Czytaj książkę: «Иные жизни. Книга I»

Глава I. Иной путь

— Проклятье! — выругался инспектор и тут же пожалел о сказанном.

Высоко в небесах, словно выстрел из ружья, прогремел раскатистый рокот грома. Лошадь испуганно вздрогнула. Он ласково погладил ее по холке, пытаясь успокоить, хотя и сам испытывал тревогу.

Стоя на развилке дорог, он еще раз сверился с картой. Ни единый ориентир не совпадал с унылой реальностью. Тяжкий вздох вырвался из груди. Путь до Барии, похоже, обещал быть куда дольше, чем он рассчитывал.

Первые капли дождя упали на пожелтевшую карту, размыв чернила. Инспектор скомкал бесполезный лист и бросил его в придорожную пыль. Теперь ему предстояло самостоятельно выбрать, каким путем следовать. Его взгляд скользнул по едва заметной проселочной дороге, петляющей между корявыми стволами. Он почувствовал, как чутье потянуло его к темной стене леса. Оно отозвалось в груди слабой, но настойчивой болью, словно кто-то невидимый сжимал его сердце холодной рукой. Он замер и прислушался к ней — к этому зову, что помогал ему на протяжении всей жизни.

— Среди множества путей следовать иным, — прошептал он наставление, что так часто слышал от матери.

Взяв лошадь под уздцы, он свернул налево. Шагая по размытой дождем дороге, он машинально поднес рукав рубахи к носу. Ткань насквозь пропиталась едким табачным дымом — тем самым, тяжелым и сладковатым, что висел в воздухе кабинета шефа тайной полиции. На мгновение холодное утро отступило, и он вновь оказался в том душном, заставленном книгами помещении, где шеф, посвящал его в мрачные подробности инцидента в Барии.

Появление адъютанта в поздний час, когда он уже готовился ко сну, стало для инспектора неожиданностью. Помедлив у входа, тот протянул свиток. Увидев пункт назначения, инспектор издал сдавленный стон. По взгляду адъютанта инспектор понял, что ему действительно придется отправиться в Столицу для дачи показаний.

— Лошади будут готовы через пару часов. Соберите необходимые вещи, — откинув полог, адъютант покинул шатер.

Инспектор снова взглянул на записку. Дорога до Столицы займет пару дней. Чтобы успеть к назначенному сроку, ему придется провести всю ночь в пути.

Немногое, что было при нем, состояло из предметов, необходимых для служебных командировок. Упаковать их – дело нескольких минут, а не часов. Решив, что времени с избытком, он прилег на кушетку. Последние дни были посвящены допросам со стороны военной комиссии. Дело, хоть и неординарное, не давало ему повода полагать, что оно привлечет внимание самой тайной полиции.

И все же, в назначенный час, он стоял на пороге кабинета шефа тайной полиции. Поправив воротничок, инспектор постучал.

— Войдите, — раздался из глубины кабинета глухой голос.

Инспектор открыл дверь, и в нос ему ударил едкий запах табака. Шеф полиции, окутанный клубами дыма, стоял у окна. Заметив мелькнувший в стекле силуэт, он обернулся.

— Вам все-таки удалось отыскать меня среди лабиринта коридоров, — шеф полиции потянул за цепочку, извлекая из нагрудного кармана золотые часы. — И ровно по расписанию.

Он поднес сигару к губам и жадно затянулся. Тонкая струйка дыма поползла в сторону инспектора.

— Простите, что пришлось пригласить вас в столь ранний час. Видите ли, в полиции не всем по нраву люди с такими… Как бы правильно выразиться…

— Особенностями, — нехотя подсказал инспектор.

— Да… Верно подмечено… Особенностями, — шеф прищурился, внимательно изучая реакцию инспектора.

— Ничего страшного. Я уже привык к такому отношению.

— Знаю. Я внимательно изучил ваше досье…

— Я уже дал свои показания по поводу расследования, — оборвал его инспектор, стремясь как можно скорее выбраться из окутанного дымом кабинета. — И, если честно, я не понимаю, зачем меня вызвали в Столицу.

— О, нет. Вы неверно поняли. Я пригласил вас не для дачи показаний. Прошу вас, присаживайтесь, — шеф полиции указал на деревянный стул, обитый мягкой обшивкой.

Пол застонал под ногами инспектора, едва он направился к стулу. Подождав, пока тот устроится, шеф полиции продолжил:

— Как я уже ранее сказал, я внимательно изучил ваше досье, — выпуская очередной клуб дыма, шеф полиции указал на небольшую папку, лежавшую перед ним. — Выдающиеся заслуги для сироты, выросшего в пансионате.

Инспектор, стараясь не выдать свою тревогу, сделал глубокий вдох. Сквозь густой запах табака проскользнули тонкие нотки старого дерева.

— Но что еще более удивительно, так это ваши показатели в стенах академии и заслуги на фронте. Орден мужества. Значительное достижение для вас, не правда ли?

Табачные лепестки обуглились в ярко-красном пламени и пеплом рухнули на гладкую поверхность стола. Шеф полиции небрежно смахнул его на пол.

— Я лишь выполнял то, что мне вверено по долгу службы.

— Скромность. Отличная черта. Я ценю подобное в людях, — шеф полиции в очередной раз затянулся, а затем погасил сигару в пепельнице. — Мне не хотелось бы терять время, поэтому перейдем сразу к делу.

Он потянулся к груде папок, лежащих на столе, и достал одну из них.

— Вам что-нибудь известно о провинции… — шеф полиции заглянул в папку. — Бария?

— Немногое. Расположена на континенте к востоку от границы. Если я не ошибаюсь, то столетие назад перешла во владения Империи.

— Да, все верно. В архивах Империи мало что сохранилось об экспансии той эпохи. Пожар в библиотеке практически все уничтожил. Знаю, что ваш отец… — шеф полиции сделал небольшую паузу. — Восхищался этим периодом. Первые шаги Империи на континенте. Бескрайние просторы на пути у первопроходцев. Стычки с племенами варваров. В это и правда трудно поверить, но Империи удалось искоренить этих дикарей. По крайней мере, мы так думали до того момента, как не случился… Инцидент.

За окном послышался перестук копыт по мостовой. Первые извозчики поспешили за своими клиентами.

— Инцидент?

Шеф полиции пододвинул к инспектору папку. Инспектор внимательно изучил шифр дела. С таким ему раньше не приходилось встречаться.

— На деле гриф… - инспектор недоуменно посмотрел на шефа полиции.

— Не переживайте. Я организовал вам допуск к секретной информации, — шеф полиции откинулся на спинку стула.

Он, несомненно, был доволен собой. Инспектор попался на крючок, и, взяв папку в руки, у него уже не было иного пути.

Инспектор раскрыл дело и принялся вчитываться в отчет на первой странице.

— Значит, инцидент произошел недавно? — уточнил он у шефа полиции.

— Неделю назад. Произошла небольшая задержка с… предоставлением информации в Столицу.

Инспектор перелистнул страницу и погрузился в содержание документа. Описанное его удивило.

— Не понимаю, чем я вам могу помочь?

— Насколько мне известно, в академии вы положительно зарекомендовали себя в изучении ритуальных обрядов дикарей.

— Да, но это было всего лишь увлечение в школьные годы. Не более.

— Тем не менее, я бы хотел услышать ваше мнение об этом инциденте.

Инспектор вновь пробежал взглядом по отрывкам фраз в отчете. Покои наместника. Труп. Куски плоти. Подвешен. Тонкие нити. Гриф секретности на деле был неспроста.

— Как вы уже отметили, о племенах Барии известно не многое. Этот случай не похож ни на один из знакомых мне ритуальных обрядов. Слишком вычурно. Больше похоже на казнь, а не на обряд.

— Мы тоже так считаем. Но… есть один нюанс, — шеф полиции наклонился чуть ближе к инспектору. — Видите ли, у наместника Барии были достаточно специфичные… увлечения.

— Об этом в отчете ничего не сказано, — инспектор закрыл дело и положил папку на стол.

— Да, я предпочел об этом умолчать. Пока.

— Могу предположить, раз мы уже затронули эту тему, что это как-то связано с ритуалами.

— Вы достаточно проницательны, — шеф полиции поднялся и подошел к книжному шкафу.

Открыв стеклянные створки, он потянулся к верхней полке и вытащил из ряда книг увесистый том.

— «Альманах первопроходца», — шеф полиции провел по корешку, проверяя, не скопились ли на томе крупицы пыли. — Редкий экземпляр. Один из немногих, что удалось спасти во время пожара. Вам приходилось с ним сталкиваться?

— С оригиналом — нет. Только с краткими выдержками, которые упоминались в других источниках.

— Что ж, у службы в полиции есть свои плюсы, — под густыми усами шефа скользнула улыбка. — В продолжении разговора нам с вами будет интересен отрывок со страницы двести тридцать шестой.

Держа в руках увесистый том, шеф полиции стал перелистывать страницы, пока не остановился на нужной.

— Итак, с вашего позволения, я процитирую вам отрывок.

Инспектор в знак согласия легко кивнул.

— Традициям варварских племен присуща вера в потусторонние силы. Для многих из них характерной особенностью является поклонение духам. Из подобных ритуалов наиболее интересным, по мнению авторов книги, является ритуал подчинения духа. Заключается он в том, что заклинатель, то есть человек, выразивший желание подчинить дух, должен отречься от своего имени. Только в таком случае дух не сможет завладеть его душой. Чтобы призвать духа, заклинатель использует свою кровь. После того, как заклинатель, по его мнению, завладел духом, он решается продемонстрировать его силу своим соплеменникам. Конечно же, из этого ничего не выходит. Дикари, которым не ведомо устройство мира, попросту решают, что духу удалось выведать имя человека и поглотить его душу. Тогда, в большинстве случаев, его жестоко убивают, кромсая тело на части, дабы дух не смог повелевать им.

Дочитав, шеф полиции громко захлопнул том.

— Любопытно, не правда ли?

Мысли инспектора, подобно фрагментам мозаики, начали выстраиваться в цельное полотно.

— Значит, наместник Барии оказался замешан в этих… варварских ритуалах?

— Увы, такие ходят слухи, - тяжело вздохнул шеф, потянувшись за графином. – Воды?

Инспектор отрицательно качнул головой.

— Слухи ходили и до инцидента. А после них они лишь усилились, – шеф полиции осушил стакан.

— Так он действительно проводил ритуалы? - инспектора поразила сама мысль о том, что подданные Империи могли обратиться к диким обрядам.

— Ритуалы? Нет, судя по информации, это были костюмированные представления, инсценированные… под древние обряды. И зачастую в них участвовали придворные…

Недолгая пауза шефа заставила инспектора насторожиться.

— Значит, слухи родились не на пустом месте?

- Доподлинно о том, что творилось на этих представлениях, нам не известно. Но факт остается фактом: некоторые люди… не всегда возвращались с подобных раутов.

Теперь уже у инспектора пересохло в горле.

— Вы, должно быть, полагаете, что кто-то из близких отомстил наместнику таким ужасным способом? — с трудом выдавил он.

— Это было бы самым очевидным, если бы не один нюанс. Незадолго до инцидента наместник на одном из званых ужинов обронил фразу, что располагает некими сведениями. Сведениями, которые окажутся крайне полезны для самого Императора.

Горло инспектора, казалось, окончательно пересохло, сменившись мучительным зудом. Он зашелся в приступе кашля. Шеф полиции учтиво наполнил стакан и протянул инспектору. Тот принял с признательностью и сделал небольшой глоток.

Под мерное, убаюкивающее раскачивание маятника, он бился над тем, чтобы уложить в голове услышанное. Дело принимало совершенно иной оборот. Сведения государственной важности… А любое противодействие Империи каралось по всей строгости закона.

— Зачем я здесь?

— Как вы понимаете, подобного рода дело попадает под юрисдикцию… - Шеф полиции подошел к едва приоткрытому окну и плотно его закрыл. — Инквизиции. О методах их работы вам известно не понаслышке. Но тут важен более тонкий подход.

— О чем вы?

— В настоящий момент у Инквизиции нет полного отчета об инциденте. Но это лишь вопрос времени. Я могу еще некоторое время придержать бумаги. Дела переходят из кабинета в кабинет. В правилах вещей, что они могут где-то задержаться. Ничего необычного.

— Но для чего вам это?

— Меня не волнует, сколько крови прольется, если в дело вмешается Инквизиция. Поверьте мне на слово, я черств к подобным вещам. Меня больше беспокоит, что в этой кровавой реке может утонуть зацепка, которой располагал наместник. Поэтому я готов сделать все возможное, чтобы выиграть вам как можно больше времени.

— Но почему я? Почему вы не можете отправить туда своих подчиненных?

— Это было бы слишком рискованно с моей стороны. Отправка сотрудников тайной службы из Столицы обязательно привлечет внимание. А уж Инквизиция, следуя за слухами, и вовсе не останется в стороне.

— То есть вам нужен шпион. Человек, на которого попросту не обратят внимание.

— Да, и лучшего кандидата, чем вы, мне не найти.

«Коварство судьбы, не иначе», - подумал инспектор. Еще вчера он готовился к очередному допросу, а уже сегодня оказался втянут в расследование государственной важности.

— Ну же, инспектор, я предлагаю вам уникальный шанс. Такое выпадает только раз в жизни. Если сумеете проявить себя в этом деле, перед вами откроются пути для карьерного роста. А с учетом ваших… эм… особенностей… Думаю, вам не помешает еще раз доказать преданность Империи.

Пальцы инспектора с такой силой сжались на стакане, что он, казалось, вот-вот лопнет.

— После окончания расследования мне предписано вернуться в Ауг. Если я туда не явлюсь, это вызовет вопросы.

— Не беспокойтесь, я уже все уладил. У вашего начальства не возникнет никаких подозрений.

Инспектор знал, что называть это выбором было бы наивно. Это был лишь очередной приказ Империи. Он поднялся со стула и пожал протянутую руку шефа полиции. Его ждал очередной пункт назначения в череде бесконечных поездок. Бария.

Выходя из кабинета, инспектор бросил взгляд за окно. В плотной пелене тумана застыл пробуждающийся город.

Но здесь, в чаще леса, этот туман был иным. Он пах не прогорклой гарью заводов, а сырой, гниющей хвоей. Воспоминание о душном кабинете растворилось, стоило лишь тяжелой холодной капле упасть за шиворот. Встревоженное ржание лошади вернуло инспектора в реальность.

— Тише, тише, — инспектор нежно погладил лошадь, пытаясь успокоить. — Это всего лишь игра света.

За его спиной раздался треск ломающихся сучьев. Инспектор машинально потянулся к поясу. Спустя мгновение он уже держал в руке пистолет. Развернувшись, он прицелился. Глаза инстинктивно искали мишень. Тень проскользнула совсем рядом среди деревьев и скрылась в белой дымке. Слишком быстро, инспектор не успел взять ее на мушку.

Инспектор почувствовал резкий толчок в спину. Рука, зацепившаяся за поводья, взметнулась вверх, и, несмотря на вспышку боли, пронзившую тело, он инстинктивно попытался удержать лошадь. Но та силой вырвалась из его хватки и пустилась наутек.

Шорох палой листвы под чьими-то лапами раздавался со всех сторон. «Стая», - мелькнула ужасная мысль. Если это так, шансы на выживание стремительно таяли. Он поднял пистолет вверх и сделал выстрел в надежде, что это отпугнет зверей и выиграет ему время.

Черная тень лошади мелькала среди деревьев. Инспектор бросился ей наперерез, надеясь перехватить животное. Острые сучья, хлестали его по лицу, оставляя жгучие следы. Топот копыт и лошадиное ржание постепенно тонули в сгущающемся тумане. За спиной послышались приближающиеся шаги. Зверь следовал по пятам. Все, что оставалось, – бежать, из последних сил. Поврежденная рука, бесполезной плетью свисая вдоль туловища, замедляла его.

Неистовый вопль лошади вырвался из пелены тумана. Инспектор еле успел выскочить из-под копыт. Испуганное животное, промчавшись мимо, сбило его с ног. Упав на землю, он выронил пистолет, который покатился и исчез в кромке кустов. Искать его было бесполезно. После выстрела он был разряжен, а перезарядить его в этой безумной погоне было попросту невозможно. Единственный шанс на спасение растворялся в густой дымке тумана. Инспектор вскочил на ноги и бросился следом.

Искореженные корни деревьев, словно костлявые пальцы, рвали землю, норовя сбить его с ног. Дыхание сбилось, легкие горели от мучительной погони. Воздух, который он так жадно глотал, обжигал. Но он уже давно привык к такому. Впереди забрезжил просвет. До него еле донеслось приглушенное фырканье лошади. Спасение было так близко.

Ноги заскользили по влажной листве. Потеряв равновесие, инспектор кубарем полетел в овраг, жестко приземлившись спиной на поваленное дерево. В глазах потемнело. Едва различив теплый, влажный воздух у своей щеки, он увидел перед собой морду лошади.

Превозмогая боль, он поднялся на ноги и протянул руку к поводьям, но лошадь не поддалась.

— Ну же, не время упрямиться, — прохрипел он.

Вверху раздался зловещий шорох. Ветки кустарника, густо поросшего над краем оврага, зашевелились.

В отчаянии инспектор снова дернул за поводья. Лошадь осталась неподвижна. Он метнулся к ней и увидел зияющую рану на ее шее. В безмерном отчаянии инспектор опустился перед ней на колени, отказываясь верить в происходящее.

Позади раздался оглушительный хруст. Воспаленное сознание инспектора рисовало ужасающие картины. Он обернулся. Ничего. Только сладковатый запах гнили, душащий свежесть хвои. Сердце его бешено билось в груди, когда он вглядывался в плотную завесу тумана, пытаясь увидеть, что она в себе скрывает. А затем сотни острых, как иглы, зубов вырвались из нее и сомкнулись над инспектором, погружая его в непроглядный мрак.

Глава II. Лауд

Мрак медленно отступал, уступая место тусклому, мерцающему изумрудному свету.

— Тише, тише, — прозвучал тихий шепот, и чья-то рука мягко легла на его плечо. — Умоляю, не называйте имен.

Он открыл глаза. Перед ним на краю кровати сидела молодая девушка, в чьих зеленых глазах застыл немой ужас.

— Что там? — раздался из-за двери грубый мужской бас.

Инспектор попытался осмотреться. Его окружали грубые, бревенчатые стены. В тесном помещении стоял густой запах сушеных трав и дыма. Дверные петли жалобно заскрипели, и в проеме возник худощавый мужчина. Он смерил взглядом инспектора, а затем обратился к девушке:

— Очнулся, значит. Говорил чего?

— Нет, — она тут же отвела взгляд.

— Пора тебе, — скомандовал он ей. — Мне подмога не помешает. Знаешь, где его искать?

Девушка робко кивнула.

— Что ж, иди. Да не забудь после прибраться по дому.

Едва она поравнялась с ним, мужчина слегка придержал ее за запястье.

— Не водилась бы ты с ним, — произнес он мягко. — Так и беду накликать недолго.

Девушка замерла, ее плечи напряглись. Назревал конфликт. Инстинктивно потянувшись приподняться на локте, чтобы заступиться за нее, инспектор вдруг ощутил, как плечо прожгла острая боль. Из горла вырвался сдавленный стон.

— Ну куда же вы, — мужчина отпустил девушку, и та выскользнула за дверь. — Хоть раны, может, и не столь серьезны, но вам лучше пока отдохнуть.

Инспектор бессильно откинулся на жесткую подушку, тяжело дыша, пока боль медленно отступала.

— Я здешний староста, — представился мужчина, подходя к деревянной кадушке в углу. — Вы помните, как сюда попали?

— Нет, последнее, что я помню… — от ужасной боли инспектор схватился за голову. – Погоня… Моя лошадь… Она…

— О да, ей повезло не так, как вам, — староста зачерпнул деревянным ковшом воды и протянул ее гостю. — Мы ей уже ничем не могли помочь. Чудо, что вам удалось выжить.

— Что произошло? — смочив пересохшее горло, спросил инспектор.

— Бурелом. Такое нечасто встретишь в этих краях. Мы нашли вас под поваленным деревом. Оно и спасло вас от того, чтобы быть растерзанным на части.

— Звери… Они гнались за мной…

— Звери? — староста нахмурил густые брови. — Если на то пошло, пусть это будут звери.

— О чем это вы?

— По поверьям, в этих топях водятся твари пострашнее хищных зверей, — староста провел ладонью по густой бороде. — Но это лишь байки, которыми пугают детей. Не берите в голову. Расскажите лучше, кто вы и откуда.

На мгновение инспектор задумался, стоит ли говорить старосте правду. Но, осознав свое беспомощное положение, он понял, что иного выхода нет.

— Я государственный инспектор, — инспектор старался держаться как можно увереннее. — Состою на службе в имперской полиции. Меня направили по одному… делу… в Барию. Но по дороге я сбился с пути.

— Барию? — задумчиво пробормотал староста. — Хм… Направление вы выбрали верное. Только вот свернули не туда.

— И где я теперь?

— Лауд.

— Никогда прежде о таком не слышал.

— Немудрено. Внешнему миру о нас неведомо. Небольшая деревушка, затерянная в лабиринте болот. Местные не суются за пределы топей, а чужаки здесь… редкие гости. По крайней мере, так было до недавних пор.

— Неужели вы живете в полной изоляции от мира? Вам что-нибудь известно об Империи?

— Известно, — кивнул староста. — У нас есть свой… осведомитель. Через него доходят нужные вести.

— Он поможет мне добраться до Барии?

— Не торопитесь так. Вы еще слишком слабы. Да и эти края не так-то просто отпускают тех, кто в них попал…

Инспектора вздрогнул от внезапного грохота за дверью. Через мгновение тяжелая створка приоткрылась, и из-за нее показалась светлая, курчавая голова подростка, усыпанная веснушками.

— Простите, — виновато промямлил он.

— Я же просил тебя быть чуточку порасторопней, — недовольно проворчал староста. — Вечно находишь на свою голову неприятности. Заходи, не стой в проходе.

Парнишка осторожно переступил порог, внимательно глядя под ноги, чтобы не споткнуться о неровные половицы, и вошел в комнату.

— Это мой помощник. — пояснил староста. — Тут неподалеку… таверна… так ее называют местные. Хозяин приветлив. Я его попросил, чтобы он приготовил для вас еды и кое-какие… снадобья. С ними вы быстрее пойдете на поправку. Как только почувствуете, что сможете подняться, он поможет вас туда отвести.

Инспектор осторожно приподнялся, морщась от простреливающей боли, и свесил ноги с кровати.

— Если так, то я готов.

— Я бы на вашем месте не спешил, — покачал головой староста. — Но и задерживать мы вас не вправе.

Он развернулся и направился к выходу, но на пороге остановился и обернулся:

— И еще… Насколько мне известно, служба в полиции носит определенный характер… вы ведь не используете настоящих имен?

Повисла тяжелая пауза. Инспектор понял, что от него ждут подтверждения.

— Да, верно. Мы используем позывные.

— Что ж, в этом вы с нами схожи. Местные тоже не любят раскрывать свои имена. Прошу отнестись с пониманием. Впрочем… — староста кивнул в сторону парнишки. — Он вам обо всем расскажет. Только… не верьте всему, что услышите.

Дверь за старостой с тихим скрипом закрылась. Инспектор перевел взгляд на подростка. Тот по-прежнему мялся у стены, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что же, выдохнул инспектор, — веди.

Парнишка слегка улыбнулся и помог ему подняться. Они прошли через узкие, заставленные старой утварью сени и вышли на крыльцо.

Свинцовые тучи низко нависли над землей, сгустившись до самого горизонта. Где-то далеко на западе, сквозь серую пелену, едва пробивался тусклый, багровый диск заходящего солнца. День клонился к вечеру. И только теперь, вдохнув сырой, промозглый воздух болот, инспектор осознал, что полностью потерял счет времени.

— Сколько я пробыл без сознания? — спросил он, осматриваясь по сторонам.

От дома старосты отходила узкая, извилистая улочка. Вдоль нее теснились покосившиеся бревенчатые избы. Их черные, разбухшие от вечной сырости стены были густо покрыты копотью. Покатые крыши, укрытые мхом и дерном, казалось, пригибались к самой земле, из щелей между бревнами пробивалась пожухлая, мертвая трава. Перешагивая через глубокие колеи, оставленные тележными колесами, инспектор, стараясь не отставать, двинулся следом за помощником.

— Пару дней, — бросил парень через плечо, аккуратно обходя лужу.

— Так долго? – удивился инспектор.

— Осторожно!

Едва помощник успел выкрикнуть предупреждение, как с ближайшей крыши с глухим шлепком сорвался тяжелый пласт дерна. Ком земли пролетел в дюйме от головы инспектора и с грохотом развалился у его ног, обдав сапоги брызгами грязи.

— Спасибо, — выдохнул инспектор, ошарашенно моргнув.

— Будьте внимательны. В этих местах нельзя зевать, — парень посмотрел на крыши домов, проверяя, не притаилась ли еще опасность.

— Мне нужно как можно скорее покинуть это место, — процедил инспектор. После того как кусок земли едва не свернул ему шею, он инстинктивно придвинулся ближе к парню.

— Выбраться отсюда не так-то просто…

— Да, да. Я уже слышал это от старосты. Болота… Сложно пройти. Но у меня есть… важное поручение. И мне нужно как можно скорее добраться до Барии.

— Т-с-с! - парень резко замер и настороженно огляделся.

За низким, покосившимся частоколом кто-то притаился. Сквозь тонкие прутья ивы инспектор различил морщинистое лицо старухи. Едва заметив, что ее обнаружили, она тут же сгорбилась и принялась с ожесточением выдирать сорняки, делая вид, что занята делом.

— Думаю, нам не стоит привлекать лишнее внимание, — прошептал помощник, сворачивая в еще более узкий проулок. — Люди слегка напуганы с учетом последних… О, нет…

Парень резко обернулся к инспектору. Он был явно чем-то встревожен.

— Вам лучше оставаться позади, — в его голосе чувствовалась легкая дрожь.

Инспектор увидел за спиной помощника толпу людей, вооруженных дубинами.

— Я постараюсь все уладить, — как можно спокойнее сказал он и развернулся к приближавшейся толпе.

Инспектор лихорадочно огляделся в поисках хоть какого-нибудь оружия. Взгляд метался от покосившихся стен к кучам мусора, пока не выхватил возле насыпи земли прогнивший черенок от лопаты. «Рассыплется при первом же ударе», — мрачно оценил он, но все же незаметно сместился вправо, чтобы оказаться к нему ближе.

Толпа поравнялась с ними, перекрывая узкий проход. Вперед выдвинулся коренастый, приземистый парень. На вид он был ровесником помощника.

— Опять мешаешься под ногами, утопец, — злобно процедил он, сжимая в руке дубину. — Шел бы прочь с дороги, пока цел.

— Я… — голос помощника дрогнул.

Инспектор быстро оценил обстановку. Шесть человек. Самый крупный из них сделал шаг в его сторону, преграждая путь к черенку.

— Я не уйду, — проглотив ком в горле, твердо произнес помощник. — Пока вы все не объясните.

— А чего тут объяснять?! — визгливо выкрикнул из-за спин мелкий мальчуган.

Инспектор сразу понял его роль. Если начнется заварушка, он тотчас побежит за подмогой.

— Цыц, — рявкнул на него главарь, не отрывая тяжелого взгляда от помощника.

Главарь смерил инспектора оценивающим взглядом. Тот в ответ молча просчитывал шансы. От помощника старосты в драке будут только одни помехи. Двоих он, возможно, и смог бы уложить, но рука… Инспектор незаметно сжал пальцы в кулак, и по предплечью пробежала тупая, ноющая боль. Рисковать не стоило.

— Ты и сам все прекрасно знаешь. Негоже дочке старосты путаться с… — он брезгливо кивнул на инспектора. — … подобными.

— Староста тоже этого не одобряет.

— Тогда пусть бы получше за ней присматривал! — прорычал здоровяк, стоявший чуть поодаль и сжимавший в руках увесистую дубину.

Инспектор боковым зрением оценил путь к отступлению. Узкий проулок, грязь под ногами… Местная перепалка действительно могла в любой момент перерасти в кровавую свалку.

— Малой видел их вместе у амбара, — кивнул здоровяк на мальчугана, который теперь жался к забору, стараясь стать как можно менее заметным.

— И что с того? — Голос помощника вдруг обрел неожиданную твердость. — Табор и так вскоре покинет Лауд.

Эти слова ударили инспектора как обухом по голове. Так вот в чем дело. Староста намеренно умолчал об этом, несмотря на то, что инспектор открыл ему свое звание.

— Табор - да. А вот мы - нет, — главарь смачно сплюнул густую слюну прямо в грязь у ног помощника. — Ты пойми, мы неспроста. Малой, иди сюда.

Мальчуган, шмыгая носом и вытирая грязным рукавом лицо, робко шагнул вперед.

— Расскажи ему, что ты видел.

— Они… В амбаре, короче… — забормотал мальчишка, опустив глаза. — Шептались…

— Говори, как есть, не томи! — прохрипел главарь.

Мальчуган всхлипнул, и по его щекам потекли грязные слезы.

— Имена… Они шептали друг другу имена…

Инспектор напрягся. Шеф полиции, староста. Все эти упоминания про имена были неспроста.

— Так вот в чем дело… поверье, — произнес помощник, и в его голосе зазвенели стальные нотки.

— Будешь вторить старосте и говорить, что это все байки? — в мгновение ока главарь рассвирепел, делая резкий шаг вперед.

Инспектор мгновенно перевел взгляд на здоровяка. Тот напрягся, приподняв дубину, готовый ринуться в бой по первому сигналу.

— Нет. Скажи, ты действительно слышал, что они говорили? — обратился помощник к мальчугану.

Мальчишка вжал голову в плечи.

— Я… я… на крыше был… — пролепетал он, захлебываясь слезами. — Дыра там… Шептались они…

Главарь свирепо сверлил его взглядом, понимая, что мальчишка все выдумал.

— Скоро закат. Расходитесь по домам, — тихо произнес помощник старосты. — Цепи я опущу.

Толпа замялась. Главарь бросил на помощника и инспектора полный ненависти взгляд.

— Идем.

Он грубо дернул мальчугана за рукав, затем коротко кивнул здоровяку. Тот смерил помощника старосты недовольным взглядом.

— И зачем только он вытащил тебя из топи, — бросил он через плечо, растворяясь в толпе.

— Что здесь вообще происходит? — спросил инспектор, как только толпа скрылась за поворотом. — Табор? Вы скрываете цыган? Почему староста умолчал об этом?

— О, это не то, о чем вы подумали. Позвольте я все объясню, только, пожалуйста, давайте дойдем до таверны, — умоляюще простонал помощник старосты.

Увидев, что инспектор колеблется, он добавил:

— Она уже рядом, сразу за поворотом.

— А мы не застанем там эту толпу?

— Нет, они слишком напуганы. Я все объясню… Идемте.

Помощник зашагал широким шагом, чавкая сапогами по липкой грязи. Инспектор, не желая отставать, поспешил за ним. Свернув за угол, он увидел приземистую, покосившуюся хижину. Каких-либо вывесок, указывающих на то, что это таверна не было.

Едва они приблизились, как тяжелая дверь со скрипом распахнулась, и в проеме возник дюжий мужчина.

— Все в порядке? — он настороженно оглядел парня. — Я видел толпу. Они были явно чем-то недовольны.

— Надеюсь, обойдется без происшествий. Это тот, о ком говорил староста.

— Вижу. Местных я всех знаю в лицо. Заходите.

Он шагнул в сторону, пропуская их внутрь. Едва инспектор переступил порог, как ему в ноздри ударил густой, ядреный запах хмеля. Он бегло осмотрел помещение: внутри таверна казалась куда теснее, чем снаружи. В ней едва умещались восемь столов, каждый на шесть человек.

— Присаживайтесь, сейчас принесу поесть, — хозяин направился к деревянной стойке в углу. — Так что там у вас за перепалка произошла?

— Мальчуган следил за цыганом и дочерью старосты, — помощник со скрипом отодвинул тяжелый стул и тяжело рухнул на него. — Ему показалось, что они перешептываются, называя друг друга по именам.

— Скверные дела, — хозяин таверны нахмурил брови.

Подойдя к бочонку, он открыл кран, и по помещению тут же разнесся свежий, кисловатый запах браги. Наполнив две деревянные кружки, трактирщик услужливо поднес их гостям.

— Местный розлив.

— Не думаю, что мне… - начал было инспектор.

— Не переживайте. Сделано из местных кореньев. Поможет вернуть силы и согреться.

Инспектор взглянул на помощника старосты. Тот поднял кружку и сделал глоток. Последовав его примеру, инспектор тоже сделал небольшой глоток. На удивление, напиток оказался не терпким, а мягким, с приятным сладковатым послевкусием. Спустя мгновение тепло приятно растеклось по телу.

— Итак, теперь ты ответишь мне на мои вопросы, — произнес инспектор, дождавшись, пока хозяин вернется за стойку.

— Кхм, да… конечно. Насчет табора?

Инспектор молча кивнул.

— Они пришли в тот же день, что и вы. В Лауде такого еще никогда не было. Местные напуганы. Они не привыкли видеть чужаков, особенно таких

Хозяин таверны достал из-под стойки короткий нож и принялся методично нарезать что-то на деревянной доске.

— Почему они были так напуганы? — Инспектор сделал еще один глоток.

— Местное поверье. Староста уже упоминал о нем.

— Имена под запретом. Но почему?

Трактирщик вернулся с подносом и с грохотом поставил его на стол. Над блюдом взвился ароматный, дразнящий дымок. Инспектор, чувствуя волчий голод, уже было потянулся к еде, но замер, разглядев содержимое тарелки: перед ним лежала аккуратно разделанная и зажаренная лягушка.

— Запекаю по особому рецепту, — хозяин, не спрашивая разрешения, тяжело опустился на соседний стул. — Пугаешь нашего гостя байками?

— Я лишь хотел рассказать… — начал было помощник.

— Рассказчик из него никакой, — оборвал его хозяин таверны. — Вечно все путает. Уж если кого и слушать, так это меня. Я местным завсегдатаям ее постоянно рассказываю. Ешьте, ешьте, не стесняйтесь.

Инспектор, преодолевая брезгливость, взял в руки лягушачью лапку и осторожно надкусил.

— Ну, превосходный же вкус?

Не дожидаясь похвалы от инспектора, хозяин таверны продолжил:

— То были давние времена. Говорят, то племя пришло из иного мира, спасаясь от гнета стихий. Они искали место для спокойной жизни, но, измотанные долгим путем, уже отчаялись найти пристанище. И тогда на их пути повстречался Дух. Он пообещал отвести их в заветное место, где они навсегда позабудут о невзгодах.

Инспектор запил солоноватую лягушку брагой. Истории про духов были дня него не в новинку. Практически в каждой провинции Империи у простого люда водились подобные суеверия.

— Людей охватил великий соблазн, но они помнили о коварстве духов и продолжили свой путь, - продолжал трактирщик. - Однако дух не отставал. Он следовал по пятам, и слова его сладко ласкали слух, нашептывая о бескрайних лугах, укрытых в цветущей долине. Вскоре слабые духом поддались на уговоры, и все племя свернуло с дороги. Дух привел их в долину, со всех сторон укрытую грядами гор. Куда бы ни падал их взор, всюду виднелись поля, утопающие в зелени, леса, полные дичи, и реки, кишащие рыбой. Людей переполняло счастье. Спустя годы скитаний они наконец обрели уголок покоя. Если бы только они могли знать, чем им придется за это расплатиться.

Хозяин таверны на мгновение замолчал. Инспектор не стал мешать, понимая, что он создает интригу.

— Вскоре над их головами сгустилась тьма. Дух был хитер. День за днем, принося им лучшие яства, он все крепче втирался в доверие, пока, наконец, не выведал… таинство их имен. Те глупцы, что открыли их ему… Они… Они погубили племя…

Тяжелый кулак трактирщика обрушился на стол. Посуда жалобно звякнула. Хозяин залпом осушил кружку с брагой, смахнул тыльной стороной ладони пену с густой бороды и произнес уже почти шепотом:

— Как только духу стали известны их имена, он тут же забрал их души. И превратил в… тварей… В чудовищ, которых еще не видывал белый свет.

Помощник старосты невольно вздрогнул от одного упоминания о нечисти.

— Те немногие, кому удалось избежать этой участи, попытались спастись бегством. Но коварство духа не знало границ. Мираж рассеялся. На глазах у людей бескрайние цветущие поля обратились в непроходимые, зловонные топи. Утопая в трясине, они бежали от тварей, настигавших их по пятам. Но эти болота были сплошным лабиринтом… И выхода из него не существовало.

Инспектор чувствовал, как тепло браги медленно затуманивает разум, подчиняя очарованию легенды. На мгновение ему показалось, что и он сам заперт в этом бесконечном лабиринте.

— История полна тайн. Остается загадкой, как им удалось выжить, - хозяин таверны вкрадчиво всматривался в глаза инспектора. - Одни судачат о том, что они обрели… Дар, и более им не страшна пучина топей. Другие твердят, что твари просто спят. Но стоит лишь произнести имя вслух, как они тут же пробуждаются. И тогда…

Ледяной голос трактирщика затих. Помощник старосты нервно закусил губу. Инспектор напряженно ждал развязки.

— Остается лишь ждать… пока забрезжит рассвет…

Хозяин таверны залпом опустошил кружку и тяжело поднялся из-за стола.

— Сумерки сгущаются. Думаю, вам пора. Не стоит блуждать по этим местам в темноте.

— Мне нужно… спустить цепи, — невнятно пробормотал помощник старосты. Брага явно ударила ему в голову.

— Не дури, ты пьян, — попытался удержать его трактирщик.

— Они… Их тревожит… Я… я обещал…

— Дурная твоя голова. Это всего лишь старые бредни.

— Так они чувствуют себя в безопасности, - упрямо возразил парень.

— Одному тебе не управиться. Поможешь ему? — хозяин таверны забрал пустые кружки и, слегка прихрамывая, направился к стойке.

— Что нужно делать? — Инспектор поднялся на ноги. Хмель брал свое: комната слегка качнулась, и ему пришлось опереться рукой о столешницу.

— На въезде в деревню стоят деревянные столбы, — объяснил трактирщик, расставляя посуду. — На них висят цепи. По ночам мы спускаем их. Бедолаги высекают на звеньях буквы своих имен. Надеются, что твари запутаются в них и это спасет их от неминуемой гибели.

— Очередные байки, — инспектор слегка ухмыльнулся.

— Не более того, — сухо усмехнулся хозяин. — Проследи за ним, а то, неровен час, он и впрямь свернет себе шею.

Помощник старосты уже неровной походкой добрался до выхода и возился с тяжелой дверной щеколдой. Инспектор поспешил ему на помощь.

— Как спустите цепи, сразу идите к дому старосты, — бросил им вслед трактирщик. — По ночам здесь непроглядная тьма.

Инспектор смутно помнил маршрут, но надеялся, что помощник сможет их вывести. Кивнув на прощание хозяину, он распахнул дверь, впуская холодный вечерний воздух, и помог помощнику выйти на улицу.

Хозяин таверны оказался прав. На улице уже сгустились густые сумерки. Инспектор с трудом различал очертания хижин всего в паре шагов от себя. Стоило ему на мгновение отвлечься, как фигура помощника старосты начала растворяться в сизой мгле. Опасаясь отстать, инспектор прибавил шаг.

Следуя за парнишкой, инспектор не мог отделаться от странного чувства тревоги. Выпитая брага туманила разум, мешая сосредоточиться и трезво оценить обстановку. Он пытался понять, что именно его беспокоило, как вдруг помощник старосты обо что-то запнулся. Мертвую тишину нарушил глухой, деревянный стук падающих предметов.

Инспектор замер. Он понял, что его тревожило. Тишина вокруг была неестественной. Ни шороха листьев, ни дуновения ветра.

А затем позади раздался душераздирающий крик. Инспектор резко развернулся, но очертания домов уже растворились во мраке. Он не знал, куда бежать, чтобы прийти на помощь. Вдруг что-то мертвой хваткой сжало его запястье.

— Это я! — прошипел перепуганный голос помощника прямо ему в ухо. — Бежим!

— Но куда… — попытался возразить инспектор, но парень уже с отчаянной силой тащил его за собой.

Сапоги инспектора с чавканьем вырывались из липкой грязи. Позади крики боли переросли в предсмертную агонию. Леденящий ужас гнал его вперед, заставляя не оглядываться и забыть о жгучей боли в плече. В непроглядной тьме единственным ориентиром служило тяжелое, прерывистое дыхание помощника старосты, раздававшееся всего в паре шагов впереди.

И вдруг оно оборвалось.

Следом из мрака раздался нечеловеческий, пронзительный визг. Инспектор споткнулся и потерял равновесие. Не успел он коснуться земли, как на него градом обрушились удары. Самый сокрушительный пришелся в грудь, выбив остатки воздуха из легких. Задыхаясь и слепнув от боли, он попытался отползти, но руки лишь беспомощно скользили и вязли в дорожной жиже.

Внезапно мощный рывок оторвал его от земли. Сознание, затуманенное брагой и шоком, отказывалось воспринимать реальность. Через мгновение его швырнули в сухую, колючую солому.

— Оставайтесь здесь, — грубый, хриплый бас трактирщика вернул его к действительности. — И ни в коем случае не пытайтесь выбраться отсюда до рассвета.

— Помощник… — с трудом выдавил из себя инспектор, хватая ртом воздух.

— Боюсь ему уже ничем не помочь.

Инспектор услышал тяжелый, лязгающий звук задвигаемого засова. В кромешной тьме он дрожащими руками начал шарить вокруг. Пальцы натыкались лишь на шершавые, прогнившие доски. Он с нарастающим ужасом осознал, что заперт в тесном, замкнутом пространстве.

Неистовый, раздирающий душу крик, крик заставил его замереть. Тонкая преграда из досок отделяла его от настоящего кошмара. Со всех сторон, сквозь щели в стенах, прорывались вопли отчаяния и мольбы о пощаде. Этот гул сводил с ума. Голоса слились в единый, чудовищный рев, заставляя инспектора зажать уши. Но как бы он ни старался заглушить звук, он отчетливо слышал хруст ломающихся костей и звук рвущейся плоти.

Его руки дрожали, но не от страха, а от беспомощности. Долгие годы он бежал от призраков прошлого. И вот, он вновь не способен защитить. В приступе отчаянья из его собственной груди вырвался хриплый крик.

А спустя мгновение все оборвалось.

Воцарилась мертвая, звенящая тишина.

Ни шороха. Ни дуновения ветра.

Прижавшись спиной к стене, он слушал бешеный, гулкий стук своего сердца.

Глава III. Кровавый рассвет

Бледные, пыльные полосы света, пробившиеся сквозь щели в гнилых досках, возвестили о рассвете. Скрежещущий звук отодвигаемого засова вырвал инспектора из прерывистой дремы.

Очнувшись, он судорожно стряхнул с себя слежавшуюся солому, которой укрылся от пронизывающего ночного холода. Дверь дрогнула под натиском извне, и в памяти тут же всплыли обрывки вчерашнего кошмара. Тело ныло и затекло, но, превозмогая боль, инспектор с трудом поднялся на ноги. Готовясь к неизбежному, он занял оборонительную стойку.

В следующее мгновение раздался сухой хруст, и дверь распахнулась. Яркий утренний свет больно ударил по глазам. Инспектор инстинктивно прикрыл лицо здоровой рукой, щурясь в проем.

— Вы?! — голос старосты прозвучал хрипло и надломленно, словно он ожидал увидеть в этом сарае кого-то совсем иного.

Инспектор с облегчением выдохнул. Густое облачко пара повисло в морозном воздухе.

— Что… что за безумие здесь творится? — спросил он, хотя сам не знал, на какой ответ надеется.

— Они… они здесь… — дрожащим голосом ответил староста.

— Кто? О ком вы говорите?

Вместо ответа староста резко развернулся и побрел прочь. Инспектор шагнул к порогу. Старик, словно позабыв о его существовании, медленно брел вниз по дороге, тонущей в густой пелене утреннего тумана. Рядом не было ни единой души.

— Постойте! Ваш помощник… разве он не с вами? — Едва инспектор вышел из сарая, как чуть не рухнул, споткнувшись о разваленную поленницу. Рядом с ней на разрытой земле виднелись следы борьбы. Он бросил взгляд на старика — тот медленно удалялся, не оборачиваясь.

«Далеко не уйдет», — подумал инспектор и принялся бегло изучать местность, пытаясь отыскать зацепки.

Среди разбросанных дров отпечатались следы двух пар сапог. Инспектор сходу отличил свои от следов хозяина таверны. Они уходили в густую траву за частоколом, отделявшим сарай от дороги. Возле забора валялось переломленное пополам полено. Инспектор приподнял его и осмотрел излом.

«Сломано не от удара. Кто-то очень тяжелый раздавил его», — отметил он про себя.

Осмотрев частокол, инспектор заметил, что сверху прутья были погнуты. По всей видимости, трактирщик перемахнул через него и скрылся.

— Надеюсь, тебе удалось уйти, — тихо пробормотал инспектор и поспешил за старостой.

Твердая тропа под его ногами превратилась в густое месиво, как только он выбежал на дорогу. Нагоняя старосту, инспектор рыскал по земле, словно ищейка, пытаясь отыскать под ногами зацепки. Наконец его взгляд упал на след от лапы. Не упуская старика из виду, он склонился над отпечатком. Край следа был смазан подошвой сапога, но глубокие борозды от когтей сохранились отчетливо. Ему сложно было определить, какому зверю принадлежал этот след. Одно оставалось понятным наверняка: тварь была крупной. Следы вели в том же направлении, куда направлялся староста.

Инспектор поднял взгляд. Что-то заставило старика остановиться. Он замер, испуганно всматриваясь в туманную дымку. Утопая сапогами в дорожной жиже, инспектор не торопясь побрел к нему.

Чем ближе он приближался, тем невыносимее становился тошнотворный, мерзкий смрад. Инспектор поднес рукав рубахи к носу. Запах сладковатого табака еще не выветрился и чуть-чуть приглушал зловоние, исходившее от свинарника.

Инспектор поравнялся со старостой. Из зыбкой дымки тумана стали проступать рваные, неестественные силуэты. Сердце в груди болезненно сжалось. На мгновение ему показалось, что перед ним именно то, чего он больше всего боялся увидеть.

Он сделал пару шагов к забору, ограждавшему загон. Среди соломы и навозных куч валялись разорванные туши свиней. Он с ужасом разглядывал глубокие рваные порезы, оставленные острыми когтями. Среди невыносимого жужжания мух раздался дрожащий голос старосты:

— Вы… Вы должны нам помочь…

Инспектор отошел от загона, жадно хватая ртом глотки холодного воздуха. Его прошиб холодный пот, когда он увидел лицо старосты. Остатки самообладания полностью покинули старика. Он нервно покусывал губы, шаря безумным от ужаса взглядом по сторонам. Инспектору уже приходилось видеть подобное. Шоковое состояние на фронте было привычным явлением.

Мелкий силуэт мелькнул на узкой тропе за спиной старосты и растворился в тумане. По нечетким очертаниям инспектор сумел разобрать, что фигура, виляя, уходила вверх по холму, на вершине которого стоял ветхий амбар.

— Мне нужно проверить, кто там, — бросил инспектор старосте и поспешил к тропе. — Вам лучше остаться здесь и дождаться меня.

По пустому, отсутствующему взгляду старика он понял, что ответа не дождется. Оставлять его одного было плохой идеей, но иного выбора не оставалось. Он заспешил на вершину холма.

Чем выше он поднимался, тем сильнее рассеивался туман, пока окончательно не растворился в лучах утреннего солнца. Забравшись наверх, инспектор на мгновение остановился, чтобы отдышаться. Старый, покосившийся амбар укрывал в своей тени остатки тумана. Тонкий, хрупкий слой утреннего инея покрывал землю, и на нем явственно проступали глубокие борозды от человеческих пальцев. Следы вели прямо к амбару. Инспектор представил ужасную сцену: жертву тащили волоком, и она отчаянно сопротивлялась, впиваясь пальцами в мерзлую землю.

Он подошел к наглухо запертым дверям амбара. Поперек створок лежала тяжелая деревянная жердь. Инспектор с трудом сбросил ее — рана на плече снова напомнила о себе жгучей болью, — а затем всем телом навалился на двери.

Едва одна створка поддалась, его тут же накрыло плотной волной зловония. Инспектор инстинктивно прижал ладонь к лицу, пытаясь защититься от трупного смрада, и распахнул двери настежь. Воздух внутри был настолько густым и невыносимым, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не вырвало прямо на порог.

В кромешной тьме, в самой глубине амбара, едва пробивалось крошечное пятно света. Инспектор переступил порог. Старые половицы натужно заскрипели под его весом. Бросив взгляд на прогнившие доски, он заметил, как у самой его ноги мелькнула тень. Проскользив по неровному полу, она тут же скрылась в глубине пыльного стога сена.

«Это всего лишь крыса», — попытался успокоить себя инспектор.

Резкий, ржавый лязг металла заставил его вскинуть голову.

Прямо над ним, запутавшись в звеньях цепи, безжизненно покачивалось тело. В следующее мгновение амбар сотрясся. Что-то огромное и тяжелое с оглушительным топотом пронеслось по крыше. Старая балка прогнулась и с треском переломилась пополам.

В паутине ржавых цепей мертвец, словно марионетка, начал свой зловещий танец. Темная кровь сочилась из его ран, стекая под ноги инспектору. От резкого движения голова безвольно откинулась назад, и на лицо упал тусклый луч света. Разум инспектора дрогнул.

— О нет. Это… Это мое проклятье… — выдохнул он. — Прости, парень… Я… Я хотел помочь…

Ноги подкосились, и инспектор тяжело рухнул на колени. Он почувствовал, как густая жижа под ногами пропитывает штаны, проникая сквозь ткань ледяным холодом. Закрыв лицо ладонями, он попытался спрятаться от этого кошмара наяву, но запах смерти все равно пробивался сквозь пальцы, сжимая горло мертвой хваткой.

— Это ты… Ты во всем виноват… — вторил ему голос мальчугана из подворотни. — Ты погубил его…

— Ты не понимаешь… Оно… Оно преследует меня… — пробормотал инспектор, словно пытаясь оправдаться за все свои грехи.

— Почему… почему ты не отпустил цепи? — выкрикнул парнишка.

Цепи?

Эта брошенная фраза мгновенно отрезвила инспектора. Он резко обернулся. У входа в амбар мальчуган из вчерашней шайки с кем-то отчаянно спорил. Ему кто-то тихо, но твердо вторил в ответ, и инспектор узнал этот голос.

Он поднялся с колен и снова всмотрелся в висящее тело. В пляске теней на искаженном мукой лице проступили знакомые, грубые черты. Он уже видел этого человека. Вчера, в переулке. В цепи было заковано тело главаря банды.

— Так значит… — выдохнул инспектор и стремглав бросился к выходу.

Выбежав из амбара, он увидел, что мальчуган, заходясь в рыданиях, продолжал сыпать обвинения. Напротив него, понуро опустив плечи, стоял помощник старосты.

— Я… я… — помощник не нашел слов и лишь еще ниже опустил голову.

Заметив инспектора, мальчишка тут же обрушил свой гнев на него.

— Чужаки! Они… как и ты, виновны в смерти моего брата! Он был прав… — слезы градом катились по щекам парнишки. — Ты… ты с ними заодно! Ты готов нас бросить! Уйти из болот!

— Это невозможно, — тихо, почти беззвучно пробормотал помощник.

— Но это так! — не унимался парнишка. — Ты всегда об этом мечтал! Сгнить в топях это не твое… ведь так?!

— Не смей! — яростный взгляд помощника старосты говорил о том, что мальчишка попал в самую точку.

— Ненавижу… утопец!

Вслед за грязным прозвищем в помощника полетели густые комья земли, но тот даже не попытался уклониться, принимая удары как должное.

— Остановись… — начал было инспектор, пытаясь подобрать слова, чтобы образумить парнишку.

В ответ мальчуган резко развернулся и швырнул комок прямо в него. Инспектор не ожидал такой прыти. Грязь с глухим шлепком врезалась ему в плечо, а брызги холодной жижи обожгли щеку. Это ледяное прикосновение мгновенно вырвало его из оцепенения, возвращая в суровую реальность.

Он готов был наброситься на мальчугана, чтобы задать ему трепку, но тот уже мчался прочь, неуклюже скользя по мокрому от росы склону холма, пока не скрылся в утренней дымке.

Жалкие, сдавленные всхлипы помощника старосты окончательно вернули инспектора в реальность. Он мысленно одернул себя: нельзя позволять призракам прошлого брать верх над разумом, особенно сейчас, когда хладнокровие нужнее всего.

— Перестань, — твердо, но без злобы произнес он, подходя ближе. Инспектор пожалел, что под рукой нет фляги с брагой, которая помогла бы успокоить парня. - Не стоит себя корить. Ты ни в чем не виноват.

— Они… они все… — слезы смешивались с грязью на щеках паренька. — Если бы я только опустил цепи… этого всего бы не произошло.

— Цепи? — на краткий миг инспектор и сам был готов поверить в то, что твари из детских баек действительно ожили, но годы службы на фронте говорили об обратном.

— Послушай, всему этому должно быть разумное объяснение. Расскажи мне все, что произошло этой ночью. По порядку.

— Они… они гнались за мной… — руки помощника мелко затряслись при одном воспоминании. - Я чувствовал их дыхание у себя за спиной…

— Ты видел их?

— Нет, было слишком темно. Одной из них почти удалось меня схватить.

Он поднял руку, демонстрируя разодранный рукав рубахи. Глубокие, кровоточащие царапины были неаккуратно, но старательно перевязаны грязным лоскутом ткани.

— Кто тебе помог перевязать рану?

— Цыганка. Она укрыла меня от… них… Мы всю ночь просидели в вардо. Она… — Парнишка нахмурился, будто пытаясь ухватить ускользающую мысль. — Она все время шептала одно и то же слово… Ахра…

— Ахра? — инспектора передернуло. Он почувствовал, как земля буквально уходит у него из-под ног.

— Да, она не переставала шептать это всю ночь… Вам это о чем-то говорит?