Czytaj książkę: «Муж бывшим не бывает»

Глава 1. Танго

Звонит рабочий телефон. На экране горит «приемная генерального директора».

— Алло, — поднимаю трубку.

— Яна, Владимир Александрович назначил сегодня на семь совещание, — частит секретарша. — Ты должна быть. Отправлю тебе приглашение в календарь.

— На семь? — удивляюсь. — Рабочий день до шести.

— Владимир Александрович назначил на семь. Но совещание будет коротким. Ему самому полвосьмого надо уходить с работы.

— Нет, в семь часов я не могу, — категорично заявляю. — У меня планы.

Через трубку чувствую растерянность секретарши.

— Что мне ответить Владимиру Александровичу, когда он спросит, почему ты не можешь присутствовать?

— Ответь, что сегодня вечером у меня танго.

Секретарша теряется еще больше.

— Танго?

— Да, танго. Танец такой.

— Эээ… ну ладно.

— Ага, пока, — кладу трубку.

Это типичный Вова — назначить совещание на семь часов, когда рабочий день до шести. Но я не собираюсь потакать прихотям бывшего мужа. Если ему не нравится — пускай увольняет меня. То, что экс-супруг стал моим боссом, еще не значит, что я буду беспрекословно во всем ему подчиняться.

Рабочий телефон снова звонит.

— Алло.

— Яна, Владимир Александрович просит тебя зайти к нему.

— Хорошо, сейчас.

Припудриваю лицо и направлюсь в приемную бывшего мужа. Нет, все-таки только такая неудачница, как я, спустя два года после развода могла заполучить в начальники бывшего супруга. Сначала он плевал на меня все годы брака, а потом привел в наш дом сына от предыдущих отношений и потребовал любить его как собственного ребенка. У меня до сих пор звенит в ушах фраза Вовы:

«Я понимаю: появление Егора для тебя шок, но он будет жить с нами как наш общий ребенок и любить его нужно тоже как общего ребенка».

Эти слова я услышала после того, как у меня произошли два выкидыша, на которые Вова отреагировал полным безразличием. Ему некогда было переживать потерю наших детей вместе со мной. Он работал. Торопился на важные совещания.

— Заходи, — говорит секретарша, когда я переступаю порог приемной.

Опускаю дверную ручку и захожу в кабинет Вовы. Бывший муж восседает на кресле. Он чернее тучи.

— Какое еще танго? — грозно спрашивает.

— Обычное, — отвечаю.

— Не понял.

— Что не понял?

— Секретарь сказала, ты не сможешь присутствовать сегодня на вечернем совещании, потому что у тебя танго.

— Все верно. Рабочий день до шести, а в семь часов у меня начинается танго.

Должно быть, мы очень странно выглядим со стороны. Мой злой бывший муж с недоумением на лице, и я — абсолютно спокойна и невозмутима.

— Я не понял, что еще за танго?

— Танго — это парный аргентинский танец, который танцуют мужчина и женщина. Вова, я не понимаю, что тебя удивляет. Рабочий день до шести. После этого времени у всех сотрудников начинается личная жизнь. У меня вот танго.

Нет, все-таки, видимо, у меня не получится работать под руководством бывшего мужа. Ну почему после развода я вообще не ушла из строительной сферы? Понимала ведь: высок риск где-то пересечься с Вовой. А в итоге реализовался самый худший сценарий из возможных — мой бывший супруг пришел на должность генерального директора в строительную компанию, в которой я работаю.

— Меня удивляет то, что я назначаю важное совещание, а ты отказываешься его посещать по причине какого-то танго.

Бывший муж полон негодования. Странно, как мне удается сохранять спокойствие.

— Потому что рабочий день до шести, и после этого времени у меня начинается моя личная жизнь.

Резким движением руки Вова ослабляет галстук. Затем хватает со стола стакан с водой и делает два жадных глотка.

— Яна, ты — пиар-директор одной из самых статусных строительных компаний не только Москвы, но и всей России. Ты прекрасно понимаешь, что в таких местах и на таких должностях Трудовой кодекс не работает. Если ты хочешь соблюдения Трудового кодекса, то иди работать в библиотеку.

— Спасибо большое за рекомендацию, я ее обдумаю. Это все?

Мое нарочитое спокойствие бесит Вову еще больше.

— Если ты будешь работать исключительно по Трудовому кодексу, то ты никогда ничего не добьешься в жизни.

О, это у Вовы любимое! Кто работает по Трудовому кодексу, тот до конца жизни остается никем. А если хочешь высокую должность и большую зарплату — то делай больше, чем написано в Трудовом кодексе. Вот только бывший муж забыл, что я не карьеристка, хоть и занимаю достаточно высокую должность.

— Хорошо, буду иметь в виду. Это все?

— Жду тебя сегодня в семь часов на совещании, Яна.

Жди.

— Хорошо.

Разворачиваюсь и выхожу из кабинета. Конечно же, ни на какое совещание я приходить не собираюсь. Если Вову это не устроит, то он всегда может меня уволить. До шести я заканчиваю черновик плана по освещению открытия нового ЖК и отправляю его Вове на почту. Вызываю такси и еду на танцы.

По пробкам дорога занимает сорок минут. И все же не могу сказать, что чувствую себя спокойно. Чем ближе стрелка часов к семи, тем сильнее я ерзаю на сиденье. Это, безусловно, наглость и хамство с моей стороны. Как бы то ни было, а Владимир — мой новый руководитель. И пускай он назначил совещание после окончания рабочего дня, я должна явиться.

— Привет, Бонита! Как я рад тебя видеть!

Хулио — мой учитель по танго — смачно целует меня в щеку. Он аргентинец, давно живет в Москве и владеет студией латиноамериканских танцев, в которой сам же и преподает. У него есть как групповые занятия, так и индивидуальные. На индивидуальных он же и выступает партнером по танцу. Я хожу на индивидуальные уроки.

По-русски Хулио говорит с акцентом, то и дело вставляет в речь испанские словечки. Бонита — означает на испанском «милая». Хулио очень манерный и артистичный. Иногда он перегибает. Если бы я находилась в отношениях, то, наверное, мне бы такое не понравилось. Но так как я свободна, то позволяю Хулио и комплименты в свой адрес, и прикосновения без особой надобности.

— И я очень рада тебя видеть, Хулио. Сейчас быстро переоденусь и начнем.

В женской раздевалке я облачаюсь в красное платье и туфли на устойчивом каблуке. Хулио в черных брюках и черной атласной рубашке с голой волосатой грудью уже ждет меня в танцевальном зале. На часах 18:55. На всякий случай я беру с собой телефон. Хотя никогда не делала этого раньше. Во время занятия мобильный всегда оставался в сумке в раздевалке. Сейчас я кладу его на подоконник.

Хулио включает страстную музыку, и мы начинаем танцевать. Обычно я расслабляюсь во время этого процесса и получаю удовольствие, но сейчас не могу. То и дело поглядываю на мобильный на подоконнике, не горит ли экран.

— Да что с тобой сегодня такое, Бонита? — мое напряжение не остается для Хулио незамеченным. — Больше страсти, детка, больше эмоций. Ну же, давай, ты можешь!

А у меня все тело сковано, словно я деревянная. А когда загорается экран мобильного, и вовсе дергаюсь как ужаленная.

— Выключи музыку, мне надо ответить на звонок.

«Любимый».

Нервы в оголенные провода превращаются. А я ведь так и не переименовала Вову в телефоне. Забыла. Мы не общались два года, я и не помнила, как он у меня записан.

— Алло, — поднимаю трубку.

По телу проходит легкая волна дрожи.

— Я так понимаю, ты намеренно решила проигнорировать совещание, — не спрашивает, а констатирует.

— Я предупредила, что не могу сегодня задержаться на работе, поскольку у меня личные планы.

— Понятно, — отвечает с раздражением. — Где ты сейчас?

— На танго.

В трубке слышится тяжелое недовольное дыхание.

— А территориально это где? Далеко от работы?

— Полчаса.

— Какой адрес? Я сейчас приеду. Мне нужно дать тебе важные поручения. — Судя по интонации голоса, Вова едва сдерживается, чтобы не наговорить мне грубостей за прогул совещания.

Теряюсь на мгновение.

— А ты не можешь дать мне их по телефону? Или завтра на работе?

— Завтра и послезавтра меня не будет в офисе. А дело срочное и важное, я говорил о нем на совещании, которое ты нагло прогуляла. По телефону долго рассказывать. Нам надо готовить ребрендинг.

— Ребрендинг? — изумляюсь.

— Я, по-твоему, просто так назначил совещание на позднее время!? — переходит на крик. Замолкает на секунду, переводит дыхание. Успокоившись, продолжает тише: — Приезжал представитель агентства, которое будет готовить нам ребрендинг. А он не мог раньше семи. Короче, долго рассказывать. Скажи адрес, где ты находишься?

Я настолько растеряна заявлением о ребрендинге компании, что называю Вове улицу и номер дома.

— Это студия латиноамериканских танцев, — поясняю. — Там будет вывеска.

— Дождись меня, скоро буду, — бросает трубку.

19:30. Совещание, видимо, только завершилось.

— Ну что, Бонита? — зовет Хулио. — Мы продолжаем?

— Да-да, продолжаем, — убираю телефон обратно на подоконник.

Хулио включает музыку, и, как только я к нему подхожу, сразу закручивает меня в страстном танце.

Приветствую всех в продолжении романа Владимира и Яны. Для новеньких — у книги есть бесплатная предыстория "Муж бывшим не бывает. Предыстория". Если есть желание, можно прочитать ее, но это не обязательно) Это основная книга, в которой будут развиваться главные события.

Глава 2. Дорога

Под конец занятия мне удается расслабиться. Ну какой смысл переживать, если я уже прогуляла важное совещание? После драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано. Вообще-то, Вова тоже мог нормально сказать: будем проводить ребрендинг, приедет директор агентства, а он раньше семи вечера не может, поэтому придется задержаться на работе. Но нет же, бывшему мужу требовалось именно приказать всем быть.

Хотя, справедливости ради, предыдущий гендир тоже никогда не сообщал заранее тему совещаний. И да, бывало ставил планерки после окончания рабочего дня. Не часто, но иногда такое случалось. Может, раз в несколько месяцев. Меня зачем-то на них звали, хотя там никогда не обсуждались вопросы моей области, поскольку предыдущий гендир не любил публичность. Но я все равно приходила, потому что нельзя было не прийти. Вот только зная Вову, совещания в семь, восемь и девять вечера теперь станут нормой.

Я отключаю голову и полностью отдаюсь музыке. Вхожу в кураж. Хулио тоже. Мы крутимся в танце, позабыв про время. Обожаю Латинскую Америку и все, что с ней связано. Впервые там побывав, я в прямом смысле открыла для себя Америку. Пока что я была только в Перу, Мексике и Бразилии. В Аргентине тоже обязательно побываю и станцую танго там.

Музыка замолкает, и я замираю вплотную к Хулио, подняв одну ногу и согнув ее в колене. Несколько секунд тишина, мы смотрим друг другу в глаза, часто и глубоко дышим…

— Не плохо, — раздается откуда-то сбоку голос, а следом аплодисменты.

Это настолько неожиданно, что, вскрикнув, мы с Хулио отскакиваем друг от друга, словно ужаленные. Аргентинец картинно хватается за сердце. А я прирастаю к полу.

В дверях стоит Вова. На лице бывшего мужа красуется насмехательско-издевательское выражение.

— Я глядя на вас вспомнил аргентинский сериал, который в моем детстве взахлеб смотрела бабушка. Там был герой Педро и героиня Хуанита…

Меня густо заливает краской. Потому что Вова откровенно стебется. Хотя что такого? Это был танец. Возможно, слишком показушно-страстный, потому что Хулио любит перегибать с эмоциями. Но Вове-то что? Я свободная девушка. Что хочу, то и танцую. С кем хочу, с тем и танцую. Но ядовитый стеб бывшего мужа ужасно злит.

— Мадре миа! — Хулио перебивает Вову на рассказе про жизненные перипетии Педро и Хуаниты из сериала. — Кто вы такой и почему вошли без разрешения?

— Я за Яной, — коротко отвечает Вова и скрещивает руки на груди.

Сейчас он придирчиво с головы до ног оглядывает Хулио. Насмехательско-издевательское выражение лица уходит, вместо него появляется скептическое. Бывший муж переводит взор на меня и вопросительно выгибает одну бровь: мол, ты серьезно?

— Дьос мио! Бонита, — Хулио поворачивается ко мне, — почему ты не предупредила, что за тобой приедет амиго? Так и инфаркт получить можно. О Дьос, о Дьос…

Причитая на испанском, Хулио направляется к ноутбуку с музыкой. После меня у него урок с другой девушкой, которая танцует чачача. Она как раз идет по коридору позади Вовы и скрывается в женской раздевалке.

— Яна, я жду тебя, — теперь нет ни насмехательского выражения, ни даже скептического. Вова стал сух, строг и серьезен.

— Да, я сейчас. Мне надо переодеться.

Я проскальзываю мимо Вовы и захожу в раздевалку. Здороваюсь с девушкой, быстро стягиваю с себя красное платье с танцевальными туфлями и одеваюсь в деловую одежду, в которой была на работе. Когда выхожу из раздевалки, Вовы уже нет. Он ждет меня в машине на улице. На тротуаре замираю на мгновение, ловя флешбэки из прошлого.

Так было и раньше: я откуда-то выходила, а Вова ждал меня в автомобиле. В салоне горел свет, муж сидел за рулем и задумчиво барабанил пальцами по рулю. Несколько секунд я любовалась супругом со стороны, а потом бежала скорее к машине, чтобы забраться на переднее сиденье и поцеловать Вову.

Вот только сейчас я не несусь к машине сломя голову, а спокойно иду. Сев на переднее сиденье, не тянусь за поцелуем, а молча пристегиваюсь. Прячу лицо за длинными распущенными волосами, потому что оно полыхает от воспоминаний. У Вовы та же машина, что раньше, и пахнет в ней так же. Этот запах наполняет легкие. Воспоминания — кстати, почему-то больше счастливые — всплывают в памяти одно за другим, сдирая пластыри с моих душевных болячек.

— Во-первых, — Вова трогается с места и сразу начинает разговор, — раз так, то давай ты, Яна, хорошо подумаешь, сможешь ли ты работать дальше в «Олимпе» под моим руководством. Такие выходки, как сегодня, недопустимы. Да, я не прав, что назначил совещание после рабочего дня. Но и тебе надо было не к врачу, к которому ты записывалась за полгода, а на какие-то дурацкие танцульки.

Вова говорит спокойно, но с таким металлом в голосе, что я невольно съеживаюсь. Проглатываю «дурацкие танцульки». Молчу.

— Так теперь всегда будет? — спрашиваю после паузы. — Бесконечные ночные совещания и работа по выходным и в праздники? Мне важно понимать это для принятия решения о дальнейшей работе в «Олимпе».

— Нет, не всегда. Это скорее исключение. Директор агентства, которое будет проводить ребрендинг, не мог приехать раньше семи часов. Он мог приехать утром в другие дни, но завтра и послезавтра меня в офисе не будет, а откладывать знакомство с ним на несколько дней я посчитал нецелесообразным. Мы потеряем время, которого у нас не так много. — Пока стоим на светофоре, Вова залезает во внутренний карман куртки и протягивает мне визитку. — Вот, позвони ему завтра и познакомься. Главным человеком, который будет коммуницировать с агентством по ребрендингу, будешь ты. При условии, что ты решишь остаться в «Олимпе».

— Я? — удивляюсь. — А не Кожемякин?

Кожемякин — это наш вице-президент по коммуникациям, который взял меня на работу.

— Он мне не нравится, я буду его убирать.

Поворачиваю на Вову изумленное лицо.

— Убирать? Почему?

— Я же сказал: он мне не нравится.

— И кого ты возьмешь новым вице-президентам по коммуникациям? — не унимаюсь. — Это важно для принятия решения, оставаться ли мне в «Олимпе», — добавляю.

— Еще не решил, буду искать.

Вова строг и не многословен. Смотрит исключительно на дорогу. Со мной разговаривает, как с нашкодничевшей подчиненной.

— Этот директор агентства тоже не так прост, — продолжает. — Акционеры хотят делать ребрендинг именно у него. Я не очень понимаю их выбор. Возможно, там есть личная заинтересованность, поэтому с этим мужиком нужно быть осторожнее. От тебя требуется отправить ему пиар-стратегию «Олимпа», разработанную на этот год, и…

— У нас нет пиар-стратегии на этот год, — перебиваю.

— Как нет? — впервые с того момента, как я села в машину, Вова повернул на меня лицо.

— Вот так. Я же говорила тебе: в «Олимпе» никто не заинтересован в пиаре. От моих инициатив отмахивались. Пиар-стратегия не была нужна, поэтому я ее не делала.

— Дебилы, блядь, — Вова качает головой и тяжело вздыхает. — Тогда срочно надо делать пиар-стратегию, хотя бы на коленке, и отправлять в агентство. Возьми за образец какую-нибудь старую стратегию «Строймонтажа» и переделай под «Олимп».

— Хорошо.

— Дальше…

Вова так быстро отдает распоряжения, что я едва успеваю записывать, чтобы ничего не забыть. В крови разыгрывается давно забытое чувство азарта. Оно бывало у меня в «Строймонтаже», когда начальник пресс-службы вызывал всех и ставил перед нами гору задач. В «Олимпе» и близко ничего такого не было. Почему-то предыдущий гендир слишком боялся публичности и считал: чем меньше про нас пишут СМИ, тем лучше. А в «Строймонтаже» я привыкла к активной работе. Конечно, не такой, как у Вовы, у него был откровенный перебор, но все же к активной. В «Строймонтаже» я не могла позволить себе обеды продолжительностью два часа, как в «Олимпе».

Я задаю Вове дополнительные вопросы, он на каждый отвечает. На удивление у нас получается спокойный диалог. Из голоса бывшего мужа ушли строгость и металл, из моего ушли вредность и истеричность. Мы говорим о важном деле, а наши личные эмоции сейчас не к месту.

И только через полчаса обсуждения ребрендинга и других задач у меня возникает вопрос:

— А куда ты меня везешь!?

Вова едет по проспекту недалеко от дома моих родителей. Ведёт машину уверенно, как будто знает, куда меня нужно отвезти.

— К тебе домой, — отвечает. — Или тебя надо было отвезти в другое место?

Еще раз изумленно смотрю на дорогу перед нами.

— Но я живу в другой стороне.

— Как в другой?

— Ты меня к родителям везешь, что ли? — догадываюсь.

— Ну да. Ты же от меня к ним переехала.

Падаю затылком на подголовник сиденья и обреченно вздыхаю.

— Я больше не живу у родителей!

— А где ты живешь? — удивляется.

— Я купила квартиру, и она в противоположной стороне от родителей.

Вова резко съезжает на обочину и тормозит.

— Блин, что же ты сразу не сказала, как села в машину!?

— А почему ты не спросил, куда меня отвезти?

— Так откуда я знал, что ты больше не живешь с родителями? Черт! Потеряли кучу времени, — Вова нервно смотрит на часы.

Интересно, куда он так торопится?

— Ладно, вези меня к родителям. Ничего страшного, переночую у них.

— Точно? — глядит с подозрением.

— Да, точно.

Вова снова трогается места и выезжает на дорогу.

— Блин, кошка! — вспоминаю. — Нет, я не могу остаться сегодня у родителей. У меня дома голодная кошка. Ладно, не важно. Высади меня здесь, я доеду до дома на такси.

Вова снова съезжает с дороги на обочину. Свёл брови на переносице. Злой и недовольный.

— Какая еще кошка?

— Моя кошка.

— Ты завела кошку?

— Да.

Бывший муж сканирует меня хмурым взглядом. А через мгновение взрывается громким хохотом на весь салон автомобиля. Я гляжу на Вову недоуменно, не понимая, что вызвало у него такой приступ смеха.

— Ян, ты серьезно? — спрашивает, отсмеявшись. — Ты съехала от родителей и живешь с кошкой?

Стискиваю зубы.

— Если ты хочешь пошутить про сильную и независимую женщину с кошкой, то лучше не надо.

— Нет, что ты, ни в коем случае, — выставляет вперед ладонь. — Даже мысли не было обзывать тебя сильной и независимой женщиной с кошкой.

— Спасибо, что почти привез меня к родителям, — язвлю. — Дальше я сама.

Порываюсь выйти из автомобиля, но бывший муж успевает схватить меня за руку до того, как я открываю дверь.

— Куда ты собралась? Уже темно и поздно. Говори свой новый адрес, я тебя отвезу.

— Ты же куда-то торопишься.

Вова снова бросает быстрый взгляд на часы.

— Да, тороплюсь. Но не оставлять же тебя одну ночью на дороге. Я хоть и козел, но не до такой же степени. Говори адрес.

Я медлю. Вот сейчас находиться с Вовой в замкнутом пространстве стало тяжело. Мы обсудили все важные рабочие вопросы и больше нам говорить не о чем. А ехать до моего дома достаточно далеко. Запах бывшего мужа, витающий в салоне, окутал меня с головой. Он немного дурманит голову.

— Да не надо, Вов, я сама доеду. Еще девяти нет, не так уж и поздно.

— С ума сошла? Я не высажу тебя одну на дороге. Говори адрес.

Бывший муж продолжает держать меня за руку. Его прикосновение жжет кожу через рукав пальто и блузки. Облизываю пересохшие губы и отворачиваюсь к окну. И почему я сразу не сказала, куда меня везти? Вот дура.

— Ладно, хорошо, — решаю не тратить время на бессмысленные споры и называю адрес. Все равно ведь Вова не даст мне выйти из машины на дороге в темное время.

Глава 3. Обида

Вова едет по дорогам быстро, явно превышая допустимый скоростной режим. То и дело поглядывает на часы на запястье, купленные в нашем последнем совместном отпуске. Я помогала бывшему мужу выбирать их. Это так странно. Вова не изменился, его машина не изменилась, он даже с тем же самым телефоном до сих пор ходит в том же самом чехле. Такое ощущение, что не было двух лет развода.

А может, два года — это просто слишком маленький срок для существенных перемен?

— А почему тебя не будет в офисе завтра и послезавтра? — первой прерываю тишину спустя минут десять поездки.

— Мне надо уехать в другой город.

— Командировка? — удивляюсь. — Так быстро? У тебя сегодня только третий рабочий день был.

— Нет, я по личным делам. У моего сына соревнования по плаванию, я должен там быть.

Упоминание о Егоре прошибает меня током с головы до ног. Я поворачиваю к Вове лицо. В памяти всплывают последние дни перед нашим разводом, когда муж привел в дом своего ребенка от бывшей девушки. Это был кошмар наяву.

— Ты пропустишь два дня на новой работе, на новой должности, чтобы присутствовать на соревнованиях своего сына? — не верю.

— Да, — припечатывает меня ответом.

Я гляжу на Вову, широко распахнув глаза. Шоковое состояние постепенно проходит, и я чувствую болючий укол в самое сердце. Мне не послышалось? Вова два дня не придет на работу, потому что у сына соревнования?

— Егор профессионально занимается плаванием с четырех лет, — зачем-то поясняет. — У его неплохие успехи.

В голосе Вовы отчетливо слышится гордость за сына.

— Это к нему ты сейчас так торопишься? — глухо срывается с губ догадка.

— Да. У него в двенадцать ночи поезд. Я хотел сам отвезти его на вокзал. Надеюсь, успею, — снова смотрит на часы и поддает газу.

— А если не успеешь?

— Тогда водитель отвезет.

— Какой водитель?

— Водитель Егора. Он возит его по Москве везде, куда надо: в школу, в бассейн и так далее.

— Ммм, — тяну. — У твоего сына есть личный водитель. Все как полагается ребенку олигарха. А сейчас с ним дома кто? Десять нянек?

Вова тихо смеется.

— Ты удивишься, но Егор дома один. У него нет няни.

— Как нет няни!? — изумляюсь.

— Егору десять лет. Он очень самостоятельный и ответственный. В школе почти отличник, уроки всегда сделаны и даже портфель на завтра сам собирает. Ему не нужна няня. Я даже перестал проверять у него домашнее задание, потому что в этом нет необходимости. На родительских собраниях в школе учительница очень хвалит Егора.

И снова я слышу в голосе Вовы гордость за сына. Не знаю, для чего я задаю эти вопросы. Ребенок Вовы — последний человек в мире, который меня интересует. То, что я сейчас делаю, — сродни мазохизму. Потому что ответы Вовы убивают меня.

— А водитель нужен, чтобы возить Егора на дальние расстояния по Москве, — продолжает рассказывать. — Одного в метро я пока опасаюсь его отпускать, хотя знаю: он там не потеряется и не заблудится. Так что из, как ты говоришь, «нянек» у Егора только водитель, чтобы отвозить его в школу и в бассейн.

Сглатываю тугой ком в горле.

— А супы ему кто варит? Ты после работы у плиты стоишь?

— Для готовки и уборки я нанял помощницу по хозяйству. Она приходит три раза в неделю помыть квартиру и приготовить. Еще часто приезжают мои родители, плюс к Егору приходят репетиторы по некоторым предметам. Короче, так или иначе с ним частенько кто-то присутствует в квартире. Но не каждый день и не на целый день.

Я отворачиваюсь к окну, но ничего за ним не вижу, потому что глаза застилает пелена из слез. Вова так прекрасно со всем без меня справился, что теперь совершенно непонятно: а для чего два года назад просил меня остаться?

— А у тебя как дела, Яна? — спрашивает, наверное, после минуты тишины.

Вопрос Вовы звучит так, будто он задает его старому доброму знакомому, которого долго не видел.

— У меня все прекрасно. Живу в свое удовольствие.

Не смотрю на бывшего мужа, но чувствую, как он ухмыльнулся одними губами.

— Я заметил. Ну что ж, это тоже правильно. Только хотелось бы, чтобы твоя жизнь в свое удовольствие не мешала рабочему процессу.

— Это не моя жизнь мешает рабочему процессу, а рабочий процесс мешает моей жизни, — зло огрызаюсь. — Ты не успел прийти, а уже отказал мне в отпуске и поставил совещание после окончания рабочего дня. Я все же хочу понять: так будет всегда?

— Нет, так будет не всегда. Про совещание я тебе объяснил: директор агентства не мог приехать раньше семи.

— Не надо скидывать все на директора агентства. Я прекрасно знаю твой подход к работе — ночевать на ней.

— Я больше не ночую на работе.

— Да неужели? — издаю скептический смешок.

— Яна, меня дома ждет ребенок. Я больше не могу позволить себе работать столько, сколько раньше. Егор ложится спать в одиннадцать, и я всегда стараюсь вернуться не позднее девяти, чтобы провести с сыном хоть пару часов перед сном.

Я больше не могу это слушать. Слезы застряли комом в горле. Значит, ко мне Вова не мог вернуться в девять, а к Егору может. Со мной Вова не мог провести два дня, когда я пережила выкидыши, а к Егору он едет на соревнования, бросив новую работу.

Я натянута как струна, вдохнуть без боли не могу. Крылья носа задрожали, я со всей силы вонзила ногти в мягкую обивку пассажирского кресла. Да что это со мной такое? Откуда эти слезы? Обидно, да. Но два года прошло. Мне не было никакого дела до Вовы и его сына.

Так зачем я полезла сейчас с вопросами? И как мне теперь жить с честными ответами на них?

— Я бы хотел, чтобы ты осталась в «Олимпе», — тихо говорит и бросает взгляд на меня, пока стоим на светофоре.

Хорошо что на улице и в салоне автомобиля темно. Надеюсь, Вова не видит моего состояния.

Из груди вырывается горький смешок.

— Ты хороший профессионал, Яна. Заполучить тебя в свою команду — это удача. Я буду очень рад, если ты останешься в «Олимпе» и мы сработаемся. А я думаю, мы сможем сработаться, если не будем смешивать рабочее и личное.

У меня сейчас очень плохо соображает голова. Кажется, Вова отвешивает мне комплименты. Они меня не трогают. Я едва не плачу от обиды.

Ну почему же мне так обидно???

Мы развелись, прошло два года, я счастлива одна без Вовы. Но до глубины души обидно…

Глава 4. Рабочий процесс

Вова отсутствует в офисе только номинально. А по факту он никому не дает вздохнуть спокойно. С утра проводит аж три совещания подряд, к которым подключается по видеосвязи. Я присутствую только на самом первом, но от руководителей других подразделений слышу вой по поводу двух других. Вова дал там кому-то сильный нагоняй и пригрозил лишением квартальной премии.

В обед мне на почту падает письмо от Вовы насчет плана по освещению открытия нового ЖК в декабре. От количества правок и вопросов у меня глаза разбегаются. Не успеваю дочитать до конца, как Вова звонит. И снова на экране загорается слово «Любимый», от которого под кожу вонзаются тысячи иголок. Опять забыла переименовать.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Привет еще раз. Я хотел пройтись по каждому пункту…

Вова принимается разъяснять свои правки. А у меня один вопрос: он звонит прямиком с соревнований сына? Нет, серьезно. Ну взял ты два дня отгулов, так гуляй.

— Исправь, пожалуйста, сегодня до вечера и пришли мне на почту новый вариант, хорошо?

— Ты сидишь на соревнованиях и вместо того, чтобы болеть за собственного ребенка, работаешь? — не выдерживаю и задаю ядовитый вопрос.

— Соревнования начнутся в пять часов, а сейчас я в отеле и да, я работаю. Ты же не думала, что я полностью выпаду из рабочего процесса на два дня?

Действительно, как я могла такое подумать?

— Ты сказал: уедешь на два дня.

— Я сказал, меня не будет два дня в офисе. Но это не значит, что я не буду два дня работать. И какое это имеет отношение к делу?

— Я просто поинтересовалась.

— Ты звонила директору агентства? — меняет тему.

— Еще нет. Если я верно поняла из нашего вчерашнего разговора, сначала надо сделать пиар-стратегию на этот год? Чтобы отправить ему.

— Да, сначала лучше подготовить стратегию, но она нужна срочно.

— Мой отдел работает над ней. Как только Кожемякин согласует, пришлю тебе.

— Не надо ничего согласовывать с Кожемякиным, — в голосе бывшего мужа слышится раздражение. — Во-первых, это будет долго. Во-вторых, я все равно собираюсь убирать Кожемякина, так что его мнение значения не имеет. Присылай сразу мне, как только стратегия будет готова.

— Хорошо.

Я поторапливаю свой отдел, чтобы быстрее готовили документ. Времени в обрез, Вова слишком нервный. А сама берусь переделывать план по освещению нового ЖК в соответствие с правками бывшего мужа.

Надо же, а Вова смог усидеть на двух стульях: и на соревнования к сыну поехать, и работу не бросить. Я уж было грешным делом подумала, что бывший муж вообще выпадет из рабочего процесса на два дня, не успев вступить в новую должность.

Вчерашняя поездка на машине с бывшим мужем оказалась тяжела для меня в моральном и психологическом плане. Я потом долго не могла уснуть, много думала. И решила вот что: мы же развелись и два года не интересовались жизнью друг друга? Тогда почему бы не продолжить делать это дальше? Вова мой начальник — вот и буду общаться с ним исключительно по работе. Зачем я вообще вчера полезла с вопросами про его сына? Какая мне разница, как они живут?

В конце рабочего дня отправляю Вове на почту исправленный план и со спокойной душой еду на испанский, а после него домой. Кормлю кошку, включаю фоном сериал и готовлю себе легкий ужин. Телефон пиликает входящими сообщениями с сайта знакомств. Я сейчас переписываюсь с одним парнем, он айтишник. Очень симпатичный и интересный в общении. Он уже звал меня на личную встречу, но я пока не готова выйти из онлайна в офлайн. Вдруг я влюблюсь в него так же сильно, как когда-то в Вову? Я не хочу. Переписываться и флиртовать с симпатичным парнем мне нравится гораздо больше, чем потом страдать по нему.

В десять вечера я набираю ванну с ароматной пеной, зажигаю свечи и готовлюсь устроить себе мини-спа со скрабами и масками, как меня отвлекает входящий звонок на телефоне.

«Любимый»

Теперь каждый раз, когда я вижу это слово на экране, меня мороз по коже пробирает. Опять забыла переименовать!

— Алло, — поднимаю трубку.

— Привет еще раз. Извини, пожалуйста, что беспокою так поздно.

Вова определенно проделал работу над ошибками, раз извиняется за звонок во внеурочное время. Он говорит тихо и медленно, словно устал.

— Ничего страшного. Что-то срочное?

— Я посмотрел исправленный план. В целом, там все хорошо. Начинай готовить пиар-кампанию для открытия нового ЖК. Организуй пресс-конференцию на следующий понедельник. И надо будет, чтобы ты тоже поехала на открытие.

Я догадывалась, что Вова потащит меня в командировку на открытие жилого комплекса. Ладно, это всего лишь сто километров от Москвы. Не так уж далеко.

— Хорошо.

— Спасибо, Яна. И еще раз извини за то, что побеспокоил после окончания рабочего дня.

Ухмыляюсь в трубку. А Вова говорит сейчас без издевки и сарказма. По-настоящему извиняется.

— Ничего страшного.

Я кладу трубку и гляжу на часы. Перевалило за десять. Вова отлучился от компьютера, чтобы посмотреть соревнования Егора, а после них вернулся в отель и продолжил работать. Действительно, странно было с моей стороны думать, будто бывший супруг напрочь выпадет из рабочего процесса, уехав в другой город по личным делам.

Глава 5. Личные вопросы

Проходят две недели, я более-менее привыкаю к Вове в качестве начальника. Мы общаемся каждый день. Я присутствую на всех утренних планерках, плюс Вова регулярно вызывает меня к себе лично или звонит по рабочему телефону. С приходом Владимира в «Олимп» работы прибавилось у всех. Больше нет обедов по два часа и бесконечного распития кофе. Все сидят по своим кабинетам и работают. Вова не дает спуску никому.

Много кого вызвали в отдел кадров и предложили расторгнуть трудовой договор по соглашению сторон с выплатой компенсации в размере трех окладов. Вова не только заставил всех работать, но еще начал серьезную кадровую чистку. Зная бывшего мужа, могу сказать: Володя формирует команду «под себя». Всех, кто ему не понравился, даже по субъективным причинам, он увольняет.

Вот тут мне даже становится приятно, что я попала в список людей, которых Вова считает единомышленниками и с которыми хочет трудиться в одной команде. Это прямо честь. Никогда не думала, что бывший муж так высоко оценивает мои профессиональные качества. Во время брака мы не говорили о моей работе в пресс-службе «Строймонтажа». Я и не догадывалась, что Вова такого хорошего мнения о качестве моей работы.

В присутствии других людей мы с Вовой общаемся на «Вы». Я называю его по имени-отчеству. Но наедине мы на «Ты» и даже иногда можем позволить себе лишнего. Я отпущу в адрес Вовы какую-нибудь колкость, он мне ответит, слово за слово… Мы не ругаемся, а скорее стебем друг друга с щедрой долей сарказма.

— Хорошая получилась пиар-стратегия, — Вова заканчивает листать распечатанный документ и закрывает его. — Даже не скажешь, что у «Строймонтажа» списали. Отправляй в агентство.

— А мы не списывали у «Строймонтажа», — оскорбляюсь. — Мы ее с нуля готовили. У «Строймонтажа» были другие цели, и их бренд иначе представлен в СМИ. Нам их стратегия не подходит. Да и зачем списывать у «Строймонтажа»? У нас свои мозги есть.

— Тогда вообще отлично. Ты и твои ребята молодцы, — хвалит.

Похвала от Вовы — это редкость. Мало кто из его подчиненных удостаивается такой чести.

— Ты серьезно думал, что я буду у кого-то списывать? — не унимаюсь.

— Нет, но стратегия нужна была в короткие сроки, и я сам сказал списать у «Строймонтажа». Но если не списывали, то вообще отлично.

— У меня достаточно мозгов, чтобы подготовить такой важный документ самостоятельно.

— Яна, я знаю, что у тебя достаточно мозгов, — улыбается. — Будь их у тебя недостаточно, я бы тебя не полюбил и на тебе не женился. Глупые девушки не в моем вкусе.

Слова Вовы сковывают меня. Я настолько не ожидала услышать от бывшего мужа нечто подобное, что сижу в растерянности. В груди бушуют противоречивые чувства.

— Наш брак был чисто формальным, ты со мной фактически не жил, — обретаю дар речи. Мой тон несколько резковат. — Значит, все же не так много мозгов у меня было, раз ты не захотел со мной нормальную семью.

Вова вздыхает, украдкой бросает взгляд на часы. Мы и так задержались на десять минут, секретарша доложила по громкой связи, что в приемной ожидает финансовый директор. На разборки о личном у Вовы нет времени.

— Я хотел с тобой нормальную семью, Яна, — говорит уставшим голосом. — Но не получилось, к сожалению. Я не снимаю с себя вины за наш разрушившийся брак. Но что случилось, то случилось. Главное — сделать правильные выводы и двигаться дальше, стараясь не совершать старых ошибок с новыми людьми.

Мне требуется несколько секунд переварить сказанное Вовой. Что он имел в виду под «двигаться дальше, стараясь не совершать старых ошибок с новыми людьми»? Что со своей новой женой он будет вести себя по-другому? Будет проводить с ней время, спешить к ней с работы, сидеть у ее постели, когда заболеет?

— Ну да, первый блин комом, — вырывается с ироничным смешком. — Со второй женой у тебя все будет по-другому.

— У меня нет второй жены. Я не женат.

— Ну когда она появится.

— Я не думаю о ее появлении. Мне некогда этим заниматься.

Ну вот, снова мы переступили грань начальник-подчиненная. Две недели оба доблестно держались и все-таки сорвались: перешли на личное. Вова глядит на меня с непонятно откуда взявшейся печалью в глазах. Мне тоже стало грустно.

На самом деле у нас осталось много невыясненного. Мы же очень поспешно развелись, толком не поговорив. Вова резко в один день узнал, что у него есть сын, и привел его к нам домой. Я в тот же день сказала, что мне все это не нужно. На следующий объявила Вове о желании развестись. Он моментально согласился.

Все произошло слишком быстро, а серьезный разговор, которого так и не случилось, продолжает висеть в воздухе, словно незакрытый гештальт.

— А что насчет тебя, Яна? — Вова откидывается на спинку мягкого кресла. — Ты живешь только с кошкой или с кем-то еще?

— Почему ты спрашиваешь? — удивляюсь вопросу.

— Просто интересно. С кем ты собиралась поехать в Аргентину?

Я в замешательстве, что отвечать. Правду? Не хочется. Но и лгать не люблю.

— Начальник не должен задавать подчиненным такие вопросы. Моя личная жизнь не имеет никакого отношения к рабочему процессу.

— Я спрашиваю не как начальник.

— А как кто?

— Как твой бывший муж.

— У бывшего мужа тоже нет права задавать такие вопросы. — Я поспешно хватаю со стола Вовы распечатанную стратегию и сую в папку с другими документами. — Позвоню сегодня директору агентства, — бормочу под нос. — Хорошего дня, пока.

Я пулей вылетаю из кабинета Вовы, но едва успев переступить порог приемной, застываю на одной точке. На диване для посетителей рядом с финансовым директором, который ожидает приема у Вовы, сидит с телефоном в руках… Егор.

Глава 6. Вежливый мальчик

Несколько секунд я стою, не двигаясь, и рассматриваю во все глаза сына Вовы. Даже не замечаю, как мимо меня проходит в кабинет босса финансовый директор. Егор сидит на мягком диване в свободной позе, быстро бьет по экрану телефона — не то переписывается с кем-то, не то играет в игру. Рядом с мальчиком лежат объемный школьный ранец и небольшая спортивная сумка. Сам Егор одет в черные брюки и белую рубашку. Похоже на школьную форму.

Словно почувствовав на себе чужой взгляд, Егор отрывает лицо от экрана телефона и поднимает на меня. Я сразу чувствую болючий удар под дых. Потому что на меня смотрит маленькая копия моего бывшего мужа. Я видела не очень много детских фотографий Вовы, но уверена на сто процентов — в десять лет мой бывший супруг выглядел идентично.

Егор рассматривает меня с таким же любопытством, как я его. Слегка прищуривает глаза. Будто пытается вспомнить.

— Здрасьте, — здоровается первым и по-доброму улыбается.

Надо же, не послал. Прогресс.

— Привет, — отвечаю тихо.

В наш с Егором зрительный контакт и короткий диалог вклинивается секретарша. Она отрывает лицо от компьютера и переводит взгляд на нас. Самое время уносить отсюда ноги, пока по компании не поползли ненужные слухи.

Я выхожу из приемной генерального директора и почти бегу к лифту. Мальчик не узнал меня — это очевидно. Но, возможно, мое лицо показалось ему знакомым, поэтому так внимательно присматривался и щурил глаза.

В своем кабинете я долго тупо пялюсь на выключенный экран компьютера. Встреча с сыном Вовы по какой-то неизвестной причине выбила у меня почву из-под ног. Почему? Я не могу объяснить.

Бесспорно, сын бывшего мужа — это определенный триггер для меня. Ну потому что общих детей у нас с Вовой не получилось, а ребенок от другой девушки у него получился. Да, она родила сына до того, как мы с Вовой даже познакомились. Да, Вова все годы нашего брака не знал об этом мальчике. И все же. От кого-то у Вовы есть ребенок, а от меня у него нет ребенка. И потеряв двоих своих детей, я должна была принять Егора с распростертыми объятиями и любить как родного. Это было для меня слишком.

Интересно, зачем Егор пришел на работу к отцу? Просто так? И часто он теперь будет сюда наведываться?

Мне с трудом удается отвлечься от ребенка Вовы и заняться работой. Я звоню директору агентства, которое делает ребрендинг «Олимпа», и знакомлюсь с ним. По телефону мужчина производит на меня не самое приятное впечатление, и я начинаю понимать, что Вова имел в виду, когда говорил, что с ним надо быть поосторожнее. Тем не менее договариваюсь с директором агентства о личной встрече, а пиар-стратегию отправляю ему на почту.

Наконец-то у меня появляются свободные десять-пятнадцать минут. С приходом Вовы в «Олимп» это стало редкостью. Я бегу в столовую, чтобы успеть перекусить. За одним из столиков замечаю секретаршу Вовы. Не раздумывая, направляюсь с подносом к ней.

— Привет еще раз. Можно к тебе? — и не дожидаясь разрешения, сажусь за ее столик на стул напротив.

— Да, конечно, — оживляется с моим появлением. — Как дела, Ян? Как тебе с Владимиром Александровичем работается? Не жалеешь, что в итоге не уволилась?

Глаза секретарши наливаются неподдельным любопытством.

— Нет, не жалею. У меня же не было конкретного места, в которое я должна была пойти после «Олимпа». А уволиться в никуда никогда не поздно.

— Учитывая скольких Владимир Александрович решил уволить, у тебя, наоборот, должна взлететь самооценка, мне кажется.

Что правда, то правда. Мне действительно льстит, что Вова такого высокого мнения о моих профессиональных качествах. Я и не догадывалась, потому что во время нашего брака он ни разу не удостоил мою работу в «Строймонтаже» даже комплиментом. Ну, Вова в принципе скуп на красивые слова.

— Не знаю, не думала об этом.

Секретарша смеется.

— Ты самый частый гость в его кабинете. Сколько он вызывает тебя, столько никого не вызывает. — А вот тут я инстинктивно напрягаюсь. Потому что это новая для меня информация. — Наверное, тебя хочет видеть чаще всех, — хихикает себе в ладонь.

Я скупо улыбаюсь. Не знаю, что ответить на эти слова. Пора переходить к интересующей меня информации.

— А что это за мальчик сидел у него в приемной сегодня?

— А, это его сын. Егор. Очень милый вежливый мальчик.

Искренне удивляюсь последним словам. В голове происходит дикий диссонанс. Егор и вежливость — это антонимы. Никогда не забуду, как этот «милый вежливый мальчик» послал меня на три буквы с порога, едва успев увидеть.

— Сын? — округляю глаза. — А зачем он приходил? Владимир Александрович решил взять его на работу?

Секретарша смеется.

— Нет, ну, конечно, не на работу. А вообще, не знаю. Он велел мне сделать постоянный пропуск в офис для его сына, сказал, будет иногда к нему приезжать. Ну я и сделала.

— Приезжать, чтобы сидеть в приемной и ждать до ночи, когда освободится отец?

— До ночи Владимир Александрович не работает. Пока что самое позднее, когда он уходил, это девять часов.

Снова в груди разливается чувство горького разочарования. Опускаю глаза в кружку с чаем. Почему Вова не приходил домой в нормальное время, когда был женат на мне? Не мог или не хотел?

— Владимир Александрович уже ушел, — продолжает рассказывать, не замечая моего резко ухудшевшегося настроения. — Он после тебя с финдиром быстро поговорил и уехал вместе с сыном. Сегодня Владимира Александровича уже не будет в офисе.

Глаза непроизвольно смещаются к часам на запястье. Десять минут седьмого.

— Ясно…

— Ладно, я побегу. Раз Владимир Александрович ушел с работы, то и я поеду домой.

Секретарша поднимает свой поднос с пустыми тарелками и уходит. Я поворачиваюсь к окну и долго смотрю на одинокие снежинки в свете уличного фонаря. Вова просто не хотел приходить домой. Другого объяснения у меня нет. Разлюбил меня или я была ему в тягость. Не знаю. Человек всегда спешит к людям, которых любит. А раз Вова ко мне не спешил, то и любви никакой с его стороны не было. Теперь мне это понятно. Потому что если сына он действительно любит, то находит возможности проводить с ним время.

«Яна, я знаю, что у тебя достаточно мозгов. Будь их у тебя недостаточно, я бы тебя не полюбил и на тебе не женился».

Вова обмолвился про «полюбил». Это странно было слышать. Сильно резануло слух. Как и «хороший вежливый мальчик» в адрес Егора. И все же я слишком много думаю о бывшем муже и слишком сильно рефлексирую на его счет. Вряд ли я занимаю столько же места в мыслях Вовы. Уехал вон куда-то с сыном и про меня не вспоминает.

Глава 7. Свидание

Я решаюсь на немыслимый поступок: соглашаюсь лично встретиться с айтишником с сайта знакомств. Причем, предлагаю ему сделать это сегодняшним вечером. Ну а что? У меня после работы никаких планов: ни танцев, ни испанского. Я хотела поплавать в бассейне, но решила, что ужин в компании симпатичного молодого человека будет более интересным времяпровождением.

Айтишник сразу соглашается. Я приятно удивлена. Полвосьмого вечера я захожу в кафе и оглядываюсь по сторонам в поисках знакомого лица с фотографий.

— Вас ожидают? — подходит ко мне администратор.

— Не знаю еще. Должен быть столик на Алексея.

— Пойдёмте, я вас провожу.

Администратор уводит меня в глубь зала и предлагает сесть за пустой столик на двоих. Алексея еще нет. Что ж, подожду. Хотя, признаться честно, не люблю опаздывающих людей, а опаздывающих мужчин — тем более. К тому же Алексей сам предложил встретиться здесь в половине восьмого вечера. Мог бы назначить время позднее, раз задерживался.

Нервно барабаня пальцами по деревянной поверхности стола, мысленно снова возвращаюсь к Вове и его сыну. Надеюсь, однажды это пройдет, и бывший муж больше не будет занимать в моей голове столько места. Но как не думать о Вове, когда он так стремительно ворвался в мою жизнь? А сегодняшняя встреча с «вежливым мальчиком» Егором и вовсе выбила у меня почву из-под ног.

Алексей появляется через десять минут. Забегает в кафе и вертит головой по сторонам. Я сразу узнаю его. Такой же симпатичный, как на фотографиях. Это плюс. Он узнает меня и направляется к столику.

— Прошу прощения, — снимает с себя куртку и вешает ее на спинку стула, а затем садится на него. — Пробки.

Прощаю Алексею опоздание за то, что он оказался точно таким, как на снимках. А то мало ли, всякое бывает: в интернете принц, а в реальной жизни Квазимодо.

— Ничего страшного.

Алексей жестом подзывает официантку и просит принести меню.

— Заказывай все, что хочешь. Я угощаю.

Последняя фраза задевает меня. Непроизвольно отрываю глаза от меню и поднимаю их на айтишника. Безусловно, на свиданиях мужчина должен платить за женщину, но так это подчеркивать, по-моему, слишком.

Я беру пасту карбонару и кофе. Алексей заказывает стейк. Это мое первое свидание за… сколько лет? Я и не помню. Что вообще люди делают на свиданиях?

— А ты экономист, да? — спрашивает меня, когда официант уходит от нашего столикам.

— Нет, я пиарщик.

— А, да, точно! — восклицает так, будто резко вспомнил. — Что пиаришь?

Вообще-то в переписке я рассказывала, что занимаюсь пиаром строительной компании. Он что, забыл? Или перепутал меня с другой девушкой с сайта знакомств? Вот тут становится очень неприятно. Я-то кроме Алексея больше ни с кем не переписываюсь. А он, выходит, переписывается.

— Строительную компанию.

— Какую?

— «Олимп».

Красивое лицо Алексея вытягивается в изумлении.

— «Олимп»? Знаю-знаю. Я у вас квартиру покупал. Вы на полгода ключи задержали и отделку плохо сделали. У меня подвесные потолки ходуном ходят, когда сквозняк, а переделывать их вы отказались.

— А не надо создавать сквозняк в комнате.

Я пытаюсь пошутить, но, наверное, мой голос звучит слишком строго. Алексей идет на попятную:

— Не, ну а так, в целом, квартира хорошая. Коммуналка только дорогая слишком. Ваша управляющая компания нам не нравится. Мы на следующем собрании жильцов дома будем поднимать вопрос о смене управляющей компании. А в остальном вы нормально построили. Жить можно.

Ну хоть так. Не знаю, у меня в моей квартире отделка прекрасно сделана. И нет, это не потому что я сотрудник «Олимпа». У соседей тоже все хорошо.

Я чувствую себя неуютно, а Алексей, наоборот, расслаблен. Я очень давно не была на свиданиях. Нужно взять себя в руки и провести сегодняшний вечер с наслаждением.

Глава 8. Багаж прошлого

Я принимаю волевое решение не придираться к Алексею по мелочам. Опоздал на десять минут, облил грязью «Олимп» — все это ерунда и мои придирки. Просто я давно не была на свиданиях и уже не помню, что на них вообще делают. Ну и не надо забывать, что идеальных людей нет. Возможно, Леша сейчас смотрит на меня и точно так же отмечает в уме какие-то мои минусы.

Твердое решение не портить свидание придирками помогает. К моменту, когда официант приносит заказ, я полностью расслабляюсь и начинаю получать удовольствие от общения с симпатичным мужчиной. У Алексея хорошее техническое образование, он работает айтишником в крупной компании по кибербезопасности. Занимается разработкой продуктов, защищающих сайты от хакерских атак. Для меня это темный лес, но когда Алексей увлеченно рассказывает про свою работу, я слушаю с интересом.

С тем о работе мы перескакиваем на увлечения и хобби. Теперь моя очередь взахлеб рассказывать про испанский, танго и путешествия по Латинской Америке. Алексей тоже любить ездить за границу, но в Латинской Америке не был, поэтому мои рассказы о Бразилии, Перу и Мексике слушает внимательно. И даже задаёт вопросы.

У Алексея хорошие манеры. Я обращаю внимание, что он аккуратно ест и вежливо общается с официантом. А еще он не сводит глаз с меня, что очень приятно. Давно мужчины не смотрели на меня с таким неподдельным интересом. Моя самооценка растет вверх. Когда-то и Вова так на меня смотрел: в самом начале нашего брака, пока все не сломалось после первого выкидыша.

У Леши неплохое чувство юмора. Я искренне смеюсь над его шутками. Он рассказывает истории со времен своего студенчества, про работу, командировки. Я и не замечаю, как пролетают два часа. Время расходиться. Леша подзывает официанта, просит счет и расплачивается картой.

— Давай отвезу тебя. Где ты живешь? — предлагает, когда выходим на улицу.

— Да не надо, я на такси.

— Давай отвезу, — настаивает.

— Ладно, — соглашаюсь.

Ну а почему нет? Можно продлить знакомство.

В машине у Леши оказывается не очень чисто. Не люблю грязь в салонах авто. Но я же решила не придираться? Вот и не придираюсь. Просто грязная машина Алексея сильно контрастирует с вылизанной машиной Вовы. Вот уж на что у бывшего мужа всегда находилось время, так это на свой автомобиль.

Я называю Алексею адрес, он вбивает его в навигатор и трогается с места. Ехать сорок минут. От запаха бензина в салоне у меня начинает болеть голова и появляется подташнивание.

— Можно немного опустить окна? — прошу.

Алексей нажимает кнопку на панели со своей стороны. Свежий воздух проникает в салон, становится получше. Но головная боль не проходит, и из-за этого я не могу поддерживать разговор с таким же энтузиазмом, как в кафе. Мне хочется быстрее приехать домой и вдохнуть полной грудью.

Дорога до дома превращается в каторгу, и когда Алексей наконец-то тормозит у моего подъезда, я чувствую себя так, будто гора с плеч свалилась.

— Спасибо за приятный вечер, — силюсь улыбнуться.

— И тебе спасибо, Яна. Как ты смотришь на то, чтобы встретиться еще раз?

Вау! Он приглашает меня на второе свидание. Значит, я действительно ему понравилась.

— Хорошо смотрю.

— Замечательно, — улыбается в ответ.

Возникает секундная заминка. У Алексея такое лицо, будто он хочет сказать что-то еще, но не решается.

— Я пойду. Спокойной ночи.

Все же мне хочется побыстрее сбежать от запаха бензина, которым, кажется, я пропиталась насквозь.

— Ян, подожди, — останавливает меня, когда я хватаюсь за ручку двери.

— Да?

— Я должен сказать тебе кое-что важное.

Мамочки, а вот тут мне становится страшно. Обычно фразы «я должен сказать тебе кое-что важное» ни к чему хорошему не ведут.

— Слушаю.

— Ян, ты мне симпатична, и я бы хотел встретиться с тобой еще раз и узнать тебя получше… — мнётся. — И если у нас что-то получится, то я не хотел бы начинать отношения со лжи…

Блин, раз в жизни собралась на свидание с симпатичным мужчиной, но и он оказался с каким-то подвохом. А нормальные мужики без подвохов вообще существуют?

— Так в чем дело? — тороплю.

— Я считаю правильным поставить тебя в известность: я был женат, и у меня есть ребенок.

Тишина в салоне повисает свинцовой тяжестью. Я оторопело таращусь на Алексея, словно на привидение. Чувствую себя так, будто меня огрели монтировкой по голове. Был женат? Есть ребенок? А в переписке ни словом об этом не обмолвился.

— Я в разводе, — продолжает после паузы. — Ребенок живет с бывшей женой. Я плачу алименты и вижусь с дочкой по выходным. Ей семь лет, она в первом классе. Развёлся я два года назад. Вот теперь ты все обо мне знаешь.

Я все еще продолжаю молчать. Язык словно онемел. Да и что тут сказать, кроме: «Херово, Леша». Но так я не говорю.

— Это для тебя проблема? — спрашивает.

Мое молчание совсем сильно затягивается. До неприличия.

— Н-нет, не проблема, — пожимаю плечами. — Я тоже была замужем. Но детей у меня нет.

Горечь разочарования я пытаюсь замаскировать под широкой улыбкой. Алексей тоже улыбается. С облегчением.

— Замечательно, если для тебя это не проблема. Тогда как насчет встречи в пятницу вечером?

— В пятницу вечером у меня испанский.

— Тогда в субботу? В первой половине дня я буду с дочкой, а вторая половина свободна.

— Днём я хожу в бассейн, вечер, наверно, тоже свободен…

На самом деле я не хочу больше встречаться с Алексеем, но стесняюсь сказать ему это в глаза сразу после объявления о разводе и ребенке. Ну и я ведь решила не придираться? Ну подумаешь, был женат и есть ребенок. Я тоже была замужем. А что касается дочери, то она ведь не с Алексеем живет, а с его бывшей женой. В общем, ничего страшного.

— Тогда до субботы?

— Ага, до субботы.

Из машины я не выхожу, а вываливаюсь. Несколько секунд вдыхаю полной грудью морозный воздух, пытаясь прояснить сознание. Алексей не уезжает, поэтому я тороплюсь к подъезду. Где-то под ложечкой сосет обида. Ну почему мне так не везет?

Домой я захожу без настроения. Кормлю кошку и падаю на диван с чувством будто разгрузила вагон.

«Не придирайся, Яна, не придирайся. В 30+ лет у каждого человека есть багаж прошлого. И у тебя тоже есть», успокаиваю себя.

Мне почти удается взять себя в руки, когда достаю из сумки телефон и вижу… двадцать восемь пропущенных вызовов от Вовы. От этой цифры мне становится страшно. Я гляжу на экран, как вдруг телефон в руке начинает бесшумно вибрировать:

«Начальник козел»

Да, я все-таки переименовала Вову в то определение, которое ему лучше всего подходит.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Яна!!!!

Вова так кричит, что мне приходится отстранить телефон от уха, иначе оглохну.

— Ты это специально, да!? Рабочий день окончен, поэтому на звонки руководства не отвечаешь!?

Вова в бешенстве. Мне становится не по себе.

— Извини, у меня телефон был в сумке на беззвучном, я не слышала. Что-то срочное?

Мне уже не просто не по себе, мне не на шутку страшно. Раз Вова звонил аж двадцать восемь раз подряд, значит, это действительно важно.

— Я стою под твоим подъездом. Какой у тебя код домофона? Надо поговорить.

Глава 9. Чай

Я в таком шоке от того, что Вова стоит под моим подъездом, что сдуру называю ему и код домофона, и этаж, и номер квартиры. Прихожу в себя, только когда раздается звонок в дверь. Я вздрагиваю, начинаю нервничать. Машинально поворачиваюсь к зеркалу, чтобы посмотреть, как я выгляжу. Волосы немного растрепались, быстро провожу по ним расческой. Если я подкрашу губы, это будет слишком подозрительно? Вова внимателен к деталям, обязательно заметит, что я дома в десять часов вечера с накрашенными губами.

Нетерпеливый звонок в дверь повторяется.

Не буду красить губы. А то еще подумает, что я это специально для него.

Открываю. Злой Вова сразу переступает порог, не дожидаясь приглашения. Мне ничего не остается, кроме как закрыть за ним дверь.

— Яна, я понимаю, что после окончания рабочего дня ты имеешь полное право не отвечать на звонки руководителя, но, блин, если я звоню тебе столько раз, то это не потому, что мне скучно. Ты думаешь, я сижу, ничего не делаю и думаю: «Как бы мне развлечься? А позвоню-ка я тридцать раз подряд бывшей жене»?

А вот теперь мне становится по-настоящему страшно и даже стыдно за то, что на время свидания с Алексеем поставила телефон на беззвучный режим. Видимо, произошло что-то действительно важное, раз Вова звонил столько раз и даже приехал ко мне домой. Да, я не трудоголик и не карьеристка, как мой бывший муж. Но я люблю свою работу, делаю ее с большой охотой и интересом. Так что если происходит какой-то рабочий форс-мажор, я без проблем обсужу это по телефону с начальником после 18:00.

— Извини, у меня телефон стоял на беззвучном режиме. Я не специально не поднимала трубку. Я правда не слышала. Что-то произошло?

— Да, произошло, — хмуро отвечает.

Я растерянно взмахиваю руками.

— Раздевайся, проходи. — Прикусываю язык от того, как двусмысленно прозвучали мои слова. — Раздевайся — в смысле снимай пальто и ботинки.

— Я понял, что не трусы.

Вова расстегивает пуговицы на пальто, поворачивается повесить его на крючок. А я так и застыла на одном месте. От его шутки по телу пробежала дрожь, а в голове некстати всплыли воспоминания о наших страстных ночах. Как это ни странно, они у нас были, даже когда в отношениях все было плохо. Вот уж где-где, а в постели мы с Вовой подходили друг другу идеально.

К щекам прилил жар, пока бывший муж не заметил, быстро отворачиваюсь.

— Проходи на кухню, — бормочу под нос и удаляюсь в кухню-гостиную.

В такое позднее время Вова пьет черный чай. Нажимаю кнопку на чайнике, достаю заварник и чайные листья из Латинской Америки. Слышу шаги Вовы. Затылком чувствую, как он оглядывается по сторонам.

— У тебя очень мило и уютно, — произносит подобревшим голосом. — Этот дом «Олимп» же строил?

— Да, «Олимп». — Поворачиваюсь лицом к Вове. — Присаживайся за стол.

Я ставлю две кружки, вазочку со сладостями, хотя знаю: Вова их есть не будет. Я все про бывшего мужа помню, все его привычки. Два года — не такой большой срок, чтобы забыть. Разливаю по кружкам чай и сажусь напротив.

— Что случилось?

— Акционерам не понравилась пиар-стратегия, требуют все переделать.

Закатив глаза, откидываюсь на спинку стула.

— У меня два вопроса. Первый — какое акционерам дело до пиар-стратегии? Раньше ее вообще не было, и их это не беспокоило. Второй — зачем было ради этого звонить тридцать раз и ехать ко мне домой? Сказал бы мне завтра утром на работе.

— У меня в шесть утра самолет. Я стоял перед выбором: позвонить тебе вечером после окончания рабочего дня, когда ты скорее всего ничем важным не занята, или в пять утра, когда ты будешь спать. Я решил поберечь твой утренний сон и позвонил вечером. Но ты не поднимала трубку, поэтому пришлось ехать к тебе домой.

Вау, какая забота о моем утреннем сне. А не только я помню привычки Вовы спустя два года после развода. Он тоже помнит, как я ненавижу ранние подъемы.

— Переделать нужно срочно. Жалетально завтра до вечера. И, соответственно, в агентство по ребрендингу тоже нужно будет отправить новую версию.

— Что именно им не понравилось?

— Я отправил их замечания тебе на почту.

Хватаю в руки мобильник и захожу в рабочую электронку. Письмо от Вовы пришло без двадцати восемь. Как раз тогда, когда в кафе влетел опоздавший Алексей.

Открываю файл и внимательно смотрю правки. Их достаточно много. Какие-то мне кажутся ерундовыми из разряда придирок, какие-то более существенными. Переделать за один день возможно, но придется напрячь всех своих сотрудников и напрячься самой.

— Так а какое им дело до стратегии? Раньше ее вообще не было, и это никого не беспокоило.

— Раньше много чего не было, поэтому прежнего гендиректора попросили покинуть «Олимп» и пригласили на работу меня.

Поднимаю лицо с телефона на Вову. Кстати, почему ушел старый гендиректор и пришел новый, я точно не знаю. По «Олимпу» гуляют разные слухи. Вове я таких вопросов не задавала.

— Почему уволили прежнего гендира?

— Ну а ты сама не видишь во что превратился «Олимп»? Когда-то это была успешная компания, а сейчас что? Поэтому наняли меня: навести порядок, провести ребрендинг, повысить привлекательность компании среди потенциальных клиентов, наладить отношения с властями в регионах, договориться с банками, выдающими ипотеку… Работы много, и акционеры планируют совать свой нос абсолютно везде. Даже в такие, казалось бы, не самые значительные вещи, как пиар-стратегия.

— И что вот прям самый главный акционер с контрольным пакетом сидит на своей яхте на Мальдивах и читает мою пиар-стратегию? — не верю.

— Не он, а его помощники. И он не на яхте, а в Москве. Я вчера с ним обедал. Но не суть. Важно — что теперь в «Олимпе» все строго. И даже не потому, что пришел конченный трудоголик Минаев, а потому что акционеры не хотят банкротства.

Вздыхаю.

— Понятно.

Делаю маленький глоток горячего чая. Вова тоже. Смакует вкус на языке.

— Хороший чай.

— Из Перу.

Непонимающе глядит на меня.

— Это страна в Латинской Америке?

— Да.

Вова лукаво улыбается и слегка приподнимает вверх правую бровь.

— Что у тебя за любовь к Латинской Америке? Раньше за тобой такого не замечалось.

Пожимаю плечами.

— Мне всегда нравилось аргентинское танго. Я пошла на танцы, потом начала учить испанский, затем слетала в отпуск в Мексику. Ну и пошло поехало.

Бывший муж глядит на меня с любопытством.

— Где еще ты была?

— В Перу и в Бразилии.

— Как интересно, — делает большой глоток чая.

— Да, знаешь, очень интересно. Гораздо интереснее, чем… — замолкаю, вовремя прикусив язык.

— Чем ждать мужа с работы? — догадывается.

Вот не хотела я касаться темы нашего брака.

— Если честно, да. А ты где успел побывать за последние два года? — перевожу тему.

— За границей нигде. Я только по России ездил. На Байкале был.

— На Байкале? — искренне изумляюсь. — Раньше за тобой интереса к Байкалу не замечалось.

— Егор хотел там побывать, я его возил.

Сглатываю. Периодически у меня выпадает из головы, что у Вовы есть сын. Хотя именно это стало главной причиной нашего развода.

— Летишь завтра на новые соревнования своего сына? — иронично роняю. — И злые акционеры тебе ни по чем?

— Нет, Яна. Завтра я улетаю в командировку во Владивосток. Злые акционеры хотят расширения географии нашего присутствия. Буду общаться с местными властями.

Ну ничего себе. Да уж, акционеры всерьез взялись за компанию.

— А как же ты будешь смотреть новую стратегию? Во Владивосток долго лететь и там время сильно вперед, чем в Москве.

— Ты мне на почту пришли, я посмотрю. Ну и попрошу тебя не ставить телефон на беззвучный режим. Возможно, буду тебе звонить. Возможно, в Москве будет нерабочее время.

— Да, конечно.

Мы замолкаем. Вова снова оглядывает мою квартиру, я пью чай. Интересно, как долго бывший муж стоял под моим подъездом? Он видел, что меня привез Алексей? Думаю, нет. Иначе уже бы как-нибудь подколол меня на эту тему.

— А с кем останется твой сын, пока ты будешь в командировке? — первой прерываю тишину.

— Я отвез его к своим родителям.

— Как у них дела?

О родителях Вовы у меня остались исключительно хорошие воспоминания. Они всегда были добры ко мне. Свекровь сильно переживала мои выкидыши, она очень хотела внуков.

— Папа перенес сильный инсульт. Плохо ходит и почти не говорит. Мама вышла на пенсию, чтобы ухаживать за ним. Есть сиделка, но она все равно не хочет отлучаться от отца на целый день. По возможности мама помогает мне с Егором. Только она больше не может приезжать ко мне, так что я отвожу ребенка к ней.

— О Господи…

Это все, что я могу вымолвить. Мой бывший свекр Александр Степанович — здоровый крепкий мужчина. Он всегда был бодр и полон сил. У него произошел инсульт? Мне даже представить такое дико.

— Искренне сочувствую.

— Спасибо, Яна.

Я не знаю, что еще сказать. Рассказ Вовы об инсульте отца вогнал меня в ступор. Мне ужасно жаль Александра Степановича. А каково Зое Александровне? Муж почти не ходит и почти не говорит. Боже мой…

— Ладно, Яна, я поеду уже, — Вова допивает чай в два глотка. — Мне еще в командировку собраться надо. Извини, что побеспокоил тебя своим визитом и своими звонками. Но если бы я не приехал сейчас, то пришлось бы звонить тебе в пять утра. А это, мне кажется, еще хуже.

— Все в порядке, — поднимаюсь со стула следом, чтобы проводить Вову. — Я не трудоголик, как ты, но все понимаю.

В прихожей Вова снова смотрит по сторонам. Не пойму, что он пытается рассмотреть в моей квартире? Квартира как квартира. Обычная новостройка, каких миллион.

Вова смотрит в открытую дверь в ванную. Там горит свет. Обычная ванная с голубым кафелем и белой раковиной. Бывший муж хочет что-то сказать, но его перебивает громкое шипение, а в следующую секунду Вова отскакивает назад с криком:

— Ай! Блин!

Первое мгновение я не понимаю, в чем дело, а потом опускаю глаза в пол. Моя кошка вцепилась Вове в штанину и не отпускает.

— Твою ж мать! — Вова трясет ногой, пытаясь сбросить с нее кошку.

— Жуля, брысь! — топаю ногой на британку. Меня она слушается. Отпускает брюки Вовы и убегает в кухню-гостиную.

Вова тяжело дышит и глядит на меня с негодованием. Я так и читаю в его голубых глазах возмущение.

— Извини. Она немного дикая. И не привыкла к гостям. Обычно их у меня не бывает.

Вова плотно сцепляет зубы и сглатывает. Я слышу поток ругательств в его голове.

— Если что, она привита всеми необходимыми прививками, — поспешно добавляю. — Бешенства нет.

— А по-моему, есть! — рявкает.

— У британских котов очень скверный характер.

Сведя на переносице брови, Вова сует ноги в ботинки и снимает с крючка зимнее пальто. Поворачиваю замок в двери, чтобы бывший муж мог выйти.

Возникает секундная заминка. Я стою почти вплотную к Вове, он нависает сверху. Дыхание бывшего мужа касается моих волос. От затылка по позвоночнику разбегаются мурашки. Делаю вдох, а воздуха мало.

Да что такое со мной творится?

— Желаю удачной командировки, — распахиваю дверь в подъезд.

— Спасибо, Яна. Пока.

Вова как-то слишком поспешно отвечает и устремляется к лифту, как будто хочет побыстрее уйти.

Он тоже это заметил?

Трясу головой. Но еще долго стою в прихожей. Оглядываю свою квартиру так же, как ее оглядывал Вова. И понимаю: у меня нет ни единого следа присутствия мужчины.

Глава 10. Из Владивостока с любовью

Я переделываю стратегию по всем замечаниям руководства. Теперь четко понимаю, насколько все стало серьезно в «Олимпе». А для того, чтобы поднять строительную компанию с колен, нет специалиста лучше, чем Владимир Минаев. Мне нравится, что «Олимп» теперь выберется из болота. Если компания хоть не на много приблизится к уровню «Строймонтажа», это будет успех. А работать в успешной компании всегда приятно. Да еще и на руководящей должности.

Полшестого вечера отправляю Вове на почту переделанную стратегию и пишу об этом сообщение в мессенджере. Наша последняя переписка в нем — два года назад перед разводом.

Я: «Ты в это воскресенье же не работаешь?»

Вова: «Нет»

Я: «Съездим в гости к моим родителям?»

Вова: «Давай»

Я зачем-то начинаю листать диалог выше, читаю обрывки смс. Мы там и ругаемся, и в любви друг другу признаемся. В груди больно щемит от ностальгии. Хорошее в нашем браке тоже было. В последние годы значительно меньше, но было.

Я читаю нашу переписку с проступившими на глаза слезами, пока телефон не начинает вибрировать в руке, а на экране не загорается «Начальник козел». В первое мгновение не понимаю, кто это. Никак не привыкну к новому имени Вовы в своей записной книжке.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Привет. Я посмотрел стратегию. В целом у меня замечаний нет, но я кое-что сам добавлю и отправлю помощнику акционера.

Голос у Вовы очень уставший, если не сказать убитый. Который час во Владивостоке? Там плюс семь часов, я смотрела. Значит, половина первого ночи.

— Ты сейчас будешь это делать?

— Да.

— В этом точно такая большая срочность?

— Хочу побыстрее закрыть вопрос со стратегией. Есть много других задач.

— Понятно… Как тебе Владивосток? — зачем-то задаю вопрос. Чтение переписки навеяло на меня воспоминания, как Вова уезжал в командировки и звонил мне оттуда поздними вечерами. Я обязательно спрашивала у него про впечатления о городе.

— Я его еще не видел.

А отвечал мне Вова именно так, как сейчас. В командировках ему редко удавалось посмотреть достопримечательности города.

— Ты там надолго?

— Назад через два дня. Завтра и послезавтра встречи с местными властями.

— Надеюсь, все пройдет удачно.

— Спасибо, Яна. Как дела на работе?

— Да все так же.

— Прохлаждаетесь там без меня? — спрашивает с иронией. — Снова обеды по два часа?

Звонко смеюсь в трубку.

— Не буду скрывать, что даже я позволила себе сегодня лишнюю кружечку бразильского кофе, несмотря на то, что у меня горела стратегия.

Вова начинает громко хохотать. Его смех такой же — как из самых лучших дней нашего брака. В груди разливается горечь. Чего это вдруг я поддалась воспоминаниям? И нет бы вспоминать плохое, я зачем-то вспоминаю хорошее.

— Ладно, Вов, у тебя там уже совсем поздно. Спокойной ночи.

Он перестает смеяться.

— Хорошо, Яна. У тебя закончился рабочий день. Больше не буду тебя задерживать. Что там у тебя сейчас по плану? Танго? Испанский? Фитнес?

— Танго.

— Танго в твоем исполнении — это что-то с чем-то. Мне понравилось. Передавай привет своему партнеру. Как его зовут хоть?

— Хулио.

— Ну привет от меня твоему Хуйлио.

Я аж на секунду теряюсь.

— Его зовут Хулио! — возмущаюсь в трубку.

— А я как сказал?

— Вова… — прихожу в негодование. — Хулио — это нормальное испанское имя. И не надо его коверкать, словно ты глупый подросток. Твое имя на испанском, между прочим, тоже очень смешно звучит.

— Как?

— Боба.

— Боба? — удивляется.

— Да. В испанском языке буква «в» звучит, как что-то среднее между «в» и «б», но больше в сторону «б». Так что, знаешь, не тебе смеяться над испанским именем.

— Ну хорошо-хорошо. Тогда привет Хуйлио от Бобы, на этом и разойдемся. Хорошего тебе танго, Яна.

Я отбиваю звонок и от злости бросаю телефон на стол. Вова не может без своих подколов и издевок. Бесит.

Все дни его командировки никому нет продыху. Вова нагружает задачами в двойном размере. К счастью, не меня, а других сотрудников. Я постоянно слышу жалобы то в столовой, то в лифте, то в туалете. Люди воют. Ну что сказать, действительно привыкли работать в расслабленном режиме.

Как только бывший муж возвращается из командировки, сразу устраивает совещания подряд. Меня на них не зовут. Даже интересно, что там обсуждают и почему не требуется присутствие пиар-директора.

Вова вызывает меня к себе в обед. Удивительно, что сам, а не через своего секретаря, как обычно. Пишет мне в мессенджере, в нашем диалоге с перепиской на протяжении всего брака.

— Привет, — захожу к нему в кабинет.

Вова, как всегда, выглядит с иголочки. И не скажешь, что с самолета после долгого перелета сразу на работу приехал.

— Присаживайся, — указывает на стул. — Первое — стратегию утвердили. Можно выдохнуть. Отправляй ее в агентство. Второе — встречи с властями Владивостока прошли очень хорошо. Будем запускать там строительство жилых домов. Это нужно хорошо осветить в местных дальневосточных СМИ…

Я еле успеваю записывать. Чувствую, мне теперь тоже предстоят командировки во Владивосток. Нужно же будет пресс-конференции организовывать. А мне было бы интересно побывать в этом городе. Я была только в центральной части России.

— Что по освещению проекта в Подмосковье? — резко меняет тему.

— Все хорошо, подмосковные издания выпустили серию заметок и новостей. Я пришлю тебе ссылки.

— Пришли. И у нас наконец-то выдача ключей в многострадальном ЖК в Краснодаре. Четыре раза переносили. Надо ехать в Краснодар.

— Тебе?

— И мне тоже.

— А еще кому?

— Тебе.

— Зачем?

— Освещать.

— Хорошо, — растерянно соглашаюсь. — Когда?

— Через десять дней. Уж прости, но командировки теперь будут неотъемлемой частью твоей работы, так как у нас много проектов в регионах, а будет еще больше.

Согласно киваю. Но на самом деле я еще не поняла, нравится мне это или нет.

— У меня всё, — подытоживает.

— Тогда я пойду.

Закрываю блокнот, надеваю колпачок на ручку, встаю со стула.

— Подожди.

Послушно замираю. Вова вытаскивает из ящика стола что-то большое, завернутое в подарочную бумагу.

— Это тебе, — протягивает.

— Что это? — беру в руки и гляжу удивленно. У меня есть догадка, но… Нет. Невозможно.

— Подарок из Владивостока.

Моя догадка верна.

Стою в нерешительности. Не знаю, как реагировать. Дурацкая память снова подкидывает воспоминания. Вова всегда, абсолютно всегда, привозил мне подарки из каждой своей командировки. Даже если мы были в сильной ссоре. Ни разу не было, чтобы не привез мне что-то.

— Зачем? Ты что… Не надо было… — бормочу растерянно.

— Увидел в магазине и сразу подумал о тебе, — слегка улыбается.

Вова думал обо мне.

Рвано выдыхаю.

— Ладно, спасибо. Я пойду. Пока.

Лучше побыстрее унести из кабинета бывшего мужа ноги, а не тратить время на споры, тем самым задерживаясь с ним в одном тесном пространстве.

Подарок увесистый. В достаточно большой прямоугольной коробке. У себя в кабинете аккуратно снимаю красивую бумагу с бантом, затем поднимаю крышку с надписью «Из Владивостока с любовью» и смотрю содержимое подарка. Это большой набор чаев из дальневосточных трав и ягод.

«Наш чай не хуже латиноамериканского», гласит записка, написанная почерком Вовы.

Я невольно улыбаюсь и принимаюсь рассматривать крафтовые пакеты чая: с ягодами Амурского бархата, брусникой, чабрецом и вереском; С можжевельником и листьями смородины; С облепихой, имбирем и гвоздикой… Много разного и интересного чая. Запах от него исходит просто космический. А помимо чая баночки с вареньем из ягод, сосновых шишек и кедровых орешков. Мне уже не терпится попробовать.

Приятно, блин. Вряд ли Вова привез из Владивостока подарки кому-то еще из сотрудников.

«Спасибо. Очень хороший подарок», пишу Вове сообщение.

«Начальник козел» отвечает сразу:

«Тебе понравится во Владивостоке»

Если Вова так говорит, значит, так и есть. Он ведь знает меня так же хорошо, как я его.