Czytaj książkę: «На старт»

Глава 1.

— Вау, это твоя.

— Вообще да, — Сказал Влад, улыбаясь.

— Ну похвастайся ей, — Подначил его друг.

— А у тебя права есть? — Спросил он девушку.

— У неё и машина есть! — Все еще смеясь, сказал Виталя.

— Чего?!

— Ну да, есть, я разве не говорила? — Было сказано по-доброму, но повернувшись, она пригрозила другу расправой одним только взглядом.

— Какая?

— Да обычная, городской серебристый седан.

— Капец и она ещё молчала, — Возмутился Владислав. — Дарин, а чего ты его сюда не привезла?

— Город большой, шумный, движение адское, а я не особо уверенно держусь за рулём, практики мало было, да и, в целом, страшно не справиться. — Девушка от волнения начала тараторить.

— А когда купили?

— Прошлым летом. Работала два года вместо подготовки к экзаменам.

— О-о-о, — тяжёлый вздох понимания, — и она ещё умудрилась поступить в Москву.

— Сама в шоке. Но на деле я не очень люблю на ней ездить. Выдержала небольшую паузу, задумавшись. Ну, хотя не так. Ездить люблю, но боюсь, поэтому за руль сажусь, только если на пассажирском отец или мать, с ними спокойнее, да и они против того, чтобы я за руль садилась, хотя на получении прав сами настаивали.

Тёмно-синяя Ауди стояла во дворе сталинки, поблескивая кольцами лого.

— Хочешь за руль сесть?

— Нет.

— Ладно, как-нибудь потом с тобой покатаемся. — Посмеялся парень.

Её новый знакомый оказался странным, психом. Но в общем и целом он мало чем отличался от большей массы людей, а значит продолжать общаться было как минимум выгодно, все-таки в одном ВУЗе ещё учиться.

А между тем она чувствовала себя отвратительно. Спокойно за руль садилась, только когда дедушка уходил курить и давал ей час свободного вождения.

Нечестно с ее стороны говорить, что она не любит водить, очень хочет, обожает, но и ненавидит одновременно.

Страх, сковывающий руки, когда меняется свет светофора. Страх ошибиться. Врунишка. Обманщица. Желание свободы за рулём и страх. Последний побеждал. Родители были против. Работы девушка не имела, подушки безопасности тоже. Сесть за руль арендованного автомобиля — хорошая идея, но чуть что и выплачивать кредит на ремонт не своей машины придется маме.

Юноши из их группы большей своей частью уже имели права, некоторые и машины. Некоторые с курса каждый день сидели за рулём, на учебу приезжали на машине и постоянно постили видео из автомобиля, летящего по федеральной трассе. Ей тоже хотелось. Но страх. Девушке казалось, что она не дотягивает до их уровня, что она недостаточно хороша. Что она не справляется с конкуренцией.

О том же постоянно напоминал отец, когда, не обосновывая ошибку при очередном повороте, сыпал оскорблениями.

— -------------------------------------------------------

— Как вы знаете, каждый год все курсы нашего университета проводят Хэллоуинский забег для первашей в парке у здания общежития. Этот год не исключение, я составил подробный список мероприятий.

Еще две недели назад староста студсовета распределил обязанности между курсами, после чего всё перемешались и разбились на подгруппы по станциям и задачам.

За это время группа закупила реквизит для их станции. Краски, кисти, ложки, воздушные шарики. После их подстанции первокурсники должны были уйти разукрашенными во все цвета радуги.

Острые края теннисного стола, на котором эти двое полусидели, неприятно впивались в плоть ниже короткой клетчатой плиссированной юбки. Девушка скривилась на отвратительный запах от сигарет знакомого.

— Что за пантомимы непонятные.

— Воняет.

— Дак отойди.

— Не хочу. — Дым сигареты потянул в противоположную сторону.

— Странный ты, ненормальный.

— Какой есть. Да ты и сама ненормальная.

— Зато со мной точно скучно не будет. — Юноша вопросительно поднял бровь.

— А я не договорила. Ты смешной.

— Смешные клоуны в цирке, а я забавный, — Он задумчиво перевел взгляд в сторону и бросил окурок подальше в кусты. — Откуда ты только взялась такая.

На подстанцию все так же не приходили.

Она повернула голову, профиль был очень красив на фоне темного парка, подсвеченного тёплыми фонарями. Никого рядом. Чувствовалось какое-то странное напряжение.

От него ноги трястись начинают. От голоса. От запаха.

— Говоришь, тебе со мной скучно не будет? А я зачем такой? Я токсичный. Что так смотришь хитро?

Парень повернул голову в ее сторону и чуть грубовато подтянул за талию вплотную к себе, хитро всматриваясь в глаза.

— Что там за история была, про Ван-гога, кажется, что он ел желтую краску, ядовитую, веря, что она его счастливым сделает, — сказала она.

В темноте его глаза казались светлее обычного, а теплые руки ощущались правильно. Она подтянулась ещё поближе к его губам, но не дала соприкосновения, оставив пару сантиметров и опустив взгляд, аккуратно очертила челюсть ногтем.

— Давай проверим.

Нашла взглядом жёлтую краску на теннисном столе, за ним, приготовленную для участников. Непонимания и интереса в его выражении стало чуть больше.

Зачерпнув желтую краску, девушка положила ложку себе в рот, пока его ладони крепко держали ее за талию, и наклонилась к его губам.

— Эй, ребят, ребят я нашел ещё один пост! — Закричал голос совсем близко.

Глава 2.

— Кошмар, что это было?

Она проснулась в холодном поту, губы горели, а голова гудела. Температура? Не похоже. Что за дурацкие сны. И откуда там новый знакомый?

День прошел незаметно за бытовыми делами, рутина поглощала не оставляя времени на размышления. Но вот наступил вечер.

Холодная атмосфера города пробирала до самых костяшек. Жёлтое широкое девяти створчатое окно наверху сталинской девятиэтажки светилось и казалось, что ты внутри него, смотришь на необъятный город из едва теплого помещения, выложенного сплошь зелёным кафелем с коричневым кафельным полом и обшарпанный потолочной побелкой. Хотелось умереть, но при этом хотелось и жить, что делать в такой ситуации, скорее всего, продолжать жить, делать вид, что все более менее.

Не очень понятно, как жить, когда вроде бы все хорошо, но ноющая тревожность режет тебя изнутри и думать становится так же тяжело, как смотреть в леминальное пространство.

Каждый вечер от скуки и одиночества она приходила в этот двор. Самый обычный, но чуть лучше всех остальных в округе. Чуть более чистый и живой. В ее собственном дворе жизнь словно замерла еще лет десять назад: облупленные скамейки у подъездов засиживали лишь хмурые старики, а на единственной сломанной качели уныло раскачивался тоскливый осенний ветер даже посреди июля. Но здесь, буквально в трех кварталах от ее дома, внутри квадрата из серой панельной пятиэтажки и трех девятиэтажек с мозаичными балконами, кипела совершенно иная, шумная и настоящая жизнь.

Здесь росли старые, раскидистые ясени, отбрасывавшие длинные кружевные тени на раскаленный асфальт. В углу площадки пахло сухой пылью, скошенной травой и нагретой за день деревянной обшивкой детского городка.

Здесь с четырнадцати часов и до поздней ночи зависала одна и та же компания подростков отвратительного характера, за которой она очень пристально наблюдала.

Они были громкими, резкими, иногда чересчур развязными. Из маленькой портативной колонки, которую кто-то из них постоянно носил в кармане ветровки, рвался качающий хриплый рэп и динамичная электронная музыка. Они громко хохотали на весь двор, выкрикивали дурацкие шуточки, гоняли на старых велосипедах и время от времени устраивали догонялки непонятно из-за чего. Все вокруг знали эту компанию: местные бабушки с балконов периодически ворчали на них за слишком громкий смех, а младшие дети опасливо огибали их стороной.

Дарина уже вторую неделю приходила сюда ближе к шести вечера. Она садилась на самый верхний, четвертый, этаж детского городка и усиленно делала вид, что занята чтением, но из-под капюшона оглядкой наблюдала за ребятами. Внутри нее смешивались два противоречивых чувства: легкое опасение перед их развязной уверенностью и непреодолимая, тоскливая тяга к их шумному, живому единству. Ей нестерпимо хотелось вырваться из духоты собственной квартиры и душащего одиночества, которое не покидало ни на минуту уже где-то на протяжении двух лет.

Солнце уже клонилось к западу, окрашивая вершины тополей и балконы верхушек девятиэтажек в теплый, охристо-золотистый цвет. Воздух стал чуть свежее, хотя асфальт всё еще пылал накопленным за день жаром. Компания привычно сгруппировалась возле деревянного городка, стоящего чуть поодаль от того места, где сидела девушка. Кто-то чеканил об прорезиненную площадку протертый волейбольный мяч. Вдруг ритм их шумных разговоров изменился.

— Эй, тебя как зовут, иди сюда. Агрессивный парень с мелированной головой крикнул в ее сторону, сидя на заборчике детского городка, зыркая глазами. Его светлые, обесцвеченные пряди хаотично торчали во все стороны, а во взгляде читался привычный вызов. Внутренние органы резко как будто облило кипятком от страха. Она на секунду замерла, не веря, что обращаются именно к ней. Посмотрела по сторонам — во дворе больше никого поблизости не было.

— Чего тебе? — вскинула брови она в ответ, стараясь, чтобы голос звучал как можно более дерзко и независимо, но страх сильно сковал лёгкие. Дышать стало тяжело и коротко, а пальцы, сжимавшие ключи, мгновенно похолодели. Парень слегка прищурился, спрыгнул с заборчика на сухую траву и сделал пару шагов в ее сторону.

— Это… чего одна сидишь, в волейбол играть умеешь? Нам ещё человека нужно.

Дарина нахмурилась, поднимаясь со скамейки. Внутренняя защита всё еще требовала держать дистанцию, но любопытство и давнее желание присоединиться уже побеждали осторожность.

— Дак это же детская площадка, а волейбольных рядом нет, — сказала она, кивнув на утоптанную прорезиненную площадку, окруженную турниками и качелями.

— В кругу играть, — коротко и лаконично бросил блондин, умело подкинув мяч над собой и поймав его двумя руками.

— А ещё человек зачем? — не унималась Дарина, переминаясь с ноги на ногу в своих поношенных кедах.

— Ты чего неладная такая, — из-за спины блондина поднялся на ноги его друг, огромный брюнет спортивного телосложения.

Он был на голову выше своего приятеля, с широкими плечами, в простой темной футболке, и спортивных шортах. Но, в отличие от блондинчика, у брюнета было открытое, простодушное и добродушное лицо.

— Мы ж по-человечески предлагаем, чтобы не грустить в одиночестве. Я — Матвей. — Он шагнул вперед и размашисто протянул ей широкую ладонь.

— Дарина, — подала протянутую руку, — умею играть, пойдёмте.

— Артем, — представился блондин, крутанув мяч в руках и чуть сбавив свою спесь. — Очень приятно. Другие ребята, коих оказалось четверо, поголовно представились, чтобы не играть в молчанку. Миша — высокий парень с взъерошенными темно-русыми волосами и вечной полуулыбкой; Данил — худой, суетливый, с быстрыми двигательными реакциями и вечно подпрыгивающий на месте, словно на пружинах; Лёша — молчаливый брюнет в свободной худи, несмотря на теплую погоду; и Стас — крепкий паренек в кепке козырьком назад, крутивший на пальце связку ключей.

Каждый из них кивнул девушке, кто-то бросил приветственное «Привет», кто-то с интересом оглядел новую участницу. Напряжение окончательно рассеялось. Позднее к ним подошли четверо девочек на вид лет четырнадцати, как удалось выяснить в ходе знакомства все они были из одной школы, но разных классов. Они вынырнули из-за угла дома с упаковками мороженого и чипсов в руках, громко что-то обсуждая на ходу, но сразу влились в компанию.

Соня — профессионально занимается волейболом, низенькая со светлыми завивающимися волосами. Вполне дружелюбная и очень любит смеяться. Ее волосы были собраны в небрежный пучок на затылке, из которого выбивались золотистые кудряшки. На ней были спортивные шорты и кроссовки с высокой подошвой, а движения выдавали хорошую спортивную подготовку.

Марьяна — худая высокая темноволосая девушка. Общительный тип. Она сразу подхватила общий разговор, легко делая комплименты и задавая Алисе простые вопросы про то, в каком районе она живет и где учится, совершенно не создавая чувства неловкости.

Регина — низкая брюнетка с невероятной харизмой. Каждая ее эмоция была для Дарины чем-то новым. Харизматичный тип. У Регины была потрясающе живая мимика: она то картинно вскидывала густые брови, то округляла большие карие глаза, то изображала крайнее удивление так комично, что вся компания начинала хохотать уже через секунду после того, как она открывала рот.

Милена — светловолосая девчонка среднего роста, очень тихая. Она держалась чуть позади Марьяны, скромно улыбалась, слушала других и лишь изредка подавала голос, когда спрашивали именно ее, но в ее взгляде читалось доброе расположение.

— Так, народ, встаем в круг! — скомандовал Матвей, хлопая в ладоши. — Девочек разбавляем парнями, чтобы честно было. Дарина, вставай между мной и Соней!

Компания быстро растянулась в шишковатый, но большой круг прямо посреди детской площадки. Вечернее солнце отбрасывало от их фигур длинные, перекрещивающиеся тени. Мяч взмыл в воздух. Первый пас был мягким, разминочным. Матвей плавно направил мяч Милене, та испуганно, но аккуратно отбила его Регине, Регина с артистичным выкриком «Принимай!» перекинула его Артему. Ритм игры постепенно нарастал. Звук ударов по плотной кожаной поверхности мяча — короткое, звонкое хлоп-хлоп — гулко разносился по затихающему двору. Ребята кричали, подбадривали друг друга, смеялись, когда мяч едва не улетал в кусты сирени, и ловко спасали его у самого асфальта, а еще не переставая пререкались между собой по все еще непонятным причинам.

Внимательные глаза следили за траекторией мяча, кеды цепко держались за сухую землю. Соня, стоявшие справа от Алисы, двигалась невероятно технично. Было видно, что волейбольная секция для нее — не просто увлечение. Она грамотно ставила ноги, контролировала кисти и рассчитывала силу каждого паса. В какой-то момент мяч взмыл высоко над головами, и Соня, четко рассчитав траекторию, сгруппировалась и сделала сильный, плотный хлесткий удар сверху вниз прямо в сторону девушки.

— Бей, я приму! — успела крикнуть Дарина, подставляя согнутые в локтях и сомкнутые вместе руки под падающий снаряд. Последовавший удар был жестким, тяжелым и отточенным. Мяч врезался в предплечья с глухим звонким треском. Отдача отбросила ее на полшага назад, но она удержала баланс и точным, высоким снизу пасом отправила мяч обратно к центру круга.

Кожу на руках мгновенно обожгло острой, горячей вспышкой. Последовавший удар заставил руки сильно покраснеть — на белой коже предплечий проступили яркие багровые пятна от жесткой шнуровки и поверхности мяча.

— Ау, классно, больно, но мне понравилось! — выкрикнула Дарина, встряхивая кистями, но на ее лице сияла широкая, искренняя и счастливая улыбка. В крови азартно забурлил адреналин.

— Странная ты, — сказал Матвей, с улыбкой качая головой и качая головой от ее реакции.

— Извини! — искренне испугалась Соня, сделав шаг к ней. — Я не рассчитала немного, случайно со всей силы врезала!

— Нет, нет, ты что, это был отличный удар, давай всегда так! — задорно отозвалась Дарина, вытирая тыльной стороной ладони лба легкую капельку пота. Ей действительно это нравилось. Настоящая, живая боль в руках была в тысячу раз лучше той тупой, затяжной тоски, которая выедала ее изнутри последние месяцы.

Мяч тем временем снова взлетел вверх от аккуратного паса Миши. Отлетевший от удара мяч сделал два поворота в воздухе, и никто не заметил, как в центр круга резко и высоко выпрыгнул Артем. Его пружинистая фигура словно оторвалась от земли без всякого разбега. Находясь в высшей точке своего прыжка, прямо над головами остальных ребят, он с азартным криком:

— Кстати я! — сделал верхнюю передачу, красиво и мягко подбросив мяч пальцами почти к самым нижним веткам тополя.

— Ого, как! — выдохнула Дарина, искренне восхищенная такой прыгучестью.

— Да, умею, — откликнулся Даня, легко приземлившись на согнутые ноги, и залился в смехе. Его звонкий, заразительный хохот тут же подхватила Регина, пародируя его выпрыгивание.

— Ээй, а пас то мне кто даст, — проворчал Матвей, комично разводя свои огромные руки в стороны и делая вид, что смертельно обижен на то, что мяч пролетел мимо его сектора.

— На тебе пас! — крикнул Артем и легким, точным навесом отправил мяч прямо над головой брюнета.

Вечер окончательно вступил в свои права. На столбах вдоль дворового проезда с тихим гулом один за другим зажглись желтые фонари, выхватывая из темноты кружащуюся мошкару и круг играющих подростков. Из окон пятиэтажек потянуло ароматом жареного картофеля, ужина и уюта. Где-то наверху открылась форточка, и чья-то мама крикнула на весь двор имя кого-то из младших детей, но эта компания продолжала шуметь. Дарина стояла в кругу среди этих еще час назад чужих, дерзких и непонятных ей ребят и очень сильно надеялась, что этот вечер никогда не закончится или хотя бы еще раз повторится.

Глава 3.

На столицу основательно спустилась ночь. Сентябрь по обыкновению был теплым. Компания, утомившаяся от продолжительной «партии» в волейбол, разбрелась по домам, оставив четверых ребят на тенистой скамейке под ясенем, который не без благих намерений перегорождал падающий на нее фонарный свет. Насекомые кружили в этом около больничном свете, и казалось, что уже абсолютно ничего не нужно. Артем старательно вколачивал мяч в резиновую крошку.

Завтрашний понедельник ее абсолютно не интересовал.

— Мне на работу через час. — Вздыхая сообщил Матвей.

— А где ты работаешь?

— В автосервисе. Сегодня ночная смена. Я там помощником слесаря неофициально подрабатываю, пока восемнадцати нет. На машину свою коплю.

— Я тебя провожу. Дарин, Сонь, вы с нами?

— Не, спасибо, Тём, мне завтра к первому уроку.

— А ты?

— Да, пойдем, мне к первой паре, но я не очень хочу обратно в общежитие.

— Ну круто, тогда пойдёмте. Доброй ночи, Сонь.

— Далеко?

— Вообще да, но за час пешком доберёмся, тут две станции метро, потом до реки и по переходу налево. — Объяснил Матвей.

— Я потом тебя обратно провожу, — Сказал Артем, — нам все равно в один район.

Они попрощались с Соней и вышли на проспект.

Широкая улица, днём бурлящая от бесконечного потока машин, сейчас казалась огромной и почти вымершей. Редкие такси с желтыми шашечками проносились мимо, обдавая тротуар сухим ветром и шуршанием шин по асфальту. Город остывал после жаркого дня, и в воздухе, смешанном с запахом бензина и пыли, уже витал тот самый тонкий, едва уловимый аромат ранней осени — сухих липовых листьев и ночной сырости.

Артём зажал мяч под мышкой и пошел чуть быстрее, подстраиваясь под широкий шаг Матвея. Дарина шагала рядом, засунув руки в карманы.

Они миновали застекленный павильон закрытой на ночь станции метро. Подсвеченные буквы «М» горели в темноте одинокими красными углями. На лавочке у входа сидела парочка, а мимо проковылял коренастый дворник с длинной метлой, размеренно скребущий прутьями по асфальту. Этот звук — вжик, вжик, вжик — разносился удивительно далеко, придавая ночи особое, сонное звучание.

— А на учебе как к ночным сменам относятся? — спросила Дарина. — Ты же в колледже?

— На первом уроке иногда сплю с открытыми глазами, — усмехнулся Матвей. — Учительница по физике уже даже привыкла. Говорит: «Матвей, ты главное не храпи, а то материал сложный, ребят отвлекаешь». Но я стараюсь не забивать. Главное — шестеренки в голове прокручивать, а то если застрянешь, потом хрен выберешься.

Артём крутанул мяч на пальце, ловко поймал его обеими ладонями и перекинул из руки в руку.

— Да ладно тебе, всё правильно делаешь. Зато не сидишь на шее у родителей.

— Было бы желание, Тём, — тихо проговорил Матвей. — У нас на сервисе один парень работает, ему двадцать два. Он днём на четвертом курсе, а ночью двигатели перебирает. Спать спит по четыре часа в сутки на диване в бытовке. Говорит, пока молодой — надо пахать, потом некогда будет.

Они свернули с шумного проспекта в тихий переулок, уводящий вниз, к реке. Здесь фонари горели через один, и тень от деревьев падала на дорогу плотным, почти непроницаемым покрывалом. Архитектура резко изменилась: вместо сталинских высоток и современных ЖК по обе стороны дороги вытянулись старые трехэтажные дома с лепниной, заново выкрашенные в пастельные тона. Из открытых окон первых этажей доносились звуки работающих телевизоров, звон посуды и редкий детский плач. Город жил своей тайной, скрытой от посторонних глаз жизнью.

Пахло речной водой, илом и свежевыкрашенными чугунными ограждениями.

— Нам на мост, — Матвей махнул рукой в сторону пешеходного перехода, раскинувшегося над темной водой.

Ветер усилился. Он неприятной прохладой забрался под футболку. Дарина подошла к перилам и на секунду задержалась, глядя вниз. В воде, как в зеркале, отражались огни далеких строек, красные сигнальные огни на вышках и россыпь золотых точек от фонарей на набережной

— Красиво, — тихо сказала она.

Артём встал рядом, опираясь локтями на прохладный металл.

— Ага. В области такого неба нет. Там ночью темнота хоть глаз коли, только звезды видать. А тут город сам себе светит, будто снизу лампочку подставили.

— Ладно, романтики, не отставайте, — улыбнулся Матвей, который уже прошел десяток метров вперед. — Мне через пятнадцать минут на смену заступать.

Они быстро сбежали по ступеням моста на противоположный берег. Здесь район был совсем другим — полупромышленным, с глухими кирпичными заборами, над которыми торчали верхушки ржавых кранов, автомойками и вывесками круглосуточных шиномонтажей. Из-за высоких ворот одного из автосервисов доносился приглушенный гул компрессора и глухие удары металлического инструмента по днищу машины.

Матвей подошел гаражу с надписью «Автосервис 24/7».

Открытые доверху ворота показали ярко освещенный бокс, в котором ожидали ремонта машины разных цветов, размеров, возрастов и марок.

Они сделали пару шагов внутрь и в глазах стало щипать из-за контраста темных улиц и ярко освещенного помещения. Из капота зеленой машины выглянул юноша.

— Влад?

Глава 4.

— Влад? Что ты здесь делаешь?

— Работаю. Привет, кстати.

Парень приветливо улыбнулся и взялся за тряпку вытереть руки. Тряпка была бывалой, черной от солидола, но Влад ловко и привычно протер ею ладони, после чего по очереди пожал руки парням. Они были знакомы.

Влад был старше их буквально на пару лет, но в его движениях уже проглядывала та спокойная основательность, которая появляется у людей, привыкших зарабатывать себе на жизнь руками.

— Принцесса, я, кстати, закончил смену, могу подвезти. Поедешь? — Влад подмигнул Дарине, чуть наклонив голову.

Слово «принцесса» прозвучало из его уст без тени издевки — скорее с той теплой, полусерьезной иронией, от которой у Дарины на щеках выступил легкий румянец. После трех часов игры в волейбол и пыльного тротуара она чувствовала себя кем угодно, только не королевской особой, но этот жест внимания был приятен.

— Да я в целом только за, но только с нами Артём. Можно? — И Дарина кивнула в сторону блондинчика, который стоял чуть в стороне, крутя на пальце мяч.

— Конечно, — без колебаний отозвался Влад. — Места всем хватит. Сейчас только ключи у мастера заберу. Подождите две минуты.

Он ушел в глубину сервиса, а Дарина перевела дыхание. Ночной воздух здесь был пропитан запахом нагретого за день метала и выхлопных газов.

Через пару минут на площадку перед воротами выехал старенький, но ухоженный темный седан. Влад откинулся на водительском сиденье, опустил боковые стекла и махнул им рукой.

В открытые окна автомобиля задувал прохладный вечерний воздух. Салон пах древесным освежителем, старой кожей и мятной жвачкой. В тишине ночного города тихонько мурлыкало радио, играя какую-то неторопливую музыку. Поездка оказалась короткой, но удивительно уютной: редкие фонари проспектов ритмично освещали салон, выхватывая из темноты то взъерошенные волосы Артёма на заднем сиденье, то профиль Влада, уверенно лежавшего руками на руле.

Ребята высадили Арта на ближайшем к его дому перекрестке. Блондинчик попрощался, хлопнул дверью и побежал через пустую проезжую часть к своей многоэтажке, а машина плавно тронулась дальше, в сторону студенческого городка.

Подъехав к зданию общежития и заглушив мотор, они вышли под звездное небо. Тишина после гула двигателя показалась оглушительной. Девушка посмотрела вверх, где между темными силуэтами шестнадцатиэтажек раскинулся купол сентябрьского неба, и печально вздохнула.

— В общежитие?

— Не хочу, — честно призналась Дарина, обхватив себя руками за локти. — В комнате сейчас душно, девочки наверняка уже спать легли, опять придется на цыпочках ходить, чтобы шкафом не скрипнуть.

И этот заново начавшийся учебный год… Опять конспекты, лекции, преподы.

— Понимаю, — Юноша посмотрел на часы на телефоне. Экран высветил «23:42». — Времени еще вагон. Пойдем пройдемся. Я вообще люблю ходить ночью. Кажется, будто город принадлежит только тебе. Ни пробок, ни толпы, никто не торопится.

Они развернулись и неторопливо побрели вдоль по улице.

Улица спала. Редкие деревья, посаженные вдоль тротуара, шуршали сухой листвой под порывами осеннего ветра. Городской гул сместился куда-то на дальние магистрали, оставив спальный район в распоряжении тишины, редких проезжающих такси и двух не торопящихся никуда людей.

Разговор завязался сам собой — легкий, ни к чему не обязывающий. Он рассказывал про то, как прошлым летом ездил с друзьями на Волгу с палатками и как они умудрились утопить в реке мотоцикл друга.

— Представляешь, ночь, темнота, костер горит, — увлеченно говорил Влад, активно жестикулируя. — А Леха решил показать класс и съехать прямо к воде на своей старой «Яве». Забыл, что там глиняный спуск! В итоге мотоцикл делает изящное сальто и с громким бульком уходит на дно по самый руль. Мы его потом до четырех утра с тросами и матюками вытаскивали, а Леха сидел на берегу и чуть не плакал над своим утопленником. Зато просохнуть мотор успел аккурат к отъезду!

Она смеялась, представляя себе эту картину, и рассказывала в ответ, как они с подругами однажды в лагере всемером прятались в душевой от пчел.

— Нам было лет по двенадцать, — вспоминала Дарина, улыбаясь воспоминаниям. — Кто-то нашел около корпуса огромное гнездо и задел его палкой. Пчелы взбесились! Мы заскочили в первую попавшуюся кабинку, заперлись на щеколду и полтора часа сидели на корточках, боясь даже дышать. У нас одна девочка от страха начала шёпотом пересказывать сюжет «Гарри Поттера», чтобы мы не плакали. Семь человек в кабинке метром на метр! Нас вожатый только к ужину с дымарем оттуда выкуривал.

Она поймала себя на мысли, что ей удивительно легко с новым знакомым. В нем не было той назойливости или фальшивого щегольства, которым часто грешили старшекурсники из её университета, привыкшие производить впечатление на первокурсниц изысканными фразами и дорогими атрибутами. Влад был простым, понятным, с теплым взглядом серых глаз и привычкой смешно ерошить темные волосы, когда задумывался или искал подходощее слово.

Они миновали небольшой сквер, где сухая трава пахла уходящим летом и остывающей землей.

— Мне Матвей тихонько сказал, что подача у тебя нормальная, — вдруг произнес Влад, поворачиваясь к ней. — Главное — кисть правильно ставить, я тебе потом покажу, если еще придешь.

— Подожди, ты играешь в волейбол? — Дарина от удивления даже чуть затормозила.

— Конечно.

— Вместе с ними?

— Ну да, так уж получилось. Мы с Матвеем из одной спортшколы. А теперь и в одном районе живем. Он зовет с компанией играть. Так со всеми и познакомился. Классные ребята. У них конечно ветер в голове, школьники все-таки.

Влад легким движением поддал ногой упавшую сосновую шишку, отправив ее аккуратно в сугроб сухих листьев у дороги.

— Приду играть, — тихо ответила она, посмотрев на него. — Если позовете. Мне понравилось.

— Куда мы денемся.

Девочки теперь будут считать, что без тебя состав неполный, — Влад чуть сбавил шаг, выравнивая ритм движения с её шагами. — А вообще, здорово, что октябрь такой теплый. В прошлом году в это время уже дожди снеговые шли, из дома носа не высунешь. А тут — прямо настоящее продолжение лета.

— Лето всегда заканчивается слишком быстро, — вздохнула она, глядя на то, как их длинные тени от уличного фонаря медленно скользят по серому асфальту.

Влад ничего не ответил, но молчание между ними не было неловким. Оно было наполнено тем редким пониманием, когда не нужно обязательно забивать тишину бессмысленными словами.

Они вышли к небольшому мостику через местную речку-вонючку, огибавшую территорию студгородка. Влад остановился, опираясь спиной о гранитный парапет, и достал из кармана куртки полупустую пачку сигарет.

— Будешь? — он протянул пачку Дарине.

— Не курю, — качнула головой девушка.

— А, точно, извини. Забыл. Потом тогда, — И он спрятал пачку обратно в глубокий карман, даже не став зажигать сигарету.

Он просто остался стоять рядом, подставив лицо прохладному ночному ветру, дувшему со стороны воды.

Девушка подумала, что пока они стоят и отдыхают, наслаждаясь этой тишиной и покоем, Матвей прямо сейчас, наверное, уже крутил гайки под машиной в гулком боксе, смывая усталость крепким чаем из пластикового стаканчика и думая о своей мечте на четырёх колесах. Город жил тысячи разных жизней одновременно, и их маленькая ночная прогулка была лишь одной из невидимых нитей этого огромного ткацкого станка.

Они вернулись к общежитию по круговой аллее. Когда они наконец подошли к комплексу университетских общежитий на экране телефона Дарины высветились цифры «01:54».

Шестнадцатиэтажные свечки общаг высились темными монолитами на фоне ночного неба, лишь кое-где в окнах горел свет — там, где самые отчаянные студенты дописывали чертежи и коды, готовясь к сдаче первой серьезной лабораторки.

У чугунных ворот КПП горел яркий белый фонарь, создавая вокруг себя круг молочного света. Старый охранник в синей форме дремал на стуле внутри будки, откинув голову на спинку и тихо похроповал под звуки включенного радиоприемника.

— Спасибо, что подвез, — тихо сказала Дарина, останавливаясь у массивных входных дверей первого корпуса. — И за прогулку спасибо. Мне правда нужно было немного проветрить голову.

— Да ладно, — улыбнулся Влад. — Мне всё равно не спалось после смены.

К её удивлению, Влад не попрощался уличным «пока» и не пошел в сторону автостоянки. Вместо этого он шагнул следом за ней, достал свой пропуск и легко приложил его к считывателю. Турникет откликнулся знакомым зеленым писком.

Дарина удивленно округлила глаза, но ничего не спросила.

Влад открыл тяжелую дверь в холл. Внутри царил полумрак, пахло мастикой для полов и свежей краской. Они пешком поднялись до третьего этажа, глухо стуча кедами по бетонным ступеням лестничного пролета. На площадке между этажами горела одинокая дежурная лампочка.

У двери, ведущей в длинный коридор её блока, девушка остановилась. Ей ужасно не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

Дарина сделала шаг вперед и импульсивно, быстро обняла его за плечи, уткнувшись носом в прохладную ткань его куртки.

Парень на секунду замер от неожиданности, его руки на мгновение зависли в воздухе, а потом он свободно и тепло прижал её к себе одной рукой, утыкаясь подбородком в ее макушку. От него пахло ночной свежестью, немного табаком и ясным, спокойным теплом.

— Доброй ночи, — шепотом произнесла она, отстраняясь.

И девушка скрылась за стеклянной дверью этажа, тихонько придержав ее рукой, чтобы она не хлопнула на весь коридор.

— Доброй ночи, — тихо произнес он в опустевший воздух площадки.

Влад простоял так ещё пару секунд, глядя на темный силуэт девушки, удаляющийся по коридору третьего этажа к своей комнате. Затем развернулся и побрел выше, к себе на этаж — туда, где на седьмом этаже его ждала точно такая же стандартная студенческая комната.

Дарина тихо повернула ключ в замке, юркнула в темноту комнаты и, не зажигая света, прошла к своей кровати. Девочки-соседки мерно дышали во сне. Она сбросила кеды, упала на застланную постель прямо в одежде и уставилась в потолок, на котором плясали тени от ветвей деревьев за окном.

Завтрашний понедельник с его первой парой в восемь тридцать утра всё еще ждал впереди. Снова нужно будет бежать по ступеням, искать нужную аудиторию, конспектировать вводные лекции по высшей математике и слушать бубнеж преподавателей. Но теперь он больше абсолютно их не пугал. Впереди была целая осень и волейбол по вторникам.

Глава 5.

Рынок в октябре был похож на яркое, шумное островное государство посреди серого мокрого города. Здесь пахло пряными специями, квашеной капустой, сушеными грибами и свежим хлебом. Продавцы в теплых фартуках наперебой предлагая попробовать соленые огурцы или спелый гранат.

Девушка долго ходила между рядами, пока не наткнулась на пожилую женщину с добрыми лучистыми глазами. На ее деревянном лотке стояло несколько прозрачных лотков с поздней, темной малиной. Ягоды были крупными, тяжелыми, а аромат от них исходил такой густой и сладкий, будто их сорвали не на подмосковном огороде в тепло-серый октябрь, а прямо из июльского сада.

Дарина взяла малину. Ягода оказалась удивительно сочной, с легкой осенней кислинкой. Не задумываясь, она купила сразу два лотка, аккуратно упаковала их в пакет и, прижимая заветную покупку к груди, пошла к метро.

В общежитии, как всегда по выходным, кипела своя особая жизнь. На первом этаже вкусно пахло жаренной с луком картошкой, из умывалки доносился чей-то фальшивый бас, подпевающий песне из колонки, а на лестничных пролетах студенты в домашней одежде обсуждали предстоящие коллоквиумы.

Дарина поднялась на свой третий этаж, держа в руках пакет с малиной. У дверей блока она столкнулась с Мишкой из соседней группы. Он нес в руках кастрюлю и выглядел искренне ошарашенным.

— Дарин, привет, — вытаращил глаза Мишка. — Катя на кухне гуся разделывает.

— Чего?

Дарина со всех ног бросилась туда.

Соседка на кухне действительно разделывала гуся. Чего только не увидишь в студенческом общежитии. На большом металлическом столе, между двумя электрическими плитами, лежал огромный тучный гусь. Катя, с закатаными по локоть рукавами фланелевой рубашки и с массивным кухонным топориком в руке, с сосредоточенным видом пыталась отделить крыло. Вокруг стоял запах свежей птицы и специй.

— Подарок от бабушки?

— Подарок от бабушки, — вздохнула Катя, вытирая тыльной стороной ладони лоб. — Ездила к ней вчера. Так круто. Я по ней скучаю.

Она с глухим стуком опустила топорик на сустав. Птица поддалась. Катя выдохнула, отложила инструмент в сторону и улыбнулась немного устало.

— Понимаю, — тихо произнесла Дарина, присаживаясь на край чистого стола и выкладывая свои лотки с малиной. — Я на самом деле скучаю по дяде, который в Воронеже.

Мы пили с ним чай, а ночью накануне с балкона в Волгодонске в квартиру задувал самый чистый ветер, который я помню.

Катя замерла на секунду, опустив руки в раковину, чтобы смыть жир, а потом повернула голову к соседке.

— Понимаю тебя. В деревне у бабушки ветер совсем другой, не такой, как в Москве. Там он яблоками пахнет и дымом из печки. А тут выйдешь на балкон — и только выхлопные газы да сырой бетон… Слушай, а ты малину принесла?

— Ага, на рынке взяла. Давай заварим чай с малиной? Как раз к твоим кулинарным подвигам.

— Давай! — просияла Катя. — Я сейчас этого парня на запекание отправлю, в яблоки его укутаю, и поставим чайник. У меня еще пряники есть тульские, мне мама в дорогу впихнула.

Через полчаса общая кухня превратилась в самый уютный уголок во всем здании. Огромный гусь, обмазанный горчицей, медом и обложенный антоновскими яблоками, уже шкворчал в духовке, наполняя коридор головокружительным ароматом домашнего праздника. На столе стоял пузатый заварник, в котором плавали темно-красные ягоды малины и листочки мяты.

Дамы сидели на старых деревянных табуретках, поджав ноги, пили обжигающий, ароматный чай и делились воспоминаниями. Они говорили о детстве, о том, как трудно привыкать к ритму огромной столицы, как иногда накатывает тоска по дому, когда смотришь в окно на бесконечную вереницу чужих машин.

К ним на запах заглянули еще пару человек с этажа — Ангелинка принесла сушки, а Маша пришла с сахаром. Кухня заполнилась смехом, звоном кружек и неспешным уютом, который бывает только когда за окном идет дождь.

Ближе к шести вечера, когда гусь был уже почти готов, а за окном окончательно стемнело, телефон Дарины в кармане кофты коротко выдал звук уведомления

Она достала экран. Уведомление от Влада:

«Привет, принцесса. Мы через полчаса собираемся в зале школы за сквером, договорились со знакомым физруком, на улицу вылезать сегодня прохладно. Собрали банду, будем в волейбол играть. Ты как, в деле?»

Дарина улыбнулась, ощутив, как в груди снова поднялась та самая волна легкого, приятного тепла. Она быстро набрала ответ:

«Привет! В деле. Скоро буду».

— Ты куда-то собираешься? — спросила Катя, вытаскивая противень с румяным, шкворчащим гусем.

— Ага, меня в волейбол позвали играть.

— О-о-о, — хитро прищурилась соседка. — Влад позвал?

— Влад, — смутилась Дарина. — Мы просто компанией…

— Ну-ну, «просто компанией», — засмеялась Катя.

Через пятнадцать минут Дарина уже спускалась по лестнице. На ней были удобные спортивные штаны, толстовка с капюшоном и кроссовки. В рюкзаке за спиной лежали тульские пряники, щедро отправленные Катей и бутылка воды.

У выхода из общежития ее уже ждал Влад. Он стоял под ярким фонарем, спрятав руки в карманы черной куртки. Его темные волосы были немного взъерошены ветром, а из рта при каждом выдохе вырывались клубочки белого пара. Увидев Дарину, он просиял и шагнул навстречу.

— Привет! — он тепло оглядел ее.

— Привет..

— Молодец, что согласилась, — Влад приобнял ее за плечи одной рукой, коротко и крепко, как уже стало их маленькой традицией. — Пошли, ребята уже там. Матвей с Соней тоже пришли. Артем скоро от безделья звереть начнет, никому такой расклад не понравится.

— Артем умеет звереть?

— Это больше похоже на дурачество большой собаки, — Парень приложил палец к губам. – Только ему об этом не говори.

Они пошли по темному скверу, где под ногами приятно хрустели сухие осенние листья. Сегодняшний вечер был действительно сильно прохладнее предыдущих, но у ребят была цель и этого холода они явно не чувствовали.

Школьный спортивный зал встречал их запахом паркета, мастичных мячей и ярким светом люминесцентных ламп. Внутри было тепло. На площадке уже разминались Матвей, Соня, Артём и еще несколько ребят из района. Кажется, Даня, Стас и Милена из городской команды. Раздавался ритмичный стук мячей о деревянный пол, громкий смех и скрип кроссовок.

— О, Дарина пришла! — крикнул Матвей, ловко подбросив мяч над собой. — Все, теперь точно играем на счет!

— Начнем с разминки, — сказал Влад, подходя к Дарине и беря мяч. — Помнишь, я обещал показать, как правильно ставить кисть при подаче?

Она кивнула. Влад встал сзади, слегка касаясь своими ладонями ее рук, и показал правильное движение пальцев и положение локтя. Его дыхание коснулось ее щеки, и Дарина на мгновение забыла, как правильно дышать.

— Вот так, поняла? — тихо спросил он над ее ухом. — Попробуй сама.

Дарина подбросила мяч и резко ударила. Мяч по правильной, ровной траектории перелетел через сетку и точно приземлился на той стороне площадки.

— Красота! — крикнул Артём с той стороны.

— Умница. — улыбнулся Влад, взъерошив свои волосы. — Из тебя выйдет отличный игрок.

Игра началась. Это были два часа падений, кривых пасов, нелепых выкриков в стиле «земледельческие записки садового товарищества Рябина», лишних прыжков и дурацких смешных пререканий. Но никто не жаловался.

Когда игра закончилась, все уставшие и счастливые усались на скамейку у стены. Дарина достала из рюкзака пряники отправленные соседкой с предложением их угостить.

Парней не пришлось просить дважды. Контейнер опустел за считанные минуты под восхищенные возгласы Матвея и Артёма.

— Дарин, передай Кате и ее бабушке, что они святые женщины! — промычал Матвей с набитым ртом.

Влад сидел рядом с Дариной, откинув голову на деревянную стену зала, и тихо смеялся, смотря на друзей. В его серых глазах отражался свет школьных ламп, и они казались удивительно теплыми.

Поздно вечером они снова возвращались пешком через затихший сквер. Друзья ушли чуть вперед, громко обсуждая лучшие моменты игры, а эти двое новых знакомых отстали, шагая в своем неторопливом ритме.

Город вокруг них засыпал, зажигая звезды и постепенно теряя остатки накопленного за день тепла. Земля местами тряслась от проходящих мимо трамваев. В кофейнях люди допивали последние чашки своего вечернего кофе, обсуждая послеобеденные сплетни.

- Ребят, а как вы кстати познакомились? - Оборачиваясь назад, спросил Артем.