Czytaj książkę: «Метка Хорса»

Глава 1. Дитя природы

В один осенний теплый день в чаще леса раздался душераздирающий протяжный женский крик. С определенной периодичностью он повторялся и пролетал мимо стволов, теряясь в кроне высоких деревьев. После чего, также внезапно все стихло.

В безветренную погоду густой лес мирно стоял в своей самой красивой, разноцветной, пестрой одежде. Уходящий сентябрь баловал все живое вокруг самыми последними, и на удивление, как никогда, очень теплыми днями.

Между стройных белых берез, на пожухлой траве, лежала молодая женщина и обнимала маленького новорожденного ребенка. Руки молодой матери дрожали, коса растрепалась и влажные русые волосы прилипли к мокрому лбу. Преодолев слабость, она укрыла новорожденного малыша подолом своего белого платья. Женщина повернулась на бок, сжалась калачиком и прижала к себе крошечного ребенка.

— Прости меня, мое дитятко... — слабо проговорила матушка, — Не уберегла я тебя... Не смогла...

Глаза женщины закрылись и из ее рта вырвался последний выдох, вместе с уходящей жизненной силой.

Немного погодя, недалеко от того места, знахарь Тихомир неспешно пробирался через густые заросли леса. Он собирал в плетеную корзинку лекарственные листья, ягоды, корешки и грибы. Мужчина средних лет, в длинных серых одеждах, с длинными русыми волосами и густой бородой, частенько уходил далеко от своего дома в поиске нужных ему трав для различных снадобий.

Много лет назад он ушел из своей общины и поселился далеко в лесу, в маленьком самодельном жилище. Его тянула к себе природа. Он постоянно общался с растениями, птицами и животными. Искал полезные свойства из всего, что дает ему сама матушка-природа. Тихомир, скрепя сердцем, уходил из своей деревни, оставляя родственников, знакомых и своего единственного друга Светозара, который стал, на тот момент, старостой языческого славянского поселения у большой реки.

Конечно, многие до сих пор приходят к нему за травками, лечебными настоями или советами. Помнят о нем и скучают. Тихомир знал об этом. Но иначе знахарь поступить не мог. Его место здесь — в лесу.

Тихомир присел на корточки и внимательно рассматривал очередной травяной кустик, но неожиданно услышал тихий детский плач.

— Ну и почудится же такое! Младенец в глухом лесу? Откуда ему тут взяться? — рассуждал мужчина и бормотал себе под нос. Он встал и отряхнул свои одежды. — Пора возвращаться, уморился я, видимо!

Но плач послышался вновь. Тут уж Тихомир прислушался. Немного постоял и пошёл в направлении звука. С каждым шагом плач становился все громче.

Знахарь подошел к отдельно стоящим березам и ахнул! На траве, в ярких разноцветных опавших листьях, лежала женщина. Ликом бледная, как полотно. А рядом с ней размахивал ручками и истошно кричал новорожденный младенец.

— Боги мои милостивые! Что же это? — Тихомир осмотрел женщину, прислушался, припал к ее рту и груди, прощупал жизненные точки на коже и понял, что она мертва.

Он аккуратно взял на руки ребенка.

— Девочка! Откуда ж вас сюда принесло, милая? — обратился он к ребенку, но спрашивал самого себя.

Знахарь достал из своей корзины льняной сверток, раскрыл его и взял оттуда лепешку. Подошел к березке, разломал ее на небольшие кусочки и положил под дерево, на съедение птицам и разной живности. Стряхнул тряпицу от крошек и завернул в нее младенца. Он положил его в свою плетеную корзинку, прямо поверх мягких травок и цветов.

— Не близок путь до избы-то моей, — сказал знахарь плачущей девочке. — Неведомо мне, сколько ты тут уже криком исходишь! Видимо настало время навестить моих старых друзей. Быстрее в поселение к старосте Светозару доберемся, чем ко мне. Вот пущай он и думает, что с тобой, лесной крикуньей, делать!

Тихомир уже сделал несколько шагов в сторону поселения и резко встал, как вкопанный. Немного поразмыслил и воротился назад к мертвой матери младенца. Поставил корзину на траву и огляделся.

— Нечего так оставлять! Спрячем мы тебя сейчас, милая, а опосля и предадим матушке-земле, с молитвами упокоенными, все как полагается, — сказал знахарь, перетаскивая сухие ветки к женщине.

Она, словно белый лебедь, прилегла отдохнуть на пестром берегу. Ее белое длинное одеяние, с широким подолом и рукавами, разметалось по разноцветным осенним листьям. Ее ступни и запястья оковывали широкие металлические браслеты, с изображением черных птиц. На шее и ушах украшения из маленьких косточек и бусин. Лоб опоясывала красная плетеная узкая перевязь, в центре которой находился удлиненный полупрозрачный тонкий желтый камешек.

Женщина так и застыла, когда в первый и последний раз обнимала своего новорожденного ребенка.

Тихомир сделал так, что матушку, недавно родившейся девочки, нельзя было увидеть и достать.

— Вот и ладненько! Упрятал я тебя пока от зверя любопытного. Потерпи, спасу сначала твое чадо, а уж опосля и за тобой ворочусь, — произнес он, стоя у холмика из веток.

Всю дорогу в лесу, пока Тихомир шел с младенцем, он чувствовал совсем рядом с собой чье-то присутствие. Оно сопровождалось странным звуком и треском сухих веток. А когда они с малышкой уже были недалеко от границы леса и начала полей поселения, то Тихомир мог поклясться всем Богам — он видел в зарослях два янтарных звериных глаза. Он не понимал, что это было, ведь звери себя так не ведут. Но Тихомир точно понимал, что этот «кто-то» зачем-то сопроводил их по лесу.

Когда знахарь увидел светящиеся глаза, то встал, как вкопанный. Но глаза исчезли и больше не появлялись. После этого девочка начала сильно кричать.

— Да иду я, иду! — Тихомир вышел из ступора. — Вот голосиста-то, ты погляди, а! — знахарь отвязал от своего пояса кожаный мешочек с водой, намочил немного уголок ткани из корзинки и смочил губы ребенка.

Девочка перестала истошно плакать, а начала тихонько кряхтеть и попискивать.

Тихомир привязал обратно мешочек с водой к своему пояску, поднял корзинку, перехватил ее сподручней, да и направился быстрым шагом в свою родную общину.

Глава 2. Приемные родители

Знахарь Тихомир шел быстрым шагом довольно долго. Наконец, лес закончился, и перед ним показалась большая поляна.

Тихомир уже и не помнил, когда захаживал сюда в последний раз. Он годами не появлялся в родном поселении, но знал все здесь, как свои пять пальцев.

Языческое поселение древних славян находилось на большой поляне. С одной ее стороны начинался огромный густой лес. С другой — ее огибала спокойная широкая река. А с двух остальных сторон, между лесом и рекой — располагались посевы деревни или места для выгула домашнего скота.

Тихомир знал в деревне каждое жилище, кто где жил и где что находилось.

В самом большом доме проживала вся семья старосты поселения — друг детства Светозар, его, добрая сердцем, жена Мирослава и их единственный сын Лучезар. Боги не дали им больше детей. Мирослава очень сильно переживала по этому поводу, потому, как каждая семья имеет по пять — семь и более детей. Но, кажется, спустя годы, она уже смирилась с волей Богов.

В следующем большом жилище, но немного поменьше, чем у старосты, жил жрец поселения — Пересвет. Этот старец только внешне казался слабым. Никто не знал, сколько ему лет, но все видели, что внутри него кроется огромная сила. Жрец оберегал деревню от злых духов, как знахарь Тихомир лечил хвори и недуги жителей, общался с Богами, проводил разные обряды для хорошего урожая и почитания Богов и духов. Все жители поселения уважали его и побаивались, понимая, что он не показывал все свои силы и знания.

Пересвет жил один. Жрецы не заводили семей, они полностью отдавали себя служению Богам. Почти все свое время он тратил на общение с высшими силами, приготовление к обрядам и молитвам на капище.

Священное капище с Богами-идолами находилось на небольшом расстоянии от поселения.

Все остальные жилища в деревне намного меньшего размера, чем у старосты Светозара и жреца Пересвета.

Кроме жилых домов в поселении построены амбары и разные постройки для хранения вещей или для занятий разными ремеслами.

Как только знахарь Тихомир вошел в поселение, его начали встречать местные жители. Но он не останавливался, поздоровался с ними и напрямую двинулся к жилищу старосты. Видимо от восклицаний жителей, староста Светозар и его жена Мирослава сами вышли на улицу и направились к нему навстречу.

— Неужто ты почтил нас своим появлением, дорогой мой друг Тихомир! — подошел к нему староста Светозар, поклонился и раскинул руки в стороны, в приветственном жесте.

Мужчина крепок и широк в плечах. По возрасту был близок по веснам к Тихомиру. Но отличались они разным характером и телосложением. По росту схожи, но Тихомир намного щуплее, чем Светозар. Возможно, в этом сыграла свою роль их разная деятельность. Если знахарь созерцатель по жизни, помощник всего живого вокруг, то староста более агрессивен, он предводитель, защитник деревни и совместно с охотниками — добытчик пропитания.

Знахарь Тихомир был одет в простые светло-серые длинные одежды. Более ему и не надобно. Он добровольно отказался от всех излишеств.

А старосте Светозару по статусу положено одеваться более богато. На нем красуется белая рубаха, вышитая замысловатым орнаментом по нижнему краю, рукавам и горловине. Длиной она до середины бедра и перехвачена кожаным поясом. На ногах широкие порты до щиколоток и обувь из мягкой кожи. Староста довольно красив. Русые волосы и светлые глаза — такую внешность имели все жители поселения, без исключения. Волосы у Светозара до плеч, стянутые кожаным ремешком с металлической вставкой на лбу. За поясом воткнут небольшой нож.

К старосте подошел его сын Лучезар, десяти лет, и с деловым видом встал рядом со своим батюшкой. Выглядит он практически так же, разве что без ножа и с более короткими и светлыми волосами.

— Здоровья тебе, Светозар и всему твоему роду! — поклонился им в пояс знахарь Тихомир и ответил старосте на объятия, сердцем к сердцу.

Жена и сын старосты так же поприветствовали знахаря низким поклоном.

Мирослава — высокая красивая женщина с русыми волосами, заплетенными с лентами в две толстые косы. Ее светлая длинная одежда, так же, как и у ее мужа, была вышита защитными знаками от злых духов. Одеяние прикрывало запястья и щиколотки женщины. Обувь из более тонкой кожи, чем у мужа, на которой яркими нитями вышиты разные знаки и пришиты маленькие деревянные плоские кружки. В ее волосах украшения из дерева и костей в виде разных бусин. А на висках к белой вышитой знаками перевязи крепились большие, но тонкие металлические кольца.

Вокруг них собирались все жители поселения. Взрослые любопытствовали причиной очередного редкого появления лесного знахаря и полукругом обступили пространство перед домом старосты, а дети всех возрастов весело дурачились и бегали вокруг.

Все они одеты примерно одинаково, в длинные светлые и легкие одежды, но только с меньшим количеством украшений на одежде и теле, в отличии от семьи старосты. А малые дети и вовсе бегали босые, в одних вышитых защитными знаками рубахах ниже колена. У всех распущенные длинные русые волосы до плеч. А отличить внешне маленького мальчика от девочки можно лишь по наличию в ушах девочек небольших сережек из тонкого металла или кости животного.

— Рад тебя видеть, Тихомир! — улыбнулся староста своему давнему другу.

Знахарь кивнул, показывая ему свою взаимность. Все давно привыкли, что он не отличался многословностью и раскрепощенно себя чувствовал лишь в одиночестве и в лесу.

— Добро пожаловать в наше жилище! Ты всегда желанный гость для нас! — пригласительным жестом староста показал на избу, а Мирослава кивнула головой. — Надолго к нам или вновь мимоходом заглянул?

— Находка моя привела к тебе, Светозар. Не знаю, к добру или нет. Шел я по лесу, травы собирал, так померещилось мне, будто плач детский слышу. А то вовсе и не показалось мне! Нашел я там, недалече, деву с дитятком, только что родившимся. Матушка уже ушла к Богам нашим, а дите ее в лесу глухом криком исходил. Вот и принес его к вам. Не на съедение же зверю лесному оставлять! А к вам-то ближе всего идти было. Вот она, девочка ента, — Тихомир показал корзинку с младенцем семье старосты.

Мирослава ахнула и прикрыла ладошкой рот. Светозар свел брови. А Лучезар привстал на носочки и с любопытством заглянул в широкую плетеную корзину.

— Откуда она тут? Ведь самое близкое поселение к нам, около двух дней пути, — староста посмотрел на ребенка, а потом на знахаря.

— Как Боги оставили такую чудесную малышку одну в лесу? — Мирослава откинула ткань, осматривая ребенка.

— Боюсь, на ваши вопросы нет ответов. Была бы жива ее матушка... — Тихомир с грустью опустил голову.

— Светозар, миленький! Давай ее возьмем себе! Посмотри, какая хорошенькая девочка! Думаю, она выжила не зря! Это сильный духом и телом ребенок! — она обхватила руку мужа двумя своими руками и со слезами на глазах посмотрела на него. — Боги не дают нам больше детей! Молю тебя, прими ее в свою семью!

— Я готов исполнить твою просьбу, Мирослава. Но нужно выслушать слово жреца Пересвета, — староста Светозар взял корзинку в свои руки.

Внезапно, толпа жителей, которая стояла перед ними, словно вода, быстро разошлась в разные стороны. По узкому проходу к семье старосты направлялся старик с белыми волосами ниже плеч и длинной густой бородой. Длинные светлые одежды до щиколоток колыхались во время движения. На груди у жреца ожерелье из маленьких камешков, на голове кожаная перевязь. Его одеяние перехвачено плетеным тканным пояском, на котором висели небольшие мешочки и вырезанные из дерева фигурки. Мужчина шел быстро, словно куда-то опаздывал. Он опирался на высокую трость, с вырезанной пастью животного наверху. Позади него шли двое молодых крепких мужчин.

Как только эти трое дошли до семьи старосты, народ тут же заполнил все пространство позади них.

— Жрец Пересвет! — обратился к старцу Светозар. — Взгляни на это дитя и скажи нам, что говорят Боги! — староста протянул вперед корзинку с младенцем.

Девочка громко заплакала. Мирослава сжала рукой край своей одежды.

Пересвет прикрыл младенца тканью, аккуратно вынул из корзины и внимательно на него посмотрел. Ребенок тут же перестал плакать, замахал сжатыми кулачками и пытался открыть прищуренные глазки. Пересвет слегка улыбнулся крепенькой девочке, с пухлыми щечками и рыжим пушком на голове.

Малышка кряхтела на руках жреца и дергала ручками, из которых вылетел маленький продолговатый листок и покружившись, упал вниз.

Жрец Пересвет посмотрел на свою правую босую ногу, на которую приземлился ярко-красный рябиновый листок и нахмурился.

Мирослава испугалась, что он не даст свое согласие оставить девочку в общине и вновь схватила мужа за рукав. Но тот, молча наблюдал за жрецом и ребенком, а жене подал знак рукой — подождать.

Ожидание затянулось. Люди начали перешептываться.

Жрец склонился к девочке. Потом и вовсе прижал ее к себе и начал рассматривать еле заметные светлые родимые пятна на ее запястьях. После чего ахнул и, прищурившись, посмотрел на небо.

Девочка пискнула. Жрец поцеловал ее в лобик, покрепче перехватил в своих руках и поправил белую ткань.

— Боги послали нам это дитя! — сказал громко жрец Пересвет и приподнял младенца на своих руках к ярко-слепящему солнцу. После чего обнял и укрыл белыми полотнами. — Предрассветная зорька ясная! Поцелованная самим Хорсом! Богом солнца! В честь жены его Зари-Заряницы, имя тебе — Зоряна! — закончил жрец свою речь, дав принятому в поселение ребенку имя.

Все люди вокруг громко заликовали, они повторяли имя и приветствовали маленького жителя поселения. А Мирослава, которая пребывала все это время в напряжении, с облегчением выдохнула и улыбнулась.

— Теперь это ваше чадо! Любите и берегите Зоряну! У Богов на нее свои планы! — Пересвет аккуратно передал девочку приемным родителям — Светозару и Мирославе.

Семья старосты радостно его поблагодарила и низко поклонилась.

Жрец Пересвет ушел так же неожиданно, как и появился. Мирослава сразу же начала думать, чем кормить, теперь уже свое, кричащее дитя.

На помощь ей пришла одна из жительниц общины — Дарена.

— Позвольте мне вскормить ваше дитя? — спросила полноватая женщина, держа на руках своего годовалого ребенка. — Милуше моей скоро вторая зима пойдет. Пущай вместе едят, да растут!

Мирослава с благодарностью согласилась, только с условием, что она вместе с дочерью будут жить в доме старосты. Мужа у нее не было, на охоте прошлой зимой волки загрызли. Дарена не возражала. На этом они согласились и поспешно ушли в избу старосты, кормить голодного, кричащего ребенка.

— Останься с нами, Тихомир! А завтра, если надобно, уйдешь на заре, — предложил Светозар своему другу знахарю.

— Не могу я принять твое гостеприимство, Светозар. Не гневайся и не серчай. Матушка Зоряны до сих пор в том лесу почивает. Прикрыл я ее от зверя всякого, но негоже так оставлять! Жизнь она дала Зорянушке, расплатившись своей. Предам я ее земле, проведу к Богам нашим, со всеми почестями!

— Спасибо тебе, друг мой, Тихомир! — мужчины обнялись. — Ты всегда был более мудрым в нашей общине, но выбрал другой путь. Здоровья тебе! До встречи!

Друзья тепло попрощались. Знахарь Тихомир принял в дорогу переданные ему Мирославой лепешки и жареную на огне рыбу, положил их в пустую корзину и скрылся в густом лесу.

Глава 3. Детство

Бежали дни, а за ними шли годы. Староста Светозар и его жена Мирослава души не чаяли в своей девочке Зоряне. Она тоже очень любила их и уважала. И с Лучезаром они мирно ладили. Он, как старший брат, всегда защищал свою рыженькую сестренку от других ребят.

Семья старосты не стала скрывать правду от Зоряны о ее рождении. В этом не было смысла, так как вся деревня видела появление необычной девочки. Да и проболтаться кто-то мог, рано или поздно, если бы они решили это скрыть. Поэтому, несмотря на горькую правду, девочка с самого начала знала, что она им не родная. Она спокойно это воспринимала. Но вопрос, на который ни у кого не было ответа, ее все-таки мучил — «А кто мои настоящие родители?»

Кроме Светозара, Мирославы и Лучезара, Зоряна так же любила свою добрую хохотушку Дарену, которая была ей молочной матерью. Она отдавала через молоко свою любовь и заботу, наравне как и своей родной дочери Милуше, с которой она росла, как с сестрой. А после того, как Зоряна больше не нуждалась в молоке и Дарена с Милушей переселились обратно в свою избу, то она часто бегала к ним в гости. Даря угощала ее козьим сыром, который был самым вкусным в общине. А с Милушей они стали близкими подругами, не считая родства по молоку матери, и часто убегали вместе играть к лесу или поплавать в реке.

Зоряна росла очень любопытной девочкой. Даже будучи ребенком, возрастом около пяти лет, она всегда с интересом присматривалась, кто и что делает в поселении. Как готовят, ткут, ухаживают за скотиной, работают в поле, изготавливают амулеты и различные инструменты. Даже часто бродила рядом с тем местом, где мужчины учили подрастающую замену искусству охоты, чем вызывала улыбки мальчиков и мужчин.

Часто бывало такое, что все девочки убегали в поле набрать сухих веточек и травинок, чтобы потом сплести маленьких кукол. Они постоянно звали с собой Зоряну. Но для нее это было скучно. Зорьку, в тот момент, интересовало только то, как это у охотников стрела так точно летит и втыкается в намеченное место на бревне?

Зоряна с самого рождения сильно отличалась от других детей в поселении. А после шести лет и подавно.

Она постоянно совала свой маленький любопытный носик туда, куда ей не следовало. По крайней мере, как девочке. Но, так как она была дочерью старосты поселения, то ей все в деревне делали поблажки. Да и можно разве отказать в чем-то такой милой улыбающейся маленькой девочке со светлыми глазами и ярко-рыжими волосами? Она была одна такая на все поселение. Вот именно на этот крючок и попадались все, кого она удостаивала своим вниманием. И пользуясь этим, Зоряна научилась тому, чему остальным ровесникам мальчишкам было рано изучать, а девочкам и вовсе было не нужно или даже нельзя.

К таким навыкам относятся: езда на лошади, ловля рыбы, охота на мелких животных и птиц. Благодаря упорству и любопытной настойчивости, спустя два года тренировок, она уже умела обращаться с луком и метать ножи.

— Не гоже тебе скакать по полям с луком наперевес! Девочка ты, да притом еще дочка старосты! — бранилась Мирослава.

— Пущай дитя учится! Славно мне глядеть, как мужей наших в общине она обходит! — смеялся Светозар и трепал дочку по солнечной головке.

Многое он ей с рук спускал. Радовала она его глаза и душу.

Нет, конечно, Зоряна знала и умела делать все женские дела. Но довольствоваться только этим она не хотела.

Кроме этого, Зоряна всегда удивлялась жрецу Пересвету. Всем поселением его уважали, побаивались и последнее слово было не за старостой Светозаром, а за ним.

Вдобавок ко всему, Зорянка ощущала к Пересвету теплые чувства, а от него в ответ, что-то покровительственное. Она восхищалась тем, как жрец мог знать время, когда нужно отчаянно помолиться Богам и задобрить их дарами, какие дни самые благоприятные для посева урожая, какими травами и заговорами помочь человеку от любой хвори и когда в поселении будут праздники. А как он общается с Богами! Знает много заклинаний и песен! А душа от этих звуков одновременно чувствует страх, уважение, гордость и присутствие оберегающих деревню духов.

Однажды, сплетая венок из разноцветных полевых цветов и травинок, Зоряна увидела, как жрец Пересвет куда-то собирался. Не смогла она вновь совладать со своим любопытством и пошла за ним. Шла тихонечко босыми ногами, прячась в густой траве, за кустами и деревьями. Так она проследила за ним до самого капища. Оно находится в некотором отдалении от деревни.

Капище — священное место для всех жителей славянского языческого поселения. Располагалось оно на возвышенности. С одной его стороны начинался густой дремучий лес, недалеко протекала река, а перед самим капищем — большая поляна для проведения празднеств и ритуалов. Служило капище для поклонения Богам, общения с ними, принесения даров и получения от них жизненной силы и защиты. Так же, тут часто устраивались различные обряды, прошения здоровья телу и духу своему, хорошего урожая и удачи.

Пересвет поднялся на возвышенность к капищу. Оно огорожено высоким, выше человеческого роста, частоколом. Это ограждение имеет форму круга. Жрец подошел к единственному проходу внутрь, по краям которого висели черепа диких животных. Поклонился низко до самой земли, тронув ее рукой, что-то прошептал и только после этого вошел внутрь капища.

Зорянка вышла из своего укрытия и подбежала к стене. Она услышала, как Пересвет тихо молился, нараспев растягивая слова. Решившись, она тихонечко заглянула внутрь.

Конечно, Зоряна со всеми жителями деревни часто приходила сюда на праздники или для обрядов, во время посадки или сбора урожая, но заходить внутрь разрешали не всем и только по одобрению жреца. Зоря, с остальными детьми, обычно находилась снаружи и с любопытством подглядывала за происходящим внутри. А еще ей всегда было интересно, что тут делал жрец Пересвет, когда часто приходил сюда один.

Девочка выглянула из-за бревна и увидела его спину. Жрец стоял в белой длинной одежде, смотрел вверх и руки его раскрытыми ладонями тянулись к небу. Зорянка не понимала, что он говорил. Голос жреца грудной, не такой, как всегда при обычном разговоре, пробирал ее изнутри. Широкие белые рукава Пересвета спустились до его плеч. Из кистей свисали и раскачивались амулеты-обереги из мелких костей разных животных.

Жрец стоял перед высокими идолами-чурами, вырезанных из добротных толстых бревен. Наверху изображены лики Богов, напоминающие лицо человека, только с разными чертами, но все с длинными волосами и бородой. А на уровне глаз просящего высечены определенные знаки, для каждого Бога свои.

Жрец Пересвет замолчал и опустил руки.

— Я вижу тебя, Зорька! — сказал он девочке и не обернувшись, раскладывал на большом плоском камне дары Богам — ягоды, лепешку и маленькую деревянную чашу с медом.

— Как? — удивилась она, вышла из своего укрытия и остановилась перед входом в капище.

Жрец Пересвет лишь хмыкнул и улыбнулся.

— Они мне все говорят! — жрец повернулся к девочке и двумя руками показал на идолов.

— Но я ничего не слышу, — замотала она рыжей головкой.

Жрец прищурился и вновь улыбнулся.

— Иди ко мне, дитя, — поманил он ее к себе.

Зоряна, прежде чем переступить невидимый порог в священное место, как и жрец, поклонилась до земли и только после этого вошла. Она знала, что заходить сюда без разрешения жреца Пересвета никому нельзя. Поэтому робко шагала босыми ногами и озиралась вокруг. Внутри капища, в свои восемь лет, она была впервые.

— Не бойся. Подойди, — Пересвет обнял девочку за плечи и повернул к идолам, которые располагались полукругом. — Никто не слышит Богов, потому что не умеют их слушать! Попробуй сама.

— Как это? — не понимала Зоряна и хлопала глазками, подняв личико к жрецу.

— Посмотри на них. Они похожи на наших Богов, тех, кому мы поклоняемся. Спускаясь сюда с небес на землю, они видят и слышат нас. Здесь чаще всего можно почувствовать связь с Богами, — жрец присел и посмотрел Зоряне в светлые серо-зеленые глаза. — Сейчас ты внимательно на них посмотришь и подойдешь к тому, кто тебя позовет. Слушай не тут, — жрец Пересвет показал пальцами на голову у виска девочки, — а вот тут! — его рука опустилась и легла ладонью Зоряне чуть ниже шеи. — Поняла?

Рыжая девочка нерешительно кивнула. Она немного помедлила, прошлась вдоль всех идолов и вернулась на свое место. Пересвет присел на лавочку у стены и наблюдал за ней, но Зоряна не двигалась с места. Жрец вздохнул и опустил голову. Но тут девочка подняла руки и головку к небу и застыла. Пересвет с интересом на нее посмотрел. Но на губах его играла усмешка, он понимал, что девочка просто повторяет за ним.

— Я слышу, — внезапно сказала Зоряна. — От него горячо, и я слышу его!

Жрец Пересвет вскочил и подошел к девочке.

— Не лукавишь ли ты, Зоряна? — спросил он серьезно.

— Нет. Вот, смотрите, — она подошла к одному из идолов и выставила к нему вперед правую ладошку. — Вот тут горячо! — после чего показала ему красную ладонь.

Жрец Пересвет не мог поверить в увиденное. Он потрогал ладошку и посмотрел на Зоряну.

— Знаешь, что это значит?

Девочка отрицательно замотала головой.

— Это Бог Хорс! Он общается с тобой через тепло, огонь и солнце! — жрец широко улыбнулся. — Тебе же рассказывали про твое рождение?

— Да, — сказала девочка тоненьким голосом.

— Именно он — Хорс, спас тебя в тот день! Я увидел знаки от него еще до того, как знахарь Тихомир появился с тобой в поселении! Поэтому, Зоряна, знай, кому ты обязана жизнью! Не бойся его. Хорс оберегает тебя! Тебе очень повезло, девочка. Редко кто может похвастать милостью Богов!

Зорянка кивнула и вновь посмотрела на серьезные черты лица, высеченные на идоле. А вот на знак, находящийся ниже, Зоряна не обратила внимания. Это круг, с пятью лучами в разные стороны. Жрец Пересвет не стал заострять на нем ее внимание.

«Хватит девочке на сегодня потрясений и новых открытий», — подумал он.

Зоряна сняла со своей головы плетеный венок. Выдернула оттуда несколько красных цветов и положила на камень перед идолом Хорса. Посмотрела на жреца Пересвета, тот кивнул в знак одобрения.

Потом девочка снова стала дергать цветы из венка и подошла к идолу, вдвое меньше остальных, который стоял в стороне от других. Положила возле него цветы и вернулась к Пересвету. Он посмотрел на нее с немым вопросом.

— Он рычал на меня! — сказала девочка. — А сейчас перестал, — довольно улыбнулась она жрецу.

— Много тайн ты носишь в себе, дитя мое. И даже мне они неизвестны... — прошептал жрец Пересвет, не сводя взгляда с идола, на котором высечено изображение медведя.

— Пойдем. Нам пора. Если Боги захотят, они сами нам все скажут. Пошли, Зорянка!

Они вышли из капища и вновь поклонившись идолам до земли, направились обратно в свое поселение.

Глава 4. Праздник Купалы

Самое большое летнее празднество в общине — это праздник Купалы. Его встречают во второй половине июня. И только жрец Пересвет определяет и оглашает, в какую ночь будет празднование.

В назначенный день, до наступления темноты, все готовились к ночному веселью, общению с духами и гаданиям по воде с венками. Приготавливали всей деревней еду и напитки. Мужчины приносили хворост и выкладывали его в высоченные пирамиды для будущего костра, который часто превышал высоту двух человек. Жрец и старшие жители поселения, в основном женщины, на какое-то время уходили в лес. Этот день в году самый благоприятный для сбора лечебных трав — корешков, растений, цветов, которые использовали для ворожбы, заговоров и создания оберегов. А все девушки в этот день плели пышные венки, гуляли в поле и нежились под солнцем.

— Зорянка, не удумай спать! Коли не желаешь встретиться с нечистой! — выкрикнула одна из девушек, засмеялась и пробежала с подружками мимо Зоряны.

Зоря лежала в густой траве, раскинув руки и ноги в стороны. Белая рубашка задралась до колена, волосы растрепались и разметались по придавленной траве. На голове у нее красовался готовый толстый венок. Она прищурилась от яркого летнего солнца и нежилась в его лучах.

На праздник Купалы нельзя было спать весь день и всю предстоящую ночь. В это время исчезали все границы между мирами, поэтому сон под запретом. У жителей всегда присутствовал страх встретить злых душ или нечистую силу лицом к лицу и до смерти перепугаться.

Зоряна достигла возраста зрелости. Она приготовилась к участию в ритуале пускания венков по воде и поиске жениха. Плела она его долго и тщательно выбирала в поле те цветы, которые ей нравились. Венок у нее получился яркий, с преобладанием цветов желтого и ярко-красного цвета.

С наступлением сумерек жители поселения устроили ночные гуляния. Развели большие костры и сжигали чучело Бога солнца или деревянный плоский круглый символ, напоминающий круг на шесте, символизирующее само солнце. Люди прыгали через костры и освящали себя ритуальным огнем. Этот ритуал очищал тело и душу человека, оберегал его от нечисти и напастей злых духов.

Мужчина и женщина, которые уже являлись семьей, держались за руки и перепрыгивали через костер. Настоящей парой назывались именно те, кто во время прыжка не разжали ладони. Это было проверкой истинной любви.

Незамужние девушки сплели днем венки из различных луговых цветов и колосьев, а с наступлением ночи пускали их по воде. Этим они просили Богов послать себе хорошего мужа. В эту ночь они не стеснялись и могли в одной нательной длинной рубахе, с распущенными волосами, войти в воду для совершения данного ритуала. Мужчины в воду не заходили. Девушки друг за другом медленно шли в реку, кто по щиколотку, а кто по колено и дальше. Весь берег во время гадания по воде, на небольшое расстояние в стороны, был занят девами в светлых одеждах.

Настало время Зоряны. Она следовала за своими подружками и вошла в воду до середины бедер. Вода приятно охлаждала ее тело. Впереди девушки непроглядная тьма, а сзади ощущался жар больших костров, было светло и слышались громкие пения и выкрики местных жителей. Зоряна осмотрела широкую реку, докуда доставал свет от костров, улыбнулась и сняла с головы ароматный пышный венок. Посмотрела на него, погладила кончиками пальцев яркие красные цветы, вдохнула напоследок его аромат и отпустила в темную воду.

Зоряна не видела, как к ее батюшке подошел Колояр и что-то у него спросил. На что тот дал кивком свое согласие и указал на свою дочь у реки.

Все венки девушек скопились у берега и медленно поплыли по реке. Те девы, чей венок развалился в воде — огорчились. Это означало, что в ближайшее время им не стоило ждать счастья. А те венки, которые отрывались от остальных, плыли быстрее и дальше по реке — радовали своих хозяек, что предвещало скорую свадьбу или другое радостное событие в их жизни.

Юноши пытались выловить венок той девушки, которая им нравилась и тем самым старались показать ей свои чувства и намерения. После чего ликовали, сжимали в руках венок и обнимали возлюбленную, если это взаимно.

Колояр следил за венком Зоряны, прыгал по кочкам, спотыкался и заходил стопами в воду. Он пытался догнать его, но все тщетно. Течение реки отделило ее венок от остальных и унесло на самую середину. А через малое количество времени венок вовсе скрылся во тьме и уплыл из освещенной кострами территории празднества.

— Не тебе она причитается! Остепенись и не гневи Богов! — тихо сказал Колояру жрец Пересвет и уходя, скрестился взглядом с отцом Зоряны, но на его немые вопросы предпочел не отвечать.

Через какое-то время, на другой стороне реки раздался продолжительный медвежий рев. Все жители замерли и испуганно переглянулись. В эту ночь считалось, что люди и духи находились вместе. Поэтому, весь день и всю ночь, люди прислушивались к разным знакам, видениям и звукам.

Удивленные жители успокоились и продолжили свои шумные гуляния.

— Нашел-таки, зверь! Хм, да сам хозяин леса! Кости не врали. Значит правильно я понял послания Богов! Хвала им! — улыбнулся жрец и протянул правую ладонь к костру, а левой погладил свою длинную белесую бороду.

Зоряна одиноко сидела на берегу реки. Она спрятала босые ступни под широким влажным подолом и сжала красный ремешок, который опоясывал ее одеяние. Девушка неотрывно смотрела по ту сторону реки и вглядывалась в непроглядную темноту. Зорька не могла понять, что ее волнует, но сердечко от чего-то билось чаще.

Никто из жителей поселения, кроме жреца, даже не догадывался, что где-то в ночной темноте у реки стоял огромный бурый медведь, под лапой которого лежал мокрый венок Зоряны.

Девушка посидела еще немного на берегу реки. Вздрогнула от ночной прохлады, одела на себя безрукавку с вышитыми на ней красными нитями символами защиты и пошла к всеобщему веселью.

На поляне разожгли так много костров, что даже чудилось, что и не ночь вовсе, а светлый день!

У Зоряны быстро просох намоченный подол ее рубахи. А про то, что ей стало совсем не холодно, а даже жарко и говорить не стоит! Она кружилась с другими девушками в ритуальных танцах, за руки водила со всеми жителями хороводы и пела песни у костра.

На празднике было много разнообразных угощений: караваи, пироги, лепешки, блины, ячменная каша, квас и созревшие, на тот момент, ягоды. Начинка печеных угощений была из овощей и зелени. В то время, жрец поселения строго-настрого запретил употреблять жителям пищу животного происхождения. Поэтому, любое мясо в этот день было под запретом. Пересвет объяснил это тем, что не надобно злить Богов и духов, которые в эту ночь вместе с ними бродили по этой земле, в мире Яви.

Веселая Зоряна сидела у костра, доедала свой пирог и запивала его квасом. В этот день, после купания, все жители надевали свои лучшие наряды. Зорянку увлекали их образы, танцы и песни. Кроме защитной вышивки, чтобы в тело и душу не пробрались злые духи, на каждом жителе было много украшений, которые в первую очередь служили оберегами. Это ожерелья, серьги, браслеты, звенящие бубенчики, пришитые к поясу или груди одеяния.

Зоряна, как и все девушки поселения, была в длинной белой рубахе, вышитой по горловине, рукавам и подолу защитными символами. Но, как дочь старосты деревни, ее внешность отличалась от других девушек яркостью одежды и большим количеством украшений. Поверх рубахи на ней была накидка без рукавов, с замысловатыми красными узорами, перевязанная ярким широким поясом. Вышивка была не только на рукавах, горловине и подолу рубахи, но и по плечам спускалась вниз до кисти. На лбу повязана тесемка, в центре которой пришит маленький цветной камешек. А по бокам у висков свисали небольшие кольца. Сзади на повязке пришиты ленты, которые свободно колыхались с распущенными волосами по ветру и при каждом движении головой девушки.

— Зорянка, ты идешь? — спросила ее одна из пробегающих мимо раскрасневшихся босых девушек.

— Далече?

— Конечно! Али ты забыла, что скоро зацветет папоротник? — девушка потянула ее за собой. — Поспешим же скорее! Авось в этот раз повезет кому найти этот цветок диковинный!

Зоряна нехотя встала с бревна.

— Иль боишься в лес с нами идти? — с подвохом спросила девушка. — Вон возьми факел, чтобы в первый раз не страшно было.

— И ничего я не боюсь! — расхрабрилась Зоряна, но факел все же с собой взяла.

Каждый праздник на Купалу многие старались отыскать этот волшебный цветок. По поверьям папоротник цвел раз в год именно в эту ночь. Тот, кто его нашел и сорвал, будет обладать невиданными знаниями, станет ясновидящим и познает тайну колдовства.

Все девушки побежали в лес. Сначала они держались кучкой, а после разошлись в разные стороны, в надежде найти волшебный цветок папоротника и сорвать его первой.

Говорят, что цветет он очень ярко! Словно маленький костер, который трепещет и извивается в разные стороны, между листьями папоротника. Своей яркостью он даже освещает небольшое пространство вокруг себя. Поэтому, если проходить где-то неподалеку от него, то пропустить в темноте его будет невозможно.

Зоряна давно хотела узнать, кто ее настоящие родители, несмотря на то, что любила и не показывала это своим приемным, вот и решила с помощью этого цветка попытать счастье. Она так увлеклась его поиском, что даже не заметила, как оказалась одна в темной чаще леса. Вокруг нее стояла оглушающая тишина. Только изредка были слышны звуки мелких ночных животных и птиц и потрескивание факела в руках девушки.

Зорька думала уже повернуть назад к поселению, от которого успела уйти на приличное расстояние, как услышала между деревьев какой-то шорох. Девушка вздрогнула и обернулась. От испуга она протянула руку с факелом вперед. Зоряна увидела в нескольких шагах от себя какую-то тень.

Это «что-то» довольно широкое, а в высоту почти в рост девушки. Тень двигалась и издавала непонятные звуки, похожие на шумное дыхание. Только вовсе оно не было человеческим.

Страх, с отблесками огня, отразился в широко распахнутых глазах Зоряны. Она обхватила деревянный факел двумя руками и выставила его перед собой в защитном жесте. Дыхание Зорьки участилось, и ладошки сразу вспотели. Девушке показалось, что она слышит свое собственное шумное сердцебиение.

— Чудище ты лесное, зверь диковинный или нечистая сила, которая надо мной потешается? — выкрикнула Зоряна, стараясь напугать и прогнать неизведанное.

Внезапно факел в руках девушки вспыхнул более ярким пламенем. Она удивилась и уставилась на него. Зорька не понимала, что происходит. Но подумать возможности у нее не было. Тень вновь зашевелилась, но теперь уже начала менять свою форму. Она теперь не была широкой, а словно вытянулась вверх, и высотой стала как две Зоряны, после чего послышался рык.

«На медведя похож, но уж больно огромен, да и повадки не схожи. Странно себя ведет. Ой, боязно мне...» — пронеслось в голове у девушки.

— Кто бы ты ни был, исчезни, молю тебя! Не надобно мне более цветка папоротника твоего! Уйду я из владений твоих! Прошу лишь, не забирай мою душу и не вторгайся в тело мое, лишая меня разума! — на последних словах Зоряна чуть не заплакала.

Ее голос сорвался, а тело задрожало от страха. Ведь она знала, что духи и нечистые силы оберегают волшебный цветок и мешают его поискам. А те, кто решил его искать, могут поплатиться разумом или жизнью.

После этих слов тень замерла. Девушка не спускала с нее глаз. Затем она качнулась и вновь стала вдвое ниже. Снова раздался рык и затрещали ветки. Через несколько мгновений огромная тень исчезла во тьме, словно ее и не было. Зоряна с облегчением шумно выдохнула и откинула назад упавшие на лоб волосы.

Как только девушка расслабилась, огонь на факеле стал вдвое меньше. Зоряна переложила палку из одной руки в другую, не понимая, что с факелом не так.

Девушка посмотрела в сторону кустов, где недавно была тень. Пригляделась и подошла ближе. Между ветками на траве лежал цветочный венок. Зоряна взяла его в руки.

«Это же мой венок! Откуда он мог здесь взяться, так далеко от реки?» — девушка нахмурилась и сжала в руке мокрые сплетенные цветы.

Стоять долго в том месте Зоря не захотела. Ей было страшно. Девушка быстро определила направление в поселение и побежала домой. По пути ее одолели навязчивые мысли.

«Не испугалось огня, что бы оно там ни было! После моего отказа в поиске цветка папоротника тень ушла или же на просьбы мои откликнулась?» — подумала Зоряна и подбежала к поселению.

До рассвета осталось совсем немного времени. Но пока ночь не прошла, все находились на празднестве. Девушка побежала на поляну и вновь села возле костра. Кинула свой найденный венок в огонь, и неотрывно смотрела, как его обхватили и сожгли яркие языки пламени. Через несколько мгновений он совсем исчез, словно его и не было.

Зорю все еще потряхивало от испуга, поэтому она взяла горячий напиток и придвинулась ближе к костру.

К ней подошел жрец Пересвет и посмотрел ей в глаза, после чего по-отечески положил свою ладонь ей на голову.

— Не бойся ничего, Зоренька ясная! Но знай, что не убежать тебе от судьбы своей. Не готова ты еще встретиться с ней. Боги терпеливы к тебе. Не разочаруй их! Они наделили тебя особым даром. Я увидел это сразу, как впервые посмотрел на тебя. В глазах твоих искры, а на руках знаки Божьи, — договорил жрец, опустил руку и прошел дальше.

Зоряна посмотрела на свои руки. На ее кистях было по одному еле заметному маленькому родимому пятну. На правой руке пятно похоже на горящий огонь или солнце, а на левой — на след от животного. Зоряна с детства знала, что это метки Богов и уже свыклась с ними, но жрец Пересвет заговорил с ней о родимых пятнах впервые.

Девушка за несколько глотков допила свой горячий напиток — взвар, сваренный из пряностей, трав и меда. Простилась со своим окружением и направилась отдыхать в избу.

Восходящее солнце первыми своими лучами окрасило небо яркими красками. Это означало, что праздник Купала подошел к концу.

Глава 5. Своя изба - свой домовой

Прошло несколько лет. Все девушки в поселении, до двадцати лет, уже давно замужем. Одна лишь Зоряна, в свои двадцать два, в девках ходила. Парни уже не приставали к девушке с ухаживаниями, понимали, что она вновь им откажет. Многие шептались, что пришлая она, поэтому вела себя не как остальные девушки. А к старосте и Мирославе мужчины и вовсе не думали идти просить за нее. Все понимали, что приемные родители баловали Зорьку и против ее воли не пошли бы, дабы не хотели сделать жизнь Зорянушки несчастной.

Вот только Колояр не оставлял попыток добиться Зоряны, отчего только расстраивал девушку. Не могло ее сердечко принять Колояра мужем своим будущим, лишь другом считала она его.

Зима в этом году была суровая. Январь начался такою стужею, какую даже старожилы не помнили. Температура намного ниже последних двадцати лет. Мороз нещадно щипал неприкрытые щеки и руки девиц и парней, которые быстро пробегали из одной избы в другую.

И только жрец деревни, со своими помощниками, неустанно продолжал ходить на капище, где располагались идолы разных Богов, которым поклонялись все жители. Деревянные резные молитвенные столбы стояли очень высокие. Недалеко находились валуны с высеченными на них разными знаками, на которых лежали дары жреца и местных жителей, такие как — фрукты, ягоды, цветы и поделки, в зависимости от времени года и того, что было на данный момент у просящего. А в центре капища росло высокое дерево - символ главного Бога Рода и всего живого.

Всем поселением ходили молиться раз в месяц. Но, если случались какие-либо несчастья — плохие погодные условия, неурожай, болезни, напасти, то поклонялись намного чаще. Они пытались задобрить Богов подношениями, а в особо тяжелых временах и жертвоприношениями, в которых использовали домашних скот. Но последнее было так давно, что этого уже никто и не помнил, еще во времена других жрецов, до Пересвета. А нынешний жрец Пересвет отказался от обрядов жертвоприношений, он объяснил это общине тем, что Богам этого не нужно.

«Боги любят все вокруг — растения, животных, людей. И в самом человеке они хотят видеть — любовь! Любовь ко всему, что нас окружает, а не ритуальное лишение жизни любой души, сотворенной Богами!» — говорил он жителям.

С каждым годом Зоряна все больше чувствовала изменения не только в своем теле, но и в душе и мыслях. Она очень любила своих приемных родителей — Светозара и Мирославу. Но в какой-то момент Зоряна поняла, что ей неловко жить вместе с ними. Хоть Светозар и являлся старостой и у него был самый большой дом в поселении, но девушка чувствовала себя, как не в своей чаше. Особенно это усилилось после того, как их сын Лучезар женился и привел в дом свою жену — Есению. У Зоряны были теплые чувства ко всем, но она понимала, что с каждым годом все сильнее хочет уединения.

В деревне каждая семья жила в своем доме, сколько бы человек в ней не было. Раньше все поселения были из родственников и обычно небольшими. Но за последние несколько десятков лет многие поселения начали смешиваться между собой, тем самым разбавляя кровь и расширяя деревню. Строились другие жилища, из одного рода муж с женой уходили из отчего дома и строили свою семью отдельно.

Зоряна уже несколько недель упрашивала родителей отпустить ее жить в отдельную избу, которая располагалась на окраине поселения ближе к лесу. Она пустовала около месяца, после того, как ее хозяева переселились в другую деревню, ближе к дочери, которая перешла в семью мужа.

Светозар с Мирославой даже слушать ничего об этом не желали.

— Негоже тебе, дочери старосты, на окраине ютиться! Ишь, что удумала! — сердился батюшка.

— Зорюшка, милая моя, неужто худо тебе с нами? Мы же все тебя очень любим, как только впервые увидели твои ясные очи! — переживала матушка.

Но Зоряна стояла на своем. Она тоже говорила им, что любит их, но не может отступиться от своих мыслей. Хоть ночевала она в родительском доме, но каждый день ходила в ту самую избушку и наводила там порядок. Девушка начала все обустраивать под себя. А через неделю и вовсе пропала там на весь день, сидела в одиночестве у огня и жевала кусочки сушеных яблок. После этого, приемные родители, скрепя сердцем, все же отпустили свою названную дочь в тот отдаленный домик. Они помогли перенести все вещи девушки, передали некоторую домашнюю утварь и дрова на первое время. Мирослава заботливо завернула в кульки и плетеные корзины еду и засушенные съестные запасы. А в вырезанные из дерева горшочки отсыпала крупу и муку. Зорянка поблагодарила их и начала самостоятельную жизнь.

— Вот так и Тихомир одной весной позднею ушел с нашей деревни. Поселился в лесной чаще. Пол дня пути, — вспомнил своего друга детства Светозар и загрустил. — А сейчас и Зоряна начала отделяться.

— Не печалься, Светозар! — успокаивала жена и поглаживала его руку. — Может оно и нужно так. Мы не ведаем всех помыслов Богов наших! Вон, Тихомир лекарем стал. Почитают его все и за помощью ходят, коли та понадобится. Может и Зоряночка наша, подаренная нам самим солнцем, несет волю Богов наших!

Светозар тяжело вздохнул. Он согласился и нежно обнял свою мудрую жену Мирославу.

Перед тем, как окончательно уйти в свое новое жилище, Зоряна взяла из печи родительского дома тлеющие угли и перенесла их в свою избу, в свой новый очаг. А там сразу развела огонь. Некоторое время девушка сидела у огня в раздумьях и воспоминаниях.

Свою матушку, по понятным причинам, она не знала, а Мирослава приняла ее как родную. Никогда и ни в чем ей не отказывала. Сводный брат Лучезарушка, на то время, был уже подростком, поэтому большая часть заботы и любви перепадала Зорянке. Батюшка учил Лучезара строительству и охоте, а матушка убаюкивала Зоряну, рассказывала ей о Божествах и пела песенки. Из них она хорошо помнила про домового. Хоть никто и не мог сказать, что видел его, но слышать — слышали. Обычно он активничал по ночам. Каждая семья любила его, почитала и немного побаивалась.

С частичкой огня Зоряна принесла в свой дом оберегающих духов из родительского дома.

Огонь — самое главное в жилище! Его всегда разводили в печи, которая находилась в центре избы. Считалось, что огонь не только согреет, накормит, но и убережет от нечистой силы и злых духов, которые могут появиться в темное время суток.

Домовой очень любил огонь и часто играл с ним, потрескивая поленьями.

Все эти знания про традиции, Божества, добрых и злых духов, передавались в общине из поколения в поколение.

На примере домового — если спросить жителя поселения о нем, то каждый скажет, что не видел его, но все про него знают от своих предков.

Многие могли с уверенностью рассказать, что домовой — низенький полноватый дедушка, который любит жить за печью, рядом с теплом и светом. В каждом доме свой домовой и все старались его задобрить. Они оставляли для него у печи маленькие кусочки лепешки или сушеные ягоды. Каждый славянин знает, что домовой почти весь покрыт короткой шерстью, а на голове у него длинные растрепанные волосы. Он часто крутится у печи и в дымоходе, поэтому может быть испачкан в саже. А потом, если захочет, может напугать своим видом хозяев жилища. Вот такой проказник, этот домовой!

Пока Зоряна раскладывала вещи и задабривала духов своего нового жилища, изба успела немного прогреться. Она непривычно поужинала в полном одиночестве лепешкой с теплым козьим молоком. Зорянка устало забралась на лежанку около печи, которая была застелена шкурами, зарылась в них и сразу же уснула с довольной улыбкой на губах.

Девушка была очень рада. Она добилась своего. Ее душу заполняло теплое чувство правильности происходящего. Она не могла этого объяснить и даже понять. Чувствовала лишь одно — долгожданное спокойствие в своей душе. А дальше — будь, что будет!