Czytaj książkę: «Книга Хагалатов»

Часть I. Пробуждение

Глава 1. «Собака, которая слишком долго смотрела»

В муниципальном архиве всегда пахло так, будто время однажды умерло здесь, но никто не решился вынести его тело. Его незримый труп разлагался между стеллажами, впитывался в бумагу, клей и древесину, оседал на подоконниках серой пылью.

Запах складывался из пыли, мокрого картона, старого дерева и чего-то металлического — холодного привкуса монеты, слишком долго пролежавшей на языке. Зимой к нему примешивался запах батарей. Они гудели в нишах, нагреваясь с таким усердием, словно пытались доказать собственную полезность перед комиссией по оптимизации отопления.

Илья Ветров сидел за третьим столом у окна и сканировал рукопись, которой, по официальной оценке, было «не менее двухсот лет». По неофициальной оценке Ильи, рукопись устала быть двухсотлетней ещё лет сто назад.

Страница лежала под стеклом. Бумага темнела по краям, как снег в городе после первой недели зимы: сначала белый, потом серый, затем чужой и безымянный. На полях проступали пятна, похожие на отпечатки пальцев, хотя принадлежали они, вероятно, не человеку. В центре страницы тянулся текст на языке, которого никто в архиве не умел читать, но начальство всё равно называло его «условно религиозным».

В архиве всё, что невозможно было прочесть, называли религиозным. Это позволяло не принимать решений и при этом сохранять выражение уважительной сосредоточенности.

Илья наклонился к экрану. Программа автоматически распознала строку:

«…память возвращается к тому, кто не требует её…»

Ниже появилась подпись:

«Вероятность ошибки распознавания: 97,4 процента».

— Успокаивает, — пробормотал Илья. — Почти как врач, который перед операцией сообщает, что вероятность выживания пока не исключена.

— Вы опять разговариваете с компьютером? — спросила за его спиной Марина Сергеевна, заместитель начальника отдела хранения.

Она всегда появлялась бесшумно, хотя носила обувь на твёрдом каблуке. Илья подозревал, что Марина Сергеевна научилась перемещаться по архиву так же, как перемещаются сомнения: внезапно, незаметно и обязательно в тот момент, когда человек уже решил, что остался один.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Я разговариваю с ошибкой.

— С ошибкой нужно не разговаривать, а исправлять её.

— Это относится к программе или к учреждению?

Марина Сергеевна посмотрела на него поверх очков. В её взгляде было то спокойное, безупречно выдержанное неодобрение, которое в государственных учреждениях заменяет выговор и иногда переживает самого начальника.

— К рабочему процессу, Илья Павлович.

— Конечно, — сказал он и едва заметно улыбнулся. — Рабочий процесс у нас неприкосновенен. В отличие от всего остального.

— И ещё. Министерство просит подготовить список документов, подлежащих цифровой приоритизации.

— А что такое «цифровая приоритизация»?

— То, что мы теперь делаем.

— А если без министерского диалекта?

— Часть фондов будет оцифрована первой, часть второй, а часть не будет оцифрована никогда.

Илья наконец повернулся к ней.