Czytaj książkę: «Я доберусь до правды»

Часть 1. Неудача

«Я ненавижу дождь».

Только вязкая грязь, липнущая к сапогам, холодная вода - и больше ничего.

Охотник застыл, лишь медленно поворачивал голову. Внимательный взгляд пронизывал пространство, выискивая малейшее подозрительное движение. А вот на слух полагаться не приходилось. Шум и шелест окружили его, скрадывая звуки чужих шагов.

Он успел заметить движение наверху, на камнях и нарочно сгорбился, зажимая раненый бок. Тварь, конечно же, заметила слабость противника. Она выдала себя радостным стрекотанием и прыгнула.

Похожее на человеческое тело распласталось в воздухе, изогнув и вытянув вперёд когтистые руки-лапы. Но вражеской спины в этом месте уже не было.

Охотник встретил её ударом сапога, с омерзением отшвырнув на камни. Существо не сразу смогло вскочить на тонкие ноги и замешкалось. Тут же последовал второй удар, сбивший на землю. Едва успев перевернуться на живот, тварь оказалась пронзена мечом, так что остриё вошло в землю.

Можно было ударить сталью после первого пинка – но тогда, столкнувшись с камнем, пострадала бы заточка.

Охотник знал, что тверги часто живут парами и защищают друг друга. Но не успел среагировать, когда поднял голову и увидел прыжок второй особи. Не успел вытащить меч, застрявший в теле первой, и смог лишь выставить руку.

Разозлённая тварь вцепилась ему в плечи и щёлкнула пастью, но хватка на горле не дала ей сходу вгрызться в лицо противника. Оба опрокинулись на землю и покатились со склона, но он быстро выхватил из-за пояса кинжал и полоснул её по локтевому суставу.

На что получил вопль и плевок прямо в лицо.

-Паскуда! – Он со злостью отшвырнул её, добавив пинка вслед, и поспешил протереть глаза. Вязкая слюна залепила веки не хуже смолы. Пока он был занят, тварь повторила попытку нападения, но охотник был начеку. Перекатившись, оказался на ногах и сумел на звук отмахнуться кинжалом.

Не попал. Но она отпрыгнула назад и раздражённо заклекотала, чтобы сразу умолкнуть и словно раствориться в дожде.

Он кое-как открыл глаза и попытался поморгать, чтобы вернуть ясность зрения. Но яд успел подействовать: окружающее предстало перед ним чёрной пеленой.

Охотник выругался тише, сквозь зубы. И замер, напрягая слух.

Проклятый дождь…

Шорох, шуршание, стук капель, бульканье в лужах – со всех сторон. И раньше трудно было что-то разобрать. А теперь, когда зрение больше не работает на него, впору занервничать. Хорошо хоть, что в начале зимы не бывает грома.

Шорох. Стук. Шелест. И тихие-тихие шлепки, будто на самой грани слышимости.

У неё вытянутая ступня, при беге опора идёт лишь на переднюю часть, будто тварь бегает на цыпочках. По лужам плескать не будет, но всё же бесшумно бегать в такой грязи не получится.

А вот по камням…

Он поднял голову, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Бесполезно. Даже пелена перед глазами ушла, уступив кромешной темноте.

Шлёп-шлёп-шлёп…

Где? Справа? Нет. Уже не там. Быстро перемещается... Нужно было бить по ноге: тогда бы тверга хромала.

Она налетела сзади, когда он сам разворачивался и шлёпнул ногой по очередной луже. Издала победное верещание и тут же заткнулась, напоровшись на остриё. Охотнику даже не потребовалось размахиваться – только вскинуть на звук руку с кинжалом, зажатым обратным хватом. Тварь обмякла и повисла на лезвии всем весом.

Он пошатнулся, удерживая равновесие, и ощупал голову тверги. Так... Вместо уязвимой точки над носом, он попал в глаз. Конечно, и это неплохо. Но рисковать не хочется – эти существа до безобразия живучи.

С усилием выдернул кинжал, и длинное тело с шумом плюхнулось в грязь. Охотник присел, нащупав тонкую шею. Надавил, определяя позвонки, и всадив остриё аккурат между ними, отделил голову от тела.

Тело первой твари осталось… кажется, слева. Он столько раз оборачивался на месте, когда слушал шаги, что почти потерял ориентацию в пространстве. Неуверенно ступая, чтобы не споткнуться об очередной булыжник или выступ, дошёл до тела и наконец-то вернул себе меч. После чего перерезал шею и этой особи.

«Головы ему, вишь, подавай. Мол, а ну как обману. Времена нынче такие, никому нельзя верить… Вот ведь сволочь. Ну да я лично прослежу, чтоб ты эти самые головы у себя в зале над камином прибил, и не снимал месяца два! И только попробуй пожаловаться на запах от трофеев!»

Усмехнувшись, он упал на одно колено и со стоном ухватился за бок.

«Кого я обманываю…»

Первая дрянь оказалась сильнее и шустрее, так что ощутимо задела его когтями. И предплечье оцарапала. Будто знала, как продраться между пластин, вшитых в куртку. Что поделать: в вопросе с бронёй он, как и многие, сделал упор на лёгкость и сохранение скорости. Что сегодня не очень-то помогло.

Раны, конечно, получились не смертельные... Если получить их недалеко от жилья или со снадобьями под рукой.

Он помнил, что когда настиг тварей, то сбросил сумку с плеча, чтобы не мешалась. Да только она упала неудачно, прямиком в щель между двумя валунами. Охотник решил, что достанет её потом, на крайний случай соорудит для этого шест.

Но сейчас, в кромешной темноте...

Даже будь у него зрение, даже будь сейчас солнечный день, было бы не углядеть с возвышения посёлка, откуда он ушёл. В пути минула почти вся ночь. Сколько ему теперь добираться до жилья? Пешему, слепому, по глухому лесу?

Кровь продолжала сочиться, пропитав одежду и намочив пальцы. Кажется, он поспешил назвать рану пустячной. В горячке боя и не такое мимо внимания проходит, но сейчас стало отпускать. А кровь не спешила останавливаться. С одной стороны хорошо, из раны вымоется больше яда, но и сам он порядком ослабеет.

В какую сторону идти?

Он постарался вспомнить. Дошёл до валуна, ощупал его. Вспомнил, как выглядел этот обломок: с какой стороны он его видел, когда пришёл сюда.

Наверное, нужно будет идти в ту сторону...

Склонившись у камней и попытавшись найти сумку в щели, он не нашёл ничего. Пальцы натыкались только на холодную грязь. Он и сам уже порядком продрог, так что стал продолжать. Мысленно махнул рукой и развернулся в предполагаемом направлении.

Это движение едва не швырнуло его на землю. Спотыкающимися шагами миновав каменные развалы, он уткнулся в первое же дерево и вцепился в него, переводя дух. Голова шла кругом, а руки понемногу немели.

В боку продолжало резать, будто тверга оставила там свой коготь. Он прижался к дереву спиной. Далеким вчерашним утром он покупал ткань для бинтования… Куда положил её?

Руки лихорадочно шарили по внутренним карманам. Такой маленький, тугой свёрток, стоит всего монетку… Высшие силы, хоть бы он забыл переложить его в сумку! Хоть бы…

Охотник едва не упал, качнувшись. Но зато в боковом кармане штанов отыскал злополучный сверток и бессильно выругался: верхние слои промокли. Ладно! Ладно. Главное перетянуть бок, станет меньше течь.

Хорошо бы переждать хотя бы несколько минут. Иначе, разгоняя кровь быстрой ходьбой, он попросту сам себя доконает.

Но охотник потерял уже достаточно, пока расправлялся со своим заказом. Сейчас уже с трудом удавалось держаться на ногах.

Амулет… Браслет из кожаных ремешков с каменными бусинами, главная ценность охотника после оружия – вот что могло помочь. Окропить кровью тёмно-красную бусину: позвать на помощь соратников. Он бы и на ощупь её нашел: вторая слева от узла. Да вот только браслет, порванный когтем тверги, ещё в начале драки слетел с руки и скрылся в темноте. Искать его сейчас – значит остаться здесь навсегда.

Подумать только. Тверги. Степень опасности третья, просто смешно… Он-то думал, что если его кто и доконает, то это будет как минимум стая снежных загрызней.

Охотник пошёл, спотыкаясь на каждом шагу. Одна рука, вытянутая вперёд, проверяла, нет ли преград на пути. Другая зажимала бок, на сей раз уже не притворно.

Одно утешало: дождь утихал. Он хотя бы услышит, если кто-то ещё на него кинется.

Дорога во мраке растянулась как в тягучем, дурном сне. Деревья внезапно оказывались перед лицом, будто выскочившие из-за угла грабители. Ноги скользили по грязи, так что мешающее деревце или ветка тут же превращались в опору.

Нащупав очередную ветку, он провёл по ней ладонью, прикидывая форму, и перехватив поудобней, сломал. Ещё раз проверил, подходит ли – и пошёл с ней как с посохом, проверяя дорогу. От всего подряд она не спасала, зато хотя бы лицом в дерево он теперь не врежется.

Со временем удалось приноровиться, хотя пришлось замедлить шаг. Дорога слилась в сплошную пытку из темноты и кочек, ям, упавших деревьев или камней, которые лес будто нарочно подсовывал под ноги. Только темнота, только осторожные шаги и попытки сохранить равновесие.

Мужчина сообразил, что ладони стали зябнуть не из-за потери крови, а попросту из-за холода. Так что вытащил перчатки из карманов и поднял шарф, чтобы тот закрывал нижнюю часть лица. Подумав, активировал амулет, пришитый к куртке и помогающий согреться. Обычно охотник предпочитал обходиться без активной магии, способной привлечь нежелательное внимание, но сейчас ситуация и так непростая…

Спрятав амулет за пазуху, он подождал немного. Камешек потеплел, и вместе с тем потеплел будто и воздух вокруг тела. Стало немного легче; оказывается, охотник успел порядком замёрзнуть по такой погоде. Хорошо хоть обувь не промокла. Просушить её сейчас было бы нелегко…

Впереди раздалось отчётливое чавканье: с таким звуком нога вырывается из вязкой грязи. Нога… или крупная лапа. Охотник превратился в изваяние, снова напрягая слух. Левая рука сжалась на посохе, другая прекратила прижимать рану, медленно скользнула к рукояти кинжала.

Он мог бы поклясться, что впереди кто-то стоит. Испытующий взгляд ощущался всей кожей, как нечто тяжелое, давящее на плечи. В какой-то момент слух отчетливо уловил похрапывающее дыхание, после чего неведомый зверь, кажется, облизнулся. Или это где-то обломилась ветка и упала на влажную землю?

Ощущение пропало так же внезапно, как появилось. Охотник какое-то время продолжал слушать, но улавливал только собственное учащённое дыхание. Теперь пришла уверенность, что он один.

Показалось? Или здесь был какой-то лесной хищник, оказавшийся недостаточно голодным и любопытным?

Нужно идти – стукнула в висок навязчивая мысль, возвращая к действительности. Идти, пока есть силы. Так есть хотя бы шанс выйти к дороге, ведущей через лес. А там если не ночью, так днём наверняка кто-нибудь проедет…

И снова путь через кромешный мрак, навязчиво лезущие под ноги корни и холодные капли, колющие лицо. Уже не дождь, а только срывающиеся с веток остатки.

В первый раз, когда торчащий из земли корень превратился в петлю, ухватившую за сапог и повалившую на землю, мужчина сумел подняться на ноги. Во второй пришлось ползти до дерева и хвататься за него, скрипя зубами и костеря весь Западный лес на чем свет стоит. Силы утекали, как вода из дырявого кувшина.

В третий раз не удалось и пошевелиться.

Охотник выдохнул, чувствуя щекой плотный, слежавшийся ковер из палых листьев и мелких веточек. И темнота заняла все его мысли.

***

Вдох. Выдох.

Он ещё жив, ещё дышит. Кажется, даже способен шевелиться.

Открыв глаза, он по-прежнему не увидел ничего, хотя глаза саднило так, будто под веки набилась земля. А ведь должно было начать светать. Весной уже пели бы первые птицы.

Дрогнувшие пальцы ощутили тонкий, хрустнувший пласт на листьях. Что за напасть? Он слышал какое-то трепыхание краем уха. Не сразу понял, что слышит сам себя - его попросту бьёт дрожью от озноба. Стало быть, уже наступило утро.

Назавтра селянская ведунья предрекала мороз, вот он и наступил, сковав наледью лес, ещё вчера вымоченный до последней веточки. Тепло от амулета кончилось, и охотник проснулся от холода.

-Холера… - Простонал мужчина. Мало было ему той кучи, в которую уже успел вляпаться. И теперь на тебе вдобавок - гололёд.

«Погода Турнора не устаёт удивлять».

Дрожа и клацая зубами, он сумел оттолкнуться от земли и сесть. Раны перестали кровоточить, но проверять он не стал: одежда тоже пропиталась и прилипла поверх, так что отодрав её, можно сделать только хуже. Плотные штаны из кожи, как и куртка на спине, тоже покрылись ледяной корочкой. Зато многослойная тканевая подкладка осталась сухой, благодаря чему он вообще дожил до утра.

Но замёрзнуть ещё успеется, когда даже нет толкового амулета. Ведь тот похоже, к утру как раз и выдохся! Неужели подсунули халтуру?

Охотник постарался аккуратно расстегнуть куртку, не тревожа раненый бок. Пролез пальцами в боковой внутренний карман и среди мягкой подкладки, компенсирующей выпуклости тайничков, нащупал маленькую фляжку.

-Твоё здоровье, наставник. – Отсалютовал он в пустоту и запрокинул голову, разом прикончив половину фляжки. И едва не согнулся в рвотном позыве, до того обожгло горло и желудок. Зато все тело моментально бросило в жар.

А ведь когда-то недоумевал, зачем помимо снадобий наставник требовал брать с собой ещё и самогон. Ну не пить же на охоте, в самом деле!

Надолго такого «согрева» не хватит, и вообще это не лучшая идея в мороз. Но ему нужен был небольшой толчок, хотя бы иллюзия тепла, чтобы начать двигаться. Далее уж, буде надеяться, разогреется сам при ходьбе.

«Чего разлёгся, как палая кобыла?» - Передразнил он учителя и, пошарив рукой по земле, нашёл свой посох. Протёр глаза, поморгал. Но по-прежнему видел одну темноту.

Яд тверги вреден, но для человека не смертелен. Однако если попал на кожу или слизистую – гарантирован ожог. И смывается эта пакость хуже смолы. А уж глаза… У него есть примерно сутки, чтобы попасть к обученному целителю и восстановить зрение.

«Ну что, марш-бросок за день до города?» – Подбодрил он себя, почти веселясь. – «Да хоть три раза!»

И осторожно встал, проверив, насколько хорошо держат ноги. Прислонил посох к боку, чтоб не уронить и сложил руки у рта, выкрикнув в пустоту:

-Ау! Кто-нибудь?

«Да кто тебе отзовётся в такой глуши, волки?» С досадой прислушался мужчина к ответной тишине. На пробу сложил руки ещё раз и издал пастуший клич, способный разнестись далеко. Опять ничего.

Он покрепче взялся за посох, убеждая себя, что и не рассчитывал на помощь. Дорога снова растянулась, по ощущениям, в долгие часы. Охотник уже понятия не имел, куда идёт. Сколько раз его шатало, сколько раз он сбивался с направления? Но лучше двигаться, разгонять отравленную кровь и дурные мысли. От сидения на месте его шансы уж точно не возрастут.

Или может, лесной хозяин сжалится и спрямит дорожку? Ведь помог ему охотник, извёл тварей, опасных для природного баланса.

-Не грех бы… и спасибо сказать… – Попытался пошутить он. Но лес остался глух. А мужчина осознал, что способен только сипеть. Остановился. Тепла… где найти тепла?

Огниво осталось в сумке, так что о костре можно забыть. И ведь предлагали огненный эликсир, с которым можно хоть на камнях развести огонь. Так нет же, дурак, места в карманах пожалел…

Нужно согреться, как угодно... Быстро. Хотя бы обманчивое, но тепло. Где эта фляжка?

Принялся искать по карманам. В нагрудных нет. Во внутренних…

-Идиот! – Выдохнул он в пустоту. То есть попытался, но его бы не услышали и с двух шагов.

Фляжка осталась лежать на месте «привала». Он это точно знал. Помнил, как вздрогнул от глотка и упустил её, а руками ухватился за горло. И когда вставал, то попросту забыл подобрать.

Ну вот и приплыли.

Эта мелочь начисто лишила его сил. Мужчина закрыл глаза - все равно нет разницы, открыты они или нет. Ноги едва могли его держать, а подступающий холод снова заставлял подрагивать всё тело.

Почему так… холодно? Неужели солнце не греет? Ведь погода обещала быть ясной, так говорила ведунья, разве нет?..

И тут раздался посвист, сменившийся уханьем. Турнорская неясыть. Маленькая, ушастая сова.

-Уже… вечер? – Просипел мужчина.

Вечер! Уж непонятно, злиться или смеяться. Вечер… Он пролежал в беспамятстве не пару часов, как ему казалось, а весь день! Солнце если и было, то теперь скрылось за горизонтом, раз проснулась неясыть. Вокруг будет становиться только холоднее.

Он бы много отдал за вчерашний дождь. Ливень сейчас казался тёплым, едва ли не блаженным явлением, по сравнению с нынешним. Будто мороз наступает на пятки и дыша в затылок, идёт позади, как загоняющий добычу следопыт. И не скрыться.

Он стащил с правой ладони перчатку и поднял её, чтобы проверить догадку. Две холодные пушинки клюнули в руку, моментально став парой холодных капелек.

Пошёл снег.

Со стоном охотник оттолкнул от себя древесный ствол. Едва не упал, снова налёг на посох. Кое-как надел перчатку и сделал первый шаг.

Только в этих шагах остался смысл. Пройти немного. И ещё немного. Ну, хоть сколько-нибудь.

Что угодно, только не останавливаться.

Холод убивает медленно. Сначала изматывает до подкашивающихся ног, отнимает силы, уходящие на дрожь и поддержание тепла. Потом добирается до отдаленных частей тела: ладоней, ступней, носа. Натянутый по самые глаза шарф и перчатки спасают лишь поначалу. Если долго не получать тепла, то своего собственного уже не хватает, чтобы бороться.

Потом холод мучает усталостью и соблазняет мыслями всего-то немного отдохнуть, не поспать конечно, но присесть хотя бы на ту кочку, только минутку перевести дух…

После чего добивает погружением в сон.

Орденский охотник, закалённый как обучением, так и практикой, упрямо тащился вперёд, предпочитая вымотаться и упасть как загнанная лошадь, нежели поддаваться слабости.

Но этот момент наступил раньше, чем он ожидал. Охотник отстранённо думал, что его хватит, пожалуй, ещё на версту, когда незаметно для себя запнулся и снова упал.

Всё. На этот раз точно – всё.

Он понимал, что приземлился на что-то неудобное, каменистый пригорок или корягу. В рёбра даже через куртку впивались неровности. Вот незадача… Может, получится переползти на более удобное место? А там уж не грех и попытаться встать.

Охотник усилием воли заставил раненную руку шевелиться – на другую он попросту упал всем весом. Протянул перед собой, попытался понять, везде ли камни, или ему посчастливилось найти единственную россыпь на всю округу?

Пальцы бездумно щупали ровный край, более всего похожий не на камень, а на грубо оструганное дерево. Провели вдоль прямой грани, наткнулись на вбитый штырь.

Ступени…

Помирать буквально в шаге от спасения сразу расхотелось. Но ведь нет спасения.

Нет лая собак, отдалённых голосов, нет мычания скота в хлевах и не пахнет жильём - это не деревня. Только одинокая избушка лесника. А вблизи, он знал от местных, нет жилых одиночек. Все их в своё время позабросили, побоявшись коротать зимние ночи в лесу.

Только весной и осенью приходят следопыты за дичью. Но не сейчас. Не в мороз.

Последним усилием он протянул руку. На удачу постучать - а вдруг… Пальцы упёрлись в дверь. Провели по ней, и ладонь обессилено упала.

Охотник окончательно замер.

***

-Марик, да ты бери ещё. Чего как в гостях, в самом деле? – Тепло улыбается бабушка. Одной рукой двигает поближе тарелку с горой дымящихся вареников.

-Да я лопну. – Смущённо ворчит охотник.

-Лопнет он, не смеши! Да ты ж только глянь на себя, щёки пропали, одни глаза на лице видны! Рубашка как на палке болтается, ой горе моё… Что ж ты, вовсе не ешь там, в ордене своём?

-Да кормят нас, кормят! Только не на убой.

Он сдаётся и нагребает себе добавки. Бабушкины вареники с козьим сыром… Ему иногда смешно, что в обучении, тоскуя по дому и северу, он прежде всего вспоминает не красоту небесных огней, верных ездовых собак или родительские объятия – а вареники!

Блики от масляной горелки пляшут на стенах, подсвечивая парок, что поднимался от блюда. Пахнет маслом, творогом и дымком от печи.

Сзади, с кухни доносится возня и гремит посуда. Наверное, мама убирается.

-А я ещё горяченького принесу! – Радуется тётка Элана. Женщина в летах, так и не сумевшая выйти замуж, всегда обожала племянников. Так что охотник может сказать, что матери у него было две.

Тетушка встаёт и ворошит ему макушку, растрепав волосы.

-Ты ведь взрослый уже, можно вместо чаю и медовухи плеснуть!

-Да я…

-Сейчас-сейчас принесу! – Непреклонно доносится уже из коридора.

-А в ордене такого, небось, к столу не подадут! – Смеётся юноша, сидящий напротив.

Охотник теряется. Откуда здесь взялся Ритан? Он ведь никогда не был на севере, кроме… того раза. Первого и единственного – когда молодой наёмник, спеша добраться до жилья напрямик, заблудился и замёрз в ночь зимнего солнцестояния. Тело нашли только через две недели.

Иней и сейчас покрывает его с ног до головы, несмотря на жар в комнате.

-Не зря мы братья названые. – Юноша знакомым жестом перебирает бледными пальцами по столу. – И участь у нас, выходит, одна.

-Ну и правильно. Наконец-то отдохнёшь. – Воркует бабуля. Она склонилась над шарфом и проворно орудует спицами. – Поди, скитался по всему свету, покоя не знал. Хватит. Наслужился. И без тебя там хватает.

-Но я ещё не… – Он растерялся.

Бабушка поднимает глаза, покрытые белёсой пленкой.

-С нами пойдёшь. – Говорит она.

Охотник холодеет.

-Ты ведь тоже умерла. Восемь лет назад.

Вот почему он не видел здесь ни отца, ни матери, ни младших сестер.

Его касается тёткина рука. Хрустят пальцы, когда нежно сжимает плечо любимого племянника. Если бабушка отошла во сне, то её дочери не так повезло… Он не нашёл смелости обернуться и посмотреть на неё.

-Тебя убили волкулаки, тетушка Элана. – Шепчет охотник.

На его плечах вдруг оказывается множество рук. За спиной стоит уже с десяток мертвецов.

-Не бойся, сынок… - Успокаивает тётя.

-Братишка…

-Внучек, дорогой… - Доносится с разных сторон. Бабушка встаёт.

-Не бойся. – Она снова прежняя, румяная и с ясными глазами цвета янтаря, что передавался в их роду. Женщина со вздохом разводит руками. – Просто пришла пора.

-Пора… пора… - Эхом откликается за спиной.

-Идём с нами... – Сипит один из голосов. Снова тётин, но искаженный до неузнаваемости. Рука впивается в плечо.

-Нет! – Раздаётся новый голос.

Охотник не слышал его раньше, но точно понимает, кто хозяйка. Он зажмуривается, отчаянно умоляя вернуть себе слепоту. А по полу, приближаясь, раздаётся топоток маленьких сапожек.

Красные, с вышивкой, те самые. Их можно было уместить на ладони. Это всё, что он смог принести родителям девочки. Первая, к кому он не успел.

-Рано ему! – Звонко заявляет она, стукнув кулачком по столу.

-Маркус, слышишь? Тебе ещё рано с нами. Рано…

Ты только спи.

Спи…

Только спи…

***

-Спи… спи себе…

Голос раздавался где-то высоко. Лоб ощущал поглаживание ледяной ладони.

Это не она холодна – понял Маркус. Это у него жар. Или бред.

Он постарался пошевелиться, но тело слушалось плохо. Удался лишь беспокойный вздох. Чужая рука сбилась с ритма и плотно легла на лоб, проверяя, насколько усилился жар.

-Сарита… – Просипел он, пытаясь дозваться до погибшей девочки.

-Нет, опять не угадал. – Ответил тихий голос. Девичий, но не детский.

Он чувствовал, что понемногу приходит в себя. Ощущение дикого холода осталось где-то позади, как и мёртвые голоса. А сейчас, несмотря на явную лихорадку, ему становилось легче. Мышцы расслаблялись, тело окутывало блаженство от долгожданного тепла. Даже раны…

Стоило о них подумать, как напомнили, сволочи. Тут же откликнулась рука: почти всё предплечье стянуло ноющей болью. А в левый бок словно вцепились зубы и стали медленно пережёвывать, добираясь до самого нутра. Он выдохнул и попытался открыть глаза, в который раз забыв, что о зрении можно забыть. Но не смог даже поднять веки.

Левая рука будто сама метнулась к голове, проверить догадку. Но была перехвачена чужой ладонью, вцепившейся в запястье.

-Повязку не трожь. Сколько можно дёргаться?

Охотник не мог вспомнить, чтобы дёргался, а тугую повязку заметил только сейчас. Но голос явно устал его предостерегать.

Он повернул голову на слух, втянул воздух. Нос пощекотало обилие травяных запахов, как от целой груды заготовок. Аромат томящегося рагу в горшочке. И свежей крови. Неожиданно резануло в боку, и охотник вздрогнул, потревожив повязку. Явственно запахло заживляющим снадобьем, которое он мог узнать даже спросонья или спьяну.

-Что… Где я? – Прохрипел он еле слышно. Легче было, наверное, понять по губам, нежели услышать.

Голос ответил неприветливо, будто отмахиваясь.

-В безопасности. А теперь спи.

-Но…

-Пей.

К губам прикоснулся край глиняной кружки. Он хотел сказать, что пить не хочет, но тут же захотел. Да так, словно бежал не по зимнему лесу, а раскалённой солнцем степи. Даже в горле сушило как после сильной жары. Так что вцепившись в край кружки зубами, он с ходу выпил всё разом.

-А теперь спи.

Маркус хотел усмехнуться и заявить, что успокоительное снадобье действует на него куда медленнее, чем можно предположить. Но к своему удивлению, не смог этого сделать. Накатила ещё одна волна расслабления, и он словно провалился в мягкую перину.

Часть 2. Ты в безопасности

-…а уж, меня тебе не …инач… как судьба послала... – Бормотал голос сквозь неясное бульканье. Доносился будто сквозь прижатую к лицу подушку, но постепенно становился более ясным. Незнакомка рассуждала вслух, разговаривая сама с собой.

-У, как вспомню так вздрогну, как я защищала эту дипломную… А магистр Шанер только глаза и щурил, только и думал, как бы это меня позаковыристей спросить. – Она с усилием надавила на что-то, послышался хруст от чего-то твёрдого, разрезаемого ножом. Незнакомка недовольно запыхтела, продолжая рассуждать: – Ещё и Велемира ему поддакивала! Ух, то-оже мне, научный руководитель… Зато теперь как от зубов отскакивает…

-Дипломная работа?

Охотник понял по шороху, что она вздрогнула. Сам не ожидал, что после того питья голос вернётся. Не звучный приказ, конечно, но хотя бы и не шёпот умирающего.

-Тема была: «Ядовитые вещества органического происхождения, имеющие своим действием нарушение работы глазного нерва и лишение объекта зрения»... Вроде, дословно вспомнила. – Кровать рядом с ним покачнулась, принимая на себя ещё один вес. – Ну-ка, что сегодня?

Прохладная ладонь коснулась лба.

-Лучше. – Удивлённо отметила она. – Жар заметно спал. Ничего себе здоровье, скажу я. В предках орков не было?

-Нет. Только северяне.

-Никогда не видела черноволосых северян.

-Я ведь не говорил, что чистокровный. – Слабо улыбнулся охотник. Его бабка была из пустынников, отчего дети в их семье представляли собой интересное сочетание. К примеру, самому Маркусу не был страшен ни холод, ни палящее солнце.

-Тогда понятно.

-Где я? – Он повернулся на голос.

-В безопасности. – Повторила она так, словно это всё объясняло.

-Это всё ещё округ Турнора?

-Что значит «всё ещё»?

Он вздохнул.

-Я понятия не имею, сколько шёл и в какую сторону. Не удивлюсь, если окажется что мы на западе Антарии.

Она хмыкнула, но ничего не ответила.

-Так что это за место?

-Лес. – Сухо ответила она.

-Но что за лес? – Терпеливо допытывался охотник.

На что невидимая собеседница встала и, судя по шуршанию, стала копаться на полках.

-Ты будешь отвечать?

-А я обязана?.. – Пробормотала она под нос. Щёлкнули ножницы, отмеряя какую-то ткань. – Любопытный какой…

-Я ведь должен знать, куда меня занесло.

-Говорю же, в лес. – Будто несмышлёному ребёнку, пояснила она. – Большего знать и незачем.

Он помолчал, осмысливая, что успел понять. Это не знахарка, а скорей лекарша со способностями ведуньи. Судя по голосу, не старше двадцати пяти. Среднего роста, как и телосложения. Проживает почему-то в избушке среди дремучего леса, и местные - хотя бы в посещённой им деревне - о ней не знают. Хотя она не самоучка, повязки сделаны опытными руками. И к тому же с дипломом Магика, раз защищала итоговую работу.

Но ведь лекари после обучения должны отработать шесть лет в назначенных лечебницах. Конечно, могут не работать, если способны сразу оплатить все пять курсов обучения. Но что бы дочь богатых родителей забыла в такой глухомани?

Того, что он знает, недостаточно. Всего одного взгляда на внутреннее убранство помещения хватило бы, чтобы составить вывод. Но придётся довольствоваться тем, что охотник пока может.

Он поднял руку и ощупал повязку. Ткань оказалась пропитана вязким веществом, так что будь у него способность видеть, всё равно свет не добрался бы сквозь плотные слои.

-Да ну не трожь! – Она наверняка всплеснула руками. – Тебя снова связать, что ли?

-Но я же осторожно. – Оправдался Маркус. – А что значит «снова»?

-То и значит. – Ворчливо отозвалась она и застучала ложкой, что-то размешивая. – То к печи рвался как сумасшедший. Я уже и сверху навалилась, да куда там, со мной на хребту и пополз! Кричу мол, дурень, нельзя тебе сразу в тепло - а кто бы там слушал. Синяков еще заработала из-за тебя, стервец… То повязку на глаза не давал положить, отбивался. Можно подумать, я к тебе не с лекарством подошла, а чтобы их выколупать!

Кажется, и правда смутно что-то вспомнилось. Как его торопливо обкладывали снегом и укутывали поверх плотным покрывалом, а в горло, разжимая зубы, вливали нечто, не уступающее крепостью самогону.

Будь он тогда в состоянии мыслить, то и сам бы понял, что нельзя греть кожу, пока не отошли нижние ткани и мышцы. При обморожении согреваться спешить нельзя, так что наверняка его пустили к печи лишь после того, как снег растаял от его собственного тепла. Но можно представить, каким издевательством это казалось, и как мужчина сопротивлялся из последних сил.

Возможно, его тогда тормошили, допытывались «Ты чувствуешь ноги!?», на что он не мог ответить. Помнил только короткую боль в ноге. Видать, его чувствительность проверяли уколом. Странно, что охотник не постарался никого придушить. Возможно, потому что уже был связан?

Маркус поджал губы.

-Ничего толком не помню. Прости, если причинил неудобства. Я заплачу за помощь… – Он осёкся, вспомнив, что деньги тоже остались со злосчастной сумкой. Странно, что голову он там не оставил!

-Да не надо мне ничего. – Теперь она смутилась. – Сама недавно хандрила, что скучно. Вот и доскучалась: открываю дверь, а там такой подснежник. На ловца и зверь бежит, а на лекаря работа.

Он старался, чтобы его голос был мягче: так лучше вызвать расположение собеседника, нежели хриплым карканьем.

-Всё равно. Если бы не ты, то я до утра не дожил. Правда, спасибо тебе.

Она говорила отстранённо, что-то отмеряя по каплям.

-Так вам же, охотникам, смерть не страшна. Как сгинете, так и вернётесь. Или это сказки?

-Далеко не всем так везёт. Некоторым просто не суждено возродиться. И заранее никогда не знаешь.

Она помолчала, наверняка глядя на него. Маркус повернул голову и слегка улыбнулся.

-Что охотник, по метке поняла?

Она присела рядом, перемешивая содержимое глиняной емкости.

-Конечно. Я ведь эту руку зашивала, разглядела рисунок в подробностях. Кто тебя так оприходовал, кстати? Раны сильно воспалились.

-Тверги. Эти пакости со всех сторон ядовиты. Не смертельно, конечно. – Он усмехнулся, потрогав повязку. – Но с последствиями.

-Да ты подожди с глазами своими прощаться.

-То есть… – Оторопел мужчина. – Ведь больше суток минуло… Сколько я у тебя?

-Третий день как, но не переживай. Есть вероятность, что моё снадобье поможет. Только раньше времени не снимай повязку.

Он поднёс к носу пальцы, что касались лекарства, но сочетание запахов оказалось незнакомым.

-Что это?

-Экспериментальная вещь. Тебе в любом случае хуже не станет.

-Разве у вас, лекарей, не утверждены составы лет как пятьдесят?

-А разве стандартные зелья тут помогут? – Парировала она и потянула одеяло, открывая его до пояса. – А теперь не мешай. Нужно сменить повязки.

Он постарался не кривиться, когда она разрезала бинты и отогнула перевязку. Присохшее зелье едва не отодрало верхний слой кожи.

Первое время она работала в тишине, осторожно промокала швы от остатков прежнего лекарства и наносила новое какой-то лопаточкой. Но похоже, ей долго не приходилось общаться с кем-то, и лекарша истосковалась по живому разговору.

-Как же тебя угораздило? – Поинтересовалась она, когда закончила смазывание. Рану щипало, так что он ответил не сразу.

-Да как-то… не повезло. С самого начала: мне и староста не понравился, и погода выдалась мерзкая. Сдуру решил идти в ночь, сразу после дороги.

Она приложила первый бинт, и он дёрнулся, с трудом переведя дух.

-Это сейчас я такой умный, понимаю, что на жалость надавили. Но ведь как ныли, хитрецы! Всей деревней сбежались; а деревня там, я тебе скажу… Кстати, надо нанять кого из них, чтобы нашли и вернули мою сумку.

-Сначала их найти надо. – Хмыкнула она, аккуратно разглаживая накладку.

-Как придут за лекарствами, можно нанять от моего имени.

-Да кто сюда явится?

-Но ты же лекарша. – Нахмурился Маркус. – Наверняка нужна всем нарасхват. И к тому же должна пополнять запасы. Муку и крупу ведь не за избушкой выращиваешь? У местных меняешь?

Чтобы обвязать его кругом, закрепляя накладку, она просунула ладонь со свёртком бинта под его спиной, передавая из руки в руку.

-Да, но я сама за ними хожу. – Пропыхтела она. – Тут же чаща глухая. Ко мне даже случайно никто не зайдёт, далеко. Это тебе уж больно повезло.

-«Повезло» это точно. А… – Он вдохнул для следующего вопроса, но демонстративно поджал губы, словно рукой махнув: мол, ладно, лучше промолчу. Она заметила.

-Что? Что такое?

Продолжая перевязку, снова попыталась просунуть руку с бинтом.

-Да спросить хотел… Впрочем, неважно. Ну-ка подожди. – Он постарался приподнять торс на локтях. – Так тебе удобней будет.

-А ну, улёгся! – Она звонко шлёпнула его по животу. – Ещё швы разойдутся! Так справлюсь.

Охотнику пришлось повиноваться. Но пропустить бинт под спиной лекарша всё равно успела.

-Так а что спросить хотел? – Не выдержала она. Маркус помедлил.

-Если тут такая глушь, что до людей полдня пути, как ты живёшь одна? И… – он снова сделал паузу. – Зачем?

Тон был слегка сочувствующим, так что она не стала огрызаться, только проронила спокойно.

-С боком я закончила. Давай теперь руку.

И как-то поспешно накрыла его одеялом до самого подбородка. Сверху пристроила правую руку и снова защёлкала ножницами, снимая бинты.

-Сколько повязок ты на меня уже извела?

-Эта порция с другим составом, она вся впитается. Так что бинты менять придётся уже не так часто. К тому же я их прокипячу и снова можно использовать. И вообще. Ты бы ещё посетовал, что я на тебя дрова в печке перевожу, или что воздух отнимаешь.

Он усмехнулся.

-Узнаю слова лекаря.

Она протирала кожу вокруг раны, придерживая его за запястье. Охотник вздохнул.

-Ты не очень любишь отвечать на вопросы, да?

-А ты слишком любишь их задавать.

Ему захотелось успокаивающе коснуться её пальцами. Но хотя рука лекарши была совсем близко, делать этого он не стал.

Пока она заканчивала возиться с предплечьем, его сознание медленно уплывало в темноту. Охотник не мог сопротивляться этой сонливости, вызванной ощущением тепла и непривычного уюта. Но зелье на ранах иногда принималось щипать, отчего он вздрагивал и вырывался из дремоты.

В очередной раз он очнулся потому, что кровать толчком выровнялась – лекарша встала и отошла куда-то.

За стенами избушки завывала свирепая вьюга, а внутри печь исходила жаром, гулко потрескивая поленьями в нутре. По звуку он понял, что печь рядом, у него в головах. Наверное, на печи девушка и спит.

-Который час, интересно... – Пробормотал он.

-Полночь, не меньше. – Тихо отозвалась она. Он не слышал, чтобы она что-то делала: ни убирала, ни возилась с посудой. Только тихое-тихое ритмичное поскрипывание.

Кресло-качалка.

Надо же, она не брезгует комфортом.

Шелестнула страница, и он понял, что лекарша уселась за книгу. Боль потихоньку отступала, и он снова начал придрёмывать, чувствуя, что даже разговор отнял у него много сил. Устроив поудобнее больную руку, охотник некоторое время не слышал ни ветра за окном, ни гула в печи. Но в очередной раз придя в себя, повернул голову и поинтересовался?

-Не спится?

-Тут только одна кровать. – Отстранённо отозвалась она, будто носом уткнувшись в книгу.

-А печь?

-А там у меня сушатся важные заготовки.

Маркус подождал, но продолжения не последовало.

-И?

-И спи.

Он с досадой вздохнул. Вот женщины, придумают себе трудностей - даже там, где их нет.

-Поправь, если ошибаюсь, но я валяюсь здесь уже три дня? Тебе пришлось меня переодевать. И ты где-то спала все это время – не думаю, что на полу. Так в чем сейчас проблема?

-Ты тогда был бревно бревном.

Охотник поджал губы.

-А сейчас бревно заговорило? Какой ужас… - Сонно вздохнул он.

Она возмущенно засопела. Маркус пробормотал:

-В таком состоянии тебе уж точно… от меня не грозит никакой опасности. Мне вообще все равно. К тому же… – Он зевнул и добавил с нарочной серьёзностью. – Ты наверняка страшная и с бородавкой на носу. Так что можешь не беспокоиться.

Удивило, что она на это прыснула смехом из своего кресла. И судя по резкому скрипу, встала.

Охотник был честен, когда говорил, что равнодушен к соседству - лишь бы во сне не толкнули по боку и не отняли одеяло. Так что снова провалился в состояние между сном и явью.

Но когда слева прогнулась кровать, моментально проснулся. Сам не зная почему, он внимательно прислушивался к её действиям. Хотя девушка не легла, а только опёрлась на матрац коленом и что-то прикидывала.

-Где тебе менее больно? – Поинтересовалась она.

-Думаю, справа. – Охотник постарался звучать сонно и отстранённо.

Он и не врал – справа пострадала только рука, и её было жалко не так сильно, как левый бок. Но втайне он порадовался такому стечению обстоятельств. Справа кровать примыкала к стене, и девушке пришлось, встав на неё, быстро переступить через пациента. Нерешительно потоптавшись, она обмоталась каким-то покрывалом как гусеница, и осторожно улеглась рядом.

Да она тоненькая, как тростинка - изумился охотник. А при этом такая сильная...

И почему-то лежит на боку, прижавшись к стене.

-Не придумывай. – Пробормотал он. – У меня одеяло куда теплее.

-А я не мёрзну. – Упрямо прошептала она. Впрочем, упрямства хватило минут на пять. Убедившись, что больной и вправду ведёт себя прилично - вообще не шевелится - она привстала, подняла угол его одеяла и забралась под бок, явно привычным движением поправив больную руку, чтобы не давить на неё. Сразу стало теплее и уютнее.

Правда, она тут же приподнялась на локте и приложила ухо к его груди.

-Плохо. – Недовольно подытожила девушка и улеглась обратно.

-М-м? – Не понял Маркус. Он было, подумал, что она решила поймать его на учащённом сердцебиении. Но она лишь прислушивалась к хрипам в груди.

-Плохо, что не кашляешь. – Пояснила она.

-Разве?

-Так выводится зараза. Ты ведь перемёрз. Простудил горло, а затем лёгкие. Но за все это время даже не кашлянул.

-Да ладно. Зато не помешаю спать. – Пробормотал он. Отчего-то помедлил, но спросил:

-Как тебя зовут, спасительница?

-Инари. – Сонно отозвалась она, но после паузы. Может, осмысливала вопрос. А может, придумывала как соврать.

Он не стал настаивать.

-Я Маркус.

-Вот и познакомились, венатор Маркус… – Отозвалась лекарша еле слышно.

«Надо же. Не помню, кто в последний раз называл венатором охотника на нечисть. Девочка хорошо знает историю» - Отметил он про себя.

А усталая лекарша уже уплыла в сон и засопев, уткнулась носом в его укрытое плечо - ведь он всего лишь больной, ничего такого.

Но вот охотник уже не был ни в чём уверен.

Он лежал и прикидывал, как давно одна девица, не то из благодарности за помощь, не то просто положив глаз на гостя, затащила его в свою спальню? Кажется, с самого лета он засыпал один, без женского общества. Вот ведь невовремя вспомнил…

Правая рука так и норовила перебрать пальцами, тогда они коснулись бы её бедра. Охотник непреклонно скрестил руки на животе, прижав левой сверху правую, чтобы не своевольничала. И заставил себя не обращать внимания на тёплое дыхание, щекочущее шею.

«Она твой лекарь! Прояви уважение».

Еле заметно вздохнув, он отвернул голову влево и постарался не думать ни о чём вообще. На сей раз слабость помогла, и не прошло и пяти минут, как охотник тоже уснул.

***

На следующее утро он кашлял так, что не мог даже толком вдохнуть и спросить: «Ну что, теперь ты рада?».

Она же то и дело отрывалась от своих занятий и бегала проверять, не пострадают ли швы от постоянного напряжения мышц. Охотник уж думал, что содрал всё горло и не сможет говорить - но к полудню стал откашливаться и почувствовал себя ещё хуже. Инари пришлось постоянно подавать ему новые платочки.

-Мерзость какая. – Скривился Маркус, в очередной раз откашлявшись, и откинулся на подушки, подпирающие спину. Она присела рядом с кружкой густого бульона.

-Держи. А эту вот стеснительность брось. – Приказала она. – Нормальная реакция тела, чем раньше зараза выйдет, тем лучше. Да и я такого в лечебнице успела навидаться, что можешь не переживать за мою впечатлительность и нервы.

Собака в таких случаях делает охотничью стойку; он лишь насторожился, весь обратившись во внимание.

-В лечебнице? – Небрежно переспросил, принимаясь за бульон.

-Угу. А ты думал? У меня и диплом имеется. С отличием, между прочим. Так что не переживай, я знаю, что делаю.

Стоило сделать первый глоток, как голод дал о себе знать. Кружки сразу показалось очень мало. Тут бы кастрюлю.

-Это как же тебя довели больные, что после отработки убежала сразу в лес? – Весело спросил он. Вроде как риторический вопрос, но у неё как раз было хорошее настроение. Так что ответила:

-Я вообще-то с отработкой даже не успела закончить.

-Да ладно? – С сомнением пробулькал охотник, почти не отрываясь от кружки.

-И двух лет не отработала. А у меня такая научная работа писалась… – Вздохнула она с явным сожалением. – Допил?

-Угу. А больше нет?

-Пока тебе не стоит наедаться. Перегрузишь желудок. – Наставительно сказала лекарша. – Как там рука?

Он приподнял оную.

-Почти не болит. А бока совсем не чувствую.

-И не почувствуешь: там много обезболивающего. А вот руку потревожил. – С укоризной добавила девушка и встала. – Сейчас сменю повязку.

Маркус хотел сказать, что руку уж точно не тревожил, потому что всю ночь проспал, держа её другой рукой. Но согнулся в новом порыве кашля и долго не мог остановиться. Лишь когда воздуха стало мучительно не хватать, приступ отступил.

Вернулась Инари.

-Руку, больной. – Строго потребовала она. Разрезать бинты не стала, а аккуратно распускала узлы.

-Вот сколько у тебя развлечений прибавилось. – Попытался пошутить охотник. – И раны с воспалением, и слепота, да обморожение с больными лёгкими - на любой вкус. Сама говорила, что скучно без работы.

-Вот и накаркала. – Со смешком отозвалась она. – В следующий раз буду жаловаться на жизнь обдуманней.

-Например?

-Например: высшие силы, как скучно без блестящих монеток! Сойдёт, как думаешь? Выйду, а у меня на пороге котелок с золотом.

-Мне расскажи, если сработает. Тоже так сделаю.

Она только хихикнула, занятая бинтами. Охотник замялся со следующим вопросом, чтобы она заметила паузу. Заметила. И купилась.

-Ну? Что ты там опять спросить хочешь? – Нарочито сварливо поинтересовалась она.

-Ты не сочти за наглость, но… Как же вышло, что подающая надежды лекарша, милая молодая девушка, бросила всё и сделалась отшельницей?

-Милая? – Инари весело шлёпнула его по руке выше локтя. – А как же моя бородавка на носу, забыл?

Маркус растянул губы в хитрой улыбке.

-Нету у тебя бородавки. А я женский знаток и определил это по голосу. – Мурлыкнул он. Лекарша снова развеселилась, но отчего-то быстро притихла. Только руки продолжали работать. Мужчина ждал, гадая, сумел ли её разговорить, и она всё же заговорила.

-С сыном градоправителя поссорилась.

-Хм. По какому поводу?

Кажется, у неё окончательно испортилось настроение.

-Догадайся. – Отрезала девушка.

Он снова подумал о том, чтобы коснуться её руки. Сказал тихо:

-Ты, должно быть, красивая… А таким трудно без защиты.

Она хмыкнула с напускным пренебрежением.

-Ты про бородавку-то не забывай.

Помолчав, добавила:

-Он просто был любитель всего подряд, что движется и имеет сиськи. А отказов не любил.

-А твой руководитель, куда он смотрел?

-Да ему под девяносто лет! И забыл уже про такие проблемы. Отмахивался и всё. Мол, сама разберусь со своими ухажёрами.

-И что же ты, в самом деле…

-Ты серьёзно!? – Она от возмущения аж затянула узел до скрипа - скрипа его зубов. Опомнилась и ослабила, но тут же напустилась на него: – Знал бы, о чём говоришь! Он с охраной ходил, что тут сделаешь? Может и отстал бы, ляг я под него добровольно, но я по-твоему кто!? А меня и в переулках ловили, жизни поучить, и дома страшно ночевать было…

Она осеклась и поёжилась. Мужчина посуровел.

-Вот паскуда… Но как же местный представитель Ковена? Он почему ничего с этим не сделал? Ведь они обязаны докладывать наверх о таких конфликтах.

-Представителю Ковена, говоришь? Который его двоюродный брат?

-Понятно.

-Да мне и тут хорошо. Спокойно. Книжки изучаю, рецепты пробую…

-Неужели сама придумываешь? – Удивился он. Она наверняка улыбнулась, смущённо ответив:

-Да куда мне с моим опытом. Из старых фолиантов выписываю.

-Из старых? – Многозначительно переспросил он. Инари застыла. Отложила его перевязанную руку и встала.

-Вот кто меня за язык тянул… – Пробормотала она, должно быть только сейчас спохватившись, что говорит с орденским охотником. А у него в уме щёлкнуло.

Вот откуда запах крови. Она применялась в старых ритуалах и методиках, что практиковались на заре этого мира. Многие из методов приводили к ужасным ошибкам: отсюда когда-то пошла и красная лихорадка, и те же тверги, к слову, появились из-за неудачного эксперимента.

Запретная магия. Оттого она и стала запретной. Безопасные методики были проверены и утверждены. Всё, что изобреталось, проходило тщательную проверку перед тем, как перекочевать в учебники. А старые книги хранились в закрытых отделах, куда не каждый архимаг имеет доступ.

-Ты гляди, напрягся-то как. Уже арестовать собрался? Я же говорила: будешь дёргаться - швы разойдутся. – Устало заметила она. Судя по звукам, принялась убирать со стола.

-Кого ты заморила на это зелье? – Он указал на свою голову.

От стола донеслось фырканье.

-Из этого зайца я потом и суп сварила. И рагу сделала. Какая я ужасная преступница…

-Практикующие запретную магию используют не только зайцев.

-Да ты… – Она беспомощно запнулась. – Я что, на голову больная? Я тут никого не режу, кошек не варю. Не хватало мне ещё проблем с вашим орденом! Это не запрещённое колдовство, просто забытое. Оно никому плохого не делает.

-Тогда тебе и скрываться нечего. – Постановил охотник. – Но нужно отчитаться, чтобы у нас не возникало вопросов. А побег с отработки, это штраф перед Ковеном. Оно тебе нужно?

-Не нужно. Потому здесь и сижу.

Он повернул голову к ней.

-Да что за глупости? Подать прошение о переводе в другой город гордость не позволяла?

-Там причину указать надо.

-Ну и укажи как есть. Не ты одна такая.

-Ага. А против меня десяток свидетелей купленных, которые в подробностях доложат, как я развратничала с пациентами на каждой койке. Вот ты кому поверишь, почтенным чинам с многолетним стажем службы, или безродной лекарше на побегушках, у которой по слухам, ноги вместе и во сне не сходятся? Тебе и присягу дадут, что я решила захомутать выгодного холостяка и сама на него вешалась. А как отказ получила, занялась шантажом и вымогательством.

Маркус заговорил ровно, проговаривая каждое слово, но дал проявиться сарказму.

-Конечно, горожанам. Это же не моя забота - собирать какие-то факты, доказательства. Меня не учили вытягивать из людей правду, так что откуда знать, врут свидетели или нет? И какое мне дело, что у лекарши с характеристикой из Магика, что о ней говорят бывшие преподаватели? И что странного в том, что надзирающий маг - родственник одной из сторон конфликта? Не кумовство же подозревать, в самом деле?

-Тогда жаль, что подобные дела рассматривает не ваш орден. – Огрызнулась Инари. – Потому что на моё прошение даже не прислали ответа.

-Мы занимаемся только тяжёлыми преступлениями. А твоё дело касается светского суда и Ковена.

-Тогда и не лезь в него.

Оба замолчали. Она раздражённо брякала посудой и шуршала тряпкой, сметающей что-то с поверхности. Маркус же понял, что переоценил свои силы, и даже разговор измотал его до головокружения. Уже не было сил поднять руку и спорить тоже расхотелось.

Она продолжала возиться в углу, нарезая что-то на доске. Ритмично стучал нож.

-Инари… – Позвал он.

-Угу. – Хмуро отозвалась она.

-Прости, если обидел. – Попросил охотник. – У меня просто… не знаю. Привычка расспрашивать. И сомневаться. Это моя работа.

Он помолчал.

-Но ты не думай…

-Что «не думай»?

-Что я не благодарен тебе. – Искренне признался Маркус.

Она промолчала. Если и хотела разозлиться на него, то не смогла. Даже ножом стала стучать гораздо тише.

-Ладно… - Наконец, вздохнула девушка. – Пора принять отвар.

***

-И хорошенько укутайся шарфом.

-Угу.

-Возьми мой, он очень тёплый.

-Хорошо. – Отозвалась она с неохотой.

-Надеюсь, у тебя есть накладки на обувь от гололёда? Возьми.

-Угу.

-И мой амулет, что в левом нагрудном кармане. Он отпугивает нежить – только надо надеть на шею, чтобы активировать теплом тела.

-Поняла.

-И постарайся не задерживаться. Не найдешь - и шхур с ней.

-А вот тут ты не прав.

Охотник с обессиленным вздохом откинулся на подушки.

Его раны заживали плохо. Пошёл пятый день, а края упорно не хотели срастаться. Охотник больше времени проводил во сне или болезненном бреду, чем наяву. После разговора о запретной магии и его извинений он почти сразу отключился, а очнулся от хлопков по щекам и резкого запаха снадобья, сунутого под нос. Как оказалось, он потерял сознание и долго не приходил в себя.

Перепугавшись за состояние пациента, Инари без споров спала рядом, а когда думала, что уснул, клала руку ему на грудь. Чистая практичность: лекарша даже во сне следила за частотой его дыхания.

Он чувствовал себя вполне способным встать и пройтись, но раздирающий горло кашель и постоянная резь в потревоженном боку держали в постели не хуже привязи. И хотя снадобья действовали - рука понемногу затягивалась, в отличие от бока - охотник оставался беспомощным как котёнок.

О состоянии глаз он даже не спрашивал. По её мрачному молчанию понимал, что положение почти безнадёжное. Яд до сих пор бродил в его теле, и тем хуже было, что его никак не вытянуть. Лишь надеяться, что со временем выйдет сам.

Или вернуть его сумку.

Инари, конечно, знала о «драконьей крови». Снадобье с уникальными свойствами, состав которого сохранялся орденом в секрете. Собственно, кроме охотников, оно не годилось больше никому.

Орденцы приучались к нему постепенно, по мельчайшим дозам на протяжении всего обучения. В итоге «драконья кровь» была для них незаменимым восполнителем сил, способным поднять на ноги даже полумёртвого. И к тому же, резко повышая сопротивляемость, она выступала хоть и слабым, но универсальным противоядием, что могло бороться даже со старыми отравлениями.

Потому Инари твёрдо вознамерилась добыть это снадобье. А оно осталось в злополучной сумке.

Маркус бы и на смертном одре не выдал рецепта лекарю, не являющемуся официальным помощником ордена. Но уступив её доводам, заставил для начала вслух перечислить имеющиеся у неё средства. После чего признал, что необходимых компонентов Инари всё равно не имеет. Думал, что она на том и успокоится, но лекарша стала собираться в дорогу.

-Можно обойтись и без этого. – Безнадёжно повторил охотник в который раз.

-Ты хочешь проваляться в постели ещё месяц?

-У тебя? Хм-м… – С улыбкой протянул он. Девушка привычно шлепнула его по руке, хорошо хоть, по левой.

-Не строй из себя неуязвимого. Тебе нужно это зелье, и хватит спорить. Я-то могу подержать тебя здесь, запасов хватит. Но кроме простого заживления ран, хочу вернуть тебе ещё и глаза. Для этого нужна твоя же помощь, помощь твоего тела. А оно борется с воспалением лёгких, и на другое сил не хватает.

Маркус мрачно молчал. Заяви он, что ему не так уж нужны глаза, то соврал бы. Она это знала и не уставала применять данный аргумент.

-Если деревня близко, нужно попросить помощи оттуда. – Сказал он.

-Я ведь говорила. Туда идти несколько часов. И совсем в другую сторону.

-И как ты тут одна справляешься? Небось, воду из колодца сама таскаешь, и колешь дрова? – Маркус с укоризной покачал головой. – Не думала перебраться ближе к людям? У них можно просить не только крупы, но и помощь взамен за лекарские услуги. Многие ведуньи, живущие в поселениях, так и делают. У них вся работа по дому на плечах клиентов.

-Может, ещё что посоветуешь? – Невинным тоном спросила она. Явно пропустив мимо ушей каждое слово.

-Возьми ту настойку на клюкве, она хорошо согревает. – Безнадёжным тоном напомнил охотник.

Она хмыкнула и вернулась к полкам, проворчав «То-то же».

-И варежки, и носки из овечьей шерсти. – Мстительно добавил он.

-Да ты мне пациент или бабуля!? – Возмутилась лекарша. Стук сапожек проследовал к порогу.

-Ты, кстати, не рассказала, как собираешься найти дорогу. Внученька.

-У меня свои методы. – Отозвалась она, застёгиваясь.

Маркус не ответил, а только нахмурился. Она будто почувствовала.

-Не запретная магия, успокойся.

-Тогда что.

Она открыла дверь.

-Считай это моей женской хитростью. – Лукаво сказала Инари. И дверь закрылась.

Охотник медленно улёгся, расслабив спину.

Он с утра успел вспомнить, обдумать и проанализировать путь к её избушке, начиная от места, где осталась сумка. Восстановить по обрывкам: где спотыкался, падал, где натыкался на ручей или овражек.

Постарался учесть повороты, возможные отклонения от маршрута. Прикинул время, которое потребуется для прохождения этого пути с учётом его задержек. Сейчас в уме охотника была карта с двумя отметками - избушка и каменные развалы.

Представляя, как идёт Инари, запомнив ритм её шагов, он представил точку на маршруте, что медленно удалялась. Мысленно, можно сказать, он пошёл вместе с ней.

Хотя она настоятельно рекомендовала поспать, Маркус точно знал, что не успокоится до её возвращения. Ему омерзительно было отлеживаться в тёплой кровати у печи, пока вместо него хрупкая девушка бредёт по лесу, преодолевая сугробы, ветер и мороз. Хотя она и заверила, что на дворе утро, светит солнце, а небо ясное. И по её словам это была лишь прогулка. Но он запомнил эту дорогу совершенно иначе и не мог относиться так же легко.

Это ведь лес. Зимний лес. Нечисть в большинстве своём спит, но никуда не денутся простые звери. У волков голодная пора и одинокая путница будет лёгкой добычей. Медведи спят по берлогам, но случись одному проснуться - и опаснее противника трудно представить.

А еще снежные загрызни. Да, эти твари обитают дальше к северу, но случалось, что такой зверь зимой уходил далеко на юг, превосходно чувствуя себя до тех пор, пока вокруг есть сугробы. Одного такого в незапамятные времена поймали в дневном переходе от селения, где Маркус получил заказ на твергов!

Минуты проходили медленно, складываясь в тягучие часы. Больше всего томила невозможность отслеживать время, и приходилось отсчитывать про себя. Сознание стало туманиться, мысли замедлялись. Охотник не давал себе уснуть, будто верил, что его мысленное присутствие поможет Инари. Отгонит опасность, поможет заметить кочки и ямы, укрытые снегом и зашлифованные поверху ветром.

Она уже должна была добраться до тех камней. Охотник представлял, как девушка ходит вокруг них, ищет описанную им расселину. Подходит, нагибается, заглядывает в неё. Пытается просунуть руку, протиснуться вся - но наверняка у нее не получится. Только бы она не надумала полезть туда и застрять в своём полушубке!

Ей придётся взять длинную палку. Наверняка она так и сделает. Отойдёт к деревьям, поищет подходящую ветку. С громким треском, что разнесётся по округе, ей придется выломать себе подобие шеста.

Он будто воочию увидел, как Инари возвращается к камням. Снова нагибается, разгребает рукой сугроб. Хотя между камней вряд ли нанесло много снега. Может, ей даже удастся сразу увидеть сумку. Да она же ведунья - одёрнул он себя. Ей даже не обязательно видеть. Она просто будет знать, где нужная вещь.

Девушке придётся повозиться, пытаясь поддеть ремень. Поднять импровизированный шест, потянуть к себе. Может, даже палка обломается и ей придется идти за новой.

А это лишнее время. И всё это время она будет там одна.

-Холера. – Бессильно выругался охотник. Его работа, нет, его долг не допускать таких ситуаций. А он сам отправил её в опасное место! Глаза - не большая цена за её сохраненную жизнь. Более того, жизнь лекаря, которая подразумевает под собой ещё и судьбы спасённых ею людей!

Идиот.

Не надо было говорить ей про «драконью кровь». Соврал бы, что у него кончился запас этого снадобья. И всё.

Маркус не знал, куда себя девать. Лучше пройти тот путь по морозу ещё раз, да хоть десять раз, чем ждать в неведении и накручивать себя!

Итак… Даже если ей потребовалось три раза менять сломанные палки, она должна была уже достать сумку. Так что теперь идёт обратно. Он откинулся на подушки, будто лично увидел, как она, с довольным видом закинув его сумку на плечо, вышагивает между деревьями.

Осталось уже меньше времени, чем прошло.

Точка на его воображаемой карте становилась всё ближе. Он старался не торопить отсчёт, помня, что человек не сможет идти по нетореным местам с той же скоростью, что и по расчищенной дороге.

Хоть бы было чем себя занять! Отполировать оружие, засесть с ножом и деревяшкой, вырезая фигурку, подлатать одежду, перешнуровать ботинки - однако для всего этого нужны глаза. Он мог бы начать считать вслух на мёртвом языке, который использовался в ордене, заодно напряг бы память. Но отвлекаться не хотелось, словно если он потеряет сосредоточенность, лекарша лишится поддержки.

Время тянулось невыразимо медленно.

Усталость начала брать своё. Маркус чувствовал некое облегчение, зная что Инари возвращается, и ей осталось немного. Пожалуй, не больше версты. Это облегчение и сыграло с ним злую шутку. Позволив себе коснуться затылком подушки, он сам не заметил, как отключился.

Часть 3. Сближение

Он проснулся резко, будто от кошмара, и со свистом втянул воздух. Чтобы тут же зайтись в приступе жёсткого кашля. Нащупав лоскут ткани, охотник сплюнул в него, и с досадой поджав губы, кинул в печь. За прошедшее время он изучил, на каком расстоянии и высоте находится горнило, и без помощи лекарши избавлялся от использованных платков.

-Сколько мне ещё придется кашлять? – Мрачно поинтересовался Маркус.

Но никто не ответил.

-Инари?

Единственным звуком был лишь гул в печи. Причем гул этот был куда тише, нежели раньше. Охотник упёрся локтями в кровать, поднимая себя в сидячее положение и понял, что у него затекла левая рука, которую положил под голову.

Сколько же он проспал!?

-Ты должна была уже давно прийти. – Пробормотал охотник.

Холера! Вот этого-то он и боялся.

Может, она не нашла сумку и потратила уйму времени, обыскивая весь холм. Может, почувствовала кого-то опасного на пути - она же ведунья, в конце концов - и свернула, обходя угрозу кругом.

Хотелось бы надеяться, что не кто-то её задержал.

Поймав себя на том, что нервно перебирает пальцами, он сел. Прислушался к ощущениям и откинув одеяло, осторожно опустил ноги на пол.

Он ещё не настолько сошёл с ума, чтобы пойти искать лекаршу. Она могла вернуться в любой миг, а он, если слепым кротом уползёт в лес, то жизни ей не облегчит. Его заставила подняться более примитивная потребность.

Ещё в первый раз почувствовав такой позыв, мужчина категорически - и очень экспрессивно - отказался от её помощи. Он и слышать не хотел ни о каком её опыте в лечебнице, горшках и прочем, а приказал не мельтешить и не мешать. Ведь ноги у него целы, а это всё что нужно. Позволил лишь помочь ему одеться и провести к строению за избушкой, откуда со скандалом решил вернуться в избу самостоятельно.

Быстро привыкнув ориентироваться в кромешной темноте, которой для него стал весь мир, он в тот раз безошибочно пришёл к двери по стенке избы, и так отвоевал себе право самостоятельно отлучаться на улицу.

Само собой, после того как укутается потеплее.

Не желая заболеть ещё больше и добавить ей забот, он стал послушно одеваться. Вещи лежали там же где он помнил, и добравшись до табурета, Маркус обессиленно упал на него и потянулся к вешалке. Тут был её длиннополый тулуп, выменянный в деревне у какой-то вдовы. Будучи мужским, на Инари он висел балахоном и годился лишь для укутывания поверх полушубка, а вот охотнику пришёлся впору. У порога стояли и сапоги. А штаны на нём уже были - правда, не плотные верхние, а те, что поддевались под низ.

Так что много времени сборы не заняли. Утвердившись на ногах, охотник потянул на себя дверь.

Ледяной воздух моментально обжёг лицо и горло. Маркус поспешил поднять воротник, придерживая рукой.

Кое-как добравшись туда и обратно, он вернулся к лестнице, опираясь на стенку избушки. Пока ноги двигались сами, охотник не мог не думать о лекарше. Леший, да где же она? С поправкой на все придуманные безобидные задержки, должна была уже прийти!

С ней что-то случилось.

Глухо застонав, он не смог подняться по ступеням. Пошатнулся и сел на пороге. Тулуп, подогнувшись, послужил хорошей подстилкой, да и вообще охотнику стало плевать на холод.

Что-то случилось с Инари.

Он раздражённо коснулся повязки на глазах. Если бы мог хотя бы немного различать свет, то понял, сколько времени прошло! Уж сумерки от ясного дня можно отличить. Ему хотелось верить, что он проспал каких-то пару минут, и вокруг стоит день. А девушка уже приближается к избе, вот-вот выйдет на поляну - тут ведь должна быть поляна, да? - и окликнет его.

И тут заворковала, а затем заухала неясыть.

-Если верну себе зрение, то первым делом пристрелю тебя из арбалета. – Угрюмо пообещал охотник.

Значит, уже вечер.

Мысль о том, чтобы пойти в лес, уже не казалась дурной. Надо лишь найти в себе силы встать. Он одет, обут, холод не страшен. Дорогу если попытаться, может быть, даже удастся найти…

Маркус собрался с силами, и тут до его ушей донесся другой, долгожданный звук. Скрип-скрип - по снегу. Тот самый ритм, что он отчитывал про себя.

-Инари?

Скрип остановился. Похоже, она смотрела себе под ноги, или на небо. Сейчас ведь должен быть закат. А услышав его голос, только сейчас увидела, что пациент сидит на пороге.

-Ты чего… – Растерялась лекарша и пошла к нему. Снег быстро-быстро сминался под её сапожками. – Ты куда вылез-то!?

-Инари… – С облегчением улыбнулся охотник, поднимаясь на ноги. Одной рукой, отведённой назад, он опирался о дверной косяк.

Лекарша налетела на него, как ураганный порыв.

-Я тебя для этого лечу!? Я для этого зелья варила, в снегу ковырялась, чтоб ты всё равно у меня на пороге околел, да!? – Девушка позабыла, что собеседник слепой, и не отступит назад при её приближении, так что разогнавшись, врезалась в него. На что охотник сграбастал её в объятия и крепко-крепко прижал к себе.

Ошарашенная девушка, вжатая лицом в мех тулупа на уровне его шеи, только пискнула. А Маркус понял, что зря отклонился назад и опёрся спиной о дверь. Та подалась, гостеприимно распахнулась, и они оба упали на пол.

-Шхарову мать! – Не выдержал он, когда удар о пол выбил из него весь воздух, а в левый бок словно кто-то с размаху воткнул зазубренный нож.

-Ой! Я тебя ударила? – Переполошилась Инари. Охотник позволил себе обнимать её ещё миг, после чего отпустил.

-Где ж тебя бесы носили? – С искренней радостью выдохнул он.

-Я можжевельник собирала… Там такие кусты-трёхлетки, ягодами обсыпанные, ты как раз мимо них тогда прошёл. Ну а я не прошла… Тебе, между прочим, средство от простуды усилить хочу, бестолочь! – Она стукнула кулачком по полу и вскочила. – Ну-ка ноги убери!

С усилием закрыв тяжёлые двери, она для надежности щелкнула засовом. Охотник вздохнул и расслабился в мягком, плотном меху.

-Попёрся он, вместо того чтобы как положено, у печи греться… – Гневалась она, сбрасывая полушубок и сапожки. Несмотря на эмоции, не забывала возиться с вешалкой, аккуратно развешивая всё по местам. Похоже, бросила взгляд на печь и ахнула. – Ой, да она ж почти прогорела!

Он продолжал лежать, с умилением слушая. От облегчения, что Инари в порядке, всё казалось милым и умиротворяющим.

-Пожалуй, здесь я и усну. – Признался он.

-Ага, щас! Дай гляну, что со швами… – Она торопливо плюхнулась рядом, принявшись расстёгивать тулуп. Охотник решил пошутить:

-Ох, если бы меня в каждой избе так неистово валили на пол и раздевали…

Лекарша передумала.

-Перевязывать всё равно здесь не буду. Сначала в кровать.

-Вот это правильно!

-Тьфу, дурак! Давай руку.

-Я и сам прекрасно встану – Прокряхтела оскорблённая мужская гордость. Лекарша издала звук, похожий на рычание, но забавный в её исполнении.

-Тогда тебе задание встать и добраться до кровати, пока я разжигаю печь! – И унеслась в ту сторону. – Хорошо, дрова с утра занесла, уже сухие…

Маркус подумал-подумал и постановил: надо и вправду вставать. В избушке комфортно, но по полу явно тянет холодом: открытая дверь успела высосать много тепла. Так что он принялся за крючки-застёжки. Разделаться с ними было куда легче, нежели вслепую застёгивать. Потом выпростав левую руку, оттолкнулся от пола и постарался сесть.

Положение показалось шатким, и ухватившись за первое, что попало под руку - рукав её полушубка - охотник уронил на себя целый ворох одежды, оборвав прибитую к стене вешалку.

-Зараза. – Приглушённо заключил он.

-Да что ж ты будешь делать… – Простонала лекарша откуда-то сверху. Он успел сам раскопаться из меховых завалов, когда она схватила его за руку.

-Хватит, давай помогу.

Он не стал спорить, но упрямо поднялся собственными силами, предоставив ей скорее роль проводника, нежели помощника. Понял, что дошёл до кровати, развернулся и сел, почти упал на одеяло.

-Подожди, сапоги остались. – Она отпустила его руку, сделав шаг к изножью кровати.

-Так, это я точно сам! – Поднялся охотник, несмотря на резь в боку.

Лекарша не меньше трёх раз хлестанула его по голове полотенцем.

-Да что ж такое!! – Взорвалась она. – Боги, у меня никогда в жизни не было таких мерзких пациентов! Ты успокоишься или стукнуть по голове!?

Окончательно потеряв желание спорить, Маркус улёгся. Ему показалось, что несмотря на показную ругань, девушка… побаивается его? Она явно держится иначе.

Этого ещё не хватало.

-Шнуровка какая неудобная… – Продолжала ругаться Инари. Наконец, сдёрнула первый сапог. – Та-ак! А чего это ты, голубь сизый, без носков удумал ходить!?

Он едва не уткнулся лицом в ладони. Когда выходил на улицу, то признаться, было не до подробных сборов. К тому же лекарши рядом не было. А сейчас мужчина чувствовал себя более и более виноватым.

И полным дураком. Экий медведь, взял да сгрёб её в охапку. Ещё бы под рубашку залез! Не стоило давать такую волю чувствам. Чем он в её глазах будет отличаться от сынка градоправителя, что вынудил покинуть город?

Она сжала его ступню ладонями, и охотника перекосило от боли в окоченевших пальцах.

-Ага! – Со злорадством заметила она и стала ожесточённо расшнуровывать второй сапог. – Точно тебя к кровати привяжу!

«Обязательно привяжешь, вообще что хочешь делай, дай только поправиться». Подумал он, но вслух шутить не стал. У неё терпение и так было на исходе.

-Виноват – Он натянул на себя одеяло и вскинул ладони. – Осознал. Обещаю стать самым послушным и молчаливым пациентом. Представь, что я снова бревно.

-Это вызывает лишь желание сбегать за топором. – Съязвила она но уже спокойней. – Не хочешь поинтересоваться, что с твоей сумкой?

-А я по твоему тону понял, что нашла. Вот и потянулся сразу к ней, она ведь у тебя за спиной висела. Тебе, правда, могло показаться, что я просто схватил и втащил тебя внутрь. Но нет, я обрадовался родимой сумке. – Не удержался он.

Она даже не фыркнула, хотя он рассчитывал на новую волну возмущения в стиле «Да ты не охотник, а шут!» Лекарша только хмыкнула. И едва не уронила что-то на пол.

-Я сейчас проверю повязку, потом поужинаем. Потом уж поищу лекарство: сумка во льду задубела. Идёт?

-Идёт. – Кивнул он. – Раз оно здесь, полчаса ничего плохого не сделают. И его тем более рекомендуется принимать после еды.

-Вот и ладно. – Суховато отозвалась она, и какое-то время прошло в молчании. Назвать бы это тишиной, да только Маркуса снова скрутил кашель.

Она помогла поправить подушки, чтобы он свободно сел, поставила на колени импровизированный поднос из разделочной доски.

-Ты опять хочешь есть сам?

-Мы ведь это обсуждали! – Вымученно выдохнул охотник. – Достаточно просто дать мне чашку и ложку. А где рот, как-нибудь сам вспомню.

-Ладно. – Еле слышно пробурчала девушка.

Ужин тоже прошел в тишине.

Маркус старался двигаться осторожно, не желая резким движением промазать и ткнуть ложкой в щёку, тем самым уронив свой авторитет в её глазах. Хотя, похоже, и без того постарался. Несмотря на то, что она расправилась с ужином куда раньше, лекарша продолжала молчать, убираясь на столе. Но он чувствовал, как она бросает на него пристальные взгляды.

Девушка так же молча унесла его чашку и какое-то время гремела посудой. Потом затихла, и пару минут он ничего не слышал. Она что-то размешала и постучала ложечкой о край, чтобы стряхнуть остатки.

-Что ты делаешь?

-Снадобье на глаза. Думаю, пора сменить повязку. Я раньше делала это, когда ты был без сознания, а сейчас… тебе это не понравится.

-И что тут страшного?

Он почти сразу пожалел о своем вопросе. На который она, кстати, снова не ответила.

Мало того, что прежняя повязка отодралась от лица едва ли не с кожей. Так ещё и снадобье, как оказалось, накладывалось непосредственно на глаза.

Маркус только шипел и пытался не дёргаться, вцепившись в край кровати. Глаза не воспринимали света, но чувствительность осталась, и ощущения были не из приятных. Когда она закончила и перемотала голову новыми бинтами, он ещё долго ощущал под веками движения серебряной ложечки.

-Ты пригасила свет, когда меняла снадобье? – Без особой надежды спросил он. Лекарша ответила после задумчивой паузы.

-Нет.

Он лишь усмехнулся.

-Тогда у меня плохие новости.

Она вздохнула.

-Рано отчаиваться. Лекарство тоже накопилось в организме. Ему мешает яд, но «драконья кровь» должна помочь, и будем надеяться, после неё случится эффект «рывка».

«Будем надеяться». – Мрачно подумал он. – «Хорошо. Что же остаётся?»

Инари неожиданно оказалась у кровати и присев рядом, откинула его одеяло. Аккуратно отогнула повязку, проверила рану.

-В принципе, швы в порядке. Только немного раздражена рана. – Заключила она отстранённо, и если бы охотник мог видеть, она сейчас бы избегала смотреть ему в глаза.

-Инари, что не так? – Прямо спросил он.

Девушка смущённо кашлянула и не ответила.

-С тех пор как пришла, ты ведёшь себя странно. Нервничаешь. Я что-то не так сделал, обидел тебя? Скажи сразу.

-Ты… – Она нерешительно заговорила. – Ты что, вправду… один? Один убил тех… тварей? – Последнее она сказала шёпотом.

Он с недоумением нахмурился.

-Ты поэтому смотришь на меня так?

-Откуда тебе знать, как я смотрю!? – Она опомнилась. – Ой. То есть… Извини.

-Чувствую. – Терпеливо ответил он. – Да и по тебе нетрудно понять. Так что же, тебя испугали тверги?

Инари молча перевела дух. Маркус устало помассировал висок.

-Кстати, не думал, что ты их увидишь. Там всё должно быть засыпано снегом.

-Оно и засыпано. – Признала лекарша. – Только ветром уже размело, и стало видно… некоторые части. Я не удержалась, подошла и копнула. А там… Это кошмар. Это просто оживший кошмар!

-Это тверги. – Он нашел и осторожно сжал её руку. – Это всего лишь на вид отвратительные, но примитивные существа. Не опаснее волка.

-Они неестественны. – Вырвалось у неё. – Как изуродованные люди. Эти челюсти, эти ноги, будто изувеченные… А ты… Ночью? Ты наткнулся на них один, да ещё и ночью!?

-Я не наткнулся. Я преследовал их от деревни.

Она, кажется, пристально смотрела на него.

-Да кто ты такой? – Вырвалось у неё. – Кто вы, охотники, вообще такие? Как вы… Как вы ломаете себя, переучиваетесь, как только можете… не бояться!? Ты ведь ещё и головы им отрезал, да?

-Так. – Он вздохнул. – Ты раньше не сталкивалась с нашей работой, как я понимаю?

-Только раз… Охотник допрашивал одного мага по делу, а маг лечился у нас. И я видела их в коридоре.

-И всё?

Судя по движению, она кивнула.

-Я не думала, как это выглядит.

Он едва опять не выругался. Но стоило понять и её оторопь - девочка попросту не имеет его опыта, она заточена под иное ремесло. И понятное дело, для неё это неприятные впечатления.

-Инари, ты ведь работала в лечебнице, а до того проходила практику. Вскрывала трупы, видела жертв нападения диких зверей, открытые переломы. Ассистировала Целителям, которые лечат собственной силой и делают это необыкновенно быстро, но при этом не умеют обезболивать. Приходилось держать пациента, когда ему сращивают кость?

-Допустим. – Она хмурилась. – Ты к чему ведёшь?

-Найдутся люди - и их много, поверь мне - которые не смогут тебя понять. Кровь, болезни, гноящиеся раны им не просто противны, а пугают до потери сознания. И ты, подобные тебе, покажутся… сумасшедшими. Ведь как вы можете, как вы способны заглушить в себе страх, отвращение, сострадание - и действоварь, как бесчувственные големы?

-Да ведь это совсем другое.

-Другое. – Он кивнул. – Но достаточно похоже, чтобы провести параллель. Ты понимаешь меня?

Она задумалась.

-Это просто работа?

-Это просто работа.

Девушка продолжала молчать. Он легонько постучал пальцем по её руке, привлекая внимание, как если бы похлопал по плечу.

-Так ты меня боишься?

-Нет…

-Тогда что же?

-Мне тебя жаль. – Прошептала Инари.

-Ты сбиваешь меня с толку.

-Просто… – Она снова запнулась. – Что с вами делали, чтобы так воспитать? Что делали с тобой?

Маркус задумался, решив ответить так же, как ему когда-то пояснял суть обучения наставник:

-Нас учат по-иному смотреть на существ. Они так же живут и едят, как мы. Спят. Они уязвимы. Упыри, тверги, волкулаки - все имеют слабость. Каждое существо можно убить. И если так, найдётся тот, кто способен это сделать. Так почему это, к примеру, не могу быть я?

Он сделал паузу, еле заметно поглаживая её ладонь указательным пальцем. Она то ли не замечала, поглощённая его словами, то ли принимала успокаивающее движение.

-В итоге страх уходит. Потому что теряется неизвестность. Любой монстр становится понятен и предсказуем. Он превращается в задачу: как её решить? Возможно ли решить в конкретной ситуации и теми средствами, что у меня на руках? Что может помочь в этом: засада, атака в лоб, особенное оружие, отвлекающий приём? Допустимо ли открытое нападение, или стоит измотать противника? А может, задача слишком сложна и нужно подкрепление? Вот так я мыслю. Так мы все мыслим. Но мы такие же люди, Инари.

-Ну… убедил. – С неохотой признала девушка и неожиданно пожала его руку в ответ. – Ты не подумай, что я неженка. Не смейся… но мы просто не изучали нечисть. То есть, проходили кратко, но больше разбирали виды повреждений, и как их лечить… А у твергов даже не было иллюстрации в учебнике!

Он всё-таки улыбнулся, и тут она его снова удивила.

Девушка неожиданно подалась вперёд и прильнула губами к его губам. Все его тело подалось ей навстречу. Её губы открылись, пылко прижались ближе, выдавая неопытность. Он нежно и дразняще провел по ним языком, заставив прерывисто вздохнуть. Снова подался вперёд, приподнялся на локте, тихо застонал, и… Она отодвинулась и вскочила с кровати.

-Всё! – Выдохнула она и даже хихикнула, пытаясь отдышаться. – Теперь точно убедил. Ты человек!

-Ах ты… – Охотник остался недовольным, и у него заметно кружилась голова. Но он тут же развеселился и наставил на неё палец, угадав направление. – Стервозная девчонка, что ещё ты планируешь со мной проделать из любопытства? Говори сразу, я должен морально подготовиться.

Она даже дышать не могла от смеха.

-Пока не знаю… – Выдавила она. – Что, не по себе стало? То-то же! Грозный охотник, ха!

Она явно хорохорилась и получала удовольствие, почувствовав себя хозяйкой положения. Зато уже не боялась, что радовало. А смехом сбросила напряжение.

-Так что следующее на очереди? – Терпеливо поинтересовался он. – Не хочешь сразу рискнуть и напоить меня некой ядрёной гадостью, которая похожа на кислоту? Ты ведь за этим и ходила.

-Точно!

Лекарша отошла к вешалке, где оставила вещи, и стала там копаться. Не сразу, но нашла искомое.

-А как она развязывается? – Деловито спросила она. Инари предпочла сделать вид, что всё как обычно. Маркус решил идти по её сценарию, всё ещё чувствуя себя виноватым. Так что попросил спокойно:

-Долго объяснять, подай сюда.

Нащупав горловину, потянул за нужный конец узла, и тот буквально развалился, позволив поднять нашивку, которая служила своеобразной крышкой. Под ней был ещё один узел, стягивающий горловину, тоже завязанную.

-Там, поищи внутри. – Попросил он, обессиленно ложась обратно. – В плотно закрытом флаконе тёмного стекла.

Она засопела.

-В котором именно? Тут их много.

-А. С чёрной пробкой. Она из особого материала. Только осторожно! – Предупредил он. – Оно обожжёт тебя, если попадёт на кожу.

-Я просто человек, Инари. – Передразнила она, забавно имитируя его голос.

-Ты ведь в курсе, что любое лекарство будет ядом, если увеличить дозировку? – Иронично поинтересовался охотник.

-Нет, конечно, я ведь совсем не на лекарское дело училась.

-Тогда поясню тебе ещё и то, что для меня этот концентрат привычен, а ты просто не подготовлена.

-Тебе тогда какую дозировку?

-А сколько там осталось?

Она, судя по всему, потрясла пузырёк и проверила на свету.

-Почти полный.

-Тогда отмерь половину. Остальное позже, можно с утра.

-Этого хватит? Тут всего на несколько глотков.

-Этого достаточно.

Она отмерила нужное количество и ткнула кружку ему в ладонь. Охотник сделал первый глоток, и у него снова закружилась голова - настолько стремительно «драконья кровь» принялась за дело. Второй глоток принёс за собой волну одуряющего тепла и покалывания, что пронеслась по мышцам. Остальное он допивал аккуратно и по чайной ложке, смакуя не только родной вкус, но и эффект.

В голове прояснялось. Заживающий шов на предплечье защипал, потом принялся зудеть и утих. Тепло добралось до этого места. Рана на боку ещё сопротивлялась, но он готов был признать себя счастливым оттого, что она хотя бы стала меньше ныть.

«Лечебный бальзам на душу» - так высказался когда-то знакомый охотник. И точнее выразиться Маркус бы не смог.

Отставив пустую кружку, он снова закашлялся, мучительно долго прочищая горло и пытаясь вдохнуть. Привычно метнул кусочек ткани в огонь и выпрямился, вздохнув свободно. Несмотря на приступ, горло уже почти не першило.

-Это стоило того? – Осторожно спросила Инари, сидящая где-то у изножья кровати. Охотник блаженно вздохнул, растягиваясь во весь рост.

-Я все ещё так не думаю. Но мне давно не было так хорошо.

-Приму это за спасибо. – Она фыркнула и забрала кружку.

-Конечно, спасибо. – Он обернулся на звук голоса. – Ты что, решила, что я не ценю твоих усилий?

Она смущённо пробурчала что-то под нос, вроде: «Да ладно».

По его внутренним часам, пора было ложиться спать. Вечер успел перетечь в ночь. Зимой темнеет быстро. За порогом снова поднялся ветер, швыряя в стену пригоршни снега.

-После «драконьей крови» клонит в сон, если не двигаться. – Проронил он. – Если начнёшь меня будить и добудишься не сразу, то не пугайся. В моем состоянии это вполне нормально.

-Угу.

-Зато теперь станет лучше. Утром увидишь.

Она всё ещё возилась у стола, переставляла какую-то посуду, шуршала тряпкой, протирая поверхность уже в третий раз.

-Инари.

-А?

-Не выдумывай, ложись спать.

-У меня куча дел! – Отмахнулась лекарша. Охотник только губы поджал. Разумеется, после поцелуя и его реакции, она снова трусила ложиться рядом. Типичная молодая девушка - сначала скажет не думая или даст намёк, а потом пугается и отступает в глухую защиту.

-Как знаешь. А я с твоего позволения, превращусь обратно в бревно на несколько часов. – Пробормотал он и отвернул голову к стене. Сонливость наползла сразу, однако он продолжал краешком сознания следить за Инари.

Она ещё минутку повозилась у стола. Потом ушла в дальний угол, где наверняка висела занавеска. Некоторое время оттуда доносился плеск воды, потом по полу прошлёпали босые ноги. Дошли до печи.

Девушка переступила с ноги на ногу, натягивая носки, и наконец-то забралась на кровать. Переступила через него и медленно-медленно, стараясь не разбудить, улеглась. Немного подождала и вздохнув, забралась под одеяло.

Он понимал, что Инари не спит, а задумчиво смотрит на него, но забывался глубоким сном. Снадобье сказалось.

***

-В жизни такого не видела. Просто бесовщина. – С чувством заключила она, убирая разрезанные бинты.

-Я же говорил, мне станет лучше.

-Но не настолько же!

С утра, после приёма второй половины «драконьей крови» и завтрака, лекарша взялась проверить его раны. Почти зажившая рука её не удивила, потому что и раньше затягивалась. А вот увидев, что на его боку рана превратилась в зарубцевавшуюся ткань, Инари чуть не заругалась от изумления.

-Да такую скорость только у оборотней увидеть можно! – Продолжала она. Маркус рассмеялся.

-Я понял уже! Понял, что ты впечатлена. Только сама говорила про эффект «рывка». Орденское снадобье помогло мне, скажем так, сдвинуться с места. А твои лекарства, которые всё это время толкали в спину, придали такого ускорения, что его можно сравнить с пинком. Вот и я побежал на поправку.

Он снова усмехнулся.

-Кстати не припомню, чтобы раньше слышал об эффекте «рывка». Если ты его на ходу выдумала, можешь написать что-нибудь вроде научного доклада. В Магике оценят. Если, конечно, ты рискнешь там объявиться.

Его замечание, вроде как несерьёзное, попало в цель. Она притихла и судя по всему, задумалась. Охотник сильно жалел, что не может видеть её. Поведение очень много сказало бы: направление взгляда, осанка, жесты, выражение лица. А так оставалось лишь догадываться.

-Я думала над твоими словами… Насчёт глуши. И что плохо жить здесь одной.

-И что теперь думаешь по этому поводу? – Спокойно спросил Маркус.

Инари села на табурет, тихо скрипнувший по полу.

-У меня есть отец… Он не последний человек в одном поселении. Это место находится далеко от крупных городов, и там мне будет безопасно. Его тоже беспокоит, что я живу в лесу, и он не раз писал, что будет рад видеть у себя. Я могу… – Задумалась она. – Могу представиться там как самоучка, спрятать диплом. Лечить и без него можно.

Он говорил медленно, взвешивая каждое слово.

-Твоя ситуация не в сфере полномочий ордена, потому приказывать я не стану. Но посоветовать могу. Не прячься. Обратись в Ковен. Не к местному представителю, а через его голову пошли письмо сразу в столицу.

-Думаешь, стоит это делать? – Хмуро раздалось с табурета.

-Думаю, стоит. Тебе придётся явиться на разбирательство. Но с твоей стороны всегда будут преподаватели, которые знали тебя с малолетства и опровергнут ложь. Поверь, на каждого адепта составляется подробная характеристика, суммирующая отзывы всего преподавательского состава. И суд эту характеристику запросит. К тому же суд будет не полностью светским, а с представителями от Ковена: ими дураков не делают. Они разберутся в ситуации.