Czytaj książkę: «Мама, твой муж тебе изменяет»

ГЛАВА 1.

Что бы вы почувствовали, войдя в двушку дочери, купленную на совершеннолетие и увидели в ней любимого мужа с другой женщиной? Мужа, с которым двадцать пять лет прожили вместе? Я – ничего. Ведь это всё было только началом…

Я аккуратно переступила женские босоножки на высоченной шпильке и сумочку с золотой пряжкой, неторопливо прошла по коридору и остановилась у двери в зал. На кожаном диване молочного цвета валялись белые стринги. Пол украсил кружевной лифчик в тон трусам. Из открытого окна потянуло утренней летней прохладой и мне стало так дурно… Сейчас только семь часов, а для меня будто глубокая ночь наступила внезапно. Всё померкло перед глазами. Я на ощупь дверной косяк нашла.

Сделав глубокий вдох, я медленно пошла дальше. Из ванны донесся шум воды и тихий певучий голос. Сжав в кулаке телефон, я свернула в спальню дочери. На расправленной кровати, на белоснежном постельном белье сверкали последствия ночного веселья. На тумбочке два высоких бокала из–под шампанского. Под ней, пустая бутылка розового игристого и фантик от презерватива. Мне в грудь пушечное ядро ударило. Я схватилась за шею, отступила к комоду. Что–то звякнуло за моей спиной. Быстро обернулась. Свечки в стеклянных колбочках. Романтика…

– Ох! А вы кто?!

Я уже знала, кого увижу, когда посмотрю на дверь. От этого факта, моих губ коснулась ироничная улыбка с вымученным стоном.

– Здравствуй. Я Татьяна Краснова.

– К–Краснова? Антон Краснов ваш родственник?

Фигуристая девочка, лет так двадцати шести, пригладила жгучие черные волосы, очертила ручками пышную грудь и поспешила подобрать непотребные вещички с пола.

– Я его жена, моя хорошая.

Она промолчала. Сбегала, выбросила мусор и вернулась назад. Шустро застелила кровать, распахнула одну из створок окна.

– Антоша ничего не говорил про семью. Я думала, он холост.

Испуганно застыла под теплым солнечным лучом. Такая миленькая, на первый взгляд невинная. Я тоже такой была. Верила в честность, справедливость и непоколебимость чувств. Но…

Опыт, время и общение с людьми помогли мне снять наивные шоры с глаз и посмотреть на мир иначе.

– Как тебя зовут?

Оглядела ее. Шелковый халатик, татуировка на лодыжке в виде бабочки, золотое колечко на мизинце. Девочка точно не из простых. Просто прикинулась трусливой овечкой.

– Илона. – Скупо улыбнулась и втянула полные губы.

Я оттолкнулась от комода, приблизилась к ней, не упуская из виду каждый взмах ее ресниц, движение губ и легкую дрожь. Насильно запомнила облик той, кому сейчас преподам ценный урок. И только моя рука поднялась в воздух, только приготовилась дать ей пощечину, я услышала щелчок дверного замка. Единственный человек, который мог прийти в такое время – Антон. Наверное, сгонял за круассанами к завтраку для своей куколки.

– Собирайся и уходи. – Сказала я бабочке, прислонив разогретую руку к бедру.

Илона понимающе закивала, оголилась при мне и молниеносно натянула платье на безупречное загорелое тело.

Я моргнула от картинок, возникших перед глазами, и приказала себе уходить. Здесь уже всё очевидно. А вот там, сердце ёкнуло при мысли об Антоне, пока не слишком прозрачно. И я попятилась к двери…

– Таня? – Антон в самом деле удивился, встретившись со мной нос к носу. – Что ты тут делаешь? Даринка приехала что ли пораньше?

Начал крутиться, вертеться, вести себя несдержанно. Я ухватила его за воротник рубашки, и он замер. Наконец–то, взглянул на меня привычным любящим взором. Но любовь такая неуловимая штука…можно увидеть, но не почувствовать.

– Успокойся, Антоша. – Нарочито спокойно произнесла я. Но это только снаружи. Внутри развернулось шоу получше, чем у Малахова.

Он нахмурился. Не понравилось мое детское обращение. Что же, терпи солдат и не такие трудности ждали впереди.

Мимо нас с жарким ветерком пронеслась Илона. Антон повернулся ей вслед.

– А это еще кто? Подружка Даринки?

Девочка забежала в зал за нижним бельем и сразу же бросилась к босоножкам.

– Тань, кто она? – вновь посмотрел на меня.

Я погладила его накрахмаленный воротничок, шею и немного колючую щеку. Антон мог себе позволить не бриться пару дней и при этом не выглядеть неандертальцем.

– Не узнаешь свою любовницу? – склонила голову.

– Кого?!

Нежно обвил мои запястья и отвел от себя.

– Ну, я пойду, да? – Илона перемялась с ноги на ногу на крошечном пятачке у входной двери. Надпись «добро пожаловать» на прорезиненном коврике, превратилась в «иди к черту».

– Кто ты на хрен такая?

Антон развернулся к Илоне, оставив мне в качестве утешения аромат своего одеколона. Насыщенный, с медовой горчинкой. Я растерла грудь и бесшумно сглотнула. Мне сорок пять, а я стояла и наблюдала за двумя психически незрелыми людьми, которые провели вместе безумную ночь. Откуда во мне такая жертвенность? Я же любила себя и ценила. Никогда никому не позволяла унижений в свою сторону.

– Тебя кто–то подослал? – Антон поймал Илону за локоть и сильно дёрнул вперед. Она ударилась об него.

– Что за фигню ты говоришь, Антош? Мы же с тобой уже два месяца встречаемся…

– Сколько? – он наклонился к ней. – Ты об стенку ударилась, девочка?

– Не надо…я же люблю тебя…ты обещал, что разберешься с проблемой на букву Т. Что мы будем вместе.

– Проблема здесь только одна – ты!

Его скуластое лицо покраснело, жилы на шее вздулись. Практически пнув дверь, Антон вытолкал девчонку на площадку и закрылся на защелку.

– Не поступай со мной так!!! Я не однодневка!!! Слышишь, Антош?! – загорланила она по ту сторону.

Муж запустил пальцы в уложенные волосы с проседью и поморщился.

– Она всех соседей разбудит. Ты этого хочешь?

Расстояние между нами было всего в несколько метров. Но это обман. Оно увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым нашим вдохом. Разрасталось в ширь и в длину посекундно. Сжирало всё хорошее, доброе, вечное.

Илона не прекратила колотить кулаками по двери.

Орала, требовала разговора и угрожала рассказать об интрижке всем, кому не лень.

Я и Антон не сводили глаз друг с друга.

Вскоре послышался крик возмущения от соседа сверху. Залаяла мелкая собачонка.

Антон сматерился грязно и разгневанный до чертиков, вышел к своей смазливой чайке, горланящей во всю глотку. Мне ничего не оставалось, кроме как написать сообщение дочери.

«Ты была права, родная».

«Мамулечка…я уже в пути. Жди» – пришел незамедлительный ответ.

Дверь шарахнула, и я уставилась на Антона.

– С кем общаешься? – тяжело задышал, приставив руки к бокам.

– Клининг вызвала. Нужно стереть следы твоего блуда до приезда моей дочери.

Ему не составило труда подойти и выхватить у меня телефон.

– Так значит, это Даринка тебя науськала? Она все устроила?

Размахивал моим телефоном и едва говорил из–за ярости.

– Не будь идиотом, Антон.

Я направилась туда, куда нормальная женщина никогда бы не пошла – в спальню, где разбилось ее сердце.

– Я не спал с этой чухнёй!

Догнал меня слишком быстро. Я растерла большим пальцем ладонь и ударила Антона. Впервые за двадцать пять лет. И это было здорово! Я ощутила смешанные эмоции. Но большинство из них – восторг!

– Самое больное то, что ты не пришел ко мне и не признался честно во всём. Не сказал мне, что разлюбил и решил расстаться. Ты выбрал путь от противного. А я думала, ты настоящий мужик, Краснов.

– Настоящий, потому что принял тебя беременную и воспитал твою дочь, как свою? Потому что делал для вас все, что мог и даже сверх возможного? – Открылось его истинное нутро.

– И я благодарна тебе за каждый прожитый день вместе, – приложила руку к груди, – за каждый, Антон. Но то, что ты творишь сейчас, просто смешно! Не постыдился даже в эту квартиру ее привести. Бессовестно доказываешь мне, что не знаешь ее. Зачем? Зачем, Антон?!

Я вдохнула громко. Не было уже сил держаться.

В его безоблачных голубых глазах на миг что–то странное вспыхнуло, а затем все погасло. Алая отметина на щеке слилась с цветом его кожи. Губы изогнулись в неприятной усмешке.

– Я был тебе верным мужем, Тань. Старался не совершать ошибок. И что получил взамен? Любимый, я не могу иметь детей. – Он почесал кадык. – Не могу, потому что первые роды были тяжелыми и врачам пришлось что-то там нахреновертить ради того, чтобы спасти мою жизнь. А в реале, ты просто не хотела рожать! Только о себе думала!

Изрыгнул слова наигранным голосом.

– Упрекаешь за то, что я не подарила тебе ребенка?..

Слезы для слабых женщин. А я сильная. Сильная я!

Прокричала сама себе и ощутила жжение на щеке. Такое мерзкое, ненужное.

– Не упрекаю, а говорю, как есть. Я устал от идеальной семьи, которой по факту не существует. И решил, что–то изменить.

– Поздравляю. У тебя получилось.

Я отобрала у него свой телефон, толкнула его плечом и пошла прочь.

– Доченьке спасибо скажи. Она наконец–то добилась того, что наш брак полетел к черту! – плюнул мне вслед...

ГЛАВА 2.

Наш брак полетел к черту…как хорошо сказано. В самую точку. Только Дарина здесь не причем. Если бы она не скинула мне фотки мужа и этой Илоны из ресторана, отеля и какого-то загородного клуба, не вынудила бы меня проснуться в шесть утра и приехать в ее квартиру, я бы никогда не узнала правду.

И что теперь мне с этой правдой делать?

Я прислонилась к горячему кузову машины и на минуту прикрыла глаза. Преследующая последнюю неделю тошнота, совсем не вовремя решила напомнить о себе.

Будто специально сигнализировала мне: Таня, успокойся, тебе нельзя нервничать.

Но как? Я жила с трусом и даже не подозревала. А ещё говорили, женщины чувствуют перемены. Ни черта! В 21 веке мужики научились маскироваться лучше партизан.

Я перетерпела бурю в животе и встряхнула плечами. У меня много дел…

Первоочередная задача – выдворить мужа из нашего семейного гнёздышка. Вместе со всеми вещами. Даже с теми, которые он позавчера в стирку закинул.

Как только я приехала домой, то увидела интереснейшую сцену: помощник Антона загружал его чемоданы в багажник черного внедорожника.

– Эй! – выкрикнула я, выбравшись из машины, но парень даже не обернулся. Захлопнул дверь, сел за руль и умчался.

Отлично. Можно поставить галочку напротив первого пункта.

Мысленно так и сделала. Только облегчения не испытала. Я вообще эти несколько часов в железном напряжении. И как от него избавиться, я не знала.

Я зашла в калитку, шикнула на ротвейлера Берту в вольере, которая радостно заскулила при виде меня и привычно поднялась по ступеням на веранду.

В доме не было ощущения уюта и тепла. Не было удовольствия от встречи с местом, где я прожила последние пятнадцать лет. Но я все равно прошла дальше, переступила порог гостиной и поднялась на второй этаж.

В нашей с Антоном комнате царил бардак.

Его помощник не особо утруждался сохранить порядок. Ящики комода выдвинуты, дверцы шкафа распахнуты, прикроватная тумбочка сдвинута на полметра от самой кровати.

Все проделано в спешке, в хаосе.

Я потихоньку все выровняла и подошла к окну. Отодвинула тонкую занавеску и взглянула во двор. Как раз виднелась мангальная зона и большой квадратный стол. Рядом яблоня. Ее ветви покачивались под натиском ветра.

– Мам?! Мамуля?!

Снизу прозвучал взволнованный голос Дарины. Я отпустила легкую ткань и последовала навстречу дочке.

Мы столкнулись с ней на лестнице. Даринка тут же крепко обняла меня. Поцеловала в щеку.

– Как ты, мамуль?

Она, как всегда, выглядела ярко. Зеленые джинсы, короткий топ, модные солнцезащитные очки, подчеркивающие ее прямой носик и верхние скулы.

– Он уехал. – Заключила я.

– Мамуль…

Дарина опять стиснула меня двумя руками.

– Пойдем, выпьем чаю. М?

Предложила я и заправила прядку ее светлых волос за ухо.

– Вообще–то у меня тут кое–что еще есть. – Растянула пухлые губы. – Но я могу и не показывать.

– Нет уж, умирать, так умирать, дочка.

Я приласкала ее нежное личико и преодолела оставшиеся ступени. Она поспешила за мной.

– Может не стоит, мам?

Выдвинула табурет из–под кухонного острова и присела. Я машинально долила воду в электрический чайник, включила его и достала из холодильника пиалу с клубничным вареньем. Аппетита никакого не было, но я боялась остановиться. Будто бы с остановкой, я вдруг впущу в себя новую боль. А я не хотела. Пусть страдает та, которая этого заслужила. Я никому ничего плохого не сделала.

– Давай, показывай уже.

Я развязала пакетик с нарезным батоном и выложила кусочки на белую тарелку.

– Я много чего нашла на эту девку, – Даринка понажимала в экран телефона, – смотри.

Снимки пролистывались один за другим. У меня в глазах зарябило. Я прикрыла рукой телефон и посмотрела на дочь.

– Хватит. Ничего не хочу знать ни о ней, ни о нем. Пусть что хотят делают. Развод и точка.

– Мам, я же вижу, как тебе больно. Я могу вникнуть в это дело. Ты же знаешь, у меня острый нюх на такие истории.

– Знаю, – улыбнулась через силу, – но не надо.

Даринка сначала захотела, что–то возразить, а потом плотно поджала губы. Она у меня умница, окончила журфак. Получила работу в крутом электронном издании. Много путешествовала, встречалась с разными людьми. Её статьи с удовольствием выдвигали на конкурсы, где она время от времени выигрывала.

– Я хочу вывести их обоих на чистую воду. Понимаешь?

Все–таки произнесла она. Я полезла за чашками и заваркой в верхний шкафчик кухонного гарнитура.

– А я хочу, не говорить о них.

– Мам?

Я ударила ладонями по разделочному столу.

– Хватит, Дарина! Хватит!!! Ты и так разрушила…

– Я разрушила? – она сорвалась и перебила меня. – Мам, ты в себе? Я давно подозревала Антона в изменах и не могла больше видеть, как он тебя ни во что не ставит!!! Возможно, я поступила резко, влезла не в свое дело, но я хотела, как лучше!

– Лучше? – я развернулась, забыв о чашках и в принципе о чаепитии. – Ты вывернула мою жизнь наизнанку!

– То есть, ты бы предпочла ничего не знать и дальше верить этому лосю?

– Нет, я рада, что узнала правду, но уже несколько минут прошу тебя дать мне передохнуть. Разве это сложно? Еще вчера я готовила ужин для любимого мужа, а сегодня этот самый муж собрал шмотки и уехал к другой!

– Мам…

Я подняла руку и сжала ее в кулак.

– Замолчи, Дарина.

– Хорошо, я замолчу, мам. Замолчу, – соскочила с табурета, – только ты далеко не дурочка. Тебе было комфортно с ним. Может даже удобно. Мой отец бросил тебя беременную, а Антон взял и женился. Ты настолько была благодарна судьбе за этот шанс, что ничего вокруг не замечала!

Дочка нацелилась к арке в сером обрамлении, ведущей в гостиную.

– Я всё замечала! И поверь мне, я сама могу разобраться с тем, что происходит!

Выкрикнула ей в спину.

В животе скрутился стальной прут.

Я обхватила себя и на минуту перестала дышать.

Дарина подбежала ко мне, помогла добраться до дивана и укутала меня тонким вязаным пледом.

– Ты дрожишь, мам. – Ощупала мой лоб. – Я вызову врача.

– Ерунда. Сейчас отпустит. – Попыталась улыбнуться.

– А вдруг давление? Ты же давно лекарства от гипертонии этой принимаешь. Может организм к ним привык и дал сбой из-за стресса.

Она заметалась по комнате. Посматривала то на меня, то в окно. Потом исчезла. Вернулась со стаканом холодной воды.

— Вот, выпей. Скоро приедет врач.

Присела рядышком и погладила меня по бедру.

– Спасибо.

Я обхватила стакан и с удовольствием сделала пару глотков.

– Тебя что–то беспокоило в последнее время? Может в жар бросало или резко холодный пот проступал?

– Думаешь, у меня климакс? – моя натянутая улыбка, вынудила ее закатить глаза.

– Ничего такого я не думаю. Просто лето адское. Каждый день почти под сорок градусов. Девушкам твоего возраста может быть плохо.

Она поиграла русыми бровями.

– Не зря ты хорошо пишешь статьи, умеешь деликатно выразить свою мысль.

– Мам!

Раздался звонок. Дарина понеслась в прихожую. Я поставила стакан на столик и закуталась в плед. Мне и правда холодновато, хотя от нынешнего июльского пекла скорее зажариться можно, чем окоченеть.

Послышались монотонные шаги. Я посмотрела вправо и увидела нашего семейного врача Людмилу Ивановну. Женщине было далеко за шестьдесят. Зато практики с лихвой. Никогда не ошибалась в диагнозах.

– Ну что, милая моя, – Людмила уселась с краю, – здравствуй.

– Здравствуй.

Мы давно общались на равных. Убрали все эти не нужные фамильярности в сторону.

– Дариночка, принеси мамины документы. – Тонкие губы Люды изогнулись в теплой улыбке.

Дочка кивнула и побежала на улицу, знала, где я храню паспорт, в котором полис. Люда взяла меня за руку и выдохнула.

– Когда ты скажешь им правду, Танюш? Они же твои самые близкие люди.