Czytaj książkę: «Мама на полставки»

Глава 1: В клетке

Железо впивалось в запястья, холодное и тяжелое. Я очнулась от тряски, и первое, что почувствовала, - боль. Голова раскалывалась, будто по ней били молотом, а горло пересохло, словно в горло засыпали раскалённый песок. Тьма вокруг была густой, но сквозь щели деревянной повозки пробивались тонкие лучи света, выхватывая из мрака мое тело. Порванное платье - когда-то, наверное, роскошное, а теперь грязное, в лохмотьях - липло к коже. Я попыталась пошевелиться, но кандалы на руках и ногах звякнули, удерживая меня на месте. Я в клетке. В клетке как зверь.

- Где я? - Мой голос был хриплым, чужим. Я кашлянула, пытаясь прогнать оцепенение, и только тогда заметила свои руки. Тонкие, бледные, с длинными пальцами, покрытыми синяками и ссадинами. Не мои. Я никогда не носила такие длинные ногти. И волосы… Я схватила прядь, упавшую на лицо. Рыжие, яркие, как огонь, но спутанные и слипшиеся от грязи. Это не я. Не Корнелия. Или… все-таки я?

Паника накатывала волной, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я попыталась вспомнить, как оказалась здесь. Москва, моя квартира, ноутбук, чашка кофе на столе… и ничего. Пустота. Словно кто-то стер мою память, оставив только имя - Корнелия. И это тело, которое мне не принадлежало. Я дернулась, пытаясь освободиться, но кандалы только сильнее впились в кожу, а повозка качнулась, и я ударилась плечом о деревянную стену.

- Эй, тихо там! - грубый мужской голос прорезал тишину. Я замерла. Снаружи послышались шаги, скрип колес, ржание лошадей. - Не рыпайся, красавица, а то хуже будет.

- Куда вы меня везете? - выкрикнула я, но голос дрожал. Ответом был хриплый смех.

- На рынок, куда ж еще? Там за такую, как ты, хорошо заплатят. Хоть и потрепанная, а все ж дворянка.

Дверца клетки скрипнула, и в проем просунулась рука с миской воды. Я потянулась к ней, но мужчина, заросший бородой, выплеснул воду мне в лицо. Холод обжег кожу, я задохнулась.

- Пей, не привередничай, - хохотнул он и пнул клетку. Я упала на бок, цепи впились сильнее.

Второй мужчина, со шрамом на щеке и сальным взглядом, шагнул ближе.

- Хороша, - сказал он, разглядывая меня. - За такую дадут много золотых.

- Дворянка, говоришь? - бородатый ухмыльнулся. - Тогда, может, сами ее опробуем?

Я сжала кулаки, цепи натянулись. Страх сдавил горло, но я заставила себя посмотреть ему в глаза.

- Попробуй, - прошипела я. - И я выцарапаю тебе глаза.

Они расхохотались, но смех был злым. Бородатый открыл клетку и шагнул внутрь. Я отпрянула, но цепи не пускали. Он схватил меня за волосы, дернул так, что я ударилась головой о стену. Боль вспыхнула в висках. Он швырнул меня на пол, разрывая платье на груди. Я закричала, пытаясь вырваться, но он прижал меня коленом. Второй мужчина расстегивал пояс, его дыхание было тяжелым. Я билась, царапала, но силы покидали меня. Бородатый рванул ткань, обнажив живот, когда третий голос, резкий и властный, остановил их.

- Хватит! - рявкнул главарь, высокий мужчина с холодными глазами. Он вошел в повозку, оттолкнул бородатого. - За ее невинность заплатят больше, чем за вас двоих, идиотов. Не трогать!

Бородатый выругался, но отступил. Второй сплюнул на пол, пробормотав что-то о «жаль». Главарь схватил меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

- Сиди тихо, красавица, - сказал он. - Или я отдам тебя им.

Он ударил меня по лицу, щека запылала. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Главарь вышел, захлопнув дверцу. Я осталась лежать, задыхаясь от ужаса. Платье было разорвано до пояса, тело дрожало. Они не знают, что я принцесса. Это мое единственное преимущество.

Повозка тронулась, колеса заскрипели. Я прижалась к стене, пытаясь успокоить дыхание. Они вернулись через час. Бородатый бросил мне корку хлеба, но когда я потянулась, он наступил мне на руку. Я вскрикнула, он захохотал.

- Ешь с пола, - сказал он. - Как собака.

Я не двинулась. Он пнул меня в ребра, боль пронзила бок. Второй мужчина плюнул мне в лицо, слизь стекала по щеке. Я стиснула зубы, не давая слезам вырваться. Я не сломаюсь. Не перед ними.

В темноте я свернулась в углу, дрожа от холода и боли. Я не знала, сколько времени прошло, но каждый звук - скрип колес, смех снаружи - вгонял в страх. Я закрыла глаза, шепча свое имя - Корнелия, Корнелия, - чтобы не забыть, кто я. И тогда я почувствовала тепло. В углу клетки появилось слабое свечение. Маленький дракончик, не больше котенка, с чешуей, переливающейся, как угли, смотрел на меня. Его глаза светились янтарем, крылья трепетали. Я моргнула, думая, что это бред, но он не исчез.

- Ты кто? - прошептала я.

Он фыркнул, выпустив искры, и подлетел ближе. Его тепло коснулось моей кожи, и я почувствовала облегчение. Он был настоящим.

- Луна, - сказала я, не зная, откуда взялось это слово. - Я могу тебя так называть?

Она наклонил голову, словно соглашаясь, и исчез в воздухе.

Глава 2: На рынке

Повозка остановилась с оглушительным скрипом, от которого я вздрогнула, прижавшись к холодной стене клетки. Гомон толпы ворвался в мои уши, как рой разъярённых пчёл: хриплые крики торговцев, звенящий звон монет, детский плач где-то вдалеке.

Запахи ударили в нос - жареное мясо, прогорклый жир, пот и застарелая грязь смешались в удушливую вонь, от которой кружилась голова. Сквозь щели в досках пробивались солнечные лучи, но они не приносили тепла, только резали глаза. Дверца клетки с лязгом распахнулась, и грубые руки бородатого схватили меня за цепи. Я попыталась упираться, но он рванул так сильно, что я споткнулась, едва не упав. Цепи впились в запястья, кожа под ними уже кровоточила, оставляя липкие следы на металле.

- Шевелись, дворянка! - рявкнул он, его дыхание пахло перегаром и гнилью. Он выволок меня на площадь, где солнце ослепило, заставив зажмуриться. Когда глаза привыкли, я увидела базар: ряды цветастых палаток, заваленных тканями, фруктами и блестящими безделушками; толпу зевак, чьи лица сливались в пёстрое месиво; и грязный деревянный помост, на который меня толкнули, как скотину на бойню. Камни под ногами были скользкими от грязи, а воздух дрожал от жары и чужих голосов.

- Дворянка, молодая, здоровая! - заорал бородатый, потрясая моими цепями, как трофеем. - Кожа белая, волосы как огонь! Для работы, для утех - кому по карману?!

Толпа загудела, словно стая волков, почуявшая добычу. Кто-то засмеялся, кто-то свистнул, чей-то грубый голос крикнул: «Покажи её!» Я стиснула зубы, чувствуя, как жар заливает лицо.

Мои лохмотья - остатки шёлкового платья, разорванного ещё в клетке, - едва прикрывали тело. Ткань висела клочьями, открывая плечи, грудь и бёдра. Я пыталась закрыться руками, но кандалы дёрнули назад, вынуждая выгнуться. Зеваки пялились, их взгляды жгли, как раскалённые иглы. Мужчины в толпе перешёптывались, посмеиваясь, женщины хихикали, прикрывая рты платками, а какой-то мальчишка кинул в меня комок грязи. Он попал в плечо, липкая грязь стекла по коже, и толпа захохотала громче.

Впереди толпы стоял старик в богатом камзоле из тёмно-зелёного бархата, расшитого золотыми нитями. Его сальные волосы, тронутые сединой, прилипли к черепу, а маленькие глазки блестели похотью. Граф, шептались в толпе, называя его лордом Грейвом. Он шагнул ближе, облизнув тонкие губы, и я почувствовала, как желудок сжался от омерзения. Его пальцы, унизанные перстнями, дрожали от предвкушения, пока он разглядывал меня, словно я была редкой диковинкой на прилавке.

- Покажи товар, - сказал он, его голос был липким, как патока, но с ледяной угрозой. - Раздень её. Хочу видеть всё.

Толпа взревела, подбадривая: «Покажи! Покажи!» Бородатый ухмыльнулся, его зубы были жёлтыми, как старый пергамент. Он шагнул ко мне, схватив остатки платья. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но цепи держали крепко, врезаясь в кожу до боли. Его пальцы рванули ткань на спине, и шёлк затрещал, разрываясь от плеч до поясницы. Холодный воздух хлестнул по обнажённой коже, я задохнулась от унижения. Платье сползло, открывая спину полностью, и толпа ахнула, кто-то даже присвистнул.

Глава 2.1 Заподня

Я стояла, дрожа, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня. Граф Грейв шагнул ещё ближе, его пальцы скользнули по моей спине, холодные и липкие, как змеи. Он потянул за лохмотья, пытаясь сорвать остатки ткани с бёдер.

Ярость вспыхнула во мне, заглушая страх. Я рванулась вперёд, игнорируя боль от цепей, и вцепилась зубами в его руку, прокусив до крови. Вкус железа наполнил рот. Граф взвыл, отшатнувшись, кровь капала на помост, пачкая его камзол. Толпа затихла на миг, а потом разразилась смехом и криками.

- Сука! - заорал граф, держась за руку. Его лицо покраснело, глаза пылали яростью. - Выпороть её! Прямо здесь! Пусть знает, что бывает с непокорными!

Бородатый и его напарник, шрамолицый, схватили меня за руки. Я билась, царапала, кричала, но их пальцы впивались, как клещи. Меня швырнули на колени, цепи натянули, привязав запястья к деревянному столбу. Холодный ветер ударил по обнажённой спине, и я задрожала, предчувствуя, что будет дальше. Бородатый сорвал остатки платья, обнажив меня полностью от плеч до поясницы. Толпа загудела, кто-то крикнул: «Бей сильнее!» Я стиснула зубы, пытаясь собрать остатки гордости, но первый удар кнута вырвал из меня крик. Боль пронзила тело, как раскалённый нож, разрывая кожу. Я дёрнулась, цепи звякнули, но они держали крепко.

Второй удар был ещё сильнее. Кнут рассёк кожу, кровь брызнула на помост, тёплая и липкая. Я закричала, голос срывался в хрип, слёзы жгли глаза, но я не могла их остановить. Толпа молчала, их взгляды впивались в меня, как хищники, ждущие конца.

Ещё удар - и кожа на спине лопнула, кровь текла ручьями, стекая по бокам и пачкая доски. Я кричала, не в силах сдержаться, каждый удар выжигал разум, оставляя только боль. Кнут хлестал безжалостно, снова и снова, пока спина не превратилась в месиво из разорванной кожи и крови. Я потеряла счёт ударам, голос охрип, тело дрожало, а толпа начала шептаться, словно наслаждаясь зрелищем.

Наконец, кнут остановился. Цепи ослабили. Я рухнула на помост, задыхаясь, кровь сочилась из ран, смешиваясь с пылью. Спина пылала, каждый вдох отдавался болью. Я чувствовала себя раздавленной, униженной до предела. Граф Грейв ушёл, бросив: «Непокорная дрянь, не стоит моих монет». Толпа расходилась, кто-то плевался в мою сторону, кто-то смеялся. Бородатый пнул меня в бок, боль пронзила рёбра, и я сжалась, пытаясь защититься.

- В клетку, - рявкнул он. - Завтра продадим, если не сдохнет.

Меня схватили за цепи и затащили в повозку, швырнув на пол. Деревянный пол оцарапал раны, я зашипела от боли, но не издала ни звука. Я не дам им радости видеть мои слёзы.

Дверца захлопнулась, оставив меня в темноте. Тело горело, кровь стекала на пол, пропитывая лохмотья. Я свернулась в углу, дрожа от холода и боли, И тогда я снова заметила слабое свечение в углу клетки. Луна, дракончик, сидел там, его чешуя переливалась, как угли в ночи. Его янтарные глаза смотрели на меня с сочувствием, маленькие крылья трепетали, словно он хотел утешить. Я протянула дрожащую руку, но он фыркнул, выпустив крошечные искры, и исчез в воздухе.

Глава 3: Побег

Тьма в клетке была густой, как смола, и только слабое поскрипывание колёс нарушало тишину. Я лежала на деревянном полу, каждый вдох отдавался болью в израненной спине. Кровь засохла, стягивая кожу, а лохмотья платья, пропитанные грязью и потом, липли к телу. Холод пробирал до костей, но я не двигалась, боясь привлечь внимание.

Снаружи доносились голоса работорговцев - грубые, пьяные, перемежаемые хохотом. Они разожгли костёр, запах дыма и горелого мяса просачивался сквозь щели повозки. Я сжалась в углу, обхватив колени.

Внезапно я почувствовала тепло. Слабое свечение вспыхнуло в углу клетки, и Луна, дракончик, появился снова. Он подполз ближе, крылья трепетали, а из крошечной пасти вырвалась искра, осветившая ржавый замок на кандалах. Я замерла, сердце забилось быстрее. Это был шанс.

- Луна, - прошептала я, боясь, что голос выдаст меня. - Ты можешь… помочь?

Он наклонил голову, словно понял, и подлетел к замку. Его крошечные когти коснулись металла, и я услышала тихий скрежет. Искры посыпались, замок нагрелся, обжигая кожу, но я стиснула зубы, не издав ни звука.

Щёлк - и кандалы на запястьях раскрылись. Я ахнула, потирая кровоточащие следы на коже. Луна перелетела к цепям на ногах, и через миг я была свободна. Дверца клетки оказалась сложнее - старый замок не поддавался. Луна фыркнула, выпустив струйку пламени, и металл начал плавиться, пуская едкий дым. Я зажала рот, чтобы не кашлять, и толкнула дверцу. Она поддалась с тихим скрипом.

Снаружи было темно, костёр горел в стороне, освещая лица работорговцев. Бородатый храпел, уткнувшись в пустую флягу, шрамолицый точил нож, а главарь что-то бормотал, глядя в огонь.

Я выскользнула из повозки, прижимаясь к земле, и поползла к лесу, чьи тёмные силуэты виднелись неподалёку. Спина горела, каждый шаг отдавался болью, но я не останавливалась. Луна летела рядом, ее свечение было едва заметным, но тёплым, как маяк. Ветки хрустели под ногами, сердце колотилось, но я бежала, пока не скрылась в чаще.

Лес был холодным и сырым, запах мха и прелой листвы забивал лёгкие. Я споткнулась о корень, упала, расцарапав ладони, и зашипела от боли. Кровь снова сочилась из ран на спине, я чувствовала, как она стекает по рёбрам. Силы покидали меня, мир кружился. Я прислонилась к дереву, задыхаясь, и закрыла глаза. «Не сейчас, Корнелия, не сдавайся», - твердила я себе. Но ноги подкосились, и я осела на землю, теряя сознание.

Очнулась я от мягкого тепла. Пахло травами и дымом, где-то потрескивал огонь. Я лежала на грубой ткани, укрытая шерстяным одеялом. Боль в спине притупилась, но всё ещё пульсировала. Я открыла глаза и увидела деревянный потолок, потемневший от времени.

Комната была маленькой, с очагом в углу и полками, заставленными глиняными горшками. Старая женщина с добрыми глазами и морщинистым лицом сидела рядом, промывая тряпку в миске с водой. Её волосы, седые и заплетённые в косу, блестели в свете огня.

- Очнулась, голубка, - сказала она мягко. - Лежи, не шевелись, раны твои тяжёлые.

- Где я? - Мой голос был слабым, горло саднило.

- В нашем доме, в лесу, - ответила она. - Меня зовут Эмма, а моего мужа - Торн. Он нашёл тебя у дуба, всю в крови. Хорошо, что живую.

Я попыталась сесть, но боль пронзила спину, и я застонала. Эмма мягко прижала меня к лежанке.

- Тише, девочка. Мы обработали твои раны, но двигаться рано. Кто ты такая? Откуда?

Я замялась. Корнелия? Амалия? Я не знала, что ответить. В голове вспыхивали обрывки - не мои воспоминания, а её, Корнэлии. Золотой зал, гневный голос отца, его рука, сжимающая моё запястье. «Ты опозорила нас, Корнелия! Бежать с этим… культистом!» Я моргнула, пытаясь ухватить образ. Замок, высокие шпили, запах роз в саду. Я сбежала, потому что отец хотел выдать меня за другого. Но любимый… он оказался не тем, кем казался. Он говорил о драконах о бессмертии, о ритуале, о крови. Я бежала, а потом… тьма. Работорговцы. Клетка.

- Я… Корнелия, - прошептала я. - Не знаю, как здесь оказалась. Они… поймали меня.

Эмма нахмурилась, её глаза наполнились сочувствием.

- Бедняжка. Работорговцы нынче наглеют. Нет на них имперских инквизиторов. И куда только смотрют Но ты теперь в безопасности. Отдыхай, мы с Торном о тебе позаботимся.

Дверь скрипнула, и вошёл Торн - старик с широкими плечами, загорелой кожей и белой бородой. Он нёс охапку дров, но, увидев меня, улыбнулся.

- Сильная девочка, - сказал он. - Выбралась из их лап. Не каждый бы смог.

Я попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Луна не появлялась, но я чувствовала ее где-то рядом, словно она следил за мной. Воспоминания Корнэлии накатывали волнами. Ссора с отцом, его крики: «Ты не достойна короны!» Мать, холодная и молчаливая, смотрела, как я ухожу. Я украла плащ, выбежала из замка, но в лесу меня схватили. Работорговцы. Они не знали, что я принцесса. Это спасло мне жизнь. Или её.

- Спасибо, - выдохнула я. - Я… я не знаю, как вас отблагодарить.

- Живи, малышка, - сказала Эмма, погладив меня по руке. - А там разберёмся.

Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло очага и доброта этих людей обволакивают меня. Но в груди горел огонь - не только боль, но и решимость. Я выжила. Я сбегу дальше. И я узнаю, кто такая Корнелия Арденвель. И почему её прошлое тянет меня в пропасть.

Глава 5: Благодарность

Неделя пролетела, как сон, укутанный теплом очага и запахом трав. Я стояла у порога дома Эммы и Торна, теребя край зелёного сарафана, что Эмма сшила для меня. Ткань мягко обнимала тело, вышивка цветов на подоле казалась живой в утреннем свете. Раны на спине почти зажили, оставив лишь тугие рубцы, которые ныли при резких движениях. Я чувствовала себя сильнее, но в груди всё ещё тлел страх - страх перед Вейнхоллом, перед прошлым Корнэлии, перед магией, что пробуждалась во мне.

Эмма хлопотала у стола, собирая мне узелок с едой: краюха хлеба, кусок сыра, тот самый яблочный пирог, что мы пекли вместе. Её руки, морщинистые и тёплые, двигались с привычной заботой, а глаза искрились добротой.

- Возьми, голубка, - сказала она, протягивая узелок. - Вейнхолл не ближний свет, а голодной туда ходу нет.

Я взяла узелок, чувствуя, как горло сжимается. Эмма и Торн стали мне семьёй - не кровной, но настоящей. В Москве у меня не было никого, только пустота детского дома, где я мечтала о родителях. А здесь, в этом мире, они нашли меня, спасли, дали дом. Я вспомнила, как Торн нёс дрова и улыбался, как Эмма учила меня месить тесто, как они назвали меня дочерью. Это было больше, чем я могла просить.

- Эмма, Торн… - начала я, но голос дрогнул. - Спасибо. За всё. Вы спасли меня, приютили, дали семью. Я не знаю, как отплатить.

Торн, стоявший у двери с топором в руках, улыбнулся, его белая борода дрогнула.

- Живи, Корнелия, - сказал он. - И приходи к нам, когда сможешь. Это и есть плата.

Эмма подошла, обняла меня. Я уткнулась в её плечо, сдерживая слёзы. В этот момент я была не принцессой, не беглянкой, не чужой душой в чужом теле. Я была просто их девочкой, их дочерью.

- Ты сильная, - прошептала Эмма. - Но будь осторожна. Вейнхолл - город суровый. И… что бы ни было в твоём прошлом, не дай ему сломать тебя.

Я кивнула, чувствуя, как её слова оседают в груди. Прошлое Корнэлии всё ещё преследовало меня. Воспоминания вспыхивали, как искры: отец-тиран, бьющий мать, его крики, что я - позор рода. Жених, чьи глаза горели фанатизмом, алтарь, пропахший кровью. Я сбежала от них, но они всё ещё были где-то там, в тенях этого мира. И магия, что тлела в моих венах, была связана с ними. Я сжала пальцы, ощутив лёгкий жар в ладонях. Огонь. Дар элдарианского рода, о котором говорил тот жених. Он пугал меня, но и давал надежду.

В углу комнаты сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив крошечную искру, и исчезла. Её присутствие было как напоминание: я не одна. Но я не могла полагаться только на неё. Вейнхолл ждал, и я должна была найти своё место.

- Торн, ты говорил, у тебя есть знакомые в городе? - спросила я, отстраняясь от Эммы. - Кто-нибудь, кто может дать работу?

Торн кивнул, опираясь на топор.

- Есть один человек. Старик Брен, держит таверну в Вейнхолле. Он знает всех, от портовых грузчиков до господских слуг. Поговорю с ним. Вейнхол красивый город тебе там понравится дочка. Море корабли, а какая вкусная рыба. Но, Корнелия, держи ухо востро. В городе полно глаз и ушей.

Я улыбнулась, чувствуя, как решимость растёт. Вейнхолл пугал, но и манил.

- Я справлюсь, - сказала я, поправляя узелок на плече.

Эмма нахмурилась, но её взгляд смягчился.

- Не торопись, - сказала она. - Но если решишь, мы с тобой, дочка.

Я шагнула к двери, вдохнув прохладный утренний воздух. Лес за домом был тих, только птицы пели где-то в ветвях. Я обернулась, глядя на Эмму и Торна, стоявших рядом. Их лица - морщинистые, добрые, родные - отпечатались в сердце. Я уйду в Вейнхолл, но теперь у меня был дом, куда можно вернуться. И огонь внутри, который я научусь контролировать. Или он сожжёт меня.

Дорогие читатели хочу познакомить вас с одной прекрасной историей моба “Попаданка в гувернантки” от автора Леси Рысенок

Ищу няню для папы, или Как согреть Стража Севера

https://litnet.com/shrt/QNuV

Глава 4: Воспоминания

Тепло очага не могло унять холод в груди. Я лежала на грубой лежанке в доме Эммы и Торна, укрытая шерстяным одеялом, пахнущим травами и дымом. Раны на спине ныли, но мазь Эммы смягчила боль, оставив лишь тлеющее жжение. В маленькой комнате было тихо, лишь дрова потрескивали да скрипели полки, пока Эмма перебирала сушёные травы. Её морщинистые руки двигались ловко, а глаза, тёплые, но цепкие, следили за мной.

- Поешь, Корнелия, - сказала она, пододвигая миску с похлёбкой. Запах лука и картофеля вызвал тень воспоминания - моя московская кухня, другая жизнь. Я взяла ложку, пальцы дрожали, похлёбка чуть не пролилась. Эмма нахмурилась, но промолчала, подвинув кружку с горьким отваром. Я глотнула - мята и что-то резкое обожгли горло, но голова прояснилась.

- Ты не простая девушка, - сказала Эмма, не отрываясь от трав. - Бежала от работорговцев, а держишься, как леди. Кто ты? Расскажи мне дитя.

Я стиснула ложку, чувствуя, как в голове вспыхивают чужие образы - резкие, как осколки стекла. Золотой зал, мраморные колонны, гобелены с драконами. Отец, его голос гремел: «Ты предала нас, Корнелия! Этот культист задурил тебе голову!» Его лицо - суровое, с орлиным носом, в короне с сапфирами. Мать, холодная, как зимний ветер, смотрела молча. «Ты больше не наша дочь», - бросила она, и я выбежала, задыхаясь от слёз.

- Я… Корнелия, - выдохнула я, глядя в миску. - Сбежала из дома. Работорговцы схватили меня потом.

Эмма кивнула, её глаза смягчились.

- Дворянка, значит. Или выше? - Она прищурилась, но не стала давить.

Я вздрогнула. Принцесса. Слово обожгло, но я проглотила его. Воспоминания нахлынули снова. Лес, запах сосен, украденный плащ. Я бежала к жениху, чьё лицо растворялось в памяти. Он обещал любовь, свободу, силу. Но вместо этого - свечи, алтарь, символы на камне. Он говорил о драконе, о крови, о ритуале, его глаза пылали фанатизмом. Я испугалась, сбежала, но в лесу меня схватили. Работорговцы. Клетка.

- Сбежала от жениха, - сказала я, опустив взгляд. - Он был… не тем, кем казался. И скорее всего не любил меня вообще.

Эмма положила руку мне на плечо, её тепло стало опорой.

- Бывает, голубка. Любовь обманчива. Но ты выжила. Это главное.

В углу сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив искру, и исчезла, но тепло разлилось по моим ладоням. Магия. Я вспомнила слова жениха о «даре элдарианского рода». Огонь жил во мне, в Корнэлии, в её крови. Я сжала пальцы, чувствуя лёгкий жар.

- Эмма, - начала я тихо. - В Вейнхолле есть работа? Для меня?

Она нахмурилась, отложив травы.

- Ты ещё слаба, Корнелия. Раны твои тяжёлые, кровь потеряла. Неделю лежи, восстанавливайся. Потом подумаем.

Я хотела возразить, но боль в спине кольнула, напоминая о базаре. Эмма была права - я едва держалась. Работорговцы могли искать меня, но здесь я была в безопасности. Пока.

- Хорошо, - выдохнула я. - Неделю.

Эмма улыбнулась, её морщины собрались в добрую сетку.

- Умница. Торн знает людей в Вейнхолле, поможет, когда окрепнешь.

Я посмотрела в окно, где лесная тьма скрывала звёзды. Неделя. Семь дней, чтобы собраться с силами, понять, кто я - Амалия или Корнелия. Вейнхолл ждал, а с ним - ответы. О прошлом, о магии, о культе, чья тень нависала надо мной. Огонь в моих венах тлел, готовый вспыхнуть. Он станет моим спасением. Или погибелью.

Дорогие читатели! Приветствую вас в моей новой истории, выходящей в рамках литмоба: “Попаданка в гувернантки”

https://litnet.com/shrt/54qS

Так же в честь старта хочу подарить промокод на одну из моих книг

Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки - wK1kaWay

Глава 4.1: Семья, которой не было

Солнце пробивалось сквозь мутное оконное стекло, заливая комнату золотистым светом. Я сидела за грубым деревянным столом в доме Эммы и Торна, вдыхая запах тёплого хлеба и сушёных трав. Раны на спине почти зажили, оставив лишь лёгкое покалывание под повязками. Эмма настояла, чтобы я отдыхала, но сидеть без дела было невыносимо. Я хотела двигаться, помогать, чтобы заглушить тени прошлого, что всё ещё цеплялись за мои мысли.

- Корнелия, нарежь морковь, - сказала Эмма, стоя у печи. Её голос был мягким, но твёрдым, как у матери, которой у меня никогда не было. Она месила тесто, её морщинистые руки двигались ритмично, посыпая мукой стол. Я взяла нож, чувствуя, как пальцы всё ещё дрожат от слабости, и принялась за морковь. Оранжевые ломтики падали в миску, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Впервые за долгое время.

- Ты быстро учишься, голубка, - сказала Эмма, бросив на меня тёплый взгляд. - Сегодня испечём мой фирменный пирог. С яблоками и мёдом. Торн его обожает.

Я кивнула, чувствуя тепло в груди. Эмма была как маяк в этом чужом мире. Её доброта, её забота - всё это было таким новым, таким… нужным. В моей жизни, в той, что осталась в Москве, не было родителей. Только детский дом, холодные стены и вечно пустой желудок. Я мечтала о маме, которая бы учила меня готовить, и о папе, который бы улыбался, как Торн, когда приносил дрова. А здесь, в этом доме, я нашла то, чего никогда не имела.

- Давай, замешивай тесто, - сказала Эмма, пододвинув мне миску. - Секрет в том, чтобы не торопиться. Тесто любит ласку.у

Я взялась за тесто, чувствуя, как оно липнет к пальцам. Эмма напевала что-то тихо, её голос был как колыбельная. Я следила за её движениями, стараясь повторить, и вскоре мы вместе раскатали тесто, уложили на него яблоки, полили мёдом. Пирог отправился в печь, и запах сладости заполнил комнату. Я вдохнула глубже, закрыв глаза, и на миг мне показалось, что я дома. Но не в Москве. В другом месте. В замке.

Воспоминание ударило, как молния. Золотой зал, гобелены с драконами. Отец - высокий, с орлиным носом, в короне, усыпанной сапфирами. Его глаза были холодными, как сталь, а голос резал, как нож: «Ты никчёмна, Корнелия! Слаба, как твоя мать!» Он ударил её - мою маму - по лицу, когда она попыталась заступиться за меня. Я, маленькая, пряталась за колонной, дрожа, пока мать падала на колени, её щека алела. Он схватил меня за запястье, его пальцы впивались, как когти. «Ты опозоришь нас всех!» - кричал он, швыряя меня к стражникам. Я кричала, умоляла, но он отвернулся. Мать молчала, её глаза были пустыми. Тиран. Деспот. Он разрушал всё, что любил.

Я вздрогнула, выронив ложку. Она звякнула о стол, и Эмма посмотрела на меня, нахмурившись.

- Что с тобой? - спросила она, вытирая руки о фартук. - Побледнела вся.

- Ничего, - солгала я, но голос дрогнул. - Просто… вспомнила кое-что.

Эмма не стала расспрашивать, но её взгляд был полон понимания. Она отошла к сундуку в углу и достала свёрток ткани - тёмно-зелёный сарафан с вышивкой в виде цветов. Ткань была мягкой, но прочной, с аккуратными стежками.

- Сшила для тебя, - сказала она, протягивая сарафан. - Не дело в лохмотьях ходить. Ты теперь с нами, а мы о своих заботимся.

Я взяла сарафан, чувствуя, как горло сжимается. Он был прекрасен - не роскошный, как платья Корнэлии, но тёплый, настоящий. Я провела пальцами по вышивке, и слёзы подступили к глазам.

- Эмма… - начала я, но голос сорвался. - Почему вы так добры ко мне?

Она улыбнулась.

- Мы с Торном всегда мечтали о дочери. Но боги не дали. А ты… ты появилась, как дар. Если захочешь, мы могли бы быть тебе семьёй. Матерью, отцом.

Я замерла. Семья. Слово, которого я боялась и желала всю жизнь. В Москве у меня не было никого. Только пустота. А здесь Эмма и Торн смотрели на меня с такой теплотой, что сердце болело. Я вспомнила отца Корнэлии - его крики, его жестокость. Он бил её, унижал, ломал. А Эмма… она учила меня печь пирог, шила мне сарафан. Торн приносил дрова и улыбался, называя меня «сильной девочкой».

- Я… я бы хотела, - прошептала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. - Я сирота. Всегда мечтала о маме и папе.

Эмма обняла меня, её руки были тёплыми, как очаг. Я уткнулась в её плечо, вдыхая запах трав и муки. Впервые я не чувствовала себя одинокой. Торн вошёл, неся охапку дров, и замер, увидев нас. Его губы дрогнули в улыбке.

- Ну, вот теперь у нас полноценная, настоящая семья, - сказал он тихо, и я улыбнулась сквозь слёзы.

В углу сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив искру, и исчезла. Тепло разлилось по моим ладоням, напоминая о магии, что тлела во мне. Но сейчас важнее было другое. Эмма и Торн дали мне то, чего не дал отец Корнэлии - дом, любовь, надежду. Через неделю я отправлюсь в Вейнхолл, но теперь я знала: у меня есть куда вернуться.

Глава 6: Служанка

Дорога в Вейнхолл тянулась через холмы, усыпанные жёлтыми одуванчиками и колючим кустарником. Тропа, пыльная и изрытая телегами, вилась вдоль обрыва, где внизу рокотало море, разбиваясь о чёрные скалы.

Солёный ветер хлестал лицо, теребя мои рыжие волосы, всё ещё спутанные, но чистые благодаря заботе Эммы. Я шагала рядом с Торном, сжимая узелок с едой - краюха хлеба, сыр, кусок яблочного пирога, что мы пекли вместе.

Неделя в их доме залечила рубцы на спине, но не изгнала тени прошлого - крики работорговцев, кровь на помосте, фанатичные глаза жениха-культиста. Я стиснула кулаки, отгоняя воспоминания. Сейчас нужно было выжить. Найти работу. Найти себя.

Торн привёл меня к старику Брену, чья таверна в Вейнхолле пахла элем и жареной рыбой. Он знал всех в городе и, выслушав Торна, отправил меня в поместье Рэйвена Дарквела, инквизитора, чьё имя шептали с опаской. «Им нужна служанка, - сказал Брен, щуря выцветшие глаза. - Но держи язык за зубами, девочка. Дарквел не любит чужаков».

У ворот поместья я остановилась, чувствуя, как сердце колотится. Вейнхолл гудел за спиной - крики торговцев, звон монет, запах соли и гниющей рыбы. Поместье же было другим: серые каменные стены возвышались, как крепость, а узкие окна щурились на солнце. Женщина в сером платье, с туго завязанным пучком, оглядела меня с ног до головы. Её лицо было строгим, губы поджаты, но в глазах мелькнула усталость.

- Ты Корнелия? - спросила она, её голос был сух, как осенние листья. - Брен сказал, ты ищешь работу.

- Да, - ответила я, стараясь держать спину ровно, несмотря на лёгкую дрожь. - Я могу работать. Убирать, готовить… что угодно.

Она хмыкнула, но кивнула.

- Меня зовут Мира. Идём. Господин Дарквел решит, годишься ли ты.

Мы прошли через двор, где пахло мокрым камнем и розами. Сад вокруг дома был живым: алые розы горели, как огонь, а фонтан журчал под сенью старых дубов. Я вдохнула глубже, чувствуя, как тепло шевельнулось в ладонях. Магия. Она всё чаще напоминала о себе, но я не знала, как её обуздать.

Мира привела меня в просторный зал с деревянными балками и камином, где тлели угли. За столом сидела девочка - лет трёх, с тёмными рыжими кудрями и синими глазами, глубокими, как море Вейнхолла. Она держала деревянную куклу, но, увидев меня, замерла, словно заворожённая.

- Вирена, - резко сказала Мира. - Не пялься. Это новая служанка.

Девочка не ответила, но её взгляд не отрывался от меня. Я улыбнулась, чувствуя тепло в груди. Она была такой маленькой, такой одинокой. Как я в детском доме, где мечтала о семье. Я хотела подойти, но Мира толкнула меня к двери в соседнюю комнату.

- Жди здесь, - бросила она и исчезла.

Я осталась одна, теребя край платья. Комната была холодной, с книжными шкафами и тяжёлыми шторами. На стене висел портрет женщины с тёмными волосами и грустными глазами - похожей на Вирену. Мать? Я шагнула ближе, но шаги за дверью заставили меня обернуться.

Он вошёл - Рэйвен Дарквел. Высокий, широкоплечий, с лицом, словно высеченным из камня. Его тёмные волосы были стянуты в хвост, а серые глаза, как штормовое море, смотрели так, будто видели меня насквозь. Я отступила, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Он был не просто суров. Он был опасен.

- Корнелия, - произнёс он, и его голос, низкий, с хрипотцой, вызвал мурашки. - Брен сказал, ты надёжный человек и он ручается за тебя. Но я не держу в доме тех, кто врёт.

Я сглотнула, заставляя себя встретить его взгляд.

- Я не вру, господин Дарквел. Мне нужна работа. Я справлюсь.

Он прищурился, шагнул ближе. Его присутствие давило, но я не отвела глаз. Воспоминания Корнэлии вспыхнули - отец, его крики, его кулаки, бьющие мать. Я не сломаюсь. Не снова.

- Справляешься с детьми? - спросил он, кивая в сторону зала, где сидела Вирена. - Моя дочь… ей нужна забота и помощь. Слуги не справляются.

Я кивнула, чувствуя, как тепло в ладонях усиливается. Магия? Или просто нервы?

- Я могу. Я… люблю детей. Очень

Он хмыкнул, словно не поверил, но махнул рукой.

- Мира расскажет тебе твои обязанности. Один неверный шаг - и ты уйдёшь. Поняла?

- Да, господин, - ответила я, скрывая дрожь в голосе.

Он ушёл, оставив за собой запах кожи и чего-то резкого, как дым. Мира вернулась, вручила мне фартук и повела в кухню, но я всё ещё чувствовала его взгляд, будто он остался в комнате. В зале я заметила Вирену - она подбежала ко мне, теребя куклу.

- Ты останешься? - спросила она, её голос был тонким, как звон колокольчика. - Не уходи, ладно?

Я опустилась на корточки, улыбнувшись. Её глаза были такими большими, такими доверчивыми. Я протянула руку, и она вложила в неё свою ладошку, тёплую и мягкую.

- Я останусь, - прошептала я, чувствуя, как сердце сжимается. - Обещаю.

В углу зала сверкнуло. Луна появилась на миг, фыркнула, выпустив искру, и исчезла. Я сжала пальцы Вирены, ощутив лёгкий жар в своей ладони. Магия тлела, как уголь, готовая вспыхнуть. Вейнхолл, Рэйвен, Вирена - всё это было началом. Но чего? Спасения или новой клетки?

Знакомимся с героями!

А теперь предлагаю познакомиться с нашими главными героями

Красавица Корнэлия

Рейвен Дарквел

Крошка Вирена

Дракончик Луна

Глава 7: Рэйвен

Утро в поместье Рэйвена Дарквела было холодным, как и его взгляд. Я стояла в кухне, сжимая тряпку, пока запах уксуса и мыла забивал лёгкие. Полы скрипели под ногами, старые доски стонали, будто хранили тайны этого дома.

Мои руки, ещё слабые после недели выздоровления у Эммы и Торна, горели от работы - мытьё полов, чистка кастрюль, бесконечные приказы Миры, старшей служанки, чей голос резал, как нож. «Быстрее, Корнэлия! Не копайся!» Я стиснула зубы, протирая столешницу. Рубцы на спине ныли, напоминая о базаре, о плети, о криках толпы. Но я не жаловалась. Вейнхолл не прощал слабости, а Рэйвен - и подавно.

Его слова вчера, брошенные в холодной комнате, всё ещё жгли: «Один неверный шаг - и ты уйдёшь». Я не знала, что страшнее - его угроза или то, как его серые глаза, будто штормовое море, видели меня насквозь. Он был не просто господином. Он был стеной, которую я должна была преодолеть. Или сломаться.

- Корнэлия! - рявкнула Мира, её пучок дрожал от раздражения. - Хватит возиться. Господин ждёт завтрак в зале. И не смей пролить молоко, как вчера.

Я кивнула, подавляя вспышку гнева. Жар шевельнулся в ладонях - магия, которую я не могла контролировать. Я глубоко вдохнула, взяла поднос с хлебом, сыром, копчёной рыбой и кувшином молока и направилась в зал. Сердце колотилось, но я держала спину прямо, как учили Корнэлию в золотых залах дворца. Я не сломаюсь. Не снова.

Зал был мрачным, несмотря на утренний свет, лившийся сквозь узкие окна. Тяжёлые шторы колыхались, отбрасывая тени на портрет женщины с грустными глазами - матери Вирены, чья тоска, казалось, пропитала стены. Рэйвен сидел во главе стола, его тёмные волосы были стянуты в тугой хвост, а серые глаза следили за мной с холодной насмешкой. Рядом сидела Вирена, её тёмные кудряшки подпрыгивали, пока она болтала ножками, сжимая деревянную куклу. Увидев меня, она просияла, и моё сердце сжалось. Она была единственным теплом в этом доме, как Эмма и Торн в их лесной хижине.

- Доброе утро, - сказала я, ставя поднос на стол. Голос дрогнул, и я прокляла себя за это. - Ваш завтрак, господин.

Рэйвен поднял взгляд, его лицо было непроницаемым, как каменная стена поместья.

- Ты опоздала, - бросил он, отрезая кусок хлеба ножом с такой точностью, будто собирался резать меня. - Я сказал, к семи.

Я сглотнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его тон был как удар, но я не отвела глаз.

- Простите, господин. Это не повторится.

Он хмыкнул, его губы искривились в усмешке.

- Сомневаюсь. Ты едва справляешься. Неуклюжая, медлительная, - его голос понизился, став почти угрожающим. - Зачем Брен прислал тебя?

Я стиснула кулаки, чувствуя, как жар в ладонях вспыхивает сильнее. Неуклюжая? Медлительная? Я пережила клетку, плеть, побег через лес. Я выжила, когда никто не верил. Но слова застряли в горле, и я молчала, опустив взгляд. Вирена вдруг потянулась ко мне, её маленькая ручка тронула мою.

- Не ругай её, папа, - сказала она, её голос был тонким, но твёрдым, как колокольчик. - Она добрая. И кукле моей нравится.

Рэйвен замер, его нож остановился над хлебом. Он посмотрел на Вирену, потом на меня. Его глаза сузились, но в них мелькнуло что-то новое - не гнев, а… интерес? Сомнение? Я не успела понять, потому что он отмахнулся.

- Ешь, Вирена, - сказал он, возвращаясь к еде. - А ты, Корнэлия, убирайся. И больше никаких ошибок.

Я кивнула, чувствуя, как гнев и стыд борются внутри. Я повернулась к двери, но у порога остановилась, услышав шорох. Жар в ладонях утих, но сердце всё ещё колотилось. Рэйвен был суров, как отец Корнэлии, но в нём была другая сила - не просто гнев, а что-то глубже. Боль? Тайна? Я покачала головой, отгоняя мысли. Он не мой союзник. Пока я - лишь служанка, и мне нужно доказать, что я достойна остаться.

Глава 8: Манеры

Кухня поместья Рэйвена пахла углём, тушёным мясом и прогорклым маслом, от которого кружилась голова. Я таскала вёдра с водой, мои руки, покрытые свежими мозолями, ныли, а платье липло к спине от пота.

Неделя в этом доме была как бег по острым камням - Мира придиралась, слуги шептались за спиной, а взгляд Рэйвена, холодный и цепкий, будто сдирал с меня кожу. Но я держалась. Ради Вирены, чья улыбка была как луч света в этом мраке. Ради Эммы и Торна, которые ждали меня в своём лесном доме, веря, что я справлюсь. И ради себя - чтобы доказать, что я не сломаюсь, как не сломалась в клетке работорговцев.

- Корнэлия, не стой столбом! - рявкнула Мира, её пучок дрожал от раздражения. - Господин ждёт ужин.

Я кивнула, подавляя вспышку гнева. Жар в ладонях шевельнулся, как уголь, готовый вспыхнуть. Я глубоко вдохнула, схватила поднос с жареной рыбой, картофелем в травах и кувшином тёмного вина и направилась в зал. Полы скрипели под ногами, свечи в канделябрах горели неровно, отбрасывая тени на стены. Рэйвен сидел во главе стола, его тёмная рубашка подчёркивала резкие черты лица. Вирена рядом болтала ножками, её кудряшки блестели в свете свечей, а плюшевый зайка лежал на столе.

- Добрый вечер, господин, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как в золотых залах Корнэлии. - Ваш ужин.

Рэйвен поднял взгляд, его бровь дёрнулась в насмешке.

- Ты всё ещё здесь? - спросил он, его тон был ледяным, как зимний ветер. - Думал, сбежишь через три дня. Служанки вроде тебя долго не держатся.

Я стиснула зубы, но ответила спокойно, сдерживая жар в ладонях.

- Я не сбегу, господин.

Он хмыкнул, наливая вино в кубок. Его движения были точными, почти изящными, но в них чувствовалась сила, как у хищника, готового к прыжку. Вирена вдруг потянулась за рыбой, но её рукав задел кубок. Вино хлынуло на стол, алые капли растеклись по белой скатерти, как кровь. Мира у двери ахнула, её лицо побелело, а слуги зашептались. Я, не думая, схватила салфетку и промокнула пятно, двигаясь быстро, но аккуратно, как учили в замке Арденвель.

- Осторожно, Вирена, - сказала я мягко, улыбнувшись ей. - Давай я помогу.

Я взяла её тарелку, положила кусок рыбы, отрезав кости с ловкостью, которой не ожидала от себя. Вирена просияла, а я, не замечая, поправила её вилку, показав, как держать её правильно - не как служанка, а как леди за королевским столом. Мои движения были уверенными, выверенными, как у той, кто знал этикет. Корнэлия знала. Принцесса. Я вздрогнула, но продолжила, нарезая картофель для Вирены.

Рэйвен замер, его кубок остановился у губ. Его серые глаза сузились, изучая меня, как загадку, которую он не мог разгадать. Мира прищурилась, её губы сжались в тонкую линию. Слуги у двери зашептались громче, их слова долетали обрывками: «…не простая… манеры… кто она?» Я почувствовала их взгляды, как иглы, и поняла, что допустила ошибку. Слишком уверенно. Слишком не как служанка.

- Где ты научилась этому? - спросил Рэйвен, его голос был тихим, но тяжёлым, как удар молота. - Салфетки, вилки, эта… грация. Ты не из портовых трущоб, верно?

Я сглотнула, чувствуя, как жар в ладонях вспыхивает сильнее, почти обжигая. Луна мелькнула в углу, фыркнула, выпустив искру, и исчезла, но это не помогло. Я не могла рассказать правду - ни о Корнэлии, ни о её прошлом, ни о себе - девушке из другого мира.

- Я… жила в доме, где учила детей, - солгала я, опустив взгляд, чтобы скрыть дрожь. - Там требовалось знать этикет.

Рэйвен прищурился, его взгляд буравил меня, будто искал трещину в моей лжи. Но Вирена вдруг схватила мою руку, её пальцы были тёплыми и доверчивыми.

- Ты как леди! - сказала она, её глаза сияли. - Папа, правда? Она красивая, как мама на портрете!

Рэйвен вздрогнул, его лицо на миг стало уязвимым, но он быстро спрятал это за холодной маской. Он посмотрел на Вирену, потом на меня, и кивнул, словно принимая её слова.

- Иди, Корнэлия, - сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась тень предупреждения. - И не давай повода для сплетен.

Я вышла, чувствуя, как шепот слуг жжёт спину.

Глава 9: Вирена

Полуденное солнце заливало сад поместья Рэйвена Дарквела, пробиваясь сквозь густую листву старых дубов, чьи ветви шелестели над каменной дорожкой. Аромат алых роз, вьющихся вдоль мощёного пути, смешивался с солёным ветром Вейнхолла, напоминая о море, что рокотало за холмами.

Я сидела на мягкой траве, вдыхая сладкий воздух, и чувствовала, как напряжение, сковывавшее меня с первого дня в этом доме, потихоньку отступает.

Вирена бегала рядом, сжимая деревянную куклу, которую называла Лили. Её смех звенел, как колокольчик, отгоняя тени прошлого - крики работорговцев, хлёст плети на базаре, фанатичные глаза жениха-культиста, чьи слова о крови и драконах всё ещё звучали в моих кошмарах. Здесь, с Виреной, я могла забыть, что я Корнэлия, принцесса в изгнании, или Амалия, сирота из другого мира. Я была просто женщиной, которая хотела защитить эту девочку от одиночества, которое знала слишком хорошо.

- Корнэлия, смотри! - Вирена подбежала, размахивая куклой, её голубое платьице было заляпано травой и землёй. - Лили хочет чаю! И пирожных!

Я улыбнулась, поправляя её кудряшки, выбившиеся из косичек. Мы устроили чаепитие на старом шерстяном одеяле, которое я стащила из кладовой, несмотря на ворчание Миры. Кувшин с водой изображал чайник, а сухие лепёшки, украденные с кухни, стали «пирожными», украшенными воображаемым кремом.

Вирена болтала без умолку, рассказывая, как Лили «путешествовала» в заколдованном лесу, встретила доброго дракона и спасла принцессу. Её фантазии были такими яркими, что я невольно вспомнила Луну, мою маленькую спутницу, которая спасла меня из клетки. Я слушала Вирену, чувствуя тепло в груди, как от очага Эммы. Она была такой живой, такой доверчивой. Как я в детском доме в Москве, где мечтала о маме, которая бы играла со мной, или о папе, как Торн, чья улыбка грела сильнее солнца.

- А дракон был добрый? - спросила я, подливая «чай» в её жестяную чашку, стараясь, чтобы голос звучал легко, несмотря на тень воспоминаний о культе.

- Да! - Вирена кивнула так энергично, что её кудряшки запрыгали. - Он был как ты, тётя Корнэлия. Добрый и… и сияющий!

Я замерла, её слова кольнули сердце. Тётя. Она назвала меня так естественно, будто я всегда была частью её мира. Добрая? Сияющая? Я, что пережила клетку, побег, что носила в себе огонь, который мог сжечь всё? Но её синие глаза, глубокие, как море Вейнхолла, смотрели с такой чистотой, что я не могла лгать.

- Я стараюсь, - прошептала я, погладив её по голове. - Но ты, Вирена, сияешь ярче всех.

Она просияла, её улыбка была как луч в этом мрачном поместье. Вдруг она бросилась ко мне, обняв так крепко, что я едва не уронила кувшин. Её кудряшки пахли солнцем, травой и чем-то сладким, как мёд, которым Эмма поливала свои пироги.

- Ты моя тётя, - сказала она тихо, уткнувшись в моё плечо. - Моя тётя Корнэлия. Не уходи, ладно?

Моё сердце сжалось, слёзы подступили к глазам. Слово было таким простым, но для меня - как дар, которого я не ждала. В Москве у меня не было семьи, только холодные стены и пустота. Эмма и Торн подарили мне дом, а теперь Вирена дарила мне тепло. Я обняла её в ответ, чувствуя, как тепло разливается в груди, смешиваясь с лёгким жаром в ладонях - магией, что всё чаще напоминала о себе.

- Я останусь, - прошептала я, улыбаясь сквозь слёзы. - Обещаю.

Тень упала на одеяло, и я подняла взгляд. Рэйвен стоял у фонтана, его тёмная рубашка подчёркивала резкие черты лица, а серые глаза смотрели на нас с непроницаемой суровостью. Но в них мелькнуло что-то новое - удивление? Тепло? Или боль, которую он прятал за своей маской? Он шагнул ближе, его сапоги хрустели по гравию, и Вирена, не отпуская моей руки, закричала:

- Папа, смотри! Тётя Корнэлия играет с Лили! Она лучшая!

Рэйвен остановился, его бровь дёрнулась, как будто слово «тётя» резануло его. Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как жар в ладонях вспыхивает сильнее, почти обжигая. Магия? Или его взгляд, что будто видел меня насквозь, до самой души - Амалии, Корнэлии, той, кем я была и кем становилась? Он кивнул, но не сказал ничего, лишь повернулся и ушёл к дому, его шаги гулко отдавались в тишине сада. Я выдохнула, не понимая, почему его молчание тревожило меня сильнее, чем его грубость. Луна мелькнула у розового куста, фыркнула, выпустив крошечную искру, и исчезла, словно напоминая, что я не одна. Но Вирена, сжимавшая мою руку, была моим настоящим якорем. А Рэйвен… он был загадкой, которую я боялась разгадать, но уже не могла игнорировать.

Дорогие читатели хочу познакомить вас с одной прекрасной историей моба “Попаданка в гувернантки” от автора Киры Феликс

Гувернантка

https://litnet.com/shrt/uW4k

Глава 10: Повышение

Кухня поместья Рэйвена пропахла прогорклым маслом, тушёной капустой и дымом от очага, где горели сырые дрова. Я скребла кастрюли, игнорируя мозоли на руках и колючие взгляды Миры, чьё ворчание стало фоном моей жизни. «Слишком медленная», «слишком неуклюжая», «не для этого дома» - её слова жалили, но я держалась.

Две недели в поместье были как танец на краю пропасти: Мира придиралась, слуги шептались о моих манерах, а Рэйвен… его холодные взгляды и редкие слова, полные скептицизма, будили во мне смятение. Но Вирена, её улыбка, её слова, держали меня на плаву, как луч света в этом мраке. Я думала о ней, о её доверчивых глазах, и о Эмме с Торном, которые ждали меня в лесной хижине, веря, что я справлюсь.

- Корнэлия! - рявкнула Мира, тыча пальцем в сторону кабинета. - Господин зовёт. И не смей опоздать, иначе вылетишь!

Я вытерла руки о фартук, чувствуя, как сердце стучит быстрее. Что я натворила? Пролила суп? Не вытерла пыль в зале? Или он узнал что-то о моём прошлом - о Корнэлии, принцессе Арденвель, о культе, чьи тени всё ещё крались за мной? Я поправила платье, вдохнула, стараясь унять дрожь, и вошла в кабинет. Комната была мрачной, как всё в этом доме: книжные шкафы, забитые фолиантами, тяжёлые бархатные шторы, запах кожи, чернил и чего-то терпкого, как старое вино. Рэйвен стоял у окна, его высокий силуэт чёрным пятном выделялся на фоне серого неба Вейнхолла, где собирались тучи. Он обернулся, и его серые глаза впились в меня, заставляя сердце пропустить удар.

- Закрой дверь, - сказал он, его голос был низким, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже.

Я повиновалась, чувствуя, как жар шевельнулся в ладонях - магия, что всё чаще напоминала о себе, как уголь, готовый вспыхнуть. Он шагнул ближе, и я невольно отступила, но его взгляд держал меня, как цепи. Его присутствие было как буря - подавляющее, но притягивающее.

- Вирена привязалась к тебе, - сказал он, его тон был ровным, но в нём чувствовалась тень раздражения, смешанная с чем-то ещё.

- Она зовёт тебям по ночам. Почему? Что ты сделала?

Я сглотнула, пытаясь найти слова, которые не выдали бы правду - ни о Корнэлии, ни о её прошлом, ни о магии, что тлела во мне.

- Я… играю с ней, господин, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Учу её. Она одинока. Ей нужна забота.

Он прищурился, его лицо стало ещё суровее, но в глазах мелькнула тень уязвимости, как трещина в камне.

- Одинока? - Его голос понизился, в нём звенела горечь. - Ты не знаешь, что такое одиночество, Корнэлия. Но Вирена… она улыбается с тобой. Впервые за долгое время. И это проблема.

Я замерла, не понимая. Проблема? Его слова резали, как нож, но я не отвела взгляд, несмотря на жар, что пульсировал в ладонях. Я вспомнила портрет в зале - женщину с грустными глазами, мать Вирены. Её утрата была раной, которую Рэйвен носил в себе, и я чувствовала это, как чувствовала магию в своих венах.

- Я не хотела, господин, - сказала я тихо. - Я просто… хочу, чтобы она была счастлива.

- Хватит, - оборвал он, поднимая руку. Его пальцы были сильными, но дрожали, будто он сдерживал бурю. - Ты не простая служанка. Твои манеры, твоя речь, эта… грация. Ты скрываешь что-то. Но Вирена доверяет тебе. И я… - он замолчал, словно слова жгли ему горло, - я вынужден это учитывать.

Я молчала, чувствуя, как жар в ладонях усиливается, почти обжигая. Он шагнул ещё ближе, так близко, что я ощутила запах кожи и дыма, его тепло, его силу. Его взгляд был как огонь - не тот, что тлел во мне, а другой, холодный и жгучий одновременно.

- С завтрашнего дня ты гувернантка Вирены, - сказал он, его голос был твёрдым, но в нём мелькнула тень сомнения, как будто он сам не верил своему решению. - Учи её. Заботься. Но если предашь её доверие - или моё - ты пожалеешь. Я найду тебя, где бы ты ни спряталась.

Я кивнула, не веря своим ушам. Гувернантка? Я, беглянка, принцесса в чужом теле, сирота из другого мира? Но его слова были не просьбой, а приказом, и я чувствовала, как магия в моих венах отзывается на его голос, как будто он будил её. Луна мелькнула у шкафа, фыркнула, и подмигнув мне исчезла. Рэйвен смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое - не только гнев, но и ожидание. Доверия? Или моей ошибки? Я не знала, но его близость заставляла моё сердце биться быстрее, и я боялась понять почему.

- Спасибо, господин, - сказала я тихо, опустив взгляд, чтобы скрыть смятение. - Я не подведу.

Он хмыкнул, отворачиваясь к окну, где тучи над Вейнхоллом становились гуще.

- Уйди, - бросил он, и я вышла, чувствуя, как его взгляд жжёт спину.

В коридоре я прислонилась к холодной каменной стене, пытаясь унять дрожь. Гувернантка. Это был шанс - не только для Вирены, но и для меня. Но Рэйвен… он был как огонь, что манил и пугал. И я знала: этот огонь мог сжечь нас обоих, если я не научусь его контролировать.

Глава 11: Магия

Я с грохотом рухнула с кровати, ударившись локтем о деревянный пол. Боль пронзила руку, и я зашипела, хватаясь за ушибленное место. Тусклый свет луны пробивался сквозь щели в ставнях, освещая мою крошечную комнату в поместье Рэйвена Дарквела.

Простыня запуталась вокруг ног, будто нарочно удерживая меня в этом кошмаре. Я тяжело дышала, пытаясь вытряхнуть из головы обрывки сна: алтарь, свечи, голос жениха-культиста, шепчущий о крови и драконах. Его глаза, горящие фанатизмом, всё ещё смотрели на меня из темноты. Я сжала кулаки, чувствуя, как жар шевельнулся в ладонях - магия, что пробуждалась всё чаще, как зверь, которого я не могла укротить.

Комната пахла пылью, воском и сыростью. Я поднялась, потирая локоть, и села на край кровати, пытаясь унять дрожь. Вейнхолл за окном молчал, лишь далёкий рокот моря напоминал, что я всё ещё в этом мире, в этом теле - Корнэлии Арденвель, принцессы, сбежавшей от прошлого, которое я едва понимала. Рубцы на спине ныли, напоминая о базаре, о плети, о криках толпы. Но боль была не только в теле. Она жила в моей груди, где тлел огонь - не просто гнев, а сила, о которой я знала так мало.

В углу комнаты сверкнуло. Луна, мой маленький дракончик, появилась на подоконнике, её чешуя переливалась, как угли в очаге. Она фыркнула, выпустив крошечную искру, и вдруг её голос - тонкий, звенящий, как звон стекла - раздался в моей голове.

«Ты боишься, Корнэлия. Но огонь - это ты. Не держи его в клетке».

Я вздрогнула, уставившись на неё. Её янтарные глаза сияли, крылья трепетали, а голос был таким ясным, будто она всегда жила в моих мыслях. Это было впервые - Луна говорила, и её слова били прямо в сердце.

- Ты… говоришь? - прошептала я, боясь, что Мира или кто-то из слуг услышит.

Луна наклонила голову, её чешуя блеснула в лунном свете.

«Я всегда могла. Но ты была слишком напугана, чтобы слушать. Теперь огонь в тебе растёт. Хочешь, я научу тебя им управлять?»

Сердце заколотилось быстрее. Магия пугала меня - она была как река, готовая выйти из берегов, но я не могла игнорировать её. Воспоминания Корнэлии о женихе, о его словах про «дар элдарианского рода», вспыхивали всё ярче. Огонь был частью меня, частью её. И если я не научусь его контролировать, он сожжёт меня или тех, кого я хочу защитить - Вирену, Эмму, Торна.

- Да, - сказала я тихо, но твёрдо. - Научи.

Луна подлетела ближе, её крылья шелестели, как шёлк. Она коснулась моей ладони крошечными когтями, и я почувствовала тепло - не обжигающее, а живое, как дыхание. Её голос снова зазвучал в голове, мягкий, но настойчивый.

«Дыши глубоко. Огонь - это твой гнев, твоя сила, твоя жизнь. Представь его, как свечу, которую ты держишь в руках».

Я закрыла глаза, вспоминая базар - хлёст плети, крики толпы, унижение, что жгло сильнее ран. Гнев вспыхнул, и жар в ладонях стал сильнее. Я открыла глаза - на пальцах дрожали искры, яркие, как звёзды, танцующие в темноте. Они не обжигали, но я чувствовала их силу, пульсирующую в венах. Луна фыркнула, довольная.

«Хорошо. Теперь дай искрам форму. Представь пламя - маленькое, как на свече в зале Рэйвена».

Я сосредоточилась, вспоминая свечи в поместье, их дрожащий свет на тёмных стенах. Искры слились, и на ладони вспыхнул крошечный огонёк, живой, дрожащий, но настоящий. Я ахнула, боясь пошевелиться. Он был моим - я создала его. Сердце стучало, восторг смешивался со страхом.

- Это я сделала? - прошептала я, глядя на пламя.

«Ты, - ответила Луна, её голос был тёплым, как её чешуя. - Но это только начало. Огонь может быть свечой, а может быть пожаром. Ты должна выбрать, каким он станет».

Я сжала ладонь, и пламя погасло, оставив лёгкий жар. Луна подлетела к подоконнику, её глаза сияли, как два янтаря.

«Тренируйся, Корнэлия. Каждую ночь, пока никто не видит. Но будь осторожна. Огонь любит свободу, но не прощает ошибок».

Я кивнула, чувствуя, как решимость растёт. Магия была моей силой, моим оружием. Я вспомнила Вирену, её доверчивые глаза, её смех, когда мы играли в саду. Ради неё я должна была научиться. Ради Эммы и Торна, которые дали мне дом. И ради себя - чтобы понять, кто я, Амалия или Корнэлия, и почему этот огонь выбрал меня.

Внезапно шаги за дверью заставили меня замереть. Тяжёлые, уверенные - не Мира, не слуги. Рэйвен? Я спрятала руки за спину, жар в ладонях утих, но сердце колотилось. Луна исчезла, её голос шепнул напоследок: «Тише. Он не должен знать». Дверь скрипнула, и я приготовилась к тому, что увижу его серые глаза, заглядывающие в самую душу.

Глава 12: Убийства

Дверь отворилась, но это была не Рэйвен, а Мира. Её лицо, как всегда, было кислым, глаза прищурены, будто она искала повод придраться. Она ткнула пальцем в сторону коридора, её пучок дрожал от раздражения.

- Корнэлия, господин зовёт в кабинет. Сейчас же. И не заставляй его ждать, он не в духе.

Я кивнула, пряча ладони за спиной. Жар в них ещё тлел после урока Луны, и я боялась, что он выдаст меня. Я поправила сарафан, вдохнула, чтобы унять дрожь, и пошла за Мирой. Коридоры поместья были холодными, каменные стены пахли сыростью, а портреты на стенах следили за мной, будто знали мои тайны.

Кабинет Рэйвена был мрачен, как буря над Вейнхоллом. Книжные шкафы, забитые фолиантами, пахли старой кожей и чернилами. Тяжёлые шторы скрывали серое небо, а на столе лежала карта города, усеянная красными метками, и свитки, исписанные убористым почерком. Рэйвен стоял у стола, его тёмная рубашка была слегка расстёгнута, открывая сильную шею, а серые глаза смотрели так, будто он видел меня насквозь. Я остановилась у порога, стараясь держать спину прямо, как учили Корнэлию в золотых залах Арденвель.

- Закрой дверь, - сказал он, его голос был низким, с хрипотцой, от которой мурашки побежали по коже.

Я повиновалась, чувствуя, как жар в ладонях шевельнулся, словно откликаясь на его тон. Он шагнул ко мне, его присутствие давило, как буря, но я не отвела взгляд. На карте красные метки горели, как предупреждение, и я вспомнила слухи, что шептались на кухне: убийства, девушки с вырезанными сердцами, ритуалы. Мои пальцы дрогнули за спиной, жар вспыхнул сильнее.

- Вейнхолл тонет в крови, - начал он, его голос был тяжёлым, как камень. - Девушек находят мёртвыми. Сердца вырезаны, тела покрыты символами. Это не просто убийства. Это ритуалы. Ты что-нибудь знаешь?

Я замерла, холод пробежал по спине. Воспоминания Корнэлии хлынули, как река: алтарь, свечи, голос жениха-культиста, шепчущий о драконах и крови. Его руки, сжимающие кинжал, его глаза, горящие безумием. Я сбежала от него, но он был где-то здесь, в этом городе, в этих тенях. Я сглотнула, заставляя голос звучать ровно.

- Только слухи, господин, - сказала я, опустив взгляд, чтобы скрыть панику. - Слуги говорят о культе. Я не знаю больше.

Он шагнул ближе, так близко, что я почувствовала запах кожи и дыма, его тепло. Его глаза буравили меня, будто искали трещину в моих словах. Луна мелькнула в углу, её голос звякнул в голове: «Не выдавай себя. Он слишком близко».

- Культ, - повторил Рэйвен, его голос стал тише, но опаснее. - Слухи не появляются из ниоткуда. Ты не простая гувернантка, Корнэлия. Твои манеры, твоя речь, твой взгляд - ты скрываешь что-то. И я узнаю, что именно.

Я стиснула кулаки за спиной, жар в ладонях вспыхнул, почти обжигая. Я вспомнила клетку, плеть, побег через лес - я выжила, потому что умела лгать. Но Рэйвен был не работорговцем. Он был инквизитором, и его взгляд разрезал меня, как нож.

- Я просто забочусь о Вирене, - сказала я тихо, заставляя голос звучать спокойно. - Я не знаю ничего о культе.

Он хмыкнул, отходя к столу. Его пальцы пробежали по карте, задержавшись на красной метке у порта. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как дрогнули его плечи - будто он нёс груз, который никто не видел.

- Вирена доверяет тебе, - сказал он, его голос стал мягче, но всё ещё холодным. - Она улыбается, когда ты рядом. Но если ты связана с этим… - он кивнул на карту, - ты пожалеешь, что вошла в мой дом.

Я кивнула, чувствуя, как страх и гнев борются внутри. Луна снова мелькнула, её голос был резким: «Уходи. Он видит слишком много». Я повернулась к двери, но его голос остановил меня.

- Ещё одно, - сказал он, и я замерла. - Я проверяю всех в этом доме. Слуг, стражу, даже тебя. Если ты чиста, тебе нечего бояться. Но я найду правду, Корнэлия.

Я вышла, прислонившись к холодной стене коридора. Рэйвен был опасен, но культ - ещё опаснее. Теперь я знала, что они где-то рядом, что их тени крадутся за мной. И магия, что росла во мне, была единственным, что могло их остановить. Или уничтожить меня.

Глава 13: Библиотека

Тьма библиотеки была густой, как смола, и пропитана запахами старых книг, потрескавшейся кожи переплётов и воска от свечей, которые я зажгла, пробравшись сюда под покровом ночи.

Высокие полки, уходящие к потолку, хранили сотни томов, их корешки, потёртые временем, блестели в тусклом свете, словно молчаливые стражи чужих тайн. Я знала, что мне здесь не место - Мира, с её вечно кислым лицом, не раз повторяла, что слугам, а тем более гувернанткам вроде меня, вход в библиотеку строго запрещён. Но я не могла остановиться. Ответы, которые я искала - о культе, о моей магии, о том, кто я на самом деле, - были где-то здесь, спрятанные среди пыльных страниц и выцветших чернил.

Луна сидела на краю массивного дубового стола. Её янтарные глаза, глубокие и проницательные, следили за мной, пока я двигалась вдоль полок. Её голос, тонкий и звенящий, как звон стекла, раздался в моей голове, заставив меня вздрогнуть:

«Ищи осторожно, Корнэлия. Книги хранят правду, но правда может стать твоим врагом».

Я кивнула, чувствуя, как сердце стучит в груди. Мои пальцы, дрожащие от смеси страха и предчувствия, скользили по корешкам книг, поднимая облачка пыли, от которых першило в горле.

Воспоминания Корнэлии - обрывки её прошлого, которые я всё ещё не могла полностью принять как свои, - вспыхивали в сознании, как искры. Алтарь, окружённый свечами, холодный металл кандалов на запястьях, голос жениха-культиста, шепчущий о крови и драконах. Его глаза, горящие фанатичным огнём, преследовали меня даже здесь, в тишине библиотеки.

Я должна была узнать, что он искал во мне. Что значила моя кровь. И почему огонь, тлеющий в моих венах, становился всё сильнее.

Мои пальцы замерли на тяжёлом томе с потрёпанным кожаным переплётом. Название, вытисненное золотом, почти стёрлось, но я разобрала слова: «Драконья магия: Легенды и ритуалы». Жар в ладонях шевельнулся, словно книга звала меня, как магнит притягивая мою силу.

Я вытащила том с полки, его вес оттянул руки, а запах старого пергамента ударил в нос. Сев за стол, я открыла книгу, и страницы захрустели под пальцами, как сухие листья. На первой же странице я увидела рисунок: дракон, чья чешуя сияла, как расплавленное золото, извивался среди языков пламени. Его глаза, нарисованные с пугающей точностью, были такими же, как у Луны - глубокими, знающими.

Я начала читать, и каждое слово било, как молот. Текст рассказывал о древних элдарианах, чья кровь несла в себе огонь - силу, способную призвать дракона или уничтожить его.

«Кровь элдарианского рода - ключ к ритуалу, что пробуждает спящего»

ГЛава 13.1 Ритуал

«Кровь элдарианского рода - ключ к ритуалу, что пробуждает спящего», - гласила строка, и я замерла, чувствуя, как холод пробежал по спине. Моя кровь. Кровь Корнэлии. Жених говорил о ней, о ритуале, который должен был призвать древнего дракона, чья сила могла изменить мир. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. Воспоминания нахлынули: его голос, пропитанный безумием, его руки, сжимающие кинжал, его обещания вечной жизни через кровь. Я сбежала от него, но он был где-то здесь, в Вейнхолле, и я чувствовала его тень, крадущуюся за мной.

Луна фыркнула, её голос в моей голове стал резче:

«Читай дальше, но не теряй бдительности. Этот дом полон глаз, и не все они принадлежат Рэйвену».

Я перевернула страницу, и моё сердце пропустило удар. Там было описание культа - Орден Пепла. Они поклонялись дракону, которого считали богом, веря, что его пробуждение принесёт им бессмертие. Жертвы с вырезанными сердцами, алтари, пропитанные кровью, символы, вырезанные на коже, - всё это совпадало с моими воспоминаниями и слухами, что словно змеи расползались по замку.

Я сжала книгу так сильно, что пальцы побелели. Жар в ладонях вспыхнул, и крошечная искра сорвалась с кончиков пальцев, упав на страницу. Она оставила чёрный след, и я ахнула, поспешно затушив её пальцами. Сердце заколотилось - магия реагировала на мои эмоции, и я всё ещё не могла её контролировать. Луна наклонила голову, её глаза сияли укоризной.

«Ты должна быть осторожнее, - сказала она. - Огонь в тебе силён, но он может выдать тебя».

Я кивнула, пытаясь успокоить дыхание. Но в этот момент тяжёлые шаги в коридоре заставили меня замереть. Они были уверенными, размеренными - не торопливый топот слуг, не раздражённый шаг Миры. Рэйвен. Луна исчезла, её голос шепнул, как ветер: «Прячься. Сейчас».

Я захлопнула книгу, задвинула её на полку, стараясь не оставить следов, и юркнула за тяжёлую бархатную штору, прижавшись к холодной каменной стене. Сердце стучало так громко, что я боялась, он услышит.

Дверь скрипнула, и я уловила его дыхание - ровное, но тяжёлое, будто он нёс на плечах невидимый груз. Свет фонаря скользнул по комнате, его отблески танцевали на полках, и я затаила дыхание, молясь, чтобы он не почувствовал жар моей магии, всё ещё тлеющий в ладонях.

- Кто здесь? - его голос, низкий и хриплый, разрезал тишину, как клинок.

Я молчала, прижавшись к стене так сильно, что камни впились в спину. Его шаги приблизились, свет фонаря осветил край шторы, и я почувствовала его присутствие - как бурю, готовую разразиться молниями.

Он остановился так близко, что я уловила запах кожи, дыма и чего-то терпкого, как морская соль. Мгновение тянулось вечность, и я боялась, что он услышит стук моего сердца или почувствует тепло магии, что всё ещё дрожала в моих пальцах. Но он развернулся, его шаги удалились, и дверь хлопнула, оставив меня в темноте. Я выдохнула, сползая по стене, ноги дрожали. Луна появилась снова.

«Ты слишком рискуешь, - сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. - Но ты нашла то, что искала. Орден Пепла. Они охотятся за тобой, за твоей кровью».

Я кивнула, всё ещё пытаясь унять дрожь. Культ был реален, и они знали о моей крови - крови элдарианского рода. Но теперь я знала о них. О их ритуалах, их жажде власти. И о магии, которая могла стать моим оружием. Я должна была вернуться в библиотеку, найти больше ответов, но Рэйвен был слишком близко. Его глаза видели слишком много, и я боялась, что он разгадает меня раньше, чем я разгадаю тайны культа.

Глава 14: Конфликт

Глава 14: Конфликт

Утро в поместье было холодным и серым, как море Вейнхолла перед штормом. Свет лился сквозь высокие окна, отражаясь в лужах на мощёном дворе, где я стояла у розового куста, наблюдая за Виреной.

Она играла с плюшевым медвежонком, её кудряшки подпрыгивали, пока она кружилась в импровизированном танце. Её смех, чистый и звонкий, как колокольчик, был единственным светлым пятном в этом мрачном месте. Но мои мысли были далеко - в библиотеке, среди страниц о драконьей магии и Ордене Пепла.

Культ охотился за мной, за моей кровью, и я чувствовала, как их тени сгущаются вокруг города, словно тучи перед бурей. Жар в ладонях тлел, напоминая о силе, которую я только начала понимать, но которая уже пугала меня своей мощью.

- Корнэлия, смотри! Бон-бон танцует! - Вирена закружилась быстрее, прижимая игрушку к груди, её глаза сияли радостью. Я заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, как туго натянутая струна. Её доверчивые глаза, такие же синие, как море Вейнхолла, были единственным, что удерживало меня в этом доме. Ради неё я должна была выжить. Ради неё я должна была стать сильнее - не только ради себя, но и ради Эммы и Торна, которые приняли меня, несмотря на моё прошлое, которое я сама не до конца понимала.

Тяжёлые шаги прервали мои мысли, и я почувствовала, как воздух сгустился, будто перед грозой. Рэйвен вышел из дома, его тёмная рубашка подчёркивала резкие черты лица, а серые глаза смотрели на меня с холодной, почти осязаемой яростью. Я выпрямилась, невольно сжав кулаки, и жар в ладонях вспыхнул сильнее, как будто магия откликалась на его присутствие. Он остановился в двух шагах от меня. Его высокая фигура отбрасывала длинную тень на мокрую землю, и я почувствовала, как его взгляд придавил меня, как камень.

- Вирена, иди в дом, - сказал он, не отрывая от меня глаз. Его голос был твёрдым, как гранит, но в нём звучала сдерживаемая буря.

Вирена нахмурилась, её маленькое личико сморщилось от тревоги. Она бросила на меня взгляд, полный вопросов, но послушалась, крепко сжимая медвежонка. Её шаги затихли, когда она скрылась за дверью, и я осталась один на один с Рэйвеном. Луна мелькнула у розового куста, её чешуя блеснула в сером свете, и её голос шепнул в моей голове: «Держись, Корнэлия. Он зол, и он опасен».

- Ты была в библиотеке, - сказал он, его голос был низким, угрожающим, как рокот грома. - Ночью. Я видел следы. Пыль на полке, книга не на месте. Зачем?

Я сглотнула, чувствуя, как сердце заколотилось, будто пытаясь вырваться из груди. Он знал. Конечно, он знал - Рэйвен был инквизитором, его глаза видели всё, даже то, что я пыталась скрыть. Я могла солгать, но его взгляд разрезал любую ложь, как острый клинок. Жар в ладонях пульсировал, и я боялась, что он вырвется, выдав мою магию.

- Я… искала книгу для Вирены, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. - Сказки. Она просила что-то новое.

Он шагнул ближе, так близко, что я почувствовала тепло его тела, запах кожи, дыма и чего-то резкого, как морской ветер.