Czytaj książkę: «Я твой сын»

Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно

Автор.

Глава 1. Вызов

Сентябрь 1975 года, станция Шик

Сентябрь на станции Шик был месяцем тоски. Лето уходило быстро, оставляя после себя пожухлую траву, холодные ночи и бесконечные серые рассветы. Ветер дул с юга, принося запах полыни и пыли, смешиваясь с терпким ароматом мазута и нагретого металла. Небо было высоким, бледным, с редкими облаками, которые медленно плыли над степью, не обещая ни дождя, ни ясности. Рельсы уходили вдаль, теряясь в туманной дымке, и казалось, что они ведут в никуда.

Алексей стоял на стрелке, проверяя светофор. За последние годы он постарел — спина болела, руки дрожали по утрам, и он всё чаще ловил себя на том, что смотрит на поезда, идущие на запад, и думает о прошлом. С тех пор как он получил письмо о смерти Алевтины, прошло пять лет, но боль не утихала. Она жила где-то внутри, глухо, как старая рана, которая никогда не заживает до конца.

Он работал механически, не замечая времени. Мысли его были далеко — там, за тысячи вёрст, где остался Красновятск, его первая жена, его сын, которого он никогда не видел. Но он гнал эти мысли прочь. Нельзя жить прошлым. У него есть новая семья, дочери, работа. Он должен держаться.

— Алексей Васильевич! — раздался голос от станции.

Он обернулся. Молодой диспетчер, который работал на станции всего несколько месяцев, махал ему рукой.

— Вас вызывает начальник! Срочно!

Алексей нахмурился. Начальник вызывал редко — обычно по серьёзным вопросам. Что-то случилось на линии? Или снова проверка из Новосибирска? Он вздохнул, поставил инструменты и медленно пошёл к зданию станции.

В кабинете начальника было душно и тесно. За столом сидел сам начальник, молодой, лысеющий мужчина с вечно озабоченным лицом. Он поднял голову, когда Алексей вошёл, и кивнул.

— Алексей Васильевич, проходите. У нас к вам гость.

Алексей шагнул вперёд и остановился. За столом, в углу кабинета, стоял молодой мужчина. Он был высоким, сухим, с чётким, острым профилем. На нём был строгий серый костюм, и он держался прямо, как солдат. Но больше всего поразили Алексея его глаза — серые, прозрачные, холодные. Они смотрели на него внимательно, почти безжалостно.

— Здравствуйте, — сказал молодой человек, не протягивая руки. — Вы — Алексей Васильевич Вожгалов?

— Да, — ответил Алексей, чувствуя, как внутри закрадывается странное беспокойство. — А вы...

— Я — проверяющий из Новосибирского отделения, — сказал молодой человек, но в голосе его не было официальной вежливости. — У меня к вам личный разговор.

Начальник станции кашлянул, поднялся и быстро вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Алексей остался один с молодым человеком. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинец.

— Я не понимаю, — сказал Алексей. — Какое у нас может быть дело? Я работаю здесь уже двадцать лет...

— Двадцать лет, — повторил молодой человек, и в голосе его послышалась горечь. — Двадцать лет ты работаешь здесь. А где ты был двадцать лет назад?

Алексей замер. В груди у него что-то ёкнуло.

— Кто вы? — спросил он, чувствуя, как внутри нарастает холод.

Молодой человек медленно достал из кармана удостоверение и протянул его. Алексей взял его дрожащими руками и прочитал: «Инженер путей сообщения, Вожгалов Александр Алексеевич».

Буквы прыгали перед глазами. Он поднял взгляд на молодого человека, и тот смотрел на него — холодно, безжалостно, с глазами, которые были точь-в-точь как его собственные.

— Саша, — прошептал Алексей. — Ты... ты мой сын...

— Сын, — сказал Александр, и в голосе его не было тепла. — Это слово, которое ты никогда не заслужил.

Алексей пошатнулся, схватился за спинку стула, чтобы не упасть. Кружка, стоявшая на столе, упала на пол и разбилась с резким звоном. Осколки разлетелись по каменному полу.

— Я... я не знал, — сказал он. — Я думал... мне говорили, что вы жили хорошо. Что ты был счастлив.

— Ты думал, — повторил Александр, и его голос стал твёрже. — Ты всегда думал. Ты думал, что мы были счастливы. Ты думал, что мы не нуждались в тебе. Но ты никогда не знал правды. Ты никогда не хотел знать правды.

— Саша, — начал Алексей, протягивая руку к сыну. — Я хочу знать. Я хочу всё понять. Прости меня... я не знал...

— Не надо, — сказал Александр, отступая на шаг. — Не трогай меня. Я приехал не за этим.

Он на мгновение замолчал, и в его глазах мелькнула тень усталости.

— Я приехал, чтобы сказать тебе правду. Ты хотел жить в неведении — теперь ты узнаешь всё. И тогда ты поймёшь, что ты сделал.

Он повернулся и направился к двери. Но на пороге он остановился, не оборачиваясь.

— Мама умерла, — сказал он. — Ты знаешь это. Но ты не знаешь, как она умерла. Как я жил после неё. Ты не знаешь, что такое быть Волчонком. Ты не знаешь, что такое ждать отца, который никогда не придёт.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Алексей остался один в комнате, глядя на разбитую кружку, на осколки, на серый свет, лившийся из окна. Он медленно опустился на стул, закрыл лицо руками и заплакал.

— Я убил её, — прошептал он. — Я убил всех.

Снаружи слышался гудок поезда. Где-то вдалеке стучали колёса. Алексей сидел в кабинете, сломленный, и знал: это только начало. Правда, которую он так долго избегал, наконец настигла его.

От автора:

« Сентябрь 1975 года. Станция Шик. Алексей впервые встретил своего сына — взрослого, чужого, полного боли и гнева. Сашка пришёл, чтобы разрушить иллюзии отца и рассказать ему правду, которую тот так долго не хотел знать. Это было начало пути, который изменит всё».

Глава 2. Волчонок

Сентябрь 1975 года, станция Шик

В кабинете начальника станции стало тихо. Слышно было только, как за окном ветер гуляет в степи, да где-то вдалеке гудит проходящий состав. Алексей всё ещё сидел на стуле, глядя на разбитую кружку. Осколки стекла блестели на полу, отражая тусклый свет лампы. Он не мог пошевелиться. Ноги отказывались слушаться.

Дверь снова открылась. Александр стоял на пороге, глядя на него с холодным спокойствием.

— Я ещё не закончил, — сказал он. — Мы должны поговорить.

Он прошёл в кабинет, сел за стол начальника, сложив руки перед собой. Алексей поднял на него глаза. Сын выглядел чужим, почти враждебным, и в его взгляде не было ни капли тепла.

— Ты, наверное, думаешь, что я пришёл просить прощения? — спросил Александр. — Или денег? Или чтобы ты признал меня сыном?

Алексей молчал.

— Нет, — сказал Александр. — Я пришёл за правдой. И ты мне её расскажешь. Все, без утайки.

Он наклонился вперёд, опираясь локтями о стол.

— Почему ты бросил мать?

Алексей сглотнул. В горле пересохло, и он не мог вымолвить ни слова.

— Я... я не хотел, — выдавил он. — Я был молодой. Глупый. Я думал, что она справится.

— Она справилась? — перебил Александр, и голос его стал твёрже. — Ты знаешь, что она умерла через шесть лет после твоего бегства? Ты даже не поинтересовался, как она живёт. Ты не платил алименты. Ты даже не прислал ни одного письма, когда я родился.

— Я писал, — сказал Алексей. — Мне отвечали. Она писала, что у вас всё хорошо.

— Кто тебе отвечал? — спросил Александр, и в голосе его зазвенела сталь. — Ты думаешь, это была она?

Алексей замер. Он не понимал, что имеет в виду сын.

— Я... я не знаю, — сказал он.

— Конечно, ты не знаешь, — усмехнулся Александр. — Ты никогда ничего не знал. Ты жил в своём мире, где всё было хорошо. Ты хотел забыть нас. И ты забыл.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел в степь. Спина его была прямой, почти напряжённой.

— Меня звали Волчонком, — сказал он, не оборачиваясь. — В детдоме. Я не знал, кто мой отец. Я думал, что ты умер на войне. Что ты герой. Мама ничего не говорила о тебе — она просто плакала по ночам, когда думала, что я сплю.

Алексей закрыл глаза. Внутри него всё переворачивалось.

— А потом я узнал, — продолжал Александр. — Я нашёл её письма. Твои письма. И понял, что ты живой. Что ты просто ушёл. К другой женщине.

Он повернулся и посмотрел на отца. В его взгляде было столько боли и гнева, что Алексей не выдержал и отвёл глаза.

— Ты не знаешь, что такое расти без отца, — сказал Александр. — Ты не знаешь, что такое ждать, что он придёт. Что такое видеть, как другие дети играют с отцами, а ты сидишь один. Ты не знаешь, что такое быть Волчонком.

Он достал из кармана фотографию и положил на стол. Алексей посмотрел на неё и замер. На фото была Алевтина — молодая, с тёплой улыбкой, с ямочками на щеках. На руках она держала маленького мальчика — смешного, с кудрявыми волосами и большими серыми глазами.

— Это мы, — сказал Александр. — Единственная фотография, где мы вместе. Я храню её всю жизнь. Чтобы помнить, что у меня была мать. И что у меня никогда не было отца.

Он повернулся и направился к двери.

— Я уезжаю, — сказал он. — Если хочешь знать правду — приезжай в Красновятск. Узнай, что на самом деле случилось. Если, конечно, тебе хватит смелости.

Он вышел, оставив дверь открытой. Алексей сидел за столом, глядя на фотографию. Его жена. Его сын. Они смотрели на него с бумаги, и в их взглядах была та же боль, которую он носил в себе все эти годы.

Он взял фотографию в руки, провёл пальцами по лицам.

— Прости меня, — прошептал он. — Простите меня оба.

Но никто не ответил.

От автора:

« Сентябрь 1975 года. Станция Шик. Александр ушёл, оставив отцу фотографию и вопросы, на которые у Алексея не было ответов. Он сказал: «Приезжай в Красновятск». И Алексей знал, что должен поехать. Что бы его там ни ждало».