
— Нашёл.
Шин приподнял бровь.
— Если спёр, так и скажи!
Кито улыбнулся во весь рот.
— Ты починишь?
— Эх… — Шин вздохнул. — Сегодня уже возился с одной штукой. Ну ладно, давай её сюда, салага.
Он сел прямо на перевёрнутый ящик и начал разбирать игрушку. Кито тут же пристроился рядом, заглядывая через плечо.
— Только аккуратно.
— А не то что? Сломаю сломанную игрушку?
— Ты пять минут назад чуть не оторвал ей голову.
— Она сама оторвалась, — невозмутимо ответил Шин, выковыривая шестерёнку.
— Пусть теперь сама на место встанет, — фыркнул Кито.
Шин покрутил механизм, поменял местами пару деталей, закрепил провод и пустил внутрь немного эспая. Игрушка дёрнулась, потом зашевелилась.
— «Пока я тут, никто не погибнет!» — пропищала она.
— Как примитивно, — Шин скривился, но в голосе его звучала ирония, а не злость.
Кито засиял.
— ЭПИЦЕНТР!
— О нет.
— Че ты так реагируешь, Шин? Тебе что, не нравится Эпицентр?!
— С чего бы он должен мне нравиться? Я не из этих.
— Он же «Ангел Аксиомы!»
— Так он герой или ангел? — Шин прищурился.
— Ты точно понимаешь, насколько он крут? — Кито схватил игрушку и начал махать ею перед лицом Шина. — Он герой! Самый сильный! Он спасает людей! Он летает! Я сам видел!
— Птицы тоже летают.
— Он однажды пролетел прямо над нашим районом!
— И что? Не нагадил, надеюсь, пока летел.
Кито нахмурился, надул губы.
— Ты просто завидуешь.
— Кому?
— Эпицентру!
Шин посмотрел на него, потом оглядел грязную улицу и ржавые трубы. На дома, собранные из металлолома. На людей, которые всё ещё пытались выжать хоть немного эспая для старых вещей.
— Если он такой крутой… почему мы всё ещё здесь? — спросил он тихо.
Кито ничего не ответил. Он прижал игрушку к груди и опустил глаза.
Шин встал, отряхнул штаны.
— Ладно, иди домой.
— А игрушка?
— Забирай своего «великого героя».
Кито посмотрел на него с вызовом.
— Ты всё равно ничего не понимаешь.
— Возможно, — Шин усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — В следующий раз, может, попросишь помощи у своего героя, а не у меня.
Он приоткрыл дверь. Кито показал ему язык и убежал, сжимая игрушку.
Шин проводил его взглядом и покачал головой.
— Спиногрыз…
Дома было тихо. Деда не было.
— Отлично.
Шин бросил куртку на кровать и посмотрел на старую штуку, которую дед притащил несколько дней назад. Металлический ящик с динамиком и кнопками. Дед называл его «говорливым магнитом», но Шин подозревал, что это просто старый плеер.
— Так… как же ты назывался? Магнит со ртом или типа того?
Он нажал кнопку. Из устройства послышалась старая музыка — шипящая, обрывистая, но в ней было что‑то живое. Шин прикрыл глаза. Ему почему‑то нравилось это.
Он лёг на кровать, вытянулся и закрыл глаза. На несколько минут можно было забыть, где он живёт.
Проснулся он не скоро — за окном уже темнело. Музыка давно стихла.
— Деда всё ещё нет… Блин, как же я уснул?
Он посмотрел на дверь. Дед обычно оставлял записки. Хотя какие там записки. У него почерк такой, что даже сам Арон иногда не может понять, что написал. Он же врач… или учёный, или хрен знает кто.
Шин снова лёг. Прошло минут десять. Желудок неприятно урчал.
— Да где его носит?
Он встал, нашёл на столе кусок хлеба, съел половину, запил водой. За стеной кто‑то громко ругался.
— Я первый нашёл!
— Ага, конечно! Отдай!
— Сам иди ищи!
Послышался грохот. Шин выглянул в окно. На улице уже зажглись редкие лампы. Некоторые светились нормально, остальные мигали или вообще не работали. Вдалеке, за барьером, виднелись огни Аксиомы — такие яркие, что казалось, будто звёздное небо спустилось на землю.
— Красиво живут… — прошептал он.
Пришлось одеться и выйти на поиски деда.
Когда он вышел на улицу, заметил, что ночью Ржавый город выглядел немного иначе. Днём город казался более тоскливым, чем ночью, потому что в темноте не видно всех недостатков. Воздух тоже ощущался иначе — свежим или особенно не свежим, тут уж как посмотреть. Только голубоватые огни эспая иногда пробегали по стенам и трубам.
Он прошёл несколько улиц, заглянул в мастерскую — пусто. Зашёл к старому складу — тоже пусто.
— Дед! — крикнул он в темноту.
Никто не ответил.
Шин уже собирался возвращаться, как услышал топот. Причём очень знакомый — тяжёлый, сбивчивый, как у человека, который бежит так, будто за ним волки гонятся.
Из‑за угла вылетел Арон. Он бежал так быстро, насколько вообще мог бегать человек его возраста. Остановился перед Шином, согнулся, пытаясь отдышаться.
— Малец…
— Ты где был? — Шин шагнул к нему.
Арон поднял голову. В свете тусклой лампы его лицо казалось серым.
— Нам надо идти.
— Куда?
— Домой.
— Зачем?
Арон схватил Шина за плечо, пальцы впились в куртку.
— Не спрашивай меня зачем. Просто делай, что говорят!
Шин никогда не видел деда таким — напуганным до дрожи.
— Дед, ты меня пугаешь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Арон оглянулся через плечо.
— Потом испугаешься сильнее.
Они быстро пошли обратно. Шин едва поспевал за ним.
— Что случилось?
— По дороге расскажу.
— Так рассказывай.
— Не здесь.
— Почему?
Арон покосился на редких прохожих, на тени, метавшиеся между труб.
— Потому что нас могут услышать.
Шин заткнулся. В груди зашевелился холодный комок.
Они дошли до дома. Арон запер дверь, проверил окно, потом ещё раз дверь.
— Дед…
Арон не ответил. Он подошёл к старому шкафу и достал из‑за него небольшой металлический контейнер. Поставил на стол, щёлкнул замком. Внутри лежала небольшая чёрная шкатулка.
— Что это?
Арон не ответил. Он достал шкатулку и несколько секунд просто держал её в руках. Шин видел, как дрожат его пальцы.
— Вот из‑за этого нам придётся уходить, — сказал старик.
— Что это? — повторил Шин.
Арон тяжело вздохнул.
— Не знаю, как тебе, дураку, объяснить.
— Попробуй словами.
— За ней следят, — выдохнул Арон.
Улыбка сползла с лица Шина.
— Кто?
Арон посмотрел на него. В его глазах плескалась усталость и страх.
— Люди, с которыми я не очень хотел бы встречаться.
Он положил шкатулку перед Шином.
— Внутри есть система отслеживания. Она молчала, пока я её не активировал. Сегодня я случайно задел настройки — и она проснулась. Они уже знают, где мы.
— А зачем ты её вообще сюда принёс? — Шин чувствовал, как внутри закипает раздражение.
— Потому что раньше думал, что смогу разобраться сам.
— А теперь?
Арон прислушался к двери.
— Теперь думаю, что ошибся.
Снаружи послышался шум — шаги, лязг металла. Много шагов. Шин замер. Арон быстро схватил шкатулку и сунул её ему в руки.
— Возьми и слушай меня внимательно, — заговорил он быстро, почти шёпотом. — Берёшь всё необходимое. Только самое необходимое.
— Куда мы идём?
Арон уже открывал дверь.
— В Аксиому.
Шин завис.
— Что?
— Ты глухой?
— Но мне туда нельзя.
Арон усмехнулся — криво и зло.
— А кому можно?
Он вышел наружу. Шин последовал за ним.
И впервые за долгое время ему стало по‑настоящему страшно.
Они быстро собрались. Вернее, Арон собирал — закидывал в старую сумку инструменты, лекарства, металлические детали. Шин стоял рядом и смотрел.
— А можно мне хотя бы объяснить, куда мы идём?
— Я уже сказал.
— А дальше?
— Дальше разберёмся.
— Так ты ещё и не разобрался?!
Арон ничего не ответил. Он достал из шкафа ещё один свёрток и сунул его в сумку.
— Ты собираешься открыть там больницу? — спросил Шин.
— Нет.
— Тогда зачем тебе столько всего?
Арон обернулся к нему.
— Потому что я доктор и знаю, что в дороге всё может пригодиться.
— Ты вчера выбросил половину этого хлама.
— Вчера я не собирался бежать из города.
Шин замолчал. Это было логично. Через несколько минут они вышли из дома.
Он последний раз посмотрел на своё жильё. Странно. Он прожил здесь почти всю жизнь. И только сейчас впервые подумал о том, что может больше сюда не вернуться… хотя невелика потеря, честно говоря.
— Шин.
Арон уже уходил.
— Иду.
Они пошли через самые тёмные улицы. Арон старался не привлекать внимания — шёл быстро, прятал лицо. Это было непривычно. Обычно он мог спокойно остановиться посреди улицы и начать спорить с кем‑то из‑за ерунды. Сегодня он молчал.
Шин сунул руку в карман и нащупал шкатулку — холодную и тяжёлую, хотя на вид почти ничего не весила.
— Дед.
— Что?
— Ты точно не хочешь рассказать, что это?
— Нет.
— Почему? Я просто думаю, что, возможно, был бы более эффективен, если бы знал, во что ввязываюсь.
— Потому что сам пока не знаю, насколько это безопасно. И ты не ввязываешься — ты уже ввязался.
— То есть ты можешь сказать только, что за ней следят?
— Да.
— И что нам нужно из‑за неё бежать.
— Да.
Шин посмотрел на него.
— Тогда ты знаешь больше, чем я.
— Идиот, — Арон хмыкнул, но без злости. — Я всегда знал больше, чем ты.
Они продолжали идти. Через некоторое время впереди показалась стена барьера — огромная голубоватая завеса, возвышавшаяся над районом. За ней начиналась другая жизнь — Аксиома.
Шин видел её почти каждый день, но внутри не был уже много лет.
— Вот и пришли, — сказал Арон.
Он остановился перед стеной. Шин смотрел на мерцающую энергию.
— И как мы через это пройдём?
Арон достал из сумки огромные ножницы.
Шин уставился на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— А что?
— Ты собрался ножницами резать энергетический барьер?
— Да.
— Почему именно ножницами?
— А у тебя что‑то покруче имеется?
— Я знаю здесь одну старую лазейку, — сказал Арон, не оборачиваясь. — Она не охраняется, потому что о ней забыли. Но чтобы её открыть, нужна структура самого барьера. Эспай позволяет на короткое время повторить её. А ножницы — это просто инструмент.
Он закрыл глаза. Вокруг рук начало собираться голубоватое свечение. Энергия перетекла в ножницы. Шин невольно сделал шаг назад.
— Ты раньше так мог?
— Мог.
— А почему никогда не показывал?
— А тебе всё покажи? — Арон скосил на него глаз. — Сначала интерес проявить надо.
— Я спрашивал.
— Значит, плохо спрашивал.
Арон резко взмахнул руками. Лезвия сомкнулись. Раздался странный гул. Часть барьера дрогнула, а затем разошлась в стороны. Перед ними образовался узкий проход.
— Старшим надо уступать.
— Не стой столбом, — буркнул Арон и шагнул в проход.
Они пролезли внутрь. Арон быстро достал из сумки два старых белых халата.
— Надевай.
— Что?
— Надевай, говорю!
— Зачем?
— Чтобы тебя не приняли за того, кем ты являешься.
— За трущобника?
— Нет, твою мать, за аристократа.
Арон накинул халат. Шин, поколебавшись, последовал его примеру. Ткань пахла лекарствами и пылью.
— Когда‑то я работал в Аксиоме, — сказал Арон, не глядя на него.
— Ты никогда этого не говорил.
— Пошли.
— Я думал, что тебя называют доктором Ароном Фарго, потому что ты просто людей подлатал пару раз в трущобах. А ты, оказывается, ещё и учёный.
— Учёный, учёный, хер дрочёный, не отвлекайся!
Они двинулись дальше. Вокруг всё изменилось почти мгновенно. Чистые белоснежные улицы, громоздкие величественные здания, от которых у Шина челюсть отвисла. Люди в стильной одежде, белой, как снег. Никакого ржавого металла под ногами. Он даже не сразу понял, насколько сильно отличается воздух — здесь он был прохладным, стерильным, почти мёртвым.
— Ненавижу это место, — сказал Шин.
Арон покосился на него.
— Не привыкай. Ты здесь ненадолго.
Впереди показались порталы. Их охраняли стражники — рыцари в белых доспехах.
Они остановились.
— Дальше? — спросил Шин.
Арон кивнул.
— У нас есть шанс пройти через толпу, а потом резко ринуться к порталу. Я знаю, как здесь ходят патрули. Всё просто.
— «Просто», — повторил Шин.
— Именно.
Они двинулись вперёд. Шин старался не смотреть на стражей, не смотреть на камеры, не смотреть вообще ни на кого. Получалось плохо. Один из рыцарей внезапно повернул голову и посмотрел на него.
Шин попытался сделать невинный вид, но стражник уже подошёл ближе.
— Эй, ты!
— Что? — Шин остановился, чувствуя, как внутри закипает холод.
Рыцарь принюхался.
— От тебя чем‑то воняет.
— Мой новый парфюм никому не нравится, — выдавил Шин.
Стражник нахмурился.
— Ржавчиной, что ли… — протянул он, но в его голосе слышалась скорее брезгливая догадка, чем уверенность.
Арон резко схватил Шина за руку.
— Бежим!
— Что?!
— БЕЖИМ!
Они сорвались с места. Позади послышались крики:
— Стоять!
— Не дать им уйти!
Люди начали расступаться. Шин бежал изо всех сил. Арон достал шкатулку и сунул её ему.
— Шин!
— Что?!
— К порталу с шестернёй!
— А ты?!
— Я догоню!
— Дед!
— БЕГИ!
Шин сжал шкатулку и рванул вперёд. Сердце колотилось в горле, лёгкие горели.
И тогда он увидел красивую девушку со светлыми волосами в белом платье.
Она стояла у портала, разговаривала с кем‑то, но, услышав шум, обернулась. Шин узнал её мгновенно — эти глаза, этот взгляд, который он не видел много лет.
— Тесса?..
Тесса замерла. Она смотрела на него так, будто пыталась понять, действительно ли видит того самого человека. Её губы приоткрылись, в глазах мелькнуло воспоминание — и следом шок.
— Шин?..
Он хотел что‑то сказать, но за спиной уже раздался топот и крики.
— Стоять!
Тесса резко посмотрела за его спину, а потом снова на него. В её взгляде шок сменился решимостью.
— За тобой гонятся?
— Нет, просто автограф хотят взять, — выдохнул Шин.
— Что ты здесь делаешь?
— Если честно, сам не знаю.
Он крепче сжал шкатулку.
— Просто бежать надо.
Тесса заметила шкатулку, прищурилась.
— Интересно.
— Долгая история.
— Ладно.
Она посмотрела на приближающихся стражников и вдруг громко закричала, указывая куда‑то в сторону:
— Посмотрите! Там человек убегает с моей сумочкой!
Один из рыцарей растерялся.
— Что?
— Он украл мою сумочку!
— Где?
— Вон там!
Тесса указала за его спину. Стражник автоматически обернулся, и она тут же ударила его между ног. Тот согнулся, выронив оружие.
— Классика, — прошептал Шин.
Тесса схватила его за руку.
— Шин!
— Что?!
— Куда ты вообще бежишь?!
— К порталу!
— К какому?!
— Который с шестернёй!
— Их здесь три!
— Тогда к тому, который выглядит наиболее портально!
Тесса посмотрела на него с выражением «ты идиот», но в глазах мелькнуло что‑то тёплое.
— Ты вырос, но такой же, как и раньше.
— Не знаю, что ответить на это.
Позади раздался крик:
— Мэм! Остановитесь!
Тесса резко обернулась.
— Отстаньте!
Через несколько секунд впереди показался нужный портал — большая круглая конструкция, украшенная старой металлической шестернёй. Шин уже хотел зайти внутрь, как услышал сзади:
— ШИН!
Он остановился. В нескольких десятках метров стоял Арон. Тяжело дышал, но на лице застыла та самая довольная улыбка, которую Шин видел только тогда, когда старик кого‑то перехитрил.
— Дед! — Шин рванул к нему навстречу.
Но Арон не успел сказать ни слова. Из тени за его спиной бесшумно шагнул рыцарь. Резко ударил его. Арон даже не вскрикнул. Он просто осел на колени, а потом рухнул лицом вперёд.
Шин замер — мир как будто выключился. Он видел, как поднимается пыль, как лейтенант вытаскивает нож, по лезвию которого пробегает голубое свечение эспая. Ему приходилось стоять и наблюдать, как тот перешагивает через тело деда и медленно идёт к нему.
— Отдай шкатулку, — сказал лейтенант.
Шин сжал металлическую шкатулку так, что побелели костяшки. В груди рвало. Он хотел рвануть вперёд, вцепиться в горло этому ублюдку, но ноги не слушались. Он посмотрел на лежащего деда.
«Ты же говорил, что догонишь…»
Лейтенант сделал ещё один шаг. Шин слышал, как Тесса рядом испуганно выдохнула.
— Беги, — сказал он ей, а сам, словно в замедленной съёмке, смотрел на неподвижную фигуру деда.
Он мог остаться и попытаться броситься на лейтенанта, но тогда всё закончилось бы здесь. Шин понимал это и, стиснув зубы, шагнул назад, в светящийся проём портала.
— Я вернусь, дед… — прошептал он, и портал поглотил его.
Последнее, что он увидел, — лицо Тессы. Она стояла у самого входа, но так и не переступила грань. Она смотрела на него так, будто решала, стоит ли прыгать в пропасть за призраком из прошлого. И что‑то в её взгляде сказало Шину, что она остаётся.
А затем свет погас, и Шин провалился в неизвестность.
Глава 2
«Хороший коп…или все же плохой?»
Металлический вой резанул по ушам. Буры завертелись так быстро, что воздух вокруг них задрожал. Кадар шагнул вперёд — пол под ним треснул.
Футаго вытащил два коротких клинка. Его взгляд зацепился за руки противника: до локтей они были обмотаны странными железными бинтами с какими-то письменами. Но времени спрашивать не было. Он посмотрел на Кадара, прищурился и ухмыльнулся.
— Ну ты и свинья, хоть ведёшь себя как крот. Ты скорее кротосвинья!
Лицо Кадара дёрнулось. Одна из его рук-буров метнулась вперёд. Футаго ушёл в сторону, и бур просвистел в сантиметре от плеча, высекая сноп искр из каменной стены.
— Шин! — крикнул он, не оборачиваясь. — Не стой столбом! Стреляй, придурок!
Пистолет в руке дрожал. Кадар развернулся, вторая рука пошла в замах. Палец нажал на курок.
БАХ!
Пуля ушла в потолок. Кадар даже не моргнул.
— Снайперский выстрел, — процедил Футаго, перекатываясь под очередным ударом.
Кадар наступал. Буры выбивали куски камня, оставляя в полу глубокие борозды. Футаго двигался быстро, но было видно — он устаёт. Ещё одно неверное движение, и его размажет по стене.
— Футаго! — Шин снова попытался прицелиться.
— ЗАТКНИСЬ И ПАЛИ!
Выстрел. Снова мимо. Кадар даже не обратил внимания — он полностью сосредоточился на Футаго.
Бинты на руках Футаго вдруг замерцали голубоватым светом. Символы на них ожили, задвигались, и Футаго начал запутывать Кадара их движением, одновременно нанося удары голыми кулаками. А потом случилось то, чего он боялся.
Футаго зацепился ногой за обломок трубы и на долю секунды потерял равновесие. Кадар ждал этого. Бур пошёл вниз, сметая всё на своём пути.
— Блядь!
Футаго успел подставить клинок. Металл взвизгнул, лезвие разлетелось вдребезги, а удар пришёлся ему в плечо. Футаго отлетел к стене. Бинты спасли его от смертельного ранения, но, судя по всему, плечо всё-таки было травмировано.
Шин рванул к нему, но Кадар уже поворачивался. Буры гудели, разбрызгивая смазку и каменную крошку.
— Сосунок, — прохрипел Кадар. — Шкатулка не твоя!
Взмах. Бур понёсся прямо в грудь.
Шин не успел увернуться и не успел выстрелить. В голове промелькнула только одна мысль. Рука сама рванулась к карману, выхватывая шкатулку. Он выставил её перед собой как щит. Чёрная коробочка против полутонны сверлящего металла.
Кадар вдавил бур в шкатулку, прижимая Шина к земле. Рёбра затрещали. Шин влил в себя всё, что осталось от Эспая, лишь бы не дать им сломаться.
Грохот был таким сильным, что заложило уши. А потом — тишина.
Шин открыл глаза. Шкатулка всё ещё была в его руках. А бур Кадара… рассыпался на куски.
Металлические обломки веером разлетелись по пещере, зазвенев о стены. От вращающейся махины остался лишь искорёженный обрубок, из которого сыпались искры.
Кадар уставился на свою руку. Глаза за круглыми очками расширились.
— Что… — выдохнул он. — Как ты…
Он и сам не понимал, что произошло. Шкатулка в ладони Шина пульсировала. Тёплая. Живая. В голове зашумело. Горло сдавило. Солнечное сплетение будто раздавили.
— А-а… — Шин попытался вдохнуть, но воздух не шёл.
— Шин!
Футаго уже был рядом. Он схватил его за плечо.
— Ты как, живой?
— Да… — прохрипел Шин. — А ты…
— Рана пустяковая, — Футаго скосил глаза на плечо. — Вывих. Мои бинты уже вправили его на место.
Он указал на Кадара. Тот всё ещё смотрел на останки своего бура. Потом медленно поднял взгляд. Уголки его губ дёрнулись — не то улыбка, не то гримаса боли.
— Интересно, — тихо сказал он. — Очень интересно.
Футаго поднял с пола уцелевший клинок.
— Сваливаем, Шин.
Шин попытался встать, но ноги не слушались. Футаго рывком поднял его за шиворот.
— Давай, давай!
Они побежали. Вернее, Шин ковылял, а Футаго тащил его, матерясь сквозь зубы. Сзади не было слышно шагов. Кадар не преследовал их. Но последнее, что Шин увидел, обернувшись, — его фигуру, неподвижно стоящую посреди камеры.
Они вывалились из люка в какой-то заброшенный склад. Футаго захлопнул крышку и задвинул её тяжёлым ящиком.
— Чёрт, — он прижал руку к плечу. — Господи, как же больно.
Футаго сел на пол, прислонившись к стене, и перевёл взгляд на свои руки. Они дрожали.
На ладони Шина, которой он держал шкатулку, остался тонкий чёрный узор — точно такой же, как на её поверхности. Он медленно таял, исчезая в коже. В груди всё ещё колотилось сердце. Дыхание сбивалось. Только сейчас, когда адреналин начал отпускать, пришло осознание: Кадар мог убить его. Смять как консервную банку. А шкатулка… она просто взяла и сломала его бур. Как будто это был не металл, а сухой песок.
Шин сглотнул. Горло пересохло.
— Что это было? — голос хрипел.
— Понятия не имею, — Футаго посмотрел на него. — Но, кажется, она спасла нам жизнь.
Взгляд Шина упал на шкатулку. Она лежала у него на коленях — чёрная, непроницаемая, будто ничего и не произошло.
— Я даже не видел, что случилось. Закрыл глаза, когда он накинулся. Шкатулка сломала его бур ударом? Оттолкнула?
— Нет, — покачал головой Футаго. — Она просто была там. Я видел, как лезвия ломались о её поверхность, как стекло. Только без осколков. Просто рассыпались.
Он ненадолго замолчал.
— Шин, ты уверен, что не знаешь, что это?
Шин закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо деда. Его лицо перед тем, как лейтенант ударил его.
— Нет, — голос дрогнул. — Но, чёрт возьми, я узнаю. Даже если придётся перерыть все миры.
Футаго хмыкнул.
— Ну, для начала найдём нормальную еду и поймём, как тут не сдохнуть от голода и пуль. А потом… — он поднял шкатулку, — разберёмся с этой штукой.
Футаго протянул её Шину. Шин взял шкатулку осторожно, словно бомбу. Но она снова была просто холодным куском тьмы.
За окнами склада послышались шаги. Много шагов.
Футаго приложил палец к губам. Они замерли. Тишина.
Потом снаружи раздался голос:
— Здесь кто-то есть. Проверить!
Футаго посмотрел на Шина, и в его глазах мелькнула та же мысль: «Они нашли нас». Он улыбнулся той самой кривой, циничной улыбкой.
— Ну что, Шин, — прошептал он, — готов проверить, сколько раз твоя коробочка может спасать наши задницы?
Шин сжал шкатулку в кулаке.
— Без понятия, — ответил он, не сводя взгляда с двери. — Но скоро узнаем.
Пока в грязном складе парового мира Шин сжимал в руке чёрную шкатулку, а за дверью топали солдаты, в далёкой Аксиоме, за барьером чистоты и света, его дед смотрел в белый потолок камеры и думал о том же.
«Держись, малец»
Аксиома. Штаб военного назначения.
Тишина в камере была такой плотной, что Арон слышал, как стучит собственное сердце. Где-то за стенами гудела энергия Аксиомы — ровный, глубокий гул, от которого хотелось спать.
Он не спал уже вторые сутки. Светодиодные панели на потолке излучали ровный белый свет — без теней, без бликов. Идеальный свет для идеального допроса, как любил говорить тот, кто входил в эту камеру каждый день.
Дверь открылась беззвучно.
Арон даже не повернул головы. Он знал, кто войдёт.
— Доктор Фарго, как ваш сон? — Голос был низким, тягучим.
— Лучше, чем у твоей матери прошлой ночью.
Арон поднял глаза. На пороге стоял Далос. Высокий, стройный, с длинными чёрными волосами, падавшими на плечи. Лицо казалось вырезанным из камня: острые скулы, тонкие губы, глаза с вертикальными зрачками, от которых по спине пробегал холодок. Тёмно-зелёная броня облегала его тело. Он вошёл медленно, плавно, как хищник, который уже знает, что жертва никуда не денется.
— Выглядите уставшим, — сказал он, останавливаясь в центре камеры. — Могу принести вам кофе. Или чай. Помню, вы любили чай.
Арон усмехнулся, не разжимая губ.
— Не говорил с тобой о чае. Никогда.
Далос слегка наклонил голову — жест почти человеческий.
— Вы не говорили. Но я наблюдал. Мы все наблюдали за вами, доктор. Двадцать лет назад вы были учёным Аксиомы. Сидели в совете, пили чай с мёдом, потому что не любили сахар, и спорили с генералом Кроуфордом до хрипоты о допустимых пределах эспай-экстракции. А потом исчезли, бросили всё и ушли в Ржавый город. Почему, доктор?
Арон молчал, глядя прямо перед собой.
— Не ответите? — Далос сделал шаг ближе. Его длинные пальцы едва заметно коснулись подбородка Арона, приподнимая его лицо к свету. — Всё в порядке. Я понимаю. Иногда правда слишком тяжела.
— Убери свой сраный палец.
Он отпустил его и отвернулся, прохаживаясь по камере. Шаги были бесшумными, как у тени.
— Знаете, доктор, когда мне поручили допрашивать вас, я думал, что это будет просто. Старый учёный, сломленный жизнью, сбежавший от ответственности… Но я ошибся. Вы целы. В вас есть сталь. Я уважаю это.
Арон поднял голову. Голос хрипел от долгого молчания.
— Заканчивай спектакль, Далос. Ты не пришёл похвалить меня.
Далос остановился и медленно повернулся.
— Вы знаете, чего я хочу. Шкатулка. Где она?
— В моей заднице.
— Или, может быть, у вашего внука?
Арон сжал челюсти.
— Что вы сделали?
— Шин жив. Он в безопасности, — Далос опустился на корточки перед ним, оказавшись на уровне глаз. — Пока что. Кадар нашёл его в паровом мире. Они уже встретились. И ваш внук… оказался крепче, чем мы думали. Ему удалось сбежать. С помощью шкатулки.
Он замолчал, изучая лицо Арона.
— Но вы знаете — Аксиома не остановится. И генерал Валенс не остановится. Аксиома хочет этот артефакт. И если Шин будет мешать, его уничтожат. Я не хочу этого, доктор. Честно.
Арон усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
— Валенс, — Арон сплюнул на пол. — Этот выродок даже яйца себе не мог отрастить, чтобы надеть нормальные штаны, а теперь генерал.
Далос слегка улыбнулся. Уголки губ дрогнули, но в глазах не было тепла.
— Думаете, мы понимаем, что делаем? — Он развёл руками. — Валенс видит только власть. Он думает, что шкатулка — это оружие. Но вы знаете правду, не так ли? Мы не знаем, что это. Мы ищем ответы. И вы единственный, кто может нам их дать.
— Значит, вот как ты решил играть, — Арон покачал головой. — Пришёл сюда, чтобы притвориться заботливым, чтобы я поверил, что вы просто ошиблись. Что вы не хотите причинять вред. Но ты забыл, Далос: я работал на вас. Знаю, как вы действуете. Ты не врёшь открыто — ты искажаешь правду, подсовываешь ложные факты, играешь на страхах. Я видел, как ты разрушал людей. Ты не изменился.
Далос выпрямился. Его лицо осталось спокойным, но в глазах на мгновение мелькнула тень.
— Я изменился, доктор.
Он замолчал, глядя куда-то сквозь Арона.
— Двадцать лет назад я верил в Аксиому. В рай. В то, что Эспай спасёт человечество. А потом увидел, что это не так. Мы создали систему, которая кормит одних и выжимает других.
Он шагнул ближе.
— Я хочу это исправить. Шкатулка — это шанс на перезагрузку. Но я не могу сделать это без вас.
Арон молчал.
— Вы знаете, что Валенс не тот, кем кажется, — продолжал Далос. — Он одержим. Он хочет власти над всеми мирами. И если он получит шкатулку, он не остановится. Вы знаете это. Я знаю это.
Он наклонился к самому уху Арона и прошептал:
— Помогите мне остановить его. Пожалуйста.
Арон посмотрел ему в глаза. Долго. Так долго, что тишина в камере стала почти осязаемой.
— Ты искажаешь правду, — тихо сказал он. — Ты делаешь это даже сейчас, а ещё не шепчи мне в ухо, мне щекотно.
— Хватит строить из себя дурака, доктор.
— Ты не хочешь остановить Валенса. Ты хочешь получить шкатулку раньше него. Но спешу тебя расстроить: вам, идиотам, короли не говорят, что это за шкатулка. Тебе кажется, что она дарует тебе власть? Ахахах.
Далос не ответил. Только его глаза чуть сузились.
— Ты всегда был хитрым, самым хитрым, — продолжил Арон. — Но я тот старик, который помнит, как пахнет твоя ложь. И сейчас ты не врёшь мне про Валенса, ты врёшь про себя.
Повисла пауза.
Потом Далос шагнул назад. На его губах заиграла тонкая улыбка — та самая, которую он прятал всё это время.
— Вы правы, доктор, а точнее бывший «доктор».
Он слегка склонил голову.
— Но разве это не лучше? Я умнее, я осторожнее, и я не принесу миры в жертву.
— Ты такой же, как он, — сказал Арон. — Просто лучше притворяешься и ссыкун.
Далос усмехнулся.
— Возможно. Но выбора у вас нет, доктор. Расскажете мне, как работает шкатулка, или я найду Шина и задам ему те же вопросы. Только ему не буду предлагать чай.
Он сделал шаг к двери.
— У вас есть время до завтра. Подумайте.
Далос уже взялся за дверь, когда Арон произнёс:
— Я привязал её к его ДНК.
Далос замер. Медленно повернулся.
— Что?
— Шкатулка привязана к нему. Если убьёте его — она самоуничтожится. Если попытаетесь забрать силой — тоже.
Далос нахмурился. Его взгляд стал острым.
— И как ты это сделал? Без оборудования? Без доступа к его ДНК?
Арон выдержал паузу. Сердце колотилось, но лицо оставалось спокойным.
— Придурок, шкатулка умеет куда больше, чем ты думаешь.
Далос не сводил с него глаз. Несколько секунд он молчал, пытаясь найти ложь в словах старика.
— Зачем ты говоришь мне это?
— Потому что ты должен знать.
Арон улыбнулся — впервые за всё время.
— Если хочешь получить шкатулку, тебе нужно, чтобы Шин был жив. И чтобы он доверял тебе. А он не доверится никому, кто связан с Аксиомой. Так что удачи, хитрожопый. Тебе она понадобится.
Далос несколько секунд смотрел на него. Потом развернулся и вышел.
Дверь закрылась.
Тишина.
Арон остался один. Сердце всё ещё колотилось. Он медленно выдохнул и прислонил голову к стене. Он закрыл глаза. В голове крутились мысли: Шин, шкатулка, Кадар, Далос. Слишком много за два дня. Слишком много.
«Держись, малец, — подумал он. — Держись. Потому что если ты сдохнешь, всё это дерьмо было зря».
За стенами Аксиомы раздался едва слышный гул энергии — город жил своей жизнью, равнодушный к тому, что происходило в одной из его белых камер.
Арон уснул. Впервые за двое суток.
Глава 3
«Бежать некуда!»
Часть 1
Снаружи слышались шаги. Футаго глянул на меня, потом перевёл взгляд на пол. Мы сдвинули тяжёлый ящик — под ним оказался люк. Футаго поддел крышку, приподнял — пахнуло сыростью, грязью и чем-то ещё неприятным.
— Давай, — тихо сказал он.
Я спустился первым, нащупав ногой ступеньку. Футаго — следом, и люк за нами закрылся. Вокруг стало темно; мы двинулись по подвалу, где капала вода, а стены были мокрыми — касался их рукой, чтобы не потерять равновесие. Футаго шёл впереди, и я слышал его шаги: ровные, спокойные, будто он не бежал от погони, а вышел на прогулку. Дышал через раз — рёбра болели при каждом вдохе.
— Быстрее, — прошептал Футаго.
— Я и так быстро иду.
Впереди показался слабый свет. В конце подвала мы упёрлись в железную дверь. Футаго осторожно прислушался — тишина. Он пнул дверь, и та со скрипом распахнулась. Мы вышли в переулок. Город пах углём; где-то выли сирены, а вдалеке раздавались крики и грохот металла. Футаго огляделся:
— Бежим.
Рванули вперёд. Первые несколько минут я ещё держался, но потом ноги начали становиться ватными, воздуха не хватало, и каждое движение отдавалось болью в рёбрах. Футаго продолжал бежать, будто ничего не происходило.
— Ты вообще не устаёшь?! — выдохнул я.
— Потом устану.
Свернули за угол, и позади послышались шаги. Я обернулся — на другом конце улицы мелькнули солдаты.
— Они нас нашли.
Футаго резко свернул в переулок. Мы петляли между домами, несколько раз меняли направление, пока наконец не свернули в первый попавшийся двор. Я прислонился к стене, переводя дух. Футаго остановился рядом. Несколько секунд мы просто молчали, слушая, как сирены становятся тише.
— Кажется… оторвались, — выдохнул я.
Футаго ничего не ответил. Я посмотрел на него — он стоял, прислушиваясь.
— Что?
Футаго поднял палец к губам. Я замолк. Тишина. А потом из прохода послышались шаги нескольких человек. Футаго медленно повернул голову — из тени показались солдаты.
Футаго рванул вперёд. Бинты засветились голубым, и он ударил первого так, что тот отлетел в стену. Кто-то выстрелил — я прыгнул за генератор. Футаго двигался как зверь: уклонялся, бил, хлестал бинтами, а между ударами умудрялся поправлять шарф. Я пытался отстреливаться, но солдат становилось всё больше, и один из них попытался зайти Футаго со спины — тот резко развернулся и отбил его ударом, покрыв кулак бинтами.
— Шин, слева!
Едва успел пригнуться — над головой просвистел выстрел.
— Спасибо!
Футаго снова рванул вперёд, сбивая одного солдата с ног, но вдруг остальные перестали наступать — они расступились. Кто-то шагнул вперёд. Я разглядел его лицо: чёрные волосы, острые скулы, глаза с вертикальными зрачками. Он посмотрел на Футаго с любопытством, будто разглядывал редкого зверя.
— А ты занятный пацан.
Футаго скрестил руки.
— Ты типа финальный босс?
Далос слегка улыбнулся.
— Меня зовут Далос.
— А мне похер.
Далос чуть прищурился — впервые за всё время его лицо дрогнуло.
— Значит, ты тот самый резонанс из Когистерры?
Футаго перестал улыбаться, я перевёл взгляд с него на Далоса.
— Вы знакомы?
Футаго промолчал. Далос перевёл взгляд на меня:
— Пока нет, но мы давно интересуемся этим пацаном. А ты, Шин, держишь у себя эту шкатулку, не зная, что делаешь.
— Знаю достаточно.
— Откуда?
— От верблюда, так я тебе всё и рассказал.
— Я смотрю, ты в деда пошёл?
— А у меня выбор был?
Далос снова уставился на Футаго:
— Я советую тебе спрятать свою туалетную бумагу, пока я добрый.
— Даже эта туалетная бумага не уберёт то дерьмо, что у тебя во рту.
Футаго огрызнулся, но голос его дрогнул — после появления Далоса он будто изменился. Обычно Футаго не мог сидеть тихо: постоянно ёрзал, дёргал ногой, поправлял бинты. Сейчас он застыл, и это было страшнее любых слов. Далос презренно посмотрел на него.
— Ну, я предупреждал…
Футаго сжал кулаки.
— Кроме того, что ты теперь прячешься за солдатами? «Левая рука Валенса»? А какой рукой Валенс самоудовлетворяется? — спросил Футаго, не сводя с него глаз.
Далос вытянул руку.
— Ну всё, мумия, тебе конец— по его броне прошла рябь.
— Футаго, уйди!
Из ладони Далоса вырвался сгусток зелёной энергии. Футаго попытался увернуться, но удар пришёлся в него — его отбросило к стене. Он рухнул на землю, но почти сразу поднялся, сильно пошатываясь.
— Неплохо, — пробормотал он.
Нет, не собираюсь я просто стоять и смотреть. Собрав в кулаке весь эспай, на который был способен, рванулся вперёд и со всей силы ударил Далоса в грудь. Но он даже не шелохнулся — посмотрел на мой кулак, потом на меня:
— Ты меня разочаровал.
В следующую секунду боль пронзила запястье. Отшатнулся и упал на колени, схватившись за руку. Чёрт, я даже не смог его сдвинуть. Далос спокойно прошёл мимо, наклонился и поднял шкатулку.
— Моя броня сделана из эспаита и нулемита, слышал про них?— сказал он, повертев её в руках. — Против такого сплава твои удары бесполезны.
— Что ты с ней сделаешь?
Далос провёл пальцами по её поверхности:
— Правильный вопрос — что мы с ней сделаем? Ты пойдёшь со мной, нам надо поговорить.
Далос выпрямился:
— Обоих пакуйте.
Солдаты двинулись вперёд. Один из них выхватил из моей руки пистолет и отбросил в сторону. Я попытался подняться, но меня схватили за плечи, заломили руки за спину — и щёлкнули наручники.
— Отпусти!
Футаго тоже попытался сопротивляться, но двое солдат навалились на него, прижимая к земле. Он хрипел, но не сдавался, пока один из них не ударил его прикладом в спину. Футаго затих на секунду, потом медленно поднял голову, сплюнул кровь и хрипло выдохнул.
— Далос! — крикнул я. — Что тебе от нас нужно?!
Далос подошёл ко мне и наклонился так, чтобы мы оказались лицом к лицу.
— Я тебе не враг, Шин, пока что.
— Шин — это для друзей, а не для тебя, павлин! — ответил я.
— Посмотрим.
Нас закинули в бронированный фургон, и дверь с грохотом захлопнулась. Двигатель взревел — машина рванула с места.
Я сел напротив Футаго. Он смотрел в пол и молчал. Я ждал, что он скажет, — но он молчал. После встречи с Далосом он будто изменился: сидел, уставившись в одну точку, и даже не поправил шарф — а я замечал, что он делает это постоянно. Я смотрел на него и не узнавал. Тот Футаго, который огрызался на Далоса, исчез — осталась только пустая оболочка, уставившаяся в пол.
Тряска, железо гудело. Мы сидели на холодном полу, прислонившись спинами к стенке. Машина катилась по булыжникам, снаружи слышались голоса солдат. Далос улетел на летающей машине.
— Что он сделает с нами? — спросил я.
Футаго поднял глаза:
— Сначала допросит, потом покорчит из себя дохера важного.
— А шкатулка?
— Чё ты у меня спрашиваешь-то?
Просидев так ещё немного, я почувствовал, как глаза сами закрываются. В голове появилась Тесса. Я знал, что её держат за высоким забором. Слышала ли она уже новость о том, что меня поймали? Наверное, да — её отец наверняка в курсе, этот человек всегда знает всё, что происходит в городе. Мне вряд ли удастся ей помочь, мне бы кто помог.
Машина повернула, и на меня нахлынули воспоминания: сад, детство, её смех. Я обещал ей, что когда-нибудь заберу её и мы будем путешествовать вместе.
Часть 2
«В замке как в четырех стенах»
Тесса
Мне скучно. Шторы задёрнуты — нет смысла смотреть туда, куда я всё равно не смогу отправиться. Туда, где сейчас он. Мне остаётся лежать на краю кровати и смотреть в потолок. Считаю трещины — двадцать семь. Столько же, сколько вчера, столько же, сколько год назад.
В дверь постучали.
— Тесса!
— Слышу!
— Ты слышала новости?
— Какие?
— Его поймали, Далос доставил его в депо. Он больше не проблема.
— Он никогда не был проблемой. Проблема — это вы!
За дверью повисла пауза.
— Не хочешь открыть дверь? Ну тогда вообще отсюда не выйдешь. Ты под домашним арестом!
— Да я всю жизнь под домашним арестом!
Отец ушёл. Меня не покидала мысль о том, что всю жизнь я жила в условиях, о которых многие мечтают, но я мечтаю о другом. Не могу просто прожить такую жизнь: выйти замуж, танцевать на балах и притворяться графиней. Мне хочется повидать мир — а точнее, миры. Мне нужно помочь Шину и его дедушке. Я подошла к окну и посмотрела вниз: третий этаж. Прыгать — плохая идея. Внизу был сад, и там то, чего не знал никто из охраны — выросла здесь, знаю каждый угол, каждую дорожку, каждый тайный проход. Но сначала нужно было выбраться из комнаты. Дёрнула ручку — заперто.
— Эй! Кто-нибудь!
— Госпожа?
— Габриела! Какого чёрта дверь заперта?
— Ваш отец приказал вас не выпускать. Я принесу вам еду, когда захотите.
— Габриела, выпусти меня! Я не хочу здесь быть!
— Извини, госпожа. Мне нельзя этого сделать.
— Габриела!
Ответа не последовало.
— А-а-а-а-а! Чёрт тебя побери!
Проснулась с одной мыслью: сегодня или никогда. Два дня притворялась сломленной — не кричала, не стучала, не просила свободу. Просто лежала, смотрела в потолок. Габриела приносила еду — ела молча. Отец заглядывал — отводила глаза. Он решил, что я сдалась.
Утром ко мне постучались — это была Габриела.
— Передай отцу, что хочу прогуляться по саду. Обещаю вести себя хорошо.
Она посмотрела с сомнением, но кивнула. Через час отец пришёл сам. Я стояла у окна, сложив руки, и смотрела в пол.
— Ты серьёзно? — спросил он.
— Да, мне надоело бороться. Просто хочу подышать.
Он долго вглядывался в моё лицо.
— Хорошо. Трое стражников пойдут с тобой, если побежишь — стреляют транквилизатором.
— Я не побегу.
Он вышел. Я подождала минуту, сняла очки и положила их на подоконник. Под дужку подсунула маленький камешек, чтобы стекло смотрело вверх — прямо на складку гардины, свисавшую у самого окна. Шторы были тонкими, старыми, выцветшими на солнце — мне удалось заметить это ещё неделю назад. Рядом с окном стоял небольшой таз с водой. Вечером я попросила Габриелу принести его — сказала, что хочу помыть ноги. А когда она ушла, я намочила всё, что могла, вокруг занавесок, чтобы огонь не пошёл дальше.
Солнце стояло в зените — у меня было пятнадцать, максимум двадцать минут.
В саду пахло жасмином. Здесь росли растения с разных миров — мои любимые, те, что пахли приятными воспоминаниями. Трое стражников шли за мной, не отставая ни на шаг. Мы шли по центральной аллее, потом я свернула в старую часть, где кусты рододендрона сплетались в зелёный лабиринт.
— Сюда
— Госпожа, не уходите далеко!
— Я не уйду.
Ускорив шаг, я считала шаги: тридцать два до старой скамейки, сорок пять до поворота, где ветки смыкались так плотно, что даже солнце не пробивалось.
Дошли.
Чёрный дым пополз из моего окна — сначала тонкая струйка, потом густые клубы вырвались наружу, закручиваясь в небе. Кто-то из стражников закричал:
— Пожар! Окно госпожи горит!
Все трое замерли, глядя вверх. Не теряя ни секунды — рванула вбок, упала на колени, будто споткнулась, и в тот же миг стащила связку ключей с пояса старшего. Мои пальцы делали это сотни раз — Шин учил меня воровать ключи от чердака, где мы любили сидеть детьми.
— Стой! — заорал стражник.
Но я уже нырнула в кусты. Низко пригибаясь, я пробиралась между ветками, хлеставшими по лицу. Они бежали за мной, но в тесноте только мешали друг другу. Третий стражник, который был позади, попытался прорваться следом, но запутался в ветках и с криком упал.
Наконец вышла у дальней стены, где почти никто никогда не ходил, упала на колени, разгребла землю руками и схватилась за серый камень, который всегда казался частью забора, но он был подвижным. Надавив, камень отодвинулся, открывая узкую дыру — достаточно широкую, чтобы пролезть. Протиснувшись наружу, платье порвалось, локти кровоточили, но я не остановилась. Когда я встала на ноги, отец уже стоял на крыльце. Он смотрел на горящее окно, потом перевёл взгляд на меня — в руке у него был бинокль.
— ТЕССА! — заорал он. — ВЕРНИСЬ!
Огонь полыхал в моём окне, дым затягивал небо, видела его лицо — красное от ярости и напряжения.
— ТЫ ВЫБИРАЙ, ПАПА! Я ИЛИ ЗАМОК! И СКАЖИ МАМЕ, ЧТО Я ПОШЛА В МАГАЗИН ЗА СЧАСТЬЕМ!
Он замер, смотрел на меня, на дым, на пламя, вырывающееся из окна. В его глазах боролось всё сразу — любовь, злость, гордость, страх. Он опустил бинокль, развернулся и побежал обратно в замок — тушить.
Наконец, свобода!За спиной горел мой старый мир,в груди было пусто и звонко — как после долгого крика. Улыбнувшись, развернулась и побежала к штабу — вроде Шина держат именно там.
Глава 4
«Доверяй, но проверяй.»
Штаб Аксиомы встретил их белыми стенами. Пол блестел, стены были без единой царапины — ни пылинки.
Шин вышел из транспорта и прищурился — даже воздух здесь казался настолько чистым, что хотелось вдохнуть его полной грудью.
— Выходите! — рявкнул солдат. В Аксиоме их называют «рыцарями Белого города».
Их повели внутрь здания. Оно оказалось одноэтажным — скорее дорогой офис, чем военный центр. Они ожидали укреплённую крепость, а увидели стекло и белый камень.
Внутри ждал Далос.
— Ну здравствуй. Выглядишь так, будто тебя привезли на казнь.
— Разве не так? — Шин остановился. — Если собираешься втянуть меня в свои игры, лучше сразу казнь.
Далос улыбнулся.
— Твоего друга проводят в комнату ожидания, а ты пройдёшь в мой кабинет.
— Только если Футаго пойдёт со мной.
— Я не спрашиваю.
Солдаты взяли Футаго под руки. Тот оглянулся, встретился взглядом с Шином и беззвучно шевельнул губами:
— Не верь ему.
Шин кивнул, Футаго уволокли направо, а его — вперёд.
Стеклянный лифт уходил на тридцать второй подземный этаж. За прозрачными стенами проплывали конструкции — военные машины, строения и нечто, чему Шин даже не мог подобрать описание. Масштаб завораживал. Он невольно задержал дыхание, когда двери открылись.
Длинный коридор, а в конце — массивная дверь.
Они зашли в кабинет. По бокам стояли длинные столы со стульями, а в центре — кресло из нефрита.
— Отражение твоего эго? — Шин кивнул на трон.
— Надо же как-то пользоваться положением. Присаживайся.
— Постою.
Далос пожал плечами, устроился в кресле.
— ты наверное слышал что случилось 16 лет назад,но ты многое не знаешь.
— А кто не слышал?
— 2300-й. Ресурсы кончились, правительства рушились. Лучшие умы пытались наделить нашу планету нескончаемыми ресурсами, подключив реактор, проводящий энергию из другого измерения, к последнему источнику энергии на Земле — ядру. Солнце же спрятано под густыми облаками войн и загрязнения,но если бы всё было так просто…
— «Если бы?»
— Учёные обнаружили, что наша вселенная находится внутри чёрной дыры, и та — внутри следующей. Эксперимент возглавляли выдающиеся учёные — Ментис и Алетея,еще шестеро учёных были назначены главами шести разных корпусов. Но в один момент они решили поднять бунт против них, якобы те боятся ускорить процесс, пока люди умирают на улице.
— А Ментис и Алетея?
— Они предупреждали о дестабилизации ядра.
— И что с ними?
— Умерли.
— Во время эксперимента?
— Нет,их убили на глазах их собственного ребёнка. Учёные считали, что риск будет оправдан, что нельзя тянуть и постоянно доводить расчёты до идеала.
Повисла тишина.
— И что с ними стало?
— Никто не выжил. Реактор запустился, но вместо энергии открыл разрыв. Через него хлынула сила, которую мы уже привыкли называть эспай. Она вскрыла проходы к другим мирам. Так появился Поликосмос.
Далос поднялся, прошёлся по комнате.
— Шестнадцать лет мы адаптировались. И теперь хотим завершить задуманное. У нас есть технологии, которых тогда не было. И шкатулка.
— Что в ней?
— Код реактора. С ней можно открыть портал заново.
— Ты уверен, что всё пройдёт гладко?
— Нет, но хуже не будет. И там, по ту сторону — не только энергия. Великие умы того времени верили, что там находятся все секреты мироздания.
— А если ты ошибаешься?
— Если я ошибаюсь, мы хотя бы будем готовы.
Шин прищурился.
— Ты слишком беззаботно это говоришь. Для человека, который знает, чем кончилось в прошлый раз.
Далос улыбнулся, но в глазах мелькнула тень.
— В этот раз всё иначе.
— Почему я?
— Шкатулка привязана к твоему генетическому коду. Дед позаботился.
— Ясно.
— Ты уже активировал её, когда защитился от буров Кадара.
— Я испугался. Рефлекторно выставил шкатулку — знал, что она прочная, но не думал, что она способна на такое.
— Страх заставил тебя выплеснуть эспай? Хм…
Далос внезапно собрал в ладонях зелёную энергию и резко рубанул в сторону головы Шина. Тот инстинктивно выставил шкатулку — руки озарились синим, из артефакта выдвинулись детали, и мощный залп отбросил Далоса к стене.
Шкатулка упала на пол, отскочила несколько раз и замерла.
Далос поднялся, отряхнулся.
— Видишь? Только ты способен спасти вселенную!
— Если откажусь?
— Тогда поговори с Фарго. Ты же ему доверяешь? После разговора поймёшь, кто из нас прав.
Шин стиснул зубы.
— Я хочу увидеть деда.
— Хорошо.
Собеседник нажал кнопку. Вошли солдаты, проводили Шина к металлической двери в конце коридора.
— Шин? — голос Фарго изнутри.
Старик сидел в небольшой комнате. Шин зашёл внутрь, дверь закрылась.
— Далос рассказал про эксперимент. Говорит, шкатулка — код реактора.
— Технически да, — Фарго покачал головой. — Но он недоговаривает.
— Что?
— Повторный запуск — катастрофа. Технологии не сдержат то, что по ту сторону. Никто не знает, что там, кроме эспая. Далос предполагает, но не знает. И главное: эспай пробуждается через эмоции. Резонанс — человек становится воплощением своей доминанты. У Далоса — резонанс хитрости. Он манипулировал тобой с самого начала.
— Хитрость…
— Именно. Не верь ему и не отдавай шкатулку, а главное — ни в коем случае не активируй её. На тебя возложена большая ответственность. В каждом есть сила, заставляющая других поверить, что ты не просто человек. Это воля, и размер этой силы зависит только от тебя.
За дверью послышались шаги.
— Мне пора.
— Иди, я задержу их.
Шин выскользнул в коридор. Позади раздался крик солдат, глухие удары, звон металла — Фарго бросился на них, не давая приблизиться. А затем Шин услышал громкий и резкий голос деда:
— Они побежали к восточному выходу! Живо!
Шин замер на мгновение и понял: старик направляет погоню в другую сторону. Он рванул вперёд и свернул за угол.
— Футаго!
Тишина.
На стене висел экран со схемой штаба. Взгляд выхватил дальний сектор — «Тюрьма».
— Комната ожидания, как же…
Он запомнил маршрут и побежал. Коридоры сужались, становилось всё тише. Указатель показал: тюремный сектор. Перед дверью — считыватель карт.
Шин спрятался за углом. Через минуту показался солдат. Он неторопливо шёл мимо. Шин выскочил, попытался ударить. Солдат заблокировал удар и толкнул его — и Шин врезался спиной в стену. В ушах зазвенело.
Противник вытащил меч.
— Мало каши ел, чтоб со мной драться.
Шин поднялся. Если использовать эспай — шкатулка активируется.
Он нырнул в сторону, перехватил руку солдата, попытался вывернуть. Тот оказался сильнее — ударил локтем в рёбра. Шин присел, рубанул ногой по колену. Солдат пошатнулся. Толчок корпусом — противник рухнул, выронив карту.
Шин поднял её и приложил к панели.
Дверь открылась.
— Футаго!
— Шин!
— Что произошло?
— Далос пытался меня обмануть, но дед помог мне сбежать.
— А где он?
— Остался там.
— Надо вернуться.
— Нет, он дал нам шанс. Я слышал, как он крикнул про восточный выход. Они побегут туда. Идём.
Они побежали обратно. В конце коридора стоял Далос, скрестив руки.
— А я уже думал, ты решил оставить друга здесь.
— Уйди с дороги.
Далос гордо поднял голову.
— Что-то не хочется.
Футаго шагнул вперёд.
— Я тебе помогу.
Он бросился на Далоса. Противник уклонялся, уходил от ударов. Бинты Футаго сталкивались с зелёными всполохами энергии. Футаго атаковал яростно, но Далос будто ждал чего-то.
Удар — и Футаго отлетел к стене. Поднялся, рванул снова. Далос увернулся, его рука зацепила шарф на шее. Ткань натянулась и сорвалась.
Они замерли.
— Нет… — прошептал Футаго, хватая горло. — Нет, только не это…
Голос дрогнул.
— Он кричит… разрывает…
Тёмные полосы поползли по коже.
— Беги, Шин… Бе…
Тело вытянулось и разрослось вширь. Через секунду перед ними стояло огромное существо — чёрные повязки с красными надписями, из-под которых сверкали только белые глаза.
Далос перестал улыбаться.
— Гнев во плоти. Загрос, так ведь?
Существо не ответило и ударило его, вытянув руку. Далос отлетел. Коридор сотрясался от ударов.
— Футаго, нам надо бежать!
Загрос даже не обернулся. Он отшвырнул Шина взмахом руки, как надоедливую муху — тот врезался в стену и сполз на пол, оглушённый.
Шин несколько секунд лежал, пытаясь вдохнуть. В ушах звенело, перед глазами плыло. Он опёрся на стену, с трудом поднялся — и в этот момент воздух стал плотным и холодным, хотя температура не менялась.
Из темноты шагнул силуэт. Фиолетовая корона над головой, бледное лицо с тёмными сосудами под глазами, длинные когти на руках.
Далос опустил взгляд.
— Ваше величество Деймос…
Тот посмотрел на него.
— Я дал тебе задачу. А ты?
Далос молчал.
Деймос перевёл взгляд на Загроса, затем на Шина. В груди юноши разлился липкий холод — это был не его страх, а чужой, насильно влитый извне. Каждое воспоминание о боли, о потере, о беспомощности вспыхнуло разом, как подожжённая бумага. Ноги подкосились.
Деймос нахмурился — Шин не активировал шкатулку.
— Ты сообщил, что он способен открыть шкатулку. Нужно лишь подтолкнуть. Так?
Всё встало на места. Далос изначально знал, что так будет.
Шин сжал кулаки.
Деймос посмотрел на юношу, отчего тот не мог дышать. Страх сковывал всё его тело.
— Защищайся, — приказал Деймос. — Спасай свою шкуру.
Шин пошатнулся, но устоял.
Деймос сжал кулак — энергия обвила грудную клетку Шина уже по-настоящему. Лёгкие горели, рёбра скрипели под невидимым прессом.
— Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому.
Шин сделал шаг, тяжело выдыхая рывками.
И вдруг в голове прозвучал голос.
— Что заставляет людей верить, что ты нечто большее, чем просто человек?
Шин шагнул снова. Шкатулка в его руке дрогнула — по пальцам побежало синее свечение. Она не активировалась, но откликалась, гасила часть энергий Деймоса.
— Твоя воля.
Он поднял глаза на правителя Поликосмоса, ноги дрожали. Он еле произнёс:
— Ты не понимаешь, Деймос… Человека нельзя сломать ни физически, ни психологически…
Он сделал ещё шаг. Энергия давила, но он шёл.
— До тех пор, пока…
— Пока что?
— …пока не сломается его воля.
Шин подошёл и активировал шкатулку.
Деймос попытался телекинезом отбросить Шина, но было поздно. Ударная волна разметала всех. Правителя отбросило к стене, Далоса — в конец коридора, Загроса — ещё дальше. Потолок посыпался обломками, пыль заволокла всё.
Шин упал на колено. Шкатулка выскользнула из руки.
Когда пыль осела, он увидел Далоса без движения. Деймос лежал у стены неподвижно. Чёрные полосы на Загросе медленно таяли. Через минуту на полу уже лежал Футаго.
Шин, шатаясь, поднялся. Прежде чем подойти к другу, он нащупал шкатулку неподалёку — та лежала целая, холодная, будто ничего не случилось. Он сунул шкатулку в карман, даже не глядя.
Потом подобрал шарф. Осторожно обмотал вокруг шеи друга.
Футаго застонал, приоткрыл глаза. В них плескалась пустота — он не понимал, где находится. Тело дрожало мелкой дрожью, пальцы судорожно сжимались и разжимались. Потом фокус вернулся, и он увидел Шина.
— Шин…
— Молчи.
Шин помог ему подняться, накинул руку друга себе на плечо, направляясь к лифту.
У самого входа он обернулся на мгновение. Деймос лежал неподвижно. Но Шин почувствовал спиной, как воздух за его спиной сгущается — само присутствие, тяжёлое, как каменная плита. Правитель не был мёртв. Он просто лежал и смотрел в потолок.
Шин нажал кнопку лифта.
Когда кабина двинулась вверх, он понял одно: его развели. Карта сработала слишком легко. Далос ждал их в конце коридора. Всё было подставой. С самого начала. Он не знал, как именно Далос это провернул. Знал только, что попался и что ему просто повезло.
Двери открылись. Шин помог Футаго выйти.
Позади, из недр штаба, в небо ударил фиолетовый столб света.
— Похоже, мы его разозлили.
— Ага…
