Czytaj książkę: «Янский берег»

Письмо

14 сентября 2024, 11:21

От кого: biblioteka.ustyanskaya

Тема: Литвинов Глеб. Важно.

«Здорова, родной!

Я все еще нахожусь в экспедиции в Усть-Янском улусе. Снял квартиру в Депутатском по адресу Микрорайон Северный, 8, кв 14.

Работа идет, находки есть. Недавно наткнулись на фрагмент бивня с необычными насечками. Даже музей в Якутске заинтересовался, прислали своих. Тяжело, но интересно.

А еще я открыл для себя местную библиотеку. Представь, в такой глуши и столько книг по краеведению! Особенно про Янский берег, про старые захоронения, про саму реку Яну. Я там пропадаю часами. Библиотекарь, кстати, парень очень приятный, да и знает много.

Ближайший самолет из Якутска в пгт Депутатский вылетает 17 сентября.

Надеюсь, сможешь приехать. Давно не виделись.»

Глава 1

14 сентября 2024; г. Лаптинск

Паша очень хотел бы, чтобы холодный сентябрьский вторник начинался с обеда, но ему пришлось быть в офисе с одиннадцати. Вообще он для всех сотрудников сделал рабочий день с одиннадцати — сам раньше вставать не потянул бы, да и других заставлять не хотел.

Из окна веяло осенней, пасмурной прохладой. Кажется, на улице потихоньку собирался дождь. Грозы ничего не предвещало, только сильный ливень, что неудивительно, дожди шли уже неделю. Типичная грустная осень. Однако лучше промерзнуть, чем дышать спертым воздухом кабинета.

«Надо бы себе за привычку поставить проветривать на ночь» — подумал он, потягиваясь за рабочим столом.

На телефон пришло сообщение. Мельком глянул на экран: «сестра».

«Братик, скинь 3к».

Он открыл приложение банка и перевел десять тысяч. Через минуту пришел ответ:

«Ого, спасибо! А 3000-то кинешь?»

Паша усмехнулся, убрал телефон в карман. Сестра останется сестрой, сколько ни переводи.

Наверное, стоило поработать, но энергии не хватало. Сегодня он почти всю ночь не мог уснуть. Потянулся к рюкзаку, достал энергетик, который купил в магазине у офиса. Банка открылась с приятным шипением, в нос ударил едва ощутимый кисло-сладкий аромат черники. Сделал глоток и услышал оповещение о новом письме на электронную почту.

Рабочую почту он уже давно скинул на своего заместителя Андрея, чтобы тот передавал только самое важное, и то краткими выжимками. Однако на его ноутбуке стояла личная почта, которая являлась также и рабочей для более узкого круга людей. Почти ни с кем, помимо надежных, проверенных годами партнеров, он с этой почты не переписывался.

Уже хотел положить руку на тачпад и открыть письмо, как вдруг послышался стук в дверь. Андрей, как всегда, едва постучав, сразу заглянул внутрь:

— Павел Макарович, там... — парень сглотнул, замялся, потупил взгляд в пол. — Агафонов приехал.

Паша взглянул на наручные часы — 11:27.

Странно.

Они вроде договаривались на двенадцать тридцать.

— Так... мне это... сказать что, вы сейчас подойдете или чтоб подождал?

Он никак не мог привыкнуть к тому, что Андрей так мнется перед ним. На каждой встрече с заказчиками Андрей показывал цепкую хватку, вступал в переговоры, спорил, но при виде Паши становился каким-то неуклюжим, нелепым, хотя был старше почти на четыре года.

— Скажи ему, я сейчас подойду, — голос Паши прозвучал лениво, немного уставше. — В переговорке?

— Да.

— Хорошо. Скажи, что я буду через пять минут.

Андрей кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, Паша нервно выдохнул, схватился за голову, потер глаза.

Что этот Агафонов вообще удумал? Зачем приперся так рано?

Да, он был готов к этой встрече, прокручивал все вариации разговора почти до самого утра, пока окончательно не вырубился.

Мерзкий червяк, которого раньше Паша не то чтобы за друга считал, скорее за приятеля. Но относился с некой толикой тепла, даже уважения, что ли. Уважения, которое пропало в момент, когда Агафонов решил оставить Пашу в их общей компании фактически ни с чем. И вот они уже месяц бодались, стараясь прогнуть друг друга под себя.

Хотя прогибать Агафонова — слишком сильно сказано. Нет, просто нужно, чтобы работа продолжала идти в том же темпе хотя бы еще некоторое время.

С Юркой они познакомились около шести лет назад. Буквально через год общения открыли общую компанию на два ИП. Паша оформил на себя компанию по продаже стройматериалов, взял клиентскую базу, в итоге расширил штат. А часть, оформленная на Агафонова, занималась складами и логистикой.

И все шесть лет существования их фирмы это решение казалось вполне удобным и разумным. Каждый развивался в своей стезе. Офис у них был общий, кабинет общий, все обсуждалось на месте. Парни сутками проводили бок о бок, рассуждали, разбирали деловые поездки, коммуникации, все было разложено по полочкам.

До тех пор, пока Агафонов вдруг не решил, что его часть бизнеса справится и без Паши.

Поначалу просто пытался забрать команду, влияние. А вскоре совсем съехал с офиса и решил разделить компанию на две части.

Ну что ж, хотел войны, тогда они повоюют.

Паша расправил плечи, открыл фронтальную камеру на телефоне, поправил прическу, воротник, осмотрел себя: не мятая ли рубашка, приличные ли брюки, не замазал ли обувь, пока пробирался по лужам со стоянки. Отхлебнул еще разок энергетика, как будто ему и без того тревоги не хватало, и направился в переговорную.

Выйдя из кабинета, оказался в открытом пространстве, где сидел небольшой штат сотрудников: кто-то без конца говорил по телефону, кто-то что-то обсуждал, кто-то печатал. Паша, в общем-то, не сильно разбирался, кто чем занимается. За это отвечал в основном Андрей. Для руководителя главное — что все работает, что у него подобрана замечательная команда и каждый хорошо выполняет свой функционал. А если кто-то не выполняет — это уже отдельный разговор с отдельным человеком.

Неподалеку сидела помощница Леночка. Он довольно улыбнулся ей, Лена кокетливо хихикнула в ответ. И когда парень уже потянулся к ручке двери, она вдруг окликнула его:

— Паш, будешь чай или, может, кофе?

Кофе? Кофе будет выглядеть солиднее. Хотя смешивать его с энергетиком не лучшее решение.

Чай? Агафонов подумает, что тот успокаивает нервы.

Тоже не вариант.

— Леночка, сделай, пожалуйста, кофе. — Он посмотрел на нее, затем на дверь. — Лучше, наверное два кофе.

— Конечно,— прозвучало нежно, ласково, по-доброму.

Лена всегда поднимала ему настроение. Приятная, милая, симпатичная, а самое главное умная и ответственная. Она полностью следила за его расписанием. Он без нее, честно признаться, даже времени постричься бы не выделил.

Девушка тут же подскочила из-за стола и направилась к кофемашине.

Паша ухватился за ручку двери, остановился, затаил дыхание, сложил губы трубочкой и глубоко выдохнул. Выпрямил спину, расправил плечи и спокойно открыл дверь.

По кабинету ступал медленно, вальяжно расшагивая.

— Здравствуй, Юра, — сказал он уверенно, без запинки, проходя вдоль длинного стола, рассчитанного на человек двенадцать, и протянул руку, чтобы пожать бывшему компаньону.

Впрочем, тот благополучно проигнорировал жест, лишь напыщенно уставившись в ответ.

Паша и бровью не повел. Вернул руку на место и тем же медленным шагом направился к своему креслу в самом центре стола. Уселся и расслабленно улыбнулся, перед тем как спросить:

— Так и будешь молчать? Я думал, что мы встретились чтобы пообщаться, обсудить общие вопросы. — голос Паши звучал ровно, уверенно, даже самодовольно.

— Ну, это ведь ты меня позвал, — Агафонов наклонился ближе, сцепил руки в замок и посмотрел прям в глаза Паше, — тебе и карты в руки.

Ох и сложный же их ждет разговор. Паша неделями готовился к этой личной, в каком-то роде даже дружеской встрече. Потому что решить этот вопрос не сможет ни один гребаный юрист. С кем бы он ни советовался: все говорили, что дело провальное.

Он продолжал молча ожидать. В отличие от Юры он знал, что их беседа — это игра и тот, кто заговорит первым проиграет.

— Давай только по-быстрому. У меня всего пятнадцать минут. — Юра подтянулся, размял руки и откинулся в кресле так, будто разлегся, нежели просто сел.

Ага, конечно. Паша прекрасно понимал, что это ложь. Юра слишком хорошо его знал. И нарочно приехал раньше указанного времени.

Еще эти «пятнадцать минут», — ну бред же? Не мог Юра выделить всего пятнадцать минут. Если бы он торопился, он бы так расслабленно не сидел, он бы даже в переговорку скорее всего не заходил. Нет, влетел бы в кабинет или вообще перенес встречу.

Что ж. Пятнадцать минут, так пятнадцать.

— Так, ну давай. Будем честными. Продавать стройматериалы без стройматериалов... — усмехнулся Юра, активно жестикулируя руками. Посмотрел вверх, как бы обдумывая,— ну, как будто бы прям вообще невозможно, да?

Да, невозможно.

Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он смотрел прямо Юре в глаза, ожидая, когда тот закончит мысль.

— Так что, может, мы уже перестанем херней страдать, да? —Юра прищурился, закатил глаза, будто говорил что-то сверхочевидное. — Ну, так что, давай уже по-простому: ты свое ИП закрываешь, мы его на меня переоформляем. А работаешь с командой так же, как работал. Только теперь — на зарплате. Причем на очень даже приличной.

Паша хмыкнул, но ничего не ответил.

И на что тот рассчитывает? Что он согласится? Забавно.

Юра глянул на часы: Casio — той же марки, что и у Паши. Специально ко встрече, что ли, купил? Раньше Юра часов не носил.

— Слушай, ну что ты молчишь? Давай уже. Да или нет? Мне идти пора. Мне нужно понимать, мы с тобой дальше работаем или нет. У меня есть товар, который нужно продавать. У тебя есть команда. Товар без команды я продам. А вот тебе даже с твоей охренительной командой продавать нечего. Я тебя просто кидать не хочу, поэтому предлагаю. Лучше, чем без ничего оставаться, правда же? В любом случае, тебе, если оно не надо, я поехал.

— С кем работать, думаешь?

Юра чуть дернул головой назад от этого выпада.

— Ты же на рынок решил заходить. С кем? Стройкорпус? Техноагрегат? Может частые подрядчики?

Паша продолжал поддерживать зрительный контакт, пока глаза Юры то и дело бегали: к двери, затем на Пашу и обратно. Бывший компаньон ерзал, поправлял рубашку.

— Было бы предложение, а спрос найдется, сам же знаешь, — торопливо ответил Юра. — Да и вообще, на всех документах при поставке ИП Агафонов указано. Так что не думаю, что наши клиенты заметят особую разницу.

Юра сгорбился, почесал шею и рассмеялся:

— Блин, ты ведешь себя так, будто не ты меня позвал на встречу. Признай уже, что это ты в заднице. Я тебе нужен, не наоборот.

Он поправил манжет на рукаве, застегнул расстегнутую пуговицу.

— Закрыть свою компанию и работать на зарплату? — самодовольно усмехнулся Паша. — Юр, мы с тобой оба понимаем: для закупок… для качественной закупки нужны не только договоренности, но и деньги, отложенные наперед. А с твоим кредитом под бешеные проценты, на который ты решил взять следующую поставку, кажется, не только моя зарплата, но и зарплата всей моей команды может слегка пошатнуться.

— Так, может, если бы ты деньги не на свои счета переводил, а как положено — сразу на счет хотя бы одного поставщика, то никаких кредитов бы и не было, — почти прикрикнул Юра.

Паша дернулся, Юра тоже напрягся, ощетинился. Паша не видел, чтобы Юрка хоть раз тон повышал. Обычно он слишком спокойно ко всему относился, ленился. А тут вдруг забеспокоился. Задело?

— Ну, если наша команда заработала, то деньги на наши счета и падают. Тебе так не кажется? А в нашей текущей ситуацией, с твоими даже кратковременными займами в банке — мы оба знаем, чем они обычно заканчиваются.

У Паши начало пересыхать в горле, ладони слегка вспотели. Он старался максимально не шевелить ими, говорить спокойно, дышать ровно, чтобы, не дай бог, не выдать слабую позицию.

Он знал: Юра запросто может забрать всех клиентов. У него есть доступ ко всем базам. На всех договорах действительно стоит название именно его компании. И в целом — да, Юра, пожалуй, прав. Хорошую команду продажников найти не так уж сложно.

Но до Юры, похоже, это еще не дошло. Хотя, возможно он преследует совершенно другие цели.

— Я так и не понял: чего ты хочешь? Забрать мою компанию? Контакты? Сотрудников? — Паша говорил размеренно, делал паузу после каждого слова, а к последнему вопросу понизил интонацию: — Сотрудничать?

— Да ты издеваешься, что ли?! — не скрывая злобы, громко выругался собеседник. — Ты останешься ни с чем! Вся твоя эта надменная, нахальная уверенность сейчас вообще не к месту! Я тебе реальный вариант предлагаю, руку помощи протягиваю, а ты... Какое сотрудничество, нафиг?! Ты либо с голой жопой остаешься, либо ко мне работать идешь. У тебя что, третий вариант есть что ли?! Тебе скоро даже за квартиру нечем платить будет!

— Юр, ты прекрасно знаешь, что у меня бюджет рассчитан на четыре месяца вперед, — Паша отвечал ровно, серьезно. — На зарплаты сотрудникам деньги выделены, мои средства тоже есть, на проживание хватает. Квартира оплачена на ближайшие полгода. Так что не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы. А вот твоя подготовка меня, честно признаться, беспокоит.

И вдруг замолк.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Для Паши она была привычной, не просто терпимой, необходимой. А вот Юру эта тишина явно нервировала. Он постукивал пальцами по столу, сглотнул, втянул щеки.

Паша у себя в голове отсчитывал секунды: пять, шесть, семь...

— Да ты что, думаешь, я займ не закрою?! Ты лучше подумай, как ты воздух продавать будешь! А у меня: поставки, товар лежит, договора, все налажено, машины есть. Чего мне бояться?! Чего переживать?

Бинго.

Сердце Паши бешено колотилось. И хоть он едва сдерживался, чтобы не выдать улыбку, продолжил спокойно:

— Бояться, наверное, нечего. Только пока ты будешь поставки с партнерами настраивать, пока я буду новый договор с поставщиками составлять, все переоформлять, тебе не кажется, что нас обойдет Баженов?

Паша сделал паузу, пристально разглядывая собеседника: тот стрельнул взглядом в потолок, затем, заерзав, обратно к столу.

— Думаю, нам с тобой будет выгодно продолжить работать в том же формате еще месяца два-три. Ну, пока ты команду будешь набирать, а я договор с поставщиками переоформлю. Иначе, думаю, что ты, что я — просто потратим время и утеряем доверие партнеров и поставщиков. А у нас еще новый договор с Томском сейчас заключается. Не хотелось бы, чтобы он провиснул.

— А что ты предлагаешь? Засесть обратно в уютном офисе и обсуждать планы насущные? — огрызнулся Юра. — Потеряем мы договор — невелика беда. И без них все прекрасно работало.

Паша пару раз моргнул. Слишком быстро. Неконтролируемый жест, который, как ему казалось, сейчас он не мог себе позволить.

— Я настраивал цепочку поставок с компанией на протяжении четырех месяцев. — он продолжил говорить размеренно, перечисляя по пальцам, — Это даст нам выход на более высокий поток, расширит клиентскую базу. Можно будет работать не только с их компанией напрямую, но и с компаниями их партнеров. Что увеличит продажи: по предварительному договору на двадцать четыре процента от уже устоявшихся закупок. Они будут брать стабильно раз в две недели, на протяжении года. Плюс, по запросу, поставки пойдут к их партнерам. По предварительным данным, это даст нам еще восемь, а то и девять процентов увеличения продаж.

Паша взглянул на часы у себя на запястье, снова самодовольно хмыкнул, а затем продолжил:

— Соответственно, мы договорились с нашими поставщиками, что при увеличении наших закупок на двадцать четыре процента и при договоренностях на ближайший год о стабильных закупках, которые, как ты знаешь, раньше у нас не были приоритетными — они предлагают нам скидку в восемнадцать процентов от общей суммы поставок.

Юра больше не усмехался. Смотрел на него серьезно, едва заметно дернулся, потер нос, хмыкнул.

— И как ты предлагаешь нам с тобой не потерять этот контракт?

— Кажется, твои пятнадцать минут уже прошли? Уверен, что есть время продолжить обсуждение?

Юрка откинулся на кресле и рассмеялся во весь голос:

— Знаешь, думаю, на двадцать четыре процента я могу выделить себе еще немного времени.

В целом, после этого диалога они надолго в переговорной не задержались. Агафонов договорил, пожал Паше руку и сказал, что найдет в своем «плотном» расписании день для переподписания договора. Паша пожал руку в ответ, простился и вышел из кабинета первым. Он надеялся, что тот не заметит, как он быстро вытер потную ладонь о штанину.

Провожать Агафонова не стал. Вернулся в кабинет, прикрыл дверь и наконец-то смог расслабленно выдохнуть. Господи, он и не надеялся, что все пройдет настолько просто. Хотя и умудрился перенервничать и чуть ли не словил паническую атаку.

Ну хоть так.

Уселся за свой потрепанный ноутбук. Банка энергетика, стоявшая возле входа под зарядку, успела нагреться. Твою ж... Придется покупать новый. Эту теплую бурду пить теперь невозможно.

Откинулся в кресле, запрокинул голову на спинку, прикрыл глаза. Прохладный ветер пусть и морозил, но был гораздо приятнее спертого воздуха в переговорке, который, скорее всего, стал душным из-за Агафонова.

Вот же паршивец.

И как Паша вообще додумался до такого? Как у него это получилось провернуть? Для самого Паши это осталось загадкой.

Дверь в его кабинет распахнулась, Леночка принесла ему кружку кофе.

А нахрена он ее вообще попросил? Сердце после нее если уж не остановится, то, как минимум, точно не успокоится.

Хотя да.

Он же нарочно попросил, чтобы Юрку взбесить. Чтобы Агафонов увидел: «О, посмотри, какой я важный начальник». Он сам себе усмехнулся. И все-таки приятно было видеть его самодовольную рожу такой перекошенной и тревожной.

Правда, вот кофе подошло вообще не в то время, в которое он просил.

Леночка остановилась в дверях, приоткрыв рот, будто хотела что-то добавить, но замерла, ожидая. Паша поднял на нее глаза.

— Я занят, — бросил он, отворачиваясь к ноутбуку.

— А чего так грубо? — в ее голосе не было обиды, скорее легкое удивление.

Паша усмехнулся, повернулся к ней, наклонил голову:

— Грубо? — он улыбнулся, но глаза остались серьезными. — Ты ж моя хорошая, ну а что мне поделать, если я занят?

Леночка хотела ответить, но в этот момент на телефоне Паши что-то брякнуло. Он взял его со стола, пролистал уведомления. Три новых сообщения в директ. Две девушки писали первыми. Стандартный набор: «Привет, как дела?», «О, привет, ты классный, может, встретимся?» Паша пролистал, не отвечая. Еще одно — от какой-то знакомой по прошлым переговорам, она предлагала выпить кофе. Он сбросил уведомление вниз и протянул телефон Леночке.

— Вот, разберись с ними.

Она взяла аппарат, пролистала переписку, закатила глаза.

— Ох, понятно, — сказала негромко, затем переслала их контакты себе и вернула мобильный. — Я тебе, кстати, в почте календарь обновила. — поставила кружку на стул, и остановилась перед руководителем. — Не забудь, пожалуйста, что собрание у нас сегодня в четырнадцать тридцать.

— Почта? — опомнился он, но заметив на себе обеспокоенный взгляд, кивнул. — Ага, спасибо моя хорошая. Что бы я без тебя делал? — мило улыбнулся и носом занырнул в ноутбук.

Неделовую переписку он поддерживал только с Глебом и когда с неизвестного адреса пришло письмо с именем близкого друга, как минимум был удивлен.

На самом деле Глеб часто пропадал в разных городах и странах. Мог не появляться в жизни годами, так что письмо с незнакомого адреса — не самое странно, что он мог увидеть.

В последний раз Глеб был на Алтае и вообще отправил посылку почтой. Паша почтой-то ни разу не пользовался и как идиот стоял в отделении возле дома, выспрашивая у людей из гигантской очереди в какое ему окно.

Пробежался глазами по тексту: «здорова, родной», адрес, дата вылета…

Интересно.

Он сначала подумал, что это шутка. Усмехнулся, перечитал.

Глеб так не шутил. Да в целом, Паша уже и не помнил, когда друг шутил с ним. И письмо выглядело серьезным.

Сердце застучало быстрее. Ладонь, накрывающая беспроводную мышь, снова вспотела и скользнула по кнопке. Дыхание перехватило. Воздуха не хватало, будто кто-то сжал грудную клетку железными тисками. Паша схватился за край стола, посидел так несколько секунд, приходя в себя.

Никакого больше сегодня энергетика. Итак с этими нервами и перебоями дыхания стал минимум на день ближе к смерти.

Нервы с утра были ни к черту, теперь еще и это письмо. Все почему-то навалилось в секунду.

И как на это все вообще реагировать? Или что, Глеб реально рассчитывает, что Паша все бросит и умотает в Якутию? Серьезно? И вообще, других дел, что ли, нет? Хотя сам понимал, что эти его аргументы совсем нелепые.

Глеб ради него хоть на край земли бы поехал,а он ради Глеба. Да даже если этот чертов розыгрыш... Ну и хорошо. Ну и черт с ним, с розыгрышем. Он его месяцев восемь не видел, а до этого еще год. А до этого — еще два. Что сложного что ли на неделю улететь повидаться? Глеб же к нему заезжает периодически. Вот и он может хоть раз к нему слетать.

Правда же?

Слетать на пару дней, может, даже на три-четыре. Вдруг удастся вырваться. Надо только все подрассчитать, дела передать и слетать. Не так уж много дел в компании, уж пару дней без него переживут. Тем более можно на выходные эти пару дней подгадать, тогда вообще прекрасно. В выходные его и так не сильно беспокоят. Ну разве что Леночка, но там больше по личному расписанию, нежели по рабочему. Надо только от Агафонова сроков дождаться…

Точно, Агафонов. Надо, наверное, сначала с ним порешать, потом уже к Глебу.

А затем Пашин взгляд скользнул на отправителя.

Чья это почта?

Парень устало потер лоб и вдруг почувствовал влагу. Встряхнул рукой, чтобы ее высушить, и еще раз взглянул на письмо. Что за Устюнская или Устянская библиотека? Непонятно.

Весь день Паша проходил как в тумане. То и дело нервничал, суетился и старался никому особо на глаза не попадаться, чтобы не нарушать образ великого, веселого, уравновешенного руководителя.

В целом, он уже подобрал билеты. Если до Якутии добраться было не слишком тяжело, то до этого поселка, который Глеб указал, уже сложнее.

Ну и занес же его черт куда-то. Вечно его куда-то заносит. Хорошо хоть в этот раз в пределах страны, а то у Паши загранника нет. Хрен бы он его так быстро сделал.

К удивлению, обратно можно было вернуться двадцать четвертого.

Отлично.

Передаст обязанности Андрею, Леночка ему поможет. Они уж точно справятся, умные ребята. Да и ему отдых не помешает.

Глеб точно его разыграл.

С другой стороны, раньше ведь не разыгрывал. Ну, кто его знает, что у человека в голове? Может, просто захотел вытащить Пашу из его скучной, унылой жизни.

У него-то жизнь ключом бьет: постоянно какие-то встречи, тусовки, знакомства, новые языки изучает, культуры разные. В общем, весело живет. Наверное, подумал, что и Паше хотя бы недельку так пожить не помешает.

Стукнуло семь часов вечера. Все из офиса потихоньку собирались по домам — не любил никто из них в офисе засиживаться. Паша тоже собрался, сел в машину и уехал.

До конца дня ждал сообщения от Агафонова. Тот, сам по себе, такой человек: нельзя, чтобы все вовремя делал. Как всегда, все сроки просирал. И как Паша только с ним связался? Надо было самому все делать.

Ну нет же, одному стремно что-то начинать было. А тут нашел знакомого, подумал: с ним полегче будет. Да на самом деле так и было, наверное. Вряд ли бы он смог в двадцать два года что-то сделать сам. А тут была какая-никакая поддержка, да и ответственность нес не только за себя, а еще за кого-то, за чужие деньги. Поэтому спуску себе не давал, в отличие от Юры.

С партнером открывать бизнес была хорошая идея на том этапе, с которого они начинали. Просто выбор партнера подвел.

Юрка же не просто так все это делал, а с одной понятной, гнусной целью.

Паша вернулся в квартиру, плюхнулся на диван, достал ноутбук, включил телевизор. Просто для фона, чтобы что-то шло, а то одному в тишине не очень. Хотел поработать, но мысли о работе в голову не шли, только о Глебе.

За окном что-то громыхнуло. Похоже, гроза. Отложил телефон, потянулся и подошел к балкону, чтобы прикрыть дверь, но остановился, посмотрел на улицу и вышел.

Серое небо наливалось тяжестью. Тучи плыли низко, почти задевая крыши соседних домов. Паша посмотрел на них, вдохнул свежий воздух. Внутри что-то тревожно переворачивалось, но становилось чуть легче.

Свежий воздух резко перебил неприятный, горький, табачный. Он сморщил нос и повернулся.

На соседнем незастекленном балконе, облокотившись на перила, стояла девушка. Легкое платье облепило ее фигуру, волосы растрепал ветер. Она не курила, просто держала сигарету в руке, дым тянулся вверх и растворялся в сером воздухе. Девушка смотрела куда-то вперед, сквозь тучи, сквозь дома, сквозь сам вечер. Казалось, ее мысли были далеко отсюда, может, даже не в этом городе.

Их взгляды встретились. Девушка чуть кивнула, уголки губ приподнялись в легкой, почти незаметной улыбке. Паша неловко улыбнулся в ответ, постучал пальцами по перилам и поспешил скрыться в квартире.

Заказал себе доставку. Открыл приложение, чтобы купить билет в Якутию. Он на самолетах-то не так часто летал. Так, до поставщиков, да обратно. Но все равно надо дождаться Агафонова.

Блин.

Эта скотина, поди, нарочно тянет… Да ладно, вряд ли это так. Паша, наверное, его переоценивал. Не тянет он, а просто ленится или не хочет. Хотя, там возможны разные варианты.

Юра не то чтобы человек, которого так просто раскусить. По крайней мере, Паша раньше так считал. А сейчас: вообще все, что он раньше о нем знал или думал, подвергалось большим сомнениям.

Посмотрел еще раз: адрес электронной почты библиотеки, поселок Депутатский, Республика Саха, Якутия, микрорайон Северный, дом 6. Открыл карту — это прямо возле восьмого дома.

Интересно.

Очень интересно.

Но нихрена, честно сказать, непонятно.

Телефон у библиотеки указан не был. И телефона Глеба он не знал. Хотя, наверное, у Глеба уже должен появиться постоянный номер.

Паша все терзался, думал, и в конце концов немного задремал. Неудивительно, он поспал за эти сутки всего ничего, да и стресса было будь здоров.

Проснулся, почувствовав вибрацию на мобильнике. Подумал, что это из приложения домофона, доставка приехала. Глянул в телефон: сообщение в мессенджере от Агафонова:

«27 есть окно. Юриста какого-нибудь возьми, договор переподпишем. Встретимся в моем офисе».

И адрес.

Паша не знал, что тот уже снял себе новый офис.

Усмехнулся.

Смысл снимать офис, если он будет работать один? Мог бы и дома пока посидеть. Ну если хочет лишние траты, то пожалуйста.

Двадцать седьмое? Ничего себе. Вот это удача.

Можно смотаться: сесть на самолет, семнадцатого где-то к обеду будет в Депутатском, двадцать пятого вылетит оттуда и к двадцать седьмому успеет вернуться. Даже поспать нормально время останется.

Паша почесал затылок. На телефон бахнулось еще одно оповещение из сервиса доставки:

«Курьер будет у вас через пятнадцать минут».

Прекрасно.

Глава 2

14 сентября 2024; пгт. Терховецк

Потертые, сбитые костяшки наносили удар за ударом: в скулу, в переносицу. Кровь брызгала во все стороны, пачкая одежду, руки, лицо Матвея.

Кулак парня заносился снова и снова. В ушах отдавался до боли знакомый хруст. Соперник уже не сопротивлялся, не всхлипывал. Только откашливался, захлебываясь собственной кровью.

Одной рукой Матвей удерживал его за ворот красной куртки, а второй раз за разом проносился по физиономии, пока кто-то не подхватил его под локоть.

— Мотя, хватит, пора сваливать! — послышалось сзади.

Матвей попытался врезать еще раз, но его удерживали две крепкие руки. Отдернул плечо, поднялся с колена, стер чистой ладонью капли крови с лица. Посмотрел на валявшегося на земле парня.

Сам виноват.

Где-то поодаль послышались мигалки. Матвей быстро обернулся в одну сторону, затем в другую, пытаясь понять, откуда исходит звук. Странно, людей вокруг не было. Да даже если бы и были, в его районе никто бы не стал вызывать на него полицию.

Вместе со своими пацанами быстрыми шагами двинулся прочь, оставляя парня в красной куртке валяться на земле.

Зашли за угол, свернули через гаражи — и вот уже были неподалеку от собственных домов.

— Хорошо ты его, — вдруг раздался голос Вадика. Тот ухмыльнулся, остановился, уперевшись в стену здания. Матвей тоже остановился, за ним остальные.

Муха достал из рюкзака полторашку воды и, открутив крышку, кивнул Матвею:

— Моть, давай, пока никто не увидел.

Слегка нахмуренный, парень стянул шапку, сунул в карман своей синтепоновой куртки и выставил руки вперед. Муха начал поливать из бутылки, позволяя умыться.

Неприятный, холодный ветер дул на мокрые пальцы, обветривал влажную кожу, пробираясь мурашками вдоль позвоночника.

— Ну ты вообще зверь, — послышался голос Жендоса.

И чего они так радовались? У Матвея все было закономерно: накосячил — получил в табло. А этот парень правда накосячил.

— Ну что, у нас еще полчаса осталось, — разминался Жендос на месте, подтягивая руки.

Матвей медленно поднялся. Выпрямился, будто ничего не случилось, сплюнул и кивком указал на говорящего:

— Полчаса до чего?

Пацан суетливо обернулся в одну сторону, затем в другую, аккуратно заглянул за угол.

— Как «до чего»? Терминал сносить. Забыл уже?

Матвей посмотрел на Вадика, затем на закрывающего бутылку Муху:

— Нет, мы не пойдем.

Все трое замолчали, подняли головы. Вадик похлопал знакомого по ключице:

— Как не пойдем? Мы же договаривались.

— Я ни о чем не договаривался, — Матвей засунул руки в карманы и правой ногой отступил назад.

— Не, ну ты серьезно? Вечером смена у тетки, она старая, ничего не поймет. Вытащим — и все. Там тысяч шестьдесят, может, семьдесят к концу дня набирается.

Матвей нахмурился, выставил лицо вперед, сгорбился.

— Я сказал: мы никуда не пойдем.

— Моть, ты бы это… — Жендос попытался похлопать товарища по плечу, но тот отдернулся. — Остыл.

— Я сказал: нет! Я на такое не подписывался, Муха тоже, да Мух? — он перевел взгляд на приятеля, но тот лишь стыдливо опустил глаза.

— Не ожидал от тебя, — вдруг выдал Вадик.

— А я от тебя не ожидал! — резко выплюнул Матвей: — Вы что творите-то, вообще? Вам это нахрена?

— Ты сейчас что сделал? — Вадик шагнул вперед, расправил плечи, втянул голову в шею, набычился. — Тебе кто-нибудь хоть слово сказал?! А?! Нет! — Он ткнул пальцем в сторону Матвея, грудью подаваясь вперед. — Или что, думаешь, можно нас так просто кинуть?!

— Я никого не кидаю! Никто никуда не пойдет.

— Что? Зассал, да?

Матвей резким рывком оттолкнул напирающего на него Вадика.

— Слышь, ты че?

— Я че?

Муха первым вскочил между ними, отводя Вадика подальше. Жендос встал перед Матвеем:

— Моть, ну нахрена так делать, а? — он удерживал потуги друга, пытавшегося снова броситься на оппонента. — Я не понимаю. Ты сказал, что тебе деньги нужны. Мы нашли деньги, а ты заднюю даешь. Ну в чем дело?

Взгляд у Матвея наконец оторвался от Вадика и переключился на стоящего вплотную Жендоса.

— Не таким же способом.

— Да ладно, Моть. Не хочешь — не надо, — Жендос выставил руки, протянул их к лицу, притягивая к себе. — Мы же как лучше хотели.

Матвей тут же отпрянул, не позволяя дотронуться до себя.

— Это нихрена не лучше. Понял?

— Спокойно. Ну не хочешь — не иди с нами.

— Я не хочу, чтобы вы вообще туда шли.

— А что? — снова из-за спины послышался лай Вадика. — Вот так он нас и кинет. А потом раз — и менты к тебе домой заявятся. Разве нет?

— Ты что несешь такое?! — Матвей попытался сделать шаг вперед, но Жендос тут же схватил его за куртку, останавливая.

— Моть, пошли с нами.

Стоял, тяжело дыша, готовый взорваться. Тишина повисла в воздухе.

И тут неожиданно раздался робкий, неуверенный голос из-за угла.

— Извините… Не подскажете, как дойти до… Где здесь «Кристалл»?

Матвей развернулся. Угрюмое, опасное выражение лица в секунду сменила почти дружелюбная улыбка. Оглядел худого, зажатого парнишку, боязливо озирающегося по сторонам.

— Ой, брат, это ты вообще не в ту сторону зашел. — Обернулся на пацанов, затем снова на парня. — Тебе смотри… Тебе надо… Ты, походу, на пятьдесят пятом ехал, да?

— Да, да, — суетливо отвечал парнишка. Голос его слегка дрожал.

— Там, короче, две остановки: одна в одну сторону идет, другая в другую.

Ты, скорее всего, сел на вторую и уехал вообще в другую сторону. Тебе, короче, надо сейчас вернуться и сесть обратно, то есть поехать вообще в другую сторону. А то ты считай… там минут двадцать добираться отсюда. А знаешь, где остановка?

Парнишка растерялся, посмотрел на Матвея, затем на пацанов за его спиной.

— Короче, мне тоже туда надо. Давай… — запнулся. — Давай со мной пойдешь.

Парень растерянно усмехнулся:

— Ага… да…

Матвей уже сделал шаг в его сторону, как на плече снова оказалась рука Мухи.

— Эй, Мотя, ты куда?

— Мне правда надо. До «Кристалла» как раз собирался. — Матвей слегка повернул голову в сторону, не оглядываясь полностью, чтобы не видеть их лиц.

— Да ты задолбал уже, — снова послышался крик Вадика. — Ты так просто уйдешь?

— Мне правда пора.

— Че, правильный что ли дохрена? — Вадик шагнул вперед, будто хотел перегородить дорогу.

Матвей медленно повернулся, подошел к нему вплотную, встал нос к носу. Взгляд дерзкий, опасный, не моргающий. Вадик задышал чаще, сглотнул, заерзал, потупил взгляд и, не выдержав напора, чуть опустил глаза, самую малость, но этого хватило.

— Я сказал: у меня дела. И вам тоже лучше расходиться. Да, Мух?

Муха, наблюдавший за всем происходящим со стороны, сглотнул:

— Да.

Матвей вернулся к парнишке и, приобняв того за плечо, постарался свалить оттуда как можно скорее.

Пацаны переглянулись, но остались стоять на месте. Никто ничего не сказал. Тем временем Матвей со своим новым знакомым дошел до остановки. Шел быстро, но без спешки. Достал сигарету, закурил на ходу, выпустил дым вверх.

— Я что-то тебя первый раз тут вижу, — сказал он, покосившись на нового знакомого, — А ты откуда?

— А, я к бабушке приехал, — ответил он, слегка запыхавшись. — Тут, на самом деле недалеко. Я подумал, на автобусе быстрее будет и совсем заблудился.

— А ты с нашего района?

— Да, с Алтайской. Тут недалеко.

— А в каком доме?

— В десятом. — Парень говорил быстро, как-то зашуганно.

— А, ну понял, понял. — Матвей кивнул, выпустил еще один клуб дыма. — Тебя как зовут-то?

— Коля.

— Меня Матвей. — Он протянул руку для пожатия, по-своему, с хлопком, перехватом, коротко и крепко. Коля чуть растерялся, но повторил движение.

— А ты что в ТЦ-шку-то? Зачем?

— Да я не в ТЦ-шку. У меня знакомый там рядом малярку открыл. Давно не виделись, вот приехал в поселок, думал пообщаться. Но он на работе все время… И договорились как-то, что я зайду сегодня.

— Игоряша, что ли? — воодушевленно переспросил Матвей.

— Да, — усмехнулся Коля. — А ты что, тоже его знаешь?

Матвей суетливо озирался по сторонам, но выглядел довольным и расслабленным.

— Да, я всех тут знаю, — громко заявил он. — Вон, ты как раз его брата старшенького встретил, со мной там стоял. Коля удивился:

— А я что-то даже не знал про брата.

— Да и забей, — Матвей отмахнулся, поморщился, а затем снова поднес сигарету к губам и вдруг замер.

Развернулся, рукой почесал затылок, посмотрел куда-то за Колю. Коля прищурился, посмотрел в ответ.

— Эй, малая! — вдруг громко вскрикнул Матвей, от чего паренек вздрогнул, поежился.

Он повернул голову за спину. Позади маленькая девчонка, лет восьми-девяти — не больше, тащила два здоровых белых пакета. В отличие от самого Коли, она выглядела довольной, милой и лучезарно улыбалась Матвею.

— Ты что тут делаешь?

— О, Матюшка! — радостно вскрикнула она. — Я в магазин ходила! Мне мама денег дала, а у тети Снежи нет ничегошеньки. Вот я и…

— Понятно, понятно, — улыбаясь, перебил он. — Пакеты-то тяжелые?

Девчонка посмотрела вверх, надула губы, кивнула:

— Угу.

— Ладно, — перехватив пакеты, Матвей кивнул Коле. — Колька, ты это… не сильно торопишься? Дойдем, тут буквально два дома. Поможем.

Коля выглядел зашуганным, слегка беспокойным, но Матвей в целом был ему симпатичен. Кольку поражало, что девчушка всю дорогу скакала вокруг парня, нежно улыбалась ему. В голове у него случился некий диссонанс. Матвей видел это — такое часто бывает с малознакомыми людьми: они то пугаются его, то сторонятся.

До дома дошли быстро. Девчушка открыла дверь, впустила обоих. Матвей занес пакеты в прихожую, поздоровался с ее мамой, которая всячески зазывала хотя бы на чай. Он отказался, сказал, что торопится.

— Слышь, малая, — бросил он уже на выходе. — Ты больше одна не ходи, поняла? Если что надо — брата гоняй.

Девчонка хотела что-то возразить, но он легонько потрепал ее по волосам, подмигнул напоследок и вышел, захлопнув за собой дверь.

На выходе из дома Матвей снова закурил. Шел суетно, быстро, поглядывал по сторонам, иногда покусывал фильтр, иногда щурился.

— Ты, кстати, из какого города? — спросил он, почесав нос.

— Из Уфы, — ответил Коля.

— О, далеко.

— Ага. Только бабушка тут, вот приехал повидать.

— Дело хорошее, — Матвей кивнул куда-то вперед, где шла толпа парней.

Поздоровался почти с каждым проходящим. Всех был рад видеть, и все были рады видеть его. Они громко улыбались, на ходу отбивали друг другу пять, жали руки, переговаривались: «Здорово», «как сам?» — и все это не останавливаясь, просто с ходу.

В автобусе ситуация повторилась. А когда зашла бабушка, Матвей подскочил к ней, помог подняться по ступенькам и толкнул Кольку в бок, чтобы тот уступил место. Коля не то чтобы не хотел, просто как-то не подумал, в отличие от Матвея.

Доехали они быстро. Вышли у «Кристалла», прошли мимо детской площадки, зашли за гаражи — там стояло небольшое помещение без вывесок.

Здание совсем новое. Игоряша снял его не так давно. Раньше он работал у них на районе, но то ли проблемы у него были, то ли с арендой не справился. В общем, Вадик что-то говорил, но Матвей не уточнял. Не его это дело.

Матвей толкнул тяжелую железную дверь, та поддалась с протяжным скрипом. В нос ударил едкий запах краски и сырости. Они прошли внутрь, лавируя между картонными коробками и жестяными банками.

Мастерская представляла собой небольшое складское помещение, разделенное на две части. Слева в углу был подъем на второй этаж, где Игоряша мог отдохнуть или поспать, зачастую он здесь фактически ночевал. Справа была покрасочная, где стояла машина. Там было много подсветки, и это единственная часть помещения, где был сделан ремонт.

Игоряша стоял у проема передней двери машины и что-то там рассматривал. Услышав хлопок двери, поднял голову, расплылся в улыбке:

— О, Матюшка! Здорово!

Матвей хорошо знал Игоряшу. Тот был лет на шесть младше, брат Вадика, но довольно приятный парнишка. Никогда не ввязывался в неприятности и в целом старался хоть чего-то добиться. Малярку открыл года четыре назад, наверное, а до этого работал то там, то здесь, без выходных, деньги откладывал. Ну, красавчик — одним словом. Ничего другого Матвей о нем сказать не мог.

Они крепко пожали друг другу руки, а затем Игоряша поздоровался с Колькой:

— Ну что, Колюньчик? Как ты? Как делишки?

— Да потихоньку, — ответил тот.

Матвей еще не успел заскочить сюда после Игоряшиного переезда. И пока парни обменивались новостями, осматривался.

На стеллажах вдоль стен громоздились банки с краской, инструменты, пульверизаторы, разобранные детали машин. Какие-то детали, уже окрашенные в серебристый цвет, лежали на стеллажах.

Затем он засмотрелся на окрашенный «Крузак», с которым до их прихода явно активно возился маляр. Матвей пытался припомнить: он вроде вообще таких машин в Терховецке не видел. Ни здешних, ни приезжих.

— Матюшка, я, кстати, заказал себе упоры капота, — сказал Игоряша, распрямляясь.

Он вытащил из кармана пачку сигарет, достал, закурил, протянул Матвею. Матвей отказался, достал свои. Колька единственный из них не курил.

— По тысяча шестьсот каждый, — продолжил Игоряша. — Жалко, оригинальные нигде, блин, не найдешь. Джаковские. А то я еще крышку клапанки на тэтэшный джей заказал — которой не было. Я вообще тут одну интересную тему нашел. Короче, типа этого лака… — он запнулся, почесал затылок. — Порошковой этой херни, которая мешается с гриндером, и получаются такие крутые цвета. В общем, есть такая крутая добавка. Я охерел, какой красивый перламутр. Можно будет просто белым хернуть.

— Белый перламутр? Серьезно? — переспросил Матвей.

— Да, это чисто тойота. Не маг, не пятьдесят седьмой. Это трехслойка, понимаешь? Ты просто хреначишь, взвешиваешь белый — и вот тебе перламутр.

— Но тебе все равно придется сначала белым фигачить, а потом прозрачным перламутром. — Матвей активно жестикулировал, взмахивая руками, даже с неким напором.

Коля смотрел то на одного, то на второго, пытаясь понять, о чем вообще речь.

— Да нет, там одна трехслойка будет, понимаешь? — Игоряша подозвал Матвея к машине. — Пошли, покажу.

Колька просто смотрел, как они что-то обсуждают, но не понимал ни слова. Матвей покусывал губу, щурился, что-то внимательно разглядывая. Игоряша показывал пальцем то ли на краску, то ли на салон — для Коли все это было каким-то дремучим лесом.

— Ну, я же не маляр, — хмыкнул Матвей.

— Ну и что?

Оба рассмеялись.

— Может, кофе заварим? — предложил Матвей.

Они поднялись по лестнице наверх. Кольке кто-то позвонил, и он задержался внизу чуть дольше остальных.

В каморке стоял небольшой диванчик, электрический чайник на деревянном ящике, накрытый какой-то тряпкой, четыре стакана, упаковка кофе «три в одном» и несколько пачек бички. Больше всего внимание завладели забитые спортивные сумки, сложенные друг на друга в углу.

— Это ты что… куда-то собрался?

Игоряша дернул плечами, тыкнул выключатель на чайнике:

— Ну, типа того…

— А куда?

— Да не знаю. Может, в Лапоть, может до Уфы доедем.

— Ты что, с Колясиком решил умотать?

— Ну да, — голос Игоряши прозвучал спокойно, будто это было очевидно. — Тебе, знаешь, тоже стоило бы.

Матвей нахмурился, почесал затылок, присел на диван, раскинув колени в разные стороны.

— Слушай, Вадик, конечно, говорил, что ты дома уже несколько недель не появляешься. Но я не думал, что настолько все плохо.

— Да здесь даже не в этом дело. Не могу же я всю жизнь здесь сидеть на месте? Да и тебе не стоит. Почему ты не уедешь?

— Знаешь же, что не могу, — отрицательно замотал головой Матвей.

— Не знаю, — Игоряша поставил три стакана возле чайника и начал открывать пакетики с растворимым кофе. — Нет, правда, не знаю. Что тебя держит?

Матвей прикусил губу, нахмурился. Не разозлился, скорее растерялся, не зная как ответить на этот вопрос.

— Ладно, — кивнул Игоряша, явно решая не продолжать эту тему. — Не мое дело.

Стоило последним словам прозвучать, тут же отворилась дверь и за ней появился Коля. Матвей встряхнул головой, взбодрился, улыбнулся, снова стараясь быть на позитиве:

— Слушайте, может, по пиву?

— Обед же, — усмехнулся Коля.

— А ну да, обед же. — Матвей почесал переносицу, после чего радостно вскрикнул: — Тогда по ноль-пять?

— Только безалкогольное, если, — согласился Игоряша, с хлюпающим звуком потянул свой кофе и расслабленно выдохнул.

— Заметано, малой! — радостно улыбнулся Матвей и с хлопком пожал ему руку.

В мастерской они задержались еще минут на пятнадцать, не больше.

После выхода из помещения с едким запахом краски свежий воздух, хоть и больновато, но приятно ударил в голову. Матвей глубоко вдохнул, зажмурился на секунду. Потянулся назад, завел руки за спину, похрустел, размял лопатки.

Когда Игорь выводил их из проулка и свернул направо, Матвей резко ухватил его за шкирку:

— Не-не-не-не, мы к тете Снежане пойдем.

— К тете Снежане? — переспросил удивленно парень. — Зачем? Здесь пивнуха за углом.

— Там такого пива нет, — Матвей выставил ладонь вперед и ребром второй ладони ударял по первой, в такт каждому слову. — У тети Снежаны лучшее пиво на разлив.

— Мы же за безалкогольным, — вздохнул Игорь, запрокинул голову, закрыл глаза, стряхнул руками.

Колька просто смеялся над этими двумя.

— Я говорю, надо к тете Снежане, — повторил Матвей.

Игорь закатил глаза и последовал за ним, прекрасно зная, что спорить абсолютно бесполезно.

Коля удивился, когда по прошествии двадцати минут они прошли мимо той же остановки, с которой уезжали до «Кристалла». По дороге очень разговорчивый Матвей задавал ему разные вопросы: про жизнь, про бабушку, про Уфу. Искренне убеждал, что лучше, чем у тети Снежаны, пива он в жизни не пробовал. Колька только неловко смеялся в ответ.

Они дошли до небольшого магазинчика, который скорее можно было назвать ларьком. Внутри пахло табаком, свежим хлебом и чем-то еще неуловимо советским. Колька, конечно, не нюхал ничего советского, но ему казалось, что запах там был именно такой.

За прилавком стояла слегка полноватая, усталая женщина, но, завидев Матвея, ее лицо озарила улыбка.

— Теть Снежан! — Матвей широко расставил руки в стороны, будто собирался обнять женщину. — Поставьте нам, пожалуйста, пивасика.

— Безалкогольного! — строгим, шутливым голосом вклинился Игоряша.

— Что, Матюшка, сухой закон сегодня? — усмехнулась женщина.

Матвей замахал руками, выставил нижнюю губу вперед, отвел взгляд вверх, согласился:

— Ну, как видите…

— А как у мамы-то дела? — спросила она тихо.

Матвей развел руками.

— Да… — замялся он. — Не очень. Потихоньку, помаленьку. Справляемся.

— Привет ей передавай, — сказала женщина. — Пусть выздоравливает поскорее.

— Обязательно передам. А у вас как дела-то?

— Да ужас. Мне этот Ковалев все нервы истрепал, не могу уже. Еще и штраф за него заплатить пришлось, — недовольно цокая, возмущалась женщина. —Всю кровь мне выпил. Всю кровь. А главное, родители у него такие приличные люди были. И как только выросло, скажи мне на милость, такое говно?

— Теть Снежан, не будет он больше вас беспокоить. Сколько там штраф?

Матвей потянулся к заднему карману, доставая несколько купюр. Женщина тут же засуетилась, выставила ладони вперед:

— Нет-нет, ты что? Убери. Не нужны мне твои деньги. С ума сошел, что ли? Себе оставь.

— Да это не мои, — усмехнулся он. — Считайте, это Ковалев свой долг выплатил. У него потом заберу. Не будет он больше к вам лезть, обещаю.

— Матюш, ты только ничего не делай, — с мольбой сказала женщина. — Хорошо?

— Обещаю, что больше ничего с ним не сделаю, — усмехнулся Матвей в ответ.

Тетя Снежана сложила губы в тонкую линию, резко развернулась к нему:

— Ты уже что-то сделал? — фактически прикрикнула она, скорее отчитывая, чем спрашивая.

Матвей ничего не ответил. Опустил глаза вниз, посмотрел на сбитые костяшки и улыбнулся.

— Ну и кто ваш там штрафанул? Этот долбанафт Олег?

Стоило этому имени быть произнесенным, как из подсобки, раздвинув шторки, вышел тот самый Олег. Сгорбленный, с усталыми глазами, в засаленном фартуке. Увидев Матвея, остановился, будто налетел на стену:

— Я же тебе говорил сюда не приходить!

Матвей сжал кулаки, разочарованно дернул носом, злобно посмотрел на мужика, медленно качнул головой, забрал бутылку и протянул деньги тете Снежане.

— А с хрена ли это, мне нельзя сюда заходить? — расставил руки в стороны, вздернул плечи так, будто старался казаться шире.

— Нам не нужны проблемы, — Олег говорил жестко, твердо.

Игорь же с прищуром, как-то осуждающе-устало взглянул на Олега, закатил глаза, громко выдохнул, перед тем как сказать:

— Да окей, окей! Пошли мы уже отсюда, пошли.

И направился к выходу, буквально выталкивая Матвея на улицу. Матвей, активно возмущаясь, вышел из магазина:

— И че это ему не нравится?! — громко восклицал он, оглядываясь на дверь. — Проблемы ему не нужны? Я ему вообще хоть раз че-то сделал?!

— Да забей ты, ей богу! Он же неадекват, — ответил Игорь, снова доставая пачку сигарет и протягивая ее другу.

В этот раз Матвей сигарету принял.

— А правда, чего это он так? — удивленно переспросил Коля, на что Игорь тут же отмахнулся от него:

— Да забей, я ж говорю: неадекватный. Просто долбанутый на всю голову.

Осматриваясь по сторонам, Матвей впервые за весь день достал телефон из кармана куртки. Трубка стояла на беззвучном режиме, он даже про него и не вспоминал. Там было восемь пропущенных от пацанов, но это-то пофиг. Главное, что мама не звонила.

Залез в контакты, набрал чей-то номер, жестом указывая парням помолчать. В трубке послышались длинные гудки, а затем громкое «Алло».

— Ты где? Да, я на месте, давай быстрее. Жду, — говорил громко, суетливо, дерганно и сбросил вызов.

— Кого это ты ждешь? — уточнил Игорь, от неожиданности выпучив глаза и с укором посмотрел на друга.

— Да, не. Там… — начал отнекиваться Матвей и, оборвав себя на полуслове, махнул рукой. — Надо короче.

На горизонте показался невысокого роста парень: сгорбленный, подозрительно озирающийся, в серой замшевой куртке. Спешно подошел к их компании.

— Женя? — спросил Матвей, пожимая тому руку.И дождавшись кивка, представился, — Мотя.

Достал из кармана куртки второй телефон и протянул новому знакомому:

— Ну вот, как я и говорил, тэха как новая, перепрошитая.

Женя покрутил телефон в руках, осмотрел гладкий экран, провел пальцем по царапине на корпусе. Матвей кивнул, затягиваясь сигаретой:

— Ну я ж говорил, что корпус битый, но я за него и скинул так нормально.

Парень только кивал, затем включил его, полазил в настройках. Игорь в это время недовольно смотрел на Матвея так, словно готов был дать тому затрещину, а Колька с любопытством наблюдал за происходящим.

— Ну и сколько? — спросил Женя, протягивая телефон обратно Матвею.

— Двадцать одна.

— Сколько?! — недовольно вскрикнул парень. — Давай хотя б на девятнадцати сойдемся.

— Девятнадцать? — прыснул Матвей. — Не издевайся! Двадцать одна — как договаривались. Ты ниже цену не найдешь. И ты ее прекрасно знал, когда ко мне шел.

— Ну давай хотя бы двадцать, ну?

Матвей недовольно цокнул, перехватывая телефон из руки парня, и тут же сунул его обратно:

— Ну хорошо, двадцать, так двадцать. Ну только потому что мне торговаться влом.

Подозрительный парень достал деньги и передал их Матвею, тот пересчитал и убрал в карман, а затем повернулся к друзьям:

— Ну че, в малярке посидим? — но парень не уходил, словно чего-то ожидая. Матвей кивнул в сторону покупателя и небрежно бросил: — Ну че еще-то?

— А блок, зарядка?

— Какая зарядка? Ты телефон за восемьдесят только что забрал за двадцать. На зарядку уж косарь выделишь, — прикрыл глаза, наклонил голову в бок. — Ну три косаря потрать, купи оригинал там.

Матвей затянулся, и Колька отметил, что друг ругался как «базарная бабка». Это не звучало так опасно, как было с утра, а просто недовольно причитал и размахивал руками. В тот момент он не казался агрессивным или злобным, скорее забавным, даже смешным.

И когда этот Женя ушел, Игорь все же дал тому позатыльник, придвинул лицо чуть ближе, и, сощурив глаза, добавил:

— Так вот зачем мы сюда шли? За самым вкусным пивом?

— Ну да, у меня тоже дела были, — Матвей пожал плечами и самодовольно обратился к Коле: — Но я тебе отвечаю, тут самый вкусный пивас, ты такого в жизни не пробовал!

Снова взглянул на свой телефон: за это время появилось еще два новых пропущенных от Мухи.

Нет. Сейчас с ними разговаривать точно не хотелось. Не, понятное дело, что они еще встретятся, поговорят, помирятся — да вообще без вопросов. Просто, ну, не сегодня.

Сегодня такое настроение хорошее, компания приятная. Сейчас они вернутся в малярку, бахнут по пиву, расслабятся. Может даже Матвей скачает Колюнчику на телефон свою любимую игру и они зарубятся втроем. А вот эти разборки подождут еще денек.

Весь вечер прошел по намеченному плану: спокойно, приятно, весело. Колюнчик на самом деле очень понравился Матвею. Добрый парнишка, приятный, более воспитанный, сдержанный, нежели все его знакомые. На телефон то и дело названивала компашка друзей, Матвей периодически его проверял, но не отвечал.

Он бы вообще его вырубил, если бы не мама. Не хотел он заставлять ее волноваться.

Уходил из малярки он уже ближе к вечеру, на пару с Колюнчиком. Игоряша остался докрашивать машину — а то с ними совсем забил на работу, придется ему теперь ночевать здесь.

Парни, конечно, предложили помощь, но Игорь сказал, что они больше испортят, чем помогут, поэтому просто попросил их свалить, но позвал завтра прийти еще раз.

Матвей проводил Колю до самого дома. У них не лучший район, так что это был самый безопасный вариант. Да и просто приятно было с ним поговорить. В конце концов, Коля многим интересовался, а Матвей любил, когда его слушают.

Ближе к десяти Матвей появился на пороге дома. На улице уже было темно. Он заметил, что темнеет как-то слишком рано. В прошлом году в это время было еще светло.

Квартирка у них была скромная, тусклая, с обшарпанными стенами.

— Мам? — громко позвал он, стягивая с себя куртку.

И вдруг почувствовал прохладу. Нет, отопление, конечно, еще не включили, но обогреватель дома-то есть. Из зала слышался приглушенный шум телевизора, свет нигде не горел, да и матушка не отвечала.

— Мам? — еще раз вскрикнул он и, стянув с ног кроссовки, торопливо залетел в комнату.

Мать лежала на старом, потрепанном диванчике в халате, укрытая теплым одеялом. На стене висел здоровенный красный советский ковер с непонятным узором. Матвей много раз предлагал его снять из-за того, что пыль копится, дышать этим. Но мама говорила, что стены промерзают, и ей приятнее спать с этим долбаным красным ковром. Ну что ж, хозяин — барин.

Рядом стояла тумбочка, заставленная лекарствами, и старенький телевизор на табуретке. На подоконнике несколько гераней в горшках. Шторы висели дешевые, давно не стиранные.

Женщина с трудом повернула голову на звук, глаза ее были мутными, уставшими, но в них мелькнуло что-то теплое, когда она заметила сына. Губы чуть дрогнули в слабой улыбке.

— Мам, ты сегодня вообще не вставала? — спросил он, включая свет.

Женщина поморщилась, чуть приподнялась, дотянулась до пульта и уменьшила громкость, прежде чем ответить:

— Нет, Матюш, — жалобно ответила женщина. — Матюш, правда, сил сегодня вообще нет.

— Ну а что не позвонила? Я б пришел, ты же знаешь.

Матвей присел на корточки возле матери, она протянула ладонь к его щеке. Парень закрыл глаза, ощущая тепло ее прикосновения.

— Матюш, ну что я тебя беспокоить буду?

— Ты еще, поди, и не ела? — обеспокоенно спросил он.

— Да как-то не хочется совсем.

— Ну как не хочется? — он качнул головой, тяжело выдохнул, поднялся и вышел на кухню.

Залез в холодильник. Он еще с вечера готовил: и первое, и второе, даже салатик нарезал. Знал, что уйдет на весь день. Правда, планировал провести его по-другому, ну да ладно.

Достал кастрюлю с борщом, налил в тарелку, поставил в микроволновку.

— Мам, ты макароны будешь?

— Нет, Моть, только супчик подогрей. Я сильно не хочу.

— Мам, ну как сильно не хочешь? Надо кушать.

Пока суп разогревался, Матвей поставил стул у дивана, налил чай, начал накладывать еду.

Мама сидела в постели уставшая, замученная. Подниматься было выше ее сил, но ничего сделать он с этим не мог. Хотел помочь, очень хотел. Но то, что у нее не будет сил, врачи сказали сразу.

В целом, день ото дня ему даже казалось, что ей становится лучше. Надо бы ее вывезти, прогуляться завтра что ли.

Принес ложку, помог матери присесть. Правда, покормить себя она не дала.

— Матюшка, ну я ж не маленький ребенок. Уж вилку-то как-нибудь держать смогу, — усмехнулась она.

— Да можешь, можешь, конечно. Я же не спорю, — усмехнулся парень.

— Тебе, кстати, тетя Снежана привет передавала. Ну и выздоравливать поскорее.

— О, тетя Снежа. А как у нее дела? С отпуска вышла что ли?

— Да, вышла. С недельку как вышла. На Ковалева все жалуется, что достал ее уже, все дела.

— С неделю?.. — она запнулась, явно пытаясь что-то вспомнить.

Затем озадаченно посмотрела на сына. Аккуратно кивнула. В груди у Матвея что-то неприятно закопошилось от этого растерянного взгляда. Зря он про неделю сказал.

Матвей виновато усмехнулся, поправил женщине волосы, чтобы те не лезли в тарелку.

— А что он сделал-то теть Снеже? — после небольшой паузы уточнила она.

— Да опять, — начав говорить, он сразу замолк и, отмахнувшись, поправил себя: — Да не вникай.

Не хотелось ее волновать. Она ж такая сердобольная, все близко к сердцу воспринимает, обо всех переживает.

— Что еще говорила?

— Да в основном жаловалась, что родители такие хорошие были, а выросло то… ну, типичная тетя Снежа, знаешь же.

— О, знаю, — нежно выдохнула мама.

Чуть улыбнулась, наклонила голову вбок, посмотрела на сына, протянула снова ладонь к нему и потрепала по щеке.

— Зато ты у меня такой хороший. Матюшка хороший, — сказала она еле слышно.

— Знаю, — усмехнулся он. — Ты давай, не филонь, кушай.

Они просидели вместе недолго. Посмотрели телевизор, особо ничего не обсуждая. Когда женщина поела, Матвей уложил ее в кровать, укрыл одеялом, подоткнул его, поцеловал в лоб, выключил свет и на выходе прикрыл деревянную дверь.

Войдя в комнату, он первым делом попытался нащупать пачку сигарет, но, вытащив ее из кармана, оглядел ее и бросил за письменный стол.

Он не так давно включил обогреватель и не хотел, чтобы квартира успела промерзнуть. Да и матери в ее состоянии табаком лучше не дышать, а из комнаты явно будет пахнуть.

Парень уселся за старый шумящий компьютер. Включил, дождался загрузки.

На странице браузера было сохранено пару фильмов — в целом он планировал провести этот вечер за ними. Вытянулся, зевнул, откинулся на спинку стула. Как вдруг в закрепленной вкладке мигнул красный значок. Почта.

Этой электронной почтой он почти не пользовался. Только для регистраций, и то редко. Заходил раз в полгода, удалял спам. Но изначально создавал ее даже не для этого, а для своего друга Глеба. У Глеба никогда не было постоянного номера. То ли потому что постоянно катался по разным странам, то ли просто не хотел никому его давать. За последние девять лет они с Матвеем ни разу не созванивались. Изредка переписывались по почте, а виделись еще реже.