Czytaj książkę: «Подари мне ребенка»

Глава 1. Измена

— Танюш, это было не то, что ты подумала. Ну, то есть, я не хотел тебе изменять. Она меня соблазнила, понимаешь? Ходила передо мной каждый день в короткой юбке и с декольте. Причем, она знала, что у меня есть ты, а все равно лезла. А тут корпоратив, я выпил немного, ну она и воспользовалась ситуацией. Я тебя люблю, Тань. Пожалуйста, не рушь все. У нас же свадьба летом. Я никогда в жизни тебе больше не изменю, обещаю. А эту… я ее уволю.

Смотрю на экран телефона, из которого по громкой связи льется голос моего жениха, и вытираю с щек слезы. Два дня назад я узнала, что Захар мне изменил со своей подчиненной. После пяти лет наших отношений. После того, как я купила свадебное платье и разослала приглашения гостям.

— Танюш, ну поверь мне, прошу тебя. Клянусь, я не хотел тебе изменять. Это все она. Специально меня соблазнила. Я ее уволю.

— Клади трубку, — шепчет мне одними губами мой лучший друг Сергей, на кухне которого я сижу и лью слезы, жалуясь на жизнь. — Хватит это слушать.

Захар еще что-то говорит в свое оправдание, а я зачем-то слушаю. Когда Сергей понимает, что я не собираюсь сбрасывать вызов, сам возводит палец над моим телефоном.

— Все, Захар, пока, — выпаливаю быстро.

Не дожидаясь, что ответит мой жених, Сережа нажимает красную кнопку.

— Только не говори, что ты ему веришь, — брезгливо морщит лицо. — Ну и трепло. Это ж надо такое сочинить: «Да, я тебе изменил, но очень этого не хотел». Ещё и на девушку вину сваливает.

Резко встаю со стула и подхожу к окну. Не поздно, шесть часов, но за окном темная ночь. Снежинки кружат в свете фонаря, прохожие торопятся по домам. Скоро Новый год, у людей праздник. И только у меня траур.

— Тань, я сейчас, может, скажу банальность, но этот козел реально тебя не достоин. Ты заслуживаешь мужчину, который, как минимум, вину за свои поступки будет брать на себя, а не сваливать на постороннего человека. Тем более на женщину.

Резко оборачиваюсь к Серёже.

— Эта стерва действительно нарезала вокруг Захара круги! Она знала, что он несвободен, она знала, что есть я, и все равно к нему лезла! А потом на корпоративе воспользовалась ситуацией.

— Но не под дулом пистолета же она потащила твоего Захара в постель.

— А зачем она к нему лезла? — распаляюсь ещё больше, упирая руки в бока. — Вот скажи мне, зачем намеренно лезть к мужчине, который несвободен?

— Да какая разница, что делала она? Ты ей никто. Важно, что сделал твой жених. А он тебе изменил.

— Потому что она его соблазнила! — взвизгиваю.

— Нет, Таня. Он тебе изменил, не потому что она его соблазнила.

— А почему? — удивляюсь.

— Потому что он хотел тебе изменить.

Опешив, таращусь на Серёжу. Друг вальяжно развалился на стуле, вытянув вперед ноги, и скрестил руки на груди. Выглядит уставшим. Я приперлась к нему домой в слезах и соплях, когда он только вернулся с работы. Серёжа — хирург в больнице. Сегодня у него была сложная операция.

Друг трёт глаза и лениво зевает.

— Нет, — начинаю спорить. — Захар меня любит, и если бы не эта… — ее зовут Марина, но у меня язык не поворачивается назвать стерву по имени. — Если бы она к нему не полезла, не воспользовалась тем, что Захар выпил на корпоративе, то он никогда бы мне не изменил!

Серёжа снова зевает. На этот раз демонстративно.

— Тань, я тебе сейчас скажу грубо, но зато правду. Захар тебя не любит. Если бы он тебя любил, то не изменил бы. И он сожалеет не о том, что изменил, а о том, что ты узнала. А изменил он тебе по собственному желанию, потому что сам этого хотел, а не потому что какая-то девка его специально соблазнила и сбила с пути истинного. Твой Захар обыкновенный козел, а вдобавок ещё и трус, раз не может взять вину за свой поступок на себя.

Закончив монолог, Серёжа встает со стула и подходит к раковине. А я, опешив от услышанного, наблюдаю за ним. Моет руки, вытирает их полотенцем, затем нажимает кнопку на чайнике и открывает холодильник.

— Будешь есть? — спрашивает, как ни в чем не бывало. — Правда, у меня холодильник по-холостяцки пуст, но я могу быстро сделать яичницу.

Не выдержав, громко всхлипываю и падаю лицом в ладони.

— Тань, ты чего?

Серёжа захлопывает холодильник и подходит ко мне.

— Тань, — зовет. — Ты опять из-за этого козла? Да он ни одной твоей слезинки не стоит.

Серёжа обнимает меня и прижимает к своей груди. Успокаивающе гладит по волосам, пока я продолжаю горько всхлипывать.

— Танюш, ну хватит. Хорошо, что его козлиная натура раскрылась до свадьбы, а не после. Радоваться надо, а не плакать.

— А зачем мы тогда к свадьбе готовились? — спрашиваю сквозь слёзы. — Зачем он жил со мной пять лет?

— К свадьбе готовилась ты, а не он. Ну а жил, потому что ты устраивала его в быту и не напрягала.

Отрываю заплаканное лицо от груди Сергея.

— В смысле к свадьбе я готовилась? Мы вместе готовились.

— Он тебе предложение делал? Кольцо дарил?

Осекаюсь. Формального предложения с кольцом действительно не было.

— Но мы ведь пять лет вместе! Когда люди столько лет вдвоём, формальности в виде официальных предложений не нужны.

— Нужны, Тань. Когда мужчина хочет жениться на женщине, он делает ей предложение, говоря об этом прямым текстом. А у вас с Захаром как было?

Вздыхаю и снова отхожу к окну.

У нас было так: все мои подруги поголовно начали выходить замуж, и я спросила Захара: «А мы поженимся или так и будем просто жить?». На что он ответил: «Ну давай распишемся, если ты хочешь». Никакого кольца, естественно, не было.

— Короче, Тань, заканчивай страдать, — Серёжа снова садится на стул. — Я вообще не понимаю причины твоих слез. Тебе некуда идти? У тебя нет работы и денег? По-моему, ты очень самодостаточна. У тебя своя квартира, машина, хороший доход. Зачем тебе какой-то Захар?

— Я семью хотела. Ребенка.

— Ну роди для себя и радуйся. Вообще не вижу проблемы, — достаёт из кармана телефон. — Короче, есть нечего, а хочется. Давай закажу что-нибудь. Пиццу будешь?

— Буду.

Серёжа тыкает по экрану мобильного, а я на него смотрю. Мы знакомы очень давно, со школы. Сидели за одной партой, помогали друг другу на контрольных, делили пополам домашку, а потом списывали один у другого. Серёжа пользовался популярностью у всех девочек параллели. Каждая мечтала встречаться с высоким подкаченным брюнетом. Ну а я была не взаимно влюблена в другого нашего одноклассника. С Серёжей мы исключительно дружили.

После школы Серёжа поступил в медицинский, чтобы стать хирургом, а я пошла на факультет рекламы и пиара. Наша дружба продолжилась, хоть общаться стали реже. Серёжа часто менял девушек, ни в одну не влюблялся. А вот они теряли по нему голову. Сергей — сторонник свободных отношений, заядлый холостяк и никогда в жизни не променяет свою свободу на обручальное кольцо.

Ну а я в институте была прилежной студенткой, а под конец четвёртого курса встретила Захара. Сначала мы просто встречались, через год я предложила съехаться, а ещё через четыре пожениться.

Вздыхаю.

Да, Серёжа прав. Захар не делал мне предложение. Если бы я не заикнулась о свадьбе, так бы и жили ещё пять лет. И ребенка Захар не хочет. Но опять же если я настою, то, наверное, согласится.

Всё я, я, я…

Сердце больно щемит. Я так хочу ребёночка. Маленькую крошку, мою копию. Это же самое большое в мире счастье. Да, в свои двадцать семь лет я состоялась в профессии, занимаю хорошую должность в коммуникационном агентстве, хорошо зарабатываю и могу многое себе позволить. Но у меня нет главного — полной семьи: мужа и ребёнка.

Но после измены Захара я зареклась верить мужчинам. Снова с кем-то встречаться, строить отношения, учиться доверять… Нет-нет-нет. Я не хочу проходить это по новой. Лучше я навсегда останусь одна, чем ещё раз открою мужчине душу и получу туда жирный плевок.

Вот только я очень-очень сильно хочу ребеночка. Может, Серёжа прав? Родить для себя? Ну а почему нет. Что в этом такого? Кто меня осудит? Соседи? Родственники? Мне не важно их мнение.

— Тань, что тебе подарить на день рождения? — Сергей, сделав заказ пиццы, откладывает телефон в сторону.

День рождения у меня в самый дурацкий день в году — первого января. Именно поэтому я никогда не могла его нормально отпраздновать.

Снова смотрю на Серёжу. Я знаю его всю жизнь. Он хороший, надёжный, честный. И самое главное — ничем не болеет.

— Подари мне ребенка, — выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать.

Глава 2. Условия

— Какого ребенка? — удивленно спрашивает.

Осекаюсь. Не знаю, что ответить. Серёжа недоуменно на меня глядит, ожидая пояснений.

— Забей, — машу рукой. — Ничего, — отворачиваюсь к окну и закусываю губу.

Затылком чувствую взгляд Сергея. На кухне повисло неловкое молчание. Серёжа терпеть не может, когда не договаривают, так что знаю: начинает злиться на меня.

— Тань! — не выдерживает.

Резко поворачиваюсь обратно к Сергею.

— Извини, я сморозила глупость.

— Поясни.

— Пять минут назад ты предложил мне родить ребёнка для себя.

— Ну?

— Но я же не могу родить его без помощи мужчины.

Я вижу, как расширяются глаза Серёжи. Становятся как по пять рублей.

— Ты хочешь…? — настолько шокирован моей просьбой, что не имеет сил вымолвить вслух.

— Я понимаю, как это дико звучит, — ладно, хватит отпираться. В конце концов, Серёжа может просто отказать мне. — Но ты не мог бы стать донором одного сперматозоида для меня?

Серёжа аж приоткрывает рот. Ну а я решаю, что раз сказала «А», надо говорить и «Б».

— Ты о своём будущем думаешь? — начинаю хитро. — Ты не хочешь жениться, ты не хочешь семью, тебе нравится менять девушек каждую неделю. А кто тебе стакан воды подаст в старости?

Сергей изумленно молчит, как будто потерял дар речи. Пользуясь возможностью, напираю дальше:

— Ты же не всегда будешь таким молодым и красивым. Однажды ты станешь старым, дряхлым, немощным. Кто тебя досматривать будет? А я тебе скажу, кто. В доме престарелых. А знаешь, как плохо в российских домах престарелых? Будешь там сидеть в восемьдесят лет и кусать локти, что в молодости не озаботился рождением ребёнка. А вот если будет ребёнок, то он тебя и досмотрит, и стакан воды принесёт.

Фух, с меня три пота сошло. Мне кажется, я достаточно весомые аргументы привела. Вот только пугает, что друг до сих пор шокировано молчит.

— Если вдруг ты не понял, — продолжаю. — Я не прошу на мне жениться и жить со мной. Алименты тоже не надо платить.

Молчание Сергея уже пугает меня. Он, случаем, не онемел?

— Я прошу всего лишь стать донором, — поясняю снова. А то вдруг все-таки думает, что я его в загс тащу. — Ну что тебе, одного сперматозоида жалко, что ли?

— Кхм, — чешет затылок.

Аллилуйя! Хоть какая-то реакция.

— Не, ну иногда я, конечно, думаю о продолжении рода…

— Вот да! — подливаю масла в огонь. — Ты хочешь, чтобы твой род прервался на тебе? Ты умрешь, и не будет больше Холодов!

Серёжа — единственный сын. И у него необычная фамилия — Холод.

У меня закончились аргументы, поэтому я просто наблюдаю за Серёжей в ожидании, когда он скажет хоть что-то внятное и по существу. Он изумлен и растерян. Но все ещё не отказал, что вселяет надежду.

— Хорошо, как ты это видишь? — спрашивает.

Он клюнул! Ещё не согласился, но близок!

— Что именно?

— Воспитание ребенка. Вот он родился, дальше что?

— Да ничего. Я буду его воспитывать. Я же говорю, на мне не надо жениться и не надо платить мне алименты. От тебя вообще ничего не требуется, кроме одного сперматозоида.

— Нет, я так не согласен, — категорично заявляет. — Я хочу принимать участие в воспитании моего ребенка. А иначе как же он мне стакан воды принесёт, если я не буду его воспитывать?

— А, ну принимай, я не против. Просто я думала, ты не хочешь.

— Если у меня будет ребёнок, то я хочу его воспитывать.

— Без проблем. Мы можем определить дни, когда ты будешь проводить время с ребёнком.

— Да, я хочу, чтобы у меня были дни.

Ну вы только посмотрите, какой деловой. Целые дни ему нужны!

— Хорошо, я согласна. Что ещё?

— Я хочу, чтобы у ребёнка была моя фамилия.

— Окей.

— Я хочу полностью обеспечивать ребёнка материально.

— Окей.

Замолкаем. Смотрим друг на друга. Мне показалось, или…?

— Уточню: я правильно поняла, что ты согласен?

Задерживаю дыхание и мысленно скрещиваю пальцы.

— Согласен. Но никаких притязаний на мою свободу. Я не хочу жениться. Только общий ребёнок. Ты не лезешь в мою личную жизнь, а я не лезу в твою.

Даже не пытаюсь скрыть своей радости. Подпрыгиваю и хлопаю в ладоши.

— Не поверишь, я тоже больше не хочу замуж. Мы же останемся друзьями, как сейчас?

— Конечно.

— Тогда отлично! Надо теперь найти клинику для эко, ну и вообще изучить всю эту процедуру. Я займусь.

— Подожди, — хмурится. — Какое ещё эко? Зачем?

— Как зачем? — удивляюсь. — Чтобы зачать ребёнка.

— Я не хочу ребёнка-эко. Во-первых, там куча рисков для здоровья малыша. Во-вторых, я не бесплоден, чтобы прибегать к помощи эко.

Теперь моя очередь удивлённо молчать.

— Я хочу, чтобы мой ребёнок был зачат только естественным путем, — категорично заявляет. — На другое я не согласен.

Глава 3. Шанс

Условие Серёжи вгоняет меня в ступор. Сначала думаю, может, он шутит. Да нет, серьёзен. Я в замешательстве. Не знаю, как быть. С одной стороны, конечно, лучше делать ребенка естественным путём. А с другой… Ну не можем же мы с Серёжей в самом деле переспать. Дикость какая.

— Давай так, — Сергей первым прерывает затянувшееся молчание. — Нам обоим нужно хорошо подумать. А тебе надо подумать даже больше, чем мне. Ты, Тань, сейчас расстроена изменой жениха, тобой движут злость и обида. А решения вроде рождения ребёнка лучше принимать осознанно и на холодную голову, чтобы потом ни о чем не жалеть. Так что давай ты хорошо подумаешь, точно ли тебе сейчас нужен малыш. Ну и я тоже ещё подумаю. Хотя в общем и целом я не против, чтобы у меня однажды появился наследник.

— Да, ты прав. Надо подумать.

Отворачиваюсь к окну. Хотя о чем тут думать? Я хочу ребенка. А Захар… Я не знаю, как с ним быть. Он просит прощения и хочет помириться. Давать ему второй шанс? Не знаю. Не хочу.

— Ладно, Сереж, я поеду к себе. У меня был бесконечно долгий день, очень устала.

— На пиццу не останешься?

— Нет, я хочу домой. Спасибо, что выслушал мое нытьё.

— Всегда пожалуйста. Друзья для этого и существуют.

Я направляюсь в прихожую, Сергей идёт меня провожать. Одеваюсь и, махнув другу рукой, ухожу. У подъезда долго грею машину, уставившись в лобовое стекло. Так погано на душе, что выть хочется.

Захар даже не пытался скрыть, что изменил мне. То ли за дуру меня считал, то ли думал, что все прощу. Пришел домой после корпоратива под утро с засосами на шее и женскими красными трусами, торчащими из кармана брюк. Не исключено, что стерва сама ему их туда положила и засосов специально наставила. Но что Захар все это допустил… У меня нет слов.

Еду в свою квартиру. Как хорошо, что три года назад мне хватило ума купить собственную жилплощадь. Кстати, это Сережа мне настоятельно посоветовал обзавестись своим углом, чтобы не зависеть от Захара или родителей. Так и сказал:

— А вдруг вы с Захаром однажды расстанетесь? Куда ты пойдёшь? К папе с мамой?

Серёжа как в воду глядел. К родителям бы мне было очень тяжело уходить. Мама у меня из тех женщин, которые считают, что ради семьи нужно все прощать. Измены тоже. Может, она и права. Есть же женщины, которые прощают и продолжают счастливо жить.

Дома меня встречает звенящая тишина. Мне непривычно и неуютно в своей квартире. За три года я тут и трёх раз не переночевала. Купила, обставила мебелью, закрыла на ключ и приезжала только раз в месяц за платежкой ЖКХ.

Ложусь на диван в гостиной и пялюсь в одну точку в темноте. Нет ни новогоднего настроения, ни ожидания дня рождения. Вообще ничего не хочу. Слезы дорожками бегут по лицу, я их даже не вытираю. Что теперь делать со свадебным платьем? А гостям что сказать? У нас семьдесят человек набралось вместе со всеми родственниками, друзьями и коллегами. Десять дней назад я разослала всем им приглашения.

Меня приводит в чувство звонок в дверь. Встрепенувшись, сажусь на диване. Звонок повторяется. Кто это? Жутковато становится. Я никого не жду. Тихонечко на носочках крадусь к двери и смотрю в глазок.

Захар.

— Танюш, ну открой, давай нормально поговорим. Я знаю, что ты там.

Зажмуриваюсь. Чувство предательства обжигает.

— Ну Тань! Мы же взрослые люди! Давай нормально поговорим!

Вздохнув, поворачиваю замок и открываю дверь. При виде Захара боль бьет под дых. Он такой красивый, родной и… в то же время совсем чужой после другой женщины.

— Чего тебе? — спрашиваю недружелюбно.

— Танюш, давай поговорим нормально. Ну что за детский сад? Собрала чемодан и ушла из дома, даже не выслушав меня. Ну кто так делает?

Не дожидаясь приглашения, Захар переступает порог, закрывает за собой дверь и принимается снимать верхнюю одежду. Когда разматывает шарф, моему взору предстают те самые засосы на шее. За два дня они не сошли. Это зрелище отзывается ноющим чувством в сердце. Отворачиваюсь, чтобы не видеть.

Захар по-хозяйски проходит в квартиру, оглядывается. Он тут был один раз, когда я получала ключи от застройщика. Идёт по коридору и сворачивает на кухню. Семеню следом за ним.

— Тань, — опускается на стул. — Это она виновата. Она не просто меня соблазнила, она ещё и подстроила все так, чтобы ты узнала. Представляешь, какая стерва? Я ей уже сказал, что с Нового года она в моей фирме больше не работает.

У Захара своя маленькая компания по ремонту квартир. Марина была в ней секретарем на ресепшене.

— Тань, ты сама прекрасно знаешь, что она меня соблазняла. Ты сама видела, с каким декольте она приходила на работу.

— Почему же ты не сделал ей замечание?

— Да как-то неудобно было…

— Что неудобного? У тебя сотрудница приходит на работу в неподобающем виде. Секретарь на ресепшене — это лицо компании, вообще-то. Она первая, кого видят клиенты, когда переступают порог фирмы.

— В том-то и дело, что клиентам она нравилась. Но это уже не имеет значения, потому что я ее уволил.

— Что ты от меня хочешь, Захар? — спрашиваю устало.

У меня ощущение, что я разгрузила вагон. Колоссальная тяжесть в спине и в плечах.

— Я хочу, чтобы ты меня простила, — поднимается со стула и подходит ко мне. — Я оступился, Танюш. С кем не бывает? Дай мне шанс все исправить.

Глава 4. До встречи в следующем году

— Что значит «с кем не бывает»? Со мной не бывает. Много с кем не бывает.

Меня поражает такая наглость. «Я оступился, с кем не бывает». Как будто изменить своему любимому человеку — это досадная оплошность из разряда пролитого на белые брюки кофе. Действительно, с кем не бывает. Засмотрелся в телефон и пролил темный напиток на одежду.

— Тань, мне очень стыдно. Я раскаиваюсь. У нас скоро свадьба. Зачем ты все рушишь?

— Это я рушу? — завожусь. — То есть, не ты разрушил, когда изменил мне, а я рушу, уходя от тебя?

— Танюш, я виноват. Выпил лишнего, повелся на провокации Марины. Больше это не повторится. Клянусь тебе. Я ее уволил.

Захар стоит ко мне вплотную. Смотрит виновато, как нашкодивший щенок. Раскаяние в его глазах пронимает меня, но следом я опускаю взгляд на засосы, и буря в груди начинает бушевать с новой силой. Я чувствую себя униженной и оскорбленной. После стольких лет вместе, после многих совместно пережитых горестей… Обида больно жжёт. Отворачиваюсь от Захара, чтобы не увидел мои слезы.

— Таня, я тебя люблю. Пожалуйста, дай мне шанс все исправить. У нас же скоро свадьба. Что мы гостям скажем?

— Что ты мне изменил.

— Да ну брось, Танюш. Ты же не собираешься предоставить Марине такое удовольствие — разлучить нас.

Медленно втягиваю носом воздух. Хватаюсь пальцами за столешницу, вонзаю в неё ногти. Дарить Марине такую радость я и правда не хочу. Если отбросить, что Захар сам по собственной воле лег с ней в постель, Марина действительно его соблазняла. Это было видно невооруженным глазом. Я регулярно приезжала в фирму к Захару и чувствовала на себе негатив Марины. То, как вызывающие она одевалась, тоже мне не нравилось. А она будто намеренно это делала.

Окончательно я убедилась в том, что у секретарши с ресепшена есть виды на ее начальника, то есть Захара, в октябре, когда жених устроил корпоратив в честь пятилетия фирмы. Захар арендовал на выходные дома на базе отдыха в Подмосковье и пригласил всех сотрудников с семьями. Марина приехала одна, потому что у нее ни мужа, ни детей. С вечера пятницы по вечер воскресенья, пока все не разъехались, Марина крутилась вокруг Захара. Только я отойду — как она уже возле моего жениха под каким-нибудь надуманным предлогом. Я высказала претензии Захару, а он лишь отмахнулся со словами: «Да тебе кажется». Жених категорически отвергал мои обвинения в том, что Марина его соблазняет.

— Она специально меня соблазняла, Тань. Ты же сама знаешь.

— Да неужели? — резко поворачиваюсь к Захару. — А почему, когда я тебе говорила, что она тебя соблазняет, ты это отрицал и называл меня ревнивой истеричкой?

— Я никогда такого не говорил.

— Как это никогда? А на корпоративе в честь пятилетия твоей фирмы?

— А что тогда было? — строит невинное лицо.

— Она к тебе лезла по поводу и без, а ты говорил, что мне мерещится.

— Не помню такого.

Есть у Захара одна бесячая черта. Когда тыкаешь его во что-то носом, он отвечает: «Не помню такого». За пять лет совместной жизни я так и не поняла, реально забывает или врет.

— Все, Захар, уходи. Ты мне противен, я не хочу тебя видеть.

— Хорошо, Танюш, я уйду. Но знай: я вернусь. Я не собираюсь расставаться с тобой и отменять свадьбу. Побудь одна, остынь. В следующем году увидимся.

Следующий год через два дня.

Не хочу продолжать с Захаром диалог, поэтому не отвечаю. Иду за ним в прихожую, чтобы выпроводить. Наблюдаю со стороны, как он не спеша одевается. Вроде кажется, что люблю Захара. А потом прислушиваюсь к своим чувствам и понимаю: он стал таким чужим, как будто не было пяти лет вместе. Мне больно от его предательства. Хочу, чтобы ушел. Хочу, чтобы не возвращался.

— До встречи в следующем году, — повторяет.

Молча захлопываю за ним дверь.

Глава 5. День рождения

Самое сложное — это сохранять лицо, когда в твоей жизни все плохо.

Поэтому последний рабочий день в этом году становится для меня мукой. Я занимаю должность руководителя направления в крупном коммуникационном агентстве. Нужно целый день общаться с людьми: коллегами, клиентами, контрагентами. А непосредственно перед Новым годом так и вовсе сиять весельем, всех поздравлять и желать миллион пожеланий. Очень тяжело делать все вышеперечисленное, когда у тебя в груди чёрная дыра.

Соблазн простить Захара слишком велик. Тяжело одним махом перечеркнуть пять лет своей жизни. Да, нас по сути ничего не связывает: ни штампа в паспорте, ни детей, ни совместно нажитого имущества. Но я вложила в эти отношения всю себя, всю свою душу. Захар стал моей первой настоящей любовью и моим первым мужчиной. Я мечтала о семье с ним. Любой человек может совершить проступок. Неужели нельзя давать шанс на исправление?

Я не могу принять окончательное решение насчёт расставания с Захаром. Я ушла от него с одним чемоданом, ясное дело, что в него не влезли все мои вещи. Большинство моего барахла осталось в его квартире. В любом случае нам ещё придётся встретиться и снова поговорить.

Новый год и день рождения я праздную в гордом одиночестве. Ну как праздную. Лежу в полудреме, укрывшись пледом. С улицы доносятся крики пьяных веселых людей, кто-то, не дожидаясь полуночи, запускает фейерверк. А у меня даже мандаринов нет, не говоря об оливье или шампанском. Торт для дня рождения тоже не покупала. Нет настроения праздновать.

Но на звонки и сообщения приходится отвечать. Первой ровно в полночь звонит мама.

— Танюша, доченька, с Новым годом! С днём рождения!

Я хоть и понимаю, что от мамы это не зависело, но не могу удержаться от претензии:

— Спасибо, но ты не могла родить меня второго января? Я всю жизнь страдаю от того, что у меня день рождения первого января.

— Это к тебе вопрос, зачем ты полезла на свет на неделю раньше срока. Чего тебе не сиделось у меня в животе ещё семь дней?

Резонное замечание.

— Ладно. Спасибо за поздравление.

— Танюша, у тебя этот год будет очень важным. Вы с Захаром создадите настоящую семью. Я желаю вам обоим крепкого семейного очага. Мы с папой очень ждём вашей свадьбы.

Слова мамы — ножом по сердцу. Вот как ей признаться, что Захар мне изменил, и я от него ушла?

— В семейной жизни очень многое зависит от женской мудрости. Жена — это шея, а муж — голова. Куда шея повернёт, туда голова и посмотрит. Это не пустые слова, Таня. Будь мудрее, хитрее, не руби с плеча, сглаживай углы. В семейной жизни всякое может быть. Твоя задача — сохранить семью. На все мужские ошибки смотри сквозь пальцы. Ну ты у меня девочка умненькая, сама все понимаешь.

— Хорошо, мам. Спасибо.

Я хочу побыстрее прекратить разговор. Все ее пожелания как соль на рану.

— Захару привет передавай.

— Хорошо.

— Папа хочет тебя поздравить.

Передаёт трубку отцу. С ним говорить легче, чем с мамой. Он произносит дежурное поздравление с Новым годом и днём рождения, спрашивает, как мои дела, и на этом мы прощаемся.

После разговора с мамой мне становится еще хуже. Если до него я лежала под пледом в полудреме, то после я снова плачу. А может, родительница права? Она с отцом тридцать лет прожила, тоже всякое бывало. Измен, правда, не было, но было много других проблем.

Через двадцать минут после родителей звонит Захар. Сомневаюсь, брать ли трубку, но в итоге отвечаю:

— Алло.

— Танюш, с днем рождения, с Новым годом.

Пьяный. С первых слов это понятно.

— Спасибо.

— Танюш, я желаю, чтобы в новом году у нас все наладилось и мы поженились.

Сглатываю.

— Посмотрим, — отвечаю расплывчато.

— Тань, я соскучился очень.

Сердце начинает биться чаще, но я запрещаю себе вестись на это.

— Спасибо за поздравление, Захар. Пока.

— Тань, а с кем ты отмечаешь? — в голосе жениха слышатся ревнивые нотки.

— А ты?

Кстати, да. А с кем Захар в новогоднюю ночь? Уже и изрядно пьяный.

— Я с ребятами.

Мое настроение становится еще хуже, и мысль о том, чтобы простить Захара, уходит на задворки. «Ребята» — это неженатые друзья Захара, которые любят отдыхать в саунах и стриптиз-клубах.

— Понятно, — сухо отвечаю. — Пока, Захар.

Бросаю трубку. Падаю лицом в подушку и захожусь новым плачем. Только я задумалась о том, чтобы дать Захару шанс, как он отправился праздновать Новый год с друзьями. Мог бы к своим родителям поехать, например. Но нет. Он с «ребятами». Знает ведь, как я их всех на дух не переношу. Они каждый месяц ходят смотреть стриптиз. Поначалу постоянно звали с собой Захара и искренне недоумевали, почему я его не пускаю. Однажды я услышала, как один из «ребят» сказал Захару: «Нах она тебе нужна, если ты из-за нее теперь нормально расслабиться не можешь?».

Мои слезы прерывает звонок мобильного. Достаю телефон из-под подушки.

«Серёжа Холод»

Испытываю смешанные чувства. Мы не общались с тех пор, как я попросила Сережу о ребёнке, а он отправил меня думать. И впервые мне страшно отвечать на звонок друга. Мне разговаривать с ним, как ни в чем не бывало? Сделать вид, что мы не обсуждали совместного ребёнка? Страшно. Но проигнорировать его звонок я не могу.

— Алло.

— Таня, привет! С Новым годом! С днём рождения!

Серёжа трезв и весел. Я заряжаюсь его позитивной энергией с первых слов.

— Спасибо, Сереж, — улыбаюсь в трубку. — И тебя с Новым годом.

— Желаю тебе неиссякаемого вдохновения! Пусть все задуманное исполнится!

— Спасибо.

— Как дела? С кем празднуешь?

— Ни с кем. Я одна дома. Сейчас спать лягу.

— Одна??? В день рождения и в Новый год???

— Ну да. А с кем мне праздновать?

— А почему к родителям не поехала?

— Пока не хочу рассказывать им про Захара.

— А подруги?

— У подруг мужья и дети.

— Звучит тоскливо.

— Да ладно, Сереж, все нормально. Мне же не десять лет, чтобы фанатеть от Нового года и дня рождения.

— Блин, Тань, ну так себя и в депрессию вогнать можно. Давай хотя бы я к тебе приеду?

— А ты с кем празднуешь?

— Прямо сейчас я у родителей, но уже собираюсь ехать к друзьям.

Друзья у Сережи хорошие, не то, что у Захара. В студенчестве я любила, когда Холод брал меня на вечеринки к своей компании. У них всегда было интересно и весело.

— Ну езжай к друзьям.

— А ты?

— А я спать буду.

— Нет, Тань, так дело не пойдёт. У тебя день рождения, в конце концов.

— Сереж, я прошу тебя, не надо. Не меняй из-за меня свои планы. Я в порядке, правда. Конец года был очень тяжелым, я хочу отдохнуть.

Молчит несколько секунд.

—Точно?

— Да, Сереж, точно. Спасибо за поздравление.

— Ну ладно тогда, не вешай нос.

— Обязательно.

Кладу трубку и выдыхаю с облегчением. Вроде поговорили, как обычно. Никакой неловкости, никакой скованности. Правда, тема с ребенком все ещё висит в воздухе. Рано или поздно нам придётся к ней вернуться.

Уснуть у меня, конечно же, не получается, потому что все родственники и знакомые считают своим долгом поздравить меня именно сейчас, а не днём. Телефон взрывается входящими звонками и сообщениями в прямом смысле каждые пять минут. Изображать веселье и улыбаться в трубку мне даётся с трудом. Около половины второго ночи я решаю вовсе выключить мобильный. Утром поздравят, кто хотел.

Когда наконец-то проваливаюсь в сон, меня поднимает на ноги неожиданный звонок в дверь. Подскакиваю на диване, спросонья не понимая, в мою ли это квартиру. Звонок повторяется. Захар решил заявиться ко мне пьяным? Вздохнув, иду в прихожую. Не глядя в глазок, открываю.

На пороге с бутылкой шампанского стоит Серёжа.

— Ну ты же не думала, что я реально брошу тебя сегодня?

Глава 6. От тебя

— Сережа…? — только и могу шокировано вымолвить, пропуская его в квартиру.

Друг проходит с прихожую, расстёгивает куртку. Весёлый, в отличном настроении.

— Ты опять плакала? — присматривается к моему лицу.

— Нет, это я подушкой отлежала, — быстро сочиняю.

Холод, конечно же, не верит. Хмурится.

— Только не говори, что ты страдаешь по Захару. Я думал, ты его уже забыла.

— Это ты забываешь девушек на следующий день после секса, а я так не могу, — огрызаюсь.

— Жаль. Быстро забывать людей — очень полезный навык.

— Ты зря пришел. У меня нет ни оливье, ни мандаринов, ни торта.

— Я всего этого уже объелся, так что буду просто чай.

Молча шагаю на кухню. По дороге останавливаюсь у зеркала. Мда, видок у меня тот ещё. Глаза опухшие и красные, на голове растрепавшаяся дулька. Так выглядит почти тридцатилетняя одинокая женщина в депрессии, которой изменил жених.

На кухне нажимаю кнопку на чайнике, достаю из шкафчика две кружки, бросаю в них пакетики.

— Тебе не надо было бросать друзей, — говорю Сергею, когда он заходит и садится на стул.

— Ты тоже моя подруга.

— Если ты договаривался встретить с ними Новый год, то и встречал бы. Я все равно уже спала, — открываю холодильник. — Есть прошлогодний борщ. Будешь?

— Борщ в новогоднюю ночь? Ты серьезно?

— Мне больше нечем тебя кормить.

— Да не надо ничего. Тань, сядь.

В этот момент как раз закипает чайник. Разливаю по кружкам кипяток, ставлю на стол и сажусь напротив Сергея.

— Как дела? — спрашиваю первое, что приходит на ум.

— Нормально. Отдежурил тридцать первого, провёл две срочные операции, Новый год встретил у родителей и приехал к тебе. А ты как? Чего слезы лила?

— Да так, ничего.

Серёжа делает глоток чая из кружки, многозначительно глядя на меня.

— Я подумала о том, чтобы дать Захару шанс, как оказалось, что он празднует Новый год со своими дебильными друзьями, которые шастают по саунам и стриптиз-клубам! — зло выпаливаю.

Серёжа, видимо, не ожидавший от меня такого резкого заявления, аж давится кипятком и начинает громко кашлять.

— Вот и у меня была почти такая же реакция, когда Захар сказал, что празднует с друзьями.

— Я подавился не от того, что твой Захар в сауне.

— А от чего?

— От того, что ты собралась давать ему шанс. Тань, ты серьезно?

Вздыхаю.

— Сереж, мы с Захаром вместе пять лет, у нас запланирована свадьба.

— И что!?

— Я не могу просто так перечеркнуть пять лет своей жизни.

— А потом будут семь лет, а потом десять. И когда он изменит тебе в следующий раз, перечеркнуть будет еще сложнее.

— Захар мне больше не изменит, — протестую.

— С чего бы ему хранить тебе верность, если ты всепрощающая? Простила один раз, простишь и второй.

— Я не всепрощающая! И каждый человек может оступиться!

— Тань, ты себя слышишь? Он тебе изменил!

— Захар был пьян!

— Не настолько сильно он был пьян, раз сам без посторонней помощи добрался до дома.

Отворачиваюсь от Серёжи. Конечно, в глубине души я понимаю, что друг прав. Нельзя прощать измену.

— Мне сложно разорвать отношения с Захаром, — тихо признаюсь.

— Это сила привычки.

— Может быть.

Опускаю взгляд в пол и рассматриваю свои тапочки. Я не представляю своей жизни без Захара. И не потому, что безумно сильно его люблю, а потому что… привыкла. Не только к Захару, а в целом к своему образу жизни с ним. Даже представить дико, что мне, например, будет не с кем поехать летом в отпуск. Я привыкла, что у меня есть мужчина, и я все делаю вместе с ним. Я уже и не помню, каково это — быть одной.

— Тань, ну хватит уже, — Серёжа встает со стула и подходит ко мне, когда замечает, что по щеке ползёт слеза. Садится возле меня на корточки и берет в ладони мое лицо. — Перестань, — строго требует.

— Ты прав. Я не должна его прощать. Но я не представляю, как дальше жить без Захара.

— Прекрасно жить. Ещё лучше, чем с ним.

Я внимательно смотрю в лицо друга. У него пронзительные светлые глаза, которые сильно контрастируют с темными волосами. Щеки гладко выбриты и образуют ямочки, когда Серёжа улыбается.

В голову лезут мысли о ребёнке. Чувствую, что вспыхиваю от смущения. Как у меня только смелости хватило попросить ТАКОЕ? Боже, а Серёжа ведь согласился…

— Ты подумал насчёт ребёнка? — выпаливаю и тут же прикусываю язык.

Что я творю!?

— Я тебе ещё тогда ответил.

Ответил, что согласен. Но только естественным путём.

Мамочки.

— А ты подумала?

Мне кажется, если я сейчас передумаю, то меня ждёт дорога обратно к Захару. Он продавит меня своим напором, и я прощу ему измену. Но буду ли я снова счастлива с женихом?

А ведь можно просто родить малыша для себя от хорошего достойного мужчины и радоваться жизни.

— Я хочу ребёнка, — шепчу.

А помедлив, добавляю:

— От тебя.

Глава 7. Договорились

— Уверена?

Киваю.

— Но только ребёнка, Сереж, — предупреждаю.

— А мы только о ребёнке и говорим. Никаких притязаний на свободу, клятв верности и обязательств друг перед другом.

Снова киваю.

— Твоя холостяцкая жизнь вне опасности.

— У ребёнка будет моя фамилия, он будет звать меня папой и я буду видеться с ним, сколько захочу.

— А наша дружба не пострадает.

— Меня все устраивает.

— Меня тоже.

Вот и договорились.

Это внешне я спокойна, а на самом деле у меня сердце ходуном заходится. Серёжа рисует большими пальцами узоры на моих скулах. Его лицо настолько близко, что я чувствую дыхание. Ладонь друга ныряет в мои растрепанные волосы, вытаскивает резинку, и копна локонов рассыпается по спине. Сергей медленно просеивает их через пальцы. Это настолько интимно, что у меня кожа мурашками покрывается.

Он притягивает меня к себе ближе за затылок и целует в губы. Замираю, не дыша. Серёжа будто не замечает моего ступора, продолжает целовать. Сначала мягко, затем сильнее. Его губы тёплые, ласковые. Голова кругом. Не могу поверить, что меня целует мой лучший друг. Набравшись смелости, отвечаю. Осторожно кладу ладони ему на плечи, потом веду их по рубашке вверх к шее и касаюсь ее пальцами.

Сергей усиливает поцелуй, пуская мне в рот язык. Ловлю себя на том, что мне нравится. Нравится целоваться с Серёжей. Он делает это… профессионально, что ли. Или я просто давно не целовалась с мужчиной. С Захаром мы в последние пару лет почти не целовались даже во время секса. Не знаю, почему. Слишком привыкли друг к другу, что ли. Ушла вот эта романтика, когда можно просто целоваться.

Поэтому с Сережей я сейчас испытываю почти щенячий восторг. Наслаждаюсь нашим поцелуем. Он сладкий, как конфета. По телу проходят электрические разряды, внизу живота концентрируется тепло.

Ох…

Сергей поднимается на ноги и тянет меня за собой. На секунду прерываем поцелуй и смотрим друг на друга. Его глаза блестят шальным озорным блеском, губы в хитрой улыбке.

— Танька… — шепчет.

— Что?

— Ты красивая.

— У меня опухшее от слез лицо.

— Ты красивая, — повторяет.

Вспыхиваю. Чувствую, как щеки красным цветом заливает. Сережа замечает и по-доброму смеется. Снова целует меня, прижимая к себе за талию. Крепко обвиваю мужскую шею, вставая на носочки. Мы целуемся долго и страстно, пока у меня внизу живота не начинают взрываться фейерверки. Я сама подталкиваю Сережу к выходу из кухни. Не отлипая друг от друга, доходим до спальни.

Здесь темно. В комнату проникает свет только от уличных фонарей. Это добавляет моменту интимности. Мы на мгновение прерываем поцелуй, шумно дыша.

— Холод, поверить не могу. Я же в десятом классе специально отказалась играть в бутылочку, потому что побоялась, что выпадет целоваться с тобой.

Правая бровь Сережи удивленно ползёт вверх.

— Поцелуй со мной казался тебе таким страшным?

— Нет, просто… — замолкаю, подбирая слова. — Просто мы же дружили.

— А знаешь, о чем я думал, когда сидел с тобой за одной партой?

— О чем?

— О том, что у тебя очень соблазнительная грудь. У тебя была такая блузка с небольшим декольте…

Не даю Сереже договорить, бью его кулаком в плечо.

— Как ты мог о таком думать, сидя со мной за одной партой!

Сережа склоняется к моему уху и шепчет:

— Я думал об этом на каждой контрольной, когда ты сосредоточенно склонялась над тетрадью и грызла ручку.

Снова бью Сергея кулаком в плечо, а он смеется.

— А хочешь, скажу, о чем я думал на физкультуре, когда ты бегала в обтягивающих леггинсах?

— Не хочу!!!

Сергей смеется во весь голос, а меня уже так краской залило, что я превратилась в помидора. Какой же он пошляк!

— Холод, это просто возмутительно. Я с тобой дружила, домашку списывать давала, а ты на мою грудь пялился! Как тебе не стыдно?

— Не стыдно.

Сережа снова целует меня. С губ переходит на лицо и шею. Мое возмущение его поведением в школе мигом испаряется. Запрокидываю голову назад, давая Холоду больше пространства. По телу растекается сладкая истома. Я в предвкушении большего. Сережа тянет вверх мою майку. Смущенно закусываю губу, когда он рассматривает меня в лифчике.

— Да, в школе я не ошибся. Грудь у тебя и правда очень соблазнительная.

Опять бью его кулаком в плечо, а он опять смеется. Но когда Серёжа касается губами моих ключиц, у меня земля под ногами плывет. Он слегка прикусывает тонкую кожу, от чего тело дрожью пронизывает. Я смелею и расстегиваю первую пуговицу на его рубашке. Затем перехожу ко второй. Потом к третьей. Холод замирает, словно перестав дышать, и наблюдает, как я расстёгиваю всю рубашку. Сережа выше меня на полголовы, его взгляд сверху вниз волнует меня еще сильнее.

Покончив с последней пуговицей, развожу в стороны края рубашки и смотрю на его торс. Дух захватывает. У Сергея идеальное тело, пресс с кубиками. Я такое только в кино видела. Еще в школе Холод начал ходить в качалку и по сравнению с остальными мальчиками класса и параллели был самым подтянутым. Не могу удержаться от того, чтобы не провести пальцами по прессу. Дохожу до ремня на джинсах и там замираю в нерешительности.

Сергей сам решает эту сложную задачу. Легким движением подталкивает меня к кровати. Когда я падаю на прохладное покрывало, ложится на меня сверху. Снова берет в плен мои губы, водя ладонями по телу. Цепляет пальцем резинку спортивных штанов и тянет их вниз.

«Еще не поздно все остановить», проносится в голове.

Но я не хочу.

Не хочу, чтобы Холод прекращал меня целовать. Не хочу, чтобы прекращал меня трогать и ласкать. Когда мои штаны соскальзывают по ногам вниз, я издаю тихий стон и выгибаюсь дугой Сереже навстречу. Тело подрагивает от предвкушения и нетерпения. Боже мой, я сошла с ума, раз жажду продолжения! Хочу еще больше поцелуев и ласк.

Щёлкает пряжка его ремня. Этот звук тонет в моем шумном выдохе. Мы избавляемся от последней одежды. Поцелуи становятся более страстными, прикосновения друг к другу более жадными и нетерпеливыми. Когда мы наконец-то становимся одним целым, я зажмуриваюсь от удовольствия. Может, потом я и буду посыпать голову пеплом, но в данную секунду ни о чем не жалею.

Глава 8. Один раз — для слабаков

Одним разом мы не ограничиваемся. Вернее, Сергей не ограничивается. Когда я без сил лежу, шумно дыша и не веря в произошедшее, Холод перекатывается на меня сверху.

— Серёжа, что ты делаешь? Мы же только что…

Договорить он мне не дает.

— Ты же не думала, что мы ограничимся только одним разом?

— Вообще-то, думала.

Сергей отрывается от моей шеи и переводит на меня удивлённый взгляд.

— Один раз — для слабаков. Я уже молчу о том, что далеко не всегда получается зачать ребёнка с первой попытки.

О том, что с первого раза сделать ребенка не получится, я как-то не подумала. А ведь это правда. Ни у кого из моих замужних подруг не получилось сразу зачать ребёнка. Потребовалась минимум пара месяцев. А у одной из подруг уже два года не получается. Врачи разводят руками. Она здорова, муж тоже здоров, но ребенка зачать не могут.

Сергей продолжает целовать меня и гладить руками. Из груди вырывается шумный выдох, внизу живота снова закручивается воронка. Ну что тут сказать, теперь я понимаю, почему девушки теряют от Сергея голову. В постели он превосходен. Правда, мне не с кем сравнить, кроме Захара, но…

Это было потрясающе. Просто потрясающе. Неземные ощущения. Я не могла сдержать стонов. Наверное, их даже соседи слышали. И сейчас, когда Сергей целует мое тело, идет губами вниз по животу, я снова сгораю от нетерпения.

Это вообще законно — так сводить девушек с ума?

— С днем рождения, Таня, — шепчет.

ТАК меня с днем рождения еще никто никогда не поздравлял.

Выгибаюсь дугой и зажмуриваюсь, как довольная кошка. Моя голова мечется по подушке, с губ срываются стоны. Сергей вытворяет просто немыслимые вещи. Где он этому научился? Наверное, в медицинском ему очень хорошо преподавали женскую анатомию. Иначе я не могу объяснить, откуда Сергей знает, куда именно и с какой интенсивностью нажимать, чтобы девушка сходила с ума.

Да, это определенно, потому что Сергей врач. И не просто врач, а хирург. Ведь во время операций необходима ювелирная точность. Я никогда не сомневалась в том, что Серёжа хороший врач, а теперь я в этом убедилась лично. Холод знает каждый миллиметр женского тела.

Мы занимаемся любовью ещё два раза и прекращаем только потому, что я больше не могу. Мои силы иссякли. А вот Холод ещё бы продолжал и продолжал.

— Как ты это делаешь? — спрашиваю заплетающимся языком.

Серёжа смеется. Находит под одеялом мою талию и притягивает к себе. Утыкаюсь носом в его грудь. Вдыхаю глубоко и с наслаждением. Мне нравится, как Серёжа пахнет. Тоже обнимаю его за пояс, поуютнее устраиваясь. Мне так хорошо, что ни о чем не хочу думать.

Мамочки, как же мне хорошо!

Серёжа нежно целует меня в макушку и перебирает пальцами мои волосы. Я улыбаюсь ему в грудь. Потом он ласково целует меня в висок, в скулу, в щеку. Кожа моментально мурашками покрывается.

— Не понимаю, как тебя ещё ни одна предприимчивая девица не охомутала, — озвучиваю мысли вслух.

— Я похож на человека, которого можно силой охомутать?

— Нет, но хитрых девушек полно, а ты, Холод, завидный жених, я тебе скажу.

— Чем же я завидный?

— Всем. От квартиры и хорошей зарплаты до секса.

Вот говорят, что врачам в нашей стране мало платят, но к Сергею это точно не относится. Может, где-то в отдаленных городах врачи и не зарабатывает толком, но у хирурга в знаменитой московской больнице нет проблем с деньгами. Серёжа оперирует депутатов, чиновников, бизнесменов. Обычные люди тоже бывают, но редко.

— Нельзя охомутать мужчину, если он сам не хочет, чтобы его охомутали.

— Ты недооцениваешь женскую хитрость.

— Может быть. Наверное, мне везло не встречать хитрых.

— Сереж, — сонно зову.

— М?

— Неужели ты ни разу не влюблялся?

Долго молчит. Когда я почти проваливаюсь в сон, отвечает:

— Один раз очень давно. Но это прошло.

Мы засыпаем в обнимку. А утром нас будит настойчивый звонок в дверь.

Глава 9. Голод

Я подскакиваю на кровати и первые несколько секунд не понимаю ни что происходит, ни где я нахожусь. Поворачиваю голову вправо и вижу спящего Сергея. Дергаюсь, словно меня током ударило. Холод укрыт одеялом только по пояс, а дальше идет голый рельефный торс.

Звонок в дверь повторяется, я снова испуганно дергаюсь, и в памяти восстанавливаются все минувшие события. Сережа поздравлял меня с днем рождения и Новым годом. Как я и просила, дарил мне ребенка. Меня заливает краской от кончиков пальцев до корней волос, когда вспоминаю все, что Холод вытворял со мной ночью.

Снова звонок в дверь.

Сережа морщится, трет лицо и открывает глаза.

— Это к нам?

— По-моему, да.

— Кого принесло? — садится на постели и зевает.

Одеяло чуть спускается вниз, и я понимаю, что Сергей абсолютно голый. К слову, как и я.

Звонок в дверь.

— Ты кого-нибудь ждёшь?

Сергей поднимает с пола боксеры и натягивает на себя. Затем берётся за джинсы.

— Нет.

— А кто это тогда?

И ровно в этот момент из подъезда доносится громкий голос… Захара:

— Таня, твоя машина стоит у подъезда, поэтому я знаю, что ты дома! Открой!

— Мамочки!

Я подлетаю на постели, как ужаленная. В панике мечусь по комнате в поисках своей одежды. В данную секунду меня ни сколько не волнует, что Сережа лицезреет мое обнаженное тело при свете дня.

— Что он тут делает? — недовольно спрашивает Холод.

— А я откуда знаю? Наверно, пришел поздравить меня. Господи…

Я так и не нахожу трусы, поэтому запрыгиваю в домашние спортивные штаны без них. Лифчик, к счастью, попадается на глаза. Захар начинает трезвонить в звонок без перерыва. Да еще и кричит что-то.

— Сереж, только Захару ничего не говори, хорошо? Ну, в смысле, про нас.

— Почему? Это секрет?

Вот вообще не вовремя Холод включил принципиальность.

— Сереж, пожалуйста! — рявкаю.

Не дожидаясь ответа Холода, бегу открывать. Захар стоит на пороге с большим букетом роз.

— Танюш, с днем рождения, — без моего приглашения переступает порог. — Это тебе, — сует мне в руки цветы.

Даже не знаю, к чему у меня в данную секунду больше отвращения: к Захару, от которого разит перегаром, или к красным розам, которые я терпеть не могу, и Захару об этом прекрасно известно.

— Зачем ты пришел? — сходу набрасываюсь.

— Как зачем? Поздравить.

— От тебя воняет перегаром! Сколько ты выпил?

Ответить Захар не успевает, потому что из глубины квартиры выходит Холод.

— С Новым годом! — присматривается к Захару. — И с легким паром. Как сауна? Хороша?

Жених стремительно меняется в лице. Ну началось. У Захара личная неприязнь к Сергею. Он не понимает нашей дружбы и ревнует меня к Холоду. Сережа к моему жениху всегда относился ровно, но после измены не стесняется в выражениях в адрес Захара.

— А ты что тут делаешь? — Захар начинает разговор с Сергеем с претензии.

— Приехал поздравить Таню.

— Поздравил?

— Поздравил, — кивает.

Я мысленно перекрещиваюсь. Захар даже не подозревает, как именно и сколько раз за ночь Сережа меня поздравил. И в этот момент я вдруг четко ощущаю:

Я изменила Захару.

Эта мысль парализует меня. Я в ужасе смотрю на жениха. Мы ведь не расстались окончательно. Я ушла от него с одним чемоданом, но точка не поставлена. А сегодня я всю ночь занималась любовью с другим мужчиной.

— Ну вот теперь можешь уезжать, нам с Таней надо обсудить нашу свадьбу.

Какой кошмар, какой ужас… Я изменила своему жениху. Захар был у меня первым и единственным, я никого не хотела, кроме него. Его измена потрясла меня, я ушла пожить в свою квартиру, но чем я теперь отличаюсь от Захара? Да ничем. Я тоже ему изменила.

— Таня отменила вашу свадьбу.

— Ничего не отменено. Мы с Таней женимся.

— А секретарша с ресепшена? Ты возьмёшь ее второй женой?

— Это не твоё дело! Хватит лезть в наши с Татьяной отношения! Ты слишком много на себя берёшь! Таня, зачем ты все ему рассказала? Это касается только нас двоих.

— Мне кажется, или у тебя на шее свежий засос?

Слова Холода заставляют меня присмотреться к шее жениха. Засосов от Марины почти не видно. Ими была усыпана вся шея. Но в самом низу, на границе с воротником рубашки виднеется свеженькое красное пятно. Бросаю розы на пол и делаю резкий шаг к Захару. Отодвигаю воротник и действительно вижу новый засос.

Возмущение вспыхивает в груди. Я открываю рот, чтобы закричать на Захара, но слова застревают комом. От шока я не могу вымолвить ни звука.

— Танюш, это не то, что ты подумала! — тут же оправдывается. — У меня ни с кем ничего не было! Это ребята вызвали каких-то баб, одна ко мне полезла, но я сразу ее оттолкнул. Клянусь тебе, у меня ни с кем ничего не было. Я не знаю, зачем она ко мне полезла. Я сразу сказал, что скоро женюсь. Танюш, ну миленькая, ну поверь мне.

Отшатываюсь назад. Горло стянуло колючей проволокой. Меня снова приложило бетонной плитой.

— Тань, да послушай ты меня, — Захар повышает голос. — Не было у меня ни с кем ничего. Какая-то дура сама ко мне полезла, я ее отогнал.

— Так отгонял, так отгонял, что аж засос на шее, — Сергей подливает масла в огонь.

— А ты заткнись и не лезь! — рявкает на него Захар. — Достал уже ошиваться вокруг моей невесты. Когда мы поженимся, за километр больше к Тане не подойдёшь. Понял?

Холод лениво приваливается к стене и скрещивает руки на груди.

— Это у тебя была репетиция мальчишника? Если на репетиции засос на шее, то в каком месте будет засос на оригинальном представлении?

Меня словно током бьет. Мальчишник. Захар мне все уши прожужжал, что обязательно хочет перед свадьбой мальчишник. Я была против, потому что знала: мальчишник будет в компании его дебильных друзей, которые любят сауны и девушек по вызову.

Жених багровеет на глазах. Грозно надвигается на Сергея.

— Ты достал меня и ваша с Таней дружба тоже достала. Проваливай нахрен из квартиры моей невесты.

— Нет, Захар, это ты проваливай, — обретаю голос. — Иди туда, откуда пришел.

— Танюш, — поворачивается ко мне и тут же смягчается. — Ты же не будешь слушать этого идиота? Он намеренно хочет нас разлучить, специально настраивает тебя против меня.

А вот это точно не так. Никогда, ни разу Сергей не сказал ни одного плохого слова в адрес Захара, пока тот мне не изменил. В то время, как Захар постоянно поливал Сергея грязью и запрещал мне с ним общаться, Холод был настроен к моему жениху очень доброжелательно.

— Это ты всегда настраивал меня против Сережи, а он ни одного плохого слова в твой адрес не сказал.

— Ты еще его защищаешь!?

— Захар, уходи немедленно! — требую. — Как тебе вообще хватило наглости явиться ко мне? Да еще и с новым засосом на шее!

Слезы обжигают глаза. Я не хочу сейчас плакать на виду у всех. Мы на грани расставания, а Захар, зная, как я не люблю его друзей, идёт праздновать с ними Новый год в сауну, да еще позволяет какой-то девке легкого поведения ставить ему на шее засосы.

А что если он снова мне изменил? Говорит, что ничего с ней не было, а на самом деле было?

— Таня, клянусь, я тебе не изменял!

Слезы душат меня, сдерживаю их из последних сил.

— Если ты сейчас же не уберешься из моей квартиры, я вызову полицию. Пошел вон!!! — кричу.

Видимо, я совсем озверела от злости, потому что Захар моментально поджимает хвост.

— Хорошо, Танюш, я уйду, раз ты просишь. Но я еще вернусь, — предупреждает. — Поговорим в другой день.

Захар снимает с крючка куртку. Не надевает ее в прихожей, торопится быстрее уйти. Когда за ним захлопывается дверь, я не выдерживаю и ломаюсь. Падаю лицом в ладони и громко всхлипываю.

Сильные руки тут же обвивают меня сзади. Я не могу успокоиться, у меня истерика. Сережа что-то говорит, я не слышу. Мои плач и крик громче любых звуков. Сергей отрывает меня от пола и куда-то несёт. Не соображаю, куда. Мне удаётся очнуться, только когда сверху начинает литься прохладная вода.

Распахиваю веки, делаю глубокий вдох. Я стою в душевой кабине. Сережа засунул меня в нее прямо в одежде.

— Успокоилась? — строго спрашивает. — Тебе ещё не надоело страдать из-за этого урода?

Жадно хватаю ртом воздух. Обхватываю себя руками и начинаю дрожать. Сережа делает воду теплее. Привалившись спиной к стене, смотрю в строгое лицо Холода.

В голове сумбур, в груди микс чувств. Я обвиняю Захара в измене, а сама…

Но чем дольше гляжу на Сережу, тем сильнее испытываю чувство голода. Но не еду есть хочу, а Сергея. Опускаю глаза от его лица к груди. Рубашка расстегнута на первые несколько пуговиц. Память тут же выдаёт, что у Холода ниже — сильное рельефное тело.

Не отдавая отчета своим действиям, хватаю Сережу за руку и затаскиваю к себе в душевую. Захлопываю дверь и в следующую секунду рву на Холоде рубашку. Маленькие пуговицы рассыпаются по дну кабины. Не даю Сергею опомниться, набрасываюсь на его рот. Он подхватывает меня под ягодицами и вжимает в стену. Обвиваю ногами его спину.

Наш поцелуй не поддаётся контролю. Сережа тоже рвёт на мне мокрую майку. Следом идёт другая одежда. Тёплая вода продолжает литься сверху, она только сильнее заводит нас. Сережа ставит меня на пол и разворачивает лицом к стене. Его сильное тело накрывает меня сзади.

Нас охватила страсть. Я больше не думаю о Захаре, его измене или изменах. Вообще ни о чем не думаю. Живу ощущениями. А они просто нереальные. Я в жизни не испытывала ничего подобного…

Глава 10. Три дня

Сергей не уходит от меня сегодня, поскольку в душе я порвала его рубашку. Не могу же я выгнать его в куртке на голое тело. Холод заказывает новую рубашку в интернет-магазине одежды, но ее привезут только вечером третьего января.

— Ну оставайся у меня до третьего, — робко предлагаю. — Или у тебя были планы на эти дни?

Качает головой.

— Планов не было. Четвёртого мне надо на работу, я дежурю.

— Ну вот как раз вечером третьего привезут новую рубашку, а четвёртого утром поедешь от меня на работу.

— А у тебя самой планов не было? Я тебе не помешаю?

— Нет, что ты, какие у меня планы.

О том, что все праздники я намеревалась страдать из-за измены жениха, решаю Серёже не говорить. Он и так слишком меня ругает из-за того, что я не могу выбросить из головы Захара. Для Холода пять лет отношений — как пять дней. Считает, что у меня нет поводов убиваться.

Я немного нервничаю. Что мы с Серёжей будем делать три дня? Мы никогда не оставались вдвоём так надолго. И вообще, не так уж и часто мы бывали наедине. В основном только в компаниях друзей. Но переписывались часто. Да, в основном наша дружба была в мессенджерах. Особенно после окончания школы.

Холод не разделяет моей нервозности. Пока его джинсы сушатся на батарее, идет спать. Захар разбудил нас своим визитом в 11 утра. Я тоже зеваю и чувствую себя вялой, поэтому, не долго думая, ложусь в кровать рядом с Сережей. Холод обнимает меня сзади, притягивает к себе и утыкается лицом в мои волосы на затылке. По размеренному дыханию я понимаю, что Сережа уснул.

Тепло его тела приятно согревает меня. Мне уютно в руках Сергея. Дыхание Холода мне в затылок разгоняет по телу волны мурашек. Я улыбаюсь. Мамочки, что же это со мной происходит? Мне так хорошо, что я почти не думаю о Захаре. Даже наоборот, мысли о женихе вызывают неприязнь и отвращение. Неужели я так быстро его разлюбила? После одной измены.

Мои переживания о том, чем заниматься с Сергеем три дня, оказываются напрасны. Между нами все так легко и естественно. Вечером первого января мы просыпаемся и плетёмся на кухню. Находим в холодильнике какие-то прошлогодние продукты и вместе готовим ужин. Я вспоминаю, что ночью отключила телефон. Должно быть, там огромное количество пропущенных с поздравлениями.

Так и есть. Как только включаю айфон, он сразу взрывается десятками смс о том, что мне звонили. В мессенджеры одно за другим сыплются поздравления родственников, друзей, коллег с работы. Видимо, им приходят сообщения о том, что абонент снова в сети, поэтому мне сразу начинают звонить.

Пока я принимаю от всех пожелания счастья, здоровья и успехов в семейной жизни с Захаром, Сергей выбирает, какой фильм нам посмотреть. У нас всегда совпадали вкусы на кино. Холод останавливает выбор на новой картине культового режиссера, номинированной на Оскар. Я хотела посмотреть этот фильм в кинотеатре, когда он вышел, но Захар не захотел. Ему не понравилось, что фильм длится почти три часа.

Мы заказываем пиццу, раскладываем диван в гостиной и устраиваемся поудобнее перед телевизором, погасив свет. Перед просмотром фильма я сходила в супермаркет за набором для глинтвейна и мандаринами. Там ещё был отдел с домашней одеждой, так что я взяла Холоду футболку, чтобы он не сверкал передо мной голым торсом. Не хватает елки, но я не покупала и не наряжала. По понятным причинам не было новогоднего настроения. А вот сейчас оно неожиданно появилось.

Я лежу на плече у Сергея, он лениво перебирает пальцами мои волосы, в комнате пахнет гвоздикой и корицей от глинтвейна. Хорошо и спокойно. При осознании, что все это происходит между мной и лучшим другом, сердце замирает. Могла ли я хоть раз предположить, что лучший секс в моей жизни будет у меня не с кем-нибудь, а с Холодом?

Это какое-то сумасшествие.

Когда фильм заканчивается, мы лежим несколько минут в тишине и темноте. Потом Серёжа снимает меня со своего плеча, укладывает на спину и ложится сверху. Медленно целует в губы, будто пробует меня на вкус. Я уже в предвкушении того, что будет дальше. Обнимаю его крепкую спину и усиливаю поцелуй, пуская Сергею в рот свой язык. Руки Холода забираются под мою майку, гладят и ласкают тело, пуская по коже жар. Мы занимаемся любовью медленно и долго, без сумасшедшей страсти, как утром в душевой кабине. Так мне тоже нравится. Удаётся насладиться каждым поцелуем, каждым прикосновением кожи к коже.

Мы проводим вдвоём три дня. Никуда не выходим и к нам никто не приходит. Только я и Сергей, скрытые от всего мира. Много занимаемся любовью. По-разному и в разных местах. Лениво в спальне перед сном. Страстно на кухне на столе после завтрака. Снова лениво в горячей ванне с пеной. Опять страстно во время просмотра какого-то фильма.

Я ловлю себя на том, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Мне хорошо с Сергеем, как никогда. Я в шоке от того, что испытываю подобное с Холодом. С Захаром, которого я любила, за которого мечтала выйти замуж, такого за пять совместной жизни не было ни разу. Секс у нас был обычным и не так уж и часто. Могло по несколько недель не быть. То он уставал, то я уставала, то мы ругались, то болели по очереди. А с Серёжей я схожу с ума, теряю голову, улетаю на седьмое небо. И мне все мало. Я хочу ещё и ещё.

Но вечером третьего января курьер привозит Сергею новую рубашку.

Это что-то вроде щелчка по лбу: «Эй, Таня, закатай губу. Завтра лавочка с оргазмами прикроется».

У меня моментально портится настроение и даже слезы на глаза выступают. Ухожу в другую комнату, чтобы не видеть, как Сергей примеряет рубашку. Потом он звонит своему начальнику, заведующему хирургическим отделением в больнице, и спрашивает, как дела на работе. При Холоде я изо всех сил стараюсь не подавать вида, что грущу из-за его завтрашнего ухода. Сам-то Сергей в обычном настроении. Шутит, смеется. Ему вообще по барабану, что он завтра от меня уйдет, и на этом наш дружеский секс прекратится.

Но ночью в постели я все же замечаю перемены в поведении Холода. Он целует меня, как в последний раз. Не просто страстно, а жадно. Будто хочет напиться мною напоследок. Мы не обсуждали, что будет дальше, но оба понимаем: на этом все закончится. Дальше будем ждать две полоски на тесте, а потом ребенка. Мы вернёмся в статус друзей, и нас будет связывать только малыш.

В этот последний раз на моем теле не остается ни единого места, которого бы ни коснулись губы Холода. Он целует каждый сантиметр моей кожи. И я тоже целую его, мысленно прощаясь. Ночью не сплю. Смотрю на лицо Серёжи и пытаюсь запомнить его таким, каким раньше не знала. Сердце больно сжимается, в горле то и дело ком вырастает.

Утром за завтраком мы разговариваем очень оживленно. Как будто оба хотим заполнить болтовней образовавшуюся между нами пустоту. При этом главное — нас — не обсуждаем. Да и что тут обсуждать? Мы же обо всем договорились на берегу.

Никаких обязательств друг перед другим.

Никаких притязаний на свободу.

Никаких клятв верности.

Только ребёнок.

И дружба, как раньше.

Сейчас Серёжа выйдет за дверь и пойдёт жить своей жизнью заядлого холостяка, который меняет девушек каждую неделю. А я буду страдать по Захару, потому что люблю его, а он мне изменил. Правда, теперь получается, что я тоже изменила жениху, но это другое.

— Ну пока! — взволнованно выпаливаю, когда Сергей застегивает куртку и делает шаг к двери. — Я дам тебе знать, если забеременею. А если не забеременею, то ну и ладно. Значит, не судьба.

Он замирает на секунду. Пронизывает меня взглядом светлых глаз.

— Будем надеяться, что судьба.

Сердце делает сальто и с грохотом летит вниз. Серёжа хватает меня за руку и впечатывается в свое тело.

— Танька… — шепчет мне в губы.

Мы сливаемся в поцелуе. В нашем последнем поцелуе. Я обнимаю Серёжу так крепко, как могу. И он сжимает меня в руках до хруста костей.

Это поцелуй-сумасшествие. Поцелуй-ураган. Поцелуй-безумие. Я отдаю этому поцелую всю себя. Без остатка. До последней капли. Хочу запомнить вкус Серёжи. Его дыхание. Его горячие руки. Он ведь сейчас уйдёт за дверь, и все закончится. Погаснет яркий свет, который он во мне зажег. Будет только тьма от Захара.

— Мне пора, — шепчет, отрываясь от меня.

Горло стянуло колючей проволокой, в легкие словно стекловаты насыпали — невозможно вдохнуть.

— Да, иди, — сипло выдавливаю.

— Пока, Тань.

— Пока, Сереж.

Он выпускает меня из рук — и сразу так холодно становится, будто стою голая на морозе. Улыбнувшись напоследок, Серёжа выходит в подъезд и закрывает дверь, оставляя меня совсем-совсем одну.

Глава 11. Родители

Через пару дней после ухода Сергея меня отпускает. Что я, в самом деле, как дурочка какая-то? Просто, как выяснилось, у меня в жизни не было хорошего секса. Но так терять голову от Сергея из-за его умений в постели — глупо, инфантильно и вообще бред. Это удел тех девиц, которых он меняет каждую неделю. Да, раньше я не понимала, почему девушки так быстро сходят по Холоду с ума, а теперь понимаю. Но я же не одна из них. У меня есть мозги, в конце концов.

Вот только пометочку больше не спать с Сергеем я для себя все-таки делаю. Независимо от того, забеременею или нет. Больше никакого секса с Холодом. Никогда. Иначе я стану одной из тех дур, которые ему названивают днями и ночами, а он не берет трубку. Только за те три дня, что он у меня провёл, какая-то Илона позвонила ему раз пять. Он сбрасывал вызовы.

Вечером шестого января в канун Рождества я еду в гости к родителям. Морально готовлюсь к вопросам, почему я без Захара. И не зря. Это первое, что спрашивает мама, когда я захожу в квартиру:

— Танюша, а где Захар?

— Заболел, — вру. — Велел передать вам наилучшие пожелания.

— Как жалко, — тут же грустнеет. — А мы с папой утку запекли, как он любит.

— А почему не мою любимую рыбу? — тут же завожусь.

— Так Захар же не любит рыбу.

— А я люблю.

— Таня, не вредничай. Ты тоже ешь утку.

В этом вся моя мама, и меня это бесит. Она изо всех сил старается угодить зятю. Когда мы приезжаем в гости, готовит только его любимые блюда. Из-за этого мне сложнее рассказать родительнице о том, что я ушла от Захара. Я не знаю, как она отнесётся к его измене, но подозреваю, что начнет меня убеждать простить его. Конечно, рано или поздно придется рассказать родителям, но я буду оттягивать этот момент, сколько оттягивается.

Да еще и не поставлена у нас с Захаром точка, так что не о чем рассказывать. Если я не забеременею, может, и будет смысл дать ему шанс.

— Таня, ну как приготовления к свадьбе? — мамины глаза горят любопытством. — Нашли ресторан, ведущего?

Стоило ожидать, что весь разговор за рождественским столом будет посвящён исключительно свадьбе.

— Я нашла свадебного организатора, всеми этими вопросами будет заниматься она.

— Зачем организатор? — удивляется. — Ему же деньги платить надо. Я бы тебе помогла с организацией.

— Нет, мам, — отмахиваюсь. — Пускай организацией занимается профессиональный человек.

К слову, организатора я и правда наняла. Она прислала мне варианты ресторанов, я не ответила. Чувствую себя страусом, который хочет зарыться головой в песок от всех проблем и сказать: «Я в домике». Не представляю, как отменить свадьбу. Не представляю, что сказать всем семидесяти гостям, которым я разослала приглашения.

— А вы с Захаром ребенка-то планируете? — в разговор вступает папа. — Внука хочется.

У меня аж кусок утки в горле застревает. Впервые родители говорят о ребёнке прямым текстом. Раньше были только намеки из разряда: «У Афанасьевых недавно внучка родилась. Такая хорошенькая девчушка. Так хочется тоже кого-нибудь понянчить».

— Мы пока не обсуждали, — отвечаю обтекаемо.

— Что тут обсуждать? Вы сколько живете. Уже давно бы родили.

— Успеем.

— Что успеете? — начинает мама. — Вам лет-то сколько обоим? Таня, тебе двадцать семь исполнилось, Захару больше тридцати.

— И что!? — возмущаюсь.

— И то! Чем позднее, тем сложнее рожать. Не зря же существует термин «старородящая женщина». Знаешь, какие риски для ребенка, если рожать поздно?

Я все это прекрасно понимаю, и я очень хочу ребенка, но когда мама вот так говорит, во мне просыпается протест.

— Я сама разберусь, когда мне рожать!

— Ты все время так говоришь, в итоге тебе под тридцать лет, а детей нет. У дочки Самсоновых уже двое детей было в твоем возрасте, а ты только сейчас замуж собралась.

Вилка выпадает из руки и со звоном бьется о тарелку.

— Еще раз: я сама разберусь, когда мне выходить замуж и когда мне рожать.

— А чего было раньше не пожениться? — вновь в разговор вступает папа. — Зачем столько лет сожительствовать?

— Да потому что ваш любимый Захар не делал мне предложение! — рявкаю со злостью. — Ваш любимый Захар и ребенка не хочет, к вашему сведению! Он и вместе жить мне не предлагал! В этих отношениях все делаю я! Я настояла вместе жить! Я настояла пожениться! И мне придётся настоять на рождении ребёнка, потому что вашего любимого Захара все устраивает и он ничего не хочет менять!

Я замолкаю, наслаждаясь лицами изумленных родителей. Кончено, они ничего этого не знали. Я никогда не жаловалась им на Захара, поэтому в их представлении он мужчина мечты.

— Танюш, — мама мягко накрывает мою ладонь своей. — Ты женщина, ты должна быть мудрее. Мужчины во многих вещах подтормаживают.

Вот даже тут она оправдывает Захара. Злость так и кипит во мне, но я решаю не портить Сочельник скандалом. Перевожу разговор на свою работу, родители охотно подхватывают тему. Вообще, у меня с ними хорошие отношения, но разница поколений очень сказывается. Они старой закалки и во многом не понимают меня. Как и я их.

Даже боюсь представить реакцию родителей, если скажу, что я ушла от Захара, отменила свадьбу и решила родить ребёнка для себя, не выходя ни за кого замуж. Причем, ребенка не от кого-нибудь, а от Сергея Холода. У мамы немного предвзятое к нему отношение. Она считает, что в школе Сережа плохо на меня влиял.

Единственный раз в моей жизни, когда я захотела попробовать покурить, я тут же была поймана на этом матерью. Сережа пришел ко мне домой, чтобы мы вместе подготовились к контрольной по алгебре, я увидела у него в рюкзаке сигареты и сказала, что хочу попробовать. Только мы вышли на балкон, как домой неожиданно вернулась мама. Ну и картина маслом: я держу в руках сигарету, а Холод поджигает мне ее зажигалкой.

Я не успела сделать ни одной затяжки, сразу получила от мамы оплеуху. Сережа как истинный джентльмен взял вину на себя. Сказал, что я ни при чем, и это он предложил мне попробовать. Мама моментально выставила Холода за дверь и вечером того же дня позвонила его матери с обвинениями в том, что он оказывает на меня пагубное влияние. Меня тогда на неделю лишили телефона, Сережу его родители тоже как-то наказали. Больше я курить не пыталась, да и Холод бросил это дело.

И хоть прошло больше десяти лет, а в маминой памяти Сергей отпечатался, как «тот мальчишка, который плохо влиял на Таню и подбивал ее курить».

После ужина я помогаю маме прибрать на кухне. Мы разговариваем на отвлеченные темы, она делится со мной новостями с работы и сплетнями о знакомых.

— Представляешь, Наташка Чурсинова ушла от мужа к любовнику. Я чуть не упала, когда узнала. Совсем крыша поехала. Трое детей, младшему двенадцать лет.

По позвоночнику пробегает холодок. Я никогда не беседовала с мамой на такие темы, но сейчас хочу спросить.

— Мам, а папа тебе когда-нибудь изменял? — интересуюсь как будто между прочим, вытирая полотенцем мокрые тарелки.

— Нет. По крайней мере мне об это неизвестно. А что?

— Да просто интересно, — выкручиваюсь. — Коллеге на работе муж изменил. Она его не простила и подала на развод, — сочиняю на ходу.

Мама пожимает плечами.

— Не думаю, что она правильно поступила.

— Почему? — спрашиваю, чуть повысив голос.

— Потому что в семейной жизни всякое бывает, а гордость еще никого не сделала счастливым. Кому нужны эти принципы?

— То есть, ты считаешь, что нужно прощать измену!? — изумляюсь.

— А где гарантия, что второй муж не изменит? А где гарантия, что третий не изменит? Четвёртый? Так мужей до бесконечности можно менять.

— Но прощать измену нельзя!

Мама задумывается.

— Знаешь, у нас с твоим отцом за тридцать лет брака бывали вещи похуже измены. И развестись я порой тоже хотела. Но потом думала: «А где гарантия, что с новым мужчиной не будет тех же самых проблем? А где гарантия, что с новым мужчиной мне будет лучше?». Как показали годы, хорошо, что не развелась. Семейная жизнь — это не только любовь и романтика. Это еще множество сложностей, недопонимания, обид и ссор. Важно уметь слышать партнера, уметь прощать, уметь идти на компромисс. Только так семья будет счастливой. Твоей коллеге вместо того, чтобы бегом подавать на развод, следовало бы задаться вопросом, а почему муж изменил? Что его на это сподвигло? Может, в ней самой что-то не так?

Я аж чуть тарелку не роняю.

— Ты хочешь сказать, что моя коллега виновата в том, что ей изменил муж!?

— Нет, я не говорила, что твоя коллега виновата. Но разобраться в причинах измены стоило бы. Услышать позицию мужа, его мотивы. Что им двигало? Почему он совершил такой поступок?

— Да какая разница!? Он изменил, и на этом конец!

— Ты сейчас рассуждаешь как женщина, которая не приемлет иных точек зрения, кроме своей собственной, и считает, что она одна во всем права. А это как раз дорога к измене мужа. Вот представь: тебе хорошо с мужем, тебя все устраивает, а его нет. Но ты не хочешь видеть и слышать, что его что-то не устраивает, ведь ты считаешь, что у вас все прекрасно. Тебе хорошо, значит, по твоему мнению, и ему тоже хорошо. А ведь ему по тем или иным причинам может быть отнюдь не хорошо. А учитывая примитивную кобелиную сущность большинства мужчин, первое, что сделает муж рядом с такой женой, — это изменит ей. Но если бы она постаралась увидеть дальше своего носа, если бы прислушалась к мужу, то измены бы не было. Так что прежде чем бежать подавать на развод, надо сначала поговорить с супругом и разобраться, в том числе разобраться в себе.

Я теряю дар речи. Это что же, получается, я сама довела Захара до измены?