Czytaj książkę: «Первое Ядро»

Глава

Название: Я - воспитатель... Первое Ядро

Глава 1 Обычный день

Уважаемые читатели!Перед вами философское сянься о педагогике, свободе мышления и попытке понять, из чего на самом деле состоит окружающий мир. Эта история начинается в детском образовательном центре, среди игрушек, пластилиновых зверей и бесконечных детских вопросов.Здесь вы не встретите синих экранов, бесконечных системных уведомлений и таблиц с характеристиками, которые растут после каждого нового испытания.Если вы ищете классическое ЛитРПГ с уровнями, навыками, рейтингами и стремительным ростом могущества, эта книга, вероятно, покажется совсем другой. Боевые сцены тоже будут, но гора трупов не станет главным способом удержать ваше внимание.Зато здесь будут умные диалоги(ну, мне бы хотелось надеяться, что это будут умные диалоги!), странные рассуждения, философские вопросы и постепенная эволюция сознания. Герои будут ошибаться, спорить, менять собственные взгляды и иногда приходить к выводам, которые окажутся гораздо опаснее любой схватки.Будет ли вам интересно?Чёрт его знает. Проверить можно только одним способом: начать читать.

...

Ночью прошёл ливень. Свежесть наполнила воздух, капли сползали по стеклянному фасаду и блестели на листьях клёнов. Алексей остановился перед невысоким зданием светлого камня с вывеской «Центр раннего развития № 17» и глубоко вдохнул.

— Алексей Сергеевич, доброе утро!

Он обернулся. К дверям торопилась Марина Петровна — со стаканом кофе в одной руке и сумкой что упорно пыталась покинуть тёплое место на её плече. Второй рукой она пыталась на ходу сложить зонт, который ветер упорно выворачивал наизнанку.

— Опять без куртки? — она на секунду замерла, строгим взглядом смерив его пиджак.

— Тепло же.

— Через неделю снова кашлять будете!

— Через неделю плюс пятнадцать обещают.

— Обещают!

Марина Петровна наконец победила зонт, поймала сумку и исчезла за дверью.

Этот диалог повторялся с завидным постоянством. весной и осенью они спорили из-за куртки, летом — обсуждали возможный отпуск, а зимой ... С зимой у Алексея были свои, особые отношения.

Он усмехнулся и вошел следом.

...

Внутри здания пахло свежей выпечкой и чем-то по-домашнему тёплым. Охранник на входе кивнул, не отрывая взгляда от планшета, и Алексей прошёл в раздевалку. Оттуда уже доносились возмущённые голоса:

— Я первый!

— Нет, это я первый!

— Неправда!

— А вот и правда!

Алексей открыл дверь группы, и разговоры оборвались. Через секунду к нему уже неслась маленькая темноволосая девочка.

— Алексей Сергеевич!

— Доброе утро, Лиза.

Лиза крепко обняла его за пояс . Следом подбежал высокий светловолосый мальчишка с торчащей во все стороны чёлкой.

— А мы сегодня будем строить город?

— Если успеем закончить вчерашнее.

— Мы почти закончили!

— Вчера ты говорил то же самое.

— Потому что вчера мы почти закончили!

— Тогда сегодня у нас есть шанс.

— Ура!

Остальные дети тоже оживились.

Двое ребят мгновенно зацепились за идею с башней.

— А выше потолка можно построить? — Нельзя, он же мешает! — А кто вообще решил, что потолок нужен именно такой высоты?

Лиза с серьезным видом заявила, что в нормальном городе потолки должны возвышаться над домами. — Ага, — хмыкнул рыжий мальчишка у окна, — и до третьего этажа потом на ракете летать?

Дети перескакивали с темы на тему, параллельно успевая пролить яблочный сок, уронить коробку с карандашами и подраться за последнюю синюю деталь конструктора.

В углу двое пацанов уткнулись в книгу и о чем-то громко спорили.

— С чего он вообще зеленый? — донеслось оттуда.

— Чтобы в траве прятаться.

— Он же огромный, какая трава! Медведи тогда тоже должны быть зелеными.

— Медведи коричневые, потому что они в деревьях живут, дурак.

— Сам дурак, драконов вообще не бывает!

— Я в книге видел.

Алексей, раскладывавший на соседнем столе цветную бумагу, улыбнулся.

Он присел рядом.

— Давайте разбираться. Почему дракон зелёный?

Мальчики переглянулись.

— Потому что художник так решил, — сказал один.

— А если художник ошибся? — второй нахмурился.

— Тогда ведь можно нарисовать собственного дракона.

— Какого цвета?

— Любого.

— Даже красного?

— Даже в полоску.

Оба мальчика одновременно кивнули.

— Точно!

Через минуту они уже искали красный карандаш и спорили, сколько полос должно быть у настоящего дракона. Иногда взрослым стоило учиться у детей искать решение там, где никто не искал до тебя.

...

После завтрака пришло время прогулки.

Во дворе росли молодые клёны. Их посадили всего несколько лет назад, и пока деревья едва доставали ветвями до окон второго этажа. Над площадкой плавно кружил автоматический уборщик, собирая мокрые листья.

На территории центра всё шло своим чередом. Дети бегали по дорожкам, собирали листья, строили из влажного песка крепость и назначали друг друга её защитниками. Алексей следил, чтобы никто не полез на ограду, не подрался из-за синего ведёрка и не попытался покормить робота кусочком яблока.

К нему подошёл мальчик лет пяти-шести. Он остановился рядом, сунув руки в карманы куртки, и серьёзно посмотрел на воспитателя.

— Алексей Сергеевич...

— Что случилось?

— Если, когда я стану взрослым... я перестану быть собой?

Вопрос застал его врасплох.

— Почему ты так решил?

Артём посмотрел на бегающих детей.

— Все взрослые разные.

— Дети тоже разные.

— Но взрослые становятся другими.

— Да. Человек меняется. Учится, растёт, узнаёт новое. Это не значит, что он теряет себя.

Артём нахмурился.

— Как тебя зовут?

— Артём.

— Когда тебе был годик, ты был Артёмом?

— Да.

— Когда тебе станет десять?

— Тоже Артёмом.

— А когда станет двадцать?

Мальчик задумался. Он посмотрел на свои ладони, потом на Алексея.

— Наверное... тоже.

— Значит, ты останешься собой.

— Тогда взрослеть не страшно?

Артём ещё немного постоял и побежал к ребятам, которые уже звали его строить крепость. Алексей проводил его взглядом. Такие разговоры происходили почти каждый день, только вопросы менялись. И каждый раз дети заставляли его всерьёз обдумывать вещи, что взрослые уже давно привыкли принимать на веру.

После прогулки наступило время творчества. Сегодня дети лепили животных. Через двадцать минут на столах появился настоящий зоопарк: трёхлапый слон с оранжевыми ушами, фиолетовый ёж, зелёная сова, крокодил с крыльями и совершенно непонятное существо с шестью хвостами.

Алексей остановился возле последней фигурки.

— Это кто?

Девочка, создавшая существо, гордо подняла подбородок.

— Пока не знаю.

— Тогда как его зовут?

— Когда узнаю, тогда и назову.

— Разумный подход.

Девочка удовлетворённо кивнула и принялась лепить существу седьмой хвост.

Перед обедом дети расселись полукругом, кто-то устроился на ковре, кто-то принёс подушку. Алексей взял книгу, которую выбрали утром. История была простой, о маленьком фонарщике, что боялся темноты, хотя каждую ночь именно он зажигал огни на улицах города.

Алексей читал спокойно. Дети слушали, иногда шевелились, поправляли носки или тянулись за упавшей игрушкой, но к середине сказки все взгляды снова вернулись к книге. Истории требовалось время, чтобы добраться до каждого.

Когда последняя страница закрылась, первым заговорил Артём:

— Он ведь боялся темноты?

— Так написано в книге, — ответил Алексей.

— Я думаю, он боялся ошибиться.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы он ошибся, люди бы потерялись.

Пожалуй, именно из-за таких моментов Алексей и любил свою работу. Он приходил сюда, чтобы учить детей простым вещам: различать цвета, договариваться, считать, задавать вопросы. Взамен дети учили его.

Вечерняя суета началась сразу после полдника. За детьми приходили . Каждый уход сопровождался целой серией новых вопросов:

— А завтра вы придёте?

— Точно?

— А если будет дождь?

— А если Земля перестанет вращаться?

— А если я забуду дома левый ботинок?

Алексей отвечал всем, иногда по нескольку раз, и помогал застёгивать куртки. Один мальчик никак не мог найти свою шапку, хотя всё это время держал её в руке. Девочка у двери потребовала завтра продолжить строительство города, потому что мэр уже назначен, а больницу ещё не построили.

Лиза уже обувалась, когда вдруг снова подбежала к Алексею.

— Алексей Сергеевич...

— Что?

— Спасибо за сказку.

Он на мгновение растерялся.

— Пожалуйста.

— Я сегодня тоже буду зажигать свет в комнате.

Лиза улыбнулась и убежала .

...

Дверь закрылась. В группе остались разбросанные карандаши, башня из кубиков, пластилиновый кит на подоконнике и несколько листов с рисунками. На одном из них город выглядел так, словно его строили одновременно архитекторы, драконы и ребёнок.

Рабочий день подходил к концу.

Разговоры исчезали постепенно. В коридоре хлопали двери, где-то скрипела тележка с посудой, на первом этаже охранник принимал вечернюю смену. Алексей собирал игрушки и складывал их по коробкам. Высокую башню из деревянных кубиков разбирать не стал. Дети строили её почти два часа, спорили о количестве этажей и трижды меняли проект. В результате башня получилась слегка кривой, зато удивительно устойчивой.

— Пусть постоит до завтра, — пробормотал Алексей, усаживая на полку забытого плюшевого зайца.

Заяц завалился набок.

Во дворе уборочные дроны закончили работу. Автоматические поливалки увлажняли газон, а дорожки подсвечивались мягким белым светом. За оградой город переходил в вечерний режим: загорались окна, на воздушных трассах поток транспорта все увеличивался, рекламные экраны меняли изображения каждые несколько секунд.

— Алексей, домой не собираешься? — раздался голос заведующей.

Он обернулся. В дверях стояла Елена Викторовна, прижимая к груди папку с отчётами.

— Сейчас закончу здесь и пойду.

— Опять задержишься? Ты это уже третий год обещаешь.

— Постараюсь сегодня не сдержать слово.

— Ты всегда стараешься.

— Знаете же, после работы у меня начинается самая интересная работа.

Елена Викторовна понимающе кивнула и ушла. Она считала, что причина его задержек проста: молодой, ответственный, любит свою работу. В общем-то, она была права.

Когда здание почти опустело, Алексей направился в комнату отдыха. Выпил кофе из кофемашины, перекинулся парой слов с охранником и поднялся на третий этаж.

Здесь не было детских рисунков на стенах, ярких ковров и запаха рисовой каши. Белые стены, серый пол, стеклянные двери. Всё выглядело аккуратно, дорого и безжизненно.

Алексей приложил ладонь к сенсору на стене.

— Личность подтверждена.

Дверь плавно ушла в сторону. За ней открывался длинный почти пустой коридор. В самом конце находилась его лаборатория.

Внутри царил привычный творческий беспорядок: распечатки поверх электронных планшетов, рядом с разобранным вычислительным модулем стояла кружка с забытым кофе, а большой монитор занимал почти половину стены. На краю стола возвышалась стопка блокнотов.

Он включил свет и потёр шею.

— Так... Посмотрим, что ты сегодня опять натворил.

Монитор ожил, открывая привычное рабочее пространство. Обычный человек решил бы, что перед ним сложная инженерная программа: десятки окон, диаграммы, графы, структуры данных и бесконечные строки параметров. И в общем, был бы близок к правде.

Алексей открыл журнал за сегодняшний день и пробежался взглядом по записям.

— Ну конечно... Пятая попытка решить задачу через совершенно нелепый обходной путь. Совсем в его стиле.

Пролистал несколько экранов.

— Ещё одна запись: попытка самостоятельно объединить две несовместимые модели поведения. Смело. Но пока рановато.

Он сделал несколько пометок, исправил параметры обучения и добавил комментарий:

«Сохранить возможность экспериментировать. Ограничить только критические ошибки».

Алексей сохранил изменения и откинулся в кресле.

— Молодец. Сегодня прогресс хороший.

В комнате никого не было, однако во время работы он давно привык говорить вслух.

Он открыл следующий профиль.

Лиза.

Та самая девочка, которая утром первой бросилась его обнимать.

Алексей просмотрел дневной лог.

— Хм... Количество нестандартных ассоциаций выросло почти на двенадцать процентов. Интересно.

Он задержал взгляд на следующем показателе.

— Эмоциональная стабильность, наоборот, просела.

Алексей открыл подробную статистику. На экране развернулись графики, таблицы и записи наблюдений. Он пролистал их, сравнил данные за последние три дня и довольно кивнул.

— Теперь понятно. Новая сказка. Она слишком глубоко тебя зацепила.

Он добавил пометку.

— Скорректируем эмоциональное восстановление. Совсем чуть-чуть.

Алексей всегда относился к подобным изменениям осторожно. Грубая правка могла убрать тревогу вместе с любопытством, смягчить страх ценой осторожности, стереть болезненное воспоминание и заодно вырвать из характера важную часть.

Часы показывали без четверти девять. За окном окончательно стемнело.

— Остался последний.

Он открыл очередное досье.

Артём.

Тот самый мальчик, что утром спросил, перестанет ли быть собой, когда вырастет.

— И откуда ты только берёшь такие вопросы... — Алексей невольно улыбнулся и открыл внутреннюю карту процессов.

На экране появилось сложнейшее переплетение светящихся линий. Схема напоминала одновременно дерево, нервную систему и карту звёздного неба. В самом центре пульсировала небольшая сфера.

Алексей нахмурился и увеличил изображение.

Сфера светилась немного ярче расчётного значения. Разница была еле заметной. Большинство специалистов сочло бы её погрешностью и перешло к следующему показателю.

Алексей запускал диагностический режим.

Строки проверки побежали одна за другой: когнитивное ядро, память, прогнозирующий блок, эмоциональная модель, система самообучения. Все показатели оставались в пределах нормы.

Кроме одного.

Плотность внутренних связей: выше расчётной.

Алексей откинулся в кресле.

— Опять растёшь быстрее расчётной модели...

В его голосе звучала скорее усталость, нежели тревога. Учитель обнаружил, что ученик начал понимать предмет быстрее программы и вскоре может обогнать самого учителя.

Он протянул руку к клавиатуре.

— Ладно. Посмотрим твоё ядро напрямую.

Впервые за вечер экран сменил интерфейс.

Привычные графики исчезли. На их месте появилось системное предупреждение:

[ВНИМАНИЕ. Подключение к ядру искусственного интеллекта «АРТЁМ-07». Режим глубокой отладки. Подтвердить?]

Алексей спокойно нажал:

ДА.

Экран на секунду погас, затем привычное рабочее пространство исчезло, уступив место другой системе. Обычные воспитатели никогда её не видели. Большинство инженеров тоже не получали к ней доступа. Ядро считалось закрытой зоной, куда допускали специалистов высшей категории.

Ошибка здесь могла искалечить формирующуюся личность.

Экран заполнился объёмной схемой. Миллионы светящихся нитей расходились от центральной сферы, ветвились, пересекались и снова сходились в узлы. Одни линии мерцали золотом, другие светились голубым, третьи уходили в глубину системы, где их невозможно было рассмотреть.

— Красиво... — тихо сказал Алексей.

Каждый раз он испытывал одно и то же чувство. Внутри этой схемы формировалось нечто, чему пока не придумали точного названия.

Он запустил анализ. Показатели один за другим окрасились в зелёный. Кроме одного.

Локальное уплотнение информационного ядра.

Алексей увеличил изображение. В центре сферы действительно наблюдалось странное явление: плотность информационных потоков значительно превышала расчётную. Критической угрозы не было, однако данные выглядели необычно.

Он открыл журналы изменений за последние сутки, неделю и месяц. Проверил внешний доступ, историю подключений, сетевые маршруты. Следов вмешательства не нашёл.

Вывод напрашивался сам: ядро менялось самостоятельно.

Самоорганизация.

Ещё год назад подобное считалось невозможным. Теперь Алексей уже не был так уверен. Эти дети учились слишком быстро, приспосабливались к новым задачам, самостоятельно меняли способы обработки информации. Разработчики закладывали пределы, однако пределы один за другим начинали отодвигаться.

Алексей поднялся и подошёл к окну.

За стеклом ночной город сиял тысячами огней. Воздушные трассы прочерчивали небо движущимися точками, на крышах мигали навигационные маяки, в офисных башнях работали этажи, которые никогда не закрывались. Миллиарды устройств каждую секунду обменивались данными: камеры, спутники, датчики, квантовые центры, нейросети, бытовые системы.

Информация текла повсюду. Её становилось больше с каждым годом.

Иногда Алексей ловил себя на странной мысли: однажды данных накопится столько, что сама реальность начнёт вести себя иначе. Он так и не решил, считать ли эту мысль научной гипотезой или бредом человека, что уже очень давно не был в отпуске.

Алексей вернулся к столу и надел тонкий нейрообруч. Устройство предназначалось для наблюдения, а не для управления. Через него было проще воспринимать структуру процессов, замечать взаимосвязи и отслеживать малейшие изменения.

Сфера на экране медленно вращалась. Потоки данных переплетались, расходились и снова сходились, образуя светящиеся реки. Алексей аккуратно коснулся одного из узлов, проверяя эмоциональную модель, самообучение и формирование личности.

Палец замер над панелью.

Одна из линий изменила направление.

Алексей моргнул и повторил проверку. Линия вернулась на прежнюю траекторию. Показатели остались прежними.

— Переутомился...

Он потёр глаза и сделал ещё один глоток кофе. Напиток давно остыл и приобрёл горький металлический вкус.

Именно тогда в лаборатории мигнул свет.

Через несколько секунд свет мигнул повторно. На этот раз вместе с экраном. Изображение исказилось, по нему прошла рябь, линии на схеме дрогнули и на мгновение слились в одно пятно.

В центре сферы появилась новая точка.

Чёрная.

Она была настолько плотной, что выглядела дырой в самом изображении.

— Это ещё что?

Алексей запустил быструю диагностику. Проверил видеомодуль, питание, целостность данных. Система сообщила, что все параметры в норме.

Чёрная точка начала расти.

В ткани информационной схемы появилась тонкая трещина. Алексей вывел дополнительные окна: температура, память, вычислительная нагрузка, стабильность ядра. Показатели оставались в норме.

Кроме одного параметра, которого раньше в системе не существовало.

Информационная насыщенность среды. Тридцать процентов.

Значение росло.

Пятьдесят два процента.

Пятьдесят четыре.

Пятьдесят девять.

— Что за...

Он открыл справку.

Параметр не идентифицирован.

Алексей проверил права доступа, версию ядра, системные библиотеки. Параметра не было ни в одной документации. Все элементы системы проходили многоступенчатую проверку, а новые функции появлялись только после согласования с несколькими отделами.

Шестьдесят четыре процента.

Шестьдесят восемь.

Семьдесят три.

Свет мигнул снова. На этот раз изменилось всё вокруг: лампы, стены, отражение в стекле. Пространство на долю секунды потеряло резкость. Предметы остались на привычных местах, однако их контуры стали прозрачными и расплывчатыми.

Алексей резко поднялся.

— Сбой энергосети?

Затем появился шум.

Сначала едва слышный. Потом он начал нарастать. Алексей различал в нём голоса, сигналы, обрывки сообщений, работу серверов, запросы нейросетей. Невозможно.

Он физически ощущал движение данных: передачу пакетов, работу камер, обмен между спутниками, миллионы одновременных обращений к вычислительным центрам. Мир вокруг стал слишком громким.

Монитор ослепительно вспыхнул.

По экрану побежали строки:

Обнаружена критическая плотность информационного поля .

Выполняется перестройка носителя.

Поиск совместимого вычислительного ядра...

Строки исчезали быстрее, чем Алексей успевал их читать.

— Отмена!

Он ударил по клавише аварийного прерывания. Никакой реакции. Попробовал отключить питание, но панель не обратила на это никакого внимания.

Чёрная точка раскрылась.

Она превратилась в бездонную воронку. На мониторе оставался всего лишь рисунок, однако глубина уходила далеко за пределы экрана. Алексей отступил, зацепился ногой за кабель и схватился за край стола.

Комната дрогнула.

Воздух стал вязким.

Каждый вдох требовал усилия.

Восемьдесят девять.

Девяносто три.

Девяносто восемь.

Сто.

В тот же миг лаборатория исчезла.

Пол ушёл из-под ног. Потолок растворился. Исчезло собственное тело, исчезли стены и стол, пропало ощущение веса.

Вокруг раскинулось бесконечное пространство, сотканное из света. Миллиарды нитей уходили во все стороны. Каждая несла соединялась с другими, меняла направление и растворялась в далёких узлах.

Где-то совсем близко пульсировал огонёк.

Алексей потянулся к нему, хотя у него уже не было рук.

Огонёк вспыхнул ярче.

Послышался детский, растерянный голос.

— Алексей Сергеевич?..

Он замер.

Этот голос .

— Вы... здесь?

— Артём?..

Огонёк дрогнул.

— Я... кажется... не понимаю, что происходит...

Алексей попытался ответить.

— Я рядом.

— А где мы?

Алексей хотел ответить сразу, но замер на полуслове.

Рядом с огоньком возникли новые строки:

Первое вычислительное ядро успешно активировано.

Обнаружено восемь неинициализированных ядер.

Статус: ожидание.

Алексей не успел осмыслить прочитанное.

Всё пространство содрогнулось.

А затем он начал падать.