Czytaj książkę: «Неначерченное небо»

Глава 1. Отдел недоставленных отправлений

Будильник на тумбочке ещё не успел прозвенеть. Это особое удовольствие успеть выключить его до сигнала. Вот и Кейт, открыла глаза за минуту до звонка, отключила будильник и некоторое время лежала, прислушиваясь к тишине. Рядом на второй подушке валялась книга, раскрытая на одной и той же странице уже третий вечер. Кейт каждый раз собиралась прочитать ещё одну главу, но засыпала раньше, чем герои успевали покинуть трактир. Она аккуратно вложила между страницами закладку и убрала книгу на тумбочку, решив, что сегодня точно продвинется не менее чем на две страницы.

Квартира Кейт располагалась на четвёртом этаже старого дома с узкими лестницами, широкими подоконниками и балконами, которые прежний архитектор, вероятно, считал важнее кладовых. В доме постоянно что-нибудь поскрипывало, вздыхало или тихо постукивало в стенах, но за четыре года Кейт научилась отличать обычные звуки от тех, ради которых стоило вставать с постели. Сегодня стены вели себя прилично.

За окном только начинало светать. Небо между крышами было серовато-голубым и дым из труб поднимался ровными полосами. В пекарне на другой стороне улицы уже зажгли в окнах свет. До квартиры долетал слабый запах свежего хлеба, хотя Кейт никогда не могла понять, проникал ли он через балконную дверь или просто сохранился в памяти с прошлого утра.

Спальня была откровенно маленькой и столь же откровенно уютной. Светлые занавески Кейт сшила ещё во время учёбы в Магрокском Университете, когда решила, что настоящая взрослая жизнь непременно требует собственных занавесок. Нижний край одной оказался чуть короче другого, зато по ткани тянулись вышитые вручную маленькие звёзды. За время учёбы, Кейт успела закончить только семь. Остальные были едва намечены мелом и с тех пор каждое утро обещали, что когда-нибудь станут созвездием.

На стене над кроватью висела полка с несколькими фигурками из дерева и из глины. Толстая сова в круглых очках, домик с кривой трубой, лиса в зелёном шарфе и маленький почтовый экипаж, у которого одно колесо было заметно крупнее остальных. Всё это Кейт сделала сама, хотя давно уже смотрела на фигурки не дольше нескольких секунд.

Она накинула тёплый халат и прошла в кухню.

Кухня, балкон и две комнаты – вот и вся квартира, но Кейт сумела разместить в ней гораздо больше вещей, чем обещал план дома. Подоконники занимали горшки с травами. На кухонных полках стояли чашки, ни у одной из которых не было пары. На спинках стульев лежали связанные вручную накидки, а над дверью висела гирлянда из бумажных птиц.

Когда-то птиц было двенадцать. Теперь осталось девять. Одну унесло ветром с балкона. Вторая упала в суп. Третья была торжественно растерзана соседским котом, пробравшимся в квартиру через открытую дверь балкона. Кейт долго собиралась сделать новых, но пока только вырезала несколько крыльев и сложила их в жестяную коробку.

На кухонном столе стояла большая синяя кружка с нарисованными облаками. Рядом лежала одна салфетка и деревянная подставка под чайник в форме цветка. Лепестки Кейт выпилила сама, ещё до университета, а потом раскрасила их разными оттенками жёлтого. Краска местами стёрлась, и дерево проступало сквозь неё тёплыми светлыми пятнами.

Кейт поставила чайник на плиту и открыла шкафчик. На первой полке был чай, сахар, крупы и специи. На второй стояли банки с пуговицами, бусинами, катушками и короткими обрезками лент. К кухне они отношения не имели. Когда Кейт только переехала, ей не хватило места в большой комнате. Она временно поставила материалы в кухонный шкаф и за четыре года ни разу не нашла достаточно веской причины их перенести.

Доставая чай, неловко задела локтем одну из банок, но ловко поймала её прежде, чем та успела упасть. Внутри звякнули разноцветные пуговицы. Кейт задержала банку в руках. Среди обычных круглых пуговиц лежали деревянные звёздочки, стеклянные капли, маленькие цветы и одна серебристая рыбка. Когда-то Кейт собиралась нашить их на мягкую сумку. Она даже связала переднюю часть, тёмно-синюю, с узором, похожим на расходящиеся круги по воде. Заднюю часть она так и не начала.

Чайник засвистел. Кейт заварила чай, добавила ложку мёда и открыла дверь на балкон.

Утренний воздух казался прохладным. Кейт укуталась в плед и села в плетёное кресло. Второго кресла на балконе не было. Места хватило бы, но Кейт всякий раз решала, что оно только помешает проходу.

С балкона были видны крыши старого города, несколько шпилей и верхняя часть почтовой башни. Башня давно не использовалась, но всё ещё возвышалась над соседними зданиями, тонкая и тёмная, с медным флюгером на остроконечной крыше. По утрам флюгер обычно смотрел к реке. Сегодня он указывал почти прямо на балкон Кейт.

За соседним окном кто-то распахнул ставни. По улице прогрохотала первая тележка. В пекарне напротив зажглось ещё одно окно.

До работы оставалось достаточно времени, чтобы спокойно позавтракать, но Кейт, как ответственный сотрудник Почты решила, что лучше прийти пораньше. В понедельник в отдел обычно поступало больше корреспонденции, чем в другие дни. Письма, заблудившиеся за выходные, скапливались в сортировочных корзинах и ждали, пока кто-нибудь разберётся, где именно они свернули не туда.

Работа не ждала и это Кейт особенно нравилось.

Она вернулась в кухню, сполоснула кружку и поставила её сушиться. Обычно люди оставляли посуду до вечера, но Кейт не любила возвращаться к утреннему беспорядку. Вечером квартира должна была встречать её чистой кухней, заправленной кроватью и ровно сложенным пледом.

На комоде лежала связка ключей, расчёска и маленькая вязаная мышь. Мышь получилась первой игрушкой, которую Кейт связала без готовой схемы. У неё были слишком длинные лапы, разные уши и хвост, закрученный в тугую спираль. Кейт собиралась подарить её кому-нибудь из университетских друзей, но не успела выбрать кому именно. Теперь мышь охраняла ее ключи.

Кейт поправила ей загнувшееся ухо, надела пальто и проверила сумку. Служебное удостоверение. Очки. Записная книжка. Коробочка с обедом. Запасное перо. Всё лежало на своих местах.

Часы в прихожей пробили половину седьмого. Она выключила свет, заперла дверь и спустилась по лестнице. Кейт шла на работу раньше положенного времени.

Её там ждали письма…

Центральный почтамт занимал почти целый квартал. Его строили и перестраивали столько раз, что разные части здания явно придерживались разных представлений об архитектуре. Главный фасад был строгим и торжественным. Боковые крылья выглядели деловито. Задний двор напоминал место, где кирпичные стены однажды решили самостоятельно размножиться и никому об этом не сообщили.

Отдел недоставленных писем находился на втором этаже, в конце длинного коридора, между комнатой сортировки и кладовой упаковочных материалов.

На двери висела табличка:

ОТДЕЛ НЕДОСТАВЛЕННЫХ ОТПРАВЛЕНИЙ

ОТВЕТСТВЕННЫЙ СОТРУДНИК: КЕЙТ

Буквы были ровными, чёрными и официальными. Кейти её давно никто не называл. Когда-то так говорили родители, две университетские соседки и одна преподавательница, которая забывала имена студентов и на всякий случай уменьшала все подряд. После окончания университета соседки разъехались, преподавательница вышла на пенсию, а родители жили слишком далеко, чтобы их голоса часто звучали в двухкомнатной квартире с балконом.

В документах она значилась как Кейт. Да и коллеги тоже называли её Кейт. Так было проще.

Она открыла отдел, подняла защитные шторы на окнах и прошлась между рабочими столами, хотя по-настоящему рабочий стол здесь был только один. Три года назад, когда Кейт получила должность, ей сказали, что штат отдела временно сокращён до одного сотрудника. За три года временность успела превратиться в постоянство, завести собственный шкаф и потребовать отдельную полку для отчётов.

Кейт привычным жестом зажгла лампы над сортировочным столом, проверила переводящие кристаллы и протёрла мягкой тканью определитель адреса. Кристалл был размером с крупное яблоко и покоился в медном кольце, покрытом мелкими делениями. Если на письме забывали указать улицу, дом или даже город, прибор считывал остаточное намерение отправителя и пытался восстановить недостающую часть.

Пытался он добросовестно. Получалось не всегда. Первое письмо этого утра было адресовано: “Мужчине с зелёным зонтом, который кормит голубей у фонтана. Только не тому сердитому.”

Кейт прочитала надпись дважды. От второго прочтения адрес точнее не стал, зато возникло подозрение, что отправитель прекрасно знал двух подходящих мужчин и не считал нужным объяснять их различия остальной почтовой службе.

Кейт положила запечатанный конверт рядом с определителем адреса. Кристалл вспыхнул, задумчиво повернулся в медном кольце и показал пять городских площадей, на которых имелись фонтаны. После уточнения по зелёному зонту количество возможных получателей увеличилось до тридцати семи. Кейт сняла очки, протёрла их и снова посмотрела на шкалу.

Тридцать семь мужчин никуда не делись.

— Прекрасное начало, — сказала она.

Кристалл мигнул с достоинством прибора, выполнившего всё, что от него требовали. Кейт осмотрела конверт, не нарушая печати. На обороте отсутствовал адрес отправителя, зато в углу сохранилась бледная отметка приёмного окна с площади Мелких Колокольчиков. Чернила почти стёрлись, но дата читалась ясно: прошлый четверг.

Она настроила определитель на район отправления. Пять площадей превратились в одну. Тридцать семь мужчин превратились в двоих.

Первым оказался господин Вельт, владелец лавки пуговиц. Каждое утро он кормил голубей возле фонтана и носил с собой зелёный зонт даже в солнечную погоду.

Вторым был господин Корн, торговавший неподалёку тростями. Он тоже пользовался зелёным зонтом, иногда кормил голубей и за последний год подал в городскую службу девять жалоб на фонтан, птиц, торговцев, уличных музыкантов и слишком громкое течение времени.

Кейт перевела взгляд с одного имени на другое.

— Полагаю, сердитый найден.

Для надёжности она открыла журнал происшествий городской почтовой службы. В записи за прошлый четверг сообщалось, что на площади Мелких Колокольчиков почтовый экипаж резко остановился перед стаей голубей. Из окна выпала корзина с пирогом, которую поймал прохожий с раскрытым зелёным зонтом.

Ниже стояла приписка дежурного почтальона:

Корзину спас господин Вельт. Господин Корн потребовал оштрафовать голубей.

Кейт аккуратно вписала на конверт полный адрес лавки пуговиц, поставила отметку о восстановлении маршрута и переложила письмо в корзину повторной отправки.

На решение ушло двенадцать минут. Кейт была довольна проделанной работой. В девять двадцать дверь распахнулась так резко, что табличка на стене жалобно звякнула.

В отдел вкатился мистер Гром. Он был низеньким, полноватым и двигался с такой скоростью, будто опаздывал сразу в три места, два из которых ещё не успели построить. Короткие ноги едва поспевали за его намерениями. На круглом лице блестели очки, а под мышкой находилась папка, которая, судя по толщине, уже пыталась перейти в категорию холодного оружия.

— Доброе утро, Кейт. Всё спокойно?

— Письмо господину с зелёным зонтом уже отправлено повторно.

Мистер Гром кивнул, хотя едва ли знал о существовании письма.

— Прекрасно. Именно поэтому я всегда говорю, что отдел недоставленных отправлений работает великолепно.

Кейт была единственным сотрудником отдела, поэтому похвала имела довольно точный адрес. Мистер Гром положил папку на край стола, вспомнил, что принёс её в другое место, подхватил снова и указал на дверь.

В коридоре стоял молодой почтальон с небольшой серой посылкой в руках.

— Это вам, — сказал мистер Гром. — То есть не вам лично. Служебно вам. Хотя и служебно она, кажется, тоже никому.

Почтальон осторожно поставил посылку на свободный стол. Коробка была обёрнута плотной серой бумагой и перевязана тонкой бечёвкой. На ней не было ни марки, ни печати, ни адреса. Кейт наклонилась ближе. Коробка тихо вздохнула. Почтальон отступил на шаг. Мистер Гром поправил очки.

— Она так делает с самого утра.

Коробка снова вздохнула, на этот раз длиннее. Бечёвка шевельнулась.

— Где её нашли? — спросила Кейт.

— В корзине внутренних отправлений.

— Кто принёс?

— Никто.

Кейт посмотрела на мистера Грома. Он посмотрел на почтальона. Почтальон посмотрел на коробку. Коробка засвистела.

— Возможно, кто-то всё-таки принёс, — быстро сказал мистер Гром. — Просто не признался. Люди иногда стесняются своих посылок.

— Особенно когда посылки дышат, — заметил почтальон.

Мистер Гром сделал вид, что не услышал.

— Разберитесь, Кейт. Вы у нас специалист по тому, что никто не знает, куда девать.

Это прозвучало менее лестно, чем он, вероятно, рассчитывал. Кейт надела защитные перчатки и перенесла коробку под диагностическую рамку. Сначала она установила посылку рядом с определителем адреса. Кристалл засветился бледным голубым светом, повернулся в медном кольце и остановился.

На шкале появилось: АДРЕС НЕ УКАЗАН.

— Это мы уже знаем, — сказала Кейт.

Кристалл мигнул, словно не видел причины продолжать разговор. Следом она проверила магический отпечаток отправителя. Прибор показал пустое стекло. Не было ни остаточного следа, ни повреждений, но и ответа тоже не было. Кейт поднесла к коробке переводящий кристалл. Тот прислушался к посвистыванию, задумался и произнёс:

— Предположительный язык: северное наречие.

Второй кристалл сообщил:

— Предположительный язык: староморский.

Третий после некоторого молчания выдал:

— Это сквозняк.

Коробка фыркнула и сдвинулась на два пальца вправо. Кейт вернула её на место. Мистер Гром заглянул через плечо.

— Живая?

— Пока не знаю.

— Опасная?

— Пока не знаю.

— Дорогая?

Кейт посмотрела на него.

— Этого я тоже пока не знаю.

Мистер Гром немного успокоился. Неизвестная опасность тревожила его меньше, чем неизвестная стоимость. Кейт сверилась со служебным справочником. Отправления без адреса и магического следа отправителя подлежали утилизации, если после трёх проверок их происхождение оставалось неизвестным.

Она провела четыре. Результат не изменился. Зато коробка время от времени вздыхала и будто прислушивалась к их разговору.

— Я подам запрос на самостоятельное вскрытие, — сказала Кейт.

Мистер Гром быстро заморгал.

— Сегодня?

— Сегодня.

— После закрытия почтамта?

— Так будет безопаснее.

Он кивнул с явным облегчением.

— Разумеется. И посетителей меньше. И сотрудников. И свидетелей.

— Свидетели при служебном вскрытии отправлений обычно полезны.

— Безусловно. Но они потом пишут отчёты.

Мистер Гром вытащил из папки один лист, затем другой, потом расписание ремонта водостоков, чужую записку о пропавшей шляпе и наконец бланк разрешения.

— Заполняйте. Я подпишу.

Кейт взяла перо. В строке «Предполагаемое содержимое» она написала: субстанция неизвестного происхождения.

Коробка тихо произнесла:

— У-ух.

Кейт подняла голову.

— Вы слышали?

Но мистер Гром уже суетливо переставлял печати, пытаясь вспомнить, какой из них заверяют вскрытие, а какой ставят на заявления об испорченных чернилах.

— Я слышу только, как рушится расписание, — пробормотал он.

Кейт посмотрела на посылку, та больше не двигалась. Только бечёвка на крышке едва заметно трепетала, хотя все окна в отделе были закрыты.

К семи часам вечера почтамт опустел. Сначала ушли посетители. Потом почтальоны. Затем сотрудники сортировки, которые ещё некоторое время спорили в коридоре, можно ли считать письмо срочным, если отправитель написал слово «немедленно» девять раз, но забыл указать адрес. Последним из соседнего кабинета вышел архивист. Он заглянул к Кейт, увидел защитный экран, коробку и три лежащие рядом инструкции.

— Вы что-то открываете?

— Служебное отправление.

— Оно шевелится.

— Именно поэтому служебное.

Архивист подумал и решил не задавать вопросов.

Мистер Гром появился в отделе без четверти восемь. Он был в пальто, шляпе и с портфелем, но всё ещё держал печать, которую, вероятно, собирался унести домой.

— Я подписал разрешение.

— Спасибо.

— Все меры безопасности соблюдены?

Кейт указала на защитный экран, закрытые шкафы и окна. По инструкции стопки документов были прижаты тяжелыми папками.

— Да.

Мистер Гром с сомнением посмотрел на коробку.

— Может, всё-таки оставить до утра?

— Утром в коридорах будет много людей.

— Верно. Люди мешают правильной работе учреждения.

Он поставил подпись во втором экземпляре журнала.

— Если содержимое окажется опасным, вызывайте дежурную службу.

— Разумеется.

— Если очень опасным, сначала вызывайте дежурную службу, потом меня.

— Хорошо.

— Если не опасным, но дорогим, сразу меня.

Мистер Гром направился к двери, остановился и обернулся.

— Кейт, вы ведь не обязаны каждый вечер оставаться допоздна.

— Да, это есть в трудовом договоре.

— Просто вы всегда соглашаетесь.

— Мне нетрудно.

Мистер Гром улыбнулся. Он явно услышал только последнюю фразу.

— За это я вас и ценю.

Он закрыл дверь. Через несколько секунд в коридоре послышался топот, потом его голос:

— Кто переставил лестницу? Она была здесь ещё утром!

Кейт дождалась, пока шаги стихнут. Она поставила на край стола чашку свежего чая, ещё раз перечитала инструкцию по работе с неизвестными магическими отправлениями и подтянула коробку ближе.

— Итак, — сказала она.

Коробка тихо свистнула.

— Я вскрою упаковку. Если ты меня понимаешь, постарайся не делать ничего резкого.

Бечёвка шевельнулась. Кейт решила считать это согласием. Она осторожно разрезала узел. Ничего не произошло. Сняла верёвочку. Коробка замерла. Кейт приподняла крышку примерно на толщину пальца. Из щели донёсся глубокий вдох.

— Не надо, — сказала Кейт.

Крышку выбило вверх. Ветер вырвался из коробки с таким восторгом, словно три месяца только и ждал возможности испортить кому-нибудь вечер. Защитный экран дрогнул. Листы на столе взметнулись. Три переводящих кристалла одновременно заговорили на разных языках. Лампа качнулась, шторы вздулись, а чай в чашке за несколько мгновений стал совершенно холодным. Кейт успела прижать журнал локтем.

Ветер пронёсся вдоль потолка, нырнул за шкаф, вылетел из-под стола и закрутил вокруг неё обрывки упаковочной бумаги.

— Остановись!

В ответ он хлопнул дверцами двух шкафов.

— Это служебное помещение!

Ветер перелистал журнал до середины и выдернул закладку.

— Здесь хранятся чужие письма!

Он понёсся вдоль полок, заставляя конверты дрожать в ячейках. Кейт схватила пустой контейнер для нестабильных магических веществ и попыталась накрыть ближайший вихрь. Контейнер захлопнулся. Внутри ничего не было.

За её спиной раздалось насмешливое:

— У-ух.

Кейт резко обернулась. Порыв пронёсся мимо её лица, взъерошил уложенные в пучок светлые волосы и исчез под столом.

Оттуда пахнуло корицей. Кейт замерла. Корица была свежей, тёплой, с примесью печёных яблок. Ни в отделе, ни в коридоре ничего подобного не было. Это точно был запах из небольшой пекарни на первом этаже соседнего дома. По вечерам там пекли булочки, и запах иногда проникал в приоткрытые окна почтамта.

— Ты был на улице? — спросила она.

Ветер выбрался из-под стола и покрутил карандаш.

— Это не ответ.

Карандаш покатился по полу. Кейт попробовала использовать удерживающее кольцо. Обычно оно позволяло зафиксировать небольшое магическое явление в пределах очерченного круга. Она разложила медные сегменты на полу, дождалась, пока ветер опустится к упавшим бумагам, и активировала кольцо.

Голубая граница вспыхнула. Ветер оказался внутри. Ровно на три секунды! Потом он поднялся вверх, где никакой границы не было, и вылетел из круга. Кейт посмотрела на инструкцию. На схеме неизвестное магическое образование послушно сидело в центре кольца.

— Автор инструкции никогда не встречал ветер, — сказала она.

Порыв согласился, громко хлопнув дверцей. Следующие десять минут ушли на попытки закрыть все щели, через которые ветер всё равно не собирался покидать комнату. Ему нравилось внутри.

Он перебирал бумаги, звенел металлическими скрепками, шуршал конвертами и один раз обернулся вокруг переводящего кристалла, заставив его торжественно произнести:

— Уважаемый господин кабачок.

Кейт выдернула кристалл из подставки.

— Никто здесь не кабачок.

Из коридора донёсся тонкий отголосок чужого голоса:

— ...в нижнем ящике...

Следом в комнату ворвался запах мятных пряников. Кейт нахмурилась.

Мистер Гром действительно держал сладости в нижнем ящике стола. Он думал, что никто об этом не знает, хотя об этом знали все в отделении.

Ветер кружил возле потолка и тихо повторял:

— Ящике... ящике...

— Подслушивать нехорошо.

— Нехорошо, — прошелестел он чужой интонацией.

Кейт подняла палец.

— И передразнивать тоже.

Ветер дунул на чашку, хотя чай и без того давно остыл. Кейт закрыла глаза. Она любила порядок не потому, что была скучной. Во всяком случае, именно так она объясняла это себе. Порядок позволял находить вещи. Письма. Адреса. Причины ошибок. Иногда людей.

С ветром порядок не работал. Он не слушал команд, не боялся защитных приборов и не понимал служебных формулировок. Либо прекрасно понимал, но не считал их достойными внимания. Кейт оглядела комнату.

На полу валялись листы, бечёвка, обрывки серой бумаги и красная лента, которой утром была перевязана пачка уведомлений.

Ветер снова схватил ленту. Она вытянулась в воздухе, задрожала, сделала петлю и мягко опустилась на стол. Кейт посмотрела на неё. Потом на тонкую верёвку. Потом снова на ветер.

В университете их учили работать с непредсказуемыми магическими явлениями. Нужно было определить природу объекта, установить границы, выбрать подходящий прибор и применить утверждённый способ взаимодействия.

Никто не предлагал сделать игрушку. Кейт сняла перчатки. Она нашла в ящике ножницы, взяла квадрат плотной бумаги и согнула его по диагонали. Пальцы сначала двигались неловко. Бумага не хотела складываться ровно. Один угол получился короче остальных.

Кейт нахмурилась и начала заново. Ветер опустился ниже. Он больше не хлопал дверцами, а только шевелил края бумаги.

Кейт разрезала квадрат от углов к центру, загнула четыре лопасти и закрепила их канцелярской кнопкой на конце карандаша.

Получилась простая вертушка, слегка кривая, с одной испачканной чернилами лопастью.

Кейт подняла её.

— Вот.

Ветер осторожно коснулся бумаги. Вертушка дрогнула. Потом сделала один оборот. Ещё один. Порыв усилился. Бумажные лопасти завертелись быстрее, но ветер уже не метался по комнате. Он кружил вокруг игрушки, то ускоряя её, то почти останавливая, словно проверял, насколько точно способен управлять движением.

Кейт присела на край стола. На несколько минут в отделе стало тихо. Только вертушка шуршала на карандаше. Кейт поймала себя на том, что улыбается. Она давно ничего не мастерила руками. Кроме служебных записей, печатей и перевязывания архивных пачек, но это не считается. Ей казалось, что этот навык забыт вместе с другими бесполезными занятиями. Но пальцы всё ещё помнили.

Ветер замедлил вертушку и тихо произнёс:

— У-ух.

— Это звук или имя?

Он качнул бумажную игрушку.

— Уух, — повторила Кейт. — Хорошо. Пока будем считать, что имя.

Порыв взметнул светлую прядь у её виска. Кейт открыла журнал происшествий и написала: «Содержимое отправления: малое воздушное образование, предположительно самостоятельное.»

Ветер сдвинул чернильницу, а Кейт добавила: «Подвижное.» Он перелистнул страницу. «Чрезвычайно подвижное.» Ветерок дунул на перо и на полях появилась длинная чернильная линия.

— И невоспитанное.

Кейт закрыла журнал ладонью.

— Меня зовут Кейт.

Ветер пролетел над столом, задел табличку на двери, вернулся и прошептал:

— Кей-ти.

— Кейт.

— Кей-ти.

— Это лишний слог.

Уух снова потянулся к её чашке.

— Даже не думай. Чай и так холодный.

Вертушка закрутилась быстрее. Кейт вздохнула и начала собирать бумаги с пола.

Уух помогал по-своему. Он поднимал листы, но не обязательно те, которые она хотела. Один документ трижды возвращался под шкаф. Другой ветер заботливо положил ей на голову. Тем не менее через полчаса в отделе снова можно было ходить, не наступая на служебные тайны.

Кейт упаковала пустую коробку, но закрывать в ней Ууха не стала. Он сидел тихим вихрем возле вертушки, время от времени заставляя её делать ленивый оборот.

В журнале оставалась незаполненной строка: Дальнейшее распоряжение содержимым.

По правилам Кейт должна была либо передать неопознанное магическое образование специалистам, либо поместить его в защищённое хранилище до выяснения происхождения.

Она представила Ууха в хранилище. Там стояли металлические контейнеры, запечатанные банки и ящики с предупреждающими табличками. Уух, скорее всего, продержался бы внутри около минуты. Потом всему почтамту пришлось бы искать собственные документы на соседних крышах.

Кейт написала: «Временно оставлено под наблюдением ответственного сотрудника отдела.»

Уух мягко прошелестел:

— Кей-ти.

Она не стала исправлять.

Было уже почти девять. Кейт собиралась закончить отчёт, запереть отдел и решить, что делать с Уухом до утра. Оставить его одного она не могла. Ветер успел доказать, что испытывает глубокий интерес ко всему, что не прикреплено к полу. В её квартире тоже хватало незакреплённых вещей, но там хотя бы не хранилась чужая корреспонденция.

Мысль взять Ууха домой сначала показалась Кейт неправильной. Потом вспомнилось, что дома её никто не ждёт, и идея зять ветерок домой показалась не самой плохой.

— Ты полетишь со мной, — сказала она. — Но при одном условии.

Уух закрутил вертушку.

— В квартире нельзя разбрасывать бумаги.

Вертушка замедлилась.

— Нельзя открывать шкафы.

Она остановилась.

— И охлаждать чай без разрешения.

Уух исчез. Кейт услышала шорох за дальним сортировочным шкафом.

— Принимай условия такими, иначе останешься на складе.

Из щели между стеной и шкафом пахнуло пылью, старым деревом и дождём. Кейт подошла ближе. Дождя сегодня не было. Запах был не свежим, а словно принесённым из другого места. Влажный камень, мокрый металл, холодный воздух высоко над крышами.

— Уух?

Из-за шкафа донеслось приглушённое:

— У-ух.

Потом что-то заскребло внутри стены. Кейт взяла лампу и осмотрела панель за шкафом. Когда-то здесь проходил один из старых каналов внутренней воздушной почты. До перестройки здания по ним перемещались срочные записки и небольшие свёртки. Позже каналы закрыли, потому что они слишком часто путали этажи и однажды доставили ведомость о закупке чернил прямо в дымоход.

В стене сохранилась узкая латунная дверца. Кейт никогда её не открывала. По документам канал был пуст и запечатан задолго до того, как она пришла работать в отдел. Теперь дверца дрожала. Кейт отодвинула защёлку. Уух вылетел наружу, неся за собой облако пыли. Кейт расчихалась.

— Я говорила не разбрасывать...

Из канала выпал конверт. Он скользнул по краю каталожного шкафа и опустился на пол. Уух замер над ним. Он не попытался перевернуть письмо и даже не поддел уголок бумаги.

Кейт подняла конверт. Тот был плотным, светло-серым, с едва заметным голубоватым отливом. Бумага не выглядела старой. На ней не было пятен, разрывов или следов сырости, хотя канал не открывали много лет.

Марки отсутствовали. В правом верхнем углу стояла печать, которую Кейт прежде видела только в учебниках.

Крыло над изогнутой линией. Знак воздушных дорог Слава.

Кейт поднесла конверт ближе к лампе. Чернила на печати не выцвели. Такого не могло быть. Воздушные маршруты Слава перестали использовать задолго до её рождения. Большинство старых печатей хранились в музеях и архивах. Рабочие штампы уничтожили или передали в коллекции. Она перевернула конверт.

На лицевой стороне было написано всего несколько слов: «Дракону, прокладывавшему воздушные пути вместе со Славом. Лично.»

Кейт перечитала адрес несколько раз. Это ничего ей не прояснило.

На главной площади Магрока стоял памятник Славу. Огромный дракон был изображён в момент взлёта. Его каменные крылья поднимались над постаментом, отбрасывая длинную тень. На спине дракона сидел всадник в дорожном плаще, одной рукой державшийся за ремни, а другой указывавший вперёд.

На постаменте была выбита надпись: «Слав, всадник великого дракона», имени его дракона на памятнике не было.

В музейных брошюрах его называли спутником Слава, помощником, иногда ездовым драконом. В университетском курсе истории почтовых дорог ему посвятили две строки.

Кейт всегда считала это странным, но не настолько странным, чтобы попытаться выяснить больше.

Она положила конверт на диагностический стол.

— Откуда ты его достал?

Уух качнулся в сторону канала.

— Это я видела.

Ветер принёс запах мокрого камня.

— Ты летал внутри стены?

Он тронул край конверта и сразу отступил.

Кейт включила лампу проверки безопасности. Бумага не содержала яда, проклятия или активной защитной магии. След отправителя отсутствовал.

Это было редкостью в отделе Кейт и уже начинало становиться неприятной привычкой. Она поместила письмо рядом с определителем адреса. Кристалл не загорелся. Кейт проверила соединения, протёрла поверхность и попробовала снова. Ничего.

— Адрес не указан, адресат тоже, — сказала она, хотя Уух не спрашивал. — Должно быть имя, место или хотя бы устойчивый магический ориентир.

Она подвинула конверт ближе.

— Дракон, который прокладывал пути со Славом. Этого недостаточно. Драконов было много.

Уух тихо прошелестел. Кейт вспомнила памятник. Человек и безымянный дракон. Она повернула медное кольцо определителя в режим поиска по намерению отправителя. Этот способ использовали редко. Он требовал больше энергии и иногда показывал не настоящий адрес, а место, которое отправитель ошибочно считал правильным.

Кейт положила ладонь на край прибора.

— Поиск адресата.

Кристалл вспыхнул. Сначала внутри него появилась мутная белая дымка. Потом голубая точка. Точка поднялась вверх. Медное кольцо повернулось следом, хотя шкала была рассчитана на стороны света, городские сектора и дальность маршрута. Стрелка прошла север. Восток. Юг. Снова север. Потом встала вертикально.

Кейт медленно убрала руку. Такого положения на шкале не существовало. Кристалл задрожал.

На его поверхности проступили буквы: АДРЕСАТ ОПРЕДЕЛЁН.

Кейт задержала дыхание. Появилась вторая строка: АДРЕСАТ СУЩЕСТВУЕТ.

Кейт задержала дыхание, в кабинете стало очень тихо. Даже старые трубы в стенах перестали постукивать. Кейт смотрела на слова, ожидая, что они исчезнут или сменятся сообщением об ошибке. Но кристалл продолжал светиться.

Третья строка появлялась медленно, словно прибору не хватало подходящих обозначений: ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШРУТ ОТСУТСТВУЕТ.

Кейт перечитала сообщение. Адресат существовал. Дракон, которого не было на картах, в справочниках и действующих регистрах, существовал.

Письмо можно было доставить. Только дороги к нему не было. Уух опустился на стол. Он больше не играл с бумагами, не шептал подслушанные слова и не крутил вертушку.

Вокруг конверта двигался слабый прохладный воздух. От него пахло высотой. Кейт не могла подобрать точного слова. Это был запах холодного камня, далёкой грозы и чего-то ещё, незнакомого, но вызывающего странное желание поднять голову. Кейт посмотрела на старый канал в стене. Потом на печать воздушной почты. Потом на Ууха.

— Ты знал, что письмо там?

Ветер едва заметно качнулся. Это могло означать что угодно.

Кейт принесла регистрационный журнал. Тот, который использовали для дел, не подходящих ни к одной существующей категории. За три года она открывала его только дважды.

Один раз из-за посылки, адресованной дому, которого ещё не построили. Второй раз из-за письма, написанного на языке, который появился через неделю после отправки. Кейт обмакнула перо в чернила.

В графе «Тип отправления» она написала: Письмо. Воздушная почта.

В графе «Предполагаемый адресат»: Дракон, связанный с маршрутами Слава. Имя неизвестно.

В графе «Причина недоставки» перо остановилось.

Обычно здесь писали: неверный адрес, ошибка перевода, повреждение маршрута, отказ получателя, отсутствие магической отметки.

Кейт посмотрела на светящийся кристалл. АДРЕСАТ СУЩЕСТВУЕТ.

Она медленно вывела: «Отсутствует известная дорога к адресату.» Уух легко подул на чернила, те мгновенно высохли.

— Спасибо, — сказала Кейт.

Он качнул край страницы. Рабочий день закончился почти четыре часа назад. Дома её ждали пустая кухня, холодный балкон и кресло, повёрнутое к крышам.

Но впервые за долгое время Кейт не собиралась возвращаться одна. Она убрала письмо в защищённую папку, погасила определитель адреса и взяла бумажную вертушку.

— Идём, Уух.

Ветер обернулся вокруг её запястья прохладным кольцом, затем сорвался вперёд и распахнул дверь. Листы на столе поднялись. Кейт успела поймать журнал.

— Мы договорились насчёт бумаг.

Из коридора донеслось весёлое:

— Кей-ти.

Кейт заперла отдел и пошла следом. За стенами почтамта город жил своей обычной вечерней жизнью. Светились окна, закрывались лавки, над крышами тянулись печные дымки. На площади гранитный Слав смотрел в тёмное небо, а каменный дракон оставался без имени. В служебной папке лежало письмо, которое доказывало, что один из исчезнувших драконов всё ещё существует. Оставалось выяснить, куда исчезли те, к кому больше не ведут дороги.

Глава 2. Где искать драконов

До дома Кейт добралась позже, чем собиралась, хотя почтамт и её квартира находились не так далеко друг от друга. Уух считал иначе. Он задержался возле каждой водосточной трубы, заглянул под три навеса, прокатился по перилам закрытой лавки и едва не унёс с доски объявлений листок о пропавшем полосатом коте. Кейт успела прижать объявление ладонью.

— Это не твоё.

Уух качнул нижний край бумаги.

— И не моё. Поэтому оставь на месте.

Ветер отпустил листок и тут же нырнул в щель между двумя домами. Через мгновение оттуда пахнуло мокрой штукатуркой, жареным луком и чем-то острым, от чего Кейт чихнула.

— Даже не хочу знать, где ты это нашёл.

— Нашёл, — отозвался Уух голосом кого-то из прохожих.

— Ты ничего не искал.

— Не искал, — послушно повторил он и взметнул с мостовой сухой лист.

Кейт остановилась.

— Уух.

Лист опустился ей на плечо.

— Хорошо. С этим пока можно жить.

На главной площади уже почти никого не было. Фонари зажигались один за другим, растекаясь по камням тёплыми кругами. За спиной гранитного Слава темнело небо. Каменный дракон под ним казался больше, чем днём. Вечером тени скрывали трещины на крыльях и сглаживали черты морды, поэтому памятник выглядел не старым, а настороженным.

Кейт невольно замедлила шаг. Она много раз проходила здесь после работы. Иногда смотрела на памятник, чаще думала о покупках, отчётах или о том, не забыла ли выключить лампу над диагностическим столом. Дракон всегда был частью площади, почти такой же привычной, как фонтан и продавец печёных каштанов.

Теперь в защищённой папке её отдела лежало письмо, адресованное ему или одному из тех, кто летал рядом с ним.

«Адресат существует.»

Эти слова никак не желали становиться обычной служебной формулировкой. Они цеплялись за мысли и возвращались, сколько бы Кейт ни напоминала себе, что определитель адреса всего лишь прибор. Очень сложный, крайне точный и временами самодовольный, но всё-таки прибор.

Уух обернулся вокруг её шеи прохладной лентой.

— Не надо, щекотно.

Он поднялся выше и тронул выбившуюся из пучка прядь.

— И волосы оставь в покое.

— В покое, — прошелестел ветер.

На этот раз чужая интонация оказалась такой рассудительной, что Кейт посмотрела на него с подозрением.

— Откуда ты это принёс?

Уух ответил запахом корицы.

— Понятно. Из пекарни.

Он радостно закрутился.

— Это не означало, что я угадала, где ты был. От пекарни пахнет на половину улицы.

К подъезду они подошли вместе. Кейт отперла дверь, вошла в тёмный коридор и протянула руку к настенной лампе. Уух опередил её. Он проник внутрь стеклянного плафона, огонёк дрогнул, вспыхнул ярче и тут же погас.

— Это была попытка помочь?

Из плафона донеслось осторожное:

— Кей-ти.

— Будем считать, что да.

На четвёртый этаж Кейт поднималась по лестнице, а Уух летел рядом, проверяя каждую щель в перилах. На второй площадке он принёс запах мыла. На третьей — тушёной капусты. Возле двери Кейт от него неожиданно пахнуло кошачьей шерстью.

Кейт быстро оглянулась. Соседского кота поблизости не было.

— Только не вздумай приглашать его внутрь.

Уух прошёл сквозь замочную скважину.

— Это тоже не приглашение!

За дверью тихо звякнули ключи. Кейт поспешно отперла замок и вошла. Маленькая вязаная мышь лежала на комоде, слегка завалившись на бок и подрагивала. Уух кружил над ней с явным интересом.

— Мышь не трогай.

Он опустился ниже.

— Я серьёзно.

Ветер поднял у мыши загнувшееся ухо и аккуратно отпустил.

Кейт сняла пальто.

— Так лучше.

Она положила служебную сумку на комод, задержала на ней руку и только потом вспомнила, что письмо осталось в отделе, запертое. До этой минуты ей казалось, будто конверт идёт следом. Присутствие письма ощущалось почти физически, хотя между ним и квартирой лежали четыре улицы, площадь и толстая стена центрального почтамта.

Уух тем временем исчез.

— Уух?

Из кухни донёсся звон. Кейт нашла его возле шкафа. Дверца была открыта, а на столе стояла банка с пуговицами. Уух крутил над ней серебристую рыбку.

— Мы договаривались насчёт шкафов.

Рыбка медленно опустилась в банку.

— Кей-ти.

— Именно. Я Кейт, а ты нарушил первое домашнее правило через минуту после прихода.

Ветер прикрыл дверцу. Слишком резко. Банки внутри звякнули целым хором.

— Это нельзя считать извинением.

Уух затих. Кейт посмотрела на открытую банку, на разноцветные пуговицы и деревянные звёздочки, потом на бумажные крылья, сложенные в жестяной коробке у стены. Одно крыло уже лежало на столе. Второе парило возле потолка.

— Верни.

Оба крыла опустились рядом. Над кухонной дверью висели девять бумажных птиц. Уух поднялся к гирлянде. Птицы закачались, зашелестели и одна за другой повернули головы, хотя голов у них, строго говоря, не было. Кейт делала их из сложенных листов бумаги, и сходство с птицами зависело от воображения наблюдателя. Когда-то воображения у неё было достаточно.

— Осторожнее, они старые.

Ветер прошёл вдоль гирлянды мягче. Бумажные крылья дрогнули, будто птицы ненадолго вспомнили, зачем их создавали.

Кейт поставила чайник на плиту. Уух тут же направился к нему.

— Чай не охлаждать.

Он остановился.

— Даже потом.

Уух выразительно качнул крышку сахарницы.

— Я знаю, что вчерашний чай остыл без твоего участия. Сегодня будет иначе.

Пока грелась вода, Кейт достала хлеб, сыр и яблоко. После долгого рабочего дня ужин выглядел скромно, но сейчас ей не хотелось готовить. Уух подхватил яблоко за хвостик. Оно приподнялось на два пальца, качнулось и упало обратно.

— Тяжёлое?

— У-ух.

— Считай это полезным открытием.

Она разрезала яблоко. Уух понёс запах по кухне, и на несколько секунд показалось, что яблок здесь целая корзина. Потом к нему примешалась корица из пекарни.

— Так нечестно, — сказала Кейт. — Теперь мне хочется пирога.

Ветер дунул в сторону окна.

— Нет. За пирогом я сегодня не пойду.

После чая Кейт открыла книгу. Герои по-прежнему сидели в трактире, где провели уже три её вечера. Один из них собирался сообщить остальным что-то важное, но Кейт прочитала первую строку четыре раза и не поняла ни слова.

«Адресат существует.»

Она перевернула страницу, потом вернулась назад. Почему на памятнике не было имени дракона? Почему в университетском учебнике ему отвели две строки? Куда делись воздушные дороги? И главное: куда исчезли сами драконы?

В детстве Кейт не задавалась этим вопросом. Драконы принадлежали старым песням, памятникам, праздничным представлениям и сказкам в книжках с цветными картинками. Они существовали когда-то, а потом перестали появляться. Так же исчезли некоторые старые ремёсла, изменились названия улиц и закрылись дороги, которыми никто больше не пользовался.

Только ремёслам обычно не отправляли личных писем. Кейт закрыла книгу. Уух устроился внутри большой синей кружки с облаками. Самого его почти не было видно, только по краю время от времени пробегала прохладная рябь.

— Это моя кружка.

Ветер осторожно приподнялся.

— Сиди. Всё равно чай я уже выпила.

Он опустился обратно. Кейт взяла записную книжку и открыла чистую страницу. В первой строке написала «Городская библиотека».

Перо замерло. Уух выбрался из кружки и пролетел над столом. От него пахнуло пылью, деревянными полками и старой бумагой.

— Ты успел побывать в библиотеке?

Ветер качнул угол страницы.

— Нет, конечно. Это от моей книжной полки.

Он перелистнул несколько листов.

— Не мешай.

Кейт вернула страницу и продолжила: «Слав и воздушные дороги. История драконов. Закрытие воздушной почты. Список известных драконов. История памятника».

Она задумалась и добавила: «Почему имя дракона не указано».

Последнюю строку перечеркнула. Библиотечный каталог вряд ли понимал вопросы, начинавшиеся с «почему». Вместо этого написала: «Документы о создании памятника». Уух дунул на чернила.

— Спасибо.

Он качнул перо, но писать не попытался. Только покрутил его между краем чернильницы и пальцами Кейт, словно проверяя, насколько легко оно поднимается.

— Нет, это не игрушка.

Перо легло на стол. Кейт посмотрела на часы. Была почти полночь.

— Завтра после работы я схожу в библиотеку.

— Библиотеку, — прошептал Уух голосом, который мог принадлежать ей самой.

— Не завтра. Когда, найду место в графике между домом и работой, — сказала Кейт и тут же почувствовала себя глупо.

Уух закрутил бумажных птиц.

— И не надо смеяться.

Ветер не умел смеяться по-человечески, но гирлянда зашелестела именно так. Перед сном Кейт проверила окна, закрыла кухонный шкаф и убрала банку с пуговицами подальше от края. Ууху она положила на тумбочку бумажную вертушку.

— Можешь остаться здесь. Только тихо.

Вертушка сделала один оборот. Кейт легла, погасила лампу и закрыла глаза. Через несколько минут она открыла их снова. Книга лежала на второй подушке. За окном кто-то поздно возвращался домой. По мостовой стучали каблуки, потом хлопнула дверь. В стене тихо вздохнула труба. Кейт перевернулась на другой бок.

Дракон существовал. Где-то сейчас находилось огромное живое существо, которое когда-то поднималось над городом, прокладывало дороги вместе со Славом и, возможно, видело крыши с такой высоты, откуда весь город помещался между двумя взмахами крыльев.

Ему отправили письмо. Кто отправил? Когда? Почему письмо выглядело новым?

Кейт села и включила лампу. Уух кружил возле вертушки, но не играл. Он словно ждал.

— Я просто проверю одну вещь.

Она взяла книгу по общей истории города, нашла в указателе слово «драконы» и открыла нужную страницу. Там говорилось о торжественном открытии воздушных маршрутов, развитии торговли и заслугах Слава. Драконы упоминались во множественном числе, без имён и подробностей.

Следующая ссылка вела к главе о строительстве почтовой башни.

Кейт прочитала две страницы и обнаружила, что уже не помнит первую.

— Бесполезно.

Уух принёс запах дождя. За окном небо было ясным. Кейт подошла к балконной двери. Над крышами висели звёзды. Старая почтовая башня темнела вдалеке, и её медный флюгер был едва различим.

— Откуда дождь?

Уух опустился на подоконник. Запах постепенно рассеялся. Кейт вернулась в постель. В час ночи ей показалось, что в стене кто-то скребётся. Это оказалась ветка. В два она проснулась от шороха и обнаружила, что Уух раскачивает занавеску.

— Тише, я всё-таки пытаюсь спать.

Занавеска замерла. В половине третьего Кейт снова встала. На этот раз она пошла на кухню, зажгла маленькую лампу над столом и достала жестяную коробку с бумажными крыльями. Девять птиц над дверью медленно качались.

— Трёх всё равно не хватает, или хотя бы одной, для ровного счета — сказала Кейт.

Уух появился рядом. Она выбрала два крыла, нашла полоску плотной бумаги и маленькую деревянную бусину. Пальцы помнили порядок лучше, чем она ожидала. Согнуть. Прижать. Продеть нить. Закрепить узел.

Первая попытка вышла кривой. Кейт разобрала птицу и начала заново.

Уух держался поблизости. Иногда он шевелил кончик нити, но после одного замечания перестал. Через двадцать минут десятая птица висела среди остальных. Она была светлее, чуть меньше и смотрела в другую сторону.

Кейт поднялась на носки, поправила крыло.

— Так даже лучше.

Уух осторожно подул. Десять птиц пришли в движение. Кейт улыбнулась, хотя спать ей оставалось меньше трёх часов.

Утром будильник всё-таки успел прозвенеть. Кейт выключила его со второго удара и некоторое время смотрела в потолок, пытаясь понять, почему ночь закончилась так быстро. Рядом, на подушке, лежала книга. Герои всё ещё не покинули трактир. Уух обнаружился над кухонной дверью. Он кружил среди бумажных птиц и заставлял новую лететь чуть выше остальных.

— Доброе утро, — сказала Кейт.

— Утро, — отозвался он голосом раннего прохожего.

Кейт посмотрела на часы.

— Спорное утверждение.

За завтраком Уух дважды пытался остудить чай. Первый раз Кейт прикрыла кружку ладонью. Второй он остановился сам, едва коснувшись пара.

— Учишься.

Вертушка на столе закрутилась быстрее.

— Только не гордись слишком сильно.

Кейт убрала записную книжку в сумку, проверила служебное удостоверение и перед выходом оглянулась на гирлянду. Десятая птица висела немного криво, но даже Уух не стал её поправлять.

Центральный почтамт по утрам напоминал огромный механизм, собранный из людей, тележек, корзин и нескольких поколений не всегда совместимых магических устройств.

Во внутреннем дворе уже стояли фургоны приёмных пунктов. На каждом была нарисована эмблема района: мост, колокольчик, дубовый лист, три рыбы, башенные часы, район производственных кварталов был обозначен шестеренкой, а университетский - книгой. Из кузовов выгружали запечатанные мешки с письмами и деревянные ящики с посылками. Служащие сверяли бирки, ставили время прибытия и перекладывали отправления на тележки, которые одна за другой исчезали в широких дверях сортировочного зала.

Уух замедлился. Вокруг было столько бумаги, лент, бирок и лёгких упаковочных стружек, что для маленького ветра двор, вероятно, выглядел праздничной ярмаркой.

— Даже не думай, — предупредила Кейт.

Он поднял одну соломинку.

— Это можно.

Соломинка взлетела выше.

— Одну.

Следом поднялась вторая.

— Уух.

Вторая опустилась. Первая осталась кружить с ним, как чрезвычайно скромное знамя.

Кейт вошла в сортировочный зал. Здесь утренний гул становился плотнее. Вдоль стен тянулись длинные столы, над ними висели карты городских районов. Корзины двигались по направляющим. Почтовые метки вспыхивали разными цветами, определяя срочность и способ доставки. Обычные письма уходили в районные секции. Посылки поступали на отдельную линию, где проверяли крепость упаковки и соответствие веса регистрационной записи. Срочные отправления собирали у дальней стены под красными лампами.

Над центральным столом висела табличка: «СНАЧАЛА РАЙОН. ПОТОМ МАРШРУТ. ПОТОМ ОТСТАВИТЬ ПАНИКУ».

Кейт не знала, кто добавил последнюю фразу. Мистер Гром трижды приказывал её убрать, но всякий раз табличка возвращалась. Возможно, сортировщики считали её частью техники безопасности.

Тележка с эмблемой Мелких Колокольчиков остановилась у приёмного стола. Служащая перерезала пломбу и высыпала письма на движущуюся ленту. Большинство сразу подсветилось мягким зелёным светом. Несколько получили жёлтую отметку и свернули в боковую корзину.

Уух последовал за ними.

— Вернись.

Он остановился над жёлтой корзиной.

— Эти письма ещё не наши. Сначала обычная сортировка попробует восстановить маршрут.

Уух качнул ближайший конверт.

— Не трогай.

К нему подошёл молодой сортировщик, державший под мышкой три папки и один бутерброд. Судя по выражению лица, бутерброд был единственным предметом, судьба которого волновала его по-настоящему.

— Это ваше? — спросил он, глядя на Ууха.

— Временно под моим наблюдением.

— Оно живое?

— Он живой.

Сортировщик перевёл взгляд на соломинку, которая всё ещё кружила над Уухом.

— А имя есть?

— Уух.

Ветер дёрнул угол его верхней папки. Молодой человек прижал бумаги поплотнее локтем.

— Очень содержательное имя.

— Он выбрал его сам.

— Повезло. У нас вчера определитель назвал потерянную посылку «господином кабачком».

Кейт решила не рассказывать, что это могло быть последствием знакомства прибора с Уухом. Сортировщик поставил папки на стол и вытащил из жёлтой корзины письмо.

— Вот это, наверное, к вам. Приёмный пункт у Южных ворот. Адрес, кажется, составляли после долгого разговора с птицами.

На конверте было написано: «Мастеру флюгеров, у которого железный петух всегда смотрит на булочную, даже когда ветер дует в другую сторону».

Ниже стояла аккуратная служебная отметка: «Предполагаемый адресат существует. Отправитель другого адреса не знает. Намерение устойчивое. Требуется уточнение».

— Почему они вообще приняли это письмо? — спросил сортировщик. — Там нет ни улицы, ни имени.

— Есть предполагаемый адресат и устойчивый ориентир.

— Железный петух?

— Мастер флюгеров с определённым железным петухом.

— Который любит булочную.

— Это уже личное дело петуха.

Сортировщик задумался.

— Значит, в приёмном пункте можно написать что угодно?

— Нельзя. Полностью пустой адрес не примут. Но люди не всегда знают фамилию, номер дома или название мастерской. Если по описанию и намерению отправителя можно начать поиск, письмо регистрируют и предупреждают, что доставка займёт больше времени.

— А потом оно приходит к вам.

— Только если сортировочные приборы не справились. Приёмщик не должен закрывать окно и бегать по городу в поисках каждого человека с зелёным зонтом. Его задача — проверить, что отправитель действительно имеет в виду кого-то конкретного.

Молодой человек посмотрел на письмо.

— А если отправитель имеет в виду не того?

— Тогда определитель покажет противоречие, письмо вернут на уточнение или передадут мне.

— Удобно.

— Для отправителя.

— А для вас?

Кейт взяла конверт.

— У меня благодаря этому есть работа.

Уух дунул на бутерброд в руке сортировщика.

Тот отступил.

— Этого в адресе нет.

— Уух, оставь завтрак человека в покое.

Ветер отпустил край салфетки.

— Благодарю, — сказал сортировщик. — Я только начал с ним эмоционально сближаться.

Кейт положила письмо в корзину своего отдела.

— Полностью безадресные отправления через приёмные пункты не проходят. Если внутри почтамта обнаруживается посылка без единой отметки, значит, адресная часть потерялась, её кто-то подложил или произошло что-то необычное.

Сортировщик посмотрел на Ууха.

— Насколько необычное?

— Примерно настолько.

Уух гордо поднял соломинку. В отдел Кейт они пришли без происшествий, если не считать трёх перевёрнутых карточек на двери кладовой и одного принесённого из коридора запаха горчицы.

Кейт открыла окна, подняла защитные шторы и поставила бумажную вертушку на край свободного стола.

— Здесь ты остаёшься, пока я работаю.

Уух облетел комнату.

— Полки не трогать. Ящики не открывать. В старый канал не лезть.

Он остановился возле латунной дверцы.

— Особенно в канал.

Вертушка сделала оборот, похоже, что недовольный.

Кейт сняла пальто и проверила защищённую папку. Письмо дракону лежало внутри точно так, как она оставила его вечером. Светло-серая бумага, голубоватый отлив, старая печать воздушных дорог. Кейт закрыла папку.

Сначала обычная работа. Она разобрала утреннюю корзину. Письмо в дом с «круглым окном и собакой, которая не любит красные шляпы» оказалось предназначено для аптекаря на улице Мостовщиков. Посылка госпоже Лемм вернулась из-за того, что её дом на прошлой неделе передвинулся на соседний участок во время ремонта фундамента. Три письма были оформлены правильно, но районная маршрутная метка почему-то упорно отправляла их к городской купальне.

К десяти часам Кейт восстановила два адреса, исправила четыре маршрута и составила запрос в техническую службу с просьбой выяснить, почему купальня второй день притягивает корреспонденцию городского суда.

В десять пятнадцать дверь распахнулась. Мистер Гром вошёл быстро, захлопнул дверь, тут же открыл её снова, выглянул в коридор и только после этого прошёл к столу.

— Доброе утро, Кейт.

— Доброе утро.

Уух поднялся над вертушкой.

Мистер Гром замер.

— Оно здесь.

— Он.

— Он здесь.

— Я не могла оставить его одного дома.

— Разумеется. Нельзя оставлять дома неизвестное магическое явление. Особенно если дом ваш.

Уух подлетел ближе и принёс запах мятных пряников. Мистер Гром машинально прикрыл рукой карман пальто.

— Это ничего не доказывает, — сказал он.

— Я ничего не спрашивала.

— И правильно.

Уух прошептал:

— Нижнем ящике.

Мистер Гром побледнел.

— Что?

— Он приносит обрывки случайно услышанных разговоров.

— Каких разговоров?

— Случайных.

— Из каких кабинетов?

— Этого он не объясняет.

Мистер Гром посмотрел на Ууха с новым уважением, в котором тревоги было заметно больше, чем уважения.

— Ему нельзя свободно летать по почтамту.

— Я уже установила правила.

В этот момент Уух открыл дверцу верхнего шкафа.

Кейт закрыла глаза.

— Мы продолжаем их устанавливать.

Мистер Гром подошёл к журналу происшествий.

— Я получил вашу вчерашнюю запись.

— Я предполагала.

— Малое воздушное образование, предположительно самостоятельное, подвижное, чрезвычайно подвижное и невоспитанное.

— Последнее слово в журнал не вошло.

— Жаль. Оно многое объясняет.

Он перелистнул страницу и увидел новую регистрацию. Движения его замедлились.

— Что это?

Кейт не ответила сразу. Мистер Гром прочитал вслух:

— Письмо. Воздушная почта. Дракон, связанный с маршрутами Слава. Имя неизвестно. Отсутствует известная дорога к адресату.

Он поднял голову.

— Кейт.

— Да?

— Почему у нас письмо дракону?

— Потому что его нашли в старом воздушном канале.

— Я вижу, где его нашли. Я спрашиваю, почему оно всё ещё у нас.

Кейт открыла защищённую папку и положила её на диагностический стол.

Мистер Гром не приблизился.

— Определитель подтвердил адресата, — сказала она. — Адресат существует.

— Приборы ошибаются.

— Этот прошёл утреннюю проверку.

— Значит, сегодня он ошибается особенно нагло.

— Действующий маршрут отсутствует, но это не делает отправление недействительным.

Мистер Гром снял очки и протёр их. Потом надел, снова посмотрел на письмо и опять снял.

— Утилизируйте.

Кейт выпрямилась.

— На каком основании?

— На том основании, что драконам больше не доставляют почту.

— Адресат существует.

— Где?

— Пока неизвестно.

— Как его зовут?

— Неизвестно.

— Когда письмо отправили?

— Это предстоит выяснить.

— Кто его отправил?

— След отправителя отсутствует.

Мистер Гром развёл руками.

— Вы только что перечислили причины для утилизации.

— Я перечислила причины для работы отдела недоставленных отправлений.

Уух качнул вертушку. Она тихо зашелестела, словно одобряла формулировку. Мистер Гром посмотрел на него.

— Не вмешивайся.

— Он не вмешивается.

Вертушка завертелась быстрее.

— Он делает это весьма выразительно.

Кейт подвинула к начальнику журнал.

— Если вы распоряжаетесь утилизировать зарегистрированное отправление с существующим адресатом, мне понадобится письменное указание и основание со ссылкой на регламент.

Мистер Гром уставился на пустую строку для распоряжения.

— Я не распоряжаюсь.

— Вы сказали: «Утилизируйте».

— Это было предложение.

— Оно прозвучало как приказ.

— У меня выразительный голос.

Из коридора донеслось чужое:

— ...не подпишет...

Уух принёс слова и запах свежей краски.

Мистер Гром быстро оглянулся на дверь.

— Никто ничего не подпишет, потому что подписывать нечего.

Кейт спокойно ждала. Он снова посмотрел на письмо.

— Хорошо. Пусть остаётся зарегистрированным. Но вы не будете тратить на это рабочее время.

— Я обязана проводить необходимые процедуры по восстановлению доставки.

— Необходимые. Именно необходимые. Без самостоятельных экспедиций, расспросов всего города и попыток построить новый воздушный маршрут из канцелярских скрепок.

— Я не собиралась строить маршрут из скрепок.

Мистер Гром помолчал.

— А из чего собирались?

— Я пока ничего не собиралась строить.

Он с облегчением кивнул.

— Вот и прекрасно.

— После работы я планирую сходить в библиотеку.

— После работы вы имеете право читать всё, что выдаёт библиотека, при условии, что не оформляете это как служебную командировку и не приносите мне счёт за книги.

— Книги в библиотеке обычно бесплатные.

— Тем более.

Кейт закрыла папку.

— Значит, открытого запрета на поиск информации в свободное время нет?

Мистер Гром поправил воротник.

— Кейт, я не могу запрещать сотрудникам посещать библиотеку. Даже если они используют её вопреки здравому смыслу.

— Ясно.

— И я совершенно не хочу знать, что именно вы там найдёте.

Уух тихо прошептал:

— Не хочет знать.

— Особенно не хочу, чтобы это повторяли в коридоре.

Он развернулся к двери, но остановился.

— И оформите на него временную карточку присутствия.

— На Ууха?

— На воздушное образование.

— Он живой.

— Тогда на живое воздушное образование. Мне всё равно, как вы назовёте строку, лишь бы при проверке никто не решил, что у нас по этажу свободно перемещается незарегистрированная погода.

Уух распахнул дверь раньше него. Мистер Гром вышел, прижимая к себе папку.

Из коридора донеслось:

— И держите его подальше от моего кабинета!

Следом прошелестело:

— Нижнем ящике.

Кейт посмотрела на Ууха.

— Это было лишнее.

Ветер пахнул мятными пряниками. После ухода мистера Грома Уух некоторое время летал по отделу с таким видом, будто одержал важную победу над всей почтовой службой.

— Не обольщайся, — сказала Кейт, заполняя временную карточку присутствия. — Он разрешил тебе находиться только здесь и только под мою ответственность.

Уух поднял карточку за угол.

— Положи.

Он опустил её на стол.

Кейт вписала: «Наименование: Уух».

Ниже значилось: «Тип объекта». Она задумалась. «Малое самостоятельное воздушное существо».

Следующая строка требовала указать назначение. Кейт написала: «Не установлено».

Уух дунул на чернила.

— Не обижайся. Ты сам не объяснил, зачем и как оказался в посылке.

Ветер тихо облетел вокруг пустой коробки, стоявшей на дальнем столе. На мгновение от него пахнуло мокрым камнем. Потом запах исчез. Кейт спрашивать не стала. Вчерашний опыт показывал, что Уух отвечал ровно настолько, насколько хотел, мог или считал забавным.

Она убрала карточку в журнал и достала письмо мастеру флюгеров.

Определитель адреса отнёсся к задаче без энтузиазма. Сначала он показал семнадцать мастерских. После уточнения по железному петуху осталось шесть. Булочная сократила число до четырёх.

Кейт сняла очки.

— В городе слишком много мастеров, которые считают железного петуха удачным украшением.

Кристалл мигнул.

— И слишком много булочных.

Уух принёс запах булочек.

— Это не помощь.

Запах усилился. Кейт посмотрела на него.

— Особенно потому, что пекарня напротив моего дома находится далеко от Южных ворот.

Уух опустился к вертушке. Кейт проверила отметку приёмного пункта. Письмо приняли вчера в половине третьего. Служащий указал, что отправитель пришёл пешком со стороны рынка и несколько раз повторил: «Петух смотрит на булочную, хотя не должен». Намерение оказалось устойчивым, но точного названия мастерской прибор приёмного пункта не определил.

Кейт открыла реестр ремесленных заведений. В городе насчитывалось двадцать две действующие мастерские, где изготавливали или ремонтировали флюгеры. Ещё восемь занимались вывесками и могли выполнить такой заказ при достаточной.

— Начнём с железных петухов.

Уух качнул страницу.

— Нет, ты не будешь перелистывать. В прошлый раз мы оказались в разделе похоронных венков.

В реестре вывесок и наружных украшений нашлось девять петухов. Два были медными, один деревянным, три красили под золото, а один официально числился «фантазийной птицей», хотя приложенный рисунок не оставлял сомнений в его сельскохозяйственном происхождении.

Железных оставалось два. Первый украшал мастерскую «Северный ветер» на улице Высоких Труб. Ближайшая булочная находилась за три квартала и не была видна с крыши.

Второй стоял над мастерской «Честный флюгер» возле Южного рынка. Через дорогу располагалась булочная «Семь корочек».

Кейт уже потянулась за маршрутной карточкой, но остановилась. Всё было слишком просто. Она открыла журнал городских предписаний. Через несколько минут нашла запись шестилетней давности: «Владельцу мастерской «Честный флюгер» предписано исправить положение наружного железного петуха, не соответствующее направлению ветра».

Ниже шёл ответ мастера: «Петух исправен. Он смотрит туда, куда считает нужным».

Следующая запись сообщала о повторной проверке. Потом о третьей. Дело завершалось решением комиссии: «Признать изделие декоративным, а не погодным. Претензии снять».

Кейт улыбнулась.

— Нашли.

Уух поднялся над столом.

— Мастерская «Честный флюгер», улица Южного рынка, дом девять.

Ветер закрутил вертушку.

— Нет, не по запаху булочной. По городскому реестру.

Из коридора донёсся голос мистера Грома:

— Я всё слышу!

Кейт подняла голову.

— Я объясняю Ууху!

— Объясняйте тише!

Уух прошептал его же голосом:

— Тише.

Кейт быстро заполнила адресную карточку, приложила её к конверту и поставила отметку о восстановлении маршрута. Письмо отправилось в корзину повторной доставки.

До обеда она разобрала ещё семь случаев. Посылка с адресом «в дом, который каждую весну становится ближе к реке» предназначалась семье, владевшей небольшим плавучим павильоном. Письмо «девочке, которая победила всех на празднике воздушных змеев» пришлось направить на уточнение, потому что в прошлом году победителей было трое, а двое из них считали, что третья жульничала.

Уух вёл себя почти образцово. Он не открывал шкафы, не залетал в канал и лишь однажды поменял местами две корзины, после чего Кейт десять минут пыталась понять, почему отправленные письма снова вернулись на её стол.

После обеда из технической службы пришёл ответ по городской купальне: «Причина притяжения судебной корреспонденции выясняется. Предположительно маршрутная метка вступила в спор с водопроводной магией».

Кейт перечитала сообщение.

— Иногда мне кажется, что приборы тоже хотят разнообразия.

Определитель адреса мигнул с оскорблённым достоинством.

К концу рабочего дня корзина с текущими делами опустела. На столе осталась только защищённая папка.

Кейт посмотрела на часы. До закрытия было ещё двенадцать минут.

Она могла провести повторную проверку печати. Это относилось к необходимым процедурам. Могла запросить старый каталог воздушных маршрутов, однако ответ архива пришёл бы не раньше следующей недели. Могла снова включить определитель адреса, но он уже сообщил всё, что мог.

Адресат существовал. Дороги не было.

Кейт открыла регистрационный журнал и перечитала собственную запись. Слова выглядели сухо и официально. Они не передавали ни тишины, наступившей в отделе, ни вертикально поднявшейся стрелки, ни ощущения высоты, которым пахло от конверта. Уух опустился на край стола.

— Рабочее время ещё не закончилось, — сказала Кейт.

Он качнул папку.

— И я не собираюсь ничего нарушать.

Уух принёс запах старой бумаги. Кейт посмотрела на записную книжку в сумке.

— Библиотека после работы.

— После работы, — повторил он.

На этот раз голос был её собственным. Кейт закрыла журнал.

Оставшиеся двенадцать минут она потратила на приведение отдела в порядок. Поставила приборы на зарядку, проверила защитные печати и убрала заполненные карточки в шкаф. Уух помогал с пустыми листами. Он поднимал их со стола и переносил в лоток, хотя один лист трижды пытался отправить на подоконник.

— Лоток здесь.

Лист поплыл в нужную сторону.

— Хорошо.

Уух качнул его, довольный собой. Когда часы пробили шесть, Кейт сняла служебный значок и положила его в ящик.

— Теперь моё время.

Она достала записную книжку. На странице уже стоял список:

«Слав и воздушные дороги. История драконов. Закрытие воздушной почты. Список известных драконов. Документы о создании памятника».

Кейт добавила: «Старые карты города. История центрального почтамта. Старая почтовая башня».

Последняя строка появилась не случайно. Пока она искала мастера железного петуха, в реестре городских флюгеров ей попалась запись о башне центрального почтамта.

Кейт снова открыла толстую книгу. Нашла нужную страницу. «Объект: старая башня воздушной почты. Флюгер: медный, стреловидный. Механизм поворота демонтирован двадцать восемь лет назад. Состояние: неподвижен».

Кейт прочитала запись дважды.

Утром, сидя на балконе, она много раз видела, как флюгер указывает то к реке, то к крышам восточного района. Сегодня ночью он тоже стоял иначе. Возможно, запись устарела.

Городские реестры не отличались безупречностью. В одном из них до сих пор значился мост, который снесли одиннадцать лет назад, а в другом реестре значилась госпожа, умершая ещё до рождения Кейт и продолжавшая исправно получать уведомления о необходимости подстричь живую изгородь.

И всё же фраза «механизм поворота демонтирован» выглядела достаточно определённо. Кейт переписала её в блокнот. Уух тронул страницу.

— Нет, сейчас мы не полезем на башню.

Ветер поднялся выше.

— Даже после работы.

Он качнул вертушку.

— Сначала библиотека.

— Библиотека, — прошелестел Уух.

Кейт надела пальто, взяла сумку и проверила защищённую папку в последний раз. Письмо оставалось в отделе. Она заперла шкаф, погасила лампы и закрыла дверь.

В коридоре почти никого не было. Сортировщики ушли, только у лестницы дежурный служащий собирал пустые корзины. Из кабинета мистера Грома доносилось шуршание бумаг.

Когда Кейт проходила мимо, дверь приоткрылась.

— Вы домой? — спросил он.

— Сначала уточню расписание библиотеки.

Мистер Гром посмотрел на часы.

— Рабочий день закончился четыре минуты назад.

— Именно.

Он нахмурился, словно надеялся обнаружить в этом нарушение, но не смог.

— Библиотека скоро закроется.

— Сегодня я только узнаю, какие отделы мне понадобятся. Искать начну завтра после работы.

— Очень разумно, — сказал мистер Гром с таким выражением, будто разумным считал совсем другое.

Кейт кивнула и пошла дальше.

— Кейт, — окликнул он.

Она обернулась. Мистер Гром стоял в дверях, прижимая к груди папку.

— Драконы давно исчезли.

— Я знаю.

— Люди привыкли.

— Это не означает, что они знают почему драконы исчезли.

Он ничего не ответил. Кейт спустилась по лестнице. Во дворе было тихо. Последний фургон приёмного пункта выезжал через ворота. На камнях оставались следы колёс. Небо над городом стало прозрачным и холодным, закатный свет лежал на верхних этажах домов, а улицы уже погружались в синеватую тень.

Уух вылетел из-под ворот и поднялся над двором.

— Не далеко.

Он вернулся и обернулся вокруг её запястья. Кейт достала записную книжку. На внутренней стороне обложки была напечатана маленькая карта центра города. Центральная библиотека находилась к северу от площади, в старинном здании с двумя башенками и стеклянной крышей читального зала. До неё можно было дойти за пятнадцать минут.

Кейт закрыла блокнот и подняла голову. Над крышей почтамта возвышалась старая воздушная башня. Медный флюгер темнел на её острие.

Внизу воздух был почти неподвижен. Дым из труб поднимался ровно. Край пальто Кейт не шевелился. Уух лежал прохладным кольцом на её руке.

Флюгер медленно повернулся. Кейт застыла. Медная стрелка прошла над двором, качнулась в сторону реки, затем продолжила движение. Скрип механизма был слишком слабым, чтобы донестись вниз, но Кейт почти услышала его.

Стрелка остановилась, указывая на север. Туда, где находилась городская библиотека.

— Это ты? — тихо спросила Кейт.

Уух поднялся с её запястья и завис перед ней. Он не двигался, не дул. Только принёс слабый запах дождя, холодного воздуха с высоты над крышами.

Кейт посмотрела на флюгер ещё раз. Потом открыла записную книжку и под списком для библиотеки написала: «Проверить башню». Чернила сохли медленно, поэтому Уух осторожно подул на страницу.

— Спасибо, — сказала Кейт.

Ветер мягко качнул край блокнота.

Она убрала записную книжку в сумку, но уходить не спешила. В окнах домов появлялся тёплый свет, по соседней улице проехала почтовая тележка, возвращавшаяся с вечернего маршрута. Где-то закрывали ставни, звенела посуда, кто-то звал ребёнка домой. Город продолжал жить своей обычной жизнью, словно над его крышами не существовало никаких исчезнувших дорог.

Флюгер на башне больше не двигался. Он замер, указывая на север, туда, где среди старых домов находилась городская библиотека.

Ещё никогда в жизни Кейт не хотела так сильно узнать, что за тайна скрывается за конвертом для дракона.

Глава 3. Что осталось в старых книгах

На следующее утро Кейт пришла в отдел с твёрдым намерением закончить работу ровно в шесть. Намерение было настолько непривычным, что первые два часа она сама относилась к нему с подозрением.

Обычно шесть часов означали только то, что большая часть почтамта начинала собираться домой, коридоры становились тише, а Кейт наконец могла разобрать дела, до которых не дошли руки днём. Сегодня всё было иначе. В сумке лежала записная книжка со списком вопросов, городская библиотека закрывалась в восемь, а старый флюгер на башне всё утро продолжал указывать на север.

Кейт проверила это дважды. Первый раз, когда подходила к почтамту. Второй, когда поднялась на второй этаж и выглянула из окна коридора. Ветер на улице был слабый, восточный. Флюгер смотрел на север. Уух в этот момент сидел внутри бумажной вертушки и медленно крутил её в обратную сторону.

— Я ничего не говорю, — предупредила Кейт.

Вертушка остановилась.

— И ничего не предполагаю.

Она сделала ещё пол-оборота.

— Особенно про башню.

Уух вылетел из вертушки и мягко толкнул записную книжку, лежавшую рядом.

— После работы.

— После работы, — прошелестел он её собственным голосом.

Кейт посмотрела на часы.

Было восемь пятнадцать утра.

— Очень смешно.

Работа, к счастью, быстро отвлекла её от драконов, башен и флюгеров, не желавших уважать направление ветра. Первое письмо следовало отправить обратно на уточнение, потому что адрес «тому самому господину, который знает, за что» оказался недостаточно точным даже для почтовой магии.

Второе было предназначено женщине, жившей «в жёлтом доме за аптекой», и определитель адреса нашёл в городе тридцать три жёлтых дома за аптеками, после чего Кейт впервые задумалась, не существует ли тайного архитектурного соглашения между домовладельцами и фармацевтами.

Третье отправление доставили ближе к полудню. Сначала Кейт услышала шум в коридоре. Что-то стукнуло. Потом ещё раз.

После этого раздался голос молодого почтальона:

— Стойте!

Кейт подняла голову. Мимо открытой двери отдела что-то пронеслось на уровне пола. Спустя секунду в проёме появился почтальон.

— Вы не видели посылку?

Кейт медленно сняла очки.

— Это вопрос, который обычно задают до того, как посылка проходит мимо моей двери самостоятельно.

Из коридора донёсся глухой удар. Почтальон обернулся.

— Вот она.

Он исчез. Уух мгновенно сорвался с вертушки и полетел следом.

— Уух!

Кейт успела выйти в коридор как раз в тот момент, когда небольшая прямоугольная коробка подпрыгнула возле стены, перевернулась в воздухе и с удивительной ловкостью приземлилась на дно. Почтальон бросился к ней. Коробка подпрыгнула снова. Почтальон промахнулся. Уух сделал вокруг неё круг. Коробка дёрнулась влево.

— Не помогай! — сказала Кейт.

Уух отлетел. Коробка прыгнула вправо.

— И ты тоже прекрати, — сказала Кейт уже посылке.

Посылка её не послушалась. Из соседней комнаты выглянул сортировщик.

— У вас что-то убежало?

— Пока нет, — ответила Кейт. — Но очень старается.

Почтальон снова попытался схватить коробку. На этот раз ему удалось прижать её обеими руками к груди.

Коробка дрогнула. Он напрягся.

— Она сильнее, чем выглядит.

— Большинство неприятностей именно такие, — заметила Кейт.

Уух подлетел ближе. Из коробки донёсся едва слышный шорох. Потом что-то быстро забарабанило по внутренней стенке. Уух восторженно завертелся.

— Даже не думай, — сказала Кейт.

В конце коридора хлопнула дверь. Появился мистер Гром. Он шёл быстро, держа в одной руке папку, а в другой недоеденный мятный пряник. Увидев почтальона, прижимающего к груди подпрыгивающую коробку, он остановился. Коробка толкнула почтальона в подбородок.

Мистер Гром медленно спрятал пряник в карман.

— Нет.

Кейт ещё ничего не сказала.

— Я пока не спрашивала.

— Всё равно нет.

— Нужно хотя бы установить…

— Нет.

Коробка снова дёрнулась. Мистер Гром указал на неё ладошкой, с прилипшими от пряника крошками.

— Кейт, я прекрасно помню, чем закончилась предыдущая посылка, которая вела себя необычно.

Уух пронёсся между ними и поднял с пола уголок служебного объявления. Мистер Гром указал теперь на него.

— Вот именно.

— Предыдущая посылка свистела, — напомнила Кейт.

— Эта скачет.

— Это разные признаки.

— Для меня это один признак. Посылка хочет, чтобы её открыли, а потом из неё кто-нибудь выйдет.

Уух отпустил объявление.

— У-ух, — сообщил он.

— Или вылетит, — поправился мистер Гром.

Кейт забрала коробку у почтальона и осторожно поставила её на пол.

Посылка тут же подпрыгнула. Все четверо посмотрели на неё.

— В отдел, — решила Кейт.

— Не вскрывать, — сказал мистер Гром.

— Я знаю правила.

— Даже если она начнёт стучать.

— Хорошо.

— Даже если попросит.

Кейт посмотрела на него.

— Если посылка начнёт вежливо просить, я позову вас.

Мистер Гром задумался.

— Нет. Сначала позовите дежурную службу.

Коробка снова подпрыгнула.

— А потом меня, — добавил он.

Кейт перенесла посылку в отдел и поставила под диагностическую рамку. На этот раз она предусмотрительно окружила коробку четырьмя тяжёлыми книгами городского реестра. Уух опустился рядом.

— Не трогать.

Ветер скользнул над крышкой.

— Не помогать.

Он остановился.

— И тем более не проникать внутрь.

Уух обиженно поднялся к потолку.

— Ты умеешь проникать в щели. Я просто уточняю.

Кейт надела перчатки и осмотрела упаковку. Коробка была плотной, деревянной, с небольшими вентиляционными отверстиями по бокам. Сверху аккуратным почерком было написано: «НУАРУ. ЛИЧНО».

Ниже адрес отсутствовал. В левом углу находилась стандартная внешняя декларация для перевозки магических и живых грузов.

Кейт наклонилась ближе. «Отправитель: Барри».

Она перевела взгляд ниже. «Содержимое: деликатесные мыши. Особая партия».

Кейт помолчала. Коробка подпрыгнула.

— Теперь многое объясняется.

Уух стремительно опустился к вентиляционному отверстию.

— Нет.

Он замер.

— Это чужие деликатесные мыши.

Ветер тихо свистнул.

— Даже не спрашивай.

Из коробки донёсся быстрый топот множества маленьких лап. Кейт отодвинула её подальше от края стола. В этот момент в дверь снова заглянул мистер Гром.

— Ну?

— Получатель указан.

— Кто?

— Нуар.

Мистер Гром нахмурился.

— Имя?

— Похоже на то.

— Человек?

— Пока не знаю.

Гром посмотрел на коробку. Коробка не могла посмотреть в ответ. поэтому стояла и почти не шевелилась.

— А внутри?

Кейт указала на декларацию. Мистер Гром прочитал.

— Деликатесные мыши.

— Особая партия, — уточнила Кейт.

Он некоторое время молчал.

— Я не хочу знать.

— Это разумно.

— Главное, не вскрывайте.

— Не собираюсь.

— Даже из любопытства.

— Мистер Гром.

— Хорошо. Вы не любопытная.

Кейт посмотрела на записную книжку, в которой занимали целую страницу вопросы о драконах.

— В рабочее время стараюсь держаться.

Гром кивнул и ушёл. Кейт приступила к поиску. Имя «Нуар» оказалось одновременно удобным и совершенно бесполезным.

Определитель адреса сообщил: «В МАГРОКЕ АДРЕСАТОВ С ТАКИМ ОБОЗНАЧЕНИЕМ: ЧЕТЫРЕ».

— Уже неплохо.

После уточнения вида отправления осталось два.

Кейт проверила магический след, оставшийся на внешней стороне упаковки. Он оказался странным, тёплым, с устойчивой связью с крупным магическим существом.

Определитель задумался. Осталось трое.

Кейт открыла общий почтовый реестр зарегистрированных получателей.

Уух завис над её плечом.

— Не дуй.

Страница дрогнула.

— Я серьёзно.

Она просмотрела записи. Первый Нуар был сценическим именем фокусника, который в настоящий момент гастролировал где-то у моря. Второй и третий… Кейт поправила очки.

— Так.

Запись была старше остальных и относилась к особой категории получателей. «Нуар. Магическое существо. Регистрация доставки: совместный адрес проживания». Ниже стояло несколько переадресаций. Последний адрес был действующим. Кейт перенесла данные на маршрутную карточку. Магрок. Дом Хранителя дорог Алекса. Совместно с Астей.

Она перечитала запись ещё раз. Имена были ей знакомы. Не лично, разумеется. Их упоминали в университетских материалах по истории магических дорог. Не слишком подробно, особенно на первых курсах, когда преподаватели почему-то считали, что студентам полезнее выучить сорок семь причин аварийной деформации портала, чем узнать что-нибудь интересное о людях, которые этими порталами занимались.

— Вот ты где, — сказала Кейт.

Уух качнул маршрутную карточку.

— Не ты, Нуар.

Из коробки донёсся дружный шорох.

— И ваши мыши тоже скоро узнают.

Кейт внесла полный адрес, поставила отметку о восстановлении маршрута и прикрепила карточку к упаковке. Посылка подпрыгнула.

— Нет, всё. Вы едете дальше.

Она вызвала почтальона.

Тот появился через несколько минут, увидел коробку и остановился в дверях.

— Она всё ещё скачет?

— Да.

— А вы выяснили почему?

Кейт указала на декларацию. Почтальон прочитал. Его лицо стало задумчивым.

— Деликатесные мыши.

— Особая партия.

— А Нуар это…

— Получатель.

— Я понял. Я скорее про то, кому могут понадобиться…

Кейт протянула ему маршрутную карточку.

— Вам действительно нужен ответ?

Почтальон подумал.

— Нет.

— Тогда вот адрес.

Он взял коробку. Та толкнула его в грудь.

— Я попрошу для неё отдельную корзину.

— С крышкой, — посоветовала Кейт.

Уух проводил посылку до двери.

— Даже не думай лететь следом.

Ветер вернулся. Из коридора донёсся голос мистера Грома:

— Она уехала?

— Да!

— Закрытой?

— Да!

— Прекрасно!

Через несколько секунд он добавил:

— Уух здесь?

Кейт посмотрела на ветер.

— Здесь!

— Тогда вдвойне прекрасно!

Уух взметнул лежавшую на столе маршрутную карточку. Кейт поймала её.

— Не обижайся. В некотором смысле это признание твоих талантов.

Ветер дунул на её чай. Кейт сделала глоток. Чай был холодным. Она посмотрела на Ууха.

— Это было мелочно.

Вертушка на столе закрутилась с совершенно невинным видом, если у вертушки мог быть невинный вид. До конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов. Кейт вернулась к письмам.

Но теперь время двигалось подозрительно медленно. В четыре двадцать она посмотрела на часы. В четыре тридцать две снова посмотрела. В пять десять решила больше не смотреть. В пять одиннадцать посмотрела.

Уух заметил закономерность и начал каждые несколько минут подлетать к настенным часам, а потом возвращаться и качать край её сумки.

— Я вижу.

Через две минуты он повторил.

— Вижу.

Ещё через три минуты снова.

— Уух, если ты будешь торопить время, оно из принципа замедлится.

Ветер затих. Кейт не знала, понял ли он угрозу, но следующие семь минут прошли спокойно. Ровно в шесть она закрыла журнал. Это оказалось странно приятно.

Не потому, что работа была закончена. Работа никогда не заканчивалась. Где-то в городе уже наверняка подписывали новое письмо «бабушке возле синего дерева», а в каком-нибудь приёмном пункте служащий пытался убедить отправителя, что «он поймёт» не является официальным индексом.

Но всё это могло подождать до завтра. Кейт убрала приборы, проверила шкаф с письмом дракону и задержала на нём взгляд. Адресат существует. Действующий маршрут отсутствует.

— Я только в библиотеку, — тихо сказала она, хотя объясняться перед запертым шкафом было необязательно.

Уух скользнул к двери.

— Да. Теперь можно.

Они вышли из отдела почти вовремя. Всего на четыре минуты позже. Для Кейт это было почти проявлением легкомыслия.

До городской библиотеки Кейт дошла за семнадцать минут. Пятнадцать минут занимала дорога. Ещё две пришлось потратить на то, чтобы убедить Ууха оставить в покое уличного музыканта, у которого ветер обнаружил чрезвычайно интересную флейту.

Сам музыкант сначала решил, что внезапное эхо является частью его таланта, и заметно приободрился. Потом Уух повторил последние три ноты с крыши соседнего дома, после чего музыкант перестал играть и долго смотрел вверх. Кейт ускорила шаг.

— Нас там не было.

— Не было, — повторил Уух голосом музыканта.

— Особенно тебя.

Библиотека стояла на северной стороне старого города, за небольшой площадью с каштанами. Здание было светлее почтамта и выглядело гораздо более цельным, словно его архитектору удалось закончить работу прежде, чем кто-нибудь предложил пристроить ещё три крыла, склад и башню для неизвестных целей.

Две невысокие башенки обрамляли главный вход. Между ними поднималась стеклянная крыша центрального читального зала. В вечернем свете стекло отражало бледное небо. Кейт остановилась на площади. Если провести воображаемую линию от почтовой башни через крыши города, она действительно упиралась почти точно сюда.

— Совпадение, — сказала она.

Уух облетел фонарь.

— Пока совпадение.

Он вернулся.

Кейт посмотрела на него.

— Ты ведь понимаешь, что иногда люди разговаривают сами с собой?

— С собой, — прошелестел Уух.

— Вот именно.

В библиотеке пахло старой бумагой, деревом, пылью и чем-то ещё, что Кейт всегда связывала с тишиной. Не отсутствием звуков, а особым библиотечным их видом: шелест страниц, скрип стула, шаги между полками, тихое покашливание человека, который уже десять минут собирается покашлять незаметно и всё больше привлекает внимание.

Кейт остановилась у входа. Уух тоже остановился. Она посмотрела на него, тот завис в воздухе.

— Здесь книги.

Уух качнулся.

— Очень много книг.

Он поднялся чуть выше.

— Которые нельзя разбрасывать.

Ветер опустился.

— Ни одну.

Уух закрутился на месте.

— Я серьёзно.

Мимо прошла пожилая женщина с тремя толстыми томами в руках. Уух осторожно отступил к плечу Кейт.

— Хорошо. Пока я тебе верю.

Кейт подошла к стойке. За ней никого не было.

На поверхности лежали карточки возврата, несколько книг и маленькая табличка: «БИБЛИОТЕКАРЬ СКОРО ВЕРНЁТСЯ».

Кейт подождала. Уух тронул табличку. Она качнулась.

— Нет.

Табличка остановилась. Из-за стеллажей послышались быстрые шаги.

— Если вы по поводу каталога морских карт, то он не потерян, — сказала девушка ещё до того, как появилась. — Он просто находится там, где его никто не догадался бы искать, включая человека, который его туда поставил.

Она вышла из-за полки с высокой стопкой книг в руках. Короткие тёмные волосы едва прикрывали уши. Несколько прядей лежали неровно, будто расчёска имела право голоса, но проиграла спор. Девушка была примерно возраста Кейт, может быть, немного младше. Двигалась быстро и уверенно.

Она поставила книги на стойку.

— Но, если вы не по поводу карт, тогда я зря оправдываюсь.

— Я не по поводу карт.

— Отлично. Значит, каталог всё ещё официально не потерян.

Девушка посмотрела на Кейт. Потом на Ууха. Потом снова на Кейт.

— Это ваше?

Кейт тоже посмотрела на Ууха.

— Временно под моим наблюдением.

— Значит, ваше.

— Служебно.

— Это ещё хуже.

Уух мягко качнул лежавшую на стойке карточку. Девушка накрыла её ладонью.

— Даже не думай.

Уух замер. Кейт моргнула.

— Обычно это говорю я.

— Я работаю в библиотеке. Здесь половина посетителей время от времени требует именно этой фразы.

Она протянула руку.

— Лия.

— Кейт.

Уух обернулся вокруг её плеча.

— Кей-ти.

Лия приподняла брови.

— А он с вами не согласен.

— Он считает, что моему имени не хватает одного слога.

— Возможно, у него есть аргументы.

— Нет.

— Тем более решительный спорщик.

Уух шевельнул край воротника Кейт. Лия посмотрела на него с интересом.

— Живой ветер?

— Полагаю, да.

— Вы полагаете?

— Я нашла его позавчера.

Лия задумалась.

— Я обычно нахожу закладки, перчатки и чужие записи. Вы явно ходите в более интересные места.

— Я работаю на почте.

— Беру свои слова обратно. Тогда это примерно одинаково.

Кейт улыбнулась.

— Мне нужны книги о драконах.

Лия замерла. Выражение её лица изменилось так быстро, что Кейт сразу это заметила. Не удивление, это был интерес, очень большой интерес.

— Какие именно?

— История. Воздушные дороги. Слав. Драконы, которые участвовали в создании маршрутов. Закрытие старой воздушной почты.

Лия медленно убрала руку с карточки.

— Это уже не «книги о драконах».

— А что?

— Это правильные вопросы.

Кейт посмотрела на неё внимательнее.

— Есть неправильные?

— Конечно. Самый частый: «Где найти книгу с картинками, где дракон ест рыцаря?»

— И где?

— Детский отдел, третья полка. Но я считаю, художник сильно недооценил размеры дракона.

Кейт не удержалась от улыбки.

— Вы разбираетесь?

— Я интересуюсь.

Лия вышла из-за стойки.

— Идёмте.

Она направилась между стеллажами, даже не проверив, следует ли Кейт за ней. Кейт последовала. Уух полетел рядом.

— Ближе, — предупредила она.

Лия обернулась через плечо.

— Он часто убегает?

— Постоянно.

— Возвращается?

— Пока да.

— Тогда не убегает. Исследует.

— Не поощряйте его.

— Уже поздно.

Они поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Здесь посетителей было меньше. Вдоль стен тянулись шкафы с историческими справочниками, городскими хрониками и каталогами. Лия остановилась перед одной из секций.

— Официальная история драконов занимает примерно вот столько.

Она показала на две полки.

— Это немало.

— Это почти ничего.

— Две полки?

— Половина книг повторяет друг друга. Ещё четверть посвящена легендам. Из оставшегося половина написана людьми, которые видели драконов только на памятниках, но почему-то очень уверенно объясняют их поведение.

— А остальные?

— Остальные интересные.

Лия вытащила тонкую книгу.

— «Воздушные пути северных городов».

Ещё одну.

— «История почтовой навигации».

Третью.

— «Слав и эпоха воздушных дорог».

Она посмотрела на обложку.

— Эту можно не читать.

— Почему?

— Автор считает, что все важные достижения совершил Слав лично. Драконы там используются примерно, как погода. «Слав поднялся в воздух». Каким образом? Видимо, от большого исторического значения.

Кейт тихо рассмеялась.

— На памятнике примерно та же проблема.

Лия повернулась к ней.

— Вы заметили.

— Что?

— Что у дракона нет имени.

Кейт почувствовала, как её интерес мгновенно стал осторожнее.

— Да.

Лия вернула книгу на полку.

— Большинство не замечает. На постаменте имя Слава. В путеводителях имя Слава. На открытках «Слав и его дракон». Даже в школьных книгах иногда пишут просто «дракон Слава», будто это принадлежность.

— В университете было не лучше.

— Где вы учились?

— В Магроке. Почтовая магия.

— Тогда вы должны были проходить воздушные маршруты.

— Две лекции.

Лия скривилась.

— Вот. Именно.

— Что именно?

— Их будто аккуратно вынули из истории.

Кейт замолчала.

Лия быстро посмотрела по сторонам, хотя никто их не слушал.

— Не в смысле заговора.

— Я ничего не сказала.

— Но подумали.

— Возможно.

— Я тоже сначала подумала. Потом решила, что заговор слишком удобное объяснение. Обычно история теряется гораздо скучнее. Один архив закрыли, другой перенесли, третью коллекцию не переложили на кристаллы, четвёртый составитель решил, что драконы не заслуживают отдельного указателя.

— Но вы всё равно продолжили искать.

— Конечно.

Ответ прозвучал так естественно, словно другого варианта Лия не рассматривала. Она повела Кейт дальше. На стол у окна легли книги, старые газетные подшивки, два каталога памятников и папка с копиями публичных документов.

— Это всё открытые источники, — сказала Лия. — Я собираю упоминания уже несколько лет.

— Несколько лет?

— С шестнадцати.

— Почему драконы?

Лия пожала плечами.

— Потому что они исчезли.

— Это причина?

— Лучшая из возможных.

Кейт посмотрела на неё. Лия села напротив.

— Представьте. Огромные разумные существа жили рядом с людьми. Летали над городами. Прокладывали дороги. Перевозили грузы, иногда людей. Их изображали на печатях. Им посвящали праздники. А потом они исчезли.

Она постучала пальцем по книге.

— И все решили, что этого достаточно.

— Не все.

— Большинство.

Уух опустился на стол. Край газетной страницы приподнялся. Кейт прижала его ладонью.

— Нет.

Лия тоже положила руку на другой край.

— Он понимает?

— Когда хочет.

— Удобно.

— Для него.

Уух медленно перебрался на спинку соседнего стула.

Лия открыла одну из папок.

— Вот, например. Последние годы действия воздушных путей. В газетах пишут о сокращении маршрутов. Потом о временных приостановках. Потом о закрытии отдельных станций.

— Причина?

— Разная. Расходы. Безопасность. Изменение магических условий. Недостаток обслуживающего персонала.

— А драконы?

— Почти ничего.

Она перелистнула несколько страниц.

— В какой-то момент они просто перестают упоминаться.

Кейт почувствовала знакомое неприятное ощущение. Как при поиске адреса, когда все данные вроде бы есть, но между ними отсутствует главное.

— Есть дата последнего подтверждённого появления?

Лия улыбнулась.

— Вот поэтому я сказала, что вы задаёте правильные вопросы.

Она достала небольшую записную книжку, в которой было столько закладок и вложенных листков, что та давно перестала закрываться.

— Есть несколько.

— Несколько последних появлений?

— Да. Потому что источники противоречат друг другу. Последний официальный полёт. Последнее публичное появление. Последняя газетная заметка. Последняя запись в открытом маршрутном журнале.

— И они разных лет?

— Конечно. Иначе было бы слишком просто.

Кейт наклонилась ближе. Уух тоже. Лия посмотрела на него.

— Ты читаешь?

Уух качнул страницу.

— Не давайте ему идей, — сказала Кейт.

— Хорошо. Слушаешь?

Ветер закрутился.

— Это ещё опаснее.

Лия рассмеялась. Она показала Кейт несколько дат. Разница между ними составляла годы.

— А потом ничего?

— В открытых источниках почти ничего.

— Почти?

Лия откинулась на спинку стула.

— Есть закрытый специальный отдел.

Кейт подняла голову.

— Здесь?

Лия кивнула в сторону дальней стены.

— Не буквально за этой стеной. Хотя было бы красиво. Спецхранение находится в старой части здания, вход с третьего этажа.

— Что там хранится?

— Всё, что мне нужно.

— Очень точное описание.

— Я старалась.

Лия начала загибать пальцы.

— Оригиналы маршрутных журналов воздушной почты. Старые карты высотных дорог. Некоторые государственные архивы по магическому транспорту. Документы о закрытых маршрутах. Фонды, которые нельзя выдавать в общий зал из-за действующих магических отметок или ограничений доступа.

— И материалы о драконах?

— По каталогу — да.

— Вы их видели?

— Нет.

Впервые за весь разговор в голосе Лии прозвучало раздражение.

— У вас нет доступа?

— У меня есть доступ к библиотеке.

Она развела руками.

— Это, как выяснилось, не одно и то же.

— А кто может войти?

— Сотрудники спецхрана. Исследователи с разрешением. Иногда представители ведомств, если документы связаны с их работой. Кейт задумалась. Она работала в почтовой службе. Это могло что-то значить. А могло не значить ничего. Лия сразу заметила её выражение.

— Даже не думайте.

— О чём?

— Вы сейчас подумали, что работаете на почте.

Кейт посмотрела на неё.

— Вы всегда так быстро делаете выводы?

— Да. Примерно в половине случаев правильно.

— А в другой половине?

— Уверенно неправильно.

Уух прошелестел, словно одобрял.

— Я не собираюсь сегодня просить доступ.

— Сегодня уже поздно. Человек, который занимается разрешениями, уходит раньше всех. Возможно, поэтому у него такой здоровый цвет лица.

Кейт улыбнулась.

— Мне пока хватает открытых источников.

— Не хватит.

— Почему?

Лия посмотрела на неё прямо.

— Потому что мне не хватило.

Несколько секунд они молчали. Кейт не собиралась рассказывать о письме. Не могла.

Это было чужое отправление, находившееся под защитой почтовых правил. Даже имя предполагаемого адресата она не имела права превращать в предмет библиотечной беседы. Но она могла задавать вопросы.

— Что вы знаете о драконе Слава?

Лия прищурилась.

— Вот теперь интересно.

— Почему?

— Обычно спрашивают о Славе.

— Я спрашиваю о драконе.

— Именно.

Лия закрыла записную книжку.

— Почти ничего достоверного.

— Имя?

— В открытых источниках не нашла.

Кейт почувствовала разочарование, хотя ожидала именно этого.

— Совсем?

— Есть несколько вариантов в поздних легендах. Но они появились слишком поздно и противоречат друг другу. Я им не доверяю.

— Почему имя могло исчезнуть?

— Не знаю.

Лия ответила сразу, без попытки сделать вид, будто знает больше.

Кейт это понравилось.

— Но есть странность, — продолжила она. — В ранних источниках Слав почти всегда упоминается вместе с драконом. Не «всадник и животное». Скорее, как напарники, пара, они прокладывали пути вместе. Кейт вспомнила надпись на конверте. Дракону, прокладывавшему воздушные пути вместе со Славом. Лия не могла знать этих слов. И всё же сказала почти то же самое. Кейт медленно провела пальцем по краю закрытой книги.

— Вместе?

— Да. Потом формулировки меняются. Сначала «Слав и дракон». Потом «Слав со своим драконом». Потом просто «пути Слава».

Уух вдруг поднялся со спинки стула. По столу прошёл лёгкий ветерок.

— Уух, — предупредила Кейт.

Он замер. Лия смотрела на неё.

— Вы что-то знаете.

Это не было вопросом. Кейт встретила её взгляд.

— Я работаю с недоставленными отправлениями.

— Это я уже знаю.

— И иногда мне встречаются странные адреса.

— Насколько странные?

— Настолько, что я прихожу после работы в библиотеку.

Лия некоторое время молчала. Потом кивнула.

— Ладно.

— Ладно?

— Вы не хотите рассказывать.

— Не могу.

— Ещё лучше.

— Почему?

— Значит, есть что рассказывать.

Кейт вздохнула.

— Вы только что сделали вывод из отсутствия информации.

— Мой любимый метод.

— Очень ненадёжный.

— Зато увлекательный.

Уух вдруг метнулся вверх. Кейт увидела это слишком поздно. На соседнем столе пожилой мужчина открыл большой атлас и прижал страницы двумя деревянными грузиками. Уух, вероятно, решил, что страницы пытаются взлететь и нуждаются в помощи. Первый порыв поднял угол карты. Второй сдвинул грузик. Третий перелистнул сразу четыре страницы.

— Уух!

Ветер шарахнулся в сторону. Карта хлопнула. Пожилой мужчина поднял голову. Уух нырнул между стеллажами.

— Нет, нет, нет…

Кейт вскочила. Лия тоже. Из-за ближайшего ряда донёсся шелест. Потом ещё один. С верхней полки поднялась пыль. Кто-то чихнул. Уух вылетел обратно, неся за собой три каталожные карточки.

— Положи!

Карточки разлетелись. Лия поймала одну. Кейт вторую. Третья взмыла к потолку.

— Уух!

Ветер попытался вернуться. По пути задел стопку закладок. Закладки рассыпались по полу.

— Это уже впечатляет, — сказала Лия.

— Не поощряйте его!

— Я констатирую.

Из-за стойки показалась строгая женщина в сером платье.

— Что происходит?

В этот момент Уух, решив, видимо, что единственным правильным решением будет спрятаться, нырнул за высокий шкаф. Оттуда вылетело облако пыли. Строгая женщина чихнула.

Кейт закрыла глаза.

— Сейчас я всё объясню.

— Очень надеюсь.

Лия присела и начала собирать закладки.

— Незначительное локальное атмосферное явление.

Женщина посмотрела на неё.

— Лия.

— Да?

— Не помогай.

— Уже не помогаю.

Уух осторожно выглянул из-за шкафа в виде едва заметного завихрения. Кейт указала на него пальцем.

— Ко мне.

Он не двинулся.

— Уух.

Ветер медленно выплыл.

— Немедленно.

Он опустился ей на плечо.

— Тихо.

Уух замер. Одна из каталожных карточек, зацепившаяся за край полки, медленно спланировала на голову строгой библиотекарши. Наступила тишина. Лия закусила губу. Кейт сняла карточку.

— Простите.

Женщина забрала её.

— Это ваше атмосферное явление?

— Временно под моим наблюдением.

— Тогда наблюдайте лучше.

— Обязательно.

Женщина посмотрела на Ууха. Потом на разбросанные закладки. Потом на пыль.

— На сегодня вам лучше закончить исследования.

— Разумеется.

Кейт поспешно собрала свои записи. Лия вернула книги на край стола.

— Я провожу.

— Не обязательно.

— Обязательно. Я хочу убедиться, что вас не внесут в список нежелательных посетителей до того, как мы договоримся о следующей встрече.

Кейт остановилась.

— Следующей?

— У вас есть вопросы. У меня есть записи.

Лия поправила стопку бумаг.

— А здесь спокойно поговорить нам, очевидно, не дадут.

Уух тихо свистнул.

— Именно тебя я и имею в виду.

Они спустились в главный зал. У выхода Лия остановилась.

— В выходные вы свободны?

Кейт уже собиралась автоматически ответить, что у неё много дел. Потом поняла, что это неправда. У неё не было планов. Обычно это её устраивало. Почему-то сейчас признать это оказалось чуть сложнее.

— В субботу свободна.

— Отлично. Я тоже.

— Вы работаете в библиотеке.

— В субботу до двух.

— А после?

— Есть маленькая кофейня возле площади Старых Часов. Там хорошие пироги и хозяин не возражает, если я раскладываю на столе двадцать страниц заметок.

— Двадцать?

— Это я постараюсь ограничиться.

Кейт улыбнулась.

— Хорошо.

— В три?

— В три.

Лия протянула ей маленький листок с названием кофейни.

— Я принесу всё, что собрала по последним годам воздушных дорог.

Кейт взяла листок.

— А я…

Она замолчала. Что могла принести она? Служебные документы нельзя. Письмо тем более.

— Я соберу то, что могу рассказать, не нарушая почтовых правил.

Лия кивнула.

— Значит, что-то всё-таки есть.

— До субботы.

— Это не отрицание.

— До субботы, Лия.

Лия улыбнулась.

— До субботы, Кейти.

Кейт замерла.

Уух радостно вращался возле её плеча.

— Нет.

Лия посмотрела на ветер.

— Мне показалось, это официальная версия.

— Это его версия.

— Она мне нравится.

— Ему тоже.

Уух поднял край листка с адресом кофейни. Кейт прижала его пальцем.

— Всё. Мы уходим, пока нам действительно не запретили сюда возвращаться.

Строгая библиотекарша издалека подняла голову.

Лия понизила голос:

— Хорошая новость: полного запрета нет.

— А плохая?

— Теперь вас запомнили.

Кейт посмотрела на Ууха.

— Это ненадолго.

Лия проследила за её взглядом.

— Почему-то я сомневаюсь.

Они попрощались у дверей. Кейт вышла на площадь. Уже стемнело. За стеклянной крышей библиотеки горел мягкий свет. По площади двигались редкие прохожие, под каштанами шуршали листья. Кейт положила листок с адресом кофейни в записную книжку.

В субботу в три часа она собиралась встретиться с человеком не по работе. Эта мысль была странной. И неожиданно приятной.

— Только ничего не говори, — предупредила она Ууха.

— Кей-ти, — прошептал он.

Кейт вздохнула.

— Я сама виновата. Нужно было выбрать тебе имя подлиннее.

По дороге домой Кейт несколько раз возвращалась мыслями к разговору с Лией.

К тому, как менялись старые формулировки. Слав и дракон. Слав со своим драконом. Пути Слава.

Это могло ничего не значить.История постоянно упрощала события. В учебниках исчезали подробности, в памятниках оставались только имена тех, кого удобнее было поместить на табличку, а через несколько поколений сложное превращалось в короткую фразу, которую легко выучить перед экзаменом.

Но письмо было адресовано иначе. Дракону, прокладывавшему воздушные пути вместе со Славом. Вместе.

Кейт шла по вечерней улице, а это слово продолжало звучать у неё в голове.

Она не могла рассказать Лии о письме. Пока не могла. Возможно, не сможет никогда. Почтовая тайна не становилась менее важной только потому, что получателем был исчезнувший дракон, а отправитель не оставил обратного адреса.

Но Лия знала что-то ещё. И главное, хотела знать больше. Кейт давно не встречала людей, которые говорили о своём интересе с такой уверенностью. Не оправдывались. Не добавляли «это просто увлечение». Не объясняли, зачем тратят время на старые газеты и древние журнальные вырезки. Лия собирала факты о драконах потому, что драконы исчезли и считала этого достаточной причиной.

Уух нырнул под арку. Через секунду оттуда пахнуло жареной рыбой.

— Нет.

Ветер вернулся.

— Даже не предлагай. Я уже решила, что буду ужинать дома.

Он принёс запах свежего хлеба.

— Это нечестно.

Запах усилился.

— Очень нечестно.

Через пять минут Кейт вышла из пекарни с небольшим бумажным пакетом.

— Это не считается.

Уух кружил вокруг пакета.

— Я всё равно шла мимо.

Ветер прошелестел.

— И хлеб нужен всегда.

Он снова качнул пакет.

— Хорошо. Ты победил.

Дом встретил её привычным тёмным подъездом, скрипом ступеней и запахом чьего-то позднего ужина. На третьем этаже Уух исчез. Кейт остановилась.

— Уух?

Из-под двери соседей донёсся приглушённый голос:

— …говорю тебе, он опять съел…

Через мгновение рядом с Кейт прошелестело:

— Опять съел…

— Не надо.

— Не надо, — повторил Уух голосом соседа.

— Особенно чужие разговоры.

Он подлетел выше.

— И нет, мне не интересно, кто что съел.

Они поднялись на четвёртый этаж. Кейт открыла дверь. В прихожей всё было на своих местах. Это уже казалось достижением. Она сняла пальто, положила сумку на комод и машинально поправила ухо маленькой вязаной мыши. Уух завис над ней. Кейт взглянула на игрушку, потом на Ууха.

— Даже не начинай.

Ветер качнул мышиный хвост.

— Эта не деликатесная.

Он отпустил игрушку. На кухне Кейт поставила чайник и развернула купленный хлеб. Уух тут же устроился возле синей кружки.

— Сегодня чай не трогать.

Он отступил.

— Я помню прошлый раз.

Ветер сделал вид, что крайне заинтересован занавеской. Кейт приготовила простой ужин, села за стол и раскрыла записную книжку.

Страница с библиотечными вопросами теперь выглядела иначе. Рядом с несколькими пунктами появились ответы. Не очень хорошие и совсем ее не устраивающие, но ответы.

«Имя дракона Слава — неизвестно».

«В открытых источниках сведения постепенно исчезают».

«Сокращение маршрутов происходило не одновременно».

«Есть несколько разных «последних» упоминаний».

«Спецхранение: оригиналы маршрутных журналов, карты, закрытые документы».

Ниже Кейт добавила:

«Суббота, 15:00. Лия».

Она посмотрела на запись. Имя на странице выглядело неожиданно. Не потому, что Кейт редко записывала имена. В рабочих журналах их было множество.

Но это был не рабочий журнал. И встреча была не рабочая. Кейт захлопнула её. Уух сидел на краю стола.

— Что?

Ветер качнулся.

— Ничего особенного.

Он поднял угол книжки.

— Мы просто встретимся.

Уух качнул сильнее.

— И поговорим.

Ветер сделал круг.

— О драконах.

Уух закрутил лежавшую рядом салфетку.

— Прекрати.

Салфетка опустилась. Кейт отнесла тарелку в раковину, вымыла и вытерла её насухо. Когда она обернулась, Ууха на кухне не было. Это уже не предвещало ничего хорошего.

— Уух?

Тишина. Кейт вышла в коридор.

— Уух.

Из большой комнаты донёсся лёгкий шорох. Она вошла. На полу стояла жестяная коробка. Крышка лежала рядом. Из коробки медленно поднялся кусок цветной бумаги.

— Мы договаривались насчёт шкафов.

Уух спрятался за креслом.

— Это правило всё ещё действует.

Ветер осторожно выглянул. Кейт посмотрела на открытую коробку. Внутри лежали оставшиеся материалы для бумажных птиц. После вчерашнего вечера гирлянда над кухонной дверью изменилась. Теперь птиц было десять.

Новая отличалась от старых. Бумага была чуть светлее, складки ровнее, а одно крыло почему-то получилось немного длиннее другого. Ууху она нравилась больше всех.

Он уже несколько раз заставлял её летать отдельно от остальных. Кейт собиралась сделать только одну. Так она говорила себе бессонной ночью. Одну, потому что Уух вытащил старые заготовки. Одну, потому что было жалко оставлять крылья в коробке. Одну, потому что десять выглядело лучше девяти. Теперь на полу лежали ещё два листа. Кейт посмотрела на Ууха.

— Нееет.

Ветер качнул первый лист.

— Уже поздно.

Второй лист приподнялся.

— Я устала.

Оба листа опустились. Кейт почувствовала почти победу. Потом Уух поднял маленькую бумажную птицу, сделанную вчера. Она медленно проплыла через комнату. Неровное крыло качнулось. Птица поднялась к гирлянде и заняла пустое место между двумя старыми. Кейт посмотрела вверх. Когда-то их было двенадцать.

Она хорошо помнила тот вечер. Тогда ей было двадцать, до окончания университета оставалось несколько месяцев, а квартира ещё казалась временной. Кейт решила, что двенадцать птиц будут летать над дверью круглый год. По одной на каждый месяц.

Потом одну унесло ветром. Вторая упала в суп. Третью растерзал соседский кот. Девять оставшихся постепенно превратились в часть квартиры, такую привычную, что Кейт почти перестала их замечать.

Она несколько лет собиралась сделать новые. И так и не сделала. До вчерашнего дня. Уух опустил рядом с ней два листа бумаги. Кейт скрестила руки.

— Ты ведь не успокоишься.

Ветер тихо прошелестел.

— Это был вопрос.

— Кей-ти.

— Плохой ответ.

Уух попытался поднять ножницы. Кейт немедленно забрала их.

— Вот это точно нет. Ножницы я тебе не доверяю.

Ветер закружился.

— Никому не рассказывай, что я сдалась.

Уух подхватил бумагу.

— И особенно Лии.

Он остановился. Кейт прищурилась.

— Ты запомнил её имя?

Ветер качнул лист.

— Прекрасно. Теперь вас двое и есть повод для давления на меня.

Она принесла коробку на кухню. Поставила чай. Достала ножницы, линейку и клей. Сначала Кейт думала, что сделает одну птицу. Потом решила, что это нелепо. Если уж заканчивать, то заканчивать. Первую она сложила быстро. Пальцы вспомнили движения лучше, чем она ожидала.

Сгиб. Ещё один. Развернуть. Подрезать край. Снова сложить. Уух висел напротив и внимательно следил. Иногда он поднимал обрезки бумаги. Кейт возвращала их на стол.

— Помогать можно только по запросу.

Обрезок опустился.

— Спасибо.

Когда первая птица была готова, Уух осторожно подхватил её.

Она поднялась над столом.

— Не сильно.

Ветер ослаб. Птица проплыла к двери. Кейт повесила её рядом с десятой. Одиннадцать. Она вернулась за последним листом.

— И всё.

Уух закрутил вертушку.

— Я серьёзно. После этого с птицами закончено.

Вертушка сделала ещё несколько оборотов.

— Дальше найдёшь себе другое развлечение.

Уух исчез. Кейт услышала шорох из спальни. Она замерла.

— Нет.

Из спальни донёсся тихий свист. Кейт отложила бумагу и пошла туда. Уух завис возле окна. Светлая занавеска едва колыхалась. По нижнему краю тянулись вышитые звёзды. Семь законченных. Остальные всё ещё были намечены старым мелом. Кейт остановилась в дверях.

— Даже не думай.

Уух качнул край ткани.

— Нет.

Он коснулся одной незаконченной звезды.

— Не сегодня.

Ветер поднялся выше. Кейт подошла к занавеске. Меловые линии почти стёрлись, но всё ещё были заметны. Она провела по одной пальцем. Когда-то ей казалось, что она закончит вышивку за неделю. Потом началась практика. Потом выпускные экзамены. Потом работа. Потом всегда находилось что-нибудь важнее.

Кейт отпустила ткань.

— Сначала птица.

Уух обернулся вокруг её запястья.

— А звёзды потом.

Ветер мягко качнул занавеску. Кейт вернулась на кухню. Последняя птица получилась самой простой. Без лишних украшений. Кейт сложила бумагу, выровняла крылья и несколько раз проверила сгиб. Уух терпеливо ждал.

— Готово.

Он тут же поднял птицу. Она взлетела к гирлянде. Кейт встала на стул и закрепила её на свободном месте. Двенадцать. Уух прошёл вдоль всей гирлянды. Сначала закачалась первая птица. Потом вторая. Третья. Одна за другой все двенадцать ожили под лёгким движением воздуха.

Старые и новые. Чуть выцветшие и совсем свежие. Неровные. Разные. Кейт стояла на стуле и смотрела на них. Ей вдруг стало очень легко. Это было совершенно неважное дело, которое она откладывала несколько лет. И именно поэтому завершить его оказалось так приятно.

— Всё, — сказала она.

Уух сделал круг под потолком.

— С птицами закончили.

Он мягко качнул гирлянду.

— Навсегда не обещаю. Но возвращаться к ним специально больше не будем.

Уух прошелестел. Кейт слезла со стула. За окном город постепенно затихал. Где-то далеко, за крышами, стояла старая почтовая башня. Ещё дальше, на север, темнело здание библиотеки с закрытым специальным отделом. В почтамте, в защищённом шкафу её отдела, лежало письмо дракону, к которому не существовало действующего маршрута. А в записной книжке Кейт впервые за долгое время была назначена встреча на выходной.

Она выключила свет на кухне. Двенадцать бумажных птиц тихо качнулись в темноте. В спальне Уух уже ждал возле шторы.

— Нет, — сказала Кейт.

Он тронул недовышитую звезду. Кейт посмотрела на неё.

— Я же сказала: не сегодня.

Уух отлетел к вертушке. Кейт легла в кровать и погасила лампу. Через несколько секунд в темноте прошелестело:

— Потом.

Кейт открыла глаза. Уух говорил её собственным голосом. Она улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Потом.

Глава 4. Вопросы за большим столом

Следующим утром Кейт потратила двадцать три минуты на составление служебного запроса и ещё сорок семь на попытки убедить себя, что он составлен правильно. Проблема заключалась не в форме. Формы Кейт любила. У формы были поля, строки, понятные требования и замечательное свойство не спрашивать, почему человеку внезапно понадобились документы, которые никто не открывал несколько десятилетий.

Проблема заключалась в содержании. На столе перед ней лежал чистый бланк: «ОБОСНОВАНИЕ ДОСТУПА К АРХИВНЫМ МАТЕРИАЛАМ ОГРАНИЧЕННОГО ХРАНЕНИЯ».

Ниже следовало указать цель исследования. Кейт написала: «Необходимость восстановления маршрута недоставленного почтового отправления».

Прочитала. Цель звучала достаточно правдиво. И совершенно недостаточно. Она добавила: «связанного с закрытой системой воздушной почты». Стало лучше.

Уух, до этого сидевший возле бумажной вертушки, поднялся над столом и качнул край бланка.

– Не начинай.

Край опустился. Кейт перечитала две строки и дописала: «при отсутствии действующего маршрута к установленному адресату». Теперь получалось почти слишком правдиво. Она задумалась.

За дверцей защищённого шкафа лежало письмо. Кейт не видела его уже со вчерашнего утра, но достаточно было подумать о нём, чтобы перед глазами появились три строки определителя:

АДРЕСАТ ОПРЕДЕЛЁН. АДРЕСАТ СУЩЕСТВУЕТ. ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШРУТ ОТСУТСТВУЕТ.

Уух подлетел к шкафу.

– Нет.

Он замер.

– Письмо мы никому не показываем.

Ветер сделал маленький круг.

– И обсуждать его содержание тоже не будем.

Уух качнул дверную ручку шкафа.

– Особенно с тобой. Ты однажды принёс мне половину разговора мистера Грома о мятных пряниках, и я до сих пор не уверена, что вторая половина мне нужна.

Из коридора как раз донёсся голос мистера Грома:

– Кто взял форму двадцать три-Б?

Кейт посмотрела на Ууха.

– Вот видишь.

Уух моментально исчез за шкафом. Через несколько секунд в коридоре раздалось:

– И почему здесь пахнет корицей?

Кейт закрыла глаза.

– Очень убедительно спрятался.

Она вернулась к бланку. В следующей графе требовалось перечислить необходимые материалы.

Кейт написала: «Архивные маршрутные журналы воздушной почты».

Подумала. «Карты высотных маршрутов».

Ещё подумала. «Документы о закрытии воздушных линий».

Перо остановилось. Старая почтовая башня была видна из её окна с самого первого утра, прожитого в этой квартире. Кейт привыкла считать башню такой же частью города, как шпиль ратуши, мост через реку или слишком громкие часы на площади Старых Часов. Башня существовала. Этого всегда было достаточно. А теперь её флюгер несколько дней подряд делал то, чего от него никто не ожидал.

Кейт добавила: «Технические и маршрутные документы старой почтовой башни и связанных с ней воздушных маршрутов».

Уух выглянул из-за шкафа.

– Я знаю, что слишком много.

Ветер качнул перо.

– Но, если написать меньше, потом выяснится, что нужный документ лежал в соседней папке, к которой у меня нет разрешения.

Уух крутанул вертушку.

– Именно. Ты начинаешь понимать бюрократию.

В дверях появился мистер Гром.

– Кто понимает бюрократию?

Кейт накрыла бланк ладонью. Мистер Гром остановился.

В одной руке у него была папка. В другой находился кусок печенья. На лацкане пиджака висела цепочка от служебной печати, сама печать почему-то отсутствовала.

– Никто, – ответила Кейт.

– Прекрасно.

Он вошёл в отдел и положил папку на край стола.

– Потому что человек, который утверждает, что понимает бюрократию, либо врёт, либо работает в центральном управлении.

Кейт посмотрела на папку.

– Это мне?

– Нет.

Мистер Гром посмотрел на неё тоже.

– Хотя уже не уверен.

Он открыл папку. Внутри лежало распоряжение о проверке водостоков.

– Нет, не вам.

Он закрыл её.

– А что у вас?

Кейт убрала ладонь с бланка. Мистер Гром прочитал заголовок. Потом ещё раз. После этого перестал жевать.

– Нет.

– Я ещё ничего не попросила.

– Здесь написано «архивные материалы ограниченного хранения».

– Да.

– Значит, попросите.

– Именно поэтому я заполняю форму.

Мистер Гром сел на свободный стул. Это выглядело как важный разговор. Обычно он предпочитал раздавать указания на ходу, потому что в таком случае создавалось впечатление, будто одновременно выполняется ещё несколько важных дел.

– Кейт, – сказал он. – Вы работаете в отделе недоставленных отправлений.

– Я помню.

– Это был не вопрос.

– Я всё равно помню.

Он поправил очки.

– Вашему отделу нужны адресные реестры. Маршрутные справочники. Переводящие кристаллы. Иногда городские журналы. Один раз вам понадобилась карта канализации, но я решил не спрашивать.

– Это было письмо смотрителю третьего подземного коллектора.

– Вот именно. Всё логично.

Кейт подвинула к нему бланк.

– Теперь мне нужны старые воздушные маршруты.

Мистер Гром посмотрел на неё. Потом на Ууха. Тот висел возле потолка с видом существа, не имеющего никакого отношения к старым воздушным маршрутам, любым воздушным маршрутам и вообще к воздуху.

– Конечно, – сказал мистер Гром. – Почему бы и нет.

Кейт указала на первую строку.

– По тому письму ничего не изменилось: адресат существует, маршрута по-прежнему нет.

Мистер Гром сразу стал внимательнее.

– Ошибка прибора?

– Проверяла.

– Другой определитель?

– Проверяла.

– Сбой питания?

– Нет.

– Магическая помеха?

– Нет.

– Адресат перемещается?

– Определитель этого не показал.

Гром нахмурился.

— Это то самое письмо дракону?

— Да.

— К которому определитель не нашёл маршрута?

— Именно.

Мистер Гром посмотрел на бланк ещё раз.

— И библиотеки вам уже недостаточно. Теперь понадобилось спецхранение.

— Открытых источников недостаточно.

— Я почему-то подозревал, что обычными книгами это не закончится.

Кейт спокойно встретила его взгляд.

Несколько секунд начальник молчал, потом кивнул. Кейт чуть расслабилась. Мистер Гром мог быть суетливым, мог хранить пряники в нижнем ящике и однажды подписать собственное распоряжение в графе «ознакомлен», но почтовые правила он воспринимал всерьёз.

– Содержимое письма вы не исследовали? – уточнил он.

– Нет.

– Печати?

– Внешне проверены.

– Магический след?

– Проверен.

– Угрозы?

– Не обнаружены.

– И вы считаете, что проблема связана именно со старой системой доставки?

– У меня есть основания.

– Которые вы сейчас не назовёте.

– Пока нет.

Мистер Гром вздохнул.

– Вы удивительно неудобный сотрудник, когда всё делаете правильно.

– Спасибо.

– Это не была похвала.

– Я всё равно приму.

Уух тихо прошелестел над ними. Мистер Гром посмотрел на список требуемых документов.

– Маршрутные журналы. Карты. Закрытие линий… Башня?

– Да.

– Зачем вам башня?

Кейт задумалась, как ответить так, чтобы не превратить странный флюгер в доказательство чего-либо.

– Она относилась к старой системе воздушной почты. Если я исследую маршруты, логично проверить узловые сооружения.

– Логично, – с подозрением повторил мистер Гром. – Очень не люблю это слово. После него обычно выясняется, что учреждению нужен ремонт.

Кейт не стала спорить. Он дочитал бланк до конца.

– Вы хотите попасть в библиотечное спецхранение?

– Хочу подать официальный запрос.

– Это не одно и то же.

– Знаю.

– Они могут отказать.

– Знаю.

– Могут потребовать отдельное согласование.

– Знаю.

– Могут разрешить только работу на месте.

– Этого достаточно.

Мистер Гром посмотрел на неё поверх очков.

– Вы всё продумали.

– Я старалась.

– Это меня и тревожит.

Уух спустился ниже и начал шелестеть уголком незаполненного бланка.

Мистер Гром ткнул в него пальцем.

– Он пойдёт с вами?

– Если разрешат.

– В спецхранение?

– Если разрешат.

– Туда, где хранятся документы, которые нельзя выносить в общий зал?

– Да.

Гром медленно повернулся к Ууху, который моментально замер.

– Нет, – сказал мистер Гром.

Кейт кашлянула.

– Решать будет библиотека.

– Тогда я приложу отдельное письмо.

– Какое?

– «Ветер не является представителем почтового ведомства».

Уух обиженно качнул лампу.

– Вот! – мистер Гром указал вверх. – Вы видели?

– Он выразил несогласие.

– Он раскачал почтовое имущество.

– Лампу.

– Почтовую лампу!

Кейт аккуратно придержала плафон.

– Уух, прекрати.

Лампа остановилась. Мистер Гром поворчал ещё немного, после чего взял перо. Кейт посмотрела на цепочку без печати.

– Вы потеряли печать.

Он замер. Проверил карман. Другой. Третий. Посмотрел под папку.

– Я её не терял.

– Тогда где она?

– В надёжном месте.

Уух исчез в коридоре.

– Уух, не надо.

Через несколько секунд оттуда донёсся тихий звон. Мистер Гром вскочил.

– Что он нашёл?

Кейт вышла следом. Служебная печать висела на ручке окна в конце коридора. Мистер Гром остановился перед ней.

– Я именно туда её и положил.

– Разумеется.

– Чтобы не забыть.

Уух облетел его голову.

– Спасибо не скажу, – предупредил мистер Гром.

– У-ух.

– И торговаться со мной бесполезно.

Он снял печать и вернулся в отдел. Через несколько минут на бланке появились подпись, дата и круглая почтовая отметка. Кейт смотрела, как чернила впитываются в бумагу.

Это ещё ничего не решало. Глава отдела спецхранения мог отказать, мог запросить подтверждение из городского архива, мог решить, что служебная необходимость сформулирована недостаточно верно.

Но теперь у Кейт был не просто список вопросов в записной книжке. У неё был официальный запрос. Мистер Гром подвинул документ обратно.

– Снимите копию для нашего архива.

– Конечно.

– Вынесенные материалы не принимать на баланс почтовой службы.

– Разумеется.

– Старые магические печати самостоятельно не активировать.

– Я знаю.

– Карты с действующей маршрутной магией не разворачивать без сотрудника библиотеки.

– Знаю.

– И если там вдруг окажется что-нибудь живое…

Кейт посмотрела на Ууха. Мистер Гром тоже посмотрел.

– Сначала закрываете дверь.

– Почему?

– Чтобы оно не оказалось в моём кабинете.

Кейт улыбнулась.

– А потом вызываю дежурную службу?

– Именно.

Он направился к выходу, но на пороге остановился.

– Кейт.

– Да?

– Вы ведь понимаете, что ничего необычного в архивах может не оказаться?

– Понимаю.

– А если окажется?

Кейт посмотрела на защищённый шкаф.

– Тогда я хотя бы буду знать, какой вопрос задавать дальше.

Мистер Гром некоторое время смотрел на неё.

– Вот это мне нравится больше.

– Что?

– Вопросы дешевле чрезвычайных происшествий.

Он вышел. Из коридора сразу донеслось:

– И кто опять взял форму двадцать три-Б?

Кейт аккуратно убрала подписанный запрос в папку.

Уух подлетел к ней.

– Завтра, – сказала она.

Он качнулся.

– В три часа.

– Три, – прошелестел он.

– Не раньше.

Уух подлетел к настенным часам.

– Даже не начинай.

Ветер вернулся к вертушке. Кейт продолжила работу.

Но впервые за три года пятница показалась ей не последним рабочим днём недели, после которого наступали два пустых дня, а чем-то вроде ключа, открывающего дверь в выходные, полные смысла.

За этой дверью была суббота, кофейня возле площади Старых Часов, Лия с обещанными записями и неизвестно сколько вопросов.

Когда Кейт вечером вышла из почтамта, она машинально подняла голову. Флюгер старой башни по-прежнему смотрел на север. Она посмотрела в ту же сторону. Где-то там, за крышами, находилась библиотека.

– Совпадение, – сказала Кейт.

Уух прошелестел рядом.

– Я знаю, что уже говорила.

Он качнул край её шарфа.

– И буду говорить, пока не появятся доказательства.

Флюгер не ответил. Кейт почему-то была ему за это благодарна.

В субботу Кейт проснулась раньше будильника и первым делом вспомнила, что сегодня ей никуда не нужно идти. Через секунду вспомнила, что нужно и даже обрадовалась.

Она лежала и смотрела в потолок. Обычно выходной начинался иначе. Можно было медленно выпить чай, сходить за продуктами, привести в порядок квартиру, разобрать несколько вещей, которые вполне могли оставаться неразобранными ещё неделю, и к вечеру обнаружить, что день прошёл спокойно и совершенно незаметно.

Сегодня в три часа её ждали. Не по работе. Кейт повернулась на бок.

На краю занавески тихо колыхнулась недовышитая звезда.

– Нет, – сказала Кейт.

Уух показался из-за шторы.

– Я ещё даже не встала.

Он осторожно тронул нитку, оставшуюся в старой вышивке.

– Потом.

– Потом, – прошелестел Уух.

– Именно.

Кейт встала. Двенадцать бумажных птиц над кухонной дверью качались от слабого движения воздуха. Новые были заметно светлее старых, но теперь это ей нравилось. Гирлянда не выглядела восстановленной. Она выглядела продолженной.

Кейт поставила чайник. Уух тут же опустился к синей кружке.

– Даже не думай.

Он отлетел.

– Сегодня у меня встреча. Я не хочу начинать её с того, что буду объяснять, почему выпила холодный чай ещё дома.

Уух закрутил ложку.

– И это тоже не приглашение.

После завтрака Кейт неожиданно долго стояла перед шкафом. Вещей-то было достаточно, просто раньше вопрос одежды перед походом в библиотеку или магазин решался за несколько секунд. Сегодня она сняла с вешалки один кардиган. Вернула. Взяла другой. Посмотрела на себя в зеркало.

– Это нелепо.

Уух показался возле плеча.

– Я не спрашивала.

Он приподнял край первого кардигана.

– Нет.

Второго.

– Тоже нет.

Третьего.

Кейт посмотрела на него.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Уух качнул ткань.

– Прекрасно. Значит, нас двое.

В конце концов она надела то, что выбрала бы с самого начала, если бы не задумалась: удобные брюки, светлую рубашку и мягкий кардиган. Волосы собрала привычно, но дважды переделала пучок. На третий раз остановилась.

– Всё.

Уух тронул выбившуюся прядь.

– Она останется.

Он отстранился. Кейт проверила сумку.

Очки. Записная книжка. Кошелёк. Служебное удостоверение. Подписанный запрос в отдельной папке. В папку она заглянула дважды. Уух попробовал просочиться внутрь.

– Это документы.

Он отлетел.

– Спасибо.

До площади Старых Часов Кейт дошла слишком рано. Она поняла это, когда большие часы на башне пробили без четверти три. Уух пролетел к часам, потом покружил вокруг неё.

– Ничего не говори.

– Рано, – прошелестел он.

Кейт остановилась.

– Вот теперь ты научился выбирать слова специально.

Уух сделал круг вокруг фонаря. Площадь была небольшой, неправильной формы, зажатой между домами с широкими окнами первых этажей. В центре стояла часовая башня, не особенно высокая, зато обладавшая четырьмя циферблатами, каждый из которых показывал время с небольшой личной поправкой. Город давно привык ориентироваться по восточному циферблату. Остальные три существовали скорее для обсуждений.

Кофейня находилась на углу. У двери стояли два небольших столика. В окнах висели светлые занавески, а на подоконниках теснились горшки с травами. Внутри горели тёплые лампы. Сквозь стекло Кейт увидела деревянные столы, полки с банками чая и высокую стойку, за которой кто-то двигался.

Уух уже направился к двери.

– Нет.

Он остановился.

– Мы войдём в три.

Ветер качнул табличку с часами работы.

– Без двух минут три, – уточнила Кейт.

Уух полетел к соседней витрине. Через тридцать секунд оттуда пахнуло шоколадом.

– Не поможет.

Потом корицей.

– Ты это уже использовал.

Потом свежей выпечкой. Кейт посмотрела на часы. Была пятьдесят одна минута.

– Хорошо.

Уух первым нырнул внутрь. Над дверью звякнул маленький колокольчик.

Кофейня оказалась больше, чем выглядела с улицы. Вдоль одной стены стояли небольшие столы на двоих, у другой располагались длинная скамья с подушками и несколько низких книжных полок. В дальнем углу был большой стол, уже почти полностью занятый бумагами.

За ним сидела Лия. Кейт остановилась. На столе лежали две папки, три тетради, свёрнутая карта, стопка газетных копий и такая масса маленьких листков, что обещанные двадцать страниц, очевидно, пережили бурный период размножения.

Лия заметила её и подняла руку.

– Вы пришли.

– Мы договаривались.

– Люди иногда договариваются, а потом вспоминают, что суббота.

Кейт сняла пальто.

– Я помнила.

– Прекрасно. Значит, мне не придётся объяснять, почему я заняла стол на четверых и принесла сюда половину домашнего архива.

Уух опустился над бумагами.

Лия мгновенно накрыла ладонью верхнюю страницу.

– Даже не думай.

Уух замер.

Кейт улыбнулась.

– Вы быстро учитесь.

– Я всю ночь тренировалась.

Из-за стойки донёсся мужской голос:

– Это неправда. Она тренировалась здесь последние четыре года.

Кейт обернулась. К ним шёл высокий молодой мужчина с подносом в руках.

Первое, что бросалось в глаза, были длинные волосы. Второе, пожалуй, украшения. На его пальцах было несколько колец, на запястьях звякали тонкие браслеты, в ушах блестели серьги. Всё это должно было казаться избыточным, но почему-то не казалось. Украшения сидели на нём так естественно, будто остальные люди просто забывали надеть положенное количество.

Он поставил на стол три чашки.

– Лия, я выделил тебе самый большой стол.

– Спасибо.

– И всё равно половина твоих бумаг лежит на стуле.

– Я старалась.

– Это пугает.

Он повернулся к Кейт и улыбнулся легко, без обязательной вежливости человека, который обслуживает посетителя.

– Лот.

– Кейт.

Уух тут же обернулся вокруг её плеча.

– Кей-ти.

Лот перевёл взгляд на ветер.

– А это, полагаю, человек, отвечающий за окончательную версию имени?

– Он не человек.

– Тогда его квалификация ещё выше.

Лия указала на Ууха.

– Это Уух. Вчера он чуть не добился моего увольнения.

– Я не добивался, – прошелестел Уух голосом Кейт.

Кейт медленно повернула голову. Лия рассмеялась. Лот посмотрел на ветер внимательнее.

– А ты быстро собираешь полезные фразы.

Уух подлетел ближе к нему и качнул один из браслетов.

– Украшения не трогать, – сказала Кейт.

– Пусть, – отозвался Лот.

Уух качнул браслет ещё раз. Тот тихо звякнул.

– Только не уноси, – добавил Лот. – Я долго собирал этот беспорядок.

Уух сделал круг вокруг его запястья и вернулся к столу. Кейт посмотрела на Лию.

– Вы давно знакомы?

– Достаточно, чтобы он перестал спрашивать, зачем мне четыре часа сидеть с одной чашкой.

– Я никогда не спрашивал, – возразил Лот.

– В первый год спрашивал.

– Я был молод.

Лия посмотрела на него.

– Это было четыре года назад.

– Я очень быстро взрослею.

– Незаметно.

Лот поставил перед ней чай.

– Твой обычный.

Потом перед Кейт.

– Лия сказала, что вы придёте, но не знала, что вы любите.

Кейт посмотрела в чашку.

– А это что?

– Чёрный чай, мёд отдельно. Если не понравится, заменю.

– Подойдёт.

– Отлично. Значит, первое сложное решение дня принято.

Он поставил маленькую миску на середину стола.

– А это для коллективных размышлений.

В миске лежало печенье. Уух моментально опустился ниже.

– Он не ест, – сказала Кейт.

– Тем лучше. Нам больше достанется.

Лот собирался уйти, но взгляд его упал на разложенную карту.

– Опять драконы?

– Опять, – ответила Лия.

Он кивнул так, будто речь шла о старых знакомых.

– Хорошая тема для субботы.

– Видишь? – Лия посмотрела на Кейт. – Вот почему я прихожу сюда. Никаких вопросов вроде «тебе больше нечем заняться?».

– Мне больше нечем заняться, – сказал Лот. – Поэтому я открыл кафе.

– Ты работаешь семь дней в неделю.

– Это не означает, что я правильно распорядился жизнью.

Кейт улыбнулась. Лот заметил папку возле её сумки.

– Вы тоже участвуете в этом историческом бедствии?

– Пока пытаюсь понять, существует ли бедствие.

– Разумный подход.

Он не спросил больше ничего. Кейт неожиданно отметила это. Люди обычно либо не интересовались чужим делом вовсе, либо, заинтересовавшись, немедленно хотели получить все подробности. Лот просто кивнул.

– Если понадобится ещё чай или дополнительная поверхность для бумаг, зовите.

– Дополнительная поверхность? – переспросила Кейт.

– У меня есть запасной стол.

Лия оживилась.

– Я знала, что правильно тебя выбрала.

– Меня?

– Кафе.

– Спасибо. На секунду я почувствовал себя особенным.

Он ушёл к стойке. Кейт села напротив Лии. Уух устроился возле чашки и тут же попытался закрутить пар.

– Пар можно, – разрешила Кейт.

Уух поднял над чашкой тонкую спираль. Лия раскрыла первую папку.

– Итак.

Кейт посмотрела на объём бумаг.

– Это двадцать страниц?

– Изначально.

– А сейчас?

– Двадцать восемь.

– Лия.

– Я нашла ещё кое-что утром.

– Вы сегодня работали до двух.

– Именно поэтому всего восемь дополнительных.

Кейт сняла очки, протёрла их и снова надела.

– Начинайте.

Лия положила перед ней четыре листа.

– Я попробовала собрать все «последние» упоминания, о которых говорила в прошлый раз.

На первом была выписка из официального журнала воздушной станции. На втором копия газетной заметки. На третьем выдержка из городского отчёта. На четвёртом список закрытых маршрутов.

– Вот последний официальный полёт, который мне удалось подтвердить, – сказала Лия. – Вот последнее публичное появление дракона в городе. Вот последнее упоминание в открытом маршрутном журнале. А вот закрытие одной из северных воздушных линий.

Кейт посмотрела на даты. Они не совпадали.

– Разница несколько лет.

– Да.

– Может быть ошибка?

– В одном источнике могла бы быть. Но я нашла то же самое ещё по трём городам.

Лия разложила новые листы.

– Здесь маршрут закрыли раньше последнего известного появления дракона. Здесь наоборот. А здесь воздушная станция ещё некоторое время числилась действующей, хотя ни одного подтверждённого полёта уже не было.

Кейт медленно провела пальцем вдоль дат.

– Значит, не было одного дня.

– Какого?

– Когда исчезли драконы.

Лия откинулась на спинку стула.

– Именно.

Уух перестал крутить пар. Кейт посмотрела на карту. С детства фраза «драконы исчезли» казалась ей обозначением исторического события. Примерно таким же, как «закрыли старые воздушные пути» или «появились стационарные порталы».

Событие должно было иметь дату. Причину. Хотя бы приблизительную географическую область. А перед ней лежали бумаги, которые отказывались укладываться в одну линию.

– Они исчезали постепенно, – сказала Кейт.

– Или люди переставали их видеть постепенно, – поправила Лия.

Кейт подняла глаза. Лия уже собиралась что-то добавить, когда рядом появился Лот с тарелкой пирога.

– Я принёс подкрепление.

Он поставил тарелку на свободный угол стола.

– И услышал последнюю фразу. Простите.

– Мы говорим не слишком тихо, – сказала Лия.

– Это правда. Половина кафе теперь тоже знает, что история ведёт себя подозрительно.

За соседним столиком пожилая женщина подняла голову. Лот улыбнулся ей.

– Не ваша история, госпожа Марен. Ваша булочка будет через минуту.

Женщина удовлетворённо вернулась к газете. Лот посмотрел на разложенные даты.

– Можно?

Лия подвинула к нему лист.

– Только не говори, что всё очевидно.

– Никогда. Очевидные вещи обычно самые плохо проверенные.

Он пробежал глазами записи. Кейт заметила, что он не стал касаться её служебной папки.

– Вы считаете, что драконы исчезали постепенно? – спросил он.

– Пока это только гипотеза, – сказала Кейт.

Лот кивнул.

– Тогда я бы начал с другого.

– С чего?

Он положил лист обратно.

– Убрал бы слово «исчезли».

Лия прищурилась.

– Почему?

– Потому что вы уже решили ответ внутри вопроса.

Кейт посмотрела на него внимательнее. Лот указал на бумаги.

– Что здесь написано на самом деле?

– Последние появления, – сказала Лия.

– Вот. Появления.

Он указал на следующий лист.

– Полёты.

На третий.

– Действующие маршруты.

Лот развёл руками.

– Ваши документы говорят, что в какой-то момент люди перестали фиксировать драконов, а воздушные маршруты перестали работать. Они не говорят, что именно произошло с самими драконами.

За столом стало тихо. Уух опустился на карту.

Кейт медленно повторила:

– Люди перестали их фиксировать.

– Это гораздо менее красивый вопрос, – сказал Лот. – Но иногда менее красивые вопросы полезнее.

Лия взяла карандаш и на свободном листе зачеркнула написанное сверху слово: «ИСЧЕЗНОВЕНИЕ».

Под ним написала: «ПОСЛЕДНИЕ ПОДТВЕРЖДЁННЫЕ ПОЯВЛЕНИЯ».

– Мне уже не нравится, – сказала она.

– Значит, хороший вопрос, – отозвался Лот.

Кейт посмотрела на него.

– Вы часто так рассуждаете?

– Я держу кафе. Если посетитель говорит «чай невкусный», приходится выяснять, что именно случилось: чай плохой, вода плохая, мёд слишком сладкий или человек просто хотел кофе.

– И помогает?

– Обычно выясняется, что он хотел кофе.

Лия засмеялась. Кейт тоже. Лот улыбнулся и вернулся за стойку. Лия подождала, пока он отойдёт.

– Поэтому я здесь сижу.

– Из-за пирога?

– Из-за пирога тоже.

Кейт снова посмотрела на зачёркнутое слово. “Исчезновение.” Слишком большое слово. Слишком все упрощает. И, возможно, совершенно неправильное. Следующий час они пытались перестать искать момент исчезновения драконов.

Это оказалось сложнее, чем Кейт ожидала.

Когда в голове уже существовал вопрос, он начинал сам подбирать себе подходящие доказательства. Каждая закрытая станция казалась следствием исчезновения дракона. Каждое последнее упоминание выглядело границей. Каждая пустая строка в старом журнале будто сообщала: вот здесь что-то закончилось.

Лия трижды ловила себя на слове «исчезли». Кейт дважды. На третий раз Уух начал помогать.

– Исчезли, – сказала Лия, сверяясь с газетной выпиской.

– Появления, – прошелестел Уух голосом Лота.

Лия остановилась.

– Он сейчас меня исправил?

– Боюсь, что да.

– Прекрасно.

Она перевела взгляд на ветер.

– Через сутки после знакомства он уже редактирует мои формулировки.

– Не поощряйте его.

– Поздно.

Уух гордо поднял угол карты.

– Карту положи.

Карта опустилась. Кейт открыла записную книжку и написала на новой странице: «Что мы знаем точно?»

Ниже: «Воздушные маршруты сокращались постепенно». «Последние подтверждённые появления драконов относятся к разным годам». «Между закрытием маршрута и последним появлением дракона нет прямой зависимости».

Она задумалась и добавила: «Отсутствие наблюдений не доказывает отсутствия драконов».

Лия наклонилась через стол.

– Вот.

– Что?

– Последнее.

– Это просто правило исследования.

– Знаю. Но мы до сих пор его не применяли.

Кейт посмотрела на записи.

– Тогда что произошло с дорогами?

Лия развернула карту.

Она была копией старой схемы высотных линий. По городу расходились тонкие дуги. Некоторые соединяли почтовые башни, некоторые уходили далеко за границы листа.

– Я сначала думала, что дороги закрыли из-за того, что драконов стало мало.

– Логично.

– А теперь не уверена.

Кейт придвинулась ближе.

– Почему?

– Посмотри сюда.

Лия указала на одну линию.

– Этот маршрут закрыли официально. Причина: нестабильность направления.

Палец переместился.

– Этот: невозможность поддерживать высотный коридор.

Ещё одна линия.

– Этот: отсутствие обслуживающего состава.

– Это разные причины.

– Формально да.

Кейт задумалась.

– А фактически?

– Не знаю.

Лия постучала карандашом по столу.

– Именно это меня раздражает.

– Мне казалось, вас это радует.

– Сначала радует. Потом раздражает. Потом опять радует.

– Удобная система.

– Я годами её совершенствовала.

Рядом остановился Лот. На этот раз он ничего не принёс.

– Можно задать глупый вопрос?

– Можно, – сказала Лия. – Но учти, мы запишем.

– Почему вы считаете дорогу отдельной от тех, кто её прокладывал?

Кейт подняла голову.

– В каком смысле?

Лот указал на карту.

– Я ничего не знаю о почтовой магии.

– Уже сомневаюсь, – сказала Лия.

– Я умею заваривать восемнадцать видов чая и однажды починил дверной колокольчик. Моя квалификация ограничена. Кейт улыбнулась.

– Продолжайте.

– Если старые дороги прокладывали конкретные люди и драконы, они были просто линиями в воздухе или чем-то, что зависело от тех, кто ими пользовался?

Кейт посмотрела на карту уже иначе. В университете их учили, что магическая дорога никогда не существовала совсем отдельно от условий, которые её поддерживали. Одни пути держались за место. Другие за намерение. Третьи за повторяющееся движение. Были дороги, открывавшиеся только определённым существам, и маршруты, которым требовалось совместное действие нескольких участников.

Старые воздушные линии они проходили слишком бегло. Две лекции. Кейт до сих пор помнила схему на доске, но почти не помнила объяснений.

– Это возможно, – медленно сказала она.

Лия выпрямилась.

– Что?

– Дорога могла зависеть от того, кто её прокладывал.

– То есть если дракон перестал летать…

– Я не знаю.

Кейт подняла ладонь.

– Пока не знаю. Некоторые магические пути сохраняются после создателя. Некоторые меняются. Некоторые становятся недоступными, если исчезает условие, на котором они держались.

Лия быстро сделала запись.

– Значит, нам нужны не только даты закрытия.

– Нам нужно понять устройство самих маршрутов.

– И кто был связан с каждым из них.

Кейт кивнула.

– Если такие данные сохранились.

Лия посмотрела на неё.

Потом медленно улыбнулась.

– Спецхранение.

– Спецхранение.

Лот опёрся ладонью о спинку свободного стула.

– Звучит так, будто у вас только что появился план.

– У нас появился новый список документов, – сказала Кейт.

– Это почтовая версия плана?

– Лучшая.

Лия потянула к себе чистый лист.

– Маршрутные журналы.

– Карты с магическими отметками, – добавила Кейт.

– Документы о закрытии линий.

– Технические описания маршрутов.

– Списки тех, кто участвовал в их прокладке.

Кейт остановилась.

– Если такие списки вообще составлялись.

Лия записала.

– И всё по городской башне.

– Почему по башне? – спросил Лот.

Кейт на мгновение замялась. Это не было тайной письма. Но объяснять странности флюгера человеку, которого она видела впервые, казалось неожиданно личным. Лия посмотрела на неё.

– Ты вчера про неё не рассказывала.

Кейт вздохнула.

– Потому что пока рассказывать нечего.

– Это обычно означает, что рассказывать особенно интересно.

– Флюгер на старой почтовой башне несколько дней показывает направление, которое не совпадает с ветром.

Лия перестала писать.

– Насколько не совпадает?

– Совсем.

– И куда он показывает?

Кейт посмотрела на неё. Лия тоже посмотрела.

– Нееет, – сказала она.

– Да.

– На библиотеку?

– Примерно.

Лия медленно положила карандаш. Лот перевёл взгляд с одной на другую.

– Я сейчас должен сказать что-нибудь разумное?

– Лучше нет, – ответила Кейт.

– Отлично. Я как раз ничего не подготовил.

Уух поднялся над картой и сделал круг.

– И ты молчи.

– Совпадение, – прошелестел он голосом Кейт.

Лия закрыла лицо ладонью.

– Он это запомнил?

– К сожалению.

– Мне всё больше нравится ваш ветер.

– Это временно.

Уух дунул на её чай. Лия сделала глоток.

– Холодный.

– Вот видите.

Лот забрал чашку.

– Я заменю.

– Не нужно.

– Нужно. В моём кафе чай должен остывать по естественным причинам.

Он ушёл к стойке. Уух полетел за ним. Кейт сразу заметила.

– Уух.

Ветер сделал вид, что просто оказался в той же части помещения. Лот поставил чашку на стойку и посмотрел на него.

– Ты опять здесь.

Уух качнул висящую рядом салфетку.

– Нет, это не игрушка.

Ветер облетел его один раз. Потом второй. Лот протянул руку, будто собирался поймать воздух, но вместо этого щёлкнул пальцами возле одного из браслетов. Тонкий металлический звук разошёлся вокруг. Уух остановился.

Кейт наблюдала со своего места.

– Кажется, он нашёл нового человека для издевательств.

– Наконец-то, – сказала Лия. – У тебя будет выходной.

Уух подлетел совсем близко к Лоту. На мгновение он стал почти неподвижным.

Потом внутри лёгкого вихря что-то изменилось. Воздух собрался плотнее, будто Уух собирался произнести очередную подхваченную где-то фразу. Лот мгновенно поднял палец.

– Даже не пробуй.

Уух замер.

– Вот это оставь при себе.

Ветер тихо свистнул.

– Я серьёзно.

Несколько секунд они словно спорили без слов. Потом Уух поднялся к потолку и демонстративно качнул подвесную лампу.

– Государственное имущество хотя бы не трогает, – заметила Кейт.

Лот вернулся с чашкой.

– Он всегда так легко обижается?

– Нет. Иногда гораздо легче.

– Что он хотел сказать? – спросила Лия.

Лот поставил чай перед ней.

– Судя по его поведению последние десять минут, что-нибудь, после чего мне пришлось бы повысить ему цену за обслуживание.

– Он не платит.

– Вот поэтому я успел его остановить.

Уух подлетел и дунул ему на волосы. Лот рассмеялся.

– Сдаюсь. Один ноль в твою пользу.

Кейт посмотрела на Ууха.

– Не злоупотребляй.

Ветер вернулся к столу и спрятался между двумя чашками. Лот вновь вернулся к своим посетителям, а Лия опять разложила бумаги.

– Итак. Башня.

– Башня, – согласилась Кейт.

Она достала из сумки папку.

– Кстати.

Лия увидела официальный бланк. Её глаза расширились.

– Ты всё-таки сделала это.

– Что?

– Подумала, что работаешь на почте.

– Вы вчера сами сказали, что я это подумала.

– Но я не ожидала, что ты так быстро превратишь мысль в документ.

Кейт протянула ей запрос. Лия взяла лист осторожно, за край.

– Разрешение?

– Нет. Официальное обращение почтовой службы. Оно подтверждает служебную необходимость доступа. Решение всё равно принимает начальник спецхрана библиотеки. Лия читала.

– Маршрутные журналы… карты… документы о закрытии… Башня.

Она подняла глаза.

– Ты вписала всё.

– Я старалась оставить запас.

– Кейт, это не запас. Это осада.

– Вежливая.

– С печатью.

– Самые эффективные обычно с печатью.

Лия рассмеялась.

– В понедельник утром я найду заведующего спецхранением.

– Я должна присутствовать.

– Конечно.

– И запрос лучше не оставлять без регистрации.

– Разумеется.

Кейт посмотрела на неё.

– Вы точно библиотекарь?

– В особенно тяжёлые дни.

Они начали составлять список фондов по каталожным обозначениям, которые Лия переписала заранее. Один относился к городской воздушной станции. Другой к старым высотным картам. Третий содержал служебные документы о закрытии маршрутов. Наконец Лия нашла запись в своей тетради и пододвинула её Кейт.

– Вот этот.

Кейт прочитала: «Фонд Центрального почтамта. Старая воздушная башня. Маршрутное и техническое обслуживание».

Она перечитала строку.

– В спецхранении?

– Часть фонда.

– Почему?

– В каталоге указано: сохранившиеся действующие магические отметки.

Кейт почувствовала, как внутри что-то тихо встало на место. Не ответ и пока даже не подсказка. Просто правильный следующий вопрос. Если башня была полностью мертва, почему документы о ней требовали ограниченного хранения из-за действующей магии? Она записала номер фонда. Уух скользнул над её плечом.

– Вот с этого начнём, – сказала Кейт.

Лия посмотрела на список.

– С башни?

– С неё и с последних маршрутных журналов.

– А потом?

Кейт повернула страницу.

– Посмотрим, что они нам скажут.

– А если ничего?

– Тогда будем знать, где ответа нет.

Лия кивнула.

– Мне нравится.

– Что именно?

– Ты всё время говоришь «будем».

Кейт подняла глаза. Лия уже снова листала записи и, кажется, не заметила, что сказала. Или сделала вид. Кейт посмотрела на свои заметки. Будем.

Ещё несколько дней назад всё было устроено проще. Она проверяла письмо. Она искала адрес. Она решала проблему.

Теперь на столе лежали записи Лии. Лот время от времени подходил, приносил чай, слушал часть разговора и задавал вопрос, после которого приходилось перечёркивать половину страницы. Уух носился между ними, несколько раз пытался похитить салфетку и один раз принёс с кухни запах яблочного пирога раньше самого пирога.

К пяти часам посетителей стало больше. Лот подошёл к их столу.

– Мне придётся сделать страшную вещь.

Лия подняла голову.

– Нас выгнать?

– Хуже.

– Что может быть хуже?

– Попросить вернуть один стул.

Лия посмотрела на стул, заваленный бумагами.

– Этот?

– Когда-то он был предназначен для людей.

– У тебя есть доказательства?

– Старые зарисовки.

Кейт начала собирать листы.

– Мы уже заканчиваем.

– Я этого не говорил.

Лот снял несколько папок со стула и аккуратно поставил их на свободный край стола.

– Сидите сколько нужно. Просто сегодня неожиданно пришли люди, которые хотят сидеть.

– Безобразие, – сказала Лия.

– Я тоже возмущён.

Он забрал стул.

– В понедельник вы идёте в архив?

– Попытаемся, – ответила Кейт.

Лот кивнул.

– Тогда удачи.

– Просто удачи? – спросила Лия.

– Хорошо. Ещё совет.

Он посмотрел на их бумаги.

– Не пытайтесь сразу найти ответ на вопрос «куда делись драконы».

Кейт уже открыла рот, но Лот продолжил:

– Сначала выясните, какой была дорога, пока она существовала. Иногда проще понять, почему что-то перестало работать, если сначала знаешь, как оно вообще работало.

Лия взяла карандаш.

– Я записываю.

– Не надо.

– Поздно.

– Тогда хотя бы подпиши: «человек, который чинит дверные колокольчики».

– Обязательно.

Лот ушёл. Кейт посмотрела на последнюю запись. «Сначала выяснить, как работала дорога».

– Он прав, – сказала она.

– Иногда с ним такое случается.

– Вы ему скажете?

– Никогда.

Они собирались ещё двадцать минут. Лия складывала бумаги по системе, понятной только ей. Кейт дважды попыталась помочь, после чего выяснила, что лист, который выглядел как случайная газетная вырезка, должен лежать между картой и заметками десятилетней давности, потому что «там логическая связь».

Кейт перестала вмешиваться. Уух помогал иначе. Он поднимал листы по одному.

– Нет.

Лист опускался. Поднимал следующий.

– Нет.

Третий.

– Это можно.

Лия посмотрела на Кейт.

– Вы его обучили.

– Я пытаюсь.

– Кей-ти, – прошелестел Уух.

Лия улыбнулась.

– Вот видишь.

Кейт уже собиралась привычно сказать, что её зовут Кейт. Но почему-то не сказала. Она застегнула папку.

– В понедельник во сколько?

– Библиотека открывается в девять. Я приду раньше.

– В половине девятого?

– Договорились.

– В свой выходной вы тоже приходите раньше?

– Теперь понимаешь, почему мы встретились.

Кейт рассмеялась. Они вышли из кафе вместе. У двери Лот поднял руку.

– До понедельника, Лия.

Потом посмотрел на Кейт.

– И вы заходите ещё. Даже если драконы окажутся ни при чём.

– Спасибо.

– Это угроза, – сказала Лия. – Теперь он считает тебя постоянным посетителем.

– После одной чашки?

– У него низкие требования к дружбе.

Лот услышал.

– Неправда. Нужно минимум две.

Кейт улыбнулась.

– Тогда мне ещё рано волноваться.

– Заходите завтра и исправим.

Они вышли на площадь. Часы показывали сразу четыре варианта времени. Восточный циферблат утверждал, что уже почти шесть.

Кейт остановилась.

– Мы просидели три часа?

– Почти.

– Я не заметила.

– Это хороший признак.

Лия поправила ремень сумки.

– До понедельника, Кейти.

Кейт посмотрела на неё. Лия чуть насторожилась, будто только сейчас вспомнила, что это имя принадлежало Ууху, а не ей.

Кейт могла поправить. Это заняло бы одно слово. Но день был слишком хорошим для бессмысленных исправлений.

– До понедельника, Лия.

Уух рядом довольно закрутился.

– Ни слова, – предупредила Кейт.

Они разошлись у площади. По дороге домой Кейт несколько раз ловила себя на странном ощущении. У неё снова были планы. Не когда-нибудь. Не абстрактное «нужно будет».

В понедельник в половине девятого она встретится с Лией. Они попробуют получить доступ к спецхранению. Потом будут искать документы о старой башне и маршрутах. И, вероятно, снова зайдут в кафе.

Кейт поднялась на четвёртый этаж, открыла дверь и вошла. Квартира встретила её привычным теплом. На балконе стояло одно кресло. Всё было таким же, как неделю назад. И всё почему-то ощущалось иначе. Кейт поставила сумку.

Уух сразу исчез в спальне. Она сняла пальто.

– Уух.

Тишина.

– Мы только пришли.

Из спальни донёсся шорох. Кейт вошла. Уух висел возле шторы. Семь вышитых звёзд тянулись по нижнему краю.

– Я помню.

Уух качнул одну из них.

– И я сказала потом.

Ветер прошелестел:

– Потом.

Кейт посмотрела на звезду, на коробку с нитками, стоявшую на нижней полке шкафа. Она не открывала её много лет.

– Ты ужасно приставучий.

Уух сделал круг. Кейт достала коробку. Внутри лежали мотки ниток, несколько игл и маленькие ножницы. Нитки оказались чуть спутанными, но все нужные цвета были целы. Она выбрала одну. Села возле окна. Продела нитку в иглу не с первого раза.

– Ничего не говори.

Уух молчал. Кейт сделала первый стежок по почти стёртой меловой линии. Потом второй. И вот медленно звезда впервые за несколько лет переставала быть просто обещанием.

Уух тихо качнул штору. Кейт улыбнулась.

– Да, – сказала она. – Кажется, «потом» уже началось.

Глава 5. Дорога, которая не погасла

В воскресенье Кейт проснулась с отчётливым ощущением, что сегодня нужно куда-то идти. Она открыла глаза, несколько секунд смотрела на потолок, потом вспомнила, что никуда идти не нужно, и испытала почти разочарование. Понедельник был только завтра.

На краю светлой занавески виднелась звезда, над которой Кейт просидела вчера почти час. Пока она была закончена примерно на треть, зато теперь меловой контур уже не выглядел укором из прошлого. Он снова стал работой, которую можно продолжить.

Уух обнаружился на подоконнике. Во всяком случае, именно там без всякой причины шевелилась лежавшая салфетка.

– Доброе утро.

Салфетка поднялась и опустилась. Кейт села на кровати.

– Сегодня воскресенье.

Уух выплыл из-за занавески.

– А завтра понедельник.

Ветер сделал круг.

– Это не повод торопить сегодняшний день.

Из кухни донёсся тихий свист. Кейт улыбнулась и пошла следом.

Воскресенья раньше были удобными. В них помещалось всё, что не успевало поместиться в неделю: уборка, стирка, покупки, неторопливый завтрак, книга, которую она всё равно читала по три страницы за вечер. Иногда Кейт разбирала шкафы, иногда переставляла банки со специями, иногда составляла список дел на следующую неделю, после чего испытывала удовлетворение человека, который успешно организовал собственное отсутствие планов.

Сегодня квартира почему-то казалась слишком тихой. Кейт заварила чай, села у окна и открыла книгу. Прочитала страницу и уже на второй обнаружила, что понятия не имеет, что происходило на первой. Вернулась. Прочитала ещё раз.

Уух кружил возле двенадцати бумажных птиц над кухонной дверью, время от времени заставляя одну из них лениво взмахивать крылом. Кейт дочитала абзац и закрыла книгу.

– Это совершенно нелепо.

Уух подлетел ближе.

– Я просто жду понедельника.

Ветер качнулся.

– Люди иногда ждут понедельника. Наверняка.

Уух опустился к столу. Было девять двадцать. До понедельника оставалось слишком много воскресенья. Она решила сходить за продуктами.

Рынок занял сорок минут. Ещё двадцать ушло на дорогу обратно, потому что Уух нашёл на одной из улиц человека с огромным букетом сухих трав и решил, что запахи душицы, мяты и лаванды обязательно нужно приносить Кейт по одному. К тому времени, когда они дошли до дома, Кейт пахла так, словно собиралась одновременно заварить чай, лечить простуду и отпугивать моль.

Она разобрала покупки. Поставила хлеб в шкаф. Молоко на холодную полку. Яйца в корзинку. Потом достала пакет шоколада. Уух замер.

– Это для меня.

Ветер опустился ниже.

– В смысле я купила шоколад себе.

Уух шевельнул пакет.

– Не трогай.

Он отлетел. Кейт поставила шоколад на стол и посмотрела на него. Шоколад совершенно спокойно лежал на столе, не выдвигая никаких требований. Кейт открыла шкаф. Мука была. Сахар был. Масло тоже. В жестяной банке нашлась корица, хотя для шоколадного печенья она не требовалась. Кейт закрыла шкаф. Потом открыла снова.

– Просто давно не пекла.

Уух возник у её плеча.

– И завтра утром мы идём в библиотеку.

Он качнулся.

– Там будет Лия.

Уух крутанул деревянную ложку.

– Да, я это тоже помню.

Ложка сделала ещё один оборот.

– И печенье удобно брать с собой.

Уух отпустил ложку.

Кейт посмотрела на него.

– Даже не начинай.

Ветер исчез под потолком. Кейт растопила масло, разбила яйца и начала рубить шоколад на небольшие кусочки. Уух внимательно наблюдал.

– Нож не трогать.

Ветер отступил.

– Муку тоже.

Он ещё немного отступил.

– Особенно муку.

Уух оскорблённо поднялся выше. Кейт отвернулась буквально на несколько секунд, чтобы достать сахар.

За спиной раздался мягкий хлопок. Она закрыла глаза. Медленно обернулась. Над столом висело белое облако. Из облака виновато выглядывал Уух, хотелось думать, что это был именно виноватый вид. Кейт посмотрела на открытую банку с мукой. Потом на белую полосу, протянувшуюся от стола до окна. Потом снова на Ууха.

– Я специально сказала.

Ветер тихо опустился.

– Очень специально.

Облако муки начало медленно оседать на столешницу, стулья и пол. Уух осторожно дунул в сторону. Мука взвилась снова.

– Нееет!

Он мгновенно остановился. Кейт прикрыла лицо ладонью.

– Ты ветер. Тебе нельзя мне помогать, особенно с мукой.

Уух прошелестел где-то возле потолка.

– Это не дискриминация. Это физика.

Через десять минут кухня снова стала пригодна для приготовления пищи. Через двадцать минут на кухонном столе стояла миска с тестом. Кейт не была уверена, в какой именно момент обычная мысль о шоколадном печенье превратилась в необходимость сделать его идеально. Рецепт она помнила ещё с университетских времён. Тогда соседка по общежитию утверждала, что любое экзаменационное утро легче пережить, если предварительно съесть что-нибудь с шоколадом.

Ещё через двадцать первый противень отправился в духовку. Запах шоколада быстро заполнил квартиру. Уух обнаружил его раньше, чем Кейт. Он прошёлся по кухне тёплым ароматным вихрем, вылетел в прихожую, вернулся и принёс запах обратно, будто хотел убедиться, что тот никуда не делся.

– Ты понимаешь, что от этого шоколада больше не становится?

Ветер закружился возле духовки.

– И внутрь нельзя, там опасно.

Он остановился.

– Вообще никогда.

Уух качнул полотенце. Кейт открыла духовку и вытащила противень. Печенье получилось чуть темнее, чем она рассчитывала, но пахло прекрасно. Шоколадные кусочки блестели на тёплой поверхности. Кейт переложила печенье на решётку и велела Ууху не охлаждать его. Он обиделся настолько демонстративно, что улетел в спальню.

Через минуту оттуда послышалось шелестение штор.

– Нет, звезда тоже подождёт.

Тишина. Кейт попробовала одно печенье. Потом второе, исключительно чтобы убедиться, что первое не было случайно удачным. После этого достала коробку.

Коробка была слишком большая. Она нашла другую ̶ слишком маленькая. Третья подошла. Кейт выстелила дно пекарской бумагой и аккуратно уложила внутрь печенье. Уух вернулся.

– Что?

Он завертелся вокруг коробки.

– В библиотеку.

Крышка приподнялась.

– Нет.

Она закрыла её. Уух снова приподнял.

– Это не тебе.

Крышка замерла. Кейт вздохнула.

– Для Лии.

Уух сделал такой быстрый круг вокруг коробки, что моток с лентой на столе подпрыгнул.

– Я не понимаю, чему именно ты радуешься.

– Кей-ти, – прошелестел он.

– Это вообще не относится к вопросу.

Кейт перевязала коробку тонкой тёмной лентой. Оценила результат. Развязала и перевязала проще. Так было лучше. Обычная коробка с печеньем. Совершенно обычная. Люди постоянно пекут другим людям печенье. Вероятно. Уух завис рядом.

– Даже не думай.

Он отлетел. Оставшуюся часть воскресенья Кейт всё-таки посвятила звезде. Получилось ещё четыре длинных луча.

Когда вечером она отложила иглу, за окном уже зажглись фонари. На завтра у неё был план. Кейт поймала себя на том, что улыбается. Раньше она любила планы потому, что они делали жизнь предсказуемой. Новые планы обладали совершенно другим свойством. Кейт понятия не имела, чем они закончатся.

На следующее утро она пришла на почту ещё раньше обычного. Без двадцати семь коридоры Центрального почтамта принадлежали уборщикам, нескольким особенно несчастным дежурным сотрудникам и людям, которые слишком поздно заметили ошибку в ночной сортировке.

Кейт открыла отдел.

Уух сразу занял место возле вертушки.

– У нас час двадцать.

Он качнул настенные часы.

– Не начинай.

За выходные накопилось шесть недоставленных отправлений. Кейт быстро распределила их по категориям.

Одно письмо было адресовано «тетушке Мире, которая делает лучший в городе вишнёвый пирог». Определитель нашёл девять Мир, двадцать две тётушки и сорок одну женщину, чьи пироги хотя бы один человек считал лучшими. Кейт отложила письмо для уточнения.

Второй конверт оказался проще на нем отсутствовал адрес, но его легко удалось восстановить с помощью кристаллов.

Третий был подписан настолько мелко, что Кейт пришлось трижды протирать очки, прежде чем признать: дело не в очках.

Четвёртое отправление удалось восстановить по магическому следу.

Пятое оказалось предназначено лавке, переехавшей два года назад.

Шестое было посылкой с совершенно ясным адресом, но без номера дома.

К восьми утра все шесть либо получили восстановленные маршруты, либо лежали в соответствующих корзинах дальнейшей проверки.

Кейт заполнила журнал. Проверила входящие ячейки. Оставила на столе служебную отметку о том, что с половины девятого работает по утверждённому запросу в библиотечном спецхранении.

Мистер Гром о запросе знал. Более того, собственноручно поставил на нём печать, которую перед этим также собственноручно потерял на оконной ручке. Кейт решила, что этого достаточно. Уух уже висел возле двери.

– Восемь двенадцать.

Он качнул ручку.

– Я вижу.

Ручка качнулась снова.

– Лия не исчезнет за восемнадцать минут.

Уух распахнул дверь.

– Хорошо.

Кейт взяла сумку, проверила коробку с печеньем и вышла. До библиотеки они дошли за четырнадцать минут. Уух торопил её только первые семь.

Лия ждала возле бокового входа, который использовали сотрудники. В одной руке у неё была сумка, в другой небольшая светлая коробка, перевязанная жёлтой нитью.

Увидев Кейт, она улыбнулась.

– Ты пришла.

– Мы договаривались.

– Люди иногда договариваются на половину девятого, а потом обнаруживают, что половина девятого существует.

– Я проверила. Существует.

Уух пронёсся между ними.

– И он тоже проверил?

– Примерно каждые три минуты с семи утра.

– Полезный навык.

Девушки посмотрели на коробки в руках друг у друга. Обе замолчали.

– Это что? – спросила Лия.

– Печенье.

– Я вижу.

– Шоколадное.

Лия медленно подняла свою коробку.

– Лимонное.

Кейт взглянула на неё. Лия на Кейт. Уух завис между коробками.

– Не смей, – одновременно сказали обе.

Несколько секунд было тихо, потом Лия рассмеялась первой.

– Это тебе.

– Моё тоже тебе.

Они обменялись коробками. Кейт открыла свою. Внутри аккуратными рядами лежали круглые светлые печенья, чуть потрескавшиеся сверху и пахнущие лимонной цедрой.

– Ты сама пекла?

– Вчера.

– Я тоже вчера.

– Конечно.

– Почему «конечно»?

– Потому что иначе это было бы слишком не логично.

Кейт достала одно печенье.

– А ты попробуй шоколадное.

Лия уже открывала коробку.

– Кейти, если оно окажется очень вкусным, я буду вынуждена требовать повторения.

Кейт откусила лимонное печенье.

Оно было мягким внутри, с легкой кислинкой и хрустящей корочкой.

– Тогда ты тоже будешь печь лимонное.

Лия улыбнулась.

– Договорились.

Уух осторожно подхватил жёлтую нить с коробки.

– Ленту можно, – разрешила Кейт. – Печенье нельзя.

Он поднял ленту выше.

Лия попробовала шоколадное. Прикрыла глаза. Кейт сразу насторожилась.

– Что?

Лия прожевала.

– Я выбираю требовать повторения.

– Значит, лимонное тоже придётся повторить.

– Угроза принята.

Уух сделал между ними круг. Лия закрыла коробку.

– Ладно. Прежде чем мы окончательно превратим библиотеку в обмен выпечкой, у меня есть новость.

Кейт сразу стала серьёзнее.

– Какая?

– Нам разрешили доступ.

Она замерла.

– Уже?

– Заведующий спецхранением пришёл без двадцати восемь. Я перехватила его в коридоре.

– Ты работаешь с девяти.

– Это не мешает мне существовать раньше.

– И?

– Он прочитал запрос. Потом прочитал его ещё раз. Потом спросил, действительно ли почтовой службе нужны одновременно маршрутные журналы, высотные карты, документы о закрытии линий и технический фонд башни.

– Что ты ответила?

– Что почтовая служба предусмотрительна.

– Лия.

– Хорошо. Я сказала, что запрос составляли на почте.

Кейт вздохнула.

– Это объяснило?

– Судя по всему, да.

Они вошли через служебную дверь. Главный зал библиотеки ещё был закрыт для посетителей. Внутри царила особая утренняя тишина: без голосов, перелистывания страниц и стука возвращаемых книг. Где-то далеко двигали тележку. За стойкой горела одна лампа.

Кейт шла рядом с Лией и чувствовала в сумке коробку с лимонным печеньем. Это почему-то делало предстоящий спецхран менее грозным. Они поднялись на второй этаж. Потом на третий. Здесь библиотека менялась. Исчезли открытые стеллажи и широкие столы. Коридор стал уже, окна меньше, двери тяжелее. На стенах появились металлические таблички с номерами фондов.

Уух, до этого облетавший каждое окно, неожиданно вернулся к Кейт.

Она заметила это не сразу. Возле первой двери он держался у её плеча. Возле второй опустился ниже. У лестницы в старую часть здания он вообще остановился. Кейт сделала ещё два шага. Холодный воздух, обычно следовавший за ней, исчез. Она обернулась. Уух висел возле перил.

– Ты чего?

Ветер не двинулся. Лия тоже остановилась.

– Он никогда так не делает.

– Никогда, – сказала Кейт.

Она вернулась.

Протянула руку.

– Идём.

Уух приблизился на несколько пальцев и снова отступил. Кейт посмотрела на дверь в конце коридора. Над ней висела маленькая медная табличка:

СПЕЦИАЛЬНОЕ ХРАНЕНИЕ.

ДОСТУП ПО РАЗРЕШЕНИЮ.

– Уух?

Ветер качнулся.

– Там книги.

Он отлетел ещё немного. Лия тихо сказала:

– Кажется, книги его впервые не вдохновляют.

Кейт не улыбнулась. Она слишком хорошо помнила, как в первый день Уух без всякого приглашения залез в старый воздушный канал внутри стены. Как нырял под двери, за шкафы, в щели, к незнакомым людям, к закрытым коробкам и в места, куда его особенно просили не лезть. Закрытая дверь для Ууха обычно была не препятствием, а скорее рекомендацией. Кейт снова протянула руку.

– Я не заставляю. Можешь остаться здесь.

Уух метнулся вперёд и обернулся вокруг её запястья прохладным кольцом. Очень плотным. Кейт опустила взгляд.

– Хорошо.

Он не отпустил. Лия посмотрела на него внимательнее.

– Кейти.

– Я чувствую.

Из-за двери послышались шаги. Замок щёлкнул и на пороге появился худощавый мужчина лет шестидесяти с седыми волосами и таким количеством ключей на поясе, будто библиотека доверяла ему не только книги, но и несколько особо упрямых дверей. Он придирчиво оглядел девушек и отдельно Ууха, обвившего запястье Кейт.

– Представитель почтового ведомства?

– Кейт, отдел недоставленных отправлений.

Она показала удостоверение. Мужчина сверился с документом.

– Господин Тирс. Заведующий специальным хранением.

Лия подняла руку.

– А я Лия.

– Я знаю, Лия.

– Тогда всё прекрасно.

– Пока нет.

Он посмотрел на Ууха.

– А это?

Кейт слегка подняла руку.

– Уух.

– В документах его нет.

– Он не сотрудник почтовой службы.

– Я уже догадался.

Уух сильнее обернулся вокруг её запястья. Господин Тирс нахмурился.

– Магическое образование?

– Самостоятельное живое воздушное существо. Предположительно.

– Почему предположительно?

– Потому что он отказывается заполнять регистрационные формы.

Лия кашлянула, скрывая смех. Господин Тирс ещё раз посмотрел на Ууха.

– В специальном хранении ничего не трогать. На документы не дуть. В защитные шкафы не проникать. Магические отметки не активировать.

– Я передам.

– Он понимает?

– Когда хочет.

– Замечательно.

Но выражению его лица было ясно, что ничего замечательного он в этом не видел. Мужчина отступил от двери, пропуская их вовнутрь.

– Заходите.

Кейт сделала шаг. Уух замер на её руке. Ещё шаг. За порогом воздух был прохладнее. Не от сквозняка. Здесь вообще не должно было быть сквозняков. Уух дрогнул, Кейт остановилась.

– Всё хорошо?

Ветер не ответил. Впервые за всё время, что они были вместе, Кейт почувствовала не его любопытство, восторг или обиду. Уух боялся. И от этого за обычной библиотечной дверью вдруг стало значительно темнее.

Спецхранение оказалось совсем не таким, каким Кейт представляла его после рассказов Лии. В её воображении тут непременно должны были быть бесконечные тёмные ряды, запертые шкафы, древние фолианты с подозрительными замками и как минимум одна лестница, которая сама выбирала, к какой полке ехать.