Czytaj książkę: «По следам Химеры»

Путеводитель

Небольшой путеводитель для тех, кто впервые ступает на земли континента.

Добро пожаловать в мир, где магия — не дар крови, а редкая случайность, где люди делят земли с другими разумными расами, а в диких лесах и пустынях водятся существа, которых лучше не тревожить без лицензии Гильдии.

Расы континента:

Люди — самая многочисленная раса. Живут в центральной части континента, строят города, торгуют, воюют и правят. Королевская династия людей носит на гербе химеру — и не случайно.

Дварфы — коренастый, широкоплечий народ с севера. Их кожа темна от каменной пыли, а бороды заплетены в косы и перехвачены серебряными кольцами.

Лучшие оружейники и артефакторы континента. Магию не любят, но уважают. Живут в горных крепостях, торгуют с людьми, в свои города пускают неохотно. Фамильный меч принца Рейна выкован дварфами — и это говорит о многом.

Сильфы — высокий, тонкокостный народ с бронзовой кожей и волосами, в которые вплетены крошечные колокольчики и перья. Кочевники пустынь.

Их магия связана с ветром и песком. Они не воюют с людьми, но держатся особняком. Древние руины сильфов хранят тайны, о которых не говорят вслух.

Морской народ — люди с зеленоватым отливом кожи и жабрами за ушами. Живут на побережье и островах, строят лучшие корабли и контролируют морскую торговлю.

В портовых городах их много: моряки, торговцы, содержатели таверн. На суше чувствуют себя уверенно, но настоящий дом для них — море.

Магия: Магический дар рождается спонтанно.

Он не зависит от расы, родословной или богатства. Магом может стать ребёнок крестьянина, дварфийского кузнеца или сильфийской кочевницы. Маги не правят миром — они служат советниками, охотниками, отшельниками. Короли — обычные люди, но лучшие из них умеют слушать тех, в ком течёт магия.

Гильдия охотников: Объединение, которое отслеживает, изучает и отлавливает магических существ, угрожающих людям. В Гильдии служат представители всех рас.

Охотник с лицензией может брать заказы в любом городе континента. У него есть доступ к артефактам, картам и знаниям, недоступным простым людям. Но и риск — выше, чем у любой другой профессии.

Магические существа: Мир полон существ, изменённых магией.

Одни опасны — как болотные твари, заманивающие путников в трясину, или болотные огни, говорящие голосами мёртвых.

Другие почти разумны — как лесные духи, заключающие сделки с охотниками. Третьи — легендарны.

Химера — одна из них. Её не видели уже сто лет, и мало кто знает, что она — не просто зверь, а живое свидетельство древнего союза между людьми и пустыней.

Лес Тишины: Аномальная зона на юге континента. Место, где не живут звери и не растут травы. Тишина в этом лесу такая глубокая, что сводит с ума.

Магия здесь усиливается до предела: маг, вошедший под серебристые кроны, может слышать голоса, видеть образы из прошлого или потерять рассудок. Обычные люди проходят Лес Тишины без последствий.

Остальное узнаете в пути. Приятного путешествия!

Глава 1. Кира

В трюме пахло дохлой рыбой.

Не той, что уснула вчера и ещё годится в уху, а той, что умерла неделю назад, пропитала собой доски, просочилась в щели и теперь будет пахнуть вечно, сколько ни скреби палубу уксусом.

Кира поморщилась, перешагивая через моток просмолённого каната, и вгляделась в темноту. Где-то там, за ящиками с вяленой треской, пряталась тварь.

— Долго ты ещё? — донеслось сверху.

Капитан маячил у люка, благоразумно не спускаясь. Грузный, седой, с лицом человека, который знает, что такое настоящая опасность, и предпочитает держаться от неё подальше. Кира бросила короткий взгляд через плечо.

— Доплатите за срочность — будет быстро.

— Я тебе и так обещал десять серебром.

— Значит, будет не очень быстро.

В темноте зашуршало. Тварь нервничала — она чуяла охотника, но не понимала, откуда ждать удара. Кира знала этот тип: болотная гадина, склизкая, с перепончатыми лапами и тупой башкой, обожает влажные трюмы и не умеет быстро бегать по сухому. Опасна, но не слишком. Хороший разогрев перед завтраком.

Кира вытащила клинок — не артефактный, обычную сталь дварфийской работы, — и шагнула в проход между ящиками.

Тварь вылетела из укрытия, целясь когтями в лицо. Кира ушла вбок, пропуская её мимо, и одним движением всадила клинок точно в основание черепа. Никакой магии — только точный удар. Сталь, знание анатомии и шесть лет практики.

Тварь дёрнулась и затихла.

— Всё, — сказала Кира, вытирая лезвие о мешковину. — Десять серебром.

Капитан восхищённо присвистнул и отсчитал монеты. Девушка ссыпала их в кошелёк, не считая, и выбралась из трюма в серое утреннее солнце. Сходни, причал, лужи, грузчики с тюками — всё как обычно. Порт жил своей жизнью, и Кира была частью этой жизни.

Велла встретила её шумом и запахами. Город стоял на восточном побережье, там, где континент встречался с морем, и был одним из тех мест, где смешивалось всё и вся. Дварфы с северных гор спорили о цене на руду прямо на набережной. Сильф в выгоревшем на солнце плаще торговался с моряком за связку сушёных пряностей, и его бронзовая кожа блестела на солнце.

Представитель морского народа — высокий, с зеленоватым отливом кожи и жабрами за ушами — грузил на корабль ящики с какими-то склянками, не обращая внимания на суету вокруг. В Велле никто не был чужим — и каждый был сам по себе. Киру это устраивало.

Она зашла в «Сломанное весло» — таверну, которую облюбовали охотники, — заняла свой обычный стол в углу, спиной к стене, и заказала завтрак. Ягодный морс, яичница, кусок серого хлеба. Делия, подавальщица с усталым лицом и острым языком, плеснула ей кружку и подвинула тарелку.

— Слышала новость?

— Если ты про химеру — да.

— Все про химеру. — Делия оперлась локтем о стойку. — Говорят, её видели у Восточного мыса. Здоровенная, с хвостом как змея, глаза светятся. Рыбаки клянутся, что она утащила целый баркас.

— Рыбаки каждый понедельник клянутся, что видели морского змея.

— А это разве не морской змей?

— Химера — другое. — Кира отрезала край яичницы. — Её не видели уже сто лет. Последний раз она появлялась, когда умирал старый король.

Делия понизила голос:

— Кстати, третьего дня в порту высадился человек без документов. Одет как простой горожанин, но выправка не та, и меч при нём дварфийской работы, я такие за версту узнаю. Снял комнату над пекарней, заплатил золотом.

— Дели, — Кира пододвинула к себе кружку, — ты сплетница.

— Я трактирщица. Сплетни — это треть моей выручки.

Кира хмыкнула. Чужак с дорогим мечом — в Велле такие появлялись регулярно. Наёмник, беглый аристократ, просто дурак с деньгами. Не её дело. Её делом были твари, которые прятались в трюмах, подвалах и лесах.

Охотница допила морс и уже собиралась уходить, когда дверь таверны снова распахнулась.

— Кира!

Вошедший был одет в форму Гильдии — тёмно-синий плащ с серебряной пряжкой, — но сидел на нём этот плащ так, будто его владелец не вылезал из-за стола последние лет десять. Маркус, представитель городского отделения, запыхался и вытирал лоб рукавом.

Кира подняла бровь.

— Ты что, бежал?

— Через весь город. — Он плюхнулся на скамью напротив и выложил на стол свиток с печатью. — Гильдия объявила награду за химеру. Живую или мёртвую, но за живую платят вдвое. Я сразу к тебе.

— Почему сразу ко мне?

— Потому что ты лучшая в городе, и я хочу, чтобы этот заказ взяла ты, а не какой-нибудь отчаянный дилетант.

Кира развернула свиток. Официальная бумага: описание существа, обстоятельства, сумма. Цифры впечатляли. Хватит, чтобы не работать полгода. А может, и год.

— Трое уже взяли, — сказал Маркус. — Двое не вернулись. Третий вернулся без руки. Ему девятнадцать, и он больше не может держать меч.

— Я в курсе.

— И ты всё равно берёшься?

Кира свернула свиток и сунула за пазуху.

— Берусь.

Маркус вздохнул, но спорить не стал. Он знал Киру шесть лет — с тех пор, как она, девятнадцатилетняя, пришла в Гильдию. С тех пор многое изменилось, но не её манера принимать решения.

— Аванс у казначея, — сказал он, поднимаясь. — Зайдёшь сегодня?

— Зайду.

Девушка подождала, пока он уйдёт, и только потом позволила себе выдохнуть.

Химера. Самый крупный заказ в её жизни. Опасно? Да. Страшно? Пожалуй. Но деньги пахли не дохлой рыбой из трюма, а свободой.

Кира вышла из таверны в серое утро. Впереди был день сборов: проверить артефакты, пополнить запас зелий, зайти в оружейную лавку за новыми болтами. Обычная рутина перед охотой.

Охотница еще не знала, что через несколько часов в «Сломанное весло» войдёт незнакомец с серыми глазами, сядет за её стол и скажет: «Я знаю, как найти химеру». И она ему не поверит.

Она просто шла по своим делам, и серебряный браслет на запястье тихо позвякивал в такт шагам. Последний подарок наставника. Единственная вещь, которую она берегла.

К полудню небо над Веллой затянуло облаками. Где-то далеко на юге, в пустынях сильфов, раненая химера подняла голову и посмотрела на север. Она чуяла: наследник близко. И охотники тоже.

Глава 2. Рейн

Тремя днями ранее в Ан-Дароне шёл дождь.

Он лил уже вторые сутки — мелкий, затяжной, какой бывает только в столице в начале осени, когда небо затягивает серым, а воздух становится влажным и тяжёлым, пропитанным запахом мокрого камня и прелой листвы из дворцового парка.

Рейн стоял у окна в своей спальне и смотрел, как капли стекают по стеклу, оставляя извилистые дорожки, похожие на карту незнакомого континента. Завтра он должен был стать королём.

Он не хотел.

Нет, не так. Он хотел править — честно, справедливо, так, как учил отец. Но он не хотел короноваться в спешке, под диктовку дяди-регента, который последний год вёл дела всё более странно и всё менее прозрачно.

Совет безмолвствовал, дворцовая стража подчинялась Торвальду напрямую, а сам Рейн чувствовал себя не наследником, а красивой статуей, которую выставляют на парад, пока настоящие решения принимаются за закрытыми дверями.

Мужчина отошёл от окна. На столе лежала раскрытая книга — старый бестиарий в кожаном переплёте, который он читал с детства.

Страница с химерой была заложена пожелтевшей лентой: гравюра, изображающая зверя с телом льва, крыльями орла и хвостом-змеёй, и подпись на древнем наречии.

«Возрождается, когда наследник готов. Приходит, когда наследник зовёт. Умирает, когда наследник предаёт».

Рейн знал этот текст наизусть. Химера была не просто зверем — она была символом, живым доказательством права на трон. Без неё коронация считалась неполной, и Совет имел право оспорить власть нового короля.

Отец рассказывал ему об этом в детстве: как химера пришла к нему в ночь перед коронацией, бесшумно, как тень, и опустила голову к его ногам. Рейн ждал, что она придёт и к нему. Ждал уже неделю. Химера не появлялась.

Вместо неё появился гвардеец.

Рейн услышал шаги в коридоре — слишком громкие для слуги, слишком быстрые для церемониймейстера, — и успел отойти от стола прежде, чем дверь распахнулась. На пороге стоял капитан дворцовой стражи, немолодой мужчина с лицом, не выражавшим ничего, кроме усталости, и сжимал в руке сложенный лист бумаги.

— Ваше Высочество. Срочное донесение от регента.

Рейн взял письмо. Печать была цела, но он заметил — или ему показалось? — что бумага чуть теплее обычного, будто её держали над огнём. Он развернул лист.

И прочитал то, чего не должен был.

Письмо адресовалось не ему. Оно адресовалось капитану стражи. Почерк дяди — жёсткий, с резким наклоном — гласил: «В день коронации, после церемонии. Пусть выглядит как несчастный случай. Никаких свидетелей. Подробности при встрече».

Рейн перечитал трижды. Четырежды. Пять раз.

— Капитан, — сказал он, и собственный голос показался ему чужим, — кто передал вам это письмо?

— Секретарь регента. Сказал, что оно касается безопасности церемонии. Я не читал.

Рейн поднял глаза. Капитан смотрел на него прямо, без страха, без подобострастия — просто старый служака, который делал свою работу и не лез в чужие тайны.

Поверить ему? Не поверить? Рейн понял, что не хочет проверять.

— Идите, — сказал он. — И забудьте об этом письме. Вы его не видели. Я его не получал.

Капитан кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

Рейн остался один. В камине догорали угли. Дождь за окном усилился, и теперь капли барабанили по стеклу громко, настойчиво, как предупреждение. У него было три дня до коронации, на которой его убьют.

Принц не запаниковал. Паника — роскошь, которую наследник престола не мог себе позволить. Он сел за стол, зажёг свечу и начал продумывать план. Спустя час у него был список необходимого. Спустя два — карта ближайших портов. Спустя три — решение.

Он уйдёт сегодня. Сейчас. Пока охрана ещё не получила новых приказов, пока дядя не знает, что письмо попало не в те руки.

Доказательств у Рейна нет — одно письмо, которое ничего не докажет Совету, привыкшему верить регенту. Но у него есть голова на плечах и меч дварфийской работы, который отец подарил ему на совершеннолетие. И есть знание, которое он вынес из книг: химера где-то там, она движется, её видели. Если он найдёт её, если она признает его, — никакой Совет не посмеет оспорить его право на трон. Даже дядя.

Он сложил в саквояж самое необходимое: смену белья, книгу легенд, кошелёк с золотом. Надел простую одежду — рубаху без гербов, дорожный плащ, сапоги без пряжек. Фамильный меч пристегнул к поясу, но прикрыл полой плаща. В зеркале отразился незнакомец: высокий, русый, с серыми глазами и решительным лицом, на котором ещё не было страха.

Он вышел из дворца через чёрный ход. Дождь хлестнул в лицо, но Рейн не остановился. Он шёл через спящий Ан-Дарон к портовым кварталам, где всегда можно было найти место на торговом судне, идущем на восток. Туда, где, по слухам, видели химеру.

Он не знал, вернётся ли. Не знал, выживет ли. Но он знал одно: умереть, не попытавшись, — хуже, чем умереть в бою.

Через три дня корабль причалил в Велле.

Город встретил его шумом, вонью и солнцем. Рейн снял комнату над пекарней — крошечную каморку с окном на порт, — заплатил золотом, не торгуясь, и спустился в город.

Он шёл по набережной, вглядываясь в вывески таверн, пока не остановился перед одной: «Сломанное весло». Название ему понравилось. Оно звучало честно.

Внутри было людно и накурено. Пахло жареным мясом, пролитым элем и мокрой шерстью. Рейн занял стол в углу — спиной к стене, как делают все, кто привык ждать нападения, — и заказал кружку эля. Он потягивал её медленно, прислушиваясь к разговорам. Имя «химера» звучало всё чаще.

А потом в таверну вошла она.

Девушка лет двадцати пяти, в кожаной куртке и высоких сапогах, с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и светло-карими глазами, которые она даже не потрудилась поднять на окружающих.

Она прошла через зал, как нож сквозь воду, и села за стол у окна. На поясе — клинок дварфийской работы. На запястье — тонкий серебряный браслет, который она поправила машинальным движением.

Рейн заметил и клинок, и браслет. И то, как она смотрит — не на людей, а сквозь них. Охотница. Одна из тех, кого Гильдия натаскивает на магических тварей. Опасная. Своевольная. Именно та, кто ему нужен.

Он допил эль, поднялся и подошёл к её столу.

— Можно к вам?

Она подняла голову. Взгляд светло-карих глаз оказался холоднее, чем он ожидал.

— Нельзя.

— Я знаю, как найти химеру.

Она моргнула. Всего на секунду, но он заметил, как дрогнули её пальцы на рукояти клинка, как изменился наклон головы. Охотница не послала к морскому дьяволу. Она слушала.

Рейн сел напротив. Впереди был разговор, который изменит всё, — и он ещё не знал, что эта девушка с холодными глазами станет единственным человеком, которому он доверит жизнь.

Но это будет потом, а пока он просто сказал:

— Меня зовут Рейн. И нам нужно поговорить.