Czytaj książkę: «Маришка Бронхиславовна, снова в деле!»

Пролог

И жили они долго и счастливо…

— Мамочка, так все книги заканчиваются?— Нет, моя хорошая, так начинается жизнь.

— А вы с папой ещё встретитесь?— Когда-нибудь да, мой светлый лучик!

Воспоминания захватили полностью. Не ценила, не долюбила. Всё познаётся в сравнении.

1 глава

Удивление...

— Здрасьте!

Марина! — бросилась ко мне женщина, и я поняла, что это моя мама.— Наконецто ты нас нашла!

— Здравствуйте, — мой голос задрожал, а слезинки потекли по щекам.

— Добрый день, — поздоровался Ридж, оглядывая внимательным взглядом моих родителей.

— Как вы…? — начал Морт.

Глаза отца загорелись:— О, Чос, я так этого ждал!

— Что?! — начал заикаться…

— Мама?!— Ба?!

В один голос начали Нассы.

Рассмеялся Мир:— Согласен, столь неожиданная новость может взбудоражить.

— Где она? — выдохнул…

— Ой, пошлите, пошлите! — размазывая слёзы, проговорила Луана.

«Шок в шоке… Мои родители», — прошептала я.

Мы были похожи, очень сильно: такие же чёрные волосы и точёное белое лицо, те же чёрнокарие глаза, тот же вздёрнутый нос. Мы походили друг на друга, и я была этому рада — сердце моё ликовало.

«У меня есть семья», — украдкой вытерла слёзы.

— Как так получилось, что я попала наверх?

Мир и Луана переглянулись.

— Пойдёмте сначала отдохнём, потом мы всё расскажем.

Мы спустились в этот чудесный город — дома внутри Земли.

Ступени, вырубленные прямо в скале, вились спиралью, будто гигантская змея обняла холм и ушла вглубь. С каждым шагом воздух становился плотнее, пах камнем, влажной землёй и чемто пряным — будто гдето рядом жгли травы для обрядов. Светильники на стенах не горели ровным огнём — они мерцали, словно внутри пульсировала живая искра.

Дома и правда росли из самой земли: стены были не из кирпичей, а из слоёв камня, будто природа сама сложила эти комнаты, а люди лишь подровняли углы и врезали двери. Коегде из трещин пробивались тонкие светящиеся нити — не то мох, не то жилы редкого минерала. Они отбрасывали мягкий голубоватый свет, и в нём лица друзей казались чуть призрачными.

От восторга у меня открылся рот, и я чуть не грохнулась.

Аккуратнее, — придержал меня за локоток Влэс, и в этом жесте было не просто предупреждение, а привычная, почти бережная забота, будто он тысячу раз уже спасал меня от неловких шагов.

— Ты вечно летишь вперёд, не глядя под ноги, — тихо усмехнулся он, не отпуская, пока я не встала твёрдо. — Словно сама земля хочет тебя поймать, а я должен мешать.

Я хотела отшутиться, привычно отмахнуться: мол, сама справлюсь, не маленькая. Но в его взгляде не было ни насмешки, ни высокомерия — только спокойная уверенность, что он рядом и не даст упасть. И от этого внутри становилось теплее, даже среди всех этих странных подземных улиц и мерцающих камней.

— Спасибо, — пробормотала я, чуть опуская глаза, чтобы скрыть, как сильно вдруг дрогнуло сердце. Влэс едва заметно кивнул, но пальцы на моём локте задержались ещё на миг — словно проверял, точно ли я держу равновесие.

— Да, спасибо, хорошо.

Лэр и Гуся подошли к нам.

— Вам не кажется это странным? — задумчиво проговорила Гуся.

— Что странно?

— Твои родители… — замолчала Гуасия. — Так хорошо сохранились, словно и не было этих лет… тысяч лет… — уточнила она.

— Этому должно быть объяснение, — сказал Лэр.

— Дада, — прошептала я. — Эйфория эйфории, но привычка сомневаться осталась.

— Разберёмся! — решительно сказала я.

Дети бегали и шептались — они увидели чужаков. Выходили разные виды и тоже шептались.

— Это она! Она! — восторженный выдох разлетался по округе.

Мы подошли к дому из чёрнобелого камня. И тут были змейки, но слишком маленькие — они утопали в зелени.

— Мам, вы — спасители?

— Да, Марин, — так непривычно было слышать своё истинное имя с Земли.

— Мам, ты слышала чтонибудь о Земле?

— Нет. Но я так понимаю, это мир, в который тебя выкинуло вместе с бабушкой? Кстати, где она?

— Она… — задохнулась я. Боль пронзила грудь, стало тяжело дышать. — Умерла…

— Ох! — всхлипнула Луана.

Нас пригласили пройти внутрь. Пока готовилась еда, нас проводили в туалетную комнату.

Дверь закрылась за матерью, и тут уже не выдержала Гуся:

— Мариш, ты только не обижайся, но тебе придётся всё мне рассказать, — она упёрла руки в бока, грозно сдвинув брови.

— Согласна.

— Тогда слушай…

Глава 2

Мои признания

Я жила на прекрасной Земле, где все четыре времени года посвоему хороши. Работала учителем начальных классов, вела уроки у второклашек.

По мере того как я рассказывала, глаза Гуасии расширялись. Я рассказала и про свою любимую подругу Людмилу. От историй о наших похождениях Гуасия смеялась, хватаясь за живот.

Потом она пошла на свидание, которое устроила Милка, — в кофейне с вкусными вафельками… Ммм… Вспомнив об этом чуде, я почувствовала, как во рту скопилась слюна.

Вдруг я упала и оказалась в уделе Ростми. На этом я закончила свой рассказ.

От подруги раздался удивлённый шёпот:— На свидании? Ты была на свидании? Что это такое? А вафельки? Это как?

Я рассмеялась.— Какая ты наивная всё же, — улыбнулась я.

— Свидание — это когда за тобой ухаживают, угощают, окружают вниманием, стараются заинтересовать собой, а ты показываешь свои лучшие качества, — снова улыбнулась я.

— Ох, нужно будет сходить на такое свидание с Лэром, — мечтательно закатила глаза Волосонянка, предвкушая радость.

— Вафельки, — продолжила я, — это такая сладкая выпечка. Её можно есть с мороженым, с ягодами, а можно — с творогом или сыром. Ммм… Это очень вкусно, очень-очень! — призналась я, уже мечтая о том, как снова попробую эту прелесть.

Задумавшись каждая о своём, мы не заметили, как к нам ввалились Влэс и Лэр.

— Мальчики, вы чего? Вы в порядке? — хором спросили мы.

— Не нравится нам тут, — хмуро ответил Лэр.

— Почему это?

— Да относятся так, будто мы должны были явиться. Если бы не твои сны, Мариш, и не твоя тяга к Яме, мы бы вообще не смогли сюда попасть.

— Разберёмся, — твёрдо сказала я. Эйфория от того, что мы нашли родителей, понемногу сходила на нет.

— Я счастлива, что они живы и здоровы. Но бабуля говорила, что они погибли, и вообще почти не поднимала эту тему, — поделилась я с друзьями.

— Надо понаблюдать, — выдал Влэс.

— Пойдём кушать? — весело спросила я, беря под руку Нассу.

Гуся схватила Лэра и зашептала ему на ухо — видимо, про свидание. Я хмыкнула.

Взглянув вновь на Влэса, я заметила, что он весь подобрался. «Мда, с ним я бы тоже сходила на свидание», — мелькнула мысль.

С такими размышлениями мы отправились на поиски родителей и еды.

Ридж и Морт нервно вышагивали по залу. Вдруг отворилась дверь, и в комнату фурией влетела беловолосая женщина средних лет.

— Чос! — поражённо вскрикнул Морт.

«Да уж, трудно назвать её бабушкой», — пронеслось у меня в голове.

Влэс остолбенел. Я тихонько поглаживала его по плечу — видела, что он переживает.

Морт и Чос обнялись; слёз было много.

— Наконецто, наконецто! — выкрикивала она. — Я так долго тебя ждала!

— Ну что ты, что ты, — успокаивал её старик, сам едва сдерживая слёзы.

— Сколько лет прошло, мам, — тихо произнёс до этого молчавший Ридж.

— Ридж, — выдохнула женщина. — Мой сын… Как ты вырос!

— Да, бабуль, — рассмеялся Влэс. — Долго тебя не было.

«Удивительно», — подумала я, наблюдая за сценой воссоединения. Здесь было столько любви и переживаний от встречи — больше, чем я испытала при встрече с собственными родителями. Видимо, так вышло потому, что я их почти не знала.

«Как же я ошибалась… Но тогда я думала иначе», — пронеслось в голове. Ведь умные люди учатся на чужих ошибках, а я — на своих.

Ещё меня удивляло, что здесь, под землёй, время шло намного медленнее, чем наверху.

— А почему Лиам не попал с нами? — задал вопрос Лэр. — Как он вообще оказался под землёй?

— Да кто ж его знает, — ответила я. — Вообще не думала о нём.

Наш приём пищи прошёл под восторженные комментарии бабушки Влэса. От неё не укрылось и то, как Влэс относится ко мне.

— Так выросли мои мальчики, такие большие! — всхлипывала она. — Я столько всего пропустила!

— Как и мы, — отвечала мама, поглядывая на меня.

Странное ощущение не покидало меня — словно мы оказались в хорошо подготовленной пьесе.

«Надо присмотреться к родителям», — твёрдо подумала я.

И всё же… Они мои родители…

Словно понимая мои терзания, Гуся поглаживала меня по руке, даря покой, будто знала, как мне сейчас тяжело.

— Как там мой малыш… — тихо прошептала я.

Глава 3

Скрытые мотивы

Поделившись с Гусей своей историей, я почувствовала, что мне стало намного легче.

Вкусно поев за столом, я рассуждала: что за город под землёй, чем они промышляют, как достают пищу.

Словно прочитав мои мысли. — Магия, доченька, магия спасителей, — ответила мама.

— Это как? — с сомнением протянула я.

— Мы использовали свои способности и получили скрещенные виды. Вот это, например, цветолук, который растёт в темноте. — Я присмотрелась и точно — лучок цветной.

— А это, — мама показала на какое-то мясо, — злеелюк, как я поняла, смесь каких-то животных.

— А как получилось так? — не унималась я.

— Когда мы попали сюда, никто не думал, что выживет. Пришлось размышлять над едой. Получилось, что удалось вспомнить зверей, но из-за того, что тут большей частью темно, пришлось внести коррективы, чтобы они смогли жить.

— Посмотри в окно.

Я кинула взгляд и увидела пролетающую маленькую змейку с пушистым хвостом.

— Ого! — вскрикнула я.

— Да-а-а, — улыбнулся папа, — получилось что получилось, — развёл руками.

— Жить нужно же. У нас были долгие годы для экспериментов, и теперь мы имеем новые виды.

— А как вы выжили?

— Хоть у вас и прошли тысячи лет, у нас — всего несколько лет, поэтому удалось выжить, — усмехнулся Мир.

— А как у вас было с медициной? — встрепенулся Ридж.

— Почти никак, — грустно ответила Чос.

— Много погибло. Те, кто были ранены, не все выжили, — всплакнула Лауна.

Все замолчали, представив эту трагедию.

После еды со мной захотели поговорить родители.

— Марин, можно тебя?

— Да, конечно.

Первым начал папа:

— Как ты жила, Марина?

— Да более-менее. В принципе, жизнь у меня хорошая... была, — грустно улыбнулась.

— А ты замечала, что у тебя есть какие-то... — замялась мама, — ...способности?

— Какие?

— Например, ты можешь управлять погодой? — вклинился папа.

— Или настроением окружающих тебя? — спросила мать.

Я задумалась на мгновение. Вспомнила, что бывало в школе: дети быстро успокаивались, а директор усмиряла свой гнев при виде меня.

— Интересно, — пробурчала я.

— Ты что-то вспомнила? — поторапливал отец.

— Да не-е-ет... — протянула я.

— Хм, — задумался он.

А я наблюдала за ними, моими родителями, и смутное предчувствие меня охватывало.

— Почему бабушка о вас не говорила? — задала мучавший меня вопрос.

Переглянулись родители.

— Мы поссорились с бабушкой — моей мамой, — начала Луана, — за дней десять до падения.

— Всё верно, — кивнул головой Мир. — Мы не сошлись во мнении в одном деле, и поэтому она уехала и забрала тебя с собой.

— Ох! И вы так отпустили меня с ней?

— У нас не было другого выбора. В итоге это спасло тебя, дорогая, — всхлипнула мама.

Но всё объяснение мне показалось довольно странным, чувствовалась в их словах ложь. Внутренняя чуйка, а может, и способность, проявлялась тогда, когда врали мне. Поэтому при выяснении причины опоздания или невыполнения домашней работы я чувствовала, когда правда, а когда ложь.

— А о чём вы хотели поговорить?

Замялись снова, и я укрепилась в своей правоте.

— Ты сможешь нас вернуть? — задал вопрос отец.

— Не скажу... — замолчала. — Весь город точно нет.

— А весь город и не на... — резко замолчал Мир.

— Что? — вскрикнула я.

— Ничего-ничего, — заверила мать, — папа просто не так сказал.

— Иди отдыхай, дорогая, — успокоила мама.

Посмотрев на отца, увидела его отводящий взгляд.

«Песня становится интереснее», — подумалось мне.

Глава 4

Одни в темноте

Вышла я с каким-то странным чувством обречённости.

В душе не хотелось принимать, что родители, которых я так долго искала, не такие, как я думала.

О бабушке… О бабушке не хотелось думать плохо, а они выставили всё так, словно она увезла и забрала меня.

«Не хочу даже представлять её злой!» — пробурчала я.

Сомнения ворочались внутри, тяжёлые и колючие, будто я проглотила горсть мелких камешков. «Может, я просто придумываю?» — повторяла я про себя, пытаясь ухватиться за эту мысль, как за спасательный круг.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как чьи-то руки обвили меня за талию, вжимая моё тело в своё.

Я втянула носом запах его тела.

— Тшшш, Мариш, я соскучился.

Я кивнула в знак согласия.

— Что ты делаешь? — задала я такой глупый вопрос хриплым голосом.

— Обнимаю, — услышала в его голосе усмешку.

— Пошли отдохнём.

Я напряглась:

— Где?

— Я покажу классное место, Мариш. Идём, — потянул за руку Влэс.

Мы прошли в углубление между домами, чуть дальше по тропинке, и передо мной открылось небольшое озеро прямо в земле, окружённое камнями.

Озеро лежало в самом сердце подземного мира, укрытое от солнца и ветров, словно бережно спрятанный секрет земли. Его гладь была не просто спокойной — она будто впитывала тишину, превращая её в магию. Вода переливалась мягким жемчужным светом, будто в неё капнули лунного сияния и осторожно размешали с каплями росы. В глубине мерцали тонкие золотистые нити — то ли отблески древних чар, то ли следы давно ушедших духов, оставивших здесь частицу своего тепла.

Вокруг озера тесным, почти оберегающим кольцом выстроились камни. Они не казались грубыми и дикими — скорее, будто сами встали так, чтобы хранить покой этого места. Их поверхность отливала тёплым янтарным оттенком, а прожилки напоминали руны, выведенные чьейто заботливой рукой. Местами камни покрывал не мох, а крошечные светящиеся цветы — они трепетали, словно от дыхания ветра, которого здесь не было, и рассыпали вокруг едва заметные искры.

Воздух был прохладным, но не злым — он ласкал кожу, как лёгкий шёлковый шарф, и пах свежестью горных родников и едва уловимой сладостью диких трав. Капли срывались со свода и падали в воду, рождая тонкие круги, которые тут же вспыхивали крошечными радугами и растворялись, оставляя после себя едва слышную мелодию — будто ктото тихо напевал древнюю песню о любви и верности.

Тени скользили по камням, но теперь они не казались зловещими — скорее, это были призрачные хранители, что оберегали место для тех, чьи сердца бились в унисон. Казалось, озеро ждало именно их: не просто путников, а двоих, чьи судьбы переплелись так крепко, что даже подземный мир захотел стать свидетелем их истории.

Здесь время будто замирало, позволяя дышать глубже и чувствовать острее. Это было место, где можно было прошептать самое сокровенное, — и вода, внимательная и чуткая, бережно хранила каждое слово, чтобы однажды вернуть его в нужный миг.

Восторг вырвался из груди:

— Влэс! Тут прекрасно!

— Вода тёплая, и мы тут одни, — улыбнулся он.

Я крутанулась и оказалась в его объятиях.

— Ты хитрец! — выдала я. — Настоящий змей!

Влэс улыбнулся, словно услышал комплимент.

— Давай искупаемся? — предложил он.

— Отличная идея! — согласилась я.

Влэс первым ступил в воду — осторожно, будто проверял, не растворится ли реальность от одного прикосновения. Озеро встретило его прохладой, но не резкой, а мягкой, словно обняло и шепнуло: «Ты здесь свой». Он шагнул глубже, и вода, отливающая жемчужным светом, поднялась до пояса, заиграла на коже золотистыми нитями.

Я стояла на краю, сжимала пальцами край своего платья и улыбалась — немного робко, немного дерзко. Камни вокруг будто подбадривали: тёплые, с прожилками, похожими на руны верности. Скинула обувь, коснулась пальцами гладкой гальки, а потом, зажмурившись на миг, разбежалась и с тихим визгом прыгнула в воду.

Всплеск разлетелся кругами, и каждый круг вспыхнул крошечной радугой. Я вынырнула, откидывая мокрые волосы, и засмеялась — так звонко, что даже тени на стенах дрогнули, будто улыбнулись.

— Ну что, храбрец, думал, я струшу? — крикнула, брызгая в Влэса водой. Капли повисли в воздухе, на секунду вспыхнули, как крошечные звёзды, и растаяли.

Влэс только качнул головой, пряча улыбку. Он не хотел признаваться, что сердце колотилось где-то у самого горла — от её смеха, от того, как свет играл в её волосах, от ощущения, что весь мир сузился до этого подземного озера, до этих камней, до её взгляда.

Он подплыл ближе, не спеша, будто боялся спугнуть мгновение. Вода обнимала их, делала движения плавными, слова — ненужными. Здесь, в этом укрытом от всего мира месте, время текло иначе: медленнее, гуще, позволяя чувствовать каждую секунду.

— Тут красиво, — тихо сказала, опуская ладони на воду. Круги разошлись, поймали свет и понесли его дальше, как маленькие посланники. — Будто это озеро знает про нас. Про всё.

Влэс кивнул, не находя слов, и вместо этого протянул руку. Я вложила свою ладонь в его — мокрую, тёплую, живую. Их пальцы переплелись, и в этом прикосновении было больше, чем в любых клятвах.

Они плыли рядом, не торопясь, касаясь друг друга плечами, локтями, кончиками пальцев — будто заново учились быть рядом. Вода шептала что- то на своём древнем языке, камни стояли, как верные стражи, а светящиеся цветы на них трепетали, словно от волнения.

Постепенно смех стих, и на смену ему пришла тишина — та самая, в которой слышно, как бьются два сердца. Я остановилась, оперлась о гладкий камень, и Влэс замер напротив, не решаясь подойти ближе, но и не желая отступать.

Наши взгляды встретились — и в них было всё: и страх, и надежда, и то самое чувство, которое не умещается в слова. Влэс медленно протянул руку и коснулся её щеки, стирая каплю воды. Не отстранилась — наоборот, чуть наклонилась вперёд, будто сама искала это прикосновение.

И тогда он больше не смог сдерживаться. Наклонился, осторожно, будто спрашивая разрешения каждым миллиметром движения, и коснулся её губ. Поцелуй вышел не торопливым, а глубоким, как само озеро, — в нём было признание, обещание и тихая радость от того, что они нашли это место, нашли друг друга.

Вода тихо плескалась у их ног, радужные круги расходились всё дальше, унося с собой остатки сомнений. А камни, казалось, чуть засветились ярче — будто радовались за них.

Влэс и я ещё не успели разомкнуть объятий — поцелуй только начал расцветать в чём-то большем, чем миг, в чём-то, что обещало стать историей, — когда из полумрака раздался голос, тяжёлый, как сдвинувшийся камень:

— И долго вы тут будете плескаться да шептаться?

Вздрогнула и отпрянула, будто вода вдруг стала ледяной. Влэс тут же встал так, чтобы хоть немного заслонить её собой, хотя прятать было нечего — только мокрые волосы, раскрасневшиеся щёки и глаза, ещё полные того света, что рождало озеро.

Из тени вышел Мир. Его плечи казались шире сводов пещеры, а взгляд был острым, как сколотый край камня. Он остановился у кромки воды, скрестив руки, и смотрел не на озеро, а на них — внимательно, без гнева, но и без поблажки.

— Это озеро, — проговорил он, обводя взглядом жемчужную гладь и светящиеся цветы на камнях, — не для озорства и не для тайных встреч. Его зовут Озером Связей. Не потому, что тут можно шептать глупости, а потому, что оно помнит каждое обещание, каждую клятву, каждое слово, сказанное от сердца. Оно вяжет судьбы, а не даёт повод для легкомыслия.

Я хотела было возразить, сказать, что они не делали ничего дурного, что просто купались и… и всё. Но слова застряли в горле: в голосе отца не было насмешки, не было и ярости — была тяжесть человека, который знает цену словам.

— Простите, — тихо, но твёрдо сказал Влэс, не отводя взгляда. — Мы не знали. Пришли просто отдохнуть, а потом… потом оно само как будто заговорило с нами.

Мир чуть приподнял бровь, будто оценивая, правду ли слышит. Потом его плечи чуть опустились, и в голосе появилась другая нота — не мягче, но глубже:

— Оно и правда говорит. Только не ушами его слышат, а сердцем. И если оно вам что-то сказало — пусть это будет не мимолётным шёпотом, а чем-то, что вы сможете пронести дальше.

Он шагнул ближе, но не грубо, а так, словно сам уступал место тишине, которая здесь была важнее слов.

— Вы оба знаете, что впереди не только сказки. Мир снаружи не так добр, как эта вода. Если ваши пути должны соединиться — пусть это будет осознанно. А не потому, что ночь шепчет, а озеро манит.

Я опустила взгляд на воду. Круги от капель всё ещё расходились, но теперь в их радужных переливах ей виделось не только волшебство, но и ответственность. Подняла глаза на Влэса — и в его взгляде прочла то же самое: желание не разрушить этот миг, а сделать его началом чего-то настоящего.

— Мы поняли, — сказала тихо, но уверенно, глядя на отца. — И спасибо, что сказал.

Мир кивнул, будто принимая не извинение, а обещание.

— Тогда выходите да обсохните. А потом расскажете, что вам шептало озеро. Если захотите.

И он отошёл чуть в сторону, давая им пространство, но оставаясь рядом — как тот самый камень у кромки, надёжный и нерушимый, на который можно опереться, когда вода становится слишком глубокой.

Как провинившиеся школьники, но при этом испытывая какую-то дикую радость от осознания того, что нашептало им озеро, прошла первой.

Влэс догнал меня.

— Ты же слушала?

Кивнула.

— Мы с тобой связаны, — мурлыкнул он.

Ещё один кивок.

— Ты моя, — шепнул он, и дрожь прошлась по её телу приятным ветерком.