Czytaj książkę: «Хромой Шайтан (Легенда о кровавом бароне)»

Над Кубанью месяц стылый —

бледный,

Ветер гнал над крепью прах —

медный,

Хромой Шайтан шёл во мгле — чужой,

И стучала смерть за ним — живой.

Чёрный ящик спал в ночи — немой,

Аул внутри смотрел за мной —

самой,

Три удара — и вздрогнул мой порог,

Тукнул мёртвый в дверь: «Настал

твой срок».

Светлана Лукошкина

Чёрная легенда Прочного Окопа

В Прочном Окопе не любили ночь.

Днём крепость казалась почти неприступной: земляные валы, пушки на бастионах, казармы, пороховые погреба, конюшни и высокие стены, выжженные солнцем до цвета старой кости.

Но стоило солнцу исчезнуть как всё менялось.

Кубанская ночь не была просто отсутствием света.

Она была присутствием чего-то другого. Таинственного и опасного.

Ветер спускался с гор, шевелил траву и приносил запахи, которым солдаты не находили названий: мокрый камень, дым далёкого аула, конский пот, полынь, снег с высоких перевалов.

Иногда в темноте слышался свист.

Иногда — крик.

Иногда — топот копыт.

А иногда возле крепостной стены кто-то трижды стучал.

Тук. Тук. Тук.

На такой стук часовые не отвечали.

Им было запрещено.

Потому что, по старому поверью, если ночью кто-нибудь постучит в ворота три раза, а за воротами никого не окажется, значит, пришёл мёртвый.

Но существовало другое правило.

О нём солдатам не говорили.

Его знали только старшие офицеры.

Если после третьего стука раздавался четвёртый —

ворота нужно было открыть.

Григория Христофоровича фон Засса солдаты боялись сильнее, чем ночного стука.

Барон был человеком странным.

Высокий, худощавый, с резкими чертами лица и огромными усами, один из которых был чёрным, а другой совершенно белым.

Но больше всего поражала его походка.

После тяжёлого ранения в ногу он хромал.

Тук. Шаг. Тук. Шаг.

Поэтому, когда он шёл ночью по коридорам крепости, люди узнавали его ещё до того, как видели.

Говорили, что в юности он участвовал в сражениях против армии Наполеона, был ранен, получил Георгиевский крест и после этого будто перестал бояться смерти.

Это было неправдой.

Засс боялся смерти.

Просто никому об этом не говорил.

Он боялся её настолько, что посвятил ей всю свою жизнь.

В 1835 году, когда барон получил командование Кубанской линией, положение там было тяжёлым.

Крепости и станицы жили настороженно.