Czytaj książkę: «Измену не прощают»

Глава 1. Не может быть

— Тест на беременность, пожалуйста.

Говорю это продавцу в аптеке и перевожу дыхание. Запыхалась, пока бежала. Едва успела за пять минут до закрытия аптеки. Долго сомневалась, идти за тестом или нет. Задержка не такая уж и большая. К тому же не хотела идти в аптеку при Стасе, поэтому нужно было дождаться, когда он отправится на мальчишник своего друга.

При мысли о том, что возлюбленный сейчас развлекается в каком-то баре, чувствую укол в самое сердце. Я очень не хочу быть одной из тех самых ревнивых истеричек, поэтому отпустила жениха на предсвадебную вечеринку его приятеля.

Но это не значит, что мне понравилось, что он туда пошел.

— Вам какой именно? — уточняет провизор.

— Ээээ, а какие есть?

— С двумя полосками, с плюсом и минусом. Есть еще такой, который показывает предполагаемый срок зачатия.

— Давайте со сроком зачатия.

Пока не могу понять, какой результат я хочу увидеть на тесте: положительный или отрицательный. С одной стороны, мы со Стасом и так планируем пожениться следующим летом. А с другой, я хотела красивую свадьбу с белым платьем, банкетом и свадебным путешествием! Но если я беременна, то придется жениться сейчас, поздней осенью с дождями и тучами. А то и вовсе зимой. И хорошо, если живот выпирать не будет.

А еще я боюсь реакции Стаса. Я не сомневаюсь в его любви ко мне, он первый предложил жить вместе, а потом и кольцо подарил. Но о детях мы еще не говорили. Вдруг он не хочет?

К моменту, когда возвращаюсь в квартиру возлюбленного, я так себя накручиваю, что едва не рыдаю. Еще и спотыкаюсь в коридоре о коробку своих неразобранных вещей.

— Черт! — ругаюсь и приваливаюсь к стене, поджав пальцы. Ударилась мизинцем до искр из глаз.

В ванной мне едва удаётся сдерживать слезы. Как быть, если Стас не захочет ребенка?

Нет, я не желаю об этом думать. Конечно же, Стас обрадуется. Он ведь любит меня, предложил выйти за него замуж, подарил шикарное кольцо с увесистым бриллиантом. Зачем ему заводить семью, если он не хочет детей?

«Беременна

2-3»

Показывает маленький экран на тесте. Ну вот и все. Я беременна. А 2-3 это, видимо, предполагаемое количество недель с момента зачатия.

Рука сама опускается на живот. Закрываю глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям. Приятное тепло разливается по телу, прогоняя прочь дурные мысли. Все проблемы, переживания, страхи, что одолевали меня еще полчаса назад, уходят на второй план. А на первый выходит он — мой малыш. Наш со Стасом малыш.

Сквозь закрытые веки по щекам текут одинокие слезинки. От радости. Боже мой, я стану мамой! Что может быть лучше этого?

Воображение активно рисует картины счастливого материнства: прогулки с коляской, игры, звонкий детский смех. И Стас, конечно же, обрадуется. Я расскажу ему сегодня, когда он вернётся домой.

Хотя нет. Сегодня не очень удачный день. Стас вернётся с мальчишника поздно ночью и скорее всего не очень трезвый. Завтра. Расскажу завтра. Приготовлю романтический ужин, зажгу свечи и поделюсь счастливой новостью.

Мы станем родителями. Это лучшее, что могло с нами произойти.

Мое тихое счастье прерывает вибрация мобильного телефона в кармане. Нехотя размыкаю веки, возвращаясь из прекрасных грёз. Достаю смартфон, бросаю взгляд на экран и… цепенею в недоумении.

«Стас изменяет тебе. Не веришь? Приезжай сейчас в отель Санрайз, номер 316»

Сообщение с незнакомого номера.

Что?

Перечитываю смс снова и снова, пытаясь осознать смысл написанного. Это чья-то шутка? Она не смешная.

«Вы кто?», печатаю.

Жду. Проходит одна минута. Вторая. Третья. Ответа нет.

Сердце срывается с тросов и летит в пятки. Кровь стучит в висках. Хватаюсь рукой за раковину, потому что перед глазами резко начинает плыть. Стас изменяет мне? Прямо сейчас? В номере 316 отеля Санрайз?

Нет, это невозможно. Не верю.

Но как ни стараюсь себя успокоить, а не получается. Руки дрожат, тест на беременность с положительным результатом валится на пол. Наклоняюсь, чтобы поднять его и сама падаю на колени. Рыдания сковывают горло колючей проволокой. Мне приходится собрать волю в кулак, чтобы не разреветься.

Это ложь! Это не правда! Стас не может мне изменять! Прямо сейчас я поеду в отель Санрайз, зайду в номер 316 и лично удостоверюсь, что это чей-то злой розыгрыш.

Я выбегаю на улицу быстрее, чем приезжает такси, хотя приложение показывает, что автомобилю ехать всего две минуты. Пока желтая машина с шашечками везёт меня к отелю Санрайз, прокручиваю в голове полгода отношений со Стасом.

Наш роман развивался стремительно. Мы познакомились в конце мая в баре. Я была с подругой, Стас с другом. Парни подсели за наш столик, мы разговорились… Между мною и Стасом заискрило моментально. Это была любовь с первого взгляда.

Я не могла поверить своему счастью. Красавец-автогонщик дарил мне шикарные букеты, водил на свидания и говорил, что я девушка всей его жизни. Я нырнула в эти отношения с головой и ни разу не пожалела. В начале сентября Стас предложил мне к нему переехать, к концу октября я перевезла в его квартиру все свои вещи, и Стас подарил мне кольцо. Мы запланировали свадьбу на следующий июль. Хотим красивое торжество.

Ради Стаса я даже отказалась от работы своей мечты. На третьем курсе университета я ездила в Париж по программе студенческого обмена. Там мне повезло попасть на стажировку во французскую нефтяную компанию. Незадолго до знакомства со Стасом моя бывшая начальница из Франции спросила, не хотела бы я устроиться к ним на работу на постоянной основе. Я как раз заканчивала бакалавриат МГИМО, искала работу и с радостью согласилась. А через две недели после этого встретила Стаса.

Все лето я мучилась сомнениями. В итоге выбрала отношения, а не карьеру. И ни разу не пожалела. Стас сделал мне предложение замуж, а сейчас я и вовсе беременна от него!

Такси тормозит у отеля Санрайз в центре Москвы. Выхожу в холодную ноябрьскую ночь и со страхом смотрю на здание пятизвездочной гостиницы.

Это чья-то злая шутка, неудачный розыгрыш. Через несколько минут я буду лично в этом убеждена.

Уверенно переступаю порог гостиницы и направляюсь к лифтам. Номер 316. Первая цифра «3» — значит, 3 этаж. Когда металлическая кабинка высаживает меня на третьем этаже, по позвоночнику ползёт озноб, а коленки подкашиваются.

Это злой розыгрыш, Полина. Ты не должна ему верить.

Мне с трудом удаётся передвигать деревянные ноги. Чем ближе я к номеру 316, тем больнее сердце бьется о рёбра. Когда дохожу до нужной двери, пребываю в полуобморочном состоянии.

Она не заперта. Между дверью и дверным проемом щель в несколько сантиметров. Как будто кто-то специально оставил открытой. Специально для меня?

Толкаю рукой. Дверь гостеприимно распахивается. Перед глазами предстают разбросанные по небольшому коридору женские и мужские вещи. Когда я узнаю рубашку Стаса, которую сама же и гладила несколько часов назад для похода на мальчишник, мне становится дурно. Каждый новый вдох даётся с мучительной болью, в легкие словно стекла насыпали.

В уши бьет женский стон. Томный, протяжный.

— О, да. Стасик, ты лучший.

Тело прошибает холодным потом. Чувствую, как по спине градом стекают капли вниз до копчика.

Еще один стон. На этот раз мужской.

И я узнаю этот стон. Черт возьми, узнаю. Потому что слышу его каждую ночь.

Ни жива ни мертва, делаю шаг в номер. Потом еще один и еще один, пока коридор не заканчивается и не начинается комната.

А там на огромной двуспальной кровати верхом на моем женихе сидит голая девушка.

Глава 2. Забудь меня

Цепенею, прирастаю к одной точке, глядя, как какая-то голая девица скачет на Стасе, на моем женихе… Ее длинные каштановые волосы разлетаются в разные стороны, кожа белоснежная, почти мраморная. Они не видят меня. Девушка ко мне спиной, а Стас вовсе с блаженно закрытыми от наслаждения глазами.

Я чувствую, как рушится мой мир. Все, чем я жила, во что верила, — все летит в пропасть. Каждый новый стон моего жениха летит в меня острой стрелой. Попадает прямо в сердце, убивает его.

Я уничтожена, растоптана. Я мертва.

— Как ты можешь? — сипло выдавливаю, чувствуя, как по щекам побежали слезы.

Девица перестаёт стонать и прыгать. Резко оборачивается.

— Ааааа, — визжит и спешит прикрыться одеялом. — Вы кто такая!!!???

Она за секунду слезает со Стаса и глядит на меня во все глаза в то время, как мой жених со все еще опущенными веками мычит что-то нечленораздельное.

— Как. Ты. Мог. — Произношу громко и четко каждое слово.

Стас наконец-то разлепляет веки. Приподнимает голову, смотрит на меня, быстро хлопая глазами.

— Полина? — удивляется. — А что ты здесь делаешь? — трёт лицо и садится на кровати.

Он тоже голый. Абсолютно. Но даже не пытается прикрыться. Вертит головой от меня к своей любовнице и от нее ко мне.

— Как ты мог… — повторяю на этот раз шепотом.

Слезы больно дерут горло. Я изо всех сил сдерживаю истерику, но еще чуть-чуть и сорвусь.

— Черт! — Стас подскакивает с постели, как ошпаренный. Неустойчиво стоит на ногах, пошатывается. Сколько же он сегодня выпил, что едва может удержать равновесие? — Поля, послушай, — выставляет вперед ладони. — Давай поговорим.

Блаженное выражение его лица вмиг будто рукой сняло. Теперь он выглядит, как человек, пойманный с поличным на месте преступления.

— Черт, где мои трусы!? — орет на весь номер, только сейчас замечая, что стоит, в чем мать родила.

— Вон, — указывает пальцем любовница.

Она все еще испуганно прикрывается одеялом, вжавшись в спинку кровати. Боится меня, что ли? Думает, наброшусь на нее? Расцарапаю лицо? Я никогда не опущусь до такого унижения — драться за мужика.

Стас, спотыкаясь, бросается в угол и натягивает боксеры. Торопится, поэтому надевает их задом наперёд.

— Поля, — через секунду оказывается вплотную ко мне. Берет меня за плечи, сдавливает их.

А меня его прикосновения огнём отвращения опаляют. Пытаюсь сбросить с себя руки жениха, вдруг ставшие такими чужими и далекими, но он не отпускает.

— Поль, послушай…

— Что послушать? Будешь говорить, что это было не то, что я подумала?

Боже, зачем я вообще разговариваю с ним? Стас хоть и взял себя в руки, а взгляд почему-то до сих пор поплывший, как будто пьяный. Впрочем, он и есть пьяный. Вон как перегаром разит.

— Поль, блин… черт…

— Убери от меня свои руки, — цежу, делая шаг назад.

Не убирает, тогда я все-таки скидываю их с себя. Мне до тошноты омерзительны его прикосновения. Смотрю в некогда любимое лицо и испытываю лишь отвращение, граничащее с ненавистью.

— Дай объяснить, пожалуйста.

Смеюсь в голос. Громко, истерично. Хохот переходит во всхлип. Зажимаю рот рукой, чтобы подавить его, однако не выходит. Я унизительно рыдаю на глазах у предателя и его любовницы.

Соберись, Полина. Соберись. Он не достоин твоих слез.

Делаю шумный вдох и усилием воли заглушаю рыдания. Сглатываю тяжёлый ком в горле.

— Все кончено, Стас. Забудь меня.

— Нет, Полина, — хватает меня за руку. — Подожди!

— Не смей прикасаться ко мне больше никогда! Ты мне противен! Омерзителен!

Я предпринимаю попытку развернуться, но Стас хватает меня, разворачивает к себе. Я снова пытаюсь сбросить его руки, он не дает это сделать. Между нами завязывается борьба, где я пытаюсь вырваться, а он пытается меня удержать.

— Поля, да подожди ты. Давай поговорим. Я люблю тебя.

Эти лживые слова провоцируют во мне взрыв, вспышку гнева. Она ослепляет меня. Не контролируя своих действий, замахиваюсь и со всей силы даю ему пощечину. Звонкую, хлесткую. Стас на секунду замирает, а я прослеживаю за тем, как на его щеке стремительно образовывается красный след от моей ладони.

— Забудь меня, — повторяю.

Пока жених все еще в ступоре, быстро разворачиваюсь и устремляюсь на выход. На мое счастье лифт на третьем этаже, и я быстро захожу в кабинку. Когда ее двери закрываются, Стас с криком «Полина, я люблю тебя» и в трусах задом наперед выбегает из номера.

Глава 3. Мама

Сколько бы лет мне ни было, а когда мне плохо, я всегда бегу к маме. Вот и сейчас вылетаю пулей из отеля и мчусь к метро. Не хочу доставать из кармана телефон и видеть пропущенные вызовы от Стаса, поэтому поеду к родителям не на такси, а на общественном транспорте.

Я так бегу, что не чувствую под ногами ни каблуков, ни асфальта. Как будто лечу над землей. В лицо бьет противный ноябрьский дождь. Это хорошо, под каплями дождя прохожим не видно моих слез.

«Дай объяснить, пожалуйста»

«Давай поговорим. Я люблю тебя»

Истеричный смех вперемешку с рыданиями разбирает меня, когда вспоминаю эти слова. До чего же гнусной ложью были все его признания в любви. Полгода наших отношений — ложь, ложь, ложь. Свидания, цветы, подарки, поцелуи — ложь, ложь, ложь.

Все было ложью. Наглой, гадкой, мерзкой.

Пассажиры в вагоне странно на меня косятся. Когда гляжу на себя в окно, вижу в отражении настоящую ведьму: мокрые спутанные волосы висят сосульками, а тушь, подводка и тени растеклись вокруг глаз, образовав чёрные круги. Но мне сейчас настолько безразлично, как я выгляжу…

От метро до дома родителей уже совсем трудно идти, поэтому я приваливаюсь к столбу. Хватаюсь за него руками, иначе рухну на тротуар. Дождь усилился, больно бьет по щекам, заливает за шиворот куртки. Я дрожу от холода, зуб на зуб не попадает.

В свете фонаря замечаю блеск на безымянном пальце правой руки. Это помолвочное кольцо с бриллиантом, которое мне подарил Стас, когда делал предложение. Гляжу на него и чувствую, как палец горит. Полыхает огнём, заставляя всю меня сгорать от боли. С силой срываю кольцо и швыряю на дорогу под колёса машин.

— Ненавижу! — кричу, срывая голос. Падаю лбом на столб и захожусь новым приступом плача, приговаривая: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу».

Кое-как доползаю до квартиры родителей. Ключей с собой нет, поэтому стучу в дверь.

— Полечка! — охает сонная мама, глядя на меня всю мокрую и с размазанным по лицу макияжем. — Что случилось?

— Мам, он мне изменяет, — заявляю с порога и, рыдая, падаю в тёплые объятия матери.

— Кто? Станислав?

— Ну а кто еще!?

— Ох…

Мама тяжело вздыхает и тихо уводит меня на кухню, чтобы не разбудить папу. Там отпаивает меня горячим чаем и слушает мой сбивчивый рассказ. У меня нет секретов от матери, мы очень близки, поэтому рассказываю ей все: от положительного теста на беременность до жалких попыток Стаса что-то мне объяснить. Мама слушает, не перебивая, и только осуждающе качает головой.

— Что мне теперь делать, мам? — реву белугой. — Как быть?

— Измену не прощают, — строго отрезает. — Ладно, вы бы были двадцать лет женаты и устали друг от друга. Но вы всего ничего вместе!

— То есть, через двадцать лет можно простить измену?

— И через двадцать нельзя. Но через двадцать хотя бы понятна причина измены. А сейчас что ему не так было? Зачем тогда замуж тебя звал? Кобелина…

— Я вот еще о чем думаю, мам. Кто-то специально написал мне об этом, чтобы я застукала Стаса. И дверь в номер была открыта, как будто меня ждали. Может, кто-то намеренно хочет нас разлучить?

Врагов у нашей со Стасом пары было предостаточно. Его бывшая все полгода бесится. Они со Стасом типа расстались друзьями, так вот она ему бесконечно по ночам названивала, пока я уже не поставила вопрос ребром: или прекращает общение с бывшей, или я собираюсь и ухожу. Стас выбрал меня и попросил бывшую стерву не звонить.

— Это меняет факт того, что он тебе изменил?

Мама, как всегда, не в бровь, а в глаз.

— Нет, — отвечаю, потупив взгляд и снова чувствую невыносимую боль в груди.

Родительница недовольно поджимает губы и отворачивается к заварнику, чтобы налить мне еще чаю.

— Мам, я беременна от него, — тихо произношу.

— Я это услышала. Пусть алименты платит.

— Мне от него ничего не нужно! — резко возражаю.

— А ребенка на какие шиши растить будешь? Ты подумала об этом?

Нет, не подумала. Руки снова опускаются к животу. Хоть я и окончила факультет международных экономических отношений МГИМО, а найти работу, которая бы соответствовала уровню моего образования, мне так и не удалось. Везде хотят кандидатов с большим опытом. Моя двухмесячная стажировка во французской нефтяной компании не заинтересовала кадровиков.

— Мы с отцом поможем тебе всем, чем можем, но ты должна понимать, что это твой ребенок. Тебе его растить, учить, поднимать на ноги. Так что пускай Станислав платит алименты. Ты ближайшие несколько лет работать не сможешь.

Мама ставит передо мной новую кружку чая с лимоном и мёдом и садится напротив. Я, не мигая, смотрю на поднимающийся над горячим напитком пар и думаю, как быть дальше. Все было бы по-другому, если бы я выбрала не Стаса, а карьеру и уехала в Париж. Работала бы сейчас в крупнейшей нефтяной компании, много зарабатывала и жила в самом романтичном городе мира.

Самое интересное, что Стас окончил институт нефти и газа, но не хочет работать по специальности. Предпочёл быть автогонщиком. Он очень хорошо зарабатывает на гонках, так что не видит смысла менять свою спортивную «Феррари» на душный костюм и галстук.

— Может, мне написать в Париж? — тихо озвучиваю посетившую меня идею. — Вдруг они никого не нашли на ту вакансию?

— Ну здрасьте! Кто ж тебя, беременную, возьмёт?

Неопределённо веду плечами.

— Необязательно говорить им, что я беременна.

— Ага, а потом ты уйдешь в декрет, и начальство тебя возненавидит.

— Можно не уходить в декрет.

— Как это не уходить? А с ребенком кто будет?

— Няня. Мне там очень хорошую зарплату предложили, я смогла бы позволить себе няню. А для родов взяла бы обычный отпуск на две недели.

Мама оторопело на меня глядит. Моя родительница старой закалки, не приемлет нянь и искусственное вскармливание. По ее мнению, с ребенком нужно сидеть до трёх лет и до этого же возраста кормить грудью.

Ну ладно, грудью до двух.

— Мне это нужно, мам! — говорю быстрее, чем она раскритикует мою идею. — Если меня в двадцать три никуда не берут без опыта, то в двадцать шесть, когда ребенку исполнится три года, тем более не возьмут! Я зря в МГИМО училась, что ли?

Есть еще одна причина, по которой я испытываю жгучее желание поскорее уехать. Не хочу жить со Стасом в одном городе, в одной стране. Не хочу по одной земле с ним ходить, одним воздухом дышать.

Уехать, забыть, вычеркнуть предателя из своей жизни. Никогда его не встречать, не знать, не слышать о нем новостей. Вырвать его из своего сердца, из мыслей.

И никогда-никогда не прощать.

— Не нужна няня, — отвечает мама, подумав над моими словами. — Я приеду, когда ты родишь, и буду смотреть за ребенком. Все равно я на пенсии.

От сердца отлегло. Теперь главное, чтобы то место все еще было вакантным и меня взяли.

Глава 4. Не то, что ты подумала

Это оказывается невероятным счастьем, но меня берут на работу несмотря на то, что в конце августа я поставила будущее начальство перед фактом, что не приеду. Французы оказались не гордыми. Рабочую визу они мне сделали еще летом, поэтому ждут меня в офисе в ближайший понедельник.

У меня слишком мало времени, чтобы собраться для переезда во Францию. Но это даже хорошо. Некогда думать о предательстве Стаса. Он продолжил обрывать мне телефон и на следующий после измены день, так что пришлось его везде заблокировать. Однако подонок не успокоился и стал названивать мне с чужих телефонов. В итоге я перестала брать трубку на незнакомые номера.

Он и на этом не остановился. Приехал к моим родителям. Благо, папа с мамой живут в высотке бизнес-класса с закрытым двором. Я дала охранникам фотографию Стаса, марку и номер его машины и сказала, чтобы не пускали его ни во двор, ни в подъезд. Он двое суток стоял у шлагбаума. Окна моей комнаты выходят на дорогу, так что взгляд невольно опускался на его спортивную «Феррари».

Сердце больно сжималось. Периодически возникало желание выбежать к Стасу, простить и утонуть в страстном поцелуе. Но я себя одергивала. Измену не прощают.

Я не понимаю, что Стас хочет мне сказать. Что это было не то, что я подумала? Что ему жаль, что он раскаивается, что хочет все вернуть, как прежде?

Конечно, я прекрасно понимаю, что кому-то было выгодно, чтобы я застукала Стаса. Мне прислали смс с незнакомого телефона, оставили дверь в номер открытой. Вот только это не оправдывает факт того, что Стас был в постели с другой девушкой. Так что мне не о чем с ним разговаривать.

Абсолютно все мои вещи остались у бывшего жениха. Я даю маме ключи от его квартиры и прошу съездить за ними.

— Вроде все забрала, — говорит, запыхавшись. Грузчики заносят домой картонные коробки и чемоданы моей одежды.

— Что он говорил? — спрашиваю напряжённо.

— Что это было не то, что ты подумала.

Прыскаю от смеха. Нервно, истерично, срываясь на новые слезы.

— Ну это если кратко, — добавляет. — А так распинался, что он не виноват.

— В чем не виноват? — зло рявкаю. — Его под дулом пистолета заставили раздеться и заниматься сексом с какой-то девкой?

— Я примерно так же и спросила. Он ответил, что выпил что-то непонятное, из-за чего перестал соображать. Говорит, находился в прострации и не совсем контролировал свои действия. Когда более-менее пришел в себя, на нем уже прыгала незнакомая девка, а следом и ты зашла. Иными словами, это все не он, а алкоголь! А так бы он никогда и ни за что.

И мама сама смеется такой нелепой отговорке.

— Ты сказала ему, что я беременна?

— Нет. Это твоё личное дело. Захочешь — сама ему расскажешь.

Облегченно выдыхаю. Я знала, что мама меня не подведёт.

— Хотя я на твоём месте содрала бы с него алименты.

Мама не была бы мамой, если бы не добавила что-то подобное.

Глава 5. Я тебя нашел

Перед отъездом у меня остается одно незавершённое дело. Так получилось, что паспорт моей лучшей подруги Даши лежит у меня. Она просит меня подъехать к загсу, так как будет разводиться с мужем и подавать заявление со своим возлюбленным.

У Даши муж и возлюбленный — это два разных человека.

А возлюбленный — тот самый друг Стаса, который был с ним в баре, когда мы познакомились. Мы с Дашей еще шутили, что очень удачно сходили: таких классных парней себе отхватили. Вот только как показало время, удачным поход в бар оказался только для Даши. Они с Витей ждут ребенка и женятся.

По дороге к загсу я мучаюсь одним вопросом: Витя знал, что Стас мне изменяет? Они ведь очень близкие друзья. Витя тоже автогонщик, они со Стасом постоянно тусят вместе. Также Виктор хорошо знает бывшую девушку Стаса, Аллу, и даже иногда с ней общается.

Пока доезжаю до загса, так себя накручиваю, что готова наброситься на Витю и расцарапать ему лицо.

— Ты знал!? — сходу на него налетаю.

— Что? О чем? — Витя опешил от моей нападки.

— О том, что Стас изменяет мне!

— ЧТО??? — восклицают с Дашей одновременно.

— Не надо делать из меня дуру! Ты его лучший друг! Я никогда не поверю, что ты не знал об этом!

Витя смотрит на меня во все глаза. Интересно, он был на том мальчишнике? Видел, как Стас уходит с девушкой?

— Мне ничего об этом неизвестно. Да и не верится, что Стас мог тебе изменить. Ты уверена?

— Я застала его в постели с голой девушкой! Хочешь сказать, это было не то, что я подумала?

Виктор растерянно проводит ладонью по волосам. Пожимает плечами.

— Слушай, я не знаю, — оправдывается. — Мне ничего об этом неизвестно. Ну и как-то не верится, если честно. Стас счастлив с тобой. Я его таким давно не видел. Он серьезно к тебе настроен.

Еще один! Поёт так же сладко, как и его дружок-изменщик. Может, еще скажет, что Стас меня любит? Вот я посмеюсь.

— Хватит вешать мне лапшу!!! — взрываюсь. — Я на идиотку похожа??? Я захожу, а он в кровати с какой-то бабой! Я видела это собственными глазами!

Все, не могу больше держаться. Резко замолкаю и горько всхлипываю, согнувшись пополам. Опять.

Опять я плачу из-за изменщика, предателя, подонка, мерзавца, козла, кобеля… Перечислять можно бесконечно.

Даша тут же бросается ко мне. Бессовестно реву подруге в плечо, оставляя мокрый след на ее бежевом пальто.

— Полечка, пожалуйста, тише, — гладит меня по волосам и спине.

— Даша… — захлебываюсь слезами. — Он был с другой… В одной кровати, голый… Он занимался с ней сексом… Я сама видела… Как он мог, Даш?? Он же мне в любви клялся…

Даша пытается меня утешить, говорит что Стас не достоин моих слез. Банально, но ведь правда. Разве этот подонок, предатель, мерзавец, которому я по глупости вручила свое сердце, достоин меня? Нет, не достоин. Ни меня, ни моего ребенка. Он нам не нужен.

Отдаю Даше ее паспорт и прощаюсь. Завтра утром у меня самолёт в Париж, о чем я и сообщаю подруге. Про беременность не говорю. У меня нет секретов от Даши, но теперь она выходит замуж за ближайшего друга Стаса. Вдруг Витя ему расскажет? А я не хочу, чтобы предатель знал о ребёнке. Он его не заслужил.

На следующий день я просыпаюсь в пять утра, беру два больших чемодана и еду в «Шереметьево». Прошу родителей меня не провожать. Не хочу долгих прощаний и их слез в аэропорту, как будто я уезжаю навсегда и мы больше никогда не увидимся.

Мне уже удаётся не плакать каждый раз, когда я вспоминаю измену Стаса, но все равно я чувствую себя подавленной. Отъезд в самый романтичный город мира на работу моей мечты отнюдь не радует меня. В аэропорту я прохожу регистрацию на рейс, сдаю багаж и медленно плетусь к зеленому коридору, как вдруг слышу за спиной голос, который выворачивает мою душу наизнанку:

— ПОЛИНА!!!!

Резко торможу и застываю на месте, как вкопанная. Паника разрастается в геометрической прогрессии. Внутренний голос кричит: «Полина, беги!», но только я делаю шаг, как ОН хватает меня за руку и силой разворачивает к себе.

Едва не падаю на него. В ноздри сразу врывается знакомый, некогда любимый, запах. Заполняет легкие, впитывается в клетки. Еще не так давно я обожала глубоко вдыхать этот аромат, уткнувшись в мужскую шею, а теперь он меня душит, словно удавку набросили.

— Я все-таки тебя нашел, — произносит, запыхавшись.

Глава 6. Да или нет?

Осмеливаюсь поднять на Стаса взгляд. Сердце сразу же подскакивает к горлу и следом летит в пятки. Голова кружится. Предплечье, за которое он меня держит, огнём горит.

— Полина, послушай меня. Дай все объяснить.

Прогоняю наваждение от его столь близкого присутствия, вырываю руку из захвата.

— Какого черта ты здесь делаешь? — восклицаю. — Как ты вообще меня нашел?

— Витя сказал, что у тебя самолёт сегодня утром. Я посмотрел, только из «Шереметьева» были вылеты в Париж сегодня с утра.

Ах, Витя сказал. Без пяти минут муж моей лучшей подруги. Так я и знала, что они со Стасом в одной упряжке. И конечно, Витя не мог не знать о его изменах. Знал и нагло смотрел мне в лицо.

— Мне не о чем с тобой говорить. Я видела все собственными глазами. Я тебе уже сказала: забудь меня.

Предпринимаю попытку развернуться и уйти, но Стас снова хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Да послушай же ты меня! Полина, неужели у тебя не возникло вопроса, кто сказал тебе приехать в отель? Кто сделал так, чтобы ты все увидела? Может, кто-то намеренно хочет нас разлучить?

— Конечно, я задавалась этими вопросами, и не раз. Вот только разве они отменяют тот факт, что на тебе скакала голая девушка?

— Я тебе все объясню!

— Я не хочу слушать объяснения. Я хочу услышать честный ответ на один вопрос.

— Какой?

— Ты занимался с ней сексом?

Осекается, теряется.

— Дай объяснить…

— Ответь на вопрос, — перебиваю. — Ты занимался сексом с той девушкой? Да или нет?

— Полина, послушай…

— Да или нет? — снова перебиваю, повысив голос. — Всего одно слово: да или нет?

— Полина, я…

— Да или нет!? — взрываюсь так, что слышат люди вокруг. — Посмотри мне в глаза и скажи: да или нет.

Он молчит. Смотрит на меня и молчит. Еще пару десятков секунд назад его глаза горели огнём, а сейчас я вижу, как он медленно гаснет. А мне вдруг становится жизненно необходимо услышать от него одно слово — «Нет». Я видела все своими глазами, но хочу услышать от него «Нет».

— Да или нет? — повторяю шепотом, чувствуя, как в горле образуется новый ком. — Скажи мне: да или нет?

Пожалуйста, Стас, скажи «нет». Я умоляю тебя, скажи «нет». И я поверю тебе, прощу тебя, останусь с тобой. Только скажи «нет». Умоляю.

— Да, — выдыхает.

Эти две буквы звучат, как смертный приговор. С ресницы срывается слезинка и падает на носок моего ботинка. Шмыгаю носом, уже не переживая, что унижаюсь перед этим предателем.

— Все кончено, Стас, — говорю спокойно, без эмоций, злости или ненависти. — Мне не важно, кто и зачем устроил так, чтобы я тебя застукала. Важен сам факт: ты мне изменил. Я не прощу тебя. Измену не прощают. Я уезжаю и не хочу больше ничего о тебе знать. Не надо меня искать, пытаться что-то объяснить… Никакие объяснения не изменят того факта, что ты мне изменил.

— И тебе все равно, что кто-то намеренно нас разлучает? Тебе все равно, что этот «кто-то» прямо сейчас добивается желаемого?

— Этот «кто-то» никогда бы нас не разлучил, если бы ты мне не изменил.

— Дай объяснить, Поль…

— Мне достаточно того, что ты признался в измене. Не надо, Стас. Я уезжаю и не вернусь. Между нами все кончено.

Он смотрит на меня, как побитый щенок на хозяина. Сердце больно сжимается. В груди кровоточит огромная рана. Мне не легко все это произносить. Ведь я любила этого человека, была с ним счастлива, доверила ему самое ценное, что у меня было, — себя, свою жизнь. А сейчас я ношу под сердцем ребенка от него. Как это ни печально, а мы всю жизнь будем связаны нашим малышом.

— Я люблю тебя, Полина. Правда люблю.

Он произносит эти слова с таким чувством, что не остается сомнений: правду говорит. Вот только это ничего не меняет.

— А я тебя больше нет, — из груди вырывается горькая усмешка. — Ты убил мою любовь, Стас. Ты просто ее растоптал.

Я замечаю, как бледнеет его лицо и синеют губы. Мне не доставляет никакого удовольствия разбивать ему сердце. Наоборот, каждая секунда рядом со Стасом пытке подобна. Мне ведь тоже больно. До смерти больно.

— Прощай, — говорю последнее слово.

Быстро разворачиваюсь и, смахивая слезинки, тороплюсь к зеленому коридору. Подаю паспорт с посадочным талоном и прохожу к пунктам досмотра. Очереди, к счастью, нет. Беру корзинку, кладу туда сумку, ремень, часы. Ботинки без высокой подошвы, так что можно не снимать. Захожу в кабинку, поднимаю руки, чтобы меня просканировали, выхожу из нее и снимаю с ленты корзинку со своими вещами. Когда уже застегиваю ремень и вешаю на плечо сумку, слышу громкий крик:

— Полина!!! Подожди!!!

Резко оборачиваюсь. Стас бежит ко мне со всех ног. Пробегает стойку, где проверяют паспорт с посадочным, и устремляется к пунктам досмотра.

— Молодой человек, стойте! — срывается за ним охранник.

— Без проверки посадочного туда нельзя! — верещит девушка, которая проверяет эти самые посадочные.

Стас игнорирует крики сотрудников аэропорта и охраны, продолжает бежать ко мне. Врывается к пунктам досмотра, отталкивает мужчину, который собирается входить в кабинку для сканирования, и пробегает через нее.

— Полина! Я не дам тебе уехать!

В момент, когда Стас приближается ко мне, к нему поспевают несколько охранников. Один из них запрыгивает Стасу на спину, чтобы остановить его. Бывший жених падает на пол, ему заламывают назад руки. Он вырывается, отпихивает от себя охранника. Подскакивает на ноги, тогда его хватает второй. Стас даёт ему кулаком в лицо и снова бежит в мою сторону. Третий охранник останавливает Стаса, дав ему по затылку резиновой дубинкой. Бывший жених снова падает, к нему подбегают остальные охранники, у одного из которых от кулака Стаса сочится кровь из губы, и надевают на него наручники.

Стас в сознании, отрывает от пола голову и кричит:

— Полина! Прости меня! Не уезжай! Дай объяснить!

Я наблюдаю эту картину, находясь в полном шоке. Люди вокруг тоже пялятся, в том числе на меня. Еще и перешептываются. Господи, какой ужас. Зачем он это сделал? Его теперь арестуют? А меня? Он ведь ко мне побежал.

Одна часть меня, глядя на то, как Стаса впечатывается лицом в пол, хочет броситься к нему. Вторая кричит: «Полина, уходи! У тебя самолёт!».

Быстро разворачиваюсь и с колотящимся сердцем устремляюсь к паспортному контролю.

— ПООООЛИИИИНАААА!!!! — летит мне в спину истошный крик. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!!

Глава 7. Пять лет

Так начинаются мои пять лет во Франции. Самые сложные, самые тяжелые, но в то же время самые захватывающие и интересные пять лет моей жизни.

Я сразу ухожу с головой в работу. Раньше всех прихожу в офис, позднее всех ухожу, быстрее всех обедаю. Наш департамент занимается стратегическим планированием, оценкой рисков, управлением проектов. В мои обязанности входит написание стратегии развития компании на ближайшие пять лет. Я делаю это вместе с десятью другими коллегами. Для стратегии приходится изучать много материалов по текущим проектам, нефтяным месторождениям, добыче, ездить в командировки, а потом анализировать всю информацию и делать прогнозы.

Мне нравится работа. Нравится, что очень большая нагрузка. Некогда вспоминать Стаса и страдать. Начальство ко мне тоже хорошо относится, ценит. Правда, до того момента, как у меня не начинает выпирать живот. Тогда я тороплюсь успокоить руководство, что не собираюсь уходить в декрет. Возьму обычный отпуск на две недели, чтобы родить, а потом выйду и продолжу трудиться в том же темпе.

Мама приезжает за два месяца до родов. Помогает обустроить детскую, купить все необходимое для ребенка. В июле я рожаю девочку. Прекрасную светлую и голубоглазую малышку. Я даю ей имя Вероника. Оно есть и в России, и во Франции.

С рождением ребенка становится еще сложнее, несмотря на помощь мамы. Раньше я спала ночью по 5-6 часов, а сейчас и этих часов нет. То колики, то зубки, то просто капризы. К тому же мама настояла на том, чтобы я кормила грудью, а это дополнительные сложности на работе.

Мне приходится сбегать с рабочего места, закрываться в пустой переговорной, сцеживать молоко молокоотсосом, упаковывать баночки в бумажный пакет и передавать курьеру, чтобы он отвез домой. Это нужно делать каждые два-три часа. Из-за того, что значительная часть рабочего времени уходит на сцеживание, мне приходится дополнительно задерживаться в офисе или вовсе брать работу домой.

В какой-то момент я начинаю чувствовать себя роботом. Делаю все на автомате и практически не сплю. Но несмотря на то, что физически мне очень тяжело, я неимоверно счастлива. У меня есть дочь. Мое маленькое чудо, мой ангелочек. Мне катастрофически не хватает времени с ней, и я стараюсь использовать каждую минуту вместе. Мое самое любимое — когда вечером Вероника лежит у меня на груди. Я кормлю ее и любуюсь, целую пухлые щечки, вдыхаю молочный запах.

Время идет, дочка взрослеет, а меня повышают на работе до заместителя начальника отдела. Я работаю все так же много, но уже становится полегче. Прекращаю грудное вскармливание, заканчиваются колики, зубки, плач без причины, и мы наконец-то начинаем спать по ночам.

Чем взрослее становится Вероника, тем сильнее она похожа на Стаса. В младенчестве было особо непонятно, а вот когда дочери исполняется два года я отчетливо вижу в ней черты бывшего жениха. От этого начинает просыпаться старая рана. Увы, она так и не зажила окончательно.

Новая страна, изнуряющая работа, ребенок — ничто не смогло исцелить меня после предательства возлюбленного, ничто не помогло забыть. А Вероника вовсе становится ежедневным напоминанием о сильной любви и сильном предательстве. Я ни в коем случае от этого не люблю дочь меньше, просто неожиданно погружаюсь если не в депрессию, то в глубокую тоску, от которой на стенку лезть хочется. В грудь как будто осиновый кол вогнали — вот так мне больно. Дочка ведь даже в куклы играть не хочет, только в машинки. Потому что ее папа — автогонщик.

Я часто задаю себе вопрос, правильно ли поступила, не выслушав объяснения Стаса, не сказав ему о ребёнке. Кто сделал так, чтобы я его застукала? Склоняюсь к тому, что это была его бывшая девушка Алла. Больше некому. Стас постоянно то сходился с ней, то расходился. По его словам, их отношения были токсичными, она выносила ему мозг, шантажировала, плела интриги. Стас терпел это полтора года, а потом принял волевое решение поставить окончательную точку. Через месяц после их расставания встретил меня.

Как только Алла узнала обо мне, сразу активизировалась. Они со Стасом расстались типа друзьями, так что на правах «подруги» она принялась названивать ему по ночам. К тому же они крутились в одной компании и регулярно встречались лично. Почти всегда на их тусовки я ходила вместе со Стасом, так Алла даже меня не стеснялась. Стас держался с ней прохладно, одергивал и не отходил от меня. А потом мне их «дружба» надоела, и я поставила вопрос ребром. Тогда Стас прекратил с ней любое общение.

Могла ли Алла сделать так, чтобы я застукала Стаса? Могла.

Отменяет ли это факт того, что Стас мне изменил? Увы, нет.

— Да или нет? — повторяю шепотом, чувствуя, как в горле образуется новый ком. — Скажи мне: да или нет?

Пожалуйста, Стас, скажи «нет». Я умоляю тебя, скажи «нет». И я поверю тебе, прощу тебя.

— Да, — выдыхает.

Сцена из аэропорта с его признанием в измене никогда не сотрется у меня из памяти. Как и то, что я увидела в отеле.

Стас изменил мне, и не имеет значения, кто и зачем прислал мне смс.

Мое эмоциональное состояние усугубляется, когда Вероника начинает спрашивать, где ее папа. Мы с мамой сочиняем сказку о том, что ее папа космонавт и улетел на Луну. Но дочке эта история не кажется достаточно убедительной. Она требует, чтобы папа поскорее вернулся или, как минимум, позвонил ей.

— На Луне, что, нет телефона? — требовательно топает ножкой.

— Нет… — растерянно отвечаю.

— Я хочу, чтобы мой папа ко мне приехал! Или взял меня на Луну с собой. Он что, не любит меня? Почему он улетел на Луну без меня?

Такие вопросы дочери разбивают мне сердце по новой. Я не знаю, что отвечать, как выкручиваться из ситуации. Все становится только хуже, когда Вероника идет в садик и оказывается, что там у всех детей есть папа, кроме нее. Дочка плачет, закатывает настоящие истерики и требует, чтобы ее папа немедленно к ней приехал.

Я реву вместе с Вероникой. Мама, глядя на все это, осуждающе качает головой.

— Зря ты скрыла от него беременность, — говорит мне как-то раз после очередного скандала Вероники.

Замечание матери бьет по самому больному месту.

— Он изменил мне! — зло рявкаю.

— Ну объясни это Веронике, — ухмыляется. — Может, эта отговорка зайдёт ей лучше, чем про космос.

Со всей силы хватаюсь за кухонную столешницу, рискуя поломать ногти.

— Вероника — только моя дочь, — цежу.

— Ну те же ее не от святого духа родила. Вполне себе от реального мужчины.

— Этот мужчина изменил мне. Так что он всего лишь донор спермы.

Мама вздыхает.

— Ну раз так, может, тебе пора заняться своей личной жизнью? Сколько можно работать? Глядишь — и папа для Вероники найдётся.

Это еще одно больное место. В личной жизни у меня не просто все тихо, она напрочь отсутствует. За три с лишним года в Париже я не сходила ни на одно свидание. Сначала я была беременной, потом Вероника была на груди, а потом я просто не хотела. Да и сейчас не хочу, но чем больше дочь требует папу, тем больше я задумываюсь о том, что мне нужно наладить личную жизнь и дать ребёнку если не отца, то хотя бы нормального отчима.

Я не придумываю ничего лучше, чем скачать на телефон Тиндер (мобильное приложение для знакомств. — примечание автора). Так я начинаю общаться с противоположным полом.

Общаюсь и понимаю, что мне вообще никто не нравится.

Они все не такие. У одного мне не нравится внешность, второй кажется слишком глупым, третий инфантильным, четвёртый грыз на свидании ногти, пятый некрасиво смеется, шестой заплатил в ресторане только за себя… Таким образом, дальше второго свидания ни с кем не заходит.

— Ты слишком придираешься, — выносит вердикт мама. — Вот этот Пьер очень даже ничего.

— Ему тридцать лет, и он живет с родителями.

— Ты тоже живешь с мамой.

Справедливое замечание.

— Ты помогаешь мне с ребенком! А если мужик в тридцать лет живет с родителями, то тут что-то не так.

— Тебе все не так.

И снова справедливое замечание. Да, мне все не так. Мне никто не нравится. Я никого не хочу. Мне хорошо одной. И я удаляю из телефона Тиндер.

Иногда бессонными ночами я вспоминаю Стаса. Вспоминаю с хорошей стороны. До измены я ведь была с ним счастлива. Стараясь не думать о предательстве, воссоздаю в памяти наши лучшие моменты: знакомство, первое свидание, его сюрпризы. Вспоминаю, как приводил к друзьям и представлял своей девушкой. Мне это так льстило. Вспоминаю, как целовал у всех на глазах. Я тогда смущалась, но была до ужаса довольна.

Еще вспоминаю, как предложение сделал. Это было обычное утро, я уже переехала к Стасу. Готовила завтрак на кухне, на мне была его футболка. Стас подошёл сзади, прижался ко мне, поцеловал в шею.

— Хочу, чтобы каждое утро было таким, — сказал.

— Каким? — кокетливо уточнила.

— Ты на моей кухне, в моей майке, готовишь нам завтрак.

Я опустила глаза к миске с тестом для блинов и заулыбалась как дурочка. И вдруг ровно над миской возникла красная бархатная коробочка.

— Что это? — растерянно уточнила.

— Открой.

В крови уже произошёл адреналиновый взрыв. Шумно вдохнув, я открыла коробочку и увидела золотое кольцо с большим бриллиантом.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил на ухо.

От шока я потеряла дар речи. Смотрела на кольцо и только чувствовала, как щиплет в глазах.

— М? Выйдешь?

— Конечно, — обрела способность говорить. — Конечно, выйду.

Развернулась к возлюбленному и утонула в самом сладком поцелуе.

— Тебя одну хочу, — прошептал мне в губы. — На всю жизнь тебя одну.

Это был один из самых счастливых дней в моей жизни. При каждом воспоминании боль переполняет. Все перечеркнула измена. Все поцелуи, подарки, признания в любви — все меркнет, гаснет, когда перед глазами встает картина из номера 316 отеля Санрайз. Хоть прошло больше трёх лет, а слезы продолжают течь, когда думаю о предательстве Стаса.

Как он мог? Ну как он мог?

И лишний раз убеждаюсь: правильно сделала, что не простила, правильно сделала, что не сказала про ребенка.

Я ничего не знаю о Стасе. Как живет, чем занимается. Есть ли девушка? Может, женился? Что с ним было после происшествия в аэропорту? Арестовали? В соцсетях еще тогда Стаса заблокировала и до сих пор не вытащила из чёрного списка, французский номер никому в России не сообщала. Даже своей лучшей подруге Даше. С ней пришлось прекратить общение, потому что она замужем за лучшим другом Стаса, а я не хочу, чтобы бывший жених хоть что-нибудь обо мне знал. Особенно про ребенка.

Проходят еще два года. В моей жизни почти ничего не меняется. Я все так же много работаю и воспитываю дочь. В личной жизни так же тишина. Вероника так же мечтает о папе, но уже, к счастью, без истерик.

Так бы продолжалось и дальше, как вдруг я неожиданно получаю предложение о работе из крупнейшей российской нефтяной компании. Со мной связался лично вице-президент и предложил должность начальника отдела стратегического планирования. Для меня это повышение, к тому же зарплату дают баснословную. Когда я увидела цифру, даже глазам сначала не поверила. Подумала, они ошиблись в паре ноликов.

Когда-то я обивала пороги российских нефтегазовых компаний, а мне давали от ворот поворот. А теперь меня переманивают за большие деньги. Приятно, черт возьми.

Вопрос переезда — очень серьёзный. Я не была дома почти пять лет. Мама возила Веронику в Москву без меня, я оставалась в Париже. А в отпуск все вместе мы обычно ездили на французский Лазурный берег. Когда-то я убежала из родного города, чтобы не ходить по одной земле и не дышать одним воздухом с человеком, который разбил мне сердце. Готова ли я вернуться?

Сейчас дело касается не только меня, а еще и моей дочери. Где Веронике будет лучше? В Париже она родилась, здесь у нее друзья. А с другой стороны, все родственники у нас в России. Да и мама уже хочет возвращаться, надоела ей Франция. Родительница так и не смогла здесь освоиться. Есть еще одна проблема — у Вероники все плохо с русским языком. Чем дальше, тем ей тяжелее на нем говорить, хоть дома мы и общаемся исключительно на русском.

А за два месяца до предложения от российской нефтяной компании я познакомилась, скажем так, с очень приятным молодым человеком из России. У Алексея своя маркетинговая фирма. Очень крупная, международная. Наша компания наняла ее для продвижения сети автозаправок в Европе. Реклама и маркетинг — совсем не моя сфера, но так уж вышло, что я присутствовала на встрече руководства с Алексеем, где обсуждался рекламный план.

После совещания мы с ним разговорились. Все-таки соотечественники. Оказалось, он тоже учился в МГИМО, но на другом факультете и на пару курсов старше меня. Был уже вечер, конец рабочего дня. Алексей предложил продолжить обсуждение преподавателей и родного вуза в ресторане.

За ужином и веселым разговором я не заметила, как пролетели три часа. Алексей вызвался проводить меня до дома, и нас ждала очень приятная получасовая прогулка по ночному летнему Парижу.

Алексей сразу обозначил свою симпатию ко мне. Я сразу сказала, что у меня есть дочь. Его это ни капли не смутило. Через пару дней он улетел в Россию, и мы продолжили общение по телефону.

Мама, узнав, что у меня наклевывается роман, сразу присела мне на уши, что я не должна «упустить такого замечательного молодого человека». Вот только наше общение так и осталось по телефону, ведь Алексей в России, а я во Франции. Единственный раз, когда он еще приезжал в Париж, я, как назло, была в командировке. А за неделю до супер-предложения из российской компании Алексей спросил меня в лоб: «Не хочешь вернуться в Москву и попробовать отношения?».

В общем, взвесив все «за» и «против», я ответила российской компании согласием и решила дать шанс отношениям с Алексеем.

Глава 8. Ну здравствуй

Москва. Я не была дома без малого пять лет. Испытываю странные чувства. С одной стороны, все такое родное и любимое. А с другой, слишком непривычно после относительно тёплого Парижа. На новой работе меня ждут через две недели, а пока я осваиваюсь в российской столице. Встречаюсь с многочисленными родственниками, гуляю по некогда любимым местам. Только с Алексеем увидеться не получается. Он, как назло, сейчас в отъезде. Вернётся, когда я уже выйду на работу.

Порываюсь написать Даше, но каждый раз отбрасываю телефон в сторону. Что сказать подруге, с которой не общалась пять лет? «Привет, я вернулась»? Глупо. Хотя я так скучаю по ней, что от тоски в груди щемит. Но все-таки не пишу.

Я уехала из Москвы от Стаса. Не хотела находиться с ним в одном городе, боялась случайно встретить. Странно, а за пять лет это не изменилось. Я хожу по знакомым улицам в центре, и сердце подпрыгивает при виде каждого темно-русого затылка. Вдруг это он? И облегченно выдыхаю, когда понимаю: не он.

Не понимаю, откуда у меня это. Столько лет прошло. Почему я по-прежнему боюсь с ним встречи? Не должна. Я стала намного сильнее, теперь вряд ли трусливо сбегу от того, кто меня обидел.

Наступает мой первый рабочий день. Волнительно. В душе непонятное предчувствие. Не могу понять, хорошее или плохое. Но то и дело сердце замирает в ожидании.

В ожидании чего? Не знаю.

Наверное, это просто нервы. Я ведь никогда работу не меняла. Французы были моими первыми и единственными работодателями.

В 9 утра я переступаю порог компании «Нефть России», получаю в окошке пропуск и поднимаюсь на десятый этаж. Сразу к вице-президенту Архипову Константину Дмитриевичу.

— Полина Красникова, — представляюсь секретарю в его приемной. — Мне назначено.

— Проходите.

Коротко постучав в дверь, открываю.

— Доброе утро, — здороваюсь первой.

Седовласый мужчина примерно под шестьдесят лет восседает на большом кожаном кресле за дубовым столом.

— Доброе-доброе, — с широкой улыбкой поднимается мне навстречу. — Рад видеть. Присаживайся.

Мы садимся за переговорный стол друг напротив друга.

— Очень рад, что ты приняла мое предложение! Нам нужны такие специалисты, как ты.

Меня все-таки точит червячок обиды. Когда я отправляла в «Нефть России» свое резюме, мне отказали, даже не пригласив на собеседование. Я тогда заканчивала четвёртый курс бакалавриата МГИМО и искала работу. Из опыта была только трехмесячная стажировка у французов.

— Рада, что вы все-таки смогли оценить меня по достоинству.

Архипов непонимающе прищуривается.

— В студенчестве я направляла в вашу компанию резюме, мне отказали. Наверное, потому что не было опыта.

Вице-президент недовольно цокает.

— А я всегда говорил: нужно набирать молодых и талантливых. Но департамент кадров мне, к сожалению, не подчиняется, — разводит руками.

— Все в порядке, — смеюсь. — Опыт во Франции оказался очень полезным.

— Значит так, — сразу становится серьезным. — Ты теперь начальник отдела стратегического планирования. Это новый отдел, его раньше не было. У тебя в подчинении десять человек. Я тебя с ними познакомлю. Твой отдел входит в департамент стратегического планирования, прогнозирования и инноваций. Он тоже новый.

— Давно создали департамент?

— Несколько месяцев назад. Недавно мы назначили там молодого и перспективного директора, чуть старше тебя. Тоже перешёл к нам от конкурентов.

— От иностранных конкурентов?

— Нет, от российских. От иностранных конкурентов у нас только ты.

Интересно. Могли бы должность директора департамента и мне предложить. Ну а что? Разве я не тяну? Французская компания, в которой я работала, входит в пятерку крупнейших в мире по добыче нефти. Да и технологии у французов куда лучше наших. Так что по опыту я превосхожу любого российского коллегу.

Почему-то этот директор мне уже не нравится. Ладно, посмотрим на него. В любом случае нанимал меня сам вице-президент, так что и отчёт мне держать перед ним.

Мы говорим о планах и задачах, выстраиваем их по приоритетности, а затем Константин Дмитриевич ведет меня на встречу с президентом компании. Тому особо не до меня. Безразлично листает мое резюме, кивает, мол, хорошо. Далее меня ждет долгое оформление в отделе кадров. Наконец, Архипов показывает мне мой кабинет и представляет моим сотрудникам. На меня смотрят десять лиц. С отпечатком интеллекта из них максимум пять. Остальные, видимо, чьи-то сыновья и дочки, пристроенные по связям. Ну что ж, и с этим придется разбираться.

— А с директором департамента меня познакомят? — спрашиваю Архипова после встречи с моим отделом.

— Да, он сегодня целый день на выездных встречах, но уже должен был вернуться. Пойдём.

Его кабинет находится на моем же седьмом этаже, только в другом крыле. Пока мы идём, чувствую, как по позвоночнику пробегает озноб. Сама удивляюсь этому. С чего бы?

У директора департамента просторная приемная, в которой сидит секретарь. Хотя нет, она не секретарь. И даже не секретарша.

Она секретутка.

— Добрый день, Константин Дмитриевич, — подпрыгивает от неожиданности при виде нас.

На пухлых губах секретутки ярко-красная помада. Глубокое декольте блузки подчеркивает грудь размера так третьего. У нее идеально выпрямленные чёрные волосы чуть ниже плеч, вздернутый нос и кукольно-большие глаза. Из-под стола виднеются длинные ноги в капроновых колготках и Лабутенах на шпильках.

Во Франции ее бы на порог офиса не пустили в таком виде.

— Станислав у себя? — басит Архипов.

— Да, уже вернулся.

«Станислав».

Одно это имя разрядом тока прошибает. Как я отвыкла его слышать. Во Франции нет Станиславов, чему я была безмерно рада. Даже просто имя вгоняет мне кинжал в сердце.

Пять лет прошло, а до сих пор больно, как будто все это было вчера.

Никогда, никогда, никогда его не прощу.

Архипов стремительно пересекает приемную по направлению к кабинету. Я поспеваю за ним, смотря себе под ноги. Ни с того, ни с сего разыгрались нервы. Не стуча, вице-президент распахивает дверь и проходит. Я тоже делаю шаг внутрь.

— Станислав, приветствую.

— Добрый день, Константин Дмитриевич.

Услышав голос, резко торможу, будто приросла к одной точке. Поднимаю взгляд и… сердце пропускает удар. Быстро-быстро моргаю, надеясь, что в большом кресле сидит не тот человек, которого мечтаю никогда не встречать.

Но это он…

Тот, кто меня жестоко предал. Тот, кого я ненавижу. Тот, от кого я втайне родила дочь…

Не может быть… Голова кругом идет, дышать становится тяжело, будто весь воздух разом закончился.

— Полина, познакомься, — Архипов поворачивается ко мне. — Войцеховский Станислав Сергеевич, директор департамента и твой непосредственный начальник. Станислав, — теперь смотрит на него. — Это Полина Красникова, возглавит отдел стратегического планирования. К нам прямиком из Франции!

Я стою ни жива ни мертва. Чувствую, как дрожат пальцы на руках. Паника охватила все тело. Это шутка? Как такое возможно?

— Ладно, мне уже пора уезжать на встречу. Знакомьтесь, — на этих словах Архипов разворачивается и покидает кабинет. С хлопком двери пространство заполняет звенящая тишина.

— Ну здравствуй, Полина, — произносит холодным, как лед, голосом и окидывает меня взглядом, не выражающим ни единой эмоции.

Глава 9. Я изменился

Кабинет стремительно сужается, стены давят на меня, ломая кости. Голос Стаса эхом звенит в ушах:

«Ну здравствуй, Полина».

Я не могу дышать. Каждый вдох — пытке подобен. В легкие словно стекловаты насыпали.

Не мигая, смотрю на него. Боже мой, это он! Стас! Отец моего ребенка. Человек, которого я любила больше, чем саму себя.

Он изменился. Стал не то взрослее, не то мужественнее. Солиднее. Да, пожалуй, это слово подходит лучше всего. Стал солиднее. Темно-синий пиджак отлично сидит на сильных плечах. Под ним белоснежная рубашка. Галстук слегка расслаблен. Гладко выбрит, на запястье часы. Не вижу отсюда марку, но выглядят очень дорогими.

На безымянном пальце правой руки кольца нет.

Да, изменился. Но в то же время это он, Стас. Человек, за которого я собиралась замуж, и человек, который меня предал, растоптал мою любовь своей гнусной изменой.

Он тоже рассматривает меня. Так же жадно, как я его. Я ощущаю его взгляд, словно прикосновения. Горячие, нетерпеливые. Вот сейчас он трогает мою шею, спускается вниз по грудной клетке, задевает ключицы, прикасается к груди, и в этот момент мое сердце делает сальто.

— Станислав Сергеевич, ваш кофе, — в кабинет стремительно врывается секретутка.

Ее появление заставляет Стаса отвлечься от меня, и я облегченно перевожу дыхание. Мое внимание тоже переключается на девушку. Теперь могу рассмотреть ее в полный рост. Не такая уж и высокая. Даже на шпильках ниже меня.

Эта секретутка — яркий пример того, как можно обмануть дресс-код. Вот вроде она в строгой блузке и деловой юбке-карандаш почти до колен. То есть, одета по дресс-коду. Вот только юбка мала на пару размеров и слишком обтягивает упругие ягодицы, а декольте блузки вроде бы и не очень глубокое, но отлично позволяет оценить пышную грудь. Ну а высота шпилек и цвет помады дресс-кодом не регулируются.

— Спасибо, Юля, — Стас тепло улыбается секретутке, когда она ставит перед ним кофе.

— Всегда пожалуйста, Станислав Сергеевич.

Секретутка разворачивается и семенит к выходу, постукивая острыми шпильками по паркету. Как только за ней закрывается дверь, я сразу нападаю:

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю с претензией.

— Очевидно, работаю, — парирует, делая глоток кофе. — Твоим начальником, — добавляет, вернув кружку на блюдце.

Его ответ вызывает у меня смех.

— Это я уже поняла. Какими судьбами?

— Я окончил институт нефти и газа, если помнишь.

— Помню. А еще помню, как ты говорил, что не променяешь свою спортивную «Феррари» на душный костюм и галстук. Что изменилось?

— Я изменился.

Осекаюсь. В этих двух словах чувствуется какой-то особенный смысл. «Я изменился».

Да, изменился… Вон как холодно и безразлично смотрит, что по телу озноб пробегает. Пять лет назад Стас ни на кого так не смотрел. Его взгляд всегда был тёплым, добрым, веселым.

— Ты знал, что я приду сюда работать?

— Конечно. Ты же пришла в один из моих отделов.

Фыркаю и качаю головой.

— Что-то не так? — спрашивает.

— Да, не так. Какого черта, Стас?

— Что именно? — снова отпивает из кружки.

Вообще, это странно выглядит. Он сидит за столом и пьет кофе, а я стою перед ним, словно школьница, которую вызвали на ковёр.

— И как, по-твоему, мы будем вместе работать?

Пожимает плечами.

— Я не вижу никакой проблемы.

Еще раз фыркаю. Какой-то сюр.

— Послушай, Полина, — его голос неожиданно приобретает нотки стали. — Если у тебя есть какие-то обиды на меня, ты должна оставить их за дверями компании. Иначе…

— Какие-то обиды? — резко перебиваю. — Ты серьезно?

— Я не договорил, — строго одёргивает. Да так, что я моментально захлопываю рот. Раньше он никогда не разговаривал со мной в таком тоне. — Иначе пиши заявление об уходе и до свидания. На твоё место найдётся много желающих. Не менее умных и талантливых, чем ты.

Его слова меня парализуют. От возмущения быстро-быстро дышу.

— Знаешь, что? — шиплю. — Не ты меня нанимал, а Архипов! Так что не тебе меня увольнять.

— А я тебя не увольняю. Я смогу работать с тобой в одном коллективе. Я знал, что Архипов тебя переманивает, и у меня не было возражений на этот счет. Мне все равно, кто будет возглавлять отдел стратегического планирования: ты или кто-то другой. Мне главное, чтобы человек был компетентен. Если этот компетентный человек — ты, то я без проблем буду с тобой работать. А вот у тебя, кажется, есть какие-то проблемы с тем, чтобы работать со мной. Так вот если это действительно так, если у тебя все еще какие-то обиды на меня, и они мешают рабочему процессу, то или оставляй их на входе в компанию, или до свидания.

Стас произносит свой монолог тихо, но настолько твердо и строго, что лучше бы он орал. Я стою, будто ведром ледяной воды облитая.

Перевожу дыхание, чтобы успокоиться.

— А знаешь, — произношу через несколько секунд. — Ты прав. Не нужно тянуть на работу личное. Я жду, что с твоей стороны тоже будет сугубо профессиональный подход. Надеюсь, ты больше не будешь донимать меня попытками объяснить, что тогда в отеле было не то, что я подумала.

— Я уже давно не хочу ничего тебе объяснять, Полина.

Вот как. Ну что ж, тем лучше.

— Замечательно.

— Можешь идти работать.

— Слушаюсь, Станислав Сергеевич, — делаю акцент на имени-отчестве.

— Можно просто Стас. У нас дружный коллектив и неформальная обстановка.

Неформальную обстановку я уже заметила по внешнему виду секретутки. Но вслух это не говорю.

Одариваю Стаса приторно-сладкой улыбкой и с гордой осанкой покидаю его кабинет. Как только закрываю за собой дверь, пулей устремляюсь на выход из приемной под недоуменный взгляд секретутки. В коридоре буквально лечу до своего кабинета. Там закрываюсь на замок, падаю в кресло, скачиваю с корпоративного сайта бланк заявления на увольнение и заполняю его. Закончив, распечатываю и ставлю ручкой подпись.

Смотрю на него. Читаю. Затем делаю глубокий вдох и шумный выдох.

Спокойно, Полина. Ты сильная. Ты сможешь.

Рву заявление и выбрасываю в мусорное ведро.

Глава 10. Как глыба льда

Только вечером дома мне удаётся прийти в себя от потрясения. Это оказалась лютая подстава, но что теперь сокрушаться? Если бы я знала, что Стас будет моим начальником, то морально подготовилась бы к встречи с ним, а так я оказалась застигнута врасплох.

Хотя кого я обманываю? Если бы я знала, что Стас будет моим начальником, то не согласилась бы на эту должность и осталась в Париже.

Но время не повернуть вспять: я здесь, в Москве, работаю под руководством бывшего жениха, измену которого не могу стереть из памяти уже пять лет. Может, мне было бы легче, если бы я забыла предательство и перешагнула через него. Вот только я не забыла и не перешагнула. В отличие от Стаса. Он, наверное, и не вспоминает, что когда-то признавался мне в любви, звал замуж, а потом изменил.

«Я уже давно ничего не хочу тебе объяснять, Полина».

Ну что же, мне не помешало бы поучиться у него безразличию.

Увольняться я точно не буду. У меня есть обязательства перед Архиповым: когда мы договаривались, я обещала, что подготовлю стратегию. Уволиться сейчас — это нарушить свое слово и испортить отношения с вице-президентом. Я не хочу. Так что придется существовать со Стасом.

Да и, может, не так уж и страшно работать с бывшим женихом? Мы не сидим в одном кабинете и вряд ли будем видеться каждый день, даже несмотря на то, что он мой непосредственный начальник. У меня есть план задач, который я обговорила с Архиповым. Наработки по стратегии буду передавать Стасу через его секретутку или отправлять на почту, а ходить в его кабинет, только если сам позовёт. Пару раз в неделю мне придется встречаться со Стасом на общих совещаниях, но это будет в присутствии десятков других людей, так что переживу.

Говорить Стасу о дочери я по-прежнему не планирую. Не желаю лишний раз с ним контактировать и выяснять отношения. Он ведь однозначно предъявит претензии, почему не сказала о беременности. Не хочу его в нашей с Вероникой жизни.

К счастью, в резюме у меня стояло просто «не замужем», а в мой российский паспорт дочка не вписана, так как рожала я ее во Франции. Поэтому Стас не может о ней узнать.

С такими мыслями я иду на работу в свой второй рабочий день. Сегодня нужно получше познакомиться с сотрудниками моего отдела. Побеседовав с каждым из них, выясняю, что половину привёл с собой с предыдущей работы Стас. Это нельзя сбрасывать со счетов. Значит, прямо у меня под носом сидят его доверенные лица и вполне возможно докладывают ему каждый мой шаг.

На обед я договорилась пойти с начальниками двух других отделов нашего департамента — отдела прогнозирования и отдела инновационного развития. Нам придется работать в тесной связке. Ну и еще я хочу аккуратно расспросить их про Стаса, они ведь работают здесь дольше меня и уже наверняка имеют какие-то выводы о Войцеховском.

Отдел прогнозирования возглавляет девушка. Думаю, ей в районе тридцати пяти лет. У нее стильное платиновое каре до плеч и модные очки. Начальник отдела инновационного развития — молодой парень примерно моего возраста. Смахивает на ботаника. Худощав и тоже в очках, только старомодных.

— Лиза Еремеева, — представляется начальница отдела прогнозирования, когда я сажусь к ним за стол в столовой.

— Николай Светлов, — называет свое имя руководитель отдела инновационного развития.

— Полина Красникова, — говорю я.

— Как тебе у нас? — сходу спрашивает Лиза.

— Пока непонятно. Осваиваюсь.

— Не скучаешь по Франции?

— Скучаю, конечно. А вы давно здесь работаете? — решаю сразу перейти к интересующим меня вопросам.

— Я семь лет, — отвечает Лиза.

Понятно, значит, она была назначена изнутри, а не взята со стороны.

— Я пришел вместе со Стасом два месяца назад, — говорит Коля.

А вот это уже интересно.

— Ты работал с ним раньше? — спрашиваю как будто между прочим. Отправляю в рот кусочек жареного мяса.

— Да, мы уже три года вместе работаем. Когда Стаса позвали сюда, он предложил мне перейти с ним. Должность выше, условия лучше. Я согласился.

— А чем Стас занимался раньше?

— Он был начальником отдела инновационного развития, а я был его замом. Потом Архипов позвал его сюда директором департамента.

— Надо сказать, переманить Стаса было сложно, — вставляет Лиза. — У него были заоблачные требования. И я не про зарплату.

— А про что?

— Ему что-то не нравилось в нашем штатном расписании. Он сказал, что перейдёт, если переделают. А у нас такая страшная бюрократия, — Лиза закатывает глаза. — С миллионом начальников надо согласовать, чтобы переделать штатку. И для Стаса переделывали. Поэтому в отделе кадров его недолюбливают.

Ну надо же, какой Стас, оказывается, востребованный специалист! Прям все его хотелки выполнили. Может, и я могла что-то еще потребовать у Архипова за свой переход? Эх, не догадалась. Обрадовалась тому, что он сам предложил.

Николай в курсе «заоблачных требований» Стаса. Такой вывод я делаю по тому, как он уткнулся в тарелку и старательно жевал во время рассказа Лизы. Коля отрывает голову, только когда рядом с нами цокает на шпильках секретутка Стаса.

— Юль, привет! — тут же кричит ей.

Секретутка оборачивается на голос и машет рукой. Садится за столик к трём другим девушкам. Сегодня на ней чёрное платье почти до колен. Оно, как и вчерашняя юбка-карандаш, на пару размеров меньше нужного, поэтому округлая задница и большие сиськи отлично видны.

— А Юля давно работает у Стаса?

Наверное, мне не следует задавать такой вопрос. И вообще, это не мое дело. Но я не могу удержаться.

— Давно. Стас забрал ее с предыдущей работы, — отвечает Коля.

Я застываю с поднесённой ко рту вилкой. Забрал секретутку с собой? При переходе с работы на работу с собой забирают только самых лучших сотрудников! А в ней что такого лучшего?

Снова смотрю на секретутку. Интересно, у нее натуральная грудь? Готова поспорить: силиконовая. И вся она — искусственно-кукольная. Зачем Стас ее держит? Впрочем, может она ему хорошо сос… варит вкусный кофе.

От этой мысли почему-то в груди зарождается щемящее чувство, а перед глазами снова встает измена.

По итогам обеда делаю вывод, что с Колей надо быть осторожнее. Он человек Стаса. А вот с Лизой можно сблизиться. Она знает все внутренние сплетни.

Рабочий день подходит к концу, сегодня я наконец-то увижусь с Алексеем. Мы договорились поужинать. Немного волнуюсь. По сути это будет наше первое нормальное свидание. Черт его знает, что получится из этих отношений. Для меня важно, чтобы дочь приняла моего мужчину. Может, я не права, но понимаю: не смогу состоять в отношениях с человеком, который не понравится Веронике.

Тема отца до сих пор болезненна для дочери. Она загадывает папу на день рождения и Новый год, с завистью смотрит на детей с папами в парках и на улице. Мое сердце каждый раз обливается кровью. А сейчас, когда я встретила ее отца, особенно. Но я не буду говорить Стасу о дочери, не хочу его в нашей жизни. Лучше попробую построить отношения с Лешей.

Мне приходится задержаться на полтора часа после окончания рабочего дня. Алексей уже ждёт у входа в компанию, поэтому тороплюсь. Прохожусь расческой по волосам, подкрашиваю губы и бегу к лифту. Когда нажимаю кнопку вызова, слышу за спиной неторопливые шаги.

И я узнаю эти шаги. Боже мой, спустя пять лет, я могу узнать его по шагам, мне даже не нужно для этого оборачиваться! В груди зарождается волнение. Ох, это ж надо было так попасть! Почему я не вышла на пять минут раньше или на пять минут позже? Так радовалась, что не встречала сегодня Стаса, и вот на тебе.

Он останавливается рядом.

— Привет, — здоровается первый.

— Привет.

Лифт открывается, и мы заходим. Стас нажимает кнопку первого этажа. Как только двери закрываются, отрезая нас от внешнего мира, я сразу натягиваюсь как струна.

Лифт большой, просторный, но мне тесно. Кажется, что Стас заполнил собой все пространство. Он везде. Нос улавливает его запах. Такой же, как и пять лет назад. Память-предательница сразу подкидывает воспоминания радостных дней: наши свидания, наши ночи, когда я вдыхала аромат любимого мужчины полной грудью и чувствовала себя счастливой.

«Полина, я люблю тебя»

«Хочу засыпать с тобой каждую ночь. Переедешь ко мне?»

«Я счастлив с тобой, как никогда»

«Ты выйдешь за меня замуж?»

«Тебя одну хочу. На всю жизнь тебя одну»

Как он мог мне изменить после таких слов, признаний? Как??

А сейчас стоит в паре десятков сантиметров от меня — бесчувственный, безразличный и холодный, как глыба льда. Интересно, о чем он думает? Неужели забыл все, что между нами было?

В горле встает ком обиды.

Наконец-то лифт останавливается на первом этаже. Как только двери открываются, я делаю стремительный шаг вперед. Стараюсь идти не очень быстро, чтобы не было похоже на побег, хотя это именно он и есть. Спиной, затылком, кожей чувствую его взгляд. Он пробирает до костей.

На улице делаю глубокий вдох осеннего воздуха. Взгляд сразу падает на Алексея. Он стоит, привалившись к крылу автомобиля, и держит в руках букет шикарных алых роз. Губы растягиваются в улыбке.

— Привет, — подхожу к Алексею, все еще улыбаясь. — Извини, что задержалась.

— Все в порядке. Это тебе, — протягивает цветы.

Беру охапку и зарываюсь лицом в ароматные бутоны. Как давно мне никто не дарил цветы. Пять лет.

— Спасибо, очень красивые.

— Рад тебя видеть, — Леша опускает руку мне на талию и слегка притягивает к себе.

— И я рада.

Алексей нежно целует меня в щеку.

— Я ждал нашей встречи, — шепчет на ухо.

Смущенно закусываю губу.

— Поехали? Я забронировал столик в интересном ресторане.

— Да, поехали.

Алексей открывает мне переднюю пассажирскую дверь. Я поворачиваюсь, чтобы залезть в салон, как вдруг встречаюсь взглядом со Стасом.

Внутри все обмирает.

Он стоит у автомобиля и смотрит ровно в нашу с Лешей сторону. И даже не отворачивается, когда я его на этом ловлю.