Czytaj książkę: «Магическая Академия «Антарес». Книга 2»
Глава 1. Прислуга
Кухня гудела возбуждёнными разговорами прислуги, звоном посуды и журчанием котлов. Каменные печи пыхтели и фырчали. Руки сероволосого юноши, растительности на которых было больше, чем полагалось иметь в его возрасте, напрягались жилками и разбухали венами, активно орудуя складным кожухом, чтобы раздуть угли. Парадоксально то, что графичные скулы и подбородок — волевые и мужественные — не поросли ни единым лишним волоском.
— А ну, Тоби, отодвинься! — манерно пропела химера и, вильнув тремя пушистыми хвостами, затмевающими яркостью пламень, бросила что-то из кулака в печь. Снопы искр посыпались на Тоби, и тот, беспокоясь, что огонь задержится на его кудрях и рубашке, принялся отряхиваться.
Кофейные глаза под низко-посаженными мохнатыми бровями злобно сверкнули на девушку-лисицу. По-собачьи растопырив мохнатые уши, Тоби прорычал:
— Что б тебя, Лика! Опять ты со своими магическими штуками! Акки ощиплет тебе все твои хвосты, если узнаёт, что ты нарушаешь её правила.
Лика заулыбалась:
— Ах, мой славный ворчливый волчонок! — Она кокетливо оперлась бедром о столешницу, обнимая себя под грудью. — Как же ты боишься госпожу горничную!
— Не Акки я боюсь, а магию. Не для нас она, понимаешь?
— Когда мы стали химерами, магия проникла в наши тела. Так что, поздновато её отвергать. Мы теперь магические существа, хочешь ты того или нет.
Так и сидя на полу, Тоби протер лицо ладонями и сделался на вид ещё несчастнее и краснее.
— Мы скорее похожи на магические инструменты: сами колдовать не умеем, зато какие-нибудь глупые чародеи будут рады нами воспользоваться. Унизительнее не придумаешь!
— А вот я себе такой даже больше люблю! — спесиво хихикнула Лика, тиская собственный хвост. — Хотя понятно, чего ты так бесишься, волчонок. Твой-то хвост, поди, куцый. Признайся, милый, поэтому ты не выставляешь его напоказ?
— В такие моменты я жалею, что мастер Дорен излечил твою болезнь до того, как она поразила твой язык. Немая Лика мне нравилась бы больше!
— Что бы ни случилось, а наши волк и лисица всё строят друг другу глазки! — иронично ворвалась в перепалку горничная Мариса — старшая на кухне, пышная женщина с частичной наружностью рыси. Она шинковала овощи для первого блюда уже на автомате, не глядя на доску и нож, а внимание своё берегла, чтобы наблюдать за происходящим. Лика и Тоби были её любимым развлечением. — Вы бы делом занялись, пока Акки не пришла.
— Да что мне она эта Акки! — Лика обвела всех взглядом строгим и горящим, и вдруг ни с того ни с чего взорвалась: — Долго мы будем делать вид, что все в порядке?? Одну из нас убили!
Воцарилась тишина, но продлилась она до нового выкрика девушки-лисицы:
— Сегодня убили прислугу-птицу, завтра убьют ещё кого-нибудь! Вам что, жизнь не мила? Отстань, Софи! — Последнее раздраженное замечание было посвящено юной особе, приставшей к юбке горничной. Из форменного платья торчали тощие конечности в короткой чёрной шерсти. Тело Софи было поражено вирусом в большей степени, чем у других слуг Академии. Во внешности она была ближе к енотам, чем к человеку: влажный нос, тёмная «маска» вокруг глаз, круглые ушки, дрыгающие в рваной причёске. От настоящего зверька её отличали рост и явные антропоморфные пропорции.
Софи была полноценной химерой, одной из немногих, которым удалось научиться говорить с нуля.
— И что же теперь? — уныло поинтересовалась горничная Сия, чью смуглую кожу вирус изуродовал рыбьими чешуйками. Из-за своей особенности рыба в её руках не скользила — кому, как не ей, поручить потрошить карася? Этим она и была занята, когда Лика подняла волнительную для всех тему. — Устроить бойкот? Я бы с удовольствием насолила Акки, но предавать мастера Дорена…
— Согласна, — отозвалась ещё одна горничная, выглядывая из-за котла.
— Вот и я того же мнения, — вздохнул Тоби в поддержку остальных. — Да не кукси ты так мордашку, Лика. Мы же не какие-нибудь там народные мстители. Такова наша участь. Даже если это всё устроили чародеи Академии, нам своё право не отстоять. Слишком уж мелкая мы сошка для них… Не сейчас, Софи! — прикрыл он глаза — лень вгоняла его в сон.
— Но Тоби! Там такая красота! Я хочу, чтобы ты взглянул! — Софи водила полосатым хвостиком туда-сюда, надеясь, что ей удастся поставить юношу на ноги.
— Да, да, Софи, я рад за тебя! Потом погляжу на твою красоту, у меня мигрень.
— Это, наверное, от духоты. Сходи-ка ты проветрись. — порекомендовала Мариса. О, а вот и наша Аннушка вернулась!
Дергая деформированным курносым носиком, на порог приволокла тележку коренастая темнокожая девчушка.
Пытливо вертя хвостами, Лика затолкала её внутрь.
— Ну, как прошла разведка?
Ухо засыпающего под столом Тоби качнулось:
— Разведка? — разлепил он один глаз. — Какая такая разведка? И с каких это пор Анна разносит еду? Я думала, чародеи предпочитают немых официантов…
— Так и есть. Поэтому Акки об этом ни слова! — насупила Лика на того брови. — Мне нужна информация, которую не смогут предоставить наши безголосые официанты. Ну же, Анна, рассказывай, что ты узнала?
— Во-первых! — Анна посмотрела на неё круглыми глазами, повесив мышиные уши.
— Да?
— Я узнала, что наша Академия жуть, какая большая! Я сегодня впервые ездила на лифте. Было так страшно! — Анна закончила фразу слезливым стоном.
— Так, а что с Кассандрой?
— Она поругала меня за то, что я долго доставляла её обед, а когда я извинилась, возмутилась, какое право я вообще имею открывать рот в её присутствии…
— Да нет же, Анна! Что ты выведала о Кассандре?
— Я уверена, Кассандра не причастна к убийству прислуги-птицы.
— Вы подозревали Кассандру? — усмехнулся Тоби.
— А что? Я уверена — если она не убила ее своими руками, то наверняка замешана в этом косвенно! — стояла на своём Лика. — Её папаша ближайший представитель короля, она ненавидит простолюдинов и ей все сходит с рук. Какие еще доказательства вам нужны? Или вы, правда, думаете, что убийца пришёл откуда-то извне? Вы сомневаетесь в силе барьера мастера Дорена? Кроме того, Тодороко заметил бы, попади чужак на территорию Академии. Руководствуясь логикой, могу заявить — убийца кто-то из «наших».
— Я тоже так считаю, — грустно уронила Анна. — Но леди Клариси здесь не причём. Она также напугана, как и все мы. Уж страх ото лжи я распознать сумею.
— Что она сказала?
— Сказала, что мы дескре… дискриде… В общем, она считает, что убийство… — Анна сделала глубокий вдох и процитировала на одном дыхании: — «…ваших грязных лап дело. Вы все ничтожные животные, которые без зазрения совести готовы перерезать друг друга. Нет ничего проще, чем выставить убийцами чародеев, потому что вы такие бедные несчастные, и все вас обижают».
Кончики хвостов Лики завибрировали:
— Я тебе не верю, Анна! Ты не разбираешься в чародеях! Всё, решено, ужин в комнату Кассандры понесу я!
— Не помню, чтобы я передавала кому-то свой пост главной горничной.
— Госпожа Акки!
Прислуга возобновила возню, забарабанила ножами по разделочным доскам. Чем ближе подходила к ним Акки, тем ниже пригибались их головы. Кусая губу, Анна притворилась, что пересчитывает посуду. Тоби отвернулся к печи, будто занят огнем. Лика тоже поначалу встрепенулась, выдумывая, куда бы себя приткнуть. Прежде, чем она сделала шаг, ее настиг упрек:
— Лика, подвяжи волосы!
— Да, госпожа! — Послушно потупившись, химера несколько раз продела свою рыжую копну через атласную резинку, слушая, как Акки отчитывает ее коллег.
— Мариса, хочешь, чтобы кто-нибудь из учеников подавился?
— Нет, госпожа, не хочу! — вздрогнула та под укоризненным взглядом маленькой горничной.
— Тогда, будь добра, резать овощи помельче!
— Как прикажете, госпожа!
— А ты…собрался спалить Академию?
— Нет, нет, госпожа, Акки! — никак не мог раскачаться ото сна Тоби. Сам не зная зачем, он подкинул углей уже и без того безумствующему пламени, и был свален взрывом всполохнувших остатков зачарованных щепок Лики. Повезло, что Акки подумала на нерадивость Тоби, а не на магию.
— Иди, умойся… — сказала она, с сожалением глядя на обгоревшего юношу, нелепо рассевшегося на полу, — глядя сверху вниз, что было не привычным для нее ракурсом, так как обычно это ей приходилось задирать голову при общении с другими людьми. — Мне кажется, или здесь честно трудится одна Софи? Берите с нее пример!
Софи стояла на табурете и тянула шею, высматривая пейзаж за окном, который закрывала от нее гора жирной посуды, и не было той ни конца ни края: на каждую помытую тарелку Анна подбавит еще дюжину. Привыкнуть к этому конвейеру невозможно, если только в тебе не течет кровь енота-полоскуна.
— Ну да, конечно… — буркнул Тоби и трусливо заторопился в направлении дальней раковины, пока, чего доброго, не доболтался до наказания.
Неудовольствие Акки делами кухни и своими подданными было делом обыденным, она не стеснялась ставить прислугу в угол как малых детей или лишать тех сладких воскресных угощений, которые специально пекла в качестве «премиальных».
Лика не стерпела:
— И как долго это будет продолжаться?
Акки замкнула пальцы за поясницей:
— О чем ты?
— Где мастер Дорен? Вам известно, кто убил прислугу-птицу? По-вашему, мы можем спокойно работать, когда по Академии бродит, безнаказанным, убийца?! — Лисьи хвосты взвились за спиной химеры, будто клубы огня. Жаждая разъяснений, Лика мятежно распустила волосы, и те распались жаркой рыжиной по черным рукавам. Швабра у стены — первое, до чего дотянулись ее коготки — с грохотом упала поперек дороги, заграждая Акки выход.
Проникнувшись смелостью Лики, другие горничные, робко кивнув друг другу, оставили работу и стали кучкой.
— Что ж, я догадывалась, что до этого дойдет, — осмотрелась по сторонам главная горничная.
— Простите, Акки! — вступила Мариса. — Но Лика права. Возможно, сегодняшний ужин будет есть убийца. Как представишь, что готовишь для него, так плохо становится!
— Я все понимаю, вам не стоит волноваться, мы ищем преступника и, уверяю вас, скоро его найдем. — Хотя это была спланированная ложь, прозвучала она неубедительно. С тех пор, как мастер Дорен ушел с мертвой химерой на руках, вестей от него не приходило. На сообщения Тодороко он не отвечал. Сейчас Акки обуревал страх больший, чем тот, из-за которого из-под трясущихся ножей выходили уродливые куски. Она чувствовала, как давит на нее ответственность, которой у нее как у горничной, вообще не должно быть! Без магии, в одиночестве, защитить Академию? «Ох, Луис, твой учитель бы так не поступил, — крутились у нее в голове злые мысли. — Ничему ты так у него и не научился!»
— Со всем уважением, — подхватила Сия, перебивая молчание Акки и бросая неразделанную рыбью тушу на стол, — передайте мастеру Дорену, что мы не будем работать, пока он не гарантирует нам безопасность!
Голоса со всех углов кухни вторили в едином убеждении.
— Да!
— Скажите ему об этом!
— Согласна!
Громкой уверенности им прибавляло то, что перчатка Акки с начала протеста до сей поры не трансформировалась во что-нибудь грозное. А это — признак проявления слабости.
— Я так понимаю, в это воскресенье пряники получит только Софи, — досадно вздохнула главная горничная, огибая шепчущуюся толпу, чтобы одарить девочку-енота персональной похвалой.
Лику задевало за живое, что Софи отделилась от группы. Неужели обиделась за то, что они проигнорировали ее очередную фантазию?
— Софи! — твердо позвала она на случай, если девочка была сама у себя на уме — с ней, порой, такое бывало. Богатое воображение или последствие перенесенной мутации — так или иначе, всерьёз ее не воспринимала даже Акки. — Ты с нами?
— На что ты там уставилась? — приметила странность Мариса, и за ней, посмотреть, в чем дело, подтянулись все остальные.
— Ничего себе!
— Как красиво!
— Что это?
— Ух, ты!
Из-за своего роста Акки не могла к ним присоединиться.
— Софи, позволь…
— Там такая красота! — повторила Софи уже в который раз. Счастливая, она спрыгнула с табурета, чтобы на ее место могла встать главная горничная.
Акки сняла верхушку посуды и побледнела. Зрелище было завораживающим: верхние слои атмосферы сверкали синими, фиолетовыми, пурпурными огнями, пульсируя и меняясь на глазах, перемещаясь по небу, искря оттенками сапфира на фоне медного солнца.
— Это не к добру, — произнес ее обеспокоенный голос среди восторженных восклицаний.
Глава 2. Без вины виноватый
Маргарита лежала на верхнем ярусе кровати, отвернувшись от света к тенистой стене, где замер в голодном ожидании добычи паук. Под одеялом, как в коконе паутины, она чувствовала себя пустой, маленькой и беззащитной.
Заколка Невила, что держала ее онемевшая рука, была неопровержимым доказательством реальности трагедии.
Бесцветное перо химеры так и разило аурой смерти. После того, как тело похоронят, оно станет единственным свидетельством ее существования в этом мире.
Внизу, за учебой, притихла Агата. Она шелестела страницами учебника и иногда увлеченно бубнила что-то о смесях трав, специфике ядовитых растений и пропорциях лекарственных зелий, магических поражениях тела и всякой анатомической пакости, что включает в себя компетенция профессии ведьмы.
Ее бормотание мешало Фине забыться дремой.
— Почему не несут ужин? — заворочалась она наверху.
Агата отложила книгу и подняла взор на вмятое в подушку лицо соседки. Красные стрелки размазались и вместо того, чтобы подчеркивать лукавый разрез вишневых глаз, подкрашивали синяки под ними. Окутанная складками широкого рукава рубашки, налитая венами жилистая рука в короткой черной перчатке свесилась с кровати. Следом из-под одеяла выбилась босая пятка.
— Ты права. Горничные запаздывают…
На самом деле Агата уже давно задалась тем же вопросом, что и Фина — и совсем не из-за голода. Зубрежка сложных терминов — отлично отводит тревогу. К сожалению, как у опытных чтецов, так и у профессиональных заучек есть свой предел. Лучше всего он ощущается в поражённых близорукостью глазах.
Агата помассировала веки под круглыми очками, проявив некоторое раздражение — оно вышло из нее почти беззвучно, похоже на скованное чувство в горле. Кровать скрипнула, ведьма наклонилась над стопками книг и стала перебирать их.
— Что ты ищешь? — полюбопытствовала Фина, прикрывая зевок ладонью и снова отправляя руку болтаться в воздухе.
По цветной закладке Агата быстро нашла то, что ей было надо.
— Поражение магическим оружием, — отчеканила она, одновременно читая название раздела учебника и отвечая на вопрос соседки.
— Что?
Агата нахмурила на нее брови:
— Если бы я только видела мертвое тело своими глазами!
— Это было ужасное зрелище, не думаю…
— Больше всего на свете я ненавижу неведение! — Агата запрыгнула в тапки и, шаркая подошвой, заходила по комнате, раскрыв книгу до хруста в корешке и изучая что-то в своих пометках. — Как вы можете валяться в своих постелях, когда среди нас затесался убийца?
— Среди нас? — переспросила Фина, загипнотизированная мельканием голубых кос. — Ты думаешь, это был кто-то из чародеев?
— Нельзя утверждать наверняка! Будь у меня доступ к телу, я бы сказала точнее. Фина, — остановилась Агата напротив кровати. — Ты же одна из первых обнаружила труп?
От слов «труп» и «тело», сказанных так бездушно, лицо Фины перекривилось.
— Да… — ответила она так, словно сейчас ее желудок вывернет наизнанку.
— Рядом было орудие убийства? Какие раны были на химере? Рваные? Колотые? Сколько их было? В каких местах? И как много крови из них вышло?
— Перестань, Агата! — чувствительно взвизгнула Фина и нырнула с головой под одеяло, откуда звучала глухо: — Я даже вспоминать об этом не хочу! Кроме того, я не подходила близко к… те…тру… к химере!
— Не знала, что ты такая неженка! Сказываются гены аристократии.
— Это просто ты бесчувственная…
За спиной Агаты зашуршала постель.
— Прости, Марго, — высунулась на звук Фина. — Мы тебя разбудили?
Маргарита перекинула ноги через край кровати и, вся ссутуленная и разлохмаченная, качнула головой.
— Агата права, мы должны хотя бы попытаться что-то выяснить…
— На что была похожа рана?
Агата опустила вступления, и, вытянувшись всем телом, приставила открытую книгу к замутненным слезами глазам Маргариты.
— Ой, что это такое? — испуганно отпрянула та, ударившись затылком о стену. Спускающийся на паутинке паук замахал своими ножками, словно грозя: «Ты что делаешь, девочка? Из-за тебя я упустил добычу!»
Муха стряхнула с себя шелковые нити, словно косынку, и, показав пауку хоботок, ужужжала в окно.
Маргарита тоже счесала с волос клок паутины, проглотила отвращение и с осторожностью взяла книгу из рук Агаты.
— Это точно учебник, а не книга ужасов?
Агата ответила просто:
— Жизнь будет пострашнее любой страшилки, Маргарита. А это — основы хирургии. Чтобы спасти раненого человека, перво-наперво следует изучить механику нанесения раны. В зависимости от того, использовался ли в качестве орудия магический инструмент и какой силы и спектра его магия, определяется способ оказания первой медицинской помощи и дальнейшего лечения.
Маргарита и Фина дружно кивнули, мысленно одобряя ум и эрудицию Агаты.
— Орудие убийства я не помню… — Маргарита детально рассматривала каждую иллюстрацию в учебнике, сравнивая их со своими воспоминаниями. Несмотря на то, что их нарисовала рука художника, они выглядели реалистично отталкивающими, а откровенно говоря — мерзкими и извращенными.
— Немудрено.
Маргариту хватило ненадолго. Она отвела взгляд, перебарывая дурноту.
— Я не… я не думаю, что мне поможет эта книга.
— Рана была сквозная? — не отставала Агата.
— Не знаю, химера лежала на спине.
— Подумай, Маргарита! Это важно! При сквозных ранах под телом собралось бы очень много крови.
— Кровь текла из раны на груди…
— Где была рана?
— В области сердца. Рукава мастера Дорена не сильно запачкались, когда он поднял химеру на руки… поэтому…
— … Вряд ли ее проткнули насквозь, — закончила за нее Агата.
— У раны были рваные края?
— Хм, ее было и не разглядеть толком.
— Похоже на удар острым клинком.
— Или ножом, — внесла свою лепту Маргарита.
— Точно не скажешь.
— Значит, убийца владеет оружием? Кто-то из боевого факультета? — вовлеклась в рассуждения Фина.
— Это было бы логичнее. Чародей убил прислугу, — постукивала указательным пальцем по нижней губе Агата. — Готова поспорить, все так и думают. Но что если это саботаж?
— Ты же не хочешь сказать, что прислуга убила одну из своих, чтобы навлечь подозрения на чародеев Академии? — проследила направление ее суждений Маргарита.
— Все может быть, — загадочно изрекла та и с нагруженными тяжелыми думами мозгами осела на постель.
Маргарита и Фина боялись помешать мыследеятельности Агаты и терпеливо вдыхали тишину.
— Помнишь, Маргарита, — вновь заговорила ведьма спустя время, — ты как-то сказала, что химера избегает тебя?
— Точно! — осенило Фину. — Возможно, ее странное поведение и то, что случилось сегодня с утра, имеют связь.
— Что случилось? В какой момент химера стала игнорировать наш столик?
Чародейки перебрасывались фразами, и уставший разум Маргариты за ними не поспевал:
— Не уверена… Может химере не понравилось, что я вдела ее перо в заколку?
— С чего бы? — громко воскликнула Фина. — Если бы мой подарок носили в волосах, я бы была польщена!
— Вот именно, — была солидарна с ней Агата. — Это же намного лучше, чем хранить его где-нибудь в тумбочке или в страницах книги как гербарий. Нет, тут должно быть что-то еще… Подожди-ка! — округлила она глаза. — А что если химера избегала не конкретно тебя, а столик, за которым ты сидела?
— Возможно, — с неким колебанием ответила Маргарита.
— Тогда… что изменилось у нашего столика после того, как ты получила подарок химеры?
Фина взволнованно вскочила с кровати, напугав Агату:
— С нами стал сидеть Невил Фоджер.
Имя ледяного чародея, произнесенное вслух чужими устами, разворошило в Маргарите постыдные воспоминания прошлого вечера о несостоявшемся поцелуе и ее поспешном побеге. Изначально она и не поняла, о чем идет речь.
— Все сходится! — аргументировала свое обвинение Фина. — Фоджер владеет оружием, Маргарита тесно общалась с ним, а перо химеры было в его самодельном украшении.
— А еще он достаточно импульсивный, чтобы повести себя агрессивно…
Агата и Фина пребывали в воодушевлении, какое очень травмировало чувства Маргариты.
— Вы подозреваете Невила?
— Ну, — смутилась Фина и не договорила.
Агата же была по обыкновению тверда и хладнокровна:
— Пока что он главный подозреваемый. Нет ничего плохого в подозрениях. Если он не виновен, это вскоре выяснится. Я доложу о нем мастеру Дорену. Он проведет проверку и…
— Нет! — возопила Маргарита, меча искры из глаз. — Невил хороший человек. Он ни за что бы не убил химеру! Он знал, что я к ней хорошо относилась, и он бы не…
— Не сделал бы то, что тебя расстроит? — хмыкнула Агата нервно. — Ты говоришь так, потому что влюблена. Любовь отупляет.
— Агата… Не надо ругаться, — вмешалась Фина, за что получила в ребра материализовавшимся во вспышке голубого света древком посоха.
— Сама ты дура!
— А ну, повтори!
Вокруг ведьмочки завихрились лужицы воды, раздувая ветер, в котором строптиво колыхались две густые цветные косы. Стекла круглых очков усеялись мелкими каплями, но глаза за ними смотрели на Маргариту, не моргая. Книги на кровати сами собой перелистывались, а шокированный бурей паук забился в угол кровати и запечатался толстым слоем паутины.
Маргарита пятилась, пока не уперлась бедром в тумбочку. Для нее Агата была чародейкой великой, орудующей внушительным на вид посохом. Увиденного трюка ей сполна хватило, чтобы забояться магии.
И ведьма пользовалась этим как преимуществом — Маргарита всегда с открытым ртом наблюдала за ее колдовством, не отдавая внимания натужным жилкам на лбу и одышке.
Величием, пусть и фальшивым, легко вызвать у других страх.
Агата ощутила за собой эту силу и представила, как такими же пугливыми глазами на нее взирают негодяйки Кассандра, Амиама и Фэй.
В планах Маргариты не было поражения — гордость не позволяла. Она вслепую нащупала в верхнем ящике тумбы один из своих порошков.
— Прочисти уши. Я сказала, что ты дура, Агата! — повторила Маргарита и, взмахнув рукавом ночного платья — прямо как настоящая колдунья — отправила песочное наполнение пузырька в воздух — навстречу водяным струям, рванувшим в ее направлении.
Шарообразные гранулы разбухли, мгновенно вобрав всю воду, и из едва зримых крупинок выросли в пружинистые шарики размером с теннисный мяч. Точно также они отскакивали от стен и пола, и, взывающая к уму-разуму Фина со своей несуразно высокой и худой комплекцией была обречена поскользнуться.
— Что это?!
— Магический абсорбент! — усмехнулась Маргарита.
Агата ехидно улыбнулась удавшемуся магическому фокусу с абсорбирующим веществом.
— Неплохо!
Девушки уже и думать забыли, о чем их бой. Они на всю катушку развлекались, пока Фина набивала синяки, кувыркаясь на полу, среди стремительно разбухающих шариков:
— Остановитесь, девочки!
Но от Агаты на Маргариту уже двигался второй всплеск воды.
— Попробуй-ка отбить эту атаку!
— Хм! — Маргарита отвинтила зубами пробку из — в этот раз — целого бутыля и рассыпала порошок, подписанный как «антиграв».
Вода вдруг потеряла вес, собралась в пузырьки и стала подниматься наверх.
— Ай! Ай! — застонала Фина. Как она лежала пластом, так ее и оторвало от пола — вместе с увеличившимися до футбольного мяча гранулами.
Маргариту и Агату тоже подхватила невесомость. Поначалу они обе растерялись, но потом, когда сообразили, в чем дело, расхохотались.
— Кто-нибудь… — барахталась в воздухе Фина, подметая волосами пол.
Агата помогла ей занять вертикальное положение и, придерживая рядом с собой, отсмеялась уже спокойнее.
— Давно я не видела тебя такой, — прокомментировала Фина, — засмотревшись на разрумянившееся лицо ведьмочки. Тонкие губы изогнулись задумчивой улыбкой, от которой Агате сделалось не по себе.
Краски на ее щеках сгустились, она отцепилась от плеча Фины и похмурела, будто смех для нее был поводом для стыда.
Подгребая ногой, стараясь приспособиться к отсутствию земного притяжения, Агата потеряла тапок, и ей от этого стало еще более неудобно.
Перевернуться в воздухе лицом к Маргарите было трудоемким предприятием, поэтому ведьмочка обратила к ней только взгляд, а сама осталась парить напротив Фины:
— Зря я так напала на тебя. Я слишком увлеклась расследованием, но не мне судить, кто виноват. Думаю, наши преподаватели в этом вопросе куда компетентнее…
— Все в порядке. И ты меня извини. Честно признаться, я по белому завидую твоему уму! И знаешь что? Было весело! — Маргарита хихикнула и откинулась на спину, отдаваясь воздушному течению.
Агата закрылась волосами так, чтобы Фина не видела, как ее распирает улыбка:
— Ты права. Было весело.
— И как нам спуститься? — озадачилась Фина, когда полет всех утомил. Всё-таки невесомость вредна для здоровья. Надо было как-то все это прекращать.
— Я знаю срочное заклинание «отмены», — сказала Агата, подтягивая себя к лестнице. — Правда, не уверена — сработает ли… Обычно им отменяют лекарственный эффект при передозировке и индивидуальной непереносимости магических препаратов. Это может спасти жи-изнь! — Последний слог она прокряхтела, наконец, достав до перил и обняв их коленями, потому что руки ей требовались для другого. — Так… Заклинания … жестовые заклятия, — бормотала она, — а, вот, заклинание отмены!
Агата оставила книгу левитировать и с помощью пальцев изобразила нечто вроде решетки. По ее переносице стекла усердная капелька пота. Заклинательный знак подсветился магией элементаля и… неожиданно сработал. Хотя и не совсем так, как все надеялись.
Гравитация безжалостно побросала чародеек вниз. Абсорбирующие гранулы опорожнились и обрушились градом, тюкая девушек по головам. Атаки Агаты оказались гораздо мощнее, чем та предполагала. Извергнутая ею ранее вода облила всех с ног до головы. В затопленной комнате на поверхности плескались Маргарита и Фина, а с ними по-соседству бултыхались книги, одежда, тапки Агаты и сама ведьма, навалившаяся на Блюма сверху как на спасательный круг.
— Агата, ты что, не умеешь плавать?
— Заткнись, Фина! — прыснула слезами ведьмочка, прижимаясь к фамильяру.
Фуи дымился и трещал от попадающих на него брызг. Он не отличался магической стойкостью ручных огоньков мастера Дорена, его уголек мог размочиться и погибнуть, а там — сколько не вдыхай магию, а оживить не удастся!
Старый фонарь сорвало с двери, и Фуи поплыл на нем, раскачиваясь то влево, то вправо, то вверх, то вниз, зачерпывая внутрь воду. А меж тем через окно начал литься водопад. Что ж, хотя бы умирающий от засухи на подоконнике цветок нерадивой хозяйки Агаты напьется вдоволь! Конечно, если его не снесет волной на улицу.
Дверь задребезжала и под напором распахнулась. Поток неимоверной силы вырвался в коридор, пригвоздив к стене ничего не подозревающую главную горничную. Она сползла на пол, дрожа от ярости и выплевывая полный рот воды.
Послышался выкрик:
— Маргарита!
Маргарита отлипла от пола, стащила с затылка книжные листы, приставшие к волосам как морские водоросли, в мыслях отрицая свою провинность: «И почему опять я?»
