Czytaj książkę: «Мельница»

Джонатан

«Мой сердечный друг! В это непростое время я вынужден просить тебя вновь обнажить свой меч. Если потребуется, конечно. Дело плохо – в столице почти заканчивается еда. Еще только середина лета, до урожая овощей нам не дотянуть. Сотни жителей голодают. Ты, Джонатан, единственный живущий ныне рыцарь Ордена Лавы, чье сердце всегда дышало Огнем и Светом, чьи руки защищали нас денно и нощно. До меня дошли сведения, что разруха затронула самые плодородные земли: Заливные Луга. Оттуда в столицу уже несколько месяцев не поступает пшеница. Мое тебе задание. Нет, не задание – просьба: помоги нам. Узнай, почему Заливные Луга не поставляют пшеницу в наши пекарни. Глава ордена и твой друг Ульфред Красный».

Я положил письмо обратно в инвентарь и скрипнул стулом, на котором сидел. Моя хижина еще не настолько обветшала, чтобы ее можно было покинуть в поисках новых приключений, поэтому я не сразу рванул спасать мир.

Хватало уже историй на моей памяти! Очистка брошенных шахт, поиски алмазов и изумрудов в Иглистых горах, охрана Переправы на Большой реке – и это лишь малая часть тех подвигов, которые мне пришлось совершить, чтобы спасти государство, которым правит… Да какая разница, кто им правит!

Я вздохнул, встал со стула, подошел к печке и подбросил дров. Вечера холодные. А потом и вовсе спустился в подвал, чтобы проверить собственные запасы. Еды оставалось немного, но если из столицы побегут жители, которым нечего будет есть, придется делиться – а делиться уже нечем. Заливные Луга, значит…

Карта, что я достал из сундука, здорово выручала меня в странствиях. Вот, в правом верхнем углу – столица. Опрадор. Заливные луга – в правом нижнем углу. Я где-то посередине, но вдалеке от троп и дорог. Просто чтобы люди не мешали.

Так что сегодняшний визит курьера, который принес мне письмо от главы Ордена Лавы, стал неприятной неожиданностью. Я не хотел видеть людей. Пришлось. А теперь все же придется оставить дом.

- Как дело сделать, так сразу – друг! – ворчал я на старого Ульфреда. – А как денег дать… Да впрочем…

Я слишком долго жил один с момента последней моей вылазки. Пару лет, если не больше. Скажешь Ульфреду, что тогда, на Переправе на Большой реке, когда на меня поперли разбойники вместе с разорителем, я испугался этой твари и с тех пор опасаюсь встречи с ней, пожалуй, отправит меня на пенсию. Пенсия или одиночество? Вылазка? Или…

Нет, совесть не позволит мне написать отказу Ульфреду. Ведь придется идти с этим в почтовую службу! А там люди!

День еще только начинался, а у меня уже дрожали руки от усталости. И тогда я решил прибегнуть к лучшему средству для раздумий. И чтобы перестали дрожать руки: чистить доспехи!

Толстенный железный доспех всегда должен быть чистим. Ни пятнышка ржавчины – так учили в Ордене. Рыцарь – это прежде всего его внешний вид.

Взяв тряпку и полироль, я подошел к стойке, на которой расположился, уже покрытый пылью, мой комплект брони. Рядом на стене висел меч. Пыли на нем было меньше, но и его надо было привести в порядок.

Час спустя, когда на доспехе не осталось ни пятнышка, ни волоска, и даже пылинки не было, я почувствовал прежнюю гордость, какую ощущал, когда носил доспех на заданиях. Ну, чего там такого будет в этих Заливных Лугах? Почти прогулка. Можно пешком добраться, а если хорошенько подкрепиться – то уже к вечеру добегу.

В печь отправилась пара последних сырых куриц, которые вскоре отправились в инвентарь. Нет, не обе – одну я съел сразу, чтобы утолить голод, а потом уже вернулся к стойке с доспехами. В нагрудник можно было смотреться, как в зеркало, откуда на меня смотрел усталый черноволосый рыцарь, который уже столько раз спасал этот мир, что, похоже, все-таки придется спасти его еще раз.

Поэтому я надел доспехи и уже подошел к двери, как вдруг грянул гром, все вокруг потемнело и посерело – начался сильный ливень. Плохой знак. Как минимум – доспех заржавеет. А рыцарь в ржавом доспехе подает не тот пример, что должен.

Я замер прямо в дверях. Придется ждать, пока дождь утихнет. К счастью, охрана Переправы научила меня терпению. Да и очистка шахт в Иглистых горах тоже. Недаром же говорят – если долго сидеть у реки, можно увидеть, как мимо проплывает… точно, река!

Доспех отправился обратно на стойку, из сундука я вытащил кожаный костюм и плащ, чтобы не промокнуть, схватил удочку и отправился рыбачить. В коже я не пойду – в кожаных доспехах ни один рыцарь – не рыцарь!

Зато за два часа, пока не кончился дождь, мне попалось три окуня, рыба-шар и чьи-то сапоги. Чего только в наше время в реках не плавает.

Не жалея, что я потратил время на рыбалку, я успел бросить добычу в печь, а пока вновь облачался в свой доспех, она полностью приготовилась. Солнце, проглянувшее сквозь тучи, да приятная тяжесть жареной рыбы в инвентаре подняли мое настроение настолько, что предстоящий поход в Заливные Луга стал казаться приятным приключением.

Что ж! Пришла пора выбраться на дороги и посмотреть, как изменился мир вокруг. Моя хижина, построенная в дубовой глуши, была местом уютным, но залитые солнцем широкие тропы… Стоп, а где же эти широкие тропы? По которым снуют туда-сюда курьеры?

Что вообще случилось с этим миром? Дороги зарастают травой, деревья подступают вплотную, а тишину разрезает лишь волчий вой – меня-то эти звери боятся и близко не подходят. Здесь же, в стороне от моего жилища, они гоняют заблудших овец, свиней и пожирают кроликов.

На ближайшей развилке был указатель. На столицу, на Заливные Луга и еще на пару деревень указатели были. Но ведь еще же и другие города имелись – а вот указателей уже не было. Почти сгнившая, почерневшая от времени дощечка с надписью «Иммерхольд» валялась в высокой траве.

Я оставил ее там же. Мир вокруг оставлял после себя гнетущее впечатление, и я уже жалел, что вышел из дома. Сюда бы бригаду лесорубов! Но хватит мечтать – дело есть дело. Заливные Луга, может, никуда и не денутся, а голодные жители Опрадора наверняка уже мечтают о свежем куске хлеба. И что я за рыцарь такой?

Голос совести заставил буквально бежать вперед. Так что я точно не зря наловил рыбы. Жареную курицу я оставил на потом, а вот рыбу употребил в первый же привал, когда понял, что махнул почти половину пути.

К счастью, бежал я днем, и никто не мешал мне. Но пустые дороги, на которых я не встретил ни одной живой души… Что же случилось в этом мире, пока я отсиживался в своей хижине??

Золотой край

Глава 2. Поля

К вечеру солнце уже клонилось к горизонту, когда лес наконец расступился. Я остановился на вершине невысокого холма и несколько секунд просто смотрел вперед.

Пшеница.

Столько пшеницы я не видел уже... да вообще никогда не видел.

Желтые поля уходили до самого горизонта, словно золотое море. Волны колосьев покачивались на ветру, переливаясь под закатным солнцем. Между ними тянулись узкие тропинки, кое-где виднелись небольшие оросительные каналы, а далеко впереди, словно маяк среди урожая, возвышалась большая деревянная мельница. Ее лопасти медленно вращались, хотя ветер почти стих.

— Вот это да...

Я даже снял шлем.

— Да тут хлеба хватит не только Опрадору. Тут полмира накормить можно.

Если судить по площади, урожая здесь было столько, что его должны были возить обозами каждый день.

Но ни одной телеги. Ни одного крестьянина. Ни одного голема. Только ветер. И эта странная мельница. Я невольно нахмурился.

Слишком тихо. Настолько тихо, что даже кузнечики не стрекотали. Пахло тоже неправильно. Я ожидал запах спелой пшеницы. Вместо этого ветер принес сырость.

Потом запах болотной тины. А следом...

...гниль.

Я медленно вдохнул еще раз. Нет, не показалось. Пахло разлагающимся мясом. Очень слабо. Но чем ближе взгляд уходил к полям, тем отчетливее становился этот запах.

— Это мне уже совсем не нравится.

Я привычным движением снял щит со спины. Проверил крепления. Вытащил меч. Лезвие блеснуло в лучах заходящего солнца.

— Если бы я был злом, — пробормотал я, — то тоже спрятался бы в таком месте.

Шаг. Еще один. Колосья почти доходили мне до груди. Они приятно шелестели, когда я шел через поле. Только вот...

Шелест был не один. Я остановился. Справа что-то двигалось. Потом задвигалось слева. Еще. Словно кто-то быстро перебегал между рядами пшеницы.

Я медленно повернулся. Никого. Только колосья качаются.

— Покажитесь.

Ответом была тишина. Я уже начал думать, что воображение разыгралось после долгой дороги, когда прямо передо мной из пшеницы поднялась голова.

Сначала показалась соломенная шляпа. Потом серое лицо. Пустые белесые глаза. Отвисшая челюсть.

Зомби.

Нет...

Не совсем. На нем висела старая фермерская рубаха. На поясе болталась кожаная сумка. В руке он держал железный серп. Я даже моргнул.

— Фермер?

Зомби открыл рот.

— А-а-а...

И бросился вперед.

— Конечно.

Я едва успел встать в стойку. Серп звякнул о щит. Удар оказался неожиданно сильным.

— Да ты работящий!

Я рубанул сверху. Голова слетела с плеч и кубиком покатилась по земле. Тело простояло еще секунду. Потом рассыпалось облачком дыма.

Я уже хотел убрать меч, когда услышал еще три рыка. Колосья вокруг заходили ходуном.

— Ой...

Из поля одновременно выскочили еще трое: один был с мотыгой, второй — с лопатой, третий опять с серпом.

— Да сколько вас...

Первый удар я отбил щитом. Второй принял на наплечник. Третий зомби попытался зайти сбоку. Я резко развернулся. Меч описал широкую дугу. Лопата улетела в сторону. Причем вместе с рукой.

Зомби даже не заметил - он продолжил идти.

— Очень вдохновляет...

Пришлось ударить еще раз. Теперь пополам. Минус один. Но оставшиеся уже почти прижали меня.

Серп царапнул нагрудник. Мотыга со звоном ударила по шлему. Перед глазами на секунду вспыхнули звездочки.

— Нечестно!

Я пнул ближайшего. Тот полетел назад прямо в пшеницу, но не упал. Кто-то поймал его. Из колосьев показались новые руки. Потом головы. Потом еще. Еще. Еще. Я насчитал не меньше десятка. Потом сбился.

— Это уже перебор...

Они шли молча. Без криков и без угроз. Просто медленно выходили из пшеницы, словно сами поля решили ожить. Серпы. Вилы. Лопаты. Мотыги. Некоторые держали даже связки колосьев. Один вообще тащил деревянную тачку.

— Нет.

Спасибо. Я люблю хлеб, но не настолько. Пришлось отходить.

Шаг. Еще. Потом еще. Они ускорились. И вот тут я понял неприятную вещь.

Зомби не были медленными. Вообще. Эти двигались почти как живые люди. Только молчали.

— Кто вас такими сделал?!

Ответа не последовало. Зато последовал град ударов. Щит загудел. Серп скользнул по его краю. Еще один зомби попытался схватить меня за ногу. Я рубанул вниз. Минус кисть. Он продолжил ползти.

— Да вы издеваетесь...

Я размахнулся сильнее. Лезвие рассекло сразу двоих. Еще один рухнул после удара щитом. Но вместо трех уничтоженных уже выбегали пятеро новых. Поля словно рождали их.

Я пятился все быстрее. Железные сапоги вязли в земле. Щит тяжелел. Руки начинали уставать. Слишком долго я не держал меч в настоящем бою.

Да и против такой толпы одному... Нет. Это не бой. Это мясорубка. Я резко развернулся и побежал. За спиной зашуршали тысячи колосьев.

Я даже не оглядывался. Лишь когда выбрался на дорогу и отбежал шагов на двести, рискнул остановиться. Никого.

Поля снова были спокойными. Словно ничего и не произошло. Только вдали ветер медленно качал золотые колосья. Я тяжело дышал.

— Очень... Очень плохое место...

Щит оказался исцарапан. На нагруднике появились глубокие вмятины. Шлем тоже получил несколько хороших ударов. Я провел рукой по броне.

— Прекрасно.

Первый же день. И уже ремонтироваться. Я сел прямо у дороги. Достал жареную курицу.

Съел половину. Потом долго смотрел на мельницу. Она все так же медленно крутила лопастями. Слишком спокойно. Будто ничего вокруг не происходило. Будто не было никаких зомби.

— Не нравится мне это.

Нужно идти в деревню. Если здесь еще остались люди, они должны знать, что творится. А если не знают... Тогда я сам им расскажу.

До деревни оказалось совсем недалеко. Минут через двадцать показались первые дома. Деревянный частокол. Фонари. Огородики. Колодец. Пара коров. Куры.

Все выглядело... обычно. Даже слишком. Я ожидал увидеть разрушенные дома. Баррикады. Следы осады. Но ничего подобного. Только вот жителей было подозрительно мало.

Возле колодца переговаривались два крестьянина. Еще один чинил забор. Старушка кормила кур. Все. Для такой большой деревни — слишком пусто.

Едва я вошел через ворота, разговоры стихли. Жители посмотрели на меня. Потом друг на друга. Потом снова на меня.

— Рыцарь...

— Настоящий...

— Неужели...

Мне стало неловко. Я не любил, когда на меня так смотрели. Слишком много людей сразу. Поэтому я сделал вид, что меня очень интересует собственный сапог.

— Добрый вечер.

Неловкая пауза.

— Добрый...

Кто-то поклонился. Кто-то поспешил уйти домой. А я мысленно выругался. Ну вот. Началось. Сейчас вопросы, просьбы, благодарности. Потом еще пригласят на праздник урожая. Только этого не хватало.

Я уже хотел спросить, где найти старосту, как за спиной послышался спокойный женский голос.

— Судя по царапинам на броне, вы все-таки дошли до полей.

Я обернулся: позади меня стояла девушка примерно моего возраста. Светлые волосы были собраны в длинную косу. За спиной висел длинный лук. Колчан был почти полон стрел. На поясе — охотничий нож.

— Вы...

Она улыбнулась.

— Элис. Охотница.

Потом посмотрела на мой щит.

— Они вас хорошо встретили.

— Кто?

— Фермеры.

— Так в этой деревне про них знают?

— К сожалению.

Она произнесла это так спокойно, словно говорила о дожде.

— Пойдемте. Не стоит разговаривать посреди улицы. Если староста увидит...

Она не договорила. Но этого оказалось достаточно. Я посмотрел на девушку внимательнее. Она явно чего-то опасалась. И почему-то не хотела, чтобы нас видели вместе.

Я колебался всего пару секунд. Потом кивнул.

— Хорошо.

Она молча пошла вперед. Я последовал за ней. Почему-то мне казалось, что именно сейчас мое настоящее расследование наконец начинается.

Охотница

Глава 3. Охотница

Элис уверенно свернула с главной улицы в узкий переулок между двумя домами.

Я пошел следом.

Чем дальше мы отходили от ворот, тем тише становилась деревня. Сначала исчезли разговоры жителей, потом перестало слышаться мычание коров, а вскоре мы вышли к небольшому пруду, возле которого росли несколько старых дубов. Здесь стоял охотничий навес, под которым сушились шкуры, связки лекарственных трав и несколько пучков перьев.

— Здесь нас никто не услышит, — сказала девушка.

Я наконец снял шлем.

— Теперь рассказывай.

Она не спешила. Подошла к деревянному столу, взяла глиняный кувшин, налила воды в кружку и протянула мне.

— После такой прогулки по полям пить хочется всегда.

— Спасибо.

Вода оказалась холодной и удивительно вкусной.

— Так что происходит?

Элис некоторое время молчала, будто решала, можно ли мне доверять.

— Вы ведь приехали из столицы?

— Почти.

— По поводу пшеницы?

— Да.

Она тяжело вздохнула.

— Значит, дела действительно плохи.

Я кивнул:

— Люди уже голодают.

Элис отвела взгляд.

— Тогда времени осталось совсем мало...

Она снова замолчала. Я терпеливо ждал.

За годы службы в Ордене Лавы я усвоил одну простую вещь: если человек хочет что-то рассказать, не нужно его торопить. Стоит начать подгонять — и он либо закроется, либо начнет путаться.

Наконец девушка подняла голову.

— Вы видели мельницу?

— Только снаружи.

— Внутрь не заходили?

— Нет.

— Никого возле нее не заметили?

Вопрос прозвучал как будто слишком быстро. Слишком заинтересованно. Я нахмурился.

— А кого должен был заметить?

Она ответила не сразу.

— Кого угодно.

— Это не ответ.

Элис опустила глаза.

— Хорошо... Разбойников.

Я даже переспросил.

— Разбойников?!

— Да.

— На мельнице?

— Да.

Я почувствовал, как внутри все неприятно сжалось.

— Подождите, - я начал загибать пальцы. — В полях — зомби.

— Да.

— На мельнице — разбойники.

— Да.

— И вы хотите сказать, что они живут рядом?

— Уже несколько месяцев.

Я медленно потер лоб.

— Нет... Подождите... Так не бывает.

— Почему?

— Потому что разбойники терпеть не могут нежить.

— Обычно.

— Именно!

Я посмотрел на нее.

— Они же сами станут добычей!

Элис пожала плечами.

— Однако живут.

— Может, зомби их не трогают?

— Именно так.

Я окончательно перестал что-либо понимать.

— Но...

И снова попытался выстроить происходящее в голове.

— Если зомби не нападают на разбойников... Значит, кто-то ими управляет.

Элис очень внимательно посмотрела мне в глаза.

— Вот именно.

Наступила короткая тишина.

— И кто?

Она отвела взгляд.

— Не знаю.

Сказано было слишком быстро. Настолько быстро, что я сразу почувствовал — она что-то скрывает. Необязательно врет. Но явно знает больше, чем говорит. Я решил не давить. Пока.

— Ладно. Допустим.

Я поставил кружку на стол.

— Тогда почему никто не позовет стражу?

Элис тихо усмехнулась.

— Стражу?

— Да.

— Откуда?

Я открыл рот...

...и закрыл. Действительно.

По дороге сюда я не встретил вообще никого. Ни одного патруля, ни одного всадника. Даже курьеров. Словно государство просто перестало существовать.

— Раньше приезжали, — сказала Элис. — Потом перестали.

— Почему?

— Не возвращались.

Мне это совершенно не понравилось.

— Сколько?

— Не знаю.

— Десять?

— Может быть.

— Двадцать?

Она пожала плечами.

— Здесь давно перестали считать.

Элис машинально посмотрела по сторонам. Только сейчас я заметил, что она делает это постоянно. Каждые несколько минут. Будто боялась, что за нами наблюдают.

— Вы кого-то ждете? — спросил я.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Тогда почему все время оглядываетесь?

Она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.

— Привычка.

Я не поверил, но спорить не стал. Вместо этого спросил другое.

— Хорошо. Допустим, мельницу захватили разбойники. Тогда почему деревня ничего не предпринимает?

Элис неожиданно рассмеялась. Неожиданно и грустно.

— Потому что староста не хочет.

— Как? Не хочет?!

— Нет.

— Почему?

Она посмотрела прямо на меня.

— Потому что мельница ему нужна.

Я моргнул.

— В каком смысле?

— В самом прямом.

Она подошла к краю навеса: отсюда хорошо просматривались поля. Желтая пшеница уходила далеко за горизонт.

— Видите это?

— Конечно.

— Это богатство.

— Разумеется.

— Представьте, что мельница снова заработает.

— Люди перестанут голодать.

— Не только.

Она повернулась ко мне.

— Пшеницы здесь столько, что после поставок в столицу останется еще огромное количество.

Я кивнул.

— Да.

— А теперь представьте, что можно продавать зерно другим деревням.

— Можно.

— Еще дальше.

— Городам?

— Да.

Она говорила спокойно. Слишком спокойно. Будто давно уже прокручивала этот разговор в голове.

— За изумруды, — продолжала она, — За золото. За железо. За алмазы.

Она сделала паузу.

— Тогда Заливные Луга станут самым богатым поселением во всем королевстве.

Я медленно произнес:

— И староста этого хочет?

— Очень.