Czytaj książkę: «Клим»

Глава 1

От автора: Никакой пропаганды. Только решительное осуждение. Автор не разделяет мнение героев и не поддерживает деятельность криминальной направленности и употребление и распространение запрещённых веществ, а так же насилие в любом его появлении. Не рекомендуется к прочтению лицам не достигшим восемнадцати лет, беременным и людям с чувствительной психикой. Все события и персонажи вымышленны.

Я знала, что будет больно. Я была готова к этому. Думала, что готова. У меня было слишком мало времени. Но... глядя вниз, моё сердце замирало. Билось, как ненормальное, а потом снова останавливалось. Будто решало, стоит ли ему вообще жить. Стоит ли жить мне.

Вдох. Выдох.

Пальцы, которыми я держалась за скользкие и ледяные перила, уже почти ничего не чувствовали. Второй этаж. Это ведь не так уж и высоко. Но я всегда боялась высоты. А это здание старое, и потолки здесь высокие. Поэтому второй этаж казался третьим.

У меня было пятнадцать минут, брошенных мне с щедрого плеча. И пять из них я уже потеряла, стоя на этом обветшалом балконе. На краю собственной жизни.

Кто бы знал...

Друзья предают. И это, оказывается, очень больно. Возможно, даже больнее тех побоев, что я пережила за эти несколько дней. Возможно, больнее предстоящего прыжка. Но если я не воспользуюсь этим шансом, вряд ли судьба подарит мне ещё один. Я слишком невезучая для подобных чудес.

Ещё минута на то, чтобы осмотреться. Чтобы окончательно понять, что помощи ждать неоткуда. Богом забытый район.

Грудная клетка болела. Я даже не могла сделать полноценный вдох.

Будет больнее. В любом случае. Останусь здесь или прыгну вниз... всё равно будет в стократ больнее.

Всхлипнув, я перекинула ногу через ограждение. Стискивая скользящие пальцы на железных прутьях, перелезла через балкон. Господи, как же страшно. Перед тем как сделать шаг, обернулась, чтобы убедиться, что никто не зашёл в комнату.

Вдох. Сквозь давящую боль в груди. Зажмурившись перед прыжком:

— Боже, помоги мне.

Шаг.

Искры под веками. Дикая, раздирающая боль от удара об мокрый асфальт. Кажется, я даже слышала хруст. Всё произошло так быстро, что я не сразу поняла, что распласталась на холодном бетоне. Уткнувшись в предплечье, я завопила.

Я что-то сломала. Пока не понимала, что именно. Свернувшись в клубок, дышала часто и глубоко. Просто, чтобы не зарыдать в голос.

А времени было так мало.

У тебя нет другого выбора, Кира. Встань и иди. Беги. Беги так быстро, как можешь.

— Сс! — зашипела, собирая себя. Соскрёбывая себя с колючего, побитого временем асфальта.

Прихрамывая, я доковыляла до стены и прижалась к той спиной. Ноги казались целыми. Болели, но шли. Но плечо и рёбра...

Осмотревшись, быстрыми маленькими шажками, двинулась вдоль старой трёхэтажки. Ускоряясь с каждым шагом и придерживая рёбра, словно они вот-вот рассыпятся, обдавая внутренности кипятком.

Ни души. Сколько сейчас? Два часа ночи? Три?

Вздрогнула от шума неподалёку. Пара собак под тусклым фонарём жадно рвали пакет с мусором. Я бросилась в другую сторону. Туда, где будет настолько тихо, чтобы я могла услышать погоню. Возможно, они уже обнаружили пропажу. Я уверена, что меня будут искать. Но я понятия не имела, где я.

Задрав голову, осмотрела ближайшие дома. Искала заплаканными глазами название улицы, но здесь даже чёрт ногу сломит. Плюнула. Как же холодно. Моя рубашка пропиталась промозглым осенним дождём. Кроссовки хлюпали, а пальцы на ногах онемели от холода.

Я даже не могла себе позволить остановить проезжающий автомобиль. Страх оказаться там же, откуда я бежала, не давал мне на это права. Поэтому, сжав челюсти, я просто шла. Интуитивно выбирая дорогу и постоянно прислушиваясь. Оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха. Будь это редкая птица или порыв ноябрьского ветра.

Какая же ты дура, Кира. Зачем ты попёрлась в этот клуб?! Зачем пошла туда, куда не хотела идти? Зачем повелась на уговоры?!

Неудачница.

Ты ведь даже домой вернуться не можешь. Потому что даже там тебя найдут. Лизка скажет им. Если уже не сказала...

Я оцепенела, когда до меня донеслись отдалённые мужские голоса. Вросла в землю, пытаясь понять с какой стороны они звучат. Притихла, испуганно озираясь и впиваясь зубами в дрожащие губы.

А когда, наконец, определила откуда голоса, рванула в противоположную сторону. Скуля от боли и страха. Добралась до конца улицы и полезла в кусты. Царапая лицо о колючие ветки, я шагала вглубь. Дальше и дальше. Ноги утопали в грязи и цеплялись за что-то.

Лучше я сдохну здесь...

Интересно, когда рассветёт, будет так же страшно?

Понятия не имею, сколько я шла. Но останавливаться было нельзя. Пробираясь сквозь дебри и ледяную топь, я продолжала идти. Лишь на минуту позволяя себе притормозить и, цепляясь за деревья, перевести дыхание. Речи о том, чтобы выйти на дорогу — не было.

Я уже мало на что надеялась. Просто идти. Как можно дальше. Идти тихо и не ныть. Постараться не ныть. Каждый последующий шаг становился всё более ощутимым. Боль валила с ног.

А рассвет всё не наступал.

Мне казалось, что прошла чёртова бесконечность. Я уже даже перестала оглядываться. Только изредка вздрагивала от постороннего шума и треска сухих веток под собственными ногами.

Давненько я не бродила по лесу.

Кто бы мог подумать, что это случится при подобных обстоятельствах?

Я даже предположить не могла, что со мной может случиться нечто подобное.

Я до сих пор ничего не помнила. Абсолютно чистый лист. Только этот злосчастный ночной клуб, куда я до последнего отказывалась идти. И большие Лизкины глаза: умоляющие меня составить ей компанию и отметить долгожданное получение диплома.

Отметила?

Чёрт!

А ведь все благоразумные девочки знают, что выпивка за чужой счёт не приводит ни к чему хорошему. Где было моё благоразумие?! Должно быть, в тот день я оставила его дома.

Оступившись, я рухнула на землю. Выпачкав лицо грязью и снова ударившись плечом. Рёбра завопили от боли, и я вместе с ними. Впечатывая губы в предплечье, я заглушила собственный крик.

Я даже не знаю, где я...

Как далеко меня увезли? Насколько далеко мой дом?

Дом. А есть ли он у меня теперь?

Туда я вряд ли решусь сунуться. Остаётся дом, который сейчас, наверное, и не пригоден для жилья. Сколько лет он стоит без присмотра? Лет десять — точно. И ещё столько же простоит. Если я не смогу выбраться отсюда.

Но я уже почти ничего не чувствовала. Ноги онемели. Я едва чувствовала пальцы. Кожа на руках и лице горела огнём.

Надежда на то, что мне улыбнётся удача, постепенно угасала.

Ты смогла выбраться из той квартиры, Кира. Тебе уже крупно повезло...

Уже было плевать. Почти.

Поэтому, собрав остатки сил, я снова поднялась на ноги. С огромным трудом я стала подниматься выше. Пошатываясь, я выползла из зарослей и слабо улыбнулась от вида проезжей части.

Дорога. Та, которую я так боялась поначалу.

Сколько времени прошло с тех пор, как я прыгнула с того балкона?

Я думала, что часа четыре. Не меньше. Но было всё ещё темно.

Поймала себя на мысли, что, если сейчас меня кто-то не подберёт, то я не жилец. Просто замёрзну здесь насмерть в своих джинсах, когда-то белой рубашке, и промокших насквозь кроссовках.

Гоша... я так соскучилась по тебе. Ты же знаешь? Интересно, ты видишь меня сейчас?

Поморщилась от того бреда, что кружил в моей голове и, упав на колени, стала смотреть на дорогу. Смотрела долго и неотрывно. До тех пор, пока на горизонте не заблестел дальний свет чьих-то фар.

Наступив себе на горло, опять поднялась на ноги и сделала пару шагов вперёд. Молясь, чтобы это был не Бык. Так его называли остальные...

Обняв себя за рассыпающиеся рёбра, я стала ждать. Мои губы дрожали. Ноги едва держали. Автомобиль приближался, но скорость не сбавлял.

От страха остаться здесь одной, я сделала ещё один осторожный шаг. Пересекая сплошную линию разметки и прищуриваясь от яркого свечения. Оно ослепляло.

Я потерялась. Дезориентировалась. Закрыла глаза одной рукой, но была настолько слаба, что не успела отскочить в сторону. Визг тормозов и толчок. Не сильный, но и слабым его не назовёшь. Сбили с ног. Но боли уже не было. Только рёбра...

Я услышала хлопок двери. Приоткрыла глаза, выхватывая в свете фар мужской силуэт. Очень высокий и крепкий. Как мой Гошка.

Мужчина опустился рядом со мной. Его запах тут же проник в лёгкие. Как будто что-то знакомое.

— Чёрт! Откуда ты здесь взялась?! — я слышала его бормотание, и пыталась поднять потяжелевшие веки.

— Помогите, — сжала ледяные пальцы на шерстяном воротнике мужского пальто, — пожалуйста.

— Только тебя мне хватало. — Вздохнул незнакомец, и я почувствовала, как он поднимает меня на руки. — Давай, попробуем что-нибудь сделать.

P.S. Дорогие читатели, в группе ВК Вы сможете найти буктрейлер к книге.

Глава 2

Как только я оказалась внутри автомобиля, не сдержала протяжный стон. Тепло. Внутри было так тепло...

Я упала на заднее сиденье и попыталась прижать колени к груди, но резкая боль тут же отбила желание свернуться в комок. Поэтому, тихо кряхтя, я закрыла глаза. Вздрогнула, когда дверь снова хлопнула. До меня медленно доходило, что теперь, хоть и побитая, и промерзшая как собака, но всё же я в безопасности. Я сделала попытку расслабиться.

— Ты меня, конечно, извини, милая, но у меня есть кое-какие срочные дела, — произнёс мужчина, заводя двигатель и мягко трогаясь с места, — поэтому я сначала заеду в одно место. А потом отвезу тебя в больничку.

Я не слышала в его голосе беспокойства. Холодность и отстранённость. Но он сказал “больничку”, и это слово возымело свой эффект. Поэтому, коротко кивнув, я сделала глубокий вздох и, подложив под щёку ледяные ладони, постаралась сосредоточиться на том, что теперь я не одна. Он поможет мне.

Мерное покачивание и долгожданное тепло убаюкивало. Я не хотела спать, но глаза всё время закрывались. Мне всё ещё было больно, но по крайней мере не холодно.

— Как ты очутилась там? — сиплый голос разорвал тишину, — вроде одета прилично... заблудилась что ли?

Это был чистой воды сарказм. И я, поджав губы, всхлипнула.

— Прости, — продолжил, — но пледа здесь нет.

Мне казалось, что он снова о чём-то спросил. Но я уже была где-то совершенно в другом месте. Сморенная холодом, болью и ужасом, я медленно отключалась...

Я видела Гошу. Он стоял на берегу реки. Там, куда мы так часто приходили кормить уток. Оглянулся, перехватывая мой взгляд, и улыбнулся. Так нежно. Только он так умел. Одним уголком губ. На его щеке появилась любимая мной ямочка. Я протянула руку, чтобы коснуться её... а потом его лицо исказилось. Он схватился за горло и упал к моим ногам.

— Гоша! — снова и снова выкрикивала его имя. Упала рядом с ним на колени, приподнимая его голову, — Гош! Гоша!

Я озиралась по сторонам, в надежде что хоть кто-то нам поможет. Но там не было ни души. Как и тогда.

Он так смотрел на меня... будто знал, что это в последний раз. Чувствовал. Запоминал.

— Эй, — я перестала плакать, ощутив прикосновение к своему плечу, — ээй? Приём?

Резкий вдох и я открыла глаза. Перед моим лицом был тот самый незнакомец. Он убрал руку от моего ноющего плеча и, слегка прищурившись, качнул головой.

— Я уж думал ты померла, — хмыкнул, а затем поднял ворот своего пальто.

— Нет, — ответила шепотом.

— Вот и правильно. Не вздумай. Только трупов мне здесь не хватало.

— Мы в больницу приехали?

Я попыталась встать, но его шипение заставило меня замереть. Мне стало не по себе.

— Тихо ты, — произнёс небрежно, — лежи как лежишь. Я сейчас выйду на пять минут, а ты не высовывайся. Поняла?

— Почему? — спросонья я не совсем понимала, что он имеет в виду.

— Потому что у меня нет желания объяснять кому-либо, что грязная и потасканная девка делает у меня в машине. Так понятно?

Его интонация пустила холодок по спине. Нахмурившись, я смотрела на него, в тщетной попытке запомнить это лицо. Крупные черты. Большие светлые глаза, острые скулы, острый нос и полные губы. Коротко стриженные волосы. Под машинку. Выдающийся кадык и крепкая шея.

— Ты всё ещё хочешь попасть в больницу?

— Да, — кивнула, и почувствовала, как задрожал мой подбородок.

— Значит не создавай мне проблем. Ясно? Пять минут, и отвезу тебя, куда захочешь. Даже денег дам на такси и лекарства. Зацепил я тебя не сильно, но ты, как я вижу, уже была прилично помятая.

Промолчав, я снова кивнула. Сглотнула возникший в горле ком, и проследила за тем, как он покинул автомобиль. Мягко хлопнул дверью и, обогнув машину сзади, пошёл навстречу какому-то мужчине.

Светало. Наконец.

С трудом села. Затаившись, я наблюдала за их рукопожатием. Они о чём-то беседовали, время от времени, поглядывая в сторону. Затем к ним подошёл третий и отдал моему спасителю какие-то бумаги. Тот бегло пролистал их и, свернув в трубочку, сжал в кулаке.

Я перевела взгляд в другую сторону, только сейчас понимая, что мы находимся на частной территории. Это был чей-то двор. И чей-то дом. Богатый дом. Раньше такие дома я видела только на экране.

Очередная вспышка привлекла внимание. Стушевавшись, я прижалась затылком к подголовнику. Искоса наблюдая за тем, как во двор заезжает ещё одна машина.

Беспокойство запустило по рукам вереницы марашек. Меня охватила паника, взращённая происшествиями последних нескольких дней. Воздуха стало так мало. Но он сказал мне не высовываться.

Дыша глубоко и скрипя зубами от боли в грудной клетке, я вновь посмотрела на мужчин. Затем на черный седан, что остановился совсем рядом со мной.

Это было нехорошее предчувствие...

Наглухо тонированные стёкла скрывали меня, но это не придавало мне уверенности. А вдруг меня заметят? Что тогда будет?

Эта встреча не была похожа на дружескую. Скорее, на деловую. Но что-то здесь напрягало. Заставляло сердце снова колотиться в бешеном ритме.

Дверь с водительской стороны подоспевшего автомобиля распахнулась, и оттуда показалась тёмная макушка. Коренастая фигура, обтянутая чёрной водолазкой.

И моё сердце после дикого галопа замерло.

Бык.

Господи... это был он!

Я никогда в жизни не забуду это лицо. Он будет сниться мне в кошмарах. Его руки, замахивающиеся на меня. Кулаки, безжалостно бьющие по моему телу. Толстые пальцы, наматывающие мои волосы...

Всхлипнув от ужаса, я не понимала, что происходит. Прижала ладонь ко рту, и в немом крике следила за тем, как этот ублюдок, почесав затылок пухлой пятернёй и опустив голову, направился к остальным мужчинам.

Пожал руку каждому из троицы, а затем начал что-то говорить одному из них. Тому, который встретил здесь моего “спасителя”. Бык размахивал руками, объясняя ему что-то. А тот свирепел на глазах. Я из машины ощущала гнев и бешенство, исказившие его лицо.

Наконец, он перестал говорить. Повисшая пауза в их разговоре казалась предвестником стихийного бедствия.

Они говорили обо мне...

Заскулив в собственную ладонь, я сдвинулась на противоположную сторону сиденья. Это конец. Мне не выбраться отсюда.

Несколько секунд, и тот мужчина резко вскидывает руку. Наотмашь бьёт по лицу Быка и тот, дёрнувшись, снова склоняет голову. Ещё секунда, и тот снова бьёт его по лицу. Бык хватается за губу и через пару мгновений сплёвывает на асфальт кровь.

Я переборола желание кинуться прочь. Вряд ли этим я помогу себе. Хотя, совсем недавно, я думала, что всё позади. Я позволила себе понадеяться, что всё закончилось. И теперь я осознавала, что человек, спасший меня — один из них. И, возможно, вот-вот я снова окажусь там же, откуда бежала. И Бык не простит мне побега.

Мой незнакомец перевёл взгляд на свой автомобиль. Мне показалось, что он смотрит на меня. Через тёмное стекло его взгляд пронзал насквозь. Нахмурившись, он сканировал окно внедорожника, незаметно постукивая скрученными бумагами по своему бедру.

Ещё одна растянутая минута. От напряжения в моём затылке начало гудеть, а пресс его непробиваемого взгляда вызывал желание забиться в угол, прикрываясь руками, и молить его не отдавать меня им.

Потому что он не был похож на дурака. И он всё понял. Я та, кого ищет Бык.

Ненадолго я закрыла глаза, а открыв их, увидела, как мой псевдоспаситель уже двинулся в сторону авто. Его шаг был тихим и размеренным. Леденяще спокойным. А взгляд отсутствующим.

Я всё понимала. Он шёл за мной.

Глава 3

Он сел в машину и, не произнося ни слова, завёл двигатель. Бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, и машина сдвинулась с места.

Радоваться мне или продолжать беспокоиться, я пока не знала.

— Куда мы едем? — взволнованно обернулась, дабы убедиться, что мы действительно отдаляемся от места сосредоточения зла.

— Помолчи, Бога ради. — Тихо ответил мужчина, даже не оглянувшись на меня.

Пождав подбородок, я смотрела на отражение его глаз в зеркале. Они были похожи на две льдинки. Он сам был словно ледяная глыба. Айсберг. Опасный и непреступный. Непредсказуемый и вызывающий мелкий озноб.

Сжав пальцы в кулаки, я только сейчас заметила, что, наконец, согрелась. Только это не умаляло моего волнения. Единственное, что сейчас меня могло успокоить — больница. Белые стены и люди в таких же белых халатах. Безопасность и уверенность в том, что я переживу этот и завтрашний день. В том, что меня никто не найдёт.

— Вы отпустите меня? — я не могла утаить страх, который заставлял мой голос дрожать.

— Что?

Это тип всё же повернулся и окинул меня холодным взглядом. Задержал его на моих руках и кулаках, которые я так и не разжала.

— Я никому ничего не скажу, — заскулила, чувствуя жжение в носу, — я клянусь, что никому ничего не скажу. Я просто забуду обо всём. Даже имя своё забуду... просто не отдавайте меня им!

— Имя? — хмыкнул, саркастично вскидывая брови, — и какое же у тебя имя?

Имя? Зачем ему моё имя?

— Олеся, — буркнула первое, что пришло на ум. Я не хотела называть ему своё имя.

— Ещё раз соврёшь, Кира, — тихо проговорил, набирая скорость, — и я отвезу тебя туда, где подобрал. А лучше — из рук в руки передам Быку. Ты поняла меня?

— Да, — шепнула, потеряв былую прыть. — Поняла.

Кивнула и, сдерживая стон, вновь схватилась за рёбра.

Что у него на уме? Он действительно везёт меня в больницу? Как и обещал?

Я взглянула в окно. Сосны, сосны и ещё раз сосны. Мне казалось, что этот лес никогда не закончится. Как далеко мы от города?

— Можно я задам вопрос? — моя смелость трещала по швам. Прерывистый голос выдавал меня с потрохами.

— Попробуй...

— Где мы?

— Это не тот вопрос, Кира.

— Не тот?

— Меньше знаешь — крепче спишь. Не слышала о таком?

Намёк был понят. Это был неправильный вопрос. Конечно... он не скажет мне. Он ведь заодно с ними.

Дура...

— Согрелась? — снова обернулся. Ужалил взглядом, словно ядовитый змей. — Если всё ещё нет, то можешь снять свою обувь. Можешь и всё остальное снять, если не боишься. Я дам тебе своё пальто.

Сейчас в его голосе я слышала усталость.

Недоверчиво нахмурилась, проигрывая в уме каждое произнесённое им слово. Он действительно предлагал мне помощь? Или просто играл? Издевался?

— Нет, спасибо, — я старалась больше не смотреть в его сторону. Сосредоточилась на окне, в надежде поймать хоть один указатель. Обозначение населённого пункта или реки. Хоть что-то, чтобы помогло мне сориентироваться. Но снова... лес. И ничего больше.

Прошло не меньше часа, но мы так и не выехали ни к одному из населённых пунктов. Моё сердце вновь заходилось глухими ударами. Мне постоянно казалось, что мужчина за рулём следит за мной. Наблюдает через зеркало заднего вида и контролирует каждое моё движение.

— Родственники есть?

Я непонимающе хлопала сонными и покрасневшими глазами. Сказать ему правду? Он же предупреждал меня... Но сказать, что я сирота — это всё равно, что самой себе подписать приговор. Так было всегда: сирота — идеальная жертва.

— Да, — пискнула в ответ. Молясь о том, чтобы он больше не задавал вопросов и не понял, что я блефую.

— Ты снова врёшь мне? — он повернулся, привлекая к себе внимание.

Мне было нечего ответить. Смотря перед собой, я упрямо поджала губы. Ему не за чем знать, что моих родителей давно нет. Тётка меня на дух не переносит, и моя пропажа её скорее обрадует, нежели огорчит. А Гоша... он был единственным близким мне человеком. Был. Пока я и его не потеряла.

— Я правда никому ничего не скажу. Пожалуйста? Вы ведь не бездушный человек... вы же не бросили меня там! И не вышвырнули из машины, когда узнали, что они меня ищут! Прошу вас?

— Ты лишний свидетель, Кира. — Он покачал головой, и его рука мягко скользнула по рулю. — Таких свидетелей не оставляют. Даже я.

Он произнёс это так обыденно и в то же время... будто ласково. Словно успокаивая меня.

Мои губы задрожали.

Мне двадцать три и, кажется, на этом всё.

Как любит говорить моя тётушка: пожила и хватит.

— Меня тошнит, — опять прибегаю ко лжи.

Скорее всего, это выйдет мне боком. Но неужели я зря испытала ту боль от падения? Неужели зря прыгала под колёса?

— Ты же понимаешь, что далеко не уйдёшь? Или ты думаешь, что сможешь затеряться здесь? — жутковатый и совершенно неуместный смех пробирал до костей. — Не уверен, что потянешь...

Несмотря на его ироничный настрой, я не готова была к перепалкам. Если он один из них, или хотя бы похож на тех, с кем я провела последние несколько дней, то с ним лучше вообще не спорить. Этому меня научили кулаки Быка и некоторых из его приспешников. Меня истязали каждый день. Одно неверное слово, крик или непослушание, и я проходила через это так же, как и другие девочки, находящиеся в этой квартире. Им нужны были сломленные, послушные овцы.

— Тогда просто убей меня сразу, — тихо произнесла, поднимая голову. Дрожа как осиновый лист и ожидая его реакции.

И она последовала. Спустя несколько секунд, автомобиль начал снижать скорость. Пока его колеса окончательно не застыли. Мужчина с пронзительным взглядом повернулся ко мне почти полностью. Долго смотрел на меня, изучая каждый сантиметр. Всматривался в ссадины на моём лице, заметил порванное ухо и, слегка вытянув губы, провёл ладонью по слегка отросшей светлой щетине.

— Убить, говоришь? Да ты и так полуживая. Если только — добить?

— Вас этому учат? — от обиды из глаз брызнули слёзы, но я всё равно заметила вопрос в его глазах. — Унижать женщин? Слабых? Использовать их? Издеваться? Что я сделала? М? Что? Я ведь никому ничего плохого не сделала. Почему нельзя просто помочь мне? Это так сложно? Помогать? Этому вас не учили? Это проще, чем кажется...

Мне хотелось кричать. Орать на не него, срывая глотку. Но сил хватало только на то, чтобы он просто меня услышал. Сквозь мою боль и дрожащий от слёз голос.

А он всё так же пронзительно смотрел. Будто слышал...

— Посмотрим, что с тобой можно сделать.

Вкрадчиво произнёс, прежде чем отвернуться.

Если бы у меня были силы...

Он был прав. Меня можно только добить.

Меня учили никогда не сдаваться. И если он даст мне шанс, хотя бы мизерный шанс на спасение... я непременно им воспользуюсь. Только бы дал.

— Расслабься, — добавил, разбавляя вновь повисшую тишину, — к Быку мы сейчас не поедем.

Размазав слёзы, я посмела себе нечто, похожее на нервный смех. Закрыла глаза и неуверенно ответила:

— Спасибо.

Когда машина снова начала движение, я посмотрела в окно. Вот он. Наконец-то. Указатель, подсказывающий, что мы сворачиваем в населённый пункт, название которого мне было абсолютно незнакомо.

“Чёрные реки”.

Я всё ещё надеялась. На миг мне показалось, что он меня услышал. Я хотела верить в человечность.

Но, как оказалось, это была его игра и его правила. Которых я тогда ещё не знала.

Глава 4

Небольшой двухэтажный дом. Просторное крыльцо, навес и балкон этажом выше. Он больше походил на домик лесника, но при этом стоимость его была явно выше, чем у лесничего. Вокруг... лес. Пара пристроек и, кажется, гараж.

— Это не больница, — констатировала, поворачиваясь к водителю.

Выходить было страшно. Мои руки мелко дрожали. Зубы тоже. Я не мёрзла сейчас. Это был страх. Он прижился во мне с тех пор, как я очнулась в той комнате, устланной обычными затёртыми матрасами.

— Выходи, — не ответив по существу, мужчина открыл свою дверь и просто вышел из авто, — тебе будет больно, если я решу помочь. Так что, выходи.

Спорить я не стала. Сжав губы, щёлкнула рукоятью и медленно, осторожно опустила ноги на сырую тротуарную плитку. Мелкие капли тут же сиганули за шиворот и от неприятного ощущения я поморщилась.

— Предупреждаю на старте: никаких выкрутасов. В противном случае я прострелю твои колени. Поверь мне, я сделаю это даже не моргнув. — Добавил тот, кого я ещё недавно считала своим спасением. Встал рядом со мной и, как ни в чём не бывало, протянул мне руку.

Руку? После всего сказанного?

— Я просто хочу домой, — прохрипела, глядя на светлую широкую ладонь с рваными линиями на ней.

— А я просто хочу, чтобы ты была послушной, Кира.

Была послушной... кажется, где-то я это уже слышала.

Я заторможено протянула руку, но он увернулся. Отказался от моей ладони и, перехватив меня за локоть, слегка потянул на себя. В ту же секунду с моих губ сорвалось шипение.

— Поломанная?

Что? Это беспокойство? Или просто любопытство? В любом случае я не видела жалости в его глазах и не слышала её в хриплом мужском голосе. Холодность. Везде.

— Да, — кивнула, — наверное.

Промолчав, он отпустил мой локоть.

— Я сейчас возьму тебя на руки. Будет больно. Ты должна это понимать. Но это лучше, чем получасовая прогулка до второго этажа.

— Зачем вы привезли меня сюда?

— Пока не знаю, — произнёс тихо. Казалось, что он всё знает. Просто не считает нужным мне об этом говорить. Во всяком случае, пока. — Отлежишься немного, а потом поговорим.

Ничего больше не поясняя, он рывком оторвал мои ноги от земли. От боли я ахнула, но, сцепив зубы, постаралась больше не скулить. Больно. Чёрт! Как же больно! Невыносимо!

Каждый его шаг, каждая ступенька, по которой он поднимал меня наверх, отзывалась адской болью в рёбрах. Спрятав лицо, я пыхтела ему в шею. Дышала через раз, но это не помешало мне уловить приятный запах, исходящий от...

Как его зовут?

Сомневаюсь, что он мне скажет.

— Ну и воняешь же ты, — отчеканил, ногой распахивая перед нами дверь.

Я и не сомневалась.

— Мне не давали мыться.

— Я уже догадался. — Он остановился, и я подняла голову.

Это была небольшая комната с минимальным набором мебели. Кровать, шкаф, комод и пара стульев. Светлые бежевые тона позволяли назвать это место уютным. Надо же?

— Вы можете поставить меня на ноги. Стоять я ещё могу...

Мне было некомфортно. Сильные руки давили на рёбра. Дышать было тяжело. Ему наверняка тоже. Причину он озвучил полминуты назад.

— Вымойся как следует, — произнёс задумчиво, и повернул в другую сторону.

Осторожно поставил меня на ноги и проследовал к двери. Открыл ту, демонстрируя отдельную уборную.

— Я постараюсь, — каждое слово из последних сил. Я едва держалась на ногах. Боль, стресс, и усталость выбивали почву из-под ног.

— Здесь есть всё, что надо, — первым прошёл в ванную комнату, и свет там зажегся автоматически, — вот полотенце, — достал его с полки и кинул на умывальник. — Шмотки свои вонючие выкинь. Я найду что-нибудь, что можно надеть.

Стоял напротив, выжигая во мне дыру. Руки спрятал в карманах пальто. Затем его взгляд переместился на мои ноги. Потом на свои.

Раздраженно цыкнул, замечая мокрые и немного грязные следы на полу.

— Ну, чего стоишь?

Опомнившись, я неторопливо захромала вперёд. Посторонившись, мужчина уступил мне проход. Шагнул в сторону выхода, но вдруг остановился. Оглянулся.

— Я всё поняла, — Неправда. Я не совсем поняла, что заставило его задержаться, — колени мне ещё нужны.

— Это радует, — уголок его полных губ едва заметно дрогнул, — я помогу стащить с тебя твои тряпки. Сама ты долго возиться будешь. А у меня нет на это времени.

— Нет, я сама, — маленький протест. Слабый и почти бесполезный. Я не хотела, чтобы он меня раздевал. Я бы сама... да, больно и, скорее всего, долго. Но...

— Это не просьба и не предложение, — шагнул ко мне. Протянул руки к моей промокшей рубашке, — а твои трепыхания пользы тебе не принесут. Ты поняла меня?

Поджав дрожащие губы, я коротко кивнула. Закрыла глаза, стараясь не заплакать. Почувствовала горячие пальцы, коснувшиеся ключиц. А затем рывок и треск ткани. Глухой стук пуговиц о дорогую кафельную плитку. Он просто порвал её. Чтобы не возиться с мелкими пуговичками. Стянул с меня влажную ткань и бросил ту к моим ногам.

— Развернись, — скомандовал, и я послушно сделала то, что мне велели.

Щелчок.

Он расстегнул бюстгальтер.

Затем завёл руки вперёд и то же самое сделал с моими джинами. Стянул липкую ткань по моим ногам, помогая снять обувь и вытащить из штанин ступни.

Я дёрнулась, когда почувствовала его руки на бёдрах. Он подцепил пальцами резинку трусиков, намереваясь снять и их тоже.

— Замри! — рыкнул мне в затылок.

Я впилась ладонями в края раковины. Напряглась, снова закрывая глаза и абстрагируясь от происходящего.

Хорошо. Пусть.

Вряд ли он тронет меня. Не похоже, чтобы я вызывала в нём хоть что-то напоминающее интерес. Я не в том состоянии, чтобы кто-то позарился на меня сейчас.

— Даю тебе полчаса. — Его голос проник в сознание, и я снова вздрогнула, — без глупостей.

Нагнулся, собирая мою грязную одежду. И, не дожидаясь моего ответа или какой-то реакции, покинул уборную. Тихо прикрыл за собой дверь, оставляя меня одну.

Что я здесь делаю?

Зачем я здесь? Что ему нужно?

Теряясь в догадках, я всё же заставила себя сдвинуться с места. Скинула с плеч расстёгнутый лифчик и кое-как перешагнула через высокий борт белоснежной ванны. Держась за поручень, опустилась на холодное дно и включила горячую воду, тут же разбавляя её холодной.

Едва не застонала, когда чистая и тёплая вода коснулась моих стоп, а затем и бёдер. Взяла лейку, поднимая ту к шее, и тяжело вздохнув, положила лоб на поднятые колени.

Боль не проходила. Казалось, что только усиливалась. Чем теплее мне было, тем ощутимее ныли бока. Тем тяжелее было дышать...

Возможно, я принимала душ дольше получаса. Но, когда вода прекратила шуметь, дверь в уборную тут же распахнулась.

На пороге стоял он. В белой рубашке и серых брюках. Руки были спрятаны в карманах, а пара верхних пуговиц были расстёгнуты, обнажая взгляду крепкую шею.

— Всё?

— Угу... — потянулась к полотенцу, неуклюже прикрывая своё тело, пестреющее от синяков.

— Выползай тогда. Скоро приедет врач. Посмотрит тебя.

Не дожидаясь, когда он снова меня поторопит, я обернулась пушистым полотенцем и пошла за ним.

Заметила брошенную на кровать футболку и сразу потянулась к ней. Я ужасно хотела спать. Так сильно, как никогда, наверное. Только, могла ли я?

— Сейчас расскажешь мне всё. Ясно? — поставил перед фактом, обжигая спину своим присутствием. — Всё, что знаешь.

Кивнув, я натянула футболку поверх полотенца, и только потом стянула с себя влажную махру. Несмело опустила бёдра на край кровати и подняла затравленный взгляд на мужчину.

— Как оказалась у Быка?

— Не знаю, — голова загудела, когда я вновь начала по крупицам собирать тот самый вечер, — подруга позвала меня в клуб. Отметить получение диплома.

— Диплома? — недоверчиво вскинул светлые брови. — Какой к чёрту диплом? Ноябрь на дворе!

— Да, — закивала в ответ, — но у нас там так получилось... я не была на вручении. Не могла. Меня долго не было, и я забрала его только тогда.

— Ладно, — отмахнулся, — дальше что?

— Мы пришли в “Изи” и там были её знакомые. Я их не знала. Небольшая компания, — почти заикаясь, рассказывала то, что помню, — мы присоединились к ним. Сели за стол. Там были напитки. Думаю, в них что-то было подмешано. Я не хотела пить. Но Лиза настаивала. Два-три коктейля. Мы потанцевали, а потом мне стало плохо. Она сказала, что отведёт меня в тихое место. Помню, что мы зашли в какую-то комнатку. Там было тихо. Я прилегла на диван... и всё.

— Всё? — мужчина толкнул ногой стоящий рядом стул и сел напротив меня.

— Я очнулась в какой-то грязной и обшарпанной комнате. Там было несколько матрасов и ещё пара девочек. Я ничего не помнила. Голова болела... а потом пришёл Бык. Так его называли остальные. Они не называли друг друга по именам. Только клички. Нам объяснили, что теперь мы должны работать на них. Обслуживать мужчин... И били. Каждый божий день. За любую провинность.

— Как ты оказалась на улице?

— Он пришёл и сказал, что сегодня у меня будет первый клиент, — я всхлипнула, поправляя влажный шоколадный локон, и заправляя его за ухо. — он дал мне пятнадцать минут. Сказал, чтобы я помылась и была готова.

— А ты?

— А я спрыгнула с балкона.

— Он будет искать тебя. Ты много знаешь, Кира.

— Я знаю.

— Думаешь, я притащил тебя сюда, чтобы защитить?

Он протянул руку, убирая с моего лба мокрую прилипшую к коже чёлку. Кончиком большого пальца коснулся ссадины на брови. А по моим плечам побежали огромные мурашки.

— Нет, — прошептала, не сводя с него глаз, — не думаю.

— Вот и правильно, — шепнул, копируя меня, — не думай...

Глава 5

— Её бы, по-хорошему, в больницу, Клим.

Я внимательно вслушивалась в слова уже немолодого мужчины в белом халате. Он казался мне гораздо дружелюбнее и теплее, того, что едва не сбил меня на дороге.

Клим.

Кажется, незнакомец, тоже заметил произнесённое вслух имя и, покосившись на меня, открыл дверь, выталкивая врача из комнаты.

— Клим, — тихо проговорила редкое имя, примеряя его, и находя его более чем подходящим.

Зачем он это делает? Что хочет? Поставить меня на ноги? С какой целью? Если оставил в живых и не сдал Быку, то для чего? Какой с меня прок?

Я слышала, как двое мужчин спускаются на первый этаж по ступеням, и о чём-то переговариваются. Жаль, что не могла в себе найти силы хотя бы добраться до двери. Или окна.

Лежала на постели, рассматривая саму себя в отражении зеркала на шкафу. Нет. Это даже была не я. Просто тень от той девушки, которая ещё неделю назад радовалась жизни. Или, пыталась радоваться. Тёмные волосы всё ещё были влажными. Но теперь хотя бы не грязными. Голова не чесалась. Нечёсаная, лохматая и испуганная. Губы были потрескавшимися. Лицо в синяках. Разбитая бровь и губы. Разорванное ухо. Они забрали мой кулон и золотые серьги, доставшиеся мне от мамы. Я была неразлучна с ними с одиннадцати лет. Сдувала пылинки и боялась лишний раз снять, чтобы не потерять то единственное, что ещё напоминало мне о родителях. Бык даже забрал колечко, которое мне подарил Гоша незадолго до того, как я потеряла и его.

Мои карие глаза больше не напоминали мне тёмный и густой шоколад. На фоне синяков и кругов под глазами, они казались просто чёрными. Тусклыми и чёрными. Кожа... это даже кожей не назовёшь.

Как я вообще ещё жива?

— Не спишь? — дверь снова открылась и, как ни странно, в этот раз я даже не вздрогнула.

— Нет, — медленно повернулась, встречаясь со светлыми глазами и всё таким же проницательным выражением в них.

— На, поешь, — произнёс, слегка стушевавшись. — еды здесь не так много. Из того, что можно съесть — сельдь под шубой. Другого нет. Так что, наслаждайся тем, что есть.

Сельдь? Да я бы сейчас даже суп с крапивой съела! Я ненавидела его в детдоме, но его варили раз в две недели и из-под палки заставляли есть...

Поджав губы, я попыталась приподнять корпус, чтобы сесть или хотя бы принять более удобное положение.

— Спасибо, — тихо проговорила, позволяя ему поставить поднос мне на бёдра.

Он снова сдвинул стул, усаживаясь напротив меня. Повернул его спинкой вперёд и положил на неё локти. Под его пристальным взглядом я подхватила вилку и начала есть. Жадно и едва не постанывая от удовольствия. Да, это не горячее блюдо. Но это не сухари и вода. Не ледяные макароны, которыми нас подкармливали несколько дней эти нелюди.

— Значит так, Кира, — намеренно выделяя моё имя, он вновь заговорил, — сейчас ты ешь и очень внимательно меня слушаешь. Ты поняла?

Я кивнула, а он проложил:

— Пока что ты будешь здесь. Но это не значит, что ты можешь чувствовать себя как дома. Ты не дома. И даже не в гостях. Из комнаты выходить даже не пытайся. На балкон тоже не выходи. Раз в неделю сюда приезжает женщина, чтобы навести в доме порядок. Она же привозит еду. Узнаю, что ты пыталась завести с ней разговор или попросить о помощи, оставлю без языка. И я не шучу. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

В моём горле застряла мелкая кость от селёдки. Я подавилась и едва не заплакала от молниеносной боли в рёбрах от собственного кашля.

— Тебе ещё очень долго будет больно, — протянул руку, отрывая от моих ног тарелку и держа ту, пока я пыталась прочистить горло, — врач подозревает возможность воспаления лёгких. Плюс твои рёбра... сейчас ты поешь, и мы с тобой снова проедемся. Нужно сделать тебе рентген, чтобы было от чего отталкиваться. Наложат швы. И гипс, если тот понадобится.

— Спасибо, — хрипя. Я всё же смогла поблагодарить его. Не уверена, что вся его помощь во благо, но это лучше, чем дохнуть в канаве.

— Не за что, — хмыкнул, отворачиваясь к окну, — посмотрим, что ты скажешь через пару месяцев.

Мне не понравилась его интонация. Будто вскользь произнесенная ирония. Насмешка, вынуждающая меня лихорадочно соображать, что он задумал. Словно предупреждая, что, поставив меня на ноги, он заставит меня пожалеть о том, что когда-то бросилась под колёса его автомобиля.

Он поставил обратно на мои бёдра тарелку и поднялся со стула. Засунув руки в карманы серых брюк, проследовал к балкону. Открыл тот и вышел наружу.

Продолжая жевать, я смотрела на высокую мужскую фигуру. Широкие напряжённые плечи, узкая талия и такие же узкие бёдра. Его локти впились в деревянные перила, и я увидела, как он прикуривает сигарету. Серый дым тут же окутал его голову.

Он оставит меня без языка? Почему-то я ему верила...

Доев то, что мне было предоставлено, я отставила тарелку в сторону. Скинула с ног одеяло и по моим ногам тут же засеменили мурашки. Мягко растерев кожу, я попыталась прогнать озноб. Но, кажется, я не только “поломалась”, но и заболела. Я никогда не отличалась богатырским здоровьем. Стоило кому-то рядом со мной чихнуть, и я в этот же день сама наматывала на кулак сопли.

— Я дам тебе штаны, но тебе придётся постараться не потерять их по пути. Женских шмоток у меня нет, так что...

— Хорошо, — кивнула, стискивая колени и натягивая ткань футболки ниже.

— Поедешь в домашних тапках. Кроссовки твои сушатся.

Сушатся?

Спасибо, что хоть их не выкинул и у меня будет своя обувь.

Снова кивнув, я проследила за ним, глядя на то, как из шкафа он достаёт нечто, похожее на штаны и кидает мне на кровать. Затем забирает пустую тарелку и выходит из комнаты. На ходу бросает: “спускайся”, и оставляет одну.

Спускайся...

Это займёт время.

...

Новости о моём состоянии радости не принесли. Мне ни слова не сказал медицинский персонал. Все заключения отдали в руки моего “спасителя”. Из клиники я уже не выходила, а выезжала на инвалидном кресле.

— Одно ребро сломано. На двух трещины. Трещина на правой ключице. Выбито плечо, — он зачитывал мне вслух анамнез, когда мы снова сели в автомобиль, — сотрясение мозга. Воспаление лёгких.

Одно не лучше другого...

Я ничего не говорила. Опустив голову, думала о том, сколько времени мне понадобится на восстановление. Смогу ли я уйти, когда встану на ноги? Отпустит ли он меня? Или всё же нет? Смогу ли я сделать ещё одну попытку вырваться на свободу? А если да, то повезёт ли мне? Или же как всегда?..

— К тебе приставят мед работника. Он будет помогать и следить за твоим состоянием.

— Зачем ты это делаешь? — снова задаю вопрос, который мучает меня с тех самых пор, как оказалась на пороге его дома.

— Что? — покосился на меня, и мне показалось, что меня окунули в чан с ледяной водой.

— Помогаешь мне?

— Кто сказал, что это помощь тебе?

На несколько секунд я впала в ступор. Смотрела на него не моргая, силясь понять услышанное. Но в голове была каша.

— Тогда зачем? Что это? Что тебе нужно?

— Пока не придумал... — пожал плечами, и завёл двигатель. — Но ты много знаешь, и я уже это говорил. Я никому не верю, и не надейся, что поверю твоим рассказам о том, что ты всё забудешь и сделаешь вид, что ничего не было. Ты была там. Ты знаешь, что я знаю их. Ты видела меня. И, возможно, то, что встретила именно меня, не лучший из подарков твоей судьбы. Поэтому не спеши радоваться. Ты будешь восстанавливаться, а я буду решать, что мне с тобой делать.

И снова это чувство: уверенность в том, что он мне что-то не договаривает. Почему-то я была уверена, что он уже всё решил. Он знал, зачем я ему. Он знал, что ему со мной делать. Но по причине, известной только ему, он не озвучивал своих решений. Пока...

Глава 6

Прошла неделя, и я не видела больше ничего, кроме стен своей временной комнаты и уборной. Никого, кроме Елены — медицинского работника, что помогала мне, пока я была практически обездвижена. Женщина была немногословна, а потому я не могла вытащить из неё никакой информации, за исключением моего состояния и задач на день. Мне казалось, что она была запугана не меньше, чем я сама. Но порой её взгляд говорил мне о том, что она не меньше моего, жаждет того дня, когда я, наконец, покину этот дом. Во мне была причина, или в чём-то другом, оставалось только догадываться. Но, тем не менее, Елена была заботлива и трепетно относилась ко мне и моему телу.

Мне наложили швы на бровь и даже на ухо. Каждый день обрабатывали ссадины на губах и уже через семь дней моё лицо стало походить на человеческое, нежели на чучело, охраняющее чей-то огород.

Стала ли я чувствовать себя лучше? Безусловно. Конечно, боль всё ещё сковывала мои бока и правую руку; порой мигрень не давала мне уснуть... но в сравнении с той гаммой ощущений, что я испытывала совсем недавно — это казалось мелочью.

Я обязательно поправлюсь. Восстановлюсь до той степени, что на своих двух смогу покинуть этот дом. Елена говорила, что мне потребуется около двух месяцев, чтобы окончательно прийти в форму. Я же надеялась, что мне хватит месяца.

Что насчёт Клима?

Его я не видела с того дня, как он привёз меня сюда после обследования. Его след простыл, и я даже начала забывать его лицо. Но другой человек мне снился почти каждую ночь. Бык.

Его выпученные грязно-серого цвета глаза. Толстые губы с отлетающих от них слюной от крика; шрам, тянущийся от середины брови вниз до самого подбородка, и пересекающий его лицо. Омерзительный, почти визгливый смех. Он бил меня. Кулаками и ногами, когда я, свернувшись на матрасе, пыталась спрятать голову и лицо. Плевал. Однажды, на моих глазах, он помочился на одну из девочек. Просто унижая, он снова и снова доказывал, что мы там никто. Материал, который после отработки, скинут гнить в канаву.

Оставаясь наедине с собой, я раз за разом проматывала те события, о которых я помню. Я всё больше убеждалась в том, что именно Лиза стала тем человеком, из-за которого я оказалась там, а теперь и здесь. Только сейчас я начала анализировать, осознавая, что, когда мы жили в общаге, она часто пропадала по ночам. Могла сорваться из дома после полуночи по одному звонку. Могла уйти с пар, а потом придумывать небылицы о том, что её залётный младший братец опять где-то набедокурил. Она всегда уходила из комнаты, когда ей кто-то звонил, а порой на её миловидном лице появлялись синяки.

Несколько раз я пыталась выяснить, что у неё происходит. Но она всегда улыбалась и отмахивалась, говоря, что “хорошо быть сиротой, Кирка”. Шутя и прося не обижаться на неё.

В тот вечер она была слишком настойчивой. Заглядывала мне рот, угождала и сама протягивала бокалы с коктейлями. Всё было слишком. Я должна была догадаться.

Где я оступилась, что всё это свалилось мне на голову? Что я сделала не так?

Перед выпускным я потеряла Гошу. Мы были на нашем месте. Тихом и безлюдном. Мы снова кормили уток и обсуждали наш совместный переезд в небольшую квартирку, которую он присмотрел недалеко от своей работы. А потом... всё случилось так нелепо и неожиданно. Я даже не успела ничего понять. Он просто умер. На моих руках.

Нёс меня на спине вдоль песчаного речного берега, и ему резко стало плохо. Он начал задыхаться. Смотрел на меня широко открытыми глазами. Испуганно. Хватался пальцами за мои плечи, оставляя на них синяки. И рядом не было никого. Ни души.

Приехавшая скорая констатировала смерть. Вот так просто. В одно мгновение, я потеряла единственного близкого мне человека. Мою родную душу, моего защитника и любимого мужчину. Заключение о смерти: приступ астмы.

— Ты здесь? — немного сдавленный женский голос отвлёк меня от мыслей.

Я отвернулась от окна, перехватывая обеспокоенный взгляд Елены, что принесла мне поднос с обедом.

— Как ни странно, — качнула головой, глядя на то, как она осторожно пододвигает стул к кровати и ставит рядом со мной еду.

— Клим Семёнович приехал... — вздохнула медсестра, подсаживаясь рядом со мной.

Клим Семёнович? Ну, надо же?

Чёрт. На несколько мгновений моё сердце замерло. Словно в ожидании какой-то встряски. Будто знало, что сейчас ему следует запастись силами для галопа.

Я тяжело сглотнула накопившуюся слюну и, поджав губы, попыталась сделать вид, что меня это не пугает.

Откровенно говоря, я была в ужасе. Я бы хотела вообще его больше не видеть. Просто, чтобы он не появлялся здесь. Прошёл мимо. Словно меня здесь нет и не было вообще.

Но кто сказал, что я родилась с удачей в кармане?

Елена помогла расстелить полотенце на моих коленях и слегка приподнять меня, чтобы можно было поесть. Я смотрела на то, как она помешивает ложкой суп из перловки, пытаясь его остудить. Но аппетит, до этого бывший отменным, куда-то испарился. Я понимала, что сейчас мне и кусок в горло не полезет.

— Он поднимется? — тихо спросила, переводя растерянный взгляд на дверь.

— Сюда? — Елена посмотрела туда же, а затем пожала худенькими плечами, — мне-то откуда знать, что у него на уме?

— Скажите ему, что я сплю... — мои глаза нехотя наполнились испугом. Я всё ещё помнила все его угрозы и то, с какой интонацией он это произносил. Если быть точнее: её отсутствие. Ему плевать. Он просто это сделает.

— Что ещё?! — подняв ложку, женщина вонзила мне в переносицу изумлённый взгляд. Словно толстая и тупая игла, ударившая в кость. Меня аж передёрнуло. — Может, мне ещё спрятать тебя под кроватью?

Я даже не успела ничего ответить. Только вздрогнула вместе со своей сиделкой, когда дверь в мою спальню тихо и медленно приоткрылась.

Повисло молчание. Тяжёлая, плотная и почти непроницаемая аура пришедшего, затянула комнату от самого порога и до дверей балкона.

Плотно сжав губы, я смотрела в прозрачные глаза мужчины, стоявшего напротив. Лёд, который обжигает. Хочется на стенку лезть. Раствориться в комнате. Стать хамелеоном.

— Елена, — он оторвал от меня взгляд и посмотрел на медицинскую сестру, — оставь нас.

— Да, — коротко кивнула моя собеседница и, быстро поднявшись и поправив на себе белый халат, поспешила выйти из комнаты. Проходя мимо него, она даже головы не подняла. Как мышка.

Я не сразу заметила, как мои пальцы машинально сжались в кулаки, стискивая края одеяла. А он заметил.

Хмыкнул, подмечая мою нервозность и прикрыл за собой дверь. Крадучись, приблизился к постели. Несколько секунд молча смотрел на меня. От макушки и до самых пят. Изучал. Сканировал, задерживая взгляд то на лице, то на руках, то на ногах. Это было отвратительно.

— Как чувствуешь себя? — слегка надтреснутым голосом произнёс, перед тем как тот же несчастный стул повернуть спинкой к кровати. Сел на него и положил на спинку локти. Как и в прошлый раз. — Лучше?

Нехотя я допустила мысль, что, возможно, это действительно его волнует. Но, стушевавшись, отбросила подобную ересь от себя, и подняла голову выше. Уверена, что мой затравленный взгляд никуда не делся.

— Да, — старалась не опускать голову. Он мне не хозяин. — Немного.

— Немного? — его светлые брови взметнулись вверх, — мне показалось, что тебе гораздо лучше. Я теперь могу разглядеть твоё лицо.

— Пока это трудно назвать лицом, — решилась ответить, но при этом почувствовала лёгкую дрожь в собственном голосе.

— Уже сама ешь? — он кивнул на поднос и уголок полный мужских губ незаметно дрогнул.

— Я и раньше сама ела, — тихо произнесла, пропихивая ком в горле, — левой рукой справляюсь.

— Это хорошо, — на этот раз он потянул уголки губ вниз. Будто его это забавляло. — Тогда ешь.

Это приказ? Или что?

Я непонимающе хлопала глазами и всё так же комкала в пальцах края одеяла. Чего он добивается? Зачем всё это?

— Ешь. Кира. — Сухо произнёс и слегка сдвинул стул, оказываясь ещё ближе, — я хочу взглянуть на то, как ты ешь. Дважды повторять я не стану.

И я снова ему верила.

Это был не Бык. И он не бил и не унижал меня. Но... что-то мне подсказывало, что он гораздо опаснее Быка. Это был ящик Пандоры. И я была уверена, что лучше мне не знать, что скрывается под его крышкой. Лучше её не открывать. И даже не пытаться.

Поэтому, решив не рисковать, я отпустила помятое одеяло и потянулась рукой к тарелке. Но не смогла её поднять. Мне нужна была помощь. Обычно Елена ставила поднос мне на бёдра, чтобы мне не приходилось тянуться. Но сейчас она не успела это сделать.

— Нужна помощь? — поинтересовался и, встав со стула, отодвинул тот в сторону.

Я беспокойно замотала головой, не зная, что на это ответить. Стало больно, когда захотела отдалиться и подтянуться выше к изголовью. Но его взгляд заставил меня остановиться. Затихнуть под прессом давления и медленно облизать пересохшие губы.

Поняв, что я сдалась, он сел на кровать и сгрёб одеяло, освобождая себе место. Слегка наклонив голову, взял столик-поднос и поставил тот мне на бёдра.

— Приятного аппетита, — сверкнул белоснежными зубами.

Приятного. Куда уж там...

Моя рука дрожала под пристальным и цепким взглядом. Ложка ударялась о зубы и на миг меня посетила мысль о том, что это хорошо, что мои зубы остались целы. Потому что некоторым девочкам повезло куда меньше...

Пока я ела суп, он не сводил меня глаз. Едва заметно ухмыляясь, мужчина сложил руки на широкой груди и, склонив голову к плечу, думал о чём-то своём. Я была уверена, что его мысли мне бы не понравились.

— Когда доешь, мне нужно осмотреть тебя, — негромко произнёс и перехватил мой встревоженный взгляд.

— Что? — едва не подавилась.

— Я говорю: доедай. — Равнодушно пожал плечами. — А потом тебе придётся немного оголиться, Кира.

Глава 7

— Зачем мне оголяться?

Я даже не сразу поверила своим ушам. Оторопела от подобного заявления, и моя рука вместе с ложкой опустилась вниз. Возможно, я выглядела как дура, но выдавить из себя что-либо другое просто не могла.

— Мне ещё раз повторить? У тебя проблемы с пониманием или со слухом?

— У меня есть Елена, — начала оправдываться в попытке сбить с него спесь, — она может рассказать вам о моем состоянии. Или осмотреть самостоятельно... вы же не врач!

— Кто сказал?

— Что?

Это напоминало какой-то сюр. Искаженную реальность, от которой хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Кто тебе сказал, что я не врач?

— А вы врач?

— Допустим...

Да. Это было видно невооруженным взглядом: он забавлялся. Его это не столько смешило, сколько доставляло удовольствие. Моё смятение, мой страх и вся палитра эмоций, что плескалась на дне моих потускневших глаз.

— Я не стану, — торопливо сглотнула ставшую вмиг горькой слюну, — не стану... это неправильно. Я не хочу...

— Кира, — одним словом поставил жирную точку на моих попытках отгородиться и отстоять неприкосновенность, — ты сделаешь это. Так или иначе. Я не предлагаю тебе. И не прошу. Это не приглашение на чай. И если тебе дорога твоя шкурка, — он поднял руку, цепляя пальцами прядь моих тёмных волос. Мягко растирая волосинки между подушечками большого указательного, продолжал смотреть на меня так, словно я здесь ничего не решаю.

И он, скорее всего, был прав.

— Что вы хотите?

— Сколько тебе лет? — опустил мой вопрос, тараня меня тяжёлым взглядом.

— Что вы хотите? — понятия не имею, откуда взялась эта дерзость, но чувство собственного достоинства, привитое мне в далёком детстве, вдруг решило обозначить себя.

Не уверена, что вовремя.

— Я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос, — спокойно ответил, коротко взглянув на тарелку, что я оставила в покое.

— Двадцать три, — скривила губы от досады.

— Хорошо, — задумчиво произнёс, кивая головой. — Ты ведь детдомовская? Так?

— К чему эти вопросы?

— Ты мне “выкаешь”... это непохоже на тех, кто там вырос. Эти люди быстро переходят на “ты”. Они вообще не заморачиваются по подобным мелочам.

Это не мелочи. И даже для него. Я была уверена, что это какая-то провокация. И вежливое, уважительное обращение, для меня не является мелочью. Он наверняка не из тех людей, что позволяют по отношению к себе пренебрежение. Но... что-то скрывалось за его вопросами.

— Меня так научили... — снова скривила губы, удерживая дрожь в голосе.

— Быка ты тоже на “вы” называла?

Его я никак не называла. Даже в сторону его смотреть боялась. Даже не пыталась.

Я молчала. Поджав губы, тяжело дышала, и моё дыхание было слышно даже ему. Уверена, с сердцебиением творилось то же самое.

— Ты наелась? — обронил, отпуская прядь моих волос.

Я вновь промолчала, и он просто убрал поднос с моих ног. Поставил тот на комод и медленно обернувшись, вопросительно выгнул брови.

Паника подбиралась к моей глотке. Её было некуда деть. От неё невозможно было избавиться. Она просто была. И точка.

— Не будь дурой, Кира.

Это звучало как приговор.

И ведь он был прав. Так чертовски прав!

Я бы не смогла. Я не смогу. Физически не потяну его. Даже если сильно захочу.

У меня были сломаны рёбра и ключица.

О чём здесь может идти речь?

— Просто скажите зачем?

— Думаешь, я тебя тут трахать собрался?

Грубо. Ощутимо. Почти больно.

Ничего не ответила. Смотрела на него исподлобья, ожидая какого-то продолжения.

Но большего я не дождалась. Он пересёк комнату, возвращаясь к постели, и рванул за край одеяла. Скинул его с меня, оставляя в моих ногах воздушное облако. Вздрогнув, я смотрела на то, как оно оседает на моих ступнях. И слышала пульс, что гудел у меня в ушах.

Он смотрел. Неотрывно. Прошёлся по моим ногам, обжигая холодом и задержал взгляд на бёдрах. Там, где большая мужская футболка начинала прикрывать кожу. Затем выше. Не спеша. Пока наши глаза вновь не встретились.

— Ты ведь не целка...

И это был не вопрос.

Пальцы на моих ногах машинально поджались. Кулаки вновь натянули на костяшках кожу.

— Дорого ты бы не стоила. Ты задолжала? Или твоя подружка?

От обиды уголки моих губ поплзли вниз. Я отвела взгляд, прерывая зрительный контакт.

Задержала дыхание, когда мужчина опустился на кровать. Слишком близко.

— Открой рот.

Что?

Кажется, этот вопрос даже не стоило произносить вслух.

— Открой рот, я сказал.

И я открыла.

Чувствуя себя кобылой на торгах. Чувствуя себя так омерзительно, что хотелось выть. Плюнуть ему в лицо.

Оттянув мои губы, он провёл пальцем по моим зубам. А после, слегка хлопнув меня по щеке, растянул губы в гадкой улыбке.

— Слушай меня внимательно, девочка, — в ту же секунду поддел край длинной футболки. Слегка задирая ту и обнажая мои бёдра ещё больше. Я не смотрела туда, но была уверена, что трусики, предоставленные мне, ему были видны, — ты будешь делать всё, что я тебе скажу. Хочешь ты того или нет. Если будет необходимость, то ты даже затанцуешь, когда тебе это скажут. Когда я скажу. Обычно, выбор есть всегда. Но не в твоем случае. Я тебе его не дам.

— Убьёте меня? — я не отрывала взгляд от едва колыхавшейся шторы, прикрывающей выход на балкон.

— Не хотелось бы, — проигнорировал то, как дёрнулись мои ноги, и мягко провёл шершавыми костяшками по моей коже. Я чувствовала, как мелкие волоски на моём теле становятся на дыбы, — и если ты будешь смирной и тихой, то мы, возможно, сможем поладить. И вот тут... выбор за тобой.

Выбор. Пять букв и сотни вопросов.

— Я не хочу ни с кем спать, — всхлипнула, и всё же посмотрела на него, — я не шлюха...

— Ты стала ей тогда, когда накидалась в клубе. Тогда, когда оказалась в гостях у нашего общего знакомого...

— Я не шлюха!

— Зубы показываешь... — тихо засмеялся, слегка откидывая голову назад, — значит тебе гораздо лучше.

Меня тошнило от его слов. Я даже не могла ему ничего ответить. Мне было нечего. Чтобы я не сказала, он перевернёт это так, как нужно именно ему.

— Я приеду через неделю, — продолжил, наслаждаясь яростным бессилием в моих глазах, — может, через две. Но чем быстрее ты начнёшь восстанавливаться, тем лучше для тебя.

— Меня будут искать, — жалобно произнесла, надеясь на снисхождение, или хотя бы какие-то подробности. Почему, чёрт возьми, он ничего мне говорит о своих планах?!

— Кто? — сделал вид, что его это взволновало. — Тётка? Скажу тебе больше, Кира. Она тебя уже похоронила. И знаешь, что ещё? М? — встал, снова хватаясь за одеяло, и накидывая его на мои ноги, — Она была рада.

Глава 8

Вот и настал тот день, которого я ждала с содроганием сердца.

Я встала на ноги.

Сама. Без чьей-либо помощи.

Я воспользовалась туалетом, не думая о том, что по ту сторону двери меня ждёт Елена, чтобы снова помочь мне доковылять до постели.

Это был прогресс. Это было моё личное достижение.

И сейчас я стояла возле балконной двери, взвешивая все “за” и “против”.

Мне было велено не высовываться. Ни из комнаты, ни на балкон. Но если всё сделать тихо? Хотя бы пока никто не видит?

Метнув взгляд на настольные часы, я прикусила нижнюю губу. Задумалась. Совсем ненадолго. И всё же протянула руку...

Пять утра. Ещё два часа до прихода Елены. Никто не узнает.

Даже о том, что я, наконец, могу сама передвигаться. Ни без помощи костыля, но всё же.

Как только дверь открылась, я тут же вздрогнула от холода. Он молниеносно пробрался за пазуху, щекоча кожу. Ледяной ветер окутал мои плечи и поднял в воздух растрёпанные волосы.

Свежий и холодный. Морозный...

Уже почти декабрь. Почти зима.

Зимой мы с Гошей планировали расписаться.

Кто бы знал, что под Новый год я окажусь в подобном месте? Кто бы мог подумать, что к этому времени Гоши уже не будет рядом. Не будет вообще...

Сделав пару шагов вперёд, я пожалела о том, что не взяла с собой одеяло. Но сейчас у меня была пижама. Больничная, в крупную клетку, с воротничком. Как в кино.

Шаг за шагом я была ближе к краю. Как и в тот день. Кончиками пальцев коснулась ограждения и слегка вытянула шею, осматриваясь. Отсюда двор казался гораздо большим, чем когда находишься внизу. Много деревьев. Пихты, припорошенные снегом, и голые кусты. Скорее всего, в тёплое время года здесь очень красиво. Потому что кусты представляли собой лабиринт, заканчивающийся небольшой беседкой в центре.

Освещение было ярким, а потому я смогла разглядеть скромную постройку близ ворот. Там тоже горел свет. Тусклый, словно внутри был включен ночник. Должно быть, там находилась охрана.

Такая тишина пугала. Нагнетала, и заставляла пальцы сжимать заснеженные перила. Казалось, что на некоторое время даже воздух застыл. Мурашки. Полчища огромных мурашек поползли вдоль хребта, пересчитывая каждый позвонок и оседая слабостью в ногах.

Я снова чувствовала себя добычей. Словно кто-то следил за мной. Чуял мой страх.

Снова осмотревшись, я не нашла ничего, чтобы могло привлечь моё внимание.

Я сгребла снег и сжала его в ладони, впитывая ощущение холода. Впитывая ощущение жизни. Я всё ещё жива. И я дышу. Вдыхаю морозное раннее утро, пропитывая им свои лёгкие. Я так давно не была на улице. Будто в заключении.

Но, по сути, так и было?..

Слегка наклонилась, попытавшись измерить высоту. Расстояние до земли почти такое же, как и там. Но я не в том состоянии, чтобы прыгать. Не сейчас.

Собрав ещё одну горстку снега, я положила её в рот. Закрыла глаза, смакуя на языке бодрость нового дня и даже позволила себе улыбнуться. Совсем чуть-чуть.

Я любила снег. Я любила зиму. Правда, обстоятельства в этом году сделали всё, чтобы я пересмотрела свои взгляды на этот счёт. Холод — равно смерть.

Заправив за ухо выбившуюся прядь, я развернулась. Медленно пошла обратно, при этом тихо шурша тапками по деревянному полу. Плотно закрыла за собой дверь и осторожно залезла на кровать.

Интересно, как много здесь охраны?

И кого они охраняют? Меня? Или его?

Прошло уже почти две недели с тех пор, как Клим уехал. Первую неделю я дышала спокойно. Но вот вторую... это всё равно что сидеть на пороховой бочке. Я здесь на птичьих правах, и вряд ли кто-то заранее будет предупреждать меня о его прибытии.

В какой-то момент я застыла. Уставилась на дверь в моей комнате, силясь понять, показалось мне или нет?

Я что-то слышала. Звук. Один единственный звук за дверью.

Несколько раз моргнув, я снова сдвинулась на край постели. Опустила ноги на пол, позволяя ступням утонуть в длинной и мягкой ворсе. Сердце загудело.

Я и раньше просыпалась ночью, но никогда ничего не слышала. В доме всегда было тихо.

Я смотрела на дверную рукоять, словно знала, что она вот-вот оживёт...

Недолго думая, я снова легла в кровать и натянула на плечи одеяло. И, как только мои глаза закрылись, в комнате раздался очередной звук. Совсем тихий. Скрежет.

Кто-то входил...

Едва дыша, я плотнее сомкнула веки. Глубже опустила голову, чтобы вошедший не смог видеть моих дрожащих ресниц и губ. И слушала.

Щелчок, кричащий о том, что дверь закрыли. Пара секунд тишины. Шаги.

Один. Второй. Третий... тишина.

Сжав губы, я сглотнула, чувствуя, как напрягается моя шея. Как ноги сводит судорога, а плечи, так и норовят шевельнуться.

— На тебе как на собаке.

Мужской голос, разрезавший повисшую тишину, буквально затолкнул выдох обратно мне в глотку. Стиснув челюсти, я усердно притворялась спящей. Ни звука, Кира. Не смей шевелиться. Не позволяй ресницам дрожать, чёрт побери!

Я продолжала этот спектакль и считала удары собственного сердца.

Должно быть, я была права, когда посчитала, что кто-то за мной наблюдает.

— Тебя плохо кормят? — упругий матрас пришёл в движение, проминаясь рядом со мной, — или это твой маленький фетиш? Жрать снег?

Мне пришлось открыть глаза. Пару раз моргнуть, перед тем как поднять свой взгляд на раннего гостя. Или же хозяина.

Промолчав, я поджала ноги, сдвигаясь от него на несколько сантиметров. От мужчины сильно пахло сигаретами и алкоголем.

— Язык проглотила? Или обморозила? — тихий смешок вызвал отвращение, и я против воли скривила брови.

— Не похоже, что здесь требуется ответ, — промямлила, глядя на то, как на его шее болтается развязанный галстук.

— Кира, Кира, Кира, — мягко произнёс моё имя и едва заметно качнул головой, — знала бы ты... но кто же знал? Да?

Его рука подхватила моё одеяло и не спеша потянула его вниз.

— Не надо! — я попыталась вцепиться в край и вернуть своё укрытие, но было поздно.

Как бы быстро я не пыталась двигаться, но до прежней прыти мне ещё было очень далеко.

— Не надо что? — нащупал на тумбе лампу и включил тусклый свет. Прищурившись, посмотрел на меня. Тщательно и кропотливо. Будто выискивая изъяны. Цепким взглядом сканировал мои волосы, глаза, нос и, наконец, остановился на губах. Разочарованно цыкнул и отвернулся.

— Ничего, — всё же смогла произнести, — ничего не надо.

— Страшно? — цинично произнёс ухмыляясь.

— Страшно, — мои ноздри раздувались от злости, а голос дрожал от предчувствия беды.

— Чего ты боишься? — светлые брови Клима сошлись на переносице, а полные губы скривились от недовольства.

— Вас...

— Вас... — передразнил меня и, запрокинув голову, хрипло засмеялся.

Но спустя несколько секунд, его лицо моментально потеряло беззаботное выражение. В глазах появился нездоровый блеск, а рот слегка приоткрылся, словно из него вот-вот слетит что-то, что заставит меня задыхаться от паники.

— Встала на ноги... — заключил, опуская взгляд, — очень хорошо. И очень вовремя.

Я облизала сухие губы и задержала дыхание. Подтянулась на здоровой руке и всё же сумела сесть, спиной облокачиваясь на изголовье кровати.

— Вряд ли это можно так назвать, — качнула головой и сделала несчастную попытку прогнать подступающую истерику.

— Говорят, что ты послушная девочка, Кира, — добавил перед тем, как закинуть на кровать свои ноги, — но я тебя насквозь вижу.

Клим согнул одну ногу в колене и положил на неё локоть. Посмотрел на меня и, поймав мой удивлённый взгляд, продолжил:

— Послушные девочки принимают душ и ждут своего клиента. А ты, — он резко вскинул руку, перехватывая моё предплечье, и дёргая меня на себя. Я вскрикнула от боли, и он тут же отпустил меня, — ты прыгаешь с балкона.

Поджав подбородок, я не сводила глаз с его рта. Он улыбался, глядя на то, как я всё ещё кряхтела от боли. Животное. Просто хорошо это скрывает.

Я со страхом ждала, что он скажет ещё. Или сделает.

Попыталась сползти с кровати, но тихий стук языка об нёбо, заставил меня остановиться. Он сделает мне больно. Он уже это продемонстрировал.

— Я уже говорил, что тебя будут искать? Говорил... — он потянулся в карман и достал из брюк пачку с сигаретами, — так вот...

Замолчал, зубами доставая себе сигарету и кидая пачку на прикроватную тумбу. Тянул время, играя с моими натянутыми нервами, и явно получая от этого удовольствие.

— Всё очень банально, Кира, — оттолкнулся от кровати и встал на ноги, — я помогу тебе, — слегка задрал голову и размял шею, — ни одна собака не найдёт. Ты начнёшь новую жизнь с чистого листа...

— Но?.. — меня потряхивало от его взгляда. Внутренности сворачивались до такой степени, что было больно.

— Воот... ты умная девочка, Кира. Умная... всегда есть “но”. И в твоём случае, к сожалению, выбор невелик.

Глава 9

Этот день был особенно долгим. Хотя бы потому, что большую его половину я находилась в состоянии ожидания. Клим покинул мою комнату, снова не дав мне вразумительного ответа. Интрига, которую он создал, не давала мне покоя вот уже несколько недель, и сегодня утром он натянул эту тетиву настолько, что она готова была лопнуть в любой момент. Это изводило и выматывало. Я не могла больше думать ни о чём другом.

Но он просто ушёл, оставляя за собой шлейф надежды и сгусток напряжённых нервов. Сказал, что поговорим позже. Скорее всего, он имел в виду сон. Свой сон. Крепкий и здоровый. Хоть у кого-то он такой...

— Елена? — я позвала свою сиделку, когда та уже собиралась оставить меня одну.

— Да? — женщина обернулась, зацепив дверную рукоять худыми пальцами.

— Клим Семёнович дома?

— Кажется, он отсыпается.

Она пожала плечами и, переступив порог, вышла из спальни.

Впервые за всё время, Елена не закрыла за собой дверь полностью. Совсем немного оставляя щель и позволяя мне увидеть чуть больше прежнего.

Какого было моё разочарование, когда мне удалось разглядеть в коридоре высокую мужскую фигуру. И это был не Клим. Судя по виду, этот верзила следил за тем, чтобы я не наделала глупостей и не попыталась высунуть свой нос куда не следует.

Клим отсыпается?

Я бросила взгляд на часы.

Почти пять вечера. Сколько времени ему нужно, чтобы наверстать упущенный сон? Утром он был порядком выпивший, а это значило, что ночью он был занят потреблением алкоголя. И он дал мне знать, что видел меня на балконе, а я лишний раз убедилась, что чуйка меня не подвела. Он следил за мной в то время, когда я, словно ребёнок ела снег. И не упустил возможности ткнуть меня в это носом.

Сейчас же мне оставалось только ждать.

Но сам факт того, что в этом состоянии он не тронул меня (почти), совсем немного успокаивал. Совсем. Немного.

Я взглянула на свои руки и уголки губ поползли вниз. Мои ногти истончились и стали слоиться. Губы постоянно сухие, а потому мне всё время приходится их обкусывать, образуя на них новые ранки.

Но ведь это всё мелочи? В сравнении с тем, что было?

Я дотянулась до пульта и включила телевизор, который поставили мне в комнату неделей ранее. Это был поистине щедрый подарок. Пара книг в жанре фантастика и телевизор. В какой-то момент я даже сочла этот жест доброй воли проявлением добросердечности со стороны хозяина этого дома.

— Он проснулся, — в комнату снова зашла Елена и взволнованно посмотрела меня.

— Проснулся? — оторопев от неожиданности, я взмахивала ресницами и уже даже не слышала, что говорил диктор по телевизору.

— Да. Сказал, чтобы ты спустилась.

Она продолжала глазеть на меня, кусая губы и заламывая пальцы.

— О... — я вскинула брови, усваивая его просьбу-приказ. Спуститься. — самой? Спуститься?

— Да, — кивнула Елена, шагнув ко мне, — именно самой. Я уточнила, но ответ был тем же. Просто я не понимаю...

— Я поняла, — кивнула, стягивая с ног одеяло и тут же заходясь от прохлады в комнате, — я спущусь.

— Но ты же...

— Я спущусь, Лена, — уверенно произнесла, понимая удивление своей сиделки. Она ведь ещё не в курсе, что я сумела подняться на ноги без чьей-либо помощи. А Клим в курсе. — Я не говорила тебе... но сегодня ночью я смогла подняться и даже выйти на балкон.

— Но... — она не понимала, — почему ты не сказала мне?!

— Не знаю, — пожав плечами, я осторожно подобралась к краю постели и опустила ноги на пол, — не хотела радоваться раньше времени... не подашь мне костыли?

Поджав от недовольства тонкие губы, Елена протянула мне мои костыли и отошла на пару шагов, наблюдая за тем, как я справляюсь со всем этим сама.

— Осторожнее, Бога ради, — прошептала, когда я слегка пошатнулась, вставая.

— Надеюсь, переодеться он не велел?

— Нет.

Снова кивнув, я тряхнула головой и, заправив волосы за уши, двинулась к выходу.

Так даже лучше. По крайней мере я спущусь вниз и осмотрюсь как следует. Потому что в прошлый раз мне было явно не до этого.

Поблагодарив Елену за придержанную дверь, я, наконец, вышла за порог этой комнаты. Почти сразу наткнулась на громилу, что стоял под моей дверью и сторожил меня здесь как пёс. Зачем, спрашивается? Смешно, глядя на моё состояние.

Остановившись возле лестницы, я посмотрела вниз. Сосчитала ступени перед собой и неохотно поставила костыли на первую из них. Одна за другой, медленно и крайне осторожно, я спускалась на первый этаж, и снова слышала, как яростно моё сердце колотилось в груди.

Спокойно, Кира. Дыши. Не убьёт же он тебя... ведь не просто же так он вбухал столько времени и денег в твоё лечение?

Осталось только узнать его цену.

Замерев на последней ступени, я обернулась. Здоровяк стоял на своём месте, а Елены и след простыл.

Прекрасно...

— Сюда ползи! — я встрепенулась от хриплого голоса, ударившего мне в затылок.

На пару секунд закрыла глаза, и снова двинулась. На голос.

Ползи... вот говнюк.

Ближе к делу, я поняла, что пришла на кухню. Он сидел за большим круглым столом из тёмного стекла. Перед ним была тарелка, на которой соблазнительно блестело сочное мясо. Шашлык. Боже...

Я поджала губы и почувствовала, как мой желудок жалобно заныл. Я безумно хотела это мясо. Но мне зачем-то необходимо было соблюдать никчёмную диету...

Мужчина поднял голову и мельком взглянул на меня. Снова опустил, но не скрыл ухмылку. Ножом отрезал себе кусок и отправил тот в рот. Затем снова посмотрел на меня и кивком головы указал мне на моё место. Рядом с собой.

Жевал долго, будто издеваясь над моим терпением. Потянулся за стаканом и отпил из него. Кажется, томатный сок.

Я ждала. Отвернулась, рассматривая кухню и отмечая каждый уголок. Цвет, детали, полки. Я никогда прежде не бывала на подобных кухнях. И в подобных домах.

— Сначала ты кое-что сделаешь для меня, — спокойно произнёс, перед тем как сложить приборы на тарелку, — кое-что не совсем законное.

От услышанного на затылке зашевелились волосы. Я вытянулась струной и перевела на Клима ошеломлённый взгляд. Что?!

— Просто, чтобы ты понимала, — дополнил свою “просьбу”.

А я не понимала. Я вообще ничего не понимала!

— Но ведь вы говорили, что я смогу начать новую жизнь? — спросила, задыхаясь.

— Сможешь, — промокнул губы салфеткой и, смяв ту, бросил рядом с тарелкой, — но только после того, как поможешь мне.

— О какой жизни с чистого листа может идти речь, если за мной будет статья? Я что, по вашему, дура?

— Вот о чем и речь, Кира. Ты умная девочка. Я же говорил.

Я застыла с раскрытым ртом. Слова застряли в глотке, а мысли бурным потоком неслись в голове.

— Мне нужны гарантии, Кира. Гарантии, что ты будешь молчать. Поэтому, будь добра, сложи простые числа. И пойми, наконец, что другого пути отсюда у тебя нет. Либо я убью тебя сам. Либо другие.

— Либо?

Моё сердце, кажется, пропустило уже несколько ударов. Просто перестало биться. Только тиканье часов на стене. Будто секундная стрелка отсчитывала отведённое мне время.

— Либо убьёшь ты.

Меня оглушили. Словно со всего маха ударом по голове заставили отключиться. Смотреть перед собой и не видеть ничего. Гул в ушах. Боль в висках.

Мне ведь это послышалось?

— Откуда столько драмы во взгляде, Кира?

Лёгкий толчок. Нет... мягкое похлопывание по плечу, и я делаю попытку сконцентрироваться на своём оппоненте...

— Это не так сложно, как кажется на первый взгляд.

Клим встал на ноги и, задвинув за собой стул, отошёл. Встал напротив окна, пряча руки в карманах брюк, и продолжил:

— Знаешь, когда дело касается собственной шкуры, человек способен на многое.

Он решил мои руки испачкать в крови?

— Это взаимовыгодное предложение, Кира, — прохрипел, открывая окно и впуская в помещение холодный воздух, — Ты молчишь про меня, а я буду молчать про тебя. Но стоит тебе открыть рот...

Я молчала. Мои пальцы сжались в тугие кулаки, а острые и тонкие ногти вонзились в повлажневшие ладони.

Ублюдок. Бездушный ублюдок.

Я отвернулась от него. Опустила взгляд, натыкаясь на прозрачную столешницу и оставленные на ней приборы...

— Я бы предложил тебе завалить Быка. Но это слишком просто. Он ведь заслуживает смерти. Не так ли? — продолжал говорить, глядя на заснеженные пихты за окном, — Выбор за тобой, Кира. Сделка в любом случае, состоится...

Глава 10

— Это вы называете выбором? — зыркнув на него, я осторожно подняла руку и положила ладонь на ножик, которым он совсем недавно резал мясо на тарелке.

— А разве нет?

— Несколько дней назад вы говорили, что у меня его нет. Получается, были правы.

— И память у тебя хорошая, — я чувствовала, что сейчас его губы растягивает улыбка. Гадкая и злорадствующая, — это с какой стороны посмотреть. Некоторые были бы счастливы от подобных перспектив.

— Я не некоторые, — качнула головой, будто он меня сейчас видит, — я... Господи, да я даже паука не могу убить! Я просто ловлю его в стаканчик и выбрасываю на улицу! О чём тут можно говорить?! Вы предлагаете мне сделать то, на что я в принципе не способна!

— Первое, — отчеканил мужчина, в очередной раз доставая для себя сигарету, — понизь свой тон, Кира. И никогда больше не смей его повышать. Второе, — мои зубы противно скрипнули, стирая эмаль друг о друга от кипящей злости и негодования, — хочешь сказать, что я могу прямо сейчас перерезать тебе глотку и даже не заморачиваться дальше?

Сделав глубокий вдох, я стянула со стола нож и спрятала тот себе за спину. Часто дышала, крепко стискивая рукоять в кулаке. По моей спине рассыпались бисеринки липкого и холодного пота.

Я смотрела ему в затылок, мысленно просверливая там отверстие и представляя, какого это: отнять чью-то жизнь?

Сейчас в моих руках нож и, честное слово, если этот человек попробует что-нибудь сделать, я всажу остриё в его спину. Куда угодно. Просто, потому что моей жизни будет угрожать опасность. Я сделаю это. Наверное.

ЭТО он имел в виду, когда говорил о собственной шкуре?

Клим обернулся и посмотрел на меня через плечо. Уголок его губ был приподнят, а в глазах был блеск азарта. Он играет со мной? Или просто наслаждается процессом моральных пыток?

— Положи нож на место, Кира, — тихо произнёс, но этого хватило, чтобы моё сердце окончательно унеслось вскачь. Я была готова разрыдаться, глядя ему в лицо. Рассыпаясь на миллиарды частичек под напором и тяжестью его взгляда.

Мой подбородок мелко задрожал и зубы едва не застучали. Я так слаба. Перед ним. И в целом. Мне лишь остаётся надеяться, что где-то в его голове пролетит мысль о милосердии. Зацепится там за что-нибудь и... быть может, он передумает?

— Мне снова предложить свою помощь? — он повернулся ко мне полностью и, прижав сигарету к губам, сделал большую затяжку. Я видела, как загорается сигарета и слышала, как она тихо трещит, пока он тянет в себя этот горький дым. Затем сизые волны плавно спустились с его губ, образуя между нами полупрозрачное облако.

Но между нами самая настоящая пропасть.

Ему плевать.

Стоит мне проявить малейшую слабость или неповиновение, и он убьёт меня.

Не получив желаемое, он бросил тлеющую сигарету в раковину. Не смотрел на меня. Но я знала, что он ловил каждое моё движение. Каждый вздох и взмах ресниц. Он всё видел.

И как только он сделал шаг в мою сторону, я резко вскинула руку. Махнула перед его лицом ножом и кровожадно раздула ноздри. Должно быть, смотрелась я жалко...

— Не подходи ко мне! — зашипела, хватаясь второй рукой за столешницу, — не трогай меня, слышишь?!

Остановившись, Клим задержал снисходительный взгляд на моей руке, угрожающей ему ножом. Облизнулся и слегка приподнял брови, демонстрируя мне своё удивление. Затем склонил голову к плечу и, перевёл взгляд на лезвие ножа.

— Почему у вас, женщин, есть дурная привычка всё усложнять, м? — его голос был спокойным. Холодным и почти безэмоциональным. От него мои ноги наливались свинцом. И, не сиди я сейчас, уже бы рухнула на пол.

— Я не хочу так! Почему я должна кого-то убивать, чтобы выжить?! Почему ты просто не можешь меня отпустить?! Я правда никому ничего не скажу!

Сквозь собственный крик и пелену перед глазами, я даже не заметила тех пары шагов, которыми он сократил между нами расстояние. Только вскрикнула, когда моё запястье обдало жаром, и нож исчез из моих пальцев. Не было звона. Всё произошло так быстро, что я не сразу осознала, что сейчас то же самое лезвие прижато к моей шее.

Я перестала дышать. Распахнутыми глазами смотрела на его губы, которые были слишком близко.

— Я же сказал тебе, чтобы ты не смела кричать? — лёгкое нажатие и я снова ощутила боль. Нет, даже не в рёбрах или ключице. И не в волосах, которые он намотал на свой кулак. А под линией нижней челюсти. Там, где грязное лезвие ножа касалось моей кожи.

Мой подбородок дрожал. Зубы стучали друг о друга, выдавая панику и дичайший страх. Ледяными пальцами, я хваталась за его плечи, твёрдые как камень.

— Я не смогу, — заскулила, плача, — я не смогу...

— Ты хочешь жить, Кира? Ответь не мне... себе ответь.

— Я хочу, — он сильнее натянул волосы на моём затылке, и я снова зашипела, — я очень хочу...

— Значит ты сделаешь, — склонился надо мной и кончиком носа коснулся ушной раковины, — ты многое сделаешь, чтобы жить. Ты и представить себе не можешь, на что ты способна. Я покажу тебе, Кира.

Это звучало, как какая-то мантра. Завораживающе. И безумно страшно. Я плакала в голос, понимая, что он не шутит. Словно Господь, он решил мою судьбу. Щёлкнул пальцами, выбирая за меня и делая так, как считает нужным.

— Ай! — не сдержала крик, когда кончик ножа проткнул мою кожу.

Боже! Я слышала, как лопнула кожа на моей шее! И тепло в том самом месте...

— Будет больнее, — прошептал мне на ухо, а потом так же резко отпустил меня.

Нет. Он оттолкнул меня, и я едва удержалась, чтобы не свалиться со своего стула. Ухватившись за край стола, я с хрипом вдохнула холодный воздух и упала грудью на стол. Поднесла руку к горящему месту на шее и почувствовала тёплую и липкую влагу.

Взглянула на свои пальцы и громко всхлипнула, глядя на кровь и на то, как тряслась моя рука.

— Есть хочешь? — его вопрос звучал как издевательство.

Я уже ничего не хотела...

Мне казалось, что я схожу с ума. Я безумно хотела жить и так же неистово хотела сдохнуть.

Что от меня останется, когда я выберусь из этого Ада? Я даже не уверена, что это буду я.

— Это я забираю, — он подхватил мои костыли и, задержавшись, зацепил пальцами полотенце, висящее на спинке соседнего стула, — на, приложи. Лена обработает.

И, окинув меня пренебрежительным взглядом, вышел из кухни. Оставил окно распахнутым. Нож положил обратно на свою тарелку. Я смотрела на недоеденный кусок мяса, и чувствовала отвращение.

Желудок больше не мурчал от вида шашлыка, а его запах уже не казался таким соблазнительным. Соблазнительным казался нож на тарелке. И распахнутое окно.

Но этот бездушный подонок дал мне ясно понять, что он не знает понятия “жалость”.

Жестокость, выгода, гарантии.

Всё, что ему нужно, чтобы спокойно жить.

Сейчас меня волновало ещё кое-что... гарантии?

А где гарантии, что я выйду отсюда живой? Даже если выполню условие его договора? Откуда мне знать, что он сдержит это слово?

Я услышала шаги за спиной и испуганно обернулась. Чистой рукой вытерла слёзы с щёк и снова встретилась с прозрачными льдинками. От его глаз веяло холодом.

— Вместо костылей, — поставил рядом со стулом трость, — а то, я смотрю, ты чересчур прыткая стала. Значит, поправляешься быстрее, чем мы думали.

Он перевёл взгляд на свою тарелку и ухмыльнулся:

— Хорошая девочка, — протянул, обходя меня и забирая со стола тарелку. Затем закрыл окно и снова вернулся ко мне, — я буду приезжать каждый день, Кира. Так что, советую тебе не расслабляться. И набраться терпения.

Он повернулся ко мне спиной, собираясь оставить одну. И мне стоило не дюжей смелости, чтобы впервые назвать его по имени.

— Клим! — опустила отчество, окончательно переходя с ним на “ты”.

Мужчина остановился и окинул меня удивлённым взглядом. Вопросительно вскинул русые брови и, приподняв уголок губ, повернулся ко мне всем корпусом.

— Кира?

— А какие гарантии будут у меня? — мой голос всё ещё дрожал, и это выводило. Я злилась на саму себя за это. Я испытывала стыд и злость одновременно.

— Какие тебе нужны гарантии?

— Что ты отпустишь меня? Какие ещё? — кончиком языка прошлась по сухим губам, и Клим зачем-то повторил это движение.

Мой вопрос вызвал у него короткий смешок. Качнув головой, этот мерзавец провёл широкой ладонью по короткой и светлой щетине на своём лице.

— Тебе не положены гарантии, — произнёс с улыбкой на губах, — по статусу.

Я открыла рот, но слова растерялись на полпути. Этот ответ застал меня врасплох. По статусу? Не положены?

— Я, кажется, упоминал, — он сделал несколько шагов, возвращаясь ко мне, — что мы могли бы поладить... так вот, подумай. — Обхватил мой подбородок и притянул лицо ближе к себе. Я задержала дыхание, с ужасом окунаясь в холод его глаз. — И тогда, возможно, твой статус поднимется... а сейчас? Ты заслуживаешь только порки, Кира. Какие уж там гарантии?

Глава 11

— Тебе не следует провоцировать его, — Елена закрепила пластырь на моей шее и отошла, собирая в свою аптечку медикаменты.

— Вы так говорите, будто он зверь какой-то, а не человек.

В ответ на это женщина многозначительно вскинула брови и, поджав губы, качнула головой. Пожалуй, это было глупое заключение. Зверь. Жестокий и безжалостный.

— Если ты начала ходить, это значит, что скоро тебе больше не понадобится моя помощь.

Я проследила за тем, как она аккуратно снимает с рук перчатки и бросает те в пакет с отходами. Только сейчас обращаю внимание на обручальное кольцо на безымянном пальце.

— Вы замужем?

— Да, — кивнула, не поднимая головы.

— А дети?

— Я и так говорю с тобой больше, чем следовало, Кира. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Вы с ними заодно? Или вас так же запугивают?

— Меня никто не запугивает, — она неторопливо расстегнула свой белый халат и, стянув его с себя, бросила на меня равнодушный взгляд, — не фантазируй.

— Значит, вы с ними в одной лодке? Неужели и для вас деньги решают всё?

Елена отвернулась. Перекинула через руку свой халат, забрала аптечку, пакет, и, подойдя к двери, тихо ответила:

— Не знаю и знать не хочу, как ты здесь оказалась и что он от тебя хочет, Кира. Я просто выполняю свою работу: ухаживаю за больным. Знаю только, что Клим Семёнович непростой человек. И лучше с ним не бодаться. Он спас тебе жизнь. Не так ли? Так что, просто будь ему благодарна.

На этом всё.

Она просто вышла из комнаты оставляя меня одну.

Я несколько минут смотрела на запертую дверь и прокручивала в голове её слова. Я не понимала, как можно быть такой равнодушной к чужой беде. Она ведь должна спасать жизни. Она же клятву давала... но упомянула только о том, что это Клим спас мне жизнь.

Благодарна? Ему?

Внутренний раздрай заставлял меня буквально сходить с ума. Я была бы ему благодарна... если бы в тот день он просто высадил меня возле больницы. Даже если бы меня потом нашли, я бы точно знала, что мир ни без добрых людей. Что он хотя бы что-то сделал для меня, и не потребовал ничего взамен.

Но за последнее время я не встретила ни одного человека, кто бы по-настоящему мне помог. Кто бы не ждал уплаты долга.

Лиза, Бык, Клим, Елена...

Это больно. Равнодушие убивает.

Взглянув на предоставленную мне трость, я смогла лишь горько усмехнуться. Меня начало трясти. Дрожа от подступающей истерики, я закрыла лицо ладонями и завыла в голос. Завопила, не боясь быть услышанной. И, свернувшись на постели в клубок, закрыла голову руками. Покачиваясь и пытаясь успокоиться.

Быть ему благодарной...

Быть. Ему. Благодарной.

Подонок.

...

— Ну, ты готова?

— Если честно, то нет! — я завороженно смотрю на расстилающийся передо мной пейзаж. Это просто неописуемо.

— Ты же последние пару месяцев только об этом и говорила! — Гоша обнимает меня со спины и носом зарывается мне в волосы. — Ты априори должна была быть готова к этому!

— Я знаю! — я смеюсь и, запрокинув голову, подставляю ему свои губы. Целую, чувствуя вкус мороженного на них. — Но к таким сюрпризам готовят заранее!

Параплан. Это было не то чтобы мечтой, но большой целью. Эта высота не пугала. Она гипнотизировала, и заставляла дыхание учащаться. Это было потрясающе! Моё сердце безудержно бьётся в груди, когда на меня надевают страховку. Я нервно сжимаю пальцы в кулаки и постоянно смотрю на Гошу, снаряжающегося рядом со мной.

— Разве мы не вместе полетим? — удивленно смотрю на него.

— У каждого свой инструктор! — он подмигивает мне и протягивает руку, чтобы щёлкнуть меня по носу, — но я буду рядом! Наверное!

И я снова заливаюсь смехом, при этом чувствуя лёгкую дрожь в ногах. Страшно.

Позади меня стоит мой инструктор и я послушно делаю всё, что он мне говорит. Вкрадчиво объясняет мне правила, а я повторяю за ним каждое слово. Проговариваю их вслух, наблюдая за тем, как то же самое делает Гоша.

А затем, прикусив губы, провожаю его взглядом. Разбег... и их ноги отрываются от земли. Кажется, что моё сердце останавливается, когда я вижу удаляющиеся фигуры, парящие в небесной бездне.

Мне нужно глубоко дышать...

— Готова? — меня дёргают сзади, проверяя крепления и удостоверяясь в том, что всё в полном порядке.

— Не знаю, — качаю головой, нервничая. Стискиваю пальцы на ремнях, перетягивающих рёбра. Чувствую лёгкую боль.

— Тебе нужно успокоиться, — хриплый голос за спиной вызывает во мне неприятные ощущения, но я стараюсь не обращать на это внимание, — спокойно, Кира.

— Я постараюсь, — киваю перед тем, как расслабиться. Делаю глубокий вдох и в последний момент вспоминаю о волосах. — Мне нужно завязать волосы...

— Спокойно, — повторяет инструктор. Его голос кажется мне слишком знакомым.

Я попыталась повернуться, но это оказалось не так просто, как бы мне хотелось. Ремни стягивали тело, а ощущение опасности билось в груди, словно раненая птица.

Я крепко зажмурилась, стараясь успокоиться. Но что-то мешало мне это сделать. Ещё один вдох.

— Раз, — он считал, готовя меня к прыжку, — два, — провёл горячей ладонью по моему плечу, — три!

— Гоша!

Я распахнула глаза и увидела перед собой темноту. Лишь тонкая полоска света стелилась от приоткрытой двери к кровати. Она задевала мои ноги и стул... на котором кто-то сидел.

— Гоша? — на мои суетливые движения тут же среагировали.

Это был он. Тот же самый голос я слышала во сне. Точно так же, не видя его лица, я испытывала лишь неприятные ощущения.

— Твой парень? — он поднялся со стула и, подойдя ближе, щёлкнул выключателем, заливая комнату ярким светом.

Я прикрываю глаза ладонью и сдвигаюсь на противоположный край своей постели. Что он здесь делал? Зачем сидел тут? Сколько сейчас времени?

— Зачем ты здесь? — хрипло произношу, убирая ладонь от лица. Глаза постепенно привыкали к свету.

— Не думал, что ты уже спишь. — Клим подошёл ближе, — но, кажется, тебя срубила твоя истерика. Наплакалась?

— Зачем ты пришёл?

— Соскучился. Такой ответ тебя устроит?

Я проглотила ком в горле и опустила взгляд, мимоходом отмечая, что он уже в другой одежде. Непривычной моему взгляду. На нём были обычные спортивные брюки и свободная чёрная футболка с глубоким вырезом. Настолько глубоким, что я видела грудные мышцы и тёмную поросль на смуглой коже.

Я не знала, что на это ответить. Поэтому, промолчав, я скинула с себя одеяло и опустила ноги на густой и мягкий ковёр. Я повернулась спиной к тому, кто несколько часов на зад едва не перерезал мне горло. Мои руки дрожали, когда я пыталась стянуть свои волосы на затылке в хвост.

— Давай, — пробасил Клим, ошпаривая кипятком мою шею. Место, где недавно был нож, загорелось огнём, — пошевеливайся.

— Пошевеливайся? Куда? — я обернулась, бросая не него подозрительный взгляд.

— Вниз. Ты нужна мне внизу.

— Зачем?

— Будем повышать твой статус.

Он обнажил белые зубы в хищном оскале и, если бы я могла, то уже бежала бы от этой улыбки, сверкая пятками. Но... к сожалению, единственное на что я сейчас способна — скрипеть зубами. От боли и досады. От безвыходности и безудержного желания впиться ногтями ему в лицо.

Я понятия не имела, что он подразумевает, произнося эти слова. Но мне заранее не нравились все те варианты, что кружили в моей опухшей голове. Мне не нравилась одна мысль о том, что я с не способна с ним справиться. Чтобы он не задумал — я уже в проигрыше.

Подождав, когда я встану на ноги и возьму в руки трость, он прошёл к двери и распахнул её настежь. Терпеливо дождался, когда я выйду из спальни, а затем пошёл вперёд. Обошёл меня и неспешно засеменил по ступеням вниз босыми ногами.

Но вдруг остановился. Повернулся ко мне, перехватывая мой отрешённый взгляд, и тем самым заставляя шевелиться.

Я зашагала вслед за ним. Снова. Осторожно. Стараясь контролировать каждое движение и не покатиться кубарем вниз с этой лестницы.

Где, кстати, мой сторожевой пёс? Его нигде не было.

— На кухню! — прогремел хриплый голос хозяина дома, и я тут же свернула в сторону уже знакомой мне кухни.

Облокачиваясь на трость, я всё же доковыляла туда, где меня ждал Клим. Перед ним на столе стояла пара стаканов. В руках у мужчины я увидела бутылку. Он бросил на меня короткий взгляд, кивнул, вновь указывая на место, и наполнил стаканы тёмной жидкостью похожей на коньяк. Или же что-то другое, но не менее крепкое.

— Я не пью, — растерянно затрясла головой.

— Серьёзно? — ухмыльнувшись, он вскинул брови. Смеялся надо мной. — Расскажешь это кому-нибудь другому. Если будет возможность.

— Я... правда не...

— Ты будешь делать то, что я тебе сказал, Кира, — тихо проговорил, двигая стакан по столешнице, — а сейчас я сказал, что ты пьёшь. Ты меня услышала?

Глава 12

Я играла уготованную мне роль. Я всеми силами подыгрывала ему. Притворялась, что пью это горькое пойло и даже делала вид, что мне противно его глотать. Жмурилась и морщила нос.

Он спрашивал о моей семье, хотя я не знаю для чего были все эти вопросы, если он уже обо мне всё знал. Знал, что я потеряла родителей будучи ещё ребёнком. Знал, что родная тётка сдала меня в детский дом, и забыла о моём существовании на долгие годы. Меня никто не навещал, и никто даже не интересовался моими делами. Я была брошена и забыта собственной роднёй. Они что-то намутили с документами, и квартира родителей благополучно ушла к ней же. Единственное, что мне досталось — старый и покосившийся дом, где когда-то жила моя бабушка. И на том спасибо. Раньше я хотела продать этот участок и дом вместе с ним, но сейчас я уже так не думаю. Сейчас я готова уехать в эту глушь и стать невидимкой. Изменить имя на Глафира и работать дояркой на местном хозяйстве...

Однако, я всё ещё здесь и моя жизнь по сей день висит на волоске. Сегодня утром мне едва не перерезали горло...

— Гоша, — протянул Клим, опуская взгляд на мой стакан. Кажется, он догадался, что я не пью, — твой парень?

Мне не нравились предыдущие вопросы, а этот вызывал зуд под ногтями. Я не хотела говорить с ним о Гоше. Это сакральная тема. Я даже с Лизой старалась это не обсуждать.

— Я обязана с вами это обсуждать?

— Было бы неплохо, — он поднялся на ноги и залез в холодильник. Вытащил оттуда несколько контейнеров и поставил те на стол, — не забывай, что сейчас ты выбиваешь свои гарантии. Так что, решать тебе.

— Я думала, что вы уже всё обо мне выяснили.

— Сухие факты, — не глядя на меня, он принялся раскрывать каждый контейнер и заглядывать в них. Будто он знать не знал об их содержимом, — я хочу от первого лица.

Нет. Скорее всего он хотел проверить меня. Понять, как много я оставила лжи на этой кухне.

— Да, — почувствовала шевеление в желудке и жалобно заглянула в один из контейнеров. — Мой жених.

— И где же он сейчас?

— Вы же знаете.

— Любишь холодец?

— Что? — мои брови взметнулись на лоб, и я недоверчиво посмотрела в прозрачные глаза.

— Холодец? Студень? Любишь?

— Люблю, — я продолжала растерянно хлопать глазами и кусать сухие губы.

— Тогда ешь, — сдвинул коробку ближе ко мне. Затем положил передо мной вилку, хлеб и даже банку с горчицей.

Я неловко схватила вилку и, бросив на Клима короткий взгляд, всё же подчерпнула предложенное мне угощение. Но мысль о шашлыке... о сочном и ароматном мясе всё ещё не покидала меня.

Это было самой настоящей дерзостью с моей стороны.

— А... есть мясо?

— Мясо?

— Шашлык... — едва не заикаясь от собственной наглости и его поистине изумлённого взгляда. Будто я его о лобстерах и чёрной икре попросила.

— Я ведь предлагал тебе. Но ты отказалась.

Что тут ответишь?

Ничего. Поэтому я в очередной отмолчалась. Смазала горчицей холодец и погрузила вилку в рот.

— Так, что там с Гошей?

На несколько секунд я перестала жевать. Аппетит не пропал, но внутри всё клокотало от протеста.

И всё же...

— Что конкретно вас интересует?

— Просто начни по порядку...

— Гоша умер, — я начала с конца. Опустила взгляд, боясь, что он заметит в моих глазах блеск, — от приступа астмы.

— Давно?

— Нет, — качнула головой и стянула с волос резинку, прикрывая лицо, — в июне этого года.

— Скучаешь по нему?

— Да, — постаралась вложить в свой голос всю твёрдость и уверенность, — очень.

— Давно были вместе?

— Три года.

Я не хотела погружаться в детали и вспоминать о наших с Гошей отношениях. Передо мной сидел не тот человек, с кем бы мне хотелось вспоминать прошлое.

— Познакомились в детском доме?

— Нет, — я, наконец, подняла голову. Мысленно поставила между собой и Климом толстое непробиваемое стекло.

— А где?

Облизнувшись, я потянулась за салфеткой и, промокнув губы, посмотрела на контейнер, который стоял перед моими собеседником. Это было похоже на гуляш. И он ел его холодным.

— На Масленичных гуляниях.

— Серьёзно? — Клим усмехнулся.

— Серьёзно, — кивнула, — он угостил меня горячим чаем и гречневой кашей с тушёнкой. Так и познакомились...

В комнате повисло молчание. Клим недоверчиво рассматривал моё лицо, а я от дискомфорта не знала куда мне деться. Чувствовала, как наливаются кровью мои щёки и уши, и ничего не могла с этим поделать.

— Ты подумала над моим предложением?

Резкая смена обсуждаемой темы оказалась ушатом ледяной воды для меня. Я выпрямила спину и, протолкнув по горлу огромный ком, мотнула головой.

— Если я скажу, что отказываюсь? Что дальше? Ты прямо здесь меня прикончишь?

Поджав волевой подбородок, он отодвинулся от стола и бросил вилку на салфетку. Сложил руки на груди, слегка откидываясь на спинку стула и задирая голову.

— Так, “вы”? Или всё же “ты”?

Уже неважно.

— Я не смогу убить, — его вопрос мне показался не таким важным, — я просто не способна это...

— Иначе ты не выйдешь отсюда живой, Кира.

— Почему ты не веришь мне?

— Я никому не верю.

Это заметно.

— Я боюсь крови...

— Ты врёшь мне, — констатировал, и поднялся с насиженного места. Он вышел из кухни и оставил меня одну. Я не понимала, что происходит. Сидела на стуле, нервно озираясь и пытаясь выяснить, чего мне ждать дальше.

Первым желанием было схватить любой столовый прибор и спрятать тот в рукаве. Но это была плохая идея. Подобный поступок мог сыграть со мной злую шутку.

Клим отсутствовал не больше минуты. А вернувшись, забрал наши стаканы и, кивнув на мою трость, тихо прохрипел:

— Иди за мной.

И я должна была его слушаться.

Я ведь выбиваю свою гарантию...

Молча сползла со стула и поспешила за ним. Поспешила... было бы смешно, если бы не...

Сердцебиение вновь участилось, когда Клим распахнул дверь, ведущую, скорее всего, в подвальное помещение.

— Что там? — я притормозила, сомневаясь в том, что стоит туда спускаться.

— Пыточная, — усмехнулся и, даже не оглянувшись на меня, отправился вниз, — у тебя минута, чтобы спуститься сюда самой, Кира!

Когда на лестнице зажегся свет, я увидела светлые стены и постаралась успокоить своё взбудораженное сердце.

Стиснув зубы, отправилась вслед за Климом и чем ниже я спускалась, тем яростнее бился пульс под моей кожей. Я всё ещё была в пижаме, и почти сразу почувствовала, что температура здесь на несколько градусов ниже, чем там: наверху.

— Сыграешь со мной партию, — из недр этой просторной комнаты вновь послышался его голос.

Я оглянулась, перехватывая насмешливый взгляд и, наконец, понимая, зачем мы здесь.

— Я не умею играть в бильярд, — я замотала головой. Мне не нравилось то, что он предлагал. Мне вообще ничего здесь не нравилось. Оно и не должно было мне нравится!

— Ты сыграешь со мной, Кира. И, если ты выиграешь, я дам тебе больше выбора.

Клим держал в руке кий и наносил на его кончик тонкий слой мела.

— Я не умею, — повторилась, стоя на одном месте и чувствуя, как потеют мои ладони. — Я даже правил не знаю.

О каком выборе идёт речь?

— Правила? — Хмыкнул, обходя бильярдный стол и приближаясь ко мне. — По ходу дела буду объяснять. И ещё: это не предложение, Кира.

Не предложение... конечно...

— Какой толк в игре, если ты заведомо знаешь о своём выигрыше?

— Мне сегодня крайне скучно, девочка, — его рука поднялась и горячие пальцы очертили линию моей нижней челюсти и замерли на подбородке, — поэтому ты составишь мне компанию. Ну, же, Кира. Твой статус висит на волоске...

Глава 13

Это было... сложно.

Учитывая моё физическое состояние и его превосходство, я едва попадала в цель. Мои руки дрожали каждый раз, когда я наклоняла свой корпус, чтобы подвести свой кий к битку. Под пристальным взглядом Клима я не забила даже одного шара в лузу.

Я понимала, что он мне подыгрывает и даёт больше шансов на удары. Но от этого не было никакого толку. Я промахивалась почти каждый раз. А если кий касался шара, то тот ни разу не приходил к цели.

А ведь я всю свою жизнь была уверена в том, что научиться играть в бильярд не так уж трудно.

Я оказалась не права.

Он объяснял мне правила, которые тотчас вылетали из моей головы. Мне казалось, что их слишком много и все они нелогичны...

Возможно, это был стресс. Скорее всего.

— Мне больно, — я выпрямилась, одной рукой облокачиваясь на бильярдный стол, — мне тяжело наклоняться.

Клим забрал у меня кий и вместе со своим положил на соседний стол. Поднял с зелёного сукна принесённые из кухни стаканы и протянул мне один.

— Выпей, — всучил его мне в руку, — это заглушит боль.

Сомневаюсь.

Но, натянуто улыбнувшись, я приняла подачку. Сделала то же самое, что и раньше: поднесла ко рту и притворно прижала край к губам. Облизала с них горечь и посмотрела на мужчину. От его взгляда по рукам заскользили мелкие мурашки.

— Ты проиграла, — нахмурился, глядя на меня.

— Это было предсказуемо, — поставила стакан на место и машинально ладонью подхватила собственные рёбра.

— Покажи мне.

Я взмахнула ресницами и, насупив брови, сделала шаг назад.

— Что?

Он смотрел на мою руку, которой я держалась за бок. И это настораживало.

— Сними рубашку и покажи, что под ней.

— Зачем? — ком в глотке разрастался с молниеносной скоростью.

— Я хочу взглянуть.

Он пожал плечами, и легкомысленная улыбка коснулась полных губ.

— На что там смотреть? На бинты? Там нет ничего нового...

— Брось, — поставил свой стакан рядом с моим, — самое худшее я уже видел...

Худшее?

— Не надо, — опасаясь его реакции на отказ, я сделала еще полшага, отдаляясь от потенциальной угрозы.

— Когда я раздевал тебя, ты отвратительно выглядела и отвратительно пахла. Я сомневался, что под слоем грязных шмоток и синяков есть хоть что-то, чего я ещё не видел, — его глаза слегка прищурились, — мне бы хотелось видеть процесс, Кира. Я вбухал в твоё здоровье хорошую сумму.

— И теперь я должна раздеться?

— Разве я об этом тебя прошу? М?

Я ощутила, как сильно сжалось моё сердце. Мне казалось, что оно стало размером с горошину. Я посмотрела на небольшой диванчик, где покоилась моя трость и тяжело вздохнула.

— Я не буду снимать бинты...

— Я просил снять только рубашку.

Тяжело сглотнув, я не сводила с него глаз. От испепеляющего взгляда моя кожа горела, а дыхание останавливалось после каждого второго вдоха.

Я отпустила бок и подняла руку к вороту пижамной рубашки. Медленно выталкивала одну пуговицу за другой. Пальцы дрожали, а ноги почти онемели. Пол показался ледяным, даже несмотря на то, что на мне были шерстяные носки.

Он следил за движениями моей руки. Пристально наблюдал за тем, как пуговицы высказывают из прорезей, открывая ему вид на мой торс и грудь, перетянутые эластичными бинтами.

— Снимай, — прохрипел, когда процесс расстёгивания подошёл к концу.

Поджав губы, я осторожно тряхнула плечами, помогая себе стянуть рубашку. Я уже слышала собственное взволнованное дыхание. Одной рукой сняла с себя верх от пижамы и, стискивая в кулаке ткань, высоко задрала голову. Сжимала челюсти от страха и напряжения. Но ему было плевать на ярость в моих глазах. Он не смотрел мне в глаза.

Шагнув в мою сторону, Клим оказался слишком близко. Мне невыносимо хотелось отвернуться, но я не могла себе позволить это сделать. Я не должна была показывать ему страх. Но... он и так его чувствовал. Я была в этом уверена.

Клим взял меня за запястье, слегка приподнимая мою руку и рассматривая. Оценивающе прошёлся холодным взглядом по едва видимым синякам, от которых уже почти ничего не осталось. Затем его горячие пальцы провели дорожку от плеча к груди. Прошлись по краю бинтов, стягивающих грудную клетку, и остановились на ложбинке. Склонив голову, он следил за тем, как высоко поднимается моя грудь от тяжёлого дыхания.

— Повернись, — скомандовал, не отводя взгляда.

И, глотнув прохладного воздуха, я медленно повернулась к нему спиной, чувствуя, как костяшки его пальцев прорисовывают новую дорожку вдоль бинтов. И замирают точно на моих позвонках.

— У тебя красивая кожа, — констатировал, перед тем как начать пересчитывать их, поднимаясь выше, вплоть до линии роста волос.

— Мне холодно, — я ощущала дрожь во всём теле и даже то, как под его прикосновениями образуются новые мурашки.

— Это не холод, — он зацепил мои волосы и, поддев резинку, стянул ту с моих волос, — это страх, Кира. И он не беспочвенный.

Я повела плечами, надеясь, что это заставит его убрать свои руки. Но... всё было зря.

— Я ведь говорил, что ты должна делать всё, что я говорю? — от этого вопроса мне стало ещё больше не по себе.

— Да, — тихо произнесла, когда его пятерня стала пробираться в мои волосы. Глубже. Буквально зарываясь в них и стискивая на затылке в тугой узел.

Я пискнула, когда натяжение стало настолько сильным. Что мне пришлось задрать голову и подняться на носочки.

— А я сказал, что ты пьёшь, Кира. Но ты почему-то считаешь себя умнее меня. Так?

Не так... нет. Я так не считала. Просто...

Несильно дёрнув за волосы, он вынудил меня развернуться к нему лицом. Уставиться на его выпирающий кадык и задышать чаще. Шипя от стягивающей боли и уговаривая себя не поднимать руки. Но равновесие терялось, и я едва держалась. И чтобы не сделать себе больнее, мне нужно было за что-то держаться.

Я брезгливо скривила губы, когда перед моим лицом вновь оказался стакан с крепким напитком.

— Я не хочу, — процедила сквозь стиснуты зубы.

— Хочешь, — сильнее запрокинул мою голову, заставляя приоткрыть рот.

Резко вдохнув, я не успела увернуться. Ударив о мои зубы толстым стеклом, он опрокинул в меня пойло, от которого я тут же начала давиться. Но он не останавливался. Клим продолжал выливать алкоголь несмотря на то, что я едва не захлёбывалась им. Обжигая глотку и пищевод, и хватаясь за его кисть обеими руками.

— Умница, — неожиданно хватка ослабла, а стакан с глухим стуком ударился о сукно бильярдного стола.

Одновременно с этим я услышала тихий топот, доносящийся сверху. Дыша через рот, я оглянулась на лестницу, ведущую в подвальное помещение.

— Шеф, — я увидела того самого сторожевого пса, что караулил “мою” спальню. В его руках был пакет, который он ставил на журнальный столик в противоположном углу комнаты, — как вы просили.

— Спасибо, — быстро ответил Клим, отпуская охранника и переводя на меня отвратительно-довольный взгляд. — Ты ведь хотела мяса?

Я провела ладонью по губам и подбородку вытирая мокрые дорожки с кожи и опуская взгляд на испачканную перевязку. Ублюдок...

Посмотрела на рубашку, что успела упасть на пол и, тихо кряхтя присела на корточки, чтобы её поднять. Но как только она оказалась в моих руках, я тут же почувствовала, что и рубашка стала мокрой.

— На, — хмыкнув, Клим стянул с себя свою футболку и протянул её мне.

И я не стала отказываться. Выхватив ткань из его рук, я приложила ту к груди и постаралась вложить в свой взгляд всю ненависть, что клокотала внутри меня.

— Не смотри так на меня, — он улыбнулся, а затем, повернувшись ко мне спиной, направился в сторону небольшого дивана и стола.

Я смотрела на его широкие плечи, на бугрящиеся мышцы под гладкой кожей, и на миг в моей голове проскользнула мысль, что именно так и должны выглядеть самые настоящие демоны.

— Тебе лучше закусить, Кира. Потому что пить на голодный желудок вредно. Ты ведь знаешь об этом?

Сев на диван, он принялся доставать из пакетов очередные контейнеры. Сразу раскрывал их, демонстрируя сочные куски мяса и заставляя мой желудок вновь ожить.

Прижимая к себе его футболку, я дотянулась до трости и подошла к столу. Клим сдвинулся, уступая мне место и беззаботно потирая ладони перед яствами.

Я осторожно села на самый край дивана и взглянула на стол. Запах был восхитительным. Мясо, курица, грибы и овощи, приготовленные на мангале. Картофель, соусы и даже какой-то морс.

Ешь, Кира. Этот шашлык может стать последним в твоей жизни...

И я не стала больше тянуть. Отбросив на второй план до сих пор стоящий ком в горле, я дотянулась до всё ещё горячего куска свинины и положила его пластиковую тарелку, что поставил передо мной Клим. Сверху добавила шампиньонов и овощей, и перевела взгляд на одноразовые приборы.

Плевать.

Взявшись за мясо пальцами, я обмакнула его в белый соус, и с жадностью впилась в него зубами.

— Правильный подход, девочка, — поставил рядом с тарелкой стакан, наполненный морсом, — ешь руками. Приветствую.

Глава 14

Эта ночь была крайне беспокойной. Я отвратительно спала, просыпаясь каждые два часа. И как итог: чувствовала себя так, словно по мне проехалась тяжёлая техника.

Ни лучи утреннего солнца, ни завтрак в виде яичницы, бекона и овощей, ни даже кофе, не принесли мне облегчения.

Одно я не могла понять: с чего вдруг такие щедрости? Это распоряжение Клима? Почему вдруг моя диета закончилась? А ведь я уже начала привыкать к овсянке на завтрак...

Зажралась ты, Кирочка...

Усмехнувшись, я всё так же осторожно встала на ноги и прошла в уборную. Замерла возле умывальника, всматриваясь в своё отражение. Я похудела. Лицо слегка осунулось, да и тёмные круги под глазами стали нормой.

Опустила взгляд на футболку, что вчера мне подкинул Клим Семёнович, и усмехнулась, замечая, что глубокий вырез едва скрывал мою затянутую грудь...

Мне пришлось поднапрячься, снимая её с себя. Раздевшись, я забралась в ванную и, обняв собственные колени, подставила спину и голову под тугие и жёсткие струи воды.

Тяжёлый вздох. Мои веки сомкнулись, а голова опустилась на колени...

Как долго я здесь пробуду?

О каком выборе он вчера говорил?

... если ты выиграешь, я дам тебе больше выбора.

А ведь при первом взгляде на него, я подумала, что он хороший человек. Я была уверена, что спасена! Эти голубые кристальные глаза... как же обманчива внешность.

Но даже сейчас мне с трудом верилось, что он замешан в подобном грязном бизнесе. Это не укладывалось в моей голове...

Но его суть вылезла наружу в тот момент, когда острие ножа сделало хоть и неглубокий, но всё же надрез на моём горле.

И меня одолевали смешанные чувства, когда он находился рядом. Могу ли я себе позволить что-то большее, чем страх? Почему он позволяет мне нечто большее, чем пленницам? И насколько он серьёзен, говоря, что именно я должна сделать для того, чтобы он меня отпустил?

Этой ночью он больше не поднимал данную тему. Молча наблюдал за тем, как я ела. Раскинув руки по спинке дивана, одну согнул в локте и, облокотив голову на свою ладонь, бурил во мне отверстие. И я приложила немало усилий, чтобы не обращать на это внимание. Просто есть, пока мне дали такую возможность.

Поев, я взглянула на него исподлобья. Хотела поблагодарить, но прикусила язык, увидев закрытые глаза. Он задремал? Или заснул?

Но буквально через пару мгновений его губы растянулись в ухмылке.

— Спасибо. Всё было очень вкусно, — тихо пропел, открывая глаза.

— Спасибо, — повторила, стушевавшись, — всё и правда было вкусно.

Схватила салфетку и вытерла губы и пальцы.

— Можешь идти к себе. Глеб тебя проводит.

На этом всё.

А чего ты ещё ожидала? Очередную партию в бильярд?

Кажется, ты осваиваешься, Кира... а ведь не стоит.

Я вскинула голову, когда в дверь уборной послышался тихий стук. Елена.

— Да, Лена, заходите.

Я снова опустила голову, но сдвинулась к противоположному краю ванной. Так, чтобы вода больше не хлестала меня. Елена говорила, что поможет снять с меня бинты, чтобы повязать новые. Чистые. Они крепились сзади. Ровно между лопатками. Мне не дотянуться.

— Как спалось? — я вздрогнула, когда голос Клима ошпарил меня похлеще, чем кипяток из душевой лейки.

Обернулась, сжимаясь в комок и морщась от того, как заныли мои кости.

— Да не шугайся ты так, — улыбаясь, он прикрыл за собой дверь и прошёл вглубь ванной комнаты. Выглядел он свежо и казалось, что в отличие от меня, он спал глубоким сном младенца.

— Где Елена? — я затравленно посмотрела на закрытую дверь.

— Я отправил её на перекур, — хмыкнул мужчина.

Он уже был одет с иголочки. Тёмно-синие брюки, кожаный ремень, белоснежная рубашка, от которой даже глаза болели. Запонки на рукавах...

— Так, как тебе спалось? — продолжил, подставляя банкетку и опускаясь на неё возле ванной. Так, чтобы наши лица были почти на одном уровне.

— Нормально, — тихо ответила, прикусывая губу и нервно сглатывая кость в горле.

Я настороженно следила за каждым его движением. Он ведь не просто так пришёл сюда. Всему есть причина.

— Не дёргайся, — Клим протянул руки ко мне, и тут же пресёк любые попытки отдалиться. Одним словом. Интонацией, которая не оставляла выбора. Только подчинение. Я и сама не понимала, как такое возможно. Но пока я слушалась, он не причинял мне особого вреда.

Поэтому, замерев, я тяжело задышала. Искоса следя за тем, как мужчина слегка наклонился и... расстегнул крепление эластичных бинтов на моей спине.

— Лена через пять минут принесёт чистые бинты, — тихо произнёс, обжигая моё плечо тёплым воздухом, — так что расслабься. Руки приподними...

Кивнув, я положила предплечья на бортики ванной, но мои пальцы в ту же секунду предательски стиснули прохладные чугунные края. Задыхаясь, я чувствовала его прикосновения к своей коже. Мне одновременно становилось легче дышать, и воздуха катастрофически не хватало.

Как только последний обруч бинта освободил мою грудь, я тут же подхватила её, прижимая ладони к обнажённому участку тела. Стиснула челюсти и нерешительно посмотрела Климу в глаза.

— Рысь, — не сдерживая смешка, он качнул головой, — у тебя час на сборы. Лена поможет.

— На сборы? — я захлопала глазами. От одной мысли, что я покину стены этой тюрьмы, мне одновременно было радостно и страшно.

— Ты поедешь к врачу на осмотр. А потом у нас тобой дела. Будь благоразумной, Кира. — Клим медленно провёл кончиками пальцев по моему лбу, убирая с него налипшие пряди волос, — Не расстраивай меня, договорились?

Мягко стелешь, Клим. Так мягко, что становится жутко.

...

Такое обманчивое чувство: безопасность. Ни люди в белых халатах, ни стены медицинского учреждения не давали мне ни мельчайшего проблеска надежды. А ведь раньше я считала иначе.

Вышагивая по светлому коридору, я наблюдала картину тотального контроля. Каждый шедший мимо врач или же просто сотрудник заискивающе смотрел на Клима и, скромно кивая головой, приветствовал моего сопровождающего.

Я заметила то, как по-хозяйски он себя здесь вёл. От его взгляда не ускользала ни одна деталь: будь то мигающая под потолком лампа, или сверкающий от лишней влаги пол.

Даже здесь я ощущала ноющую тоску в груди и ясное понимание того, что мне вряд ли кто-то поможет.

Сплавив меня на компьютерную томографию, Клим Семёнович по-свойски пожал руку доктора и скрылся вместе с ним за стеной. А у меня было время, чтобы накрутить себя до такой степени, что мой учащённый пульс едва ли позволял мне адекватно мыслить.

Мне казалось, что моя голова вот-вот лопнет.

Я думала лишь о том, как мне выбраться отсюда. Могу ли я сделать хотя бы попытку к бегству?

Зубами цепляя тонкую кожицу на истрескавшихся губах, я сдирала ту, чувствуя, как капельки крови выступают из новоявленных ранок. Мои истончившиеся ногти впивались во влажные ладони и наверняка оставляли следы, похожие на ехидные улыбки шакалов.

Улыбка Клима была ничем не лучше.

— Одевайся, — скомандовал Клим, когда всё закончилось. Спрятав руки в карманах брюк, он кивнул на стул, где висела рубашка, предоставленная мне перед отъездом из дома.

Не проронив ни слова, я потянулась за своей одеждой.

— Не торопитесь, — за спиной я услышала голос врача и обернулась. — Вот, — он что-то держал в руках, — поворачивайся. Какое-то время будешь носить специальный корсет.

Послушно кивнув, я позволила ему надеть на меня нечто похожее на бандаж. Затем, не поднимая головы, я надела просторную рубашку и только потом позволила себе взглянуть на Клима.

— Всё? — вопросительно выгнул брови.

— Всё.

Поджав губы, я языком прошлась по трещинам и тем местам, что ныли от мелких ранок. Глядя на него исподлобья, ждала новых команд. Я чувствовала себя собакой на привязи.

— На выход, — мужчина кивнул мне на дверь и, пожав руку врачу, последовал за мной.

Озираясь по сторонам, я шла вдоль того же светлого коридора, время от времени ловя на себе косые взгляды медицинского персонала, и заискивающие — на Климе. Семёновиче.

— Сюда, — схватив мой локоть, он подтолкнул меня к стойке регистрации.

Перехватил протянутую молодой особой папку с какими-то документами, и погрузился в них.

Я попыталась заглянуть туда и, слегка вытянув шею, приподнялась на мыски. Но Клим был слишком высок. А я не особо поворотлива.

— Присядь пока, — махнул в сторону уютного зелёного островка и снова опустил взгляд в папку.

А я, взглянув в указанном направлении, зашагала в сторону небольшого светлого диванчика, что стоял под раскидистым фикусом в окружении прочей зелени.

Здесь хорошо. Было бы...

Кто он, чёрт его возьми?! Почему его приветствует каждый встречный-поперечный?

Врач?! Да быть не может...

В кресле рядом сидела пожилая женщина. Седые вьющиеся волосы обрамляли миловидное пухлое лицо. Умиротворённое выражение на нём говорило о том, что старушка чувствует себя здесь гораздо комфортнее, чем я. Я наблюдала за тем, как быстро и ловко двигаются её руки. Как легко её пальцы делают петли спицами. А нежно-розовая пряжа была похожа на сладкий зефир. Такой, как приносил мне к чаю Гоша. Он знал, как сильно я любила эту сладость. И люблю до сих пор. Теперь ещё больше. Потому что он напоминал мне о Гоше.

— Тамара Павловна, — к женщине подошёл медбрат и, положив на её плечо руку, привлёк к себе внимание, — я вас обыскался. Вы забыли о процедурах?

— А который час? — опомнилась вязальщица.

— Уже половина четвёртого.

Спохватившись, она начала складывать в небольшую косметичку всё, что лежало на её коленях. Поднялась и, приняв помощь мед брата, последовала вместе с ним в противоположную сторону.

Я вновь перевела своё внимание на Клима. Он всё так же скучающе листал бумаги. Поднял голову, перехватывая мой взгляд, и снова окунулся в папку.

Кроме нас здесь не было никого из его людей.

Могла ли я сейчас рискнуть, и потеряться толпе? Если, конечно, небольшой прохаживающийся поток врачей и пациентов так можно назвать?

Мой взгляд замер на том самом кресле, где минутой ранее сидела старушка-вязальщица. На стыке спинки и сиденья, в углублении, я увидела застрявший там телефон. Сначала я подумала, что это пульт, но пульт лежал на журнальном столике...

Быстрый взгляд на Клима. Снова на находку.

Было бы глупо не воспользоваться этим шансом. Если только это не ловушка. Если только он не решил мне устроить проверку.

Но я не могла просто пройти мимо.

Я не могла не рискнуть...

Глава 15

Тогда мне казалось, что нет более одинокого человека, чем я. Мне казалось, что у меня даже нет самой себя.

Кому мне звонить?

Я могла бы связаться с тётей. Только есть ли с этого толк? Я ведь даже и номера её не знала наизусть. А если бы и знала... наверняка бы она повесила трубку, как только услышала мой голос.

Ещё совсем недавно я думала, что у меня есть Лиза. Но как же я ошибалась. А в голове только Гоша и цифры, вбитые в память и запечатанные в ней.

Восемь... девятьсот пять... триста шестьдесят пять... сорок восемь...

— Подъём, — раздражающий хриплый голос вытянул меня в реальность, — давай!

Он поторапливал меня, кистью взмахивая перед лицом и я, стискивая зубы, послушно поднялась на ноги. Перехватила трость и незаметно поправила клетчатое пальто, скрывая спрятанный в кармане кнопочный телефон.

Да простит меня бабушка...

— Что сказали врачи? — решилась задать вопрос по пути к выходу.

Клим шёл неторопливо, словно делал мне одолжение. Позволял мне не спешить и идти настолько медленно, насколько мне позволяло моё состояние. И... возможно, это странно, но всё же порой я испытывала чувство, похожее на благодарность.

— То же, что и я, — придержал мне дверь и дождался, когда я переступлю порог отделения.

Я подняла на мужчину вопросительный взгляд и перехватила ехидную улыбку на его губах. Таких полных... и слегка увлажнённых.

Несколько раз моргнула, глазами находя изъян на мужественном и довольно-таки привлекательном лице: шрам. Под нижней челюстью. Именно там, где и он оставил мне след. Словно кто-то и ему пытался перерезать горло.

— На тебе как на собаке, — пояснил Клим. А затем его рука потянулась к тому месту, куда вонзился мой растерянный взгляд секундой ранее.

Он потёр продолговатый рубец и, смерив меня равнодушным взглядом, кивнул на лестничный пролёт.

— Сейчас прокатимся в одно местечко.

Это не было для меня сюрпризом. Он говорил о каких-то делах, но всё же в этот момент поперёк горла встал ком. Не в силах его пропихнуть, я сжала губы, чтобы сдержать першение. И, впившись в перила пальцами, бросила беглый взгляд в сторону лифта.

— Нет, Кира. Мы пойдём по лестнице. — Словно насмехаясь надо мной, он кивнул на лестницу, — это второй этаж. А я и так даю тебе много поблажек.

...

Прошёл по меньшей мере час. И, когда автомобиль остановился возле небольшой гостиницы, я взволнованно задышала. Снова за чертой города...

Я досадливо сжала кулаки, не зная, чего мне ждать дальше. Прислушиваясь к собственным ощущениям, я нервно озиралась по сторонам и ловила себя на мысли, что вот-вот произойдёт что-то нехорошее. В последний месяц со мной вообще не происходит ничего хорошего. Возможно, даже больше, чем месяц.

— Прогуляемся?

Клим обернулся, взглядом давая понять, что я не могу ему отказать. Задаёт вопрос он просто для галочки. Ради приличия. Я не могу просто отказаться. Он не примет отказ. Поэтому, кивнув, я снова нащупала свою трость, и щёлкнула рукоятью.

С неба срывался снег. Мокрый и неприятный. Он тут же попал мне за шиворот, и я подняла воротник пальто.

— Не волнуйся ты так, — тихо произнёс, выходя из авто, — пока ты хорошо себя ведёшь, я буду отвечать тем же.

Он хлопнул своей дверью и, обогнув седан, протянул мне широкую ладонь, помогая выйти.

Может быть, он не шутил, говоря о том, что мы с ним поладим? На его условиях, конечно же...

— Спасибо, — я вырвала пальцы из его горячей ладони и неловко покачнувшись, облокотилась о кузов автомобиля.

— Оставь трость здесь.

— Но я не смогу без неё... — без какой-либо опоры, я боялась сделать больше двух шагов.

— Я помогу. Оставь трость, — повторил, вытягивая ту из моей правой руки и убирая обратно в салон, — а то у меня чувство, будто я сопровождаю старуху. У тебя уже достаточно сил, Кира, чтобы справляться без неё. Не прибедняйся и не ленись.

Я злилась. Но показывать это сейчас мне казалось бесполезным. Вряд ли это как-то повлияло бы на ситуацию и его решение. Поэтому, оставшись без своей палочки-выручалочки, я попыталась держать подбородок выше.

Не ломаться. Я не кукла. Меня нельзя вот так... я обязательно выберусь из всего этого. Встану на ноги. И это буду новая я. Наверное.

Мне хотелось в это верить.

Подставив мне свой локоть, Клим смотрел на меня из-под густых и на удивление тёмных ресниц. От его взгляда всё ещё морозило. Как и в день нашей первой встречи. И, приняв его помощь, я всё же уцепилась за предложенную руку, и сделала первые несколько шагов.

Чёрт. От него так приятно пахло.

Ну и воняешь же ты...

Да уж, представляю, как от меня разило в тот день.

Некоторое время мы шли молча. По узкой дорожке обошли автомобильную стоянку и свернули в сторону от главного здания. Чем дальше мы уходили, тем сильнее колотилось моё исхудавшее сердечко. Мы отдалялись от главного здания и приближались к небольшим строениям, похожим на беседки или же домики для посиделок.

— Третья, — тихо произнёс Клим, кивая вперёд.

Я сразу поняла о чём речь. Осторожно ступая по скользкой от мокрого снега дорожке, я всё крепче стискивала пальцы на его локте.

Приблизившись, стало ясно, что это зимняя беседка. Через окно был виден накрытый стол, пара кресел, скамья и небольшой диван. Клим открыл дверь своим ключом и раскрыл передо мной дверь. Я не стала тормозить, и виной тому были холод и липкие хлопья снега, которые с некоторых пор перестали меня радовать.

Оказавшись внутри, я ощутила как по телу прошла мелкая и приятная дрожь. Тепло коснулось шеи и мягко забралось под рукава пальто.

Я расстегнула пуговицы и прошла вглубь, замечая пар, исходящий от тарелок с первым блюдом. На скамье лежала пара сложенных пледов, а бутафория в виде камина оказалась вовсе не бутафорией.

— Проходи, — Клим мягко коснулся моей спины, словно подталкивая меня вперёд, — садись за стол. Самое время перекусить.

На несколько секунд остановившись посреди комнаты, я оглянулась через плечо и заметила, как он запер дверь изнутри. Следом он подошёл к каждому из широких окон и задвинул плотные тёмные шторы, погружая домик в густые сумерки. Зажёг пару ламп и снова посмотрел на меня.

Не дожидаясь очередного пинка, я всё же сдвинулась с места и опустилась в кресло, стоящее напротив стола.

В обоюдном молчании мы поглощали рассольник. Вкусный, как никогда. Разорвав лаваш на несколько кусков, Клим сложил их на тарелку и пододвинул ко мне.

— Спасибо, — просипела, смущаясь от того, как треснул мой голос.

— Пара-тройка килограмм тебе не помешают.

Возможно, он прав.

— Ты в тире когда-нибудь была?

Разорвав тяжёлое молчание, Клим поднял на меня холодный взгляд.

— Нет, — мотнула головой, переставая жевать, — то есть, да. Но я просто наблюдала. Не стреляла.

— Ясно, — он промокнул губы бумажной салфеткой и, скомкав ту, бросил на стол, — будем исправлять.

— Ты хочешь, чтобы я научилась стрелять? — венка на моей шее бешено запульсировала.

— Чему ты так удивляешься? — скептически улыбнулся, — я говорил об условиях твоей свободы. Слов назад не беру.

— Я говорила, что не способна на это.

— Скажи мне, Кира, — Клим откинулся на спинку своего кресла и, проведя языком по белым зубам, свёл светлые брови и склонил голову к плечу, — я, по-твоему, благотворительностью занимаюсь? Или у тебя есть другой выход? Не заставляй меня жалеть о том, что подобрал тебя. Потому что иной раз я думаю, что мне стоило тебя выкинуть из тачки и отдать Быку. Он мразь ещё та. И, поверь мне, тебя ждал бы ещё больший ад. Но я почему-то не сделал этого. А стоило бы...

— Я не говорю, что не благодарна за это, но...

— Ты как долбанная сука продолжаешь твердить мне о том, что не можешь жука раздавить. За идиота меня держишь? Ты не из робкого десятка, Кира. Я вижу тебя насквозь. А твои препирательства выводят меня из себя.

— Ты действительно хочешь, чтобы я кого-то убила? — мой голос заметно дрожал, — иначе что? Правда убьёшь меня?

— Ты любишь сюрпризы, м? — Клим неожиданно оттолкнулся от своего кресла, поднимаясь на ноги. Медленно обогнул стол и, возвышаясь надо мной, ногой сдвинул громоздкую мебель, освобождая себе место, и заставляя меня вздрогнуть от громкого скрежета. — вот и я не люблю. А ты стала очень неприятным сюрпризом в тот день, Кира. Неожиданным и раздражающим.

— Тогда избавься от меня? Просто отпусти? Я сделаю всё... кроме убийства. Что ещё я могу сделать?

Он протянул руку и его пальцы медленно обхватили мою шею. Ласкающим движением Клим провёл линию вдоль моего подбородка. Я открыла рот, но не могла произнести ни звука. Комната, прогретая камином, в один миг показалась самым настоящим котлом.

— А что ты можешь мне предложить? — резко стиснул пальцами мою шею и потянул вверх. Из моей глотки вырвался хрип, а руки тут же взметнулись к его запястью. — Ты пригодна только для того, чтобы тебя трахали. — Его голос полоснул острым лезвием по натянутым нервам, — Это то, для чего тебя дрессировал Бык. Так, может, проверим, м? Оценим его и твои успехи?

Глава 16

— Ты не сделаешь этого, — запаниковав, я поднялась на носочки и стиснула пальцы на его запястье сильнее. Почувствовала, как ногти вонзились в тонкую кожу.

— Серьёзно? — его легкомысленный смешок был плевком лицо.

За всё то время, что я находилась в его доме и с ним наедине, я ни разу не увидела вожделения в его взгляде. Лишь холод, равнодушие и капли смеха. Сейчас в его глазах я видела самых настоящих бесов.

— Я не нужна тебе...

— Не сомневайся в том, что главный здесь я, Кира, — Клим притянул меня ближе к своему лицу, — иначе мне придётся доказать тебе обратное. И поверь, вряд тебе это понравится. Я сделаю тебе больно. Даже глазом не моргну. Почему ты заставляешь меня повторять это? Я похож на попугая?

— Я не...

— Мне ведь правда проще убить тебя, девочка. Сам не понимаю, зачем вожусь с тобой.

— Отпусти меня, — поджав губы, я старалась не сорваться. Слёзы подступили так близко, что в глазах запекло от солёной и непрошенной влаги.

— Я отпущу, — его губы коснулись моего уха, запуская стаю огромных мурашек и заставляя мои ноги задрожать, — не сомневайся. Вопрос лишь в том: куда именно...

Если бы я могла... я бы сопротивлялась из всех сил. Чёрт! Но все мои попытки отдалиться и вырваться заканчивались дикой болью. Мои бока всё ещё вопили от слишком резких движений. В районе ключицы кости обдавало кипятком, а хватка на шее не только перекрывала часть кислорода, но и заставляла меня хрипеть от тихого перекатывания напряжённых мышц под его пальцами.

И, не ослабь он свои тиски, я бы обмякла, повиснув на его руке.

Но я рано расслабилась.

Дёрнув за пальто, он буквально сорвал его с меня. Я вскрикнула, пытаясь ухватиться за одежду, но Клим ударил по моим запястьям, и лишь ухмыльнулся в ответ на моё шипение.

— Что ты делаешь?!

Неожиданно ловко я схватила со стола первое, что попалось мне под руку. Это был стакан, почти до краёв наполненный водой. Я швырнула его в Клима, сама не понимая, как решилась на подобное. Он был так близко, что не успел увернуться. Тяжёлое стекло попало ему в голову, и мужчина, опешив, приложил пальцы к своему лбу. А убрав их, я увидела кровь на его пальцах и в том месте, куда прилетела посуда.

— Сучка, — зловеще протянул Клим, взглянув на меня исподлобья.

Коротко и хрипло рассмеявшись, он растёр по своей ладони липкую влагу и, взяв со стола салфетку, приложил её к месту, откуда сочилась алая струйка.

Мой подбородок задрожал. Руки затряслись и, опустив взгляд на стол, я остановила его на паре вилок, аккуратно завёрнутых в салфетку на другом краю.

— Клим, я всё поняла, — затрясла головой, сдвигаясь к тому краю, где покоились острые приборы. — Пожалуйста, давай успокоимся?

Я готова была валяться в его ногах, лишь бы избежать участи, уготованной мне. Он не был похож на шутника. Я не видела ни капли блефа в его глазах. Лёд. Обжигающий и невероятно колючий. Отрезвляющий.

Я понятия не имела, как всё перевернулось с ног на голову. В какой момент ситуация вышла из-под контроля? Но предчувствие, давящее на меня с той минуты, как мы вышли из автомобиля, не обмануло.

Выдерживая время, он следил за мной. Держал за глотку цепким взглядом. И, как только я сделала ещё один несмелый шаг, одним махом смёл со стола то, к чему я шла.

— Тебе мало? — обманчиво нежно спросил, и бросил окровавленную салфетку себе под ноги.

— Я просто хочу, чтобы мы успокоились...

— Я спокоен, — не сводя с меня глаз, Клим тряхнул плечами и стянул с себя своё пальто. Бросил то на спинку кресла и шагнул ко мне. — Здесь только ты взбесилась, Кира. А бешеных сук принято усыплять. Ты же в курсе?

— Я больше не стану, — ещё больше замотав головой, я попятилась от него, но тут же наткнулась на скамью и едва не упала. Рукой ухватилась за стену и, скосив взгляд на его руки, с ужасом поняла, что он расстёгивает на брюках ремень. Лязг бляшки показался мне просто оглушительным.

— Я позабочусь об этом, — холодно произнёс, полностью вытягивая кожаную ленту из петель и складывая ту пополам.

— Клим, — выставив руки перед собой, я попыталась остановить его, — Клим, пожалуйста...

— Снимай блузку, — будто не слыша меня, он замер в метре, и выжидающе склонил голову к своему плечу.

— Пожалуйста, не делай этого? — задыхаясь, я умоляюще смотрела в прозрачно-голубые глаза.

— Чего именно? — он наслаждался происходящим. И, судя по зловещему и озорному блеску в его глазах, он только разогревался.

— Просто не надо! Я клянусь, что всё поняла! Прости меня! Прости!

Но на последнем слове его рука взметнулась вверх, а я вскрикнула от резкой и обжигающей боли, резанувшей моё предплечье.

— Господи! — закричала, поняв, что его ремень прошёлся по моей руке. Было так больно, что слёзы сами брызнули из глаз. — Клим, пожалуйста!

Я закрылась руками, пряча голову и оседая на пол. Припирая скамью, я выглядывала из-под собственного локтя, видя лишь его ботинки.

— Встала, — прозвучал приказ, и я лишь всхлипнула в ответ.

Единственное, что набатом стучало в моей голове: он не прощает ошибок.

Но, стиснув зубы и дрожа как осиновый лист, я всё же послушно встала. Сотрясаясь от ужаса, я держала руки возле своего лица. Ноги налились свинцом.

— Сняла блузку. — Повторил деспот, делая ещё один шаг ко мне.

Мои зубы стучали. Пальцы не слушались. Но осознавая, насколько наши силы неравны, я начала делать то, что он от меня требовал.

Глухие щелчки от клёпок сотрясали воздух сильнее, чем мои всхлипы.

— Корсет тоже, — ледяным тоном.

Поджав дрожащий подбородок, я расстегнула замок на корсете и, стиснув на нём пальцы, опустила руки. Стояла перед ним в белье, не осмеливаясь прикрыться от жадного взгляда.

— Пожалуйста, — прохрипела и зажмурилась, когда он последним шагом приблизился вплотную ко мне.

— Мне тебя не жалко, Кира. Ты слишком много на себя берёшь. Я тебе не по зубам.

— Я всё поняла, — закивала, соглашаясь с каждым его словом.

Я действительно слишком рано поверила в себя.

— Нет, — горячий воздух коснулся моего плеча, — ты ещё не поняла.

Я открыла полные ужаса глаза, натыкаясь ими на откровенный взгляд моего палача.

Будь ты проклят.

Он лишил меня возможности сопротивляться. Даже в том состоянии, в котором я находилась, я имела право на борьбу. Но он не позволил мне это делать.

Бросив ремень в кресло, Клим протянул руку к моей талии. Подцепил за пояс джинсы и мягко дёрнул на себя. Тяжело дыша, я прикусила губы и мои руки инстинктивно опустились на его, отталкивая от себя.

— Будет гораздо больнее, Кира. Ты готова к этому? — непривычно медовым голосом спросил Клим.

— Лучше бы я сдохла под колёсами твоего автомобиля! — свирепо прошептала, не сводя с него заплаканных глаз. Внезапно обида и боль переполнили чашу до этого наполненную лишь страхом. — Ненавижу тебя. Презираю таких, как ты! Ты такой же, как они. Ты даже хуже.

— Славно, что ты это поняла.

Снова дёрнув за пояс моих штанов, он вырвал пуговицу из тугой прорези и потянул за металлический язычок на молнии. Затем снова перехватил мою шею длинными пальцами и слегка подтолкнул к дивану, стоящему неподалёку.

— Держись крепче, Кира, — шепнул перед тем, как развернуть меня к себе спиной. — Тебе надо беречь себя...

— Тебе не сойдёт это с рук, — я повела плечами, всё ещё надеясь на то, что он просто запугивал меня. Сделала бесплодную попытку снова повернуться к нему лицом. Но Клим настойчиво и болезненно надавил на мои рёбра, вынуждая меня прогнуться в спине и локтями впиться в спинку дивана.

— Я говорил, что у тебя чертовки хорошая кожа? — проигнорировал мою смешную угрозу.

Я снова дёрнулась. Преодолевая собственную боль и глотая слёзы. Мне хотелось яростно кричать и вырываться. Драться и защищать себя! Но этот нелюдь предпочёл показать мне свою силу в тот момент, когда я была слаба и почти беззащитна.

Снова заведя руки передо мной, он пробрался к моему животу. Прошёлся по нему кончиками пальцев и скользнул ими под джинсу. Натягивая ткань и дёргая её вниз. Игнорируя мои слёзы и тихие проклятия, он спустил их до колен. Вместе с бельём.

Я снова задрожала и, поджимая ноги в коленках, вновь начала оседать. Но Клим и это не позволил мне сделать. Добивая. Унижая меня. Доламывая.

Намотав мои волосы на кулак, он потянул меня вверх. Вернул на место и закопошился, кажется, освобождая себя от брюк. Когда звук расстёгиваемой молнии пробрался в моё сознание, я снова рванула. Дёрнулась, что есть сил, и почти выскользнула из плена.

— Твою мать! — от рычания за спиной, я громко всхлипнула.

Снова и снова дёргаясь в крепкой хватке, я не оставляла попыток избавиться от стальных тисков. Больно. Жгуче. Словно меня ломали заново.

— Не надо! Не трогай меня! Не трогай!

Я кричала во весь голос, уже не боясь, что мои рёбра захрустят с новой силой. Мне уже было плевать. Мысль о том, что он сделает то, что хочет... она убивала. Она втаптывала меня в ещё большую грязь. Он раздавит меня. Разотрёт по грязной земле, доказывая мне, что я никто. НИКТО.

Его горячая ладонь прошлась по обнажённым ягодицам, слегка сжимая их и раздвигая. Опускаясь ниже и срывая с моих губ очередной яростный вопль. Придавив меня своим весом, почти обездвижил. Провёл по половым губам пальцами, нащупывая выше клитор и сжимая тот двумя пальцами.

— Ты будешь шёлковой, Кира. Ты по щелчку будешь делать, что я тебе велю. Ты поняла меня? Если не хочешь, чтобы это повторилось, ты будешь смирной лошадкой...

Буду. Клянусь, что буду. Пока не найду выход...

Но я не успела произнести вслух и пары слов.

С моих губ сорвался глухой хрип, когда резкое проникновение заставило мои рот открыться в немом крике. Он так яростно вошёл в меня, что мои пальцы тут же сжались в кулаки, а мышцы на шее напряглись до такой степени, что спокойно могли бы лопнуть. Глубоко... Грубые толчки отбили всё желание сопротивляться.

Сломал? Наверное...

Глава 17

Клим

Я, в общем-то не рассчитывал на взаимность. Честно говоря, я вообще мало на что рассчитывал. Тупая похоть и желание поставить на место мелкую паршивку. Она торговаться со мной надумала?

Я смотрел на то, как содрогалась её спина, как тонкие пальцы мяли мягкие края диванной обивки, выделяя костяшки до нездоровой белизны... и мне не было её жаль. Ни капли раскаяния, ни укола совести. Полное отсутствие эмоций. Удовлетворение. Это всё, что сейчас меня волновало. И я получил его так или иначе.

Мой член всё ещё пульсировал внутри неё, а рука покоилась на её шее. Обхватывая девчонку со спины и удерживая на одном месте, я перевёл затуманенный взгляд на округлые бёдра и собственный член, медленно скользящий из горячего лона и обратно в него. Я бы повторил всё заново. Блять... мне действительно хотелось этого.

Но, скрипнув зубами, я всё же отодрал себя от плачущей девки и, промокнув стояк салфетками, выкинул те в урну и застегнул брюки.

— Можно будет повторить, — бросил зачем-то, подбрасывая паленья в костёр, — но без лишней суеты.

Кира ничего не ответила, и это только раздражало ещё больше. Я отошёл от неё и снова сел в кресло. Косо взглянул на то, как она сползла прямо на пол. Подбирая под себя ноги и закрывая лицо. Пряча слёзы, которые я уже не раз видел.

Мой взгляд упал на ремень, брошенный рядом со столом, и я тут же подобрал его. Перед глазами промелькнуло её искажённое лицо в тот момент, когда я прошёлся грубой кожей по её: нежной. Только вот жалеть её... я позволить себе не мог. Послабления чреваты последствиями. Для меня.

В который раз задаюсь вопросом: на какой хер мне это было нужно? Что мной двигало, когда я решил оставить её при себе? Что, чёрт меня дери, я планировал с ней делать?!

Выглядела она настолько паршиво, что проще было скинуть её в канаву. Там же, на трассе. Оставить подыхать. Она бы всё равно долго не протянула.

Возможно, всё вышло бы иначе. Если бы тем ранним утром мне не нужно было лично проконтролировать товар, я бы знать не знал о Кире и не обременял бы себя этим балластом.

Но вот я здесь. Развалился в кресле, рассматривая рыдающую девчонку. Она, свернувшись в комок, жалась к дивану. Со спущенными штанами и растрёпанными волосами, пряталась от моего взгляда и... боялась.

Она должна меня бояться.

Хоть я и не планировал добиваться этого таким способом, но... что сделано, то сделано. И снова: я не жалею.

Не уверен, что это повторится, но девка оказалась на удивление вкусной.

— Поднимайся и одевайся, — тихо произнёс, вытягивая из пальто сигареты с зажигалкой.

Мне нужно было закурить, чтобы хоть как-то разбавить эту гнетущую тишину. Ещё бы хлюпать носом она прекратила, и было бы идеально.

— Я могу помочь, — не мог уняться. И не мог понять и прочесть все те эмоции, что колотились о собственные рёбра и не позволяли мне отвести от неё глаз.

Её реакция в этот раз была почти мгновенной. Зыркнув на меня из-под завесы растрёпанных волос, Кира медленно и крайне осторожно поднялась на ноги. Хватаясь за диван одной рукой, второй она помогала себе натянуть на бёдра штаны. Я не стал помогать. Она справится. Да и вряд ли подпустит к себе без очередной истерики.

Наконец, я сумел перевести своё внимание. Выпустив изо рта клуб густого молочного дыма, я мельком взглянул на наручные часы. Вздохнул, понимая, что наш разговор с Кирой если и состоялся, то совсем не так, как я планировал.

Через пару часов мне нужно быть на кладбище. Я обещал Тузу хорошую партию Benelli*. И, если не сегодня, то, возможно, сделка сорвётся. Потому что время поджимает.

— Меня не будет несколько дней, — мои глаза снова находят девушку. — Будь добра, не ищи приключений себе на задницу. У тебя будет четыре дня, чтобы освоить оружие. Тебе помогут.

Ловлю на себе её испуганный и в то же время удивлённый взгляд. Да, милая... я не шутил.

— Не боишься, что я пристрелю тебя?

Дура...

В ответ на её слова, я не сдержался. Рассмеялся и, покачивая головой, бросил тлеющую сигарету в пепельницу на столе. Пальцами коснулся рассечённого лба, нащупывая рану и кровь, до сих пор сочащуюся из неё.

— Само собой, — добавил, перед тем как носком ботинка подцепить её пальто и потянуть к себе, — будет интересно. Только стрелять научись. Тремор из рук убери... и в путь.

Кира поморщилась, наклоняясь и подхватывая свою блузку. Хищный взгляд царапнул по моей удовлетворённой морде, и я невольно провёл по щеке шершавой ладонью.

— Ты так и не сказал, — сделав глубокий вдох для успокоения, девчонка опустила взгляд, находя на полу стакан, которым пыталась отбиться.

— Что именно?

— Кого я должна убить? Чтобы ты отпустил...

Вижу, что она не верит мне. Сомневается в том, что я отпущу. Правильно. Пусть сомневается. Потому что я даже начал получать удовольствие от её присутствия. Что-то внутри запускает струю холода при взгляде на неё.

— Это важно?

Встаю, наблюдая за тем, как она поднимает свой бандаж и дрожащими руками пытается обвить им свою грудь. Делает вид, что спокойна. Но я вижу, как её до сих пор трясёт.

— Для меня важно.

Что ж...

— Елену... — тихо проговариваю имя её сиделки и ловлю изумлённый взгляд Киры. Да, малышка... этого я и добивался.

— Что?

— Что слышала. Елена. И мы разбегаемся.

...

На неё словно маску надели. Застыла. Задеревенела, хлопая длинными ресницами и просверливая тонкое отверстие в моей башке. Её карие глаза сейчас были похожи на тёмный растопленный шоколад.

— Это не шутка? — заправила за ухо отросшую чёлку.

— А такими вещами разве шутят?

Я долго думал над этим вопросом. Я действительно хотел, чтобы она это сделала. Даже если она и уйдёт отсюда, то не просто с камнем на душе. А с самым настоящим булыжником. Если понадобится — с бетонной плитой. Так, чтобы она давила на неё всю оставшуюся жизнь. Чтобы она боялась открыть рот и проговориться. Ведь о моём возвращении на родину знает очень узкий круг людей. И лишние нам ни к чему.

— Что она сделала?! — Кира насупила свои тёмные брови, и между ними залегла глубокая морщинка.

— Ты просто всадишь ей пулю в лоб. Остальное неважно.

Откровенно говоря, я не хочу посвящать её во все детали. Да и не нужно оно ей. Кире нужно думать только о том, как избавиться от меня. А мне от неё. Не скажу, что она меня сильно напрягает. Я ведь сам затеял эту игру. И, в принципе, я не против небольшого разнообразия, которым могу скрасить свои серые будни. Кире не повезло. Но такова жизнь. Всегда есть козлы отпущения.

— Я не сделаю этого! — зарычала, словно дикая кошка. Ощетинилась вся. Едва сдерживалась, чтобы не заорать. Но это было так заметно.

— Ты сделаешь это, — упрямо стою на своём. Хочет проверить, кто из нас упрямее? Что ж...

— Зачем тебе это?! Ты больной?! Господи, да чем я тебе мешаю?! Неужели так сложно просто поверить мне?! Я не нарушаю данных слов! Я язык проглочу, если ты просто меня отпустишь! Посмотри на меня! Я слабая девушка! Ты сломал меня! Ты и так превратил меня в пыль! От меня ничего не осталось! Да я наоборот сделаю всё, чтобы забыть об этом кошмаре! Ты понятия не имеешь...

От её трескотни у меня разболелась башка и, подняв руку, я пресёк этот поток громких слов.

— Замолкни, Кира, — ловлю её ошарашенный взгляд и давлю желание улыбнуться, — у меня от тебя голова болит.

Девушка тут же захлопывает рот и её губы сжимаются в тугую розовую ягодку. Отвожу взгляд в сторону и, тихо прокашлявшись, поднимаюсь на ноги.

Отворачиваюсь к окну, сдвигая тяжёлую штору и наблюдая за тем, как липнут к окну крупные хлопья снега. Слежу в отражении стекла за её хаотичными движениями. За тем, как она неуклюже застёгивает на себе корсет и натягивает рубашку. Её руки продолжают дрожать, и я даже слышу, как она всхлипывает каждые десять секунд.

— И, будь добра, выложи из своего кармана телефон. Иначе я лишу тебя всей одежды, что тебе выдали. Ты будешь ходить голышом. Я даже трусов тебе не оставлю. Только бандаж.

На несколько секунд копошение за спиной прекратилось. Девушка замерла, глядя на мою спину. Не выдержав, я обернулся и, выгнув брови, дал ей понять, что не шучу. Фыркнув, Кира полезла в карман, куда спрятала свою находку. Неужели надеялась, что я не узнаю?

Положив кнопочный телефон на стол, она натянула пальто на тонкие плечи и, тряхнув головой, гордо задрала подбородок. А так и не подумаешь, что сломал.

— Вижу, ты быстро приходишь в себя.

Она предсказуемо поджала губы и отвернулась. Тут уж действительно: ответить нечего. Если не глупая, будет молчать до самого дома. Уверен, что сейчас, когда Кира окрепла, а мне предстоит на несколько дней покинуть её, она наверняка попытается сбежать. Что ж, пусть попробует. Она не маленькая. Должна понимать последствия.

Открываю перед ней дверь и киваю головой на выход. Поели, блять. И поладили. Всё как ты и хотел, Валдаев.

Качнув гривой, пропускаю девчонку вперёд и тихо прикрываю дверь. В какой-то момент, шагая по вымощенной узкой дорожке, замечаю, как Кира прихрамывает и придерживает свои рёбра. Чёрт. А ведь по дороге сюда она не хваталась за бока. Шла медленно, но ровно. Скорее всего это я виноват. Возможно, переборщил. Гоню от себя укол совести и просто иду за ней.

Раздражённо провожу ладонью по лицу, стирая с себя какое-то неуместное наваждение. В носу до сих пор стоит одурманивающий запах ей кожи. Сука... непередваемый контраст с тем, как несло от неё в день нашего знакомства.

— Вперёд садись, — бросаю на ходу, обходя тачку.

Кира замешкалась. Оторвала руку от задней двери и, растерявшись, даже не с первого раза открыла переднюю.

Оказавшись в салоне, сразу пожалел о своём решении. Мой взгляд то и дело возвращался к её плотно сжатым коленкам. К тому, как тонкие пальцы стискивали друг друга. Перед глазами мелькали картинки недавней борьбы.

Валдай, не гони. Эта девка не может тебе понравится. Какого хрена ты продолжаешь прокручивать в башке то, как вколачивался между стройных ног?! То, как выгибалась её спина и как она задыхалась от каждого грубого толчка?

— Ты ведь не собираешься меня отпускать? — заговорила вдруг, мигом опустошая мою голову.

— Что? — отрываю взгляд от дороги и мельком смотрю на свою спутницу.

Застала врасплох.

— Почему не убил меня сразу? Я просто не понимаю. Зачем эти игры? — мне не нравился этот её взгляд. Он выкорчёвывал то, что было спрятано глубоко внутри. — Ты же не собираешься меня отпускать. Я это чувствую.

Чувствует она...

Отвернувшись, снова сосредотачиваюсь на дороге.

— Поживём — увидим, Кира. Не лети впереди паровоза. Хорошо?

* benelli super vinci optifade — ружьё для экстремальной охоты, предназначенное прежде всего для эксплуатации в холодном и влажном климате.