Czytaj książkę: «Испытание изменой»

Глава 1

— Девочки, Лена! Вы где? Руся?! — вопли Надежды перекрывали музыку и разносились на весь дом. — Я чего, одна должна на всю ораву впахивать?!

— Не шуми, — я вошла с веранды, с ведром огурцов, поверх которых уложила добротный пучок зеленого лука и укропа.

Надя оглядела мою добычу и скептически сморщила нос:

— Руся, надеюсь, ты грядку не налысо оборвала?

— Нет, — я поставила ведро на табуретку у стола и потрясла в воздухе усталой рукой, — для кротов закуску оставила. Кстати, я все это уже помыла. Лена сейчас помидоры принесет.

Надежда уперла руки в бока и покачала головой:

— Что угодно готовы делать, лишь бы мне не помогать… Черт бы побрал эту годовщину, мать ее.

В этом была вся Наденька: вечно недовольная происходящим особа, даже если происходило что-то хорошее.

Они с мужем Виталиком сегодня праздновали годовщину брака — восемь лет совместной жизни! Без понятия, как он столько лет терпит ее сварливый нрав, но двоих детей они настрогали и живут душа в душу. Прямо как я со своим Глебом.

Чтобы хорошо отдохнуть и отметить это дело, Надя выдворила своих родителей в город и позвала друзей. Детей все оставили бабушкам с дедушками… Мне никого не пришлось оставлять: за пять лет брака нам с Глебом не удалось завести малыша. Даже ни одной беременности не получилось. Долго бегали по врачам, обследовались… Заключение от всех слышали одно — здоровы.

— Видимо, у вас несовместимость, — разводили руками эскулапы и добавляли, — но вы не отчаивайтесь. Отпустите ситуацию, оно само и забеременеется. В крайнем случае сделаете ЭКО.

Мы с мужем решили еще годик не предохраняться и надеяться, что все «само забеременеется», потом уже прибегнуть к помощи репродуктологов.

Я в свои двадцать семь лет считала, что уже пора, а Глеб говорил:

— Годом раньше, годом позже… какая разница.

«Один хочет, другой дразнится», — добавляла я про себя, понимая, что мой организм не молодеет. Но и давить на мужа не пыталась: психологи утверждают, что если мужика доставать с разговорами о зачатии, то он начнет избегать секса, а то и вообще станет импотентом. Временно… Наверное… Может быть…

Не хочу, чтобы в свои тридцать лет мой красавец-муж перестал быть полноценным мужчиной, а меня начал воспринимать лишь как контейнер для вынашивания наследников.

От печальных мыслей меня отвлекла Лена. Она вошла на кухню с тазиком, полным отборных томатов, и сказала:

— Русь, там твой Глеб моего Вадика на слабо разводит. Предлагает на спор дождевых червей есть… Надь, твой Виталька с ними заодно.

— Вот паразиты! — Надежда схватила полотенце и кинулась к мангалу, где мужчины занимались шашлыком и грилем.

Вскоре оттуда донеслось:

— Совсем ошалели! Сначала жрете всякую дрянь, а я потом глистов вам вытравливать должна?! А ну, отпусти червяка!.. И ты тоже. Виталя, твою дивизию, выплюнь ты его!

При этом разгон тридцатилетних шалопаев сопровождался смачным шлепками полотенцем по оголенным торсам мужчин. Мы с Леной наблюдали в окно за этим шоу и хохотали от души.

— Бедный Виталик, — заливалась я смехом, — Надюха теперь ему всю плешь проест… Хорошо, детей тут нет. Вот бы папка на их глазах опозорился.

— Потому и не взяли мелюзгу, чтобы подурачиться, — хихикала Лена, — а то пришлось бы вести себя как примерные взрослые. Мы своих к свекрови на дачу отправили по той же причине. Олежка во всем отцу подражает: если увидит, что тот дождевого червяка в рот тащит, тут же побежит такого же себе выкапывать. А Оля во всем за братом повторяет…

Я перестала смеяться и вздохнула:

— Хорошо вам: сыновья, дочки… Мне бы такие проблемы.

Лена посмотрела на меня с сожалением и вдруг обняла:

— Не печалься, подруга. Будут и у вас малыши. Такие же рыженькие, как ты, и голубоглазые, как Глеб. Главное, что вы оба здоровы… ой, Надюха идет! Срочно строгаем салаты, а то наша генеральша и нас полотенцем отлупит.

Мы схватили доски, ножи и принялись шинковать огурцы с помидорами. Надежда вошла и подозрительно прищурилась, разглядывая наши слишком серьезные физиономии. Потом отбросила полотенце на стул и хитро спросила:

— Трудитесь? Салатики режете?

— Ага, — дружно ответили мы, стараясь не ржать.

— А миски под них почему не достали?! — рявкнула Надежда и полезла в шкаф за посудой. — Поди в окно на меня таращились и ржали.

— Хм-фр-ха-ха, — не выдержала Лена и расхохоталась, — ну не могли мы твое воспитательное шоу пропустить.

Надя бухнула на стол две стеклянные миски, устало вздохнула и уселась на стул, прямо попой на брошенное полотенце.

— Воспитываешь их, воспитываешь… А они. Только отвернешься, сразу начинают всякую дичь с серьезными щами творить. Что Виталик, что наши детки. Одни хлопоты и никакого покоя. Хорошо тебе, Руся, свободная словно птица… А еще Дениска сюрприз привести обещал. Ладно, давайте стол накрывать.

Она полезла в холодильник за колбасой, а мы продолжили нарезать овощи…

***

Глеб, Виталик, Вадик и Денис росли в одном дворе. Познакомились еще в песочнице, когда говорить не умели и носили памперсы. С тех пор у них дружба — не разлей вода.

Парни росли, ходили в один класс, взрослели, получили разное высшее образование, но крепкую дружбу сохранили.

Первым Надежду в компанию привел Виталик: представил как свою девушку, а потом женился. Через пару лет Вадим женился на Леночке, а еще спустя год Глеб сделал мне предложение через пару месяцев после нашего знакомства.

Дениса его фирма отправила в длительную командировку в Австрию с постоянным там проживанием. Иногда он наведывался в родной город, друзья собирались вместе и гужбанили, вспоминая лихую молодость. Мы — жены, тоже сдружились, и все время спрашивали Дениса, когда он свою избранницу представит.

Вчера он приехал домой после годового отсутствия и позвонил друзьям:

— Ребята, я дома. Где Виталькину годовщину отмечать будем? Я буду не один!

Вот и ждали мы сегодня сюрприз. Даже спорили, как будет выглядеть невеста Дениса: блондинка, брюнетка, австрийка, русская…

Стол мы накрыли на веранде: обзорный вид, свежий воздух и уютная плетеная мебель с мягкими подушками под попами. Что еще нужно для загородного отдыха по хорошему поводу. Когда все салаты, нарезки и закуски заняли свои места, а тарелки с вилками были выставлены по периметру, мы с девочками отправились к мангалу:

— Зайчики, у вас мясо готово? — спросила Лена. — Мы все накрыли, только вас и Дениску с сюрпризом ждем.

Глеб приобнял меня за плечо, притянул к себе и чмокнул в щеку:

— Для тебя я всегда готов, — промурчал он мне на ухо, чтобы не слышали остальные.

Тут раздался стук в высокие ворота, а потом ручка замка опустилась, и створка приоткрылась:

— Привет, дачники! — показалась голова Дениса, а потом и он целиком. — Встречайте блудного сына.

— Здорово, бродяга! — Виталик направился к другу, и тут следом за Денисом во двор вошла девушка…

— Опаньки, рыжая! Как я, — выдохнула я, глядя на незнакомку.

— Настю-у-у-ха, — недоуменно протянула Надя, стоящая неподалеку.

А Глеб отпустил мое плечо, судорожно втянул воздух и отошел от меня на шаг.

Глава 2

Я удивленно вскинула глаза:

— Глеб, что случилось? Ты ее знаешь?

Муж моргнул, глянул на меня, промолчал и направился к новым гостям…

Что за хрень? Что это за реакция? Я понимаю, что деваха выглядела эффектно: короткий топ, едва удерживающий солидный бюст, джинсовые шортики, еле прикрывающие трусы, босоножки на стройных ногах… Но почему Глеб так отреагировал: знает ее, что ли?

А мой муж уже подошел к Денису. Он и остальные обнимались, жали руки и целовали в щеку незнакомку. Когда Глеб приблизился к ней, то она положила ему руку на плечо и сама нежно чмокнула в щеку:

— Привет, Глеб, — произнесла она, — а ты изменился. Возмужал.

Вот тут я уже не выдержала и направилась к ним. Как там Надя ее назвала… Настюха? И чего она моего мужа лобызает, если приехала с Дэном. Пускай Дениске комплименты отвешивает.

Но заграничный бродяга уже сам встал передо мной, сгреб в охапку и расцеловал в обе щеки:

— Привет, Руслана! Отлично выглядишь, красавица! Знакомься, — он выпустил меня из своих дружеских объятий и указал на гостью, — Анастасия. Настя. Моя младшая сестра. Почти десять лет прожила в столице, работала моделью! Настя, это Руслана, жена Глеба.

Девушка оглядела меня, неожиданно тепло улыбнулась и протянула руку с идеальным маникюром:

— Приятно познакомиться… Как приятно увидеть натуральную рыжину, а не крашеную подделку.

— Взаимно, — я легонько пожала протянутую изящную ладонь, — да, нас немного. Особенно с темными бровями и ресницами…

— Точно, — нежным колокольчиком рассмеялась Настя и повернулась к Наде, — привет, ворчунья. У тебя характер за эти годы исправился или стал хуже?..

Когда все уселись за стол, мой муж сидел рядом со мной, и, как ни в чем не бывало, веселился и шутил с друзьями. А у меня душа была не на месте: словно передо мной спектакль разыгрывали. Причем играли весьма посредственные актеры. Но портить праздник сценами ревности не хотелось. Я вообще не склонна устраивать разборки или пилить мужа — это портит атмосферу в семье: негатив накапливается. Из меня получилась вполне милая и покладистая жена. Во всех отношениях…

И вообще, несмотря на привлекательную внешность Глеба, он мне ни разу не дал повода для ревности: на работе не задерживается, на всякие корпоративы и мероприятия вместе ходим. Чужих волос на его пиджаке и чьих-то трусов в его карманах я не находила. Рыбалкой он не увлекается. Короче, хорошо живем.

Но то, как он сегодня вздохнул при виде Насти, да еще и отошел от меня — очень сильно напрягает. Я прямо позвоночником чувствую, что дело тут нечисто… Пожалуй, не буду откладывать дело в долгий ящик, а аккуратненько подступлюсь с расспросами к любимому.

Подходящий случай подвернулся только поздно вечером, когда мы ложились спать в отдельной комнате. Я обняла мужа и прошептала на ухо:

— Глебушка, а что сегодня днем случилось? Ты так на Настю отреагировал, словно привидение увидел. Даже от меня шарахнулся.

Он тоже обнял меня, перевернул на спину и ответил:

— Считай, что реально призрак. Только с апгрейдом.

— Как это? — не поняла я. — Вы же с детства дружите. И Настя всего на три года младше вас. Чему ты так удивился?

— Ее буферам, — хмыкнул Глеб и начал покрывать мое лицо нежными поцелуями, прерываясь на рассказ, — раньше она была просто высокой и плоской. К пятнадцати годам только грудь начала расти, а сразу после школы она в Москву к тетке умотала, моделью стать мечтала.

— И стала, — прошептала я, заводясь от ласк мужа.

— Я ее много лет не видел, а сегодня она вошла, и вся с такими… ух! Руся, но ты не волнуйся. Это был просто культурный… шок. Я… люблю… только… тебя…

Он целовал меня все настойчивее, страсть нарастала, дыхание сбивалось.

Больше мы не отвлекались на разговоры, а я успокоилась. Не дело думать о чужих титьках, когда любимый муж крепко прижимает к себе, ритмично двигается и доводит обоих до высшей точки наслаждения…

***

С посиделок на даче прошел примерно месяц. Я сидела дома за компьютером и вносила изменения в проект электропроводки нового дома, строительством которого занималась компания «Крепость», где я трудилась «промышленным дизайнером».

Заказчик решил изменить концепцию освещения на втором этаже, а мне предстояло изменить на чертежах схему расположения осветительных приборов, розеток и выключателей… Мне моя работа нравилась. Особенно тем, что мне не нужно сидеть в офисе, а можно трудиться дома и работать в удобное для себя время. Главное — дедлайны не профукивать. Но я ответственная!

Я часто себе об этом говорю, когда мне лень работать и хочется полежать, например, в ванне с душистой пеной, а не вычерчивать схему сантехнических и водопроводных стояков. Подбирать материалы и расцветки покрытий намного интереснее, чем работать с основными проводками дома…

Этот проект мы делали под ключ: даже мебель и интерьерные украшения мне предстоит подбирать самой и согласовывать их с заказчиком... Который общается с нашей компанией исключительно через своего помощника. И что там за важная цаца, которая с дизайнером не может лично поговорить? Так же намного быстрее и удобнее. Скорее всего, какая-нибудь вредная, но богатая дамочка, поскольку в проекте указана детская комната для девочки четырех лет.

От работы меня отвлек звонок мобильника. На экране высветилось «Леночка». Ага, видимо, Вадик снова умотал по делам, а Лена хочет устроить девичьи посиделки и обзванивает подруг.

Я взяла трубку:

— Привет, медвед! — я всегда ее так приветствовала. Это из наших старых приколов.

Но вместо привычного «привет, Руслик», я услышала:

— Привет, Руслана… Я это… ты извини, но я думаю, что ты должна это знать… Ты бы тоже не стала скрывать, если бы моего Вадима увидела. Сейчас я тебе видео пришлю…

И сброс звонка.

Ничего не понимаю. Я смотрела на погасший экран и недоумевала, что такого Лена увидела, что сняла на телефон и говорила со мной очень серьезным, я бы даже сказала, горестным голосом.

Мобильник в моей руке тренькнул и провибрировал. Пришло сообщение в мессенджере. Я смахнула экран и нажала на проигрывание видеоролика…

Из ресторана в центре города вышли двое: Глеб и Настя.

И он ее поцеловал.

Не так, как целуют сестру друга, случайно встреченную на улице... А так, как муж целовал меня, когда приходил на наши свидания в конфетно-букетный период… Глеб что-то ей сказал, она рассмеялась и теперь уже сама страстно прильнула к его губам. А потом они не спеша пошли к его машине.

Руки ослабли и разжались. Мобильник упал на пол. Шок. Потрясение…

Что же теперь делать? Рыдать? Устроить скандал? Переехать эту рыжую, сисястую тварь машиной?

А что толку? На видео не только она его целовала, но и он ее!

Я сжала кулаки, так что ногти больно впились в ладони, и поднялась на ноги:

— Ну, держись! Не прощу, предатель!

Визуалы героев

Рыжова Руслана Романовна. Веб-дизайнер в строительной фирме «Крепость».

Рыжов Глеб Сергеевич. Руководитель отдела логистики в торговой компании.

Лапикова Анастасия. Модель. Вернулась из Москвы в родной город, чтобы открыть школу моделей.

Дорогие друзья. Представляю вам мой новый роман! Вас ждет много эмоций, юмора и драматических ситуаций, что затронут самые глубокие чувства. Читайте и наслаждайтесь!

Буду рада вашим звездочкам и комментам. Добавляйте книгу в библиотеку.

Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропускать полезные уведомления: https://litnet.com/shrt/KzJt

Желаю вам хорошего дня, с уважением ваша Лава Сан)!

Глава 3

Я стояла и тупо смотрела на упавший телефон. В ушах стоял звон. Нет, не звон. Вой! Это выл внутренний голос обманутой женщины, что еще минуту назад была счастлива в своей семейной жизни.

Глеб... Настя... Поцелуи... Измена… Слова скакали в голове, как взбесившиеся блохи, и больно кусали затуманенный горем разум. Бессмысленные. Чужеродные. Беспощадные.

Я стояла на месте и в смятении озиралась по сторонам, не понимая, за что нужно хвататься… Но я сделала шаг, потом второй, и адреналиновая волна захлестнула меня с головой. Я забегала по квартире. Ноги сами понесли меня: из комнаты в кухню, из кухни в гостиную, оттуда в спальню, потом обратно. Что делать? Что делать, что делать, что делать?!

Дебильная фраза крутилась в мозгах, как заевшая пластинка, а я металась из комнаты в комнату, стонала от отчаяния, рычала от злобы и пинала углы мебели, что попадались на моем пути.

Варианты предстоящих действий мелькали, как дурное слайд-шоу в сломанном проекторе…

Мчаться к Глебу на работу? Ворваться в его кабинет, пока он ведет совещание с важными лысыми дядями. Швырнуть телефон ему в лицо, чтобы он лично все увидел. Устроить истерику на весь этаж. Посмотреть в его голубые, всегда уверенные глаза и влепить пощечину?

Или позвонить Дениске? Милому, дружелюбному Дэну в Австрию и спросить: «Слышь, а где твоя сестренка, модель московская, проживает? Мне бы адресок. Хочу… цветы ей за доставленный сюрприз передать». А потом приехать. И разбить ее холеную у столичных косметологов рожу с блядскими глазенками. Рыжие патлы с корнем выдрать!

Или тихо собрать вещи и свалить в закат. Чтобы Глеб пришел в пустой дом. Чтобы нашел только записку: «Встретимся на разводе. Не звони». И чтобы мучился вопросами. Как? Почему? Что случилось?

Мозг лихорадочно перебирал варианты, а тело горело. Горело обидой… Я вспомнила прошлую ночь. Его руки на моей коже. Его губы, обжигающие шею. Его шепот, влажный и горячий, прямо в ухо: «Ты моя. Только моя. Я без тебя… не могу, любимая».

Я зажмурилась, пытаясь вытравить из головы этот шепот. Он был мерзким ядом. Обманом. Подлым враньем! А я, дура, верила каждому слову. Верила, пока он за пределами квартиры, сука, целовал другую.

Думал ли он в тот момент, что она — тоже его? Шептал ли ей те же слова?

От этой мысли меня передернуло, и я остановила свой безумный марш-бросок. Открыла глаза и уперлась взглядом в стену. В ажурную рамку в виде сердца, где в идеальной последовательности застыла наша с Глебом жизнь. Первое совместное селфи. Отдых на море, где он нес меня на руках по волнам. Поездка к родителям, где мы дурачились, нарядившись в их старые шляпы. И в центре — свадебная фотография. Я в платье, похожая на Счастливую принцессу. Он в смокинге — мой принц, мой красавец, мой муж. Смотрит на меня с такой нежностью, что даже сейчас, сквозь горечь, у меня ёкнуло сердце.

Ложь. Всё ложь. Красивая, упакованная в стекло и рамочки ложь.

Я подошла к стене. Руки дрожали. Я сняла тяжелую рамку и потащила ее на балкон. Летний зной ударил в лицо.

Я размахнулась и швырнула рамку через перила. Не думая. Просто чтобы наверняка уничтожить этот музей Глебовой лжи. Чтобы хрустнуло дерево, разлетелось на осколки стекло, и фотографии порвались в клочья.

— Дура! Людей поубиваешь! — донесся снизу дикий вопль.

Я вздрогнула и перегнулась через балконные перила. Бли-и-ин!

Обломки «сердца» усеяли тротуар возле подъезда. Стекло блестело осколками. А перед этим хаосом, отбросив самокат, застыл парнишка... Бледный, глаза по пять копеек.

«Черт. Чуть не убила ребенка. Я превращаюсь в истеричку».

— Извини… — крикнула я, голос сорвался на хрип. — Психанула.

Парень что-то пробормотал, покачал головой и, бросив на меня последний испуганный взгляд, умчался на своем самокате.

Я вернулась в квартиру. Дверь на баллон закрыла. Прислонилась лбом к стеклу и сделала несколько глубоких, отрезвляющих вдоха-выдоха. Дрожь стала утихать, сменяясь ледяной, тошнотворной пустотой.

«Стоп, Руся. Остановись. Ты сейчас наломаешь дров, — прошептал во мне внутренний голос. — Прекрати пороть горячку. Остынь. Просто остынь».

Я еще раз глубоко вдохнула и направилась в ванную, чтобы умыться холодной водой. Когда я вытерла лицо и отложила полотенце, то подняла взгляд на свое отражение и уставилась себе в глаза, полные смятения и злости одновременно. Смотрела, смотрела и пыталась понять, что я сделала не так, чтобы так легко потерять мужа и позволить обманывать себя?

Какое бессмысленное занятие — искать вину в себе, когда косячник другой человек. Это как на дороге: ты можешь быть очень ответственным водителем, но в тебя легко может влететь какой-нибудь пьяный дурак!

«Гордость, — напомнила я себе в отражении. — У нас с тобой есть гордость. Не дай ей раствориться в истерике и самобичевании. Ты сильная! Только начинай, Руся, думать головой, а не жопой».

План. Нужен холодный, четкий план. Но сначала — обеспечить тылы. Чтобы никто не смог сказать: «Да она сама виновата», «Да кто знает, почему они разошлись», «Наверное, Руська себе другого мужика нашла».

Я подняла с пола телефон. Открыла проклятый файл и сохранила его в облако, в папку с говорящим названием «Доказательство». Потом открыла общий чат с Надей, Леной, Виталиком, Вадиком… и Глебом. Сделала глубокий вдох, чувствуя себя человеком, который взрывает плотину... и отправила видео. Без комментариев. Просто черный квадрат с плей-кнопкой.

Пусть смотрят. Все. Пусть у них тоже едет крыша от увиденного. А то Глебушка у нас останется в белом пальто, а я стану неадекватной дурой, разрушившей семью.

Я не буду молча страдать в подушку. Я объявляю войну. И первая атака — правда.

Глава 4

Мысль, чтобы поехать к родителям в поселок, я отмела сразу. Пока их вмешивать вообще не буду: начнут переживать, меня утешать, папа достанет из сейфа ружье и соберется ехать убивать Глеба… А нам с мамой ему потом передачки в Сибирь возить. Нет уж. Да и работа у меня в городе: все схемы и чертежи я делаю дома, но выезжать на объект для осмотров и замеров за меня никто не будет. И в офисе нужно на регулярных летучках появляться. А мне нужно не отпускать, а держать ситуацию в ежовых рукавицах.

Однозначно — останусь в городе. Немного отойду от потрясения, приду в себя и начну заводить новый круг общения. Хотя с Леной мы стали особенно дружны… Да и со всеми остальными. Мечтали периодически, что наши дети повырастают и переженятся между собой. Породнимся… Но Глеб решил по-другому… Мне там места больше нет: не буду же, например, сидеть на днюхе Лены, а напротив меня Настя с Глебом станут друг другу закуски накладывать… Моральный паноптикум получится. Изврат и насилие для моего самолюбия.

По-любому все уже посмотрели видео и разрываются между мной и дружбой с Глебом. Они захотят «помирить», «поговорить», «разобраться». Их участие сейчас будет похоже на то, как тебя пытаются успокоить, пока держат за руки для пытки. Мои нервы крепкие, но не безграничные. А я не собиралась их тратить на оправдания предателя.

Но куда поехать? Вопрос повис в воздухе квартиры, ставшей вдруг чужой. Впервые за пять лет.

Мне нужна была нейтральная территория. Убежище. Берлога, чтобы зализать душевные раны. Там, где никто бы не лез с утешениями. Нужна крепость…

Точно! Моя «Крепость»! Как я могла про нее забыть?!

У нашей строительной компании есть корпоративная квартира: однушка со всем необходимым, в которую мы иногда селим командировочных специалистов, что не хотят жить в гостинице. И наша главбух там отсиживалась, когда со своим мужем разводилась…

Теперь моя очередь. А я, дуреха, еще на отель тратиться собралась.

Так, ключи от квартиры находятся у кадровички. Еще один комплект у шефа… Но с ним я мало пересекаюсь, а вот Лариса Евгеньевна — хорошая женщина…

Я залезла в телефон и быстро нашла номер главы отдела кадров. Через пару длинных гудков я услышала знакомый голос:

— Добрый день, Руслана Романовна, — официальный тон кадровички говорил о том, что она в кабинете не одна, — чем могу быть полезна.

— Здравствуйте, Лариса Евгеньевна, — деловые нотки придали мне иллюзию бодрости, — я звоню не по работе. У меня личная просьба… Наша корпоративная квартира сейчас свободна?

— Именно так, — я словно увидела, как кадровичка кивнула, подтверждая свои слова, — в ближайшие дни положение не изменится, но в понедельник статус будем менять. Вам это срочно нужно?

Вот загибает! Так и сыплет канцеляризмами. Артистка… Возможно, сам начальник к ним зашел и ЦУ выдает по набору рабочих для какого-нибудь нового объекта.

— Лариса Евгеньевна, милая, срочно необходимо, — затараторила я в трубку, — прямо сейчас! Буквально на пару дней, пока съемную квартиру буду себе подыскивать…

Кадровичка заподозрила, что дела у меня явно идут не гладко, и перешла на нормальный тон:

— Чего случилось? С мужем поцапалась?

— Хуже… — вздохнула я в телефон, — развожусь. Сейчас собираю вещи и ухожу… Только уходить мне некуда. Два варианта: гостишка или наша корпоративка.

— Сейчас, Руслана… Минутку.

Она отдалила от себя телефон, но я слышала, как она заговорила:

— Иван Валерьевич, разрешите нашего дизайнера Рыжову на несколько дней в корпоративку заселить? Она к понедельнику освободит и уберет за собой.

Внятного ответа шефа я не услышала, но знала, что он адекватный дядька… Через несколько секунд Лариса Евгеньевна заговорила в трубку:

— Иван Валерьевич велит Володе через полчаса за тобой ехать. Он поможет вещи в машину погрузить и перевезти. Он пока не нужен.

От этих слов у меня слезы умиления навернулись на глаза, и я шмыгнула носом:

— Большое вам спасибо! И Ивана Валерьевича поблагодарите от меня. Начинаю собирать чемоданы.

Я попрощалась с кадровичкой и облегченно вздохнула: мало того, что у меня теперь есть убежище, так босс еще и своего водителя мне в помощь пришлет!

Все же хороший у нас начальник, понимающий… При этом может обматерить за косяки похлеще матерого прораба, и увольняет лодырей — только в путь! Иногда мы его даже боимся. Но если у сотрудников настоящие трудности, в стороне стоять не будет.

Я вытерла новые слезы и открыла шкаф. Вытащила оттуда два добротных и объемных чемодана на колесиках, и старую спортивную сумку — монстра из прошлой жизни. Боже, как я ее ненавидела в студенчестве! Мама набивала ее банками солений, картошкой, салом и домашней тушенкой. Я тащила эту ношу из поселка на электричке, потом на автобусе по городу, и от остановки до своего студенческого жилища. При этом думала, что плечи отвалятся и руки оторвутся. Мы жили скромно, и каждая копейка была на счету. Эти «гостинцы из дома» были спасением от голодного существования.

А теперь… Теперь у меня был свой счет. И заначка. Солидная заначка. Я копила на Сейшелы. Хотела сделать сюрприз Глебу на следующую, шестую годовщину. Две недели в бунгало на берегу океана, где только мы, шум прибоя и теплый бриз. Я уже присмотрела несколько отелей на выбор, изучала отзывы, почти слышала запах соли и свободы. Осталось только оформить бронирование, оплатить и купить билеты на самолет…

Какой идиотский, наивный план. Пока я копила на рай, Глеб устраивал его себе здесь, с рыжей, сисястой калошей, которая ушла на модельную пенсию в силу возраста и низкой востребованности на подиуме…

Так, хватит о них.

Перехожу ко второму этапу — переезд.

************************************************************

Дорогие читатели, представляю вам самую веселую книгу об измене! Столько восторженных отзывов о предательстве мужа и приключениях обманутой жены, я еще не встречала))). Заходите на мой аккаунт, читайте «Измена. Доигрался, милый!» и смейтесь. https://litnet.com/shrt/Sfu-

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 5

Я расстегнула сумку-монстра и начала швырять в нее вещи, вымещая на них накопившуюся ярость. Не складывать, а именно швырять.

— На! — шипела я, запихивая в пасть сумки стопку футболок. — Получай! — полетели джинсы, свернутые комком. — Держи! — бежевый свитер крупной вязки шлепнулся в объемное нутро.

Я хватала с вешалок платья, кофты, нижнее белье — всё, что считала своим, и отправляла в сумку и чемоданы с силой, достойной метателя ядра. В эти минуты я совсем не думала, о главном правиле упаковки вещей: аккуратно сложенная одежда, занимает вдвое меньше места.

Адекватные мысли уровня «душнила» сейчас не помещались в моей голове: хотелось рвать и метать. Но портить свои вещи я не собиралась, а вот Глебовы можно… По классике — взять ножницы и порезать их к чертям собачьим!

Если успею, то сделаю. Сначала все свое соберу. Одежду дошвыряла, теперь остальное…

Очередь дошла до туалетного столика и его содержимого. Зеркальце, щипчики, баночки с кремами — всё летело в общую кучу с глухим стуком. Духи, подаренные Глебом на прошлый день рождения, я занесла над сумкой… и остановилась. Нет. Эта пахнущая предательством штука останется тут. Я швырнула флакон в угол комнаты. Он звонко разбился, и запах дорогого, изысканного аромата заполнил помещение. Аж глаза заслезились…

Я подошла и открыла окно, наплевав на работающий кондиционер… Мне уже плевать на все, что связано с этой квартирой. С этим браком. С этим мужчиной…

Меня снова начало накрывать. Но уже не злостью, а горем. Настоящее, бездонное, женское горе. Оттого, что все, во что я верила, все, что любила — оказалось бумажным домиком, на который обрушился ливень. В горле встал ком, дыхание перехватило, и я рухнула на колени перед раскрытым чемоданом.

Слезы хлынули рекой. Не тихие и печальные, а истеричные, с ревом. Я била кулаками по полу, по пластиковой боковине чемодана, захлебываясь руганью и рыданиями.

— Твою мать… Глеб… да как ты мог… — слова терялись во всхлипах. — Я же… тебе верила, кретин! Сука… Оба суки! Твари подлые!

Я схватила первую попавшуюся под руку вещь — фен — и с диким воплем запустила им в стену. Он отскочил, с треском упал на пол. Потом полетела книга. Потока сережка, потерявшая пару. Я плакала, кричала, материлась, разбрасывая по комнате остатки своего счастья. Это был чистый, животный выплеск боли, которую уже невозможно было держать в себе.

Когда истерика, наконец, схлынула, оставив после себя пустоту и распухшее в хлам лицо в отражении, я устало поднялась. Взгляд упал на руку. На тонкую золотую полоску на безымянном пальце. Обручальное кольцо. Оно было легким, но сейчас жгло кожу, как раскаленный обруч.

Я медленно, с ощущением, что снимаю с себя что-то важное, стянула его. Колечко теплое, от моего тела. Я подошла к Глебовой стороне кровати и аккуратно положила кольцо на подушку. Потом нашла в ящике стола перманентный маркер, и, не дрогнув, вывела прямо на белой наволочке жирные, черные буквы: «Можешь подарить его своей рыжей любовнице, предатель!»

Полюбовалась секунду и снова отправилась умываться. Сейчас за мной Володя приедет, а я больше на помидор похожа, чем на женщину. А Вова у нас парень молодой: всего двадцать три годика. Увидит, что женщины такими страшными бывают, и решит в будущем не жениться… Не буду пугать парнишку.

Чемоданы уже были набиты битком, сумка-монстр угрожающе раздулась. Я взвесила ее в руке. Почти как в старые времена. Только теперь в ней не мамины закрутки, а подготовка к моей новой холостяцкой жизни.

Я стянула с себя топик и шорты, в которых тусила дома летом и надела легкие летние брюки и футболку с нежным принтом голубых тонов. Домашние вещички комком запихнула в боковой кармашек сумки. Пригладила пальцами волосы и скептически уставилась на свое отражение: да уж… Пока водителя нет, займусь гардеробом мужа. Все равно заняться больше нечем.

Хоть я считаюсь уравновешенной и адекватной женщиной, сейчас поступлю как обычная баба — банально порежу его любимые костюмы, рубашки, джинсы… Все, что успею, превращу в лохмотья.

Я метнулась в зал, достала из ящика ножницы и вернулась в спальню. Из шкафа на меня печально смотрели пиджаки, висящие на плечиках.

— Вам хана! — прошипела я и схватила рукав первой жертвы…

В прихожей раздался скрежет ключа в замке. Резкий и торопливый. Щелчок. Дверь распахнулась.

— Руся! Руслана! Ты где?

Голос Глеба. Взволнованный и требовательный…

Блядь! Как же он не вовремя!

Я отпустила рукав и с сожалением отошла от шкафа. Что ж, поговорим, раз он соизволил примчаться. Не выпуская ножниц из рук, но держа их словно нож, я направилась в прихожую.

Глеб стоял на пороге, запыхавшийся, без пиджака, галстук набок. На его красивом лице и в голубых глазах не было раскаяния. Была тревога и злость одновременно. Но увидев направленные в его сторону кончики ножниц, во взгляде мелькнул страх:

— Руся… Русенька, успокойся… Я сейчас все объясню.

***********************************************************

Друзья, представляю вам еще одну свою завершенную изменчиво-юмористическую книгу «Измена. Научи меня снова любить». Там и муж- негодяй, и жена красавица-училка, и ее подружка-приколистка, которая заставит вас хохотать. А вот кусочек этого шедевра:

Отправившись на встречу выпускников, муж отказался брать меня с собой…

И сам оттуда не вернулся. И на звонки не отвечал.

В третьем часу ночи мой телефон ожил и начал оповещать о посыпавшихся на него входящих сообщениях. Я схватила мобильник и открыла мессенджер.

Все входящие были с незнакомого номера.

От увиденного я пришла в ужас!

На весь экран красовалось селфи: мой муж в одних трусах обнимает Алису, на которой лишь махровое полотенце, обернутое вокруг тела, а сами они в спальне с расстеленной кроватью.

Следующим я открыла файл с видео…

Телефон поставили так, чтобы он снял все происходящее в постели. Мой Юра и его первая любовь Алиса активно предавались своим плотским воспоминаниям… Микрофон хорошо улавливал их стоны и восторженный шепот той, что когда-то разбила сердце моего мужа. А теперь и мое.

Читайте и веселитесь: https://litnet.com/shrt/mYE1

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 6

Глеб стоял и тяжело дышал, словно пешком на наш этаж поднимался. Бегом… При этом в его глазах не было ни капли раскаяния. Только тревога и какая-то внутренняя злость. Как будто это я его предала, а не наоборот. Или его так взбесило, что о его непорядочности узнали друзья? Пусть скажет спасибо, что я по родственникам рассылку не устроила!

— Руся, убери это, — он скользнул глазами по ножницам, и голос зазвучал примиряюще, — давай спокойно поговорим. Без насилия.

Я не выпустила свое оружие. Пусть думает, что это для защиты. Пусть боится хоть немного. А вдруг и правда пригодится? После такого предательства я уже не была уверена ни в чем, особенно в муже. Мало ли что он еще способен выкинуть…

— Объясни мне, — выдавила я из себя первый вопрос, — объясни, как ты мог изменить? Пять лет. Пять счастливых лет, Глеб! Что, одной меня мало было? Или я настолько плоха, что тебе понадобилась… эта шаболда?

Он сделал осторожный шаг вперед, протянул руку, но я резко отшатнулась, и кончики ножниц дрогнули в его сторону. Глеб остановился.

— Не надо, Русь… Давай поговорим как цивилизованные люди, — он, не отрывая от меня глаз, потянулся назад, к двери, и прикрыл ее. Не захлопнул, а именно прикрыл, чтобы не слышали соседи. Умник. Заботится о репутации уничтоженной семьи. — Убери это, пожалуйста. Ты же не убийца.

— А ты не изменник? — парировала я. — Говори. Что ты в ней нашел? Она моложе? Нет, моя ровесница. Красивее? Титьки больше? Или просто новее, чем надоевшая жена за пять лет? И главное — почему ты молчал? Почему подло врал мне в глаза, шептал слова любви по ночам, а ее днем трахал?!

Каждое слово било как кувалдой, но не по нему, а по мне самой. Потому что с каждым вопросом я все яснее понимала: настоящего ответа, который бы меня устроил, не существует. Нет этому оправдания.

Глеб тяжело вздохнул и провел рукой по лицу. Усталый жест. Бедняжечка, мать его… Плохая жена закидала неудобными вопросами, объяснений требует! Вот же коза напыщенная…

— Все не так, как ты думаешь, — начал он, глядя куда-то мимо моего плеча. — Я тебе не изменял.

Я фыркнула. Это прозвучало настолько нелепо, что я решила уточнить:

— А видео мне приснилось, да? — жаль, что я не умею плеваться ядом, как змеюка. Сейчас бы пригодилось…

— Нет! — он резко взглянул на меня, и в его глазах вспыхнула твердость и уверенность в себе. — Я не тебе изменял, Русь. Все эти пять лет я изменял Насте… с тобой.

В прихожей повисла гробовая тишина. Даже дыхание перехватило, словно меня за горло схватили крепкой рукой. Слова добрались до сознания не сразу. Будто меня обухом по затылку треснули. Обухом страшной правды.

— Что? — прошептала я.

— У нас с ней была любовь. Еще до ее отъезда, — произнес муж, — но она выбрала карьеру, Москву, подиумы. Сказала, что не будет тратить свою красоту на провинцию. И уехала. А ты… — он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было что-то похожее на жалость, — ты просто заменила ее. Рыжая. Яркая. Интересная… Немного похожая на нее.

Похожая. На нее.

Убогая пародия на большую первую любовь.

Ахуеть, не встать!

Мир сузился до размеров прихожей, где я выглядела полной идиоткой. Вся моя любовь, все наши пять лет, наши мечты о детях, наши ссоры и примирения, его ласковые слова и нежные прикосновения — всё это было не мне. Это было ей. Свалившей в столицу Насте. Я была всего лишь заменой. Сувениром, который напоминал о потерянной вещице.

Правда оказалась настолько отвратительной, что я пошатнулась. Рука с ножницами опустилась сама собой.

— Так я всего лишь твоя… утешалка? — голос сорвался. — Заплатка на дыру в сердце?

— Нет! — он снова сделал шаг ко мне, на этот раз решительнее. — Нет, Руслана. Я тебя уважаю. Искренне. Ты прекрасная женщина, умная, ты — отличная жена. Просто… просто так вышло. Она вернулась, и всё вспомнилось. Но я не хочу тебя обманывать дальше. Я предлагаю решить все культурно, по-хорошему. Мы разведемся. Я буду тебе помогать финансово. Год. Полтора, если надо. Чтобы ты встала на ноги.

Он говорил это так спокойно, так разумно. Как будто обсуждал не развал нашей жизни, а условия делового контракта. «Культурно. По-хорошему». А я стояла перед ним с разбитым сердцем, которое только что узнало, что оно никогда и не ему было нужно.

Ярость вернулась. Не истеричная, а тихая, черная, всесокрушающая. От вопиющей несправедливости всего происходящего. Он использовал меня все эти годы как суррогат своей любви, а теперь еще и предлагает «культурно развестись»? С доплатой? Как жертве несчастного случая?

— Культурно? — я горько усмехнулась. — Ты, Глеб, и слово-то такое не заслуживаешь. Иди к своей столичной шалаве. И будьте вы оба прокляты!

Я больше не хотела его видеть. Не хотела слышать. Я взмахнула рукой, чтобы швырнуть ножницы в сторону зала, чтобы они звонко упали где-нибудь на паркет и этот жест поставил бы жирную точку.

Но я не успела.

Он, видимо, истолковал мой взмах как угрозу. Его глаза распахнулись, и он набросился на меня.

Это было стремительно и жестоко. Глеб рванулся вперед, одной рукой схватил мое запястье и с силой выкрутил его. До самого плеча пронзила дикая, обжигающая боль, и я с криком рухнула на колени. Ножницы выпали из ослабевших пальцев и звякнули о пол. Глеб, тяжело дыша, навис надо мной и поднял их. В его руке они стали выглядеть страшным оружием… Я закричала от боли и страха!

В этот момент дверь прихожей резко распахнулась и с размаха ударилась об ограничитель.

Мы с Глебом замерли. Я, скрючившись на полу с вывернутой за спину рукой, он — с занесенными ножницами, стоя надо мной.

В дверном проеме, залитый со спины светом из коридора, стоял крепкий рыжий парень. Вова. Его взгляд скользнул по моему перекошенному от боли лицу, по Глебу с ножницами, и губы молодого водителя скривились в хищной ухмылке.

— Вова… — простонала я, — помоги…

Парень кивнул, коротко и деловито:

— Понял.

И шагнул в прихожую...

****************************************************

Друзья, представляю вам свою завершенную книгу "Измена. Не пытайся вернуть" Ох и досталось там нашей девочке, неопытной в жизненных вопросах…

Фея домашнего очага. Милая моя феечка… Так называл меня муж, когда мы были вместе. А оказалось, что у него есть еще и фея для постели.

Мне пришлось начинать новую жизнь с чужими людьми, когда любимый Ромка выкинул меня за дверь без вещей и денег… Зато с разбитой банкой соленых огурцов и мусорным пакетом в придачу.

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/mcxq

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 7

Что произошло дальше, я потом вспоминала, как в замедленной съемке. Всего пара секунд, а ощущение, что время растянулось.

Вова не стал кричать, угрожать или спрашивать «что происходит». Он просто шагнул в прихожую и… взлетел. Буквально. Легкий подскок, молниеносное вращение на одной ноге, и его кроссовок со всей дури врезался Глебу в висок. Тот хлипко ахнул, глаза закатились, и он тяжело рухнул навзничь, ударившись головой о ножку тумбочки.

Я ахнула, зажав рот здоровой рукой.

Но Вова не останавливался. Он подскочил к оглушенному Глебу, нанес ему еще один короткий, страшный удар кулаком в солнечное сплетение. От этого Глеб скрючился, захватывая воздух беззвучным раззявленным ртом. Водитель ловко перевернул свою жертву, заломил ему руку за спину и поднял на ноги уже в согнутом, беспомощном состоянии.

— Мужиков, которые руку на женщину поднимают, надо воспитывать! — строго, как на уроке, процедил Вова, волоча моё «сокровище» к ванной комнате. — Это азы, мудак! Азы!

Я сидела на полу, ошарашенная, прижимая к груди вывернутую руку. Боль пульсировала в такт бешеному стуку сердца.

Дверь ванной распахнулась, Вова зашвырнул Глеба в кафельное темное нутро и вошел следом... Раздался еще один приглушенный удар — наверное, контрольный. Через мгновение Вова вышел и запер ванную на защелку. Он даже не запыхался. Лишь вытер ладонь о штаны.

— Все. Отдыхает твой красавец. Где вещи? — спросил он оглядываясь.

— В спальне, — пролепетала я, с трудом поднимаясь. Ноги были ватные.

Он кивнул и исчез в комнате. Через секунду выкатил оттуда мой первый чемодан и выволок на плече сумку-монстра. Я, пошатываясь, сходила за вторым чемоданом.

Вернувшись в прихожую, я набросила на плечо ремешок от сумочки и запустила в нее руку: ключи от этой квартиры мне больше не нужны. Оставлю их у зеркала. На прощание. Оглядевшись, я увидела на полу ножницы и подняла их. Хорошая вещь. В хозяйстве пригодятся… Они успешно отправились в сумочку.

— Кати свой к лифту, — скомандовал Вова, — я возьму остальное.

Мы выскользнули из квартиры, прикрыв дверь. В коридоре было тихо. Лифт приехал быстро. Мы заехали в кабину, и только когда двери закрылись, я прислонилась к стенке и облегченно выдохнула. Потом подняла глаза на водителя и спросила:

— С этим убл… с Глебом все будет нормально?

— Нормально. Я его не сильно оглушил, — равнодушно ответил Вова, глядя на светящиеся кнопки. — Очухается, дверь выбьет. Она у вас фанерная. Фигня, а не дверь.

На улице мы погрузили вещи в багажник его служебной иномарки и поехали к моему временному пристанищу. Город проплывал за окном, такой же солнечный и обычный, как и пару часов назад, словно в моей жизни не произошел разлом жизненной реальности. Даже обидно… Могла бы гроза для приличия разразиться. Или нашествие саранчи. Или дождь из жаб… Что-то библейские сказки в голову полезли. Ну их к лешему… Теперь славянская нечисть…

Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша. Это все стресс…

Из болота бессвязных мыслей меня вырвал голос Вовы, который, глядя на дорогу, начал ворчать:

— Не понимаю этих мужиков. Нормальная жена, а он… Женщину бить — себя не уважать…

— Он меня не бил, — смущенно промямлила я, глядя в окно, — он ножницы отбирал... Думал, я хочу его пырнуть.

Вова на секунду оторвал взгляд от дороги, посмотрел на меня, потом снова вперед.

— Ну вы и кадр, Руслана Романовна, — в его голосе прозвучала усмешка. — Получается, зря я ему по щам с ноги заехал.

Я повернула к нему лицо. Мое распухшее, зареванное лицо.

— Не зря, — хмыкнула я, чувствуя, как внутри что-то окончательно затвердевает, превращаясь в холодный, твердый камень. — Он накосячил так, что лучше бы ты ему еще и по яйцам с ноги вдарил. Чтобы омлет-болтунья получился.

Вова рассмеялся:

— Что же вы сразу не сказали. Я бы его подержал, а вы бы сами его попинали.

Я глупо хихикнула, представив себе эту картину: Вова заломил Глебу руки, я стою и пинаю мужа по яйцам, а тот скулит и плачет… Эх, мечты-мечты! Признаю — затупила я. Но это все стресс. По сути, я не истеричка, но и стрессоустойчивость — не мой конек. А вот Вова не растерялся. Молодец!

Мы проехали еще минут пять. Я колупалась в своих мыслях, в машине царило молчание. Вова нарушил его первым:

— Руслана Романовна. У меня девушка косметологом работает, специалист по коже. Может, спросить у нее, чем это… — он кивком показал на мое лицо, — убрать побыстрее?

— Не надо, — помотала я головой, — приедем, холодное полотенце поприкладываю. Пройдет. И… спасибо тебе. Огромное.

— Да ладно, — парень смущенно пожал плечами. — Иван Валерьевич приказал помочь — я помогаю. Да и самому противно было видеть, как он над вами навис. Харя злая, как у нашего прапора…

— Слушай, Вов, а где ты так ногами махать научился? — спросила я с искренним интересом.

Отличная тема, чтобы перевести разговор с моих бед в нейтральное русло.

— У меня черный пояс по карате, награды с соревнований, — гордо ответил Вова и даже приосанился за рулем. — Потом я в армии служил, в десантуре... А теперь вот на юридическом учусь заочно. Иван Валерьевич говорит, как диплом получу — в юротдел меня переведет. А пока — водитель.

— Круто, — искренне восхитилась я.

«Водитель с черным поясом по карате и юридическим образованием», — подумала я.

Наш Иван Валерьевич знает, кого нанимать. И, кажется, я нашла себе на ближайшее время не только убежище, но и весьма надежную охрану. Ирония судьбы: мой муж, казавшийся опорой, оказался предателем. А случайный коллега, водитель начальника, встал на мою сторону без лишних слов.

Машина свернула во двор типовой девятиэтажки.

— Приехали, — объявил Вова, заглушая двигатель. — Новая крепость. Лариса Евгеньевна сказала, после последних жильцов там клининг провели, но в холодильнике пусто.

— Не страшно, — сказала я, — не в степи живем. Продуктовые магазинчики на каждом углу. Я тут на несколько дней: пока съемную квартиру не найду.

Мы выбрались из салона, и Вова протянул мне связку ключей:

— Держите. Я помогу вам вещи в квартиру затараканить, а потом в контору поеду. Когда будете снова переезжать, то сообщите в контору. Шеф меня за вами пришлет.

— Спасибо, Вова, — снова поблагодарила я, — Ивану Валерьевичу передай от меня тоже благодарность. Я перед выходными в офис сама приду, лично еще раз отблагодарю его и Ларису Евгеньевну за участие.

Я взяла за ручку чемодан поменьше и покатила его к обычному серому подъезду. К своей новой крепости. Временной, но единственной в моей рухнувшей вселенной.

Сегодня надо прийти в себя, если нужно — окончательно прореветься, а завтра начинать новую жизнь. Жизнь Рыжовой… Нет, Антиповой, как в девичестве… Свободной Антиповой Русланы Романовны.

*****************************************************************

Друзья, представляю вам свою веселую и одновременно драматичную книгу «Хотеть не вредно. Вредно изменять!».

Из грязи в князи — это хорошо. А если наоборот? То весьма фиговенько… Вот и у меня так вышло: была женой успешного мужа, а стала нищенкой в коммуналке. А кто в этом виноват? Правильно, муж Витька-козёл и одна молодая..., короче, девица низменных нравов. Но пусть они не радуются, что избавились от меня. Я еще вернусь! И мстя моя будет страшна!

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/d8Sy

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 8

Глеб

Тьма. Тишина. И боль.

Сначала она была плотной, как вата в голове. Потом начала концентрироваться в отдельных точках. Висок. Пульсирующая, тупая боль в виске, куда пришелся удар ногой с разворота. Солнечное сплетение. Оттуда боль растекалась горячими волнами по всей груди, заставляя сжиматься в комок, лежа на холодном кафеле. А еще плечо. Его словно вывернули из сустава, а потом вставили обратно, но криво. Каждый мускул в спине и руке ныл, напоминая о позорной и мгновенной нейтрализации.

Я медленно открыл глаза. Ничего. Абсолютная чернота. На секунду даже подумал, что ослеп, но потом различил слабый световой зазор под дверью. Ванная. Меня заперли в собственной ванной, как какого-то буяна в вытрезвителе.

Унизительно... Я с трудом поднялся, оперся о раковину. Голова закружилась, но я устоял.

«Крепкий парень, — промелькнула мысль. — Бьет профессионально. Откуда у Руси такие приятели? Я его раньше не видел. Она что, завела себе какого-то… качка?»

Мысль была абсурдной и от этого еще более злой. Моя Руся. Скромная, домашняя Руся. С ножницами и с каким-то рыжим гориллой в придачу. Мир рыжих захватил меня!

И сам я... Рыжов.

Нащупав дверную ручку, я подергал ее и отпустил. Придется выбивать. Хорошо, что не дубовые поставил при ремонте.

Я отошел и с размаху, всем весом, врезался в слабое место рядом с замком. Раздался жалкий треск, и дверь распахнулась, гулко стукнувшись о стену.

Свет из гостиной ударил в глаза. Я побрел на кухню, намочил полотенце под ледяной струей и прижал к больному виску. Стало легче. А вот другое чувство: противное и липкое — не отступало. Стыд! Перед глазами возникло лицо Русланы: сначала ошеломленное непониманием, потом обида и ярость. И в самом конце, когда я схватил ее за руку… Чистый, животный страх. Я выкручивал ей запястье. Я! Я в жизни руку на женщин не поднимал. И не собирался…

«Черт, зачем я так? — заныла внутри неприятная мысль. — Она бы не бросилась на меня. Это же Руся».

Но в тот момент я не видел жены. Я видел угрозу. Ее замах руки и направленные на меня острия. И я эту угрозу устранил. Быстро и эффективно. Но бить ее я не собирался… А потом на пороге возник рыжий и кинулся на меня. Дальше темнота.

Я прошелся по квартире, ожидая увидеть полный разгром. Но все было на местах. Почти.

В прихожей, на зеркале, лежали ключи. Руся оставила их навсегда. В спальне, на моей подушке, блестело ее тонкое обручальное кольцо. И жирная, черная надпись маркером: «Можешь подарить его своей рыжей любовнице, предатель!»

Я взял золотое, холодное колечко и сжал его в кулаке. Внутри ничего не екнуло. Просто образовалась досада. Не потому, что она ушла. А оттого, как выглядела эта ситуация. Некрасиво. Грязно. Не по-мужски.

Я уселся на край кровати, и мысли, против моей воли, понеслись в прошлое. Туда, где все началось.

К Насте.

Не к той роковой красотке с дачи. А к той, шестнадцатилетней девчонке. Длинноногой, дерзкой стрекозе. С плоской грудью и взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Я, девятнадцатилетний парняга, был от нее без ума. Настюшка была недосягаема, потому что была сестрой Дениса. И потому что смотрела на всех нас, пацанов, как на придурков. Она бредила подиумами, а на мои признания фыркала.

Я учился в институте, занимался в тренажерке, подкачался. И она: о чудо — обратила на меня внимание!

Ее выпускной класс, праздник в честь восемнадцатилетия. Первые поцелуи в подъезде. Первая пьянящая ночь у меня, пока родители были на даче. Я думал, что это навсегда. Я был готов горы свернуть, чтобы навсегда остаться рядом с ней.

Но у нее оказались другие планы. Однажды она заявила:

— Слушай, Глеб, я уезжаю в Москву. В школу моделей. Я уже им свое портфолио и видеоролик отправила. Я не собираюсь здесь гнить. Жить буду у тетки.

Ни «давай вместе», ни «подожди меня». Просто констатация. Я тогда только начинал работать, получал копейки. И эти копейки, видимо, и были мерой моей никчемности в ее глазах.

Она уехала. И разбила мне сердце даже не вдребезги, а в мелкую, едкую пыль, которую я потом годами выметал из души.

Я принципиально избегал ее, когда она наезжала. Друзья понимали. Дэн даже извинялся как-то, мялся: «Ну, она с характером». Потом жизнь пошла своим чередом. Виталик женился на своей пиле Надьке. Вадим нашел тихоню Ленку. Все обзаводились семьями, детишками. А я ходил с дырой в груди и злился. На нее. На Москву. На весь этот несправедливый мир.

А потом я увидел на улице девушку со спины. Рыжие волосы, тонкая талия, легкая походка. Что-то дрогнуло внутри, старая, заржавевшая струна. Не надежда. Инстинкт. Я догнал незнакомку и положил руку ей на плечо:

— Девушка, можно вас на свидание пригласить?

Она обернулась. Серо-зеленые глаза удивленно распахнулись. Симпатичное, милое личико. Не ослепительная красота Насти. А что-то… теплое. Уютное. И главное — в этих глазах я прочел тот самый восторг, которого мне так не хватало от Насти. Я был красавчиком, и это всегда работало. Сработало и тогда.

Я ухватился за новое чувство, как тонущий за соломинку. Руслана. Руся. Она была готова любить меня, слушать меня, строить со мной планы. Она была идеальной заменой. Не такой яркой, зато надежной. Не такой безумно желанной, зато… своей. Я женился. И вроде бы забыл. Забыл, пока Настя не вошла в ворота дачи, тем солнечным днем.

Все рухнуло. Вернее, вспыхнуло с новой, неистовой силой. Моя боль, моя мечта, моя первая и, как выяснилось, единственная настоящая любовь. Только теперь — в идеальной упаковке. С тем шикарным телом, о котором она грезила, с уверенностью столичной волчицы. Ее искусственная грудь была для меня не вульгарностью, а символом. Символом того, чего она добилась. И я, как и все остальные мужики, смотрел на нее. И меня накрыло. Снесло крышу напрочь.

Секс с Русей после этого стал пыткой. Я закрывал глаза и представлял Настю. Говорил Русе нежности, думая о другой. Это было гадко. Я это осознавал. И не мог остановиться.

Настя вернулась. Век модели короток, пенсия в двадцать семь. Но у нее была «благородная цель» — школа для таких же девчонок. Не афера, а настоящее дело! Как я мог не помочь? Я нашел помещение, оплатил аренду за три месяца вперед. Это был мой вклад в наше будущее. Будущее, которое наконец-то складывалось так, как я всегда мечтал.

А с Русей… С Русей было просто стыдно. Она была доброй. Хорошей. Любящей. Но не любимой. И нежеланной. Как ей это сказать? «Знаешь, дорогая, все эти годы я любил другую, а ты была просто… ее заменой»? Я не находил слов. Боялся этой сцены, ее слез, ее тихого вопроса «почему?».

И вот все разрешилось само. Какая-то сволочь сняла нас с Настей и прислала ей. Анонимный благодетель. Да, сейчас было больно и унизительно. Да, я получил по морде от какого-то рыжего быдла. Но это была цена. Не такая уж и высокая. Плата за свободу. Руся поплачет пару дней, остынет, и мы все обсудим спокойно. Цивилизованно. Развод, деньги. Она же умная. Поймет.

А сейчас нужно сделать кое-что важное. Поделиться новостью с любимой. Я достал из кармана мобильник и нашел в контактах нужный номер. Не «Настя», а «Настенька» с эмодзи сердечка. Набрал.

Она ответила почти сразу.

— Глебушка? Ты так рано… Что случилось? — ее томный голос прошелся по моим нервам обволакивающим током.

— Настюша, — сказал я и сделал драматическую паузу, — я свободен. Руслана ушла.

*********************************************

Друзья, представляю вам мою завершенную книгу о подлой измене супруга на глазах у жены. Той самой жены, которая ради мужа отказалась от работы, карьеры и даже материнства… Но это непростая измена, совсем не простая! Там такое море подводных камней, что вы очень удивитесь… Переходите по ссылке и читайте «Измена. Уже не твоя, но…»

https://litnet.com/shrt/O6yF

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 9

Два пакета продуктов оттягивали руки, грея душеньку своей тяжестью. В первом лежал необходимый минимум: картошка, лук, пачка макарон, банка тушенки, пара окорочков, яйца, масло, соль... Во втором спрятались вкусняшки: кусок любимого сыра, плитка горького шоколада, венские вафли, апельсины, йогурты и упаковка вкусного листового чая с земляникой.

«Если уж страдать, то с комфортом», — подумала я, запихивая ключ в замочную скважину.

После того как Вова помог затащить вещи и уехал, я устроила ревизию своему новому временному пристанищу. Квартира была типичной «корпоративкой»: никакого домашнего уюта, зато все функционально. Общая кухня с необходимой техникой. Туалет и ванная, сияющие чистотой после клининга. А вот три комнаты были обустроены как номера в гостинице: в каждой полутораспальная кровать, стол со стулом, кресло, шкаф-купе и плоский телевизор на поворотном кронштейне. В дверь каждой комнаты был врезан индивидуальный замок, и торчали ключи — настоящее личное пространство для каждого жильца!

Самой большой комнатой оказался зал, но я решила обосноваться в спальне. В ней был балкон и окна на южную сторону. Закатное солнце заливало комнату теплым светом и открывало вид на небольшой городской парк с прудом. Кондиционер гудел, спасая от дневного зноя, а по прогнозу с завтрашнего дня обещали затяжные дожди. Идеально. Можно будет лежать и слушать, как стучит по откосу подоконника дождь, оплакивая свою доверчивость. Или не оплакивая…

Достало меня реветь: выгляжу так, словно лицом в улей упала и уснула. Жена китайского пчеловода, блин.

После отъезда Вовы я провела в ванной вечность, прикладывая к лицу полотенце, смоченное в холодной воде. Словно пыталась гайморит заработать… Глаза-щелочки прятались в опухших веках, нос превратился в красную картошку, щеки стали неестественно большими от отеков, а губы распухли.

Холод немного снял опухлость, но до состояния «симпатичной женщины» я явно не дотягивала. Ничего, меня в этом районе никто не знает, так что — пофиг.

На закате, когда сумерки начали сгущаться, я надела солнцезащитные очки и отправилась в ближайший супермаркет.

Было около девяти. В животе предательски урчало. Я с удивлением констатировала: аппетит никуда не делся. Организм, брошенный в стрессовую яму, требовал топлива. Наверное, это и есть инстинкт самосохранения. Тело отказывалось умирать вместе с разбитым сердцем.

Вернувшись, я поставила варить картошку. Пока она булькала в кастрюле, я нарезала колбасу и огурец. Просто, быстро, без изысков. И тут меня осенило... Мне больше не нужно ломать голову, что бы такого вкусного приготовить на ужин, чтобы порадовать мужа. Не нужно вычитывать рецепты, смешивать специи, следить, чтобы блюдо получилось идеальным. Хм, кажется, я начала выискивать плюсы в своем брошенском одиночестве. Может, еще кота завести?

Пока я ужинала под бубнящий в телевизоре новостной канал, то вспоминала свой уход из дома и корила себя: «Жаль, что не успела ему в отместку какую-нибудь гадость сделать. Порезать одежду. Подсыпать в кофе слабительного. Или все его носки для правой ноги выбросить. Или…»

Фантазия работала вяло. Я была слишком опустошена для изощренной мести. Зато с удовольствием прокручивала то, как Вова навешал ему по щам. Это была лучшая, хоть и не моя личная месть на сегодня.

После ужина я разложила в шкафу и на столе самое необходимое из вещей. Остальное так и осталось в чемоданах — символе временности этого пристанища. Потом села за ноут и открыла проект с электропроводкой. Цифры, схемы, обозначения… Они плясали перед глазами, абсолютно не желая складываться в понятную картину. Мозг, обычно такой послушный и логичный, был ватным. Я перечитывала свои же заметки и не понимала, что там написано.

«Все, — решила я, захлопывая крышку ноута, — Сегодня отдыхаю. Завтра надо будет съездить на объект. Пройтись по дому, поговорить с прорабом, вдохнуть запах свежей штукатурки и дерева. Развеяться».

Я переключила канал и наткнулась на знакомые лица. Василий и Раиса Захаровна из фильма «Любовь и голуби». Забавная сцена в баре, где Рая отплясывает, а Вася, опьяненный новой жизнью и коктейлем, смотрит на нее и слюни пускает…

— Вообще, в тему, — пробормотала я, — и тут подлец-изменник, дурак, готовый на приключения на стороне.

Рука потянулась к пульту, чтобы переключить. Но я не стала. Этот фильм, несмотря на всю его драму, имел счастливый финал. Сейчас мне нужно было напомнить себе, что они бывают. Хотя бы в кино.

Фильм кончился, и я расстелила постель. Привычным движением потянулась к тумбочке, чтобы поставить на зарядку телефон… и поняла, что его там нет.

Вот же черт! Я совсем про него забыла! Он так и лежал в моей сумочке, на беззвучном режиме. Я настолько не хотела кого-либо слышать, что ни разу не вспомнила про мобильник. Стресс — лучший вор памяти.

Я залезла в сумку и достала телефон. Экран ожил от прикосновения, и я ахнула. Больше сотни пропущенных вызовов. Целая россыпь иконок: Надя, Лена, Виталик, Вадик… И десяток – от Глеба. Звонили всем скопом и по отдельности. Картина маслом: «Дружная компания в панике».

Перезванивать не хотелось. Не сегодня... Но в тот момент, когда я держала телефон в руке, экран снова загорелся.

«Леночка».

С Леной у нас были самые теплые отношения. И она прислала видео... Не отмахнулась, не сделала вид, что не заметила. Рискнула нашей дружбой и моим спокойствием, чтобы я не ходила глупой рогоносицей. Я была ей благодарна. И потому, вздохнув, нажала «Ответить».

Едва я поднесла трубку к уху и произнесла: «Алло?», как услышала громкий, облегченный выдох, а потом всхлипы:

— Руся, блин… Мы уже все морги и больницы обзвонили!

*************************************************************

Дорогие читатели, вот такая ситуация произошла у героини моей завершенной книги «Я, муж и его любовница»

Она зашла в нашу спальню и спокойно произнесла:

— Сережа, сегодня моя очередь… Или ты идешь в постель ко мне, или я присоединяюсь к вам.

Муж оторвался от моих губ и оглянулся на Алину, натягивая на себя одеяло:

— Блин, зая, ты не вовремя. У меня жена из командировки вернулась, так что сегодня я буду ублажать ее.

Я переводила шокированный взгляд с мужа на его кузину и обратно… Что тут, мать вашу, вообще происходит?!

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/RXaB

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 10

Слова Лены ударили по мне с неожиданной стороны. Морги? Больницы? Они что, правда думали, что я способна на… такое?

— Лен, успокойся, — сказала я немного устало, но твердо, — я жива-здорова. Просто… мне нужно было подумать. Прийти в себя. Телефон на беззвучке был.

— Мы думали, что ты с горя чего с собой сделала! Или Глеб что-то сотворил… — Лена судорожно заглотила воздух, стараясь взять себя в руки. — Мы с Надюхой с ума сходим. Мужья наши тоже в шоке… Виталька с Вадиком детьми поклялись, что ничего не знали про Глебову интрижку с Настей. Он ото всех скрыл свой адюльтер.

Я хмыкнула:

— Значит, он не только меня предал. Даже из мужской солидарности с друзьями «радостью» не поделился. Я рада, что вы теперь всё знаете… Не хотела, чтобы меня в разрыве обвиняли.

— Да мы так и поняли, — в голосе Лены послышалось жесткое осуждение. — Виталик с Вадиком в бешенстве. Говорят, что так с друзьями не поступают: втихаря с сестрой одного из них крутить роман, пока тебя жена дома ждет. Но… Русь, они с ним дружат с пеленок. Отказываться от дружбы они не будут. Так что, я не знаю… как нам дальше быть.

— Я и не прошу ссориться, — отрезала я. — дружите на здоровье. Мое дело — уйти. Я ушла.

— А Глеб сказал… — Лена запнулась, — что ты ушла не одна. С каким-то… молодым хахалем.

Я фыркнула. Так вот какую версию он запустил в народ! Быстренько перевел стрелки, сделал меня крайней шаболдой, а себя — пострадавшей стороной.

— Это не хахаль, а водитель с моей работы, — пояснила я. — Иван Валерьевич, наш шеф, его прислал, чтобы помог с вещами. А Глеб тебе не рассказал, как этот самый «хахаль» ему в башню настучал за то, что он на меня с ножницами кинулся?

В трубке воцарилась гробовая тишина.

— Чего?! — потом выдавила Лена. — Нет! Он ничего такого не говорил! Он сказал, что вы поругались, ты на эмоциях собрала вещи и укатила с каким-то рыжим. И все!

«Рыжим». Ну конечно. Всех рыжих в одну кучу.

— Пиздабол, — усмехнулась я в трубку, — а он рассказал вам, что женился на мне только потому, что я напоминаю ему его первую большую любовь — Настю? — спросила я.

Ошарашенное молчание Лены было откровенней любого ответа. Я продолжила:

— А потом, когда я от обиды хотела швырнуть ножницы в сторону, он решил, что я на него брошусь. Выкрутил мне руку, сбил с ног. И тут как раз водитель Вова вошел. Увидел картину: я на полу корчусь и кричу от боли, а Глеб надо мной с этими ножницами в руке стоит… Ну, он и принял меры. Оглушил, запер в ванной и помог мне вещи вынести.

Со стороны это звучало как сцена из боевика. Лена сначала молчала, потом раздался ее сдавленный смешок, который быстро перерос в откровенное, злорадное хихиканье.

— Ой, не могу! Представляю его рожу! — заливалась она. — Серьезно? Запер в ванной? Молодец твой водитель! Вот бы увидеть это! Значит, синяк у Глеба на скуле — это его работа?

— Ага. С ноги прилетело, — фыркнула я, чувствуя, как впервые за этот день на душе становится чуть легче. Не от мести, а оттого, что правда, наконец-то, звучала вслух.

— Русь, дай адрес, — внезапно серьезно сказала Лена, — я к тебе приеду. Надьку, может, тоже выдернем. Посидим, поговорим. Ты не одна.

Ее предложение было искренним и очень заманчивым. Но я покачала головой, будто она могла это видеть.

— Нет, Лен. Спасибо большое, но нет. Нечего ваших детей на ночь глядя без мам оставлять. Да и мне… мне нужно одной побыть. Разобраться в себе. Ничего я с собой не сделаю, не бойся. Слишком много во мне сейчас гордости и злости. Мой инстинкт самосохранения сильнее обиды на этого мудака. Не стоит он таких жертв.

Лена вздохнула. Вздох был тяжелым, полным понимания и сожалений.

— Просто жалко. Разбилась ваша семейная лодка… и не о быт, как у многих, а о прошлую любовь. Как в плохом сериале.

— Я бы сказала иначе, — хмыкнула я, глядя в окно. — Наш ковчег превратился в «Титаник». Глеб оказался хреновым капитаном: знал, что айсберг Настя уничтожит нас, и дал полный вперед... Вода ему пухом… Мне нужно чувства и нервы привести в порядок. Руки, ноги целы, голова на месте — выгребу на тихий берег. Завтра я погружусь с головой в работу. Буду отвлекаться от плохих мыслей.

— Русь, а может, дашь адрес? — еще раз спросила Лена, уже без надежды. Для приличия.

— Уверена. Ты узнаешь — Глеб узнает. А мне сейчас его внимание, как прошлогодний снег. Позже, когда все уляжется.

Мы попрощались, тепло, с обещаниями позвонить. Я положила телефон и облегченно выдохнула. Я правильно сделала, что ответила на звонок подруги — мне нужно было выговориться. Вслух. Я даже не осознавала, насколько нужно! Не зря психологи говорят, что нельзя держать все эмоции и мысли в себе. Вроде пересказала Лене то, о чем полдня думала, а ясности в голове сразу прибавилось. Клёво…

Я снова взяла мобильник в руки и открыла общий чат. Там была куча непрочитанных сообщений. Я пролистала их. Слова поддержки от Нади и Лены: «Русь, держись!», «Мы с тобой!». Неловкие попытки Виталика и Вадика что-то сказать: «Глеб, объяснись!», «Руся, давай без крайностей». И несколько сообщений от самого Глеба. Последнее гласило: «Руслана, давай решим все мирно. Поговорим как взрослые люди. Я знаю, что виноват».

Ясное дело — виноват. Мудак.

Я нашла функцию «покинуть чат». Нажала. Подтвердила. Удалить чат. Снова нажала… И чат исчез.

Пять лет дружбы и любви канули в небытие. Теперь общение только в личке. Тем более не удивлюсь, если скоро в общем чате появится Настя. И остальным придется ее принять… Друзья от Глеба не отвернутся, а Лена с Надей от своих мужей тоже откреститься не смогут. Придется им общаться с сисястой сучкой, что заняла мое место.

— Пускай что хотят, то и делают, — прошептала я вслух, — а я начинаю мужедетокс. Да будет так!

********************************************************

Друзья, одна из моих завершенных книг расскажет вам о том, что маму надо слушаться! В институте учиться, а не рваться очертя голову в замужество. Особенно если муж не прошел проверку на верность. И не только на верность. И не только муж… Хватило там на долю нашей Танюшке. Короче, чего я все рассказываю, переходите по ссылке и читайте книгу «Измена. Путь невозврата». Уверяю, вам понравится. https://litnet.com/shrt/zvXa

Хорошего вам настроения и отличного дня!

Глава 11

На следующий день я проснулась от стука дождя по стеклу. Небо было свинцовым и удручающе мрачным. Идеально подходит под мое настроение. Словно по заказу небесная канцелярия сработала…

Ладно, хрен с ним, с небом. Зонтик в руки, резиновые сапоги в пакет и вперед, на объект. А наверх можно вообще не смотреть. Мокроты мне вчера в глазах хватило. Вот специально сегодня поярче накрашусь и натяну самые обтягивающие джинсы, чтобы порадовать строителей и прораба… Бориса. Или просто Борю. Это наш крутой прораб, грубый, как каменный топор, и профессионально-точный, как швейцарские часы.

Я позавтракала, навела впечатляющую красоту на лице и голове и собрала сумку: планшет, рулетка, блокнот и куча всяких нужных нужностей. Сначала хотела ехать общественным транспортом, но потом плюнула на эту затею… Больше промокну. И вызвала такси. Перед выходом я еще раз придирчиво оглядела себя в зеркало: от вчерашней опухлости не осталось и следа. А косметика вообще придала мне жизнеутверждающий и цветущий вид. Жаль, что кудри не накрутишь: в такую сырость волосы сразу распрямятся и повиснут жалкими сосульками.

Путь предстоял в новый район окраины нашего города, там «Крепость» застраивала большой участок коттеджами. Постепенно возводили тридцать домов, и половина из них были моим детищем. В одних домах я занималась только техническим дизайном, а отделку и мебель уже выбирали сами владельцы, а в других многое прошло через мои руки. Я люблю свою работу…

Таксист высадил меня у забора с вывеской «Крепость. Объект №17». Дом, почти готовый снаружи, темно-красный, с панорамными окнами смотрелся солидно и строго. Совсем не походил на прихоть «капризной дамочки», как я мысленно окрестила заказчицу. Но работали-то мужчины: архитектор разработал внешний вид здания, а садовый дизайнер займется озеленением позже, когда уйдет строительная бригада.

Резиновые сапоги я надела еще в машине, а босоножки сунула в пакет. От такси до дома я доскакала под зонтом по деревянным настилам и взбежала на широкое крыльцо. В открытую дверь лилась музыка: рабочие трудились под печальную песню об уголовнике, которого менты, волки позорные, ни за что закрыли на десять лет. А у него мать-старушка осталась… Слезливая тюремная романтика. Щас заплачу от сочувствия… Ха.

В холле дома пахло штукатуркой, карбидом, деревом и табачным дымом. Где-то визжала болгарка. Из-за угла коридора, ведя под руку вечно виноватого Серегу-стажера, вышел Боря. В строительной каске на голове, заляпанной краской футболке и с лицом, выражающим обещание повыдергивать всем окружающим ноги.

— О, Русик пожаловала! — хриплым голосом гаркнул он, отпуская парня. — какими судьбами? Вроде все уже обкашляли, — потом он оглядел меня с головы до ног и выдал, — ну ты, мать, и вырядилась, как на свиданку… У меня тут бригада мужиков, а ты дразнишься. Еще бы в мини-юбке заявилась.

Прямой как рельса и без грамма деликатности. Боря в своем репертуаре… Ну хоть матом с порога не обложил в честь плохой погоды.

— В следующий раз заявлюсь, — пообещала я, отставляя в сторону раскрытый зонт для просушки. — Приехала замеры по проводке переделать. У нашей заказчицы политика партии изменилась, и расположение элементов проводки тоже… Электрики, надеюсь, еще не начали стены штрабить?

— Нет, блядь, — буркнул Боря, плюнув в окно, — теперь тут, мать твою, всю проводку перекроить нужно. Давай предварительную схему.

Я достала планшет и показала наброски:

— Только отступы перемерить надо, чтобы мебелью розетки не перекрыть.

Боря изучал схему, водил пальцем по экрану и ворчал:

— Люстра то по центру, то сместить, то опять по центру, то в жопу засунуть… Убираем потолочные светильники, а бра смещаем… Сплошное мозгоебство. Заказчик с бодуна правки требовал?

— Не заказчик, — вздохнула я, — его помощник, через которого она общается. Я здесь, чтобы последнюю версию донести твоим электрикам. Чтобы потом не переделывать.

— Ладно, Русик, пошли, — махнул он рукой разворачиваясь. — Только давай без фантазий на ходу. Что в чертеже накорябаешь, то и сделаем. Поняла?

— Поняла, мистер ворчун, — ответила я, следуя за ним.

Его бурчание было как бальзам на душу. Никаких: «как ты?», «держись», «бедняжечка». Только дело. Только стены, провода и сроки. Чувствую себя полноценным человеком, а не брошенкой с рогами.

Мы поднялись на второй этаж и приступили к делу. Борис тыкал пальцем в стены, роняя матерные, но точные комментарии:

— Вот тут будет распределительная коробка, смотри, не проеби… Штрабу сместим левее сантиметров на десять… А тут надо двойную розетку захерачить, мамой клянусь!

Я кивала, вымеряла и отмечала новые места для розеток и выключателей. Делала пометки ручкой в рабочем блокноте. Голова потихоньку прочищалась цифрами, расчетами и Бориными матюками... Хорошая у меня работа!

К нам периодически заглядывал кто-то из рабочих, что-то спрашивал и уходил… А потом я прислушалась к их вопросам:

— Борь, гвозди выпрямлять?

— Я покурю минут пять?

— Сейчас чайник поставлю, мы с Серегой перерывчик сделаем?

Мужики спрашивали откровенные глупости, но при этом не торопились уходить… Стало ясно, что происходит, когда прораб рявкнул на очередного визитера:

— Хорош на ее задницу пялиться, а то на всех сварочные маски нацеплю!

Блин, мужики на меня посмотреть приходили! Ну и хорошо. Для моей самооценки полезно, и для их глаз радость… Только они работу бросили. Им же надо для разнообразия на красивую женщину в обтягивающих штанах посмотреть!

— Слушай, Борь, — спросила я, когда мы зашли в будущую детскую для девочки, — заказчица-то хоть раз тут была? Ты с ней общался? Мне бы хоть иметь представление о ее вкусах, а то с помощником в сломанный телефон играем.

Борис остановился, достал сигарету и закурил прямо в помещении.

— Не-а. Через посредника Алексея базарим… Деньги капают исправно, мне мозги не ебут... Но вживую — ни разу не видал. Вроде как в отъезде, или не местная.

— Может, инвалид? Или знаменитость какая? — предположила я, глядя на широкие, специально спроектированные мной же проемы без порогов.

— Хрен знает, — выпустил дым Боря. — Только чует мое нутро, не баба это. Баба бы гипсовых амуров по углам налепить велела и розовые рюшечки потребовала. А тут… мужик. А если баба, то злая. Ты дом снаружи видела? Строгие линии, правильность пропорций. Не по-женски…

— Я тоже обратила внимание, — кивнула я, — но детская для девочки… Любопытно.

А если это мужик... Отец-одиночка? Мать бы не осталась безучастной к семейному гнездышку. Постоянно бы суетилась у Бори под ногами, проверяя процесс строительства.

— Ладно, отдыхать будем после сдачи объекта, — бросил Борис, туша окурок о бетон, — рисуй новый план и присылай схемы. Завтра начнем каналы штрабить. Потом электриков припашу. Бывай, мать.

Он ушел, оставив меня одну в пустом, гулком пространстве. Дождь стучал по крыше. Я подошла к огромному окну, за которым был виден заросший бурьяном будущий сад. Я представила расположение мебели: здесь будет стоять кровать. Тут — игровая зона. Там — столик для рисования.

Я создаю уют, а жить будут другие. С доченькой. Когда же у меня будет такая радость: хороший муж, детки… Пока только развод в перспективе и беготня в поисках квартиры.

— Что ж, будущие жильцы, — прошептала я и вытянула стальную змею рулетки и пластикового корпуса, — сделаем вашей принцессе самую лучшую комнату.

Время пролетело незаметно. Я не только все перепроверила, но и набросала пару идей по новой расстановке мебели. Надо спросить про шведскую стенку — дети любят всякие лазалки. Спускаясь, я услышала голос Бориса, который ставил новые задачи рабочим, используя сплошные матюки вместо обычных слов.

— Ну что, Русик, — увидев меня, спросил он, — накалякала заметки?

— Не заметки, а технические решения, — важно заявила я, показывая набросок в блокноте, — и я бы добавила тут еще одну розетку. У окна.

Боря глянул и буркнул:

— Логично, — потом повернулся к бригаде, — слышали? Женщина о будущем думает! А не как вы, о том, чтобы на обед пораньше смотаться!

Когда я дождалась вновь вызванного такси и собралась уходить, он крикнул мне вдогонку:

— Руслаха, завтра итальянскую плитку привезут. Дай в офисе пинка под зад технологу, чтобы к десяти тут был. А то вечно опаздывает.

— Хорошо, — кивнула я и махнула рукой, подхватывая зонт с пола, — до встречи.

Выйдя на улицу, я обернулась и посмотрела на дом. Все же красиво получается… И возможно, Боря прав. Наш заказчик — мужчина.

Забравшись в такси, я достала телефон и зашла на сайт недвижимости. Пора подумать и о своем жилье: завтра уже четверг, а к понедельнику корпоративку нужно освободить.

***********************************************

Друзья, представляю вам свою очень веселую книгу о красавице Ульяне, ее юморной сестрице Люсе, и о подлеце Викторе… «Измена. Обломись, любимый!»

Жил красавчик Витя, бед не знал. Дома жена, на работе любовница… И все у него было хорошо. Да вот беда: решила его законная супруга Ульяна принести ему на работу ужин, накормить своего труженика.

А он там не один. И вовсе не работает. С любовницей развлекается: страсть пылает, стоны под музыку, тела обнаженные… Не стерпела Ульяна подобного непотребства, устроила парочке разнос и решила начать новую жизнь. А там и брутальный мужик появился, только и ему прилетело…

Переходите по ссылке и читайте: https://litnet.com/shrt/gsg7

Хорошего вам настроения и отличного дня!