Czytaj książkę: «Грехи под микроскопом»

Часть 1. Грехи под микроскопом. Пролог. Последнее дело майора Ветровой

В моей смерти прошу винить московскую жару и полное пренебрежение техникой безопасности.

День не задался с самого утра. Кофемашина в отделе сломалась, выдав вместо благословенного американо мутную жижу, по консистенции напоминающую болотную грязь. Кондиционер в кабинете, который мы выбили у начальства два года назад, издыхал, сипя, как астматик на финишной прямой. Дело о хищении бюджетных средств в сфере ЖКХ, что лежало у меня на столе, походило на многотомный роман ужасов, написанный бухгалтером-садистом. А тут еще и мать цйпозвонила в одиннадцатый раз за неделю с вопросом, когда я уже «наконец-то рожу ей внуков от нормального мужика, а не от этой твоей работы».

В общем, настроение у меня, майора Следственного комитета Анны Викторовны Ветровой, было примерно как у этого самого кондиционера - предсмертно-тоскливое.

- Ань, ты на обед идешь? - в дверь заглянула Лизка из отдела по борьбе с киберпреступностью, сияя, как новенький патрульный автомобиль. - Там в «Шаурма-Хаус» акция, две по цене одной!

- Я лучше сдохну от голода, чем съем еще одну их шаурму с загадочным соусом, - буркнула я, не отрываясь от протокола допроса главного фигуранта. Тот, зараза такая, косил под дурачка, но в его офшорных схемах сам черт ногу сломит. - У меня тут бюджетный распил на полмиллиарда, а ты с шаурмой.

- Ну, как знаешь. - Лизка пожала плечами. - Смотри, не перегрейся. А то с тебя станется, пойдешь жаловаться на кондиционер прямо на крышу.

Она ушла, а ее слова засели у меня в голове. А ведь и правда, почему бы не подняться на крышу? Технический этаж, где гудели компрессоры, был моим тайным местом для перекуров, когда я еще курила. Бросила три года назад, но привычка ходить туда, когда нужно проветрить голову, осталась.

Я захватила папку с делом - просто машинально, потому что не могла оставить улики без присмотра даже в гипотетической вселенной, где в отделе работают кристально честные люди, - и поплелась по лестнице. Ступеньки, нагретые солнцем, дышали жаром. Дверь на крышу, вопреки всем инструкциям, была не заперта. Бардак. Я машинально сделала мысленную заметку написать рапорт о халатности. Ох, лучше бы я этого не делала.

Здесь, наверху, было чуть легче. Ветер, пусть и горячий, как из фена, хоть как-то шевелил волосы на затылке. Я отошла к парапету, глядя на раскаленную Москву, которая плавилась в смоге. Достала телефон, чтобы проверить почту, и тут услышала этот чертов скрип.

Звук был металлический, противный. Я подняла голову. Старый оконный кондиционер, вмонтированный в стену технической пристройки прямо надо мной, дрожал. Его корпус, ржавый и разболтанный, вибрировал, издавая тот самый предсмертный сип, который я слышала в своем кабинете. Только этот был раз в десять мощнее. Я даже успела заметить, что один из болтов, державших кронштейн, откручен. Не просто разболтался от времени, а именно откручен. Чистый, блестящий срез резьбы на фоне ржавого металла.

Профессиональное чутье кольнуло где-то в затылке. Улика. Зацепка.

- Да ну нафиг, - прошептала я, делая шаг назад.

Но было поздно. С оглушительным треском кронштейн лопнул, и многотонная махина, полная фреона, пыли и двадцатилетней истории московских ремонтов, рухнула вниз. Последней мыслью была не «Боже, я умираю», не «Мама, прости» и даже не «Как же дело ЖКХ?». Последней мыслью, яркой и абсурдно-спокойной, была: «Так. Кронштейн откручен. Кто-то залез на крышу и ослабил крепления. Это не несчастный случай. Это умышленное убийство, ст. 105 УК РФ, часть 1. Ну, коллеги, дело вам».

Тьма накрыла меня раньше, чем я успела осознать собственную профессиональную деформацию.

Глава 1. Добро пожаловать в сказку, майор

Первое, что я почувствовала - запах. Не выхлопных газов, не пыли и не дешевого линолеума из отдела. Пахло цветами, деревом, дымом от камина и чем-то острым, похожим на ладан. Вторым ощущением была боль - все тело ломило, как после хорошей драки в баре, когда мы с опергруппой брали банду угонщиков в Красногорске. Третьим - холод. Я лежала на чем-то жестком и каменном.

- Она приходит в себя, господин, - раздался над ухом скрипучий голос.

Я с трудом разлепила глаза. Надо мной нависало сморщенное лицо старухи в черном чепце. Ее маленькие, как бусинки, глазки смотрели на меня с гадливым любопытством. Интерьер вокруг был под стать: каменные стены, решетка на крошечном окне, тусклая масляная лампа. Декорации к третьесортной исторической драме про инквизицию.

- Пить, - прохрипела я. Горло пересохло так, будто я всю ночь давала показания после корпоратива.

Старуха не шевельнулась. Вместо этого из темного угла, куда не доставал свет лампы, раздался другой голос - низкий, бархатный, хорошо поставленный, но с металлическими нотками, от которых у нормального человека волосы встают дыбом.

- Оставь нас, Марта.

Старуху как ветром сдуло. Я с трудом села, попутно заметив, что одета в какую-то грубую серую хламиду, больше похожую на мешок из-под картошки. Не больничное же это белье? Голова кружилась. Человек из тени шагнул вперед.

Ну что я могу сказать. Если это - мой ад, то я явно была лучшего мнения о преисподней. Передо мной стоял мужчина, словно сошедший с обложки дамского романа, который Лизка тайком читала на работе. Высокий, широкоплечий, затянутый в черный кожаный дублет с серебряными вставками. Длинные черные волосы, небрежно перевязанные шнурком. Тонкие, надменные черты лица, высокие скулы и глаза цвета грозового неба. Взгляд, которым он меня окинул, был тяжелым, оценивающим и откровенно неприязненным. Смотрел он так, будто я была редким, но крайне неприятным видом насекомого.

- Итак, графиня, - произнес он, и в его голосе зазвучали нотки холодной ярости. - Ваша симуляция амнезии была весьма убедительна. Даже целители поверили. Но я - нет.

Я тупо на него смотрела. В голове гудело. «Графиня»? «Целители»? Это что, квест такой? Ролевая игра, в которую меня затащили, пока я была в отключке? Очень глупая шутка.

- Гражданин, - прохрипела я, пытаясь встать и чуть не падая от слабости. - Давайте без этого цирка. Где я? Какая больница? Предъявите документы. И желательно вызовите моего адвоката, Романа Аркадьевича. Или хотя бы дежурного опера.

Мужчина - Судья, вспыхнуло в голове какое-то знание, хотя я готова была поклясться, что вижу его впервые - прищурился. На его лице отразилась сложная гамма чувств: раздражение, недоверие и толика брезгливого недоумения.

- Твой спектакль неуместен, - процедил он. - Сегодня утром тебя приговорили к смерти. Покушение на Верховного судью империи, государственная измена, заговор с использованием запретной магии. Казнь должна была состояться на рассвете.

- Чего?! - я все-таки встала, ухватившись за стену. Холод камня немного привел меня в чувство. - Какая к черту измена? Я майор юстиции! Следственный комитет! У меня удостоверение в кармане… - я сунула руку в складки хламиды и, естественно, ничего не нашла. - Вы мне голову морочите! Это провокация! Незаконное лишение свободы!

Судья скрестил руки на груди. Поза была бы комично-пафосной, если бы не абсолютная, леденящая уверенность, исходившая от него.

- Твое удостоверение, твоя «юстиция» - здесь это пустой звук. Ты - Вероника Фаррэл, графиня Иртонская. И вместо того, чтобы встретить рассвет на плахе, ты стоишь здесь и будешь жить. Исключительно благодаря моему милосердию. Я заменил казнь на пожизненное заключение в моем замке. С единственной полезной нагрузкой.

Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. А эффекта-то и не было. Я, наученная двадцатью годами допросов, просто ждала. Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

- Мне сказали, что шок от провала ритуала и перспектива смерти открыли в тебе редкий дар, - продолжил он, явно раздосадованный отсутствием реакции. - Прикосновение к предметам, связанным с сильными эмоциями или преступлением, позволяет тебе видеть… отпечаток греха. Ты - живой артефакт, розыскной механизм. Ты будешь сидеть в своей клетке и «просвечивать» вещи, которые тебе будут приносить. Улики с нераскрытых преступлений, орудия убийств, письма заговорщиков. Ты станешь моей Теневой Ищейкой, графиня.

Вот тут меня пробило на смех. Честное слово, я не хотела, но это было выше моих сил. Представьте картину: помятая, избитая тетка с лицом а-ля «я упала с самосвала» стоит в карцере, а напротив нее - ряженый пафосный индюк с манией величия и несет чушь про «отпечатки греха» и «живой артефакт». Это было смешнее, чем допрос наркомана, утверждавшего, что он - реинкарнация Наполеона, а наркотики ему подбросили инопланетяне.

- Так, - отсмеявшись и вытерев выступившие слезы, сказала я. - Давайте подведем черту. Значит, я не умерла под кондиционером? Или умерла, но попала в дурдом? Или это какая-то сложная галлюцинация перед смертью? Вариант с попаданием в магический мир, конечно, тоже рассмотрим. Как самый бредовый. И вы хотите, чтобы я работала на вас… экспертом-криминалистом? По грехам?

- Ты все прекрасно поняла, - отрезал Судья. - Твой дар будет служить правосудию Империи.

- Правосудию? - я снова чуть не засмеялась. - Да у вас тут бардак хуже, чем в нашем отделе после проверки! Меня, значит, обвинили в покушении - улики, я надеюсь, есть? Свидетели? Протоколы допросов? Провели экспертизу? Адвоката предоставили? Или у вас тут «средневековье в особо запущенной форме» и достаточно одного слова благородного господина, чтобы отправить человека на тот свет?

Каждое мое слово заставляло лицо Судьи каменеть все сильнее. Он явно не привык к такому тону. Тем более от девушки, которую только что вытащили из-под топора.

- Твои игры с памятью начинают меня утомлять, - прорычал он. - Я не обязан тебе ничего объяснять. Ты - осужденная преступница, которой дарована жизнь в обмен на службу.

- Ах, в обмен на службу! - я подняла палец вверх. - Тогда давайте обсудим условия контракта. Должностные инструкции, график работы, технику безопасности. Мне полагается соцпакет? А то у меня тут, знаете ли, нервная работа. И если я буду смотреть на ваши греховные улики, мне полагается молоко за вредность. Или что у вас тут пьют для профилактики? Отвар единорожьих слез?

Судья смотрел на меня, и в его грозовых глазах читалось что-то новое. Не только гнев, но и легкое замешательство. Он явно готовился к мольбам, слезам или гордому молчанию. Но точно не к наглому торгу с применением бюрократической лексики.

- Ты… странная, - наконец выдавил он.

- Я не странная, я опытная, - поправила я. - Ладно. Допустим, я - графиня Вероника. Допустим, у меня есть дар. Допустим, я соглашусь на вашу авантюру. Что взамен? Пожизненное заключение в камере побольше? Улучшенное питание? Возможность пересмотра дела? Мне нужны гарантии. А еще мне нужно дело о моем покушении. Все тома. Я хочу знать, на основании какого бреда меня приговорили.

Он молчал, сверля меня взглядом. Потом, видимо, приняв какое-то решение, шагнул ближе. Он был на голову выше, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы не потерять зрительный контакт. Сдавать позиции было нельзя.

- Ты будешь жить в замке в выделенных тебе покоях под охраной. Каждую улику будешь изучать в моем присутствии. О пересмотре дела не может быть и речи. Твоя вина доказана.

- Кем? Вами? - я усмехнулась. - Обвинение и приговор от одного человека? Знаете, как это называется в цивилизованном мире? Беспредел. Ладно, начальник, будем работать с тем, что есть. Я в вашей шараге, а вы, как я понимаю, - местный царь и бог. Посмотрим, чья возьмет. Давайте вашу первую улику.

Я сама не знала, зачем это сказала. Просто привычка. Работа есть работа. Мне нужно было увидеть их методы, понять, с чем я имею дело. Да и, положа руку на сердце, профессиональное любопытство уже начало поднимать свою хищную голову. Отпечатки грехов? Интересно, похожи они на отпечатки пальцев?

Судья медлил. Затем вытащил из складок дублета небольшой предмет и осторожно, двумя пальцами, положил его на каменный пол у моих ног, как будто боялся испачкаться.

Это был медальон - серебряный, тускло блеснувший в свете лампы. На крышке был выгравирован сложный герб.

- Коснись его, - приказал Судья.

Вот он - момент истины. Либо я сейчас грохнусь в обморок от переизбытка магии, либо ничего не произойдет, и он наконец поверит в мою амнезию, либо… будет то, чего он хочет.

Я присела на корточки. Медальон выглядел старым и дорогим. Я глубоко вздохнула, представляя на его месте пакетик с порошком, который нужно проверить экспресс-тестом. Работа. Просто работа. И протянула руку.

Кончики пальцев коснулись холодного металла.

Мир взорвался.

Нет, это не было похоже на видение из фильмов. Никакой картинки перед глазами. Это был шквал ощущений, эмоций, образов, вбитых прямо в мозг, как файл по высокоскоростному протоколу. Я перестала видеть темницу,Судью, лампу, а была где-то в другом месте.

…Темнота. Страх, липкий, животный. Чьи-то руки сжимают горло. «Где он?! Говори, старая дура, где медальон?!» - голос хриплый, полный злобы. Боль в запястьях, скрученных веревкой. Запах плесени и старых книг. «Не скажу…» - шепчет мой собственный, но чужой голос: старческий, надтреснутый. Снова боль. И последняя, яркая, как факел, мысль: «Он не должен его найти… Спрятан у Скорбящей Матери… Там, где она плачет о потерянных…»

Я отдернула руку, как от раскаленного утюга, и шлепнулась на пол, судорожно глотая воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Старуха. Это была старая женщина. Ее пытали и убили из-за этого медальона, а перед смертью она спрятала что-то у Скорбящей Матери.

- Ну?! - голос Судьи выдернул меня из оцепенения. Он стоял рядом, и в его глазах, помимо воли, горел исследовательский интерес. - Что ты видела?

Я медленно поднялась на ноги, потирая виски. Голова гудела, как трансформаторная будка. В висках стучало. Но на смену шоку от видения пришла холодная, знакомая ясность. Так бывало всегда, когда пазл в деле начинал складываться. Я нашла зацепку.

- Ну что ж, гражданин начальник, - я отряхнула свою хламиду от пыли и посмотрела ему прямо в глаза. - Похоже, дар и правда работает. И у меня для вас первая зацепка. Улика ведет в место под названием «Скорбящая Мать». Вам это о чем-нибудь говорит?

Выражение лица Судьи, когда он это услышал, стоило всех моих страданий. Высокомерие смыло волной неподдельного изумления, смешанного с чем-то, очень похожим на охотничий азарт.

- Скорбящая Мать? Статуя в Западном пределе?..

- Этого ваша подследственная не сообщила. Сказала только: «Там, где она плачет о потерянных». Думайте. Я свою часть сделки выполнила.

Я скрестила руки на груди, копируя его позу. Он смотрел на меня, но теперь по-новому. Не как на врага или инструмент. Как на загадку, которую ему очень хочется разгадать. И это было только начало.

А в голове у меня крутилась только одна мысль: «Значит, магия. Попадание. Допрос с пристрастием в исполнении местного феодала. Ну что ж, коллеги. Придется наводить здесь порядок. И начать нужно с составления плана оперативно-розыскных мероприятий. Будем распутывать этот клубок, кодекс местный писать, и выяснять, кто, мать вашу, открутил тот болт на кондиционере в моей прошлой жизни. Потому что я, кажется, знаю, с кого начинать поиски». И я бросила быстрый взгляд на черный дублет Судьи, туда, где, соприкоснувшись с его одеждой, моя ладонь уловила микроскопический, но отчетливый след магии. Той самой, что была на ржавом кронштейне.

Глава 2. Инвентаризация хаоса

Секундное замешательство Судьи после моих слов о «Скорбящей Матери» было слаще любой победы в зале суда. Я видела, как в его глазах, только что метавших громы и молнии, промелькнула тень интереса. Но он быстро взял себя в руки. Мышцы на его лице, словно послушные солдаты, вернулись в строй, снова выстроив маску ледяного презрения.

- Твои слова еще нужно проверить, графиня, - процедил он, но уже без прежней уничижающей уверенности. - Если это игра, ты пожалеешь. За мной.

Он развернулся на каблуках своих идеально начищенных сапог так резко, что полы черного плаща взметнулись, и направился к двери. Я, превозмогая дрожь в коленях и гул в голове, пошла следом. Каждый шаг отдавался болью в затылке, но я не собиралась показывать слабость. Майор Ветрова на больничном не была ни разу за последние семь лет, не хватало еще расклеиться перед каким-то ряженым магистратом.

Мы вышли из моей камеры, которая оказалась частью мрачного подземного яруса. Факелы на стенах чадили, рисуя на камнях пляшущие тени. Вместо того чтобы подниматься наверх, Судья повел меня глубже, мимо рядов кованых дверей. Я машинально считала шаги и повороты, пытаясь составить ментальную карту местности. Привычка.

Наконец, мы остановились перед массивной дубовой дверью, обитой железными полосами. Судья толкнул ее, и она отворилась с тяжелым, низким скрипом. Мы вошли в помещение, которое при более благоприятных обстоятельствах можно было бы назвать кабинетом. Но сейчас это место напоминало склад после погрома. Огромный стол из темного дерева был завален свитками, картами и странными приборами. В углу, на металлическом стеллаже, поблескивали колбы с разноцветными жидкостями, а рядом стоял человеческий скелет, на который кто-то нацепил съехавший набок берет.

Но больше всего меня поразила стена. Вся она была увешана оружием и… уликами. Кинжалы с засохшей кровью, разорванные письма, обрывки одежды, тусклые амулеты. И все это свалено в кучу, без этикеток, без номеров, без протоколов изъятия!

- Это что, вещественные доказательства?! - вырвалось у меня. Я почувствовала, как во мне закипает священный гнев профессионала. - Вы их что, прямо на гвозди вешаете?!

- Это комната для улик, - не оборачиваясь, бросил Судья. - Твое новое рабочее место. Задача проста: касаешься предмета - докладываешь о видениях. Мой секретарь будет записывать.

- Секретарь? - я обернулась и увидела в углу, у небольшой конторки, сухонького человечка в серой мантии. Его лицо, острое, как у хорька, выражало крайнюю степень подобострастия перед Судьей и глубочайшее презрение ко мне. Он держал в руке длинное гусиное перо, которым тут же заскрипел по пергаменту.

- Протокол, значит, ведем, - хмыкнула я, проходя к столу. - Уже легче. Но инвентаризацию и систематизацию я проведу по-своему. Здесь нужен порядок. А это что за чучело?

Я ткнула пальцем в скелет в берете.

- Это господин Скелетус, наш предыдущий консультант по темной магии, - проскрипел секретарь, не поднимая глаз. - Был слишком любопытен. Теперь служит наглядным пособием.

- Понятно, - я и бровью не повела. - Мотивация у вас тут, смотрю, на высшем уровне. Ладно. Давайте сюда вашу Скорбящую Мать. Если это статуя, мне нужно будет выехать на место. Осмотр трупа, то есть, тьфу ты, статуи, по горячим следам - залог успеха.

- Исключено, - отрезал Судья, подходя к стене с уликами. - Ты не покинешь замок.

- Тогда я пальцем не пошевелю, - я сложила руки на груди и демонстративно уставилась на чадящий факел. - Работа следователя - это не гадание на кофейной гуще. Это сбор и анализ данных. Мне нужно видеть место преступления, задавать вопросы свидетелям, проводить очные ставки. А ваш метод - это просто магический произвол.

Я чувствовала спиной, как он буравит меня взглядом. Воздух в комнате наэлектризовался. Секретарь заскрипел пером быстрее, записывая, видимо, каждое мое крамольное слово.

- Ты забываешься, - его голос стал тихим и опасным, как шипение змеи. - Ты - не следователь. Ты - инструмент.

- А вы - не Судья, - я резко обернулась и встретила его взгляд в упор. - Судья - это арбитр, фигура нейтральная, а вы - обвинитель, шериф и палач в одном флаконе. У вас конфликт интересов, гражданин начальник. Настоящий суд должен быть состязательным. Где мой адвокат? Где независимое расследование?

Он моргнул. Всего на мгновение, но я увидела, как в его глазах промелькнула тень сомнения. Словно я нажала на какую-то невидимую кнопку. Но он тут же отмахнулся от этого чувства, как от назойливой мухи.

- Довольно! - рявкнул он и, сорвав со стены первое, что попалось под руку - позеленевший от времени кинжал с костяной рукоятью, - швырнул его на стол передо мной. - Работай.

Кинжал со стуком упал на столешницу. Я вздохнула. Спорить с ним сейчас - все равно что пытаться остановить поезд голыми руками. Нужно было менять тактику.

Я осторожно, словно мину, взяла кинжал за самый кончик рукояти. Прикоснулась…

На этот раз я была готова. Видение накатило, но не смяло меня. Это была уже другая картинка. Пьяный смех в таверне. Запах кислого пива и жареного лука. Игральные кости стучат по столу. Внезапная вспышка ярости. «Ты мухлевал, ублюдок!» - крик. Удар. Неумелый, трусливый удар в спину. Боль. Не та, глубокая, как от пытки. А подлая, бытовая. И последняя мысль убийцы: «Скорее обшмонать карманы, пока стража не нагрянула…»

Я отложила кинжал.

- Убийство в пьяной драке. Мотив - ограбление. Убийца - рецидивист, скорее всего, завсегдатай какого-то кабака. Искал мелочь в карманах убитого, - четко, по-военному доложила я. - К делу о заговоре против вас отношения не имеет. Хлам.

Секретарь заскрипел пером. Судья нахмурился.

- Следующее.

Он кинул на стол скомканное письмо. Я коснулась бумаги.

Запах дорогих духов. Женская рука, унизанная перстнями, торопливо выводит строки. Страх быть пойманной. «…если мой муж узнает о нашей связи, он убьет нас обоих. Я не могу больше рисковать. Всё кончено. Не ищи меня…»

- Адюльтер, - резюмировала я. - Любовная переписка некой замужней дамы. К покушению, скорее всего, не относится. Разве что брошенный любовник - ваш враг. Но это вряд ли.

- Здесь не имеет значения, к чему это относится! - взорвался Судья. - Я хочу знать, кто пишет доносы на барона Ульриха! Кто украл артефакт из хранилища! Кто отравил старосту в Приречье! Ты должна видеть все!

- А я и вижу! - я тоже повысила голос. - Но я не сортировочная машина! Если вы будете сбрасывать на меня всю эту макулатуру скопом, я сгорю за неделю! Дайте мне систему! Дайте мне дело! Одно! Самое важное! И мы его распутаем. А эти ваши бытовые дрязги и любовные сопли пусть разбирает местный участковый!

Мы стояли друг напротив друга, разделенные столом, как два бойца на ринге. Его ноздри раздувались от гнева, а я чувствовала, как от бессильной злости начинают гореть щеки.

И тут дверь распахнулась.

В комнату, чуть не сорвав ее с петель, влетел запыхавшийся стражник. Его лицо, красное и потное, было искажено паникой.

- Господин Верховный Судья! Беда! - выпалил он, забыв о всяком этикете. - Там… в западном крыле… дуэль! Граф Эшфорд и виконт де Лэси! На смертельном оружии! Уже есть раненые! Они разнесли Оружейную галерею!

Судья выругался сквозь зубы. Так витиевато и замысловато, что даже я, видавшая виды, слегка удивилась. Он бросил на меня уничтожающий взгляд, в котором читалось: «Сиди здесь и не дергайся», - и вихрем вылетел из комнаты. Секретарь, подобрав полы мантии, засеменил за ним, бросив на ходу брезгливое: «Ждите здесь, преступница».

Дверь за ними захлопнулась. Я осталась одна в «комнате для улик».

Ну, что я вам скажу. Оставлять майора Ветрову одну в месте хранения улик было стратегической ошибкой. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за мной не наблюдают (а портрет мрачного старика на стене не в счет), я подошла к двери. Заперто. Этого следовало ожидать.

Но я и не собиралась бежать прямо сейчас.

Я подошла к стеллажу с уликами. На его металлических полках царил хаос. Кинжалы вперемешку с драгоценностями, свитки с печатями валялись рядом с пустыми бутылками. Я заметила небольшой бархатный мешочек. Коснулась его. Жадность. Дрожащие руки пересыпают краденые драгоценные камни из шкатулки в этот мешочек. Вор оглядывается, боясь быть пойманным. Мелкая кража. Не то.

Мой взгляд упал на обрывок обгоревшей бумаги, приколотый к стене ржавой булавкой. Края его были покрыты копотью, но на уцелевшем кусочке виднелись какие-то символы. Я подошла ближе. Символы были странными, не похожими на буквы. Они напоминали схематичные рисунки созвездий. И почему-то один из них показался мне смутно знакомым.

Я осторожно, едва дыша, прикоснулась к бумаге подушечкой пальца.

На этот раз видение было другим. Ярким и четким, как кинопленка высокой четкости. Зал, полный людей в масках. Ритуальные свечи, расставленные пентаграммой. Запах озона и горячего воска. Незнакомый, гортанный язык. И обрывок карты, тот самый, что у меня в руках. Чья-то рука в черной перчатке подносит его к свече, и бумага занимается пламенем. А голос, полный торжествующей злобы, произносит: «С этой картой мы найдем дорогу к Сердцу Мира. А когда Верховный Судья будет мертв, нас уже ничто не остановит. Первый удар нанесет девчонка Фаррэл. Она станет нашим слепым орудием…»

Я отдернула руку. Сердце колотилось как бешеное. Вот оно. Не бытовуха, не адюльтер, не пьяная поножовщина. Настоящий заговор. Тот самый, за который меня и приговорили. И они использовали меня. «Слепым орудием». А Судья, получается, даже не удосужился допросить меня как следует, просто поверил в самую очевидную версию!

Я заставила себя успокоиться. Дыши, Аня. Дыши. Улика есть. Но что с ней делать? Если я сейчас выложу всё Судье, он может просто не поверить. Решит, что я пытаюсь спасти свою шкуру, выдумывая несуществующих заговорщиков в масках. Мне нужны доказательства. Железные. Такие, чтобы даже этот магический сноб не смог отмахнуться.

Мой взгляд упал на стол. На нем, в хаосе бумаг, я заметила чернильницу, несколько чистых листов и… старую, помятую медную кружку с недопитым чаем. Пахло мятой. Я взяла кружку. На донышке, среди чаинок, плавал дохлый паук. Фу.

Но не это привлекло мое внимание. Рядом с кружкой лежал ключ. Большой, кованый, с затейливой бородкой. Я машинально взяла его в руки, чтобы переложить на видное место, и тут же в голове вспыхнула короткая, яркая сцена: Секретарь, тот самый «хорек», опасливо оглядываясь, открывает этим ключом дверь в мою камеру. В его руках - дымящаяся чашка с каким-то зельем. Он выливает его в мою поилку для воды и, убедившись, что я сплю, быстро выходит, бормоча: «Прости, девочка… Так нужно. Приказ есть приказ. Иначе он убьет мою семью…»

Вот тебе и «хорек». Не просто исполнительный клерк, а вынужденный сообщник! И у него есть ключ. Очень интересно.

Я сунула ключ в складки своего тюремного балахона. А сама вооружилась пером и бумагой. Раз у меня есть время, пока Судья разбирается с дуэлянтами-аристократами, нужно начать то, что я умею лучше всего. Составлять протокол и анализировать.

Я быстро, но аккуратно набросала на листе таблицу. «Вещдок №1: Кинжал с костяной рукоятью. Эпизод: пьяная драка. Связь с делом: отсутствует». «Вещдок №2: Письмо. Эпизод: адюльтер. Связь: отсутствует». «Вещдок №3: Медальон. Эпизод: убийство старухи, тайник у «Скорбящей Матери». Связь: потенциально важная, необходимо выехать на место». «Вещдок №4: Обрывок карты. Эпизод: ЗАГОВОР. Ритуал, маски, связь с покушением на Судью и использованием меня как «слепого орудия». Связь: ПРЯМАЯ».

Затем я взяла второй лист. «План первоочередных оперативно-розыскных мероприятий:

Допрос секретаря (с применением шантажа на тему его семьи).

Осмотр места происшествия - статуя «Скорбящая Мать» (требуется санкция Судьи или самостоятельная вылазка).

Установление личностей заговорщиков в масках (анализ ритуала, поиск свидетелей).

Выяснение природы «Сердца Мира» (что это за хрень и зачем она им?).

Проверка Судьи на причастность к моему попаданию и смерти (он - подозреваемый №1).»

Я как раз дописывала последний пункт, когда за дверью послышались тяжелые, быстрые шаги. Я едва успела сунуть свои записи под стопку чистых листов и принять скучающий вид, как дверь снова распахнулась.

На пороге стоял Судья. Вид у него был… скажем так, далекий от олимпийского спокойствия. Идеально уложенные волосы слегка растрепались, на скуле красовалась свежая царапина, а от правого рукава его роскошного дублета был оторван приличный клок. За его спиной маячили стражники, тащившие под руки двух потрепанных молодых людей в дорогих, но теперь изодранных одеждах. Один из них баюкал поврежденную руку.

- Дуэль пресечена, - коротко бросил он, проходя в комнату. - Зачинщики задержаны. Ты, - он ткнул пальцем в меня, - сейчас же проверишь их оружие. Я хочу знать, не было ли здесь магического принуждения.

- Одну минуту, - сказала я, ничуть не испугавшись. - Прежде чем я прикоснусь еще к каким-то вашим «смертельным оружиям», мне нужно удовлетворить пару моих ходатайств. Первое. Я хочу пить. Не из поилки с зельем, а чистую, кипяченую воду. И поесть. Что-нибудь, что не выглядит как корм для драконов. Второе. Мне нужна нормальная одежда, а не этот мешок. И третье. Я требую перевести меня из подземной камеры в нормальное помещение с окном. У меня от вашего подземелья развивается клаустрофобия, а у меня и так нервная работа. И учтите, от моих условий зависит качество и скорость моих показаний.

Судья уставился на меня. Граф и виконт, забыв о своих ранах, тоже уставились на меня. Стражники открыли рты. Никто, вероятно, никогда не разговаривал с Верховным Судьей в таком тоне. Он открыл рот, чтобы что-то резкое ответить, но я его опередила, добавив в голос максимум едкого сарказма:

- И да, гражданин начальник. Я тут, пока вас не было, провела первичную инвентаризацию вашего бардака. И у меня есть к вам очень важный разговор. О настоящих заговорщиках. Тех, что в масках. И о том, что ваше «слепое орудие», кажется, прозрело. Вам интересно?

Я смотрела на него, поигрывая кончиком гусиного пера, которое до сих пор держала в руке. На его лице отразилась вся гамма эмоций: от раздражения до острого, почти болезненного любопытства. Царапина на скуле наливалась багровым, делая его похожим на пирата.

Я знала, что выиграла этот раунд. И он это тоже знал. Охота на крыс в этом магическом замке только что перешла в новую, куда более опасную и захватывающую стадию.

Глава 3. Сделка с дьяволом в кожаном дублете

Повисла пауза. Густая, как кисель, который нам давали в школьной столовой. Судья сверлил меня взглядом, способным, казалось, прожечь дыру в каменной стене. Граф и виконт, забыв о своих дуэльных ранах, переводили ошарашенные взгляды с меня на него и обратно. Даже стражники замерли, боясь пошевелиться.

- Ты блефуешь, - наконец произнес он, но голос его прозвучал менее уверенно, чем раньше. В нем слышались нотки того самого болезненного любопытства, которое я и рассчитывала задеть.

- Я майор Следственного комитета, - парировала я, скрещивая руки на груди. - Мы не блефуем. Мы предъявляем доказательства. Но сначала - мои условия. Вода, еда, нормальная камера с окном. И одежда. Я не могу работать в этом мешке, он нарушает мой мыслительный процесс.

- Ты забываешься, графиня! - взвизгнул из-за спины Судьи секретарь, выглядывая, как крыса из норы. - Твое место - в цепях!

- Заткнись, - бросила я ему, даже не обернувшись. Мой взгляд был прикован к Судье. - Ну так что, гражданин начальник? Будем торговаться или продолжим играть в молчанку? Время - деньги. А каждая минута промедления играет на руку тем, кто в масках.

Судья медленно, очень медленно, провел рукой по подбородку. Я заметила, что его пальцы, унизанные тяжелыми серебряными перстнями, слегка подрагивают. От гнева или от нетерпения?

- Допустим, - сказал он, растягивая слова, - я выполню твои… просьбы. Что взамен? Какая информация может стоить таких привилегий?

Я улыбнулась. Нет, не слащавой улыбкой победительницы, а холодной, профессиональной улыбкой следователя, который знает, что сейчас начнется самое интересное.

- Обрывок карты, - сказала я, кивая на стену. - Тот, что приколот ржавой булавкой. Я его считала, пока вы развлекались с этими… дуэлянтами.

Судья резко обернулся к стене. Его взгляд впился в обрывок обгоревшей бумаги.

- Это мусор, - сказал он, но в голосе не было уверенности. - Его нашли в камине покоев моего бывшего советника. Он пытался сжечь какие-то бумаги, когда за ним пришли.

- Значит, ваш бывший советник - один из заговорщиков, - спокойно констатировала я. - И он пытался уничтожить карту, которая ведет к чему-то под названием «Сердце Мира». Вам это о чем-нибудь говорит?

Эффект от моих слов превзошел все ожидания. Лицо Судьи, только что бывшее маской холодного презрения, дрогнуло. На скулах заходили желваки. В глазах промелькнуло что-то, очень похожее на страх. Настоящий, животный страх.

- Откуда… - начал он, но тут же осекся.

- Оттуда, - я ткнула пальцем в обрывок карты. - Видение было очень четким. Зал, люди в масках, ритуальные свечи. И голос, который говорил, что, когда вы будете мертвы, они доберутся до Сердца Мира. А меня, дуру, использовали как слепое орудие. Первый удар, так сказать. Пешка в их игре.

- Это невозможно, - прошептал Судья. - О Сердце Мира знают только…

- Только избранные? - я усмехнулась. - Поздравляю, начальник. У вас в избранных завелась крыса. И судя по всему, очень жирная.

Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию между нами.

- А теперь давайте перейдем к делу. Мои условия вы уже знаете. Взамен я предлагаю не только информацию, но и сотрудничество. Полноценное. Я - профессионал, гражданин Судья. У меня двадцать лет розыскной работы за плечами. Ваш магический бардак - это, конечно, нечто, но базовые принципы расследования везде одинаковы. Мотив, возможность, улики, свидетели. Дайте мне нормальные условия работы, и я найду вам ваших заговорщиков быстрее, чем вы успеете произнести «магический произвол».

- Ты предлагаешь… союз? - в его голосе звучало недоверие пополам с брезгливостью. - Мне? С осужденной преступницей?

- Я предлагаю сделку. Вы снимаете с меня обвинение, когда мы найдем настоящих преступников. И даете мне возможность вернуться домой. В мой мир. В мое тело. Если оно еще не остыло.

Последнюю фразу я добавила, поддавшись внезапному порыву. А вдруг? Вдруг есть способ? Вдруг моя работа здесь - это билет обратно?

Судья долго смотрел на меня. В его грозовых глазах происходила сложная внутренняя борьба. Гордость боролась с прагматизмом, недоверие - с острой необходимостью. Наконец, он выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз.

- Хорошо, - сказал он. - Я согласен. Временно. И если ты солгала…

- То вы меня казните, я помню, - отмахнулась я. - Скучно. Придумайте что-нибудь пооригинальнее. А теперь выполняйте свою часть сделки. Воду, еду, нормальную камеру. И, ради всего святого, уберите отсюда этого, - я мотнула головой в сторону секретаря, - он действует мне на нервы.

Секретарь поперхнулся воздухом. Судья бросил на него короткий взгляд.

- Грегор, организуй графине покои в Западной башне. И прикажи кухне подать ужин.

- Но, господин!.. - взвизгнул Грегор.

- Это не обсуждается, - отрезал Судья и снова повернулся ко мне. - А теперь говори. Все, что видела. Каждую деталь.

Я кивнула.

- Сначала - вода.

Через час я сидела в просторной, хотя и несколько мрачноватой комнате на верхнем этаже Западной башни. Окно-бойница выходило на внутренний двор замка, где суетились слуги и маршировали стражники. В камине уютно потрескивали дрова. На столе, накрытом белой скатертью, стоял поднос с жареной птицей, свежим хлебом, сыром и кувшином с чистой, холодной водой. Одежду мне пока не принесли, но пообещали, что «портниха уже работает».

Я, наконец, смогла нормально поесть и собраться с мыслями. Судья сидел напротив, в массивном кресле, и буравил меня взглядом. Его дуэльная царапина была обработана какой-то мазью, от которой пахло травами, и уже начала затягиваться.

- Я слушаю, - произнес он.

Я отложила куриную ножку, вытерла руки салфеткой и подробно, ничего не упуская, пересказала ему видение от обрывка карты. Зал, маски, свечи, голоса, упоминание Сердца Мира и меня как слепого орудия.

Когда я закончила, Судья долго молчал. Его лицо стало мрачнее тучи.

- Это хуже, чем я думал, - наконец произнес он. - Сердце Мира - это не просто артефакт. Это источник магии, на котором держится весь наш мир. Если заговорщики доберутся до него, они смогут переписать реальность. Или уничтожить ее.

- Значит, нам нужно их остановить, - сказала я, делая глоток воды. - С чего начнем? У вас есть список подозреваемых? Кому вы перешли дорогу? Кто имел доступ к вашему бывшему советнику?

Судья покачал головой.

- Слишком многие. Я - Верховный Судья. У меня нет друзей, только враги и те, кто боится.

- Отлично, - я хлопнула ладонью по столу. - Значит, будем отрабатывать всех. Начнем с самого очевидного. С вашего секретаря. Грегора.

- Грегора? - Судья поднял бровь. - Он - ничтожество. Трус, который дрожит за свою шкуру. Он не способен на заговор.

- Именно поэтому он и опасен, - возразила я. - Трус, который дрожит за свою шкуру, сделает все, что угодно, если приставить нож к его горлу. Или к горлу его близких. - Я сделала паузу, вспоминая свое видение. - Кстати, о близких. У Грегора есть семья?

Судья нахмурился.

- Дочь. И внучка. Живут в Нижнем городе.

- Вот вам и мотив, - я встала из-за стола и подошла к окну. - Завтра же нужно их проверить. Убедиться, что они в безопасности. И допросить Грегора. Жестко. С пристрастием. Я сама этим займусь.

- Ты? - в его голосе снова прорезалось сомнение. - Ты не умеешь допрашивать.

Я медленно обернулась. Посмотрела ему прямо в глаза.

- Гражданин начальник, - сказала я ледяным тоном. - Я двадцать лет допрашивала серийных убийц, насильников, мошенников и коррупционеров. Я расколола замминистра обороны, который думал, что он неприкасаемый. Я выбила признание из маньяка, который два года водил за нос всю московскую полицию. И вы мне говорите, что я не умею допрашивать какого-то запуганного клерка? Не смешите мои подковы.

Судья, кажется, впервые за все время нашего знакомства, не нашелся что ответить. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде, помимо всего прочего, мелькнуло что-то похожее на уважение.

- Хорошо, - сказал он. - Завтра ты допросишь Грегора. Но в моем присутствии.

- Договорились. А сейчас, если не возражаете, я хотела бы осмотреть место преступления. Статую «Скорбящая Мать». Медальон, который я считала первым, ведет туда. И я уверена, что это как-то связано с нашим делом.

- Это опасно, - покачал головой Судья. - Западный предел - это заброшенный район. Там орудуют банды.

- Поэтому вы пойдете со мной, - я улыбнулась своей самой невинной улыбкой. - В качестве охраны. И, заодно, понятого, чтобы я там ничего не подбросила.

Он смотрел на меня с минуту, а потом вдруг усмехнулся. Коротко, сухо, но это была первая улыбка, которую я увидела на его лице.

- Ты невозможна, - сказал он.

- Я знаю, - ответила я. - Это мое профессиональное качество. Ну так что, идем?

Судья поднялся с кресла. В его движениях снова появилась та уверенная, хищная грация, которая так бесила меня поначалу, но теперь, признаться, начинала немного завораживать.

- Идем, - сказал он. - Но сначала переоденься. В этом мешке ты привлечешь слишком много внимания. Я прикажу принести что-нибудь из гардероба моей… прошлой гостьи.

- Прошлой гостьи? - я подняла бровь.

- Она была здесь недолго, - сухо ответил он, не вдаваясь в подробности. - Жди здесь.

Он вышел, оставив меня одну. Я снова подошла к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая каменные стены замка в багровые тона. Где-то вдалеке, за морем черепичных крыш, виднелся темный провал, который, как мне подсказало чутье, и был Западным пределом.

Итак, операция «Внедрение» прошла успешно. Из подследственной я превратилась во внештатного консультанта. С доступом к месту преступления. Это был огромный шаг вперед.

Я достала из складок балахона свои записи и еще раз пробежалась по списку. Первым пунктом, который я нацарапала на полях, пока Судья не вернулся, было: «Проверить Судью. Он знает больше, чем говорит. Особенно про Сердце Мира и про мою смерть. Не спускать с него глаз».

Я сложила листок и сунула его под подкладку балахона. Игра началась. И я не собиралась проигрывать.

Через пятнадцать минут в дверь постучали. Вошла служанка - молодая девушка с веснушчатым лицом и испуганными глазами. В руках она держала сверток одежды.

- Госпожа графиня, - пролепетала она, приседая в неловком реверансе. - Его Сиятельство прислали вам это. И велели передать, что будут ждать вас у ворот через полчаса.

- Спасибо, - я взяла сверток. - Как тебя зовут?

- Мирта, госпожа.

- Мирта, у меня к тебе будет небольшая просьба. - Я развернула сверток и присвистнула. Одежда была добротная. Кожаные штаны, удобные для верховой езды или лазания по руинам, простая льняная рубашка, кожаный жилет с множеством кармашков и высокие сапоги. Поверх всего - темно-зеленый плащ с капюшоном. Практично, скромно и в то же время с ноткой элегантности. Судья знал толк в оперативной экипировке.

- Какая просьба, госпожа? - пискнула Мирта.

- Принеси мне, пожалуйста, крепкого чаю. Самого крепкого, какой найдется на кухне. Без сахара. И если есть какая-нибудь маленькая, но удобная сумка через плечо, я буду тебе очень благодарна.

- Слушаюсь, госпожа, - Мирта снова присела и выпорхнула за дверь.

Я быстро переоделась. Одежда сидела почти идеально, словно шилась на меня. Кожаные штаны не сковывали движений, сапоги были мягкими и удобными, а в кармашках жилета можно было разместить целый арсенал полезных мелочей. Я чувствовала себя почти человеком.

Когда Мирта вернулась с дымящейся кружкой и небольшой холщовой сумкой, я уже была готова. Сделала большой глоток обжигающе-крепкого чая (блаженство!), повесила сумку на плечо, спрятала в нее свои записи и ключ, найденный в кабинете.

- Ну, - сказала я своему отражению в мутном оконном стекле, - пора на выезд. Посмотрим, что за сюрприз приготовила нам Скорбящая Мать.

И, закутавшись в плащ, я вышла из комнаты.

Судья ждал меня у массивных ворот замка. Он переоделся в более простую, но все так же безупречно сидящую одежду - темно-синий камзол, черные бриджи, высокие сапоги. Длинные волосы он убрал в низкий хвост, а на поясе висел длинный меч в простых, но качественных ножнах. Выглядел он так, будто сошел с иллюстрации к рыцарскому роману. И прекрасно это осознавал, зараза.

- Ты быстро, - заметил он.

- Профессиональная привычка, - ответила я. - Каждая минута на счету. Едем верхом или пешком?

- Верхом, - он кивнул на двух оседланных лошадей, которых держал под уздцы конюх. - Ты умеешь ездить верхом?

- Приходилось, - уклончиво ответила я, хотя мой опыт верховой езды ограничивался парой занятий в прокате на ВДНХ лет десять назад. Но признаваться в этом было нельзя. Я решила положиться на мышечную память тела графини Фаррэл.

Мы сели на лошадей и выехали за ворота. Вечерний город встретил нас шумом, запахами и суетой. Узкие, мощеные улочки были заполнены самым разным людом - от нищих в лохмотьях до разодетых купцов. Где-то играла музыка, кричали зазывалы и ругались торговки. Это было так не похоже на стерильную Москву, к которой я привыкла, что на мгновение я даже забыла, зачем мы здесь.

- Не отставай, - бросил Судья через плечо, и мы углубились в лабиринт улочек, направляясь к темному провалу Западного предела.

Чем дальше мы удалялись от центра, тем мрачнее и грязнее становились улицы. Веселый шум сменился подозрительной тишиной, яркие вывески - облупленными стенами, а запах цветов и специй - вонью помоев и гниения. Западный предел был совсем не похож на открыточный старый город. Это были руины былого величия, настоящий рассадник преступности.

- Не самое приятное место для прогулок, - заметила я, оглядывая покосившиеся дома с заколоченными окнами.

- Здесь не живут, - коротко ответил Судья. - Здесь прячутся. Или умирают.

Мы спешились у полуразрушенной арки, которая когда-то, видимо, была входом в небольшой парк или сквер. Судья привязал лошадей к ржавой решетке и положил руку на рукоять меча.

- Статуя там, - он кивнул вглубь, где среди зарослей колючего кустарника и мусора виднелся темный силуэт.

Мы двинулись вперед. Хруст битого стекла под ногами, шорох крыльев вспугнутых голубей, запах сырости и тлена. Я поскользнулась на чем-то, что оказалось полусгнившей книгой, и тихо выругалась.

- Тише, - прошептал Судья. - Мы здесь не одни.

Я замерла. Прислушалась. Из-за кустов, куда он указывал, доносились голоса. Грубые, нетрезвые.

- …говорю тебе, мы здесь всё обшарили. Нет здесь ничего. Просто старая каменная баба.

- А я тебе говорю, старуха не просто так про нее лопотала. Перед смертью не врут. Где-то здесь тайник. Ищем дальше.

Я переглянулась с Судьей. В его глазах горел холодный огонь.

- Они опередили нас, - одними губами прошептала я.

- Значит, возьмем их, - так же тихо ответил он. - Живыми.

И началось. Судья выхватил меч и с невероятной скоростью бросился в заросли. Я, недолго думая, схватила с земли увесистый камень и последовала за ним. В конце концов, приемы рукопашного боя никто не отменял даже в магическом мире.

За кустами оказалась небольшая поляна, посреди которой возвышалась статуя. Это была женщина в развевающихся одеждах, склонившаяся в скорбной позе. Ее лицо, наполовину скрытое капюшоном, было обращено к земле, а руки протянуты вперед, словно она оплакивала кого-то невидимого. Зрелище было завораживающее и жутковатое.

Но еще более жуткими были трое головорезов, которые стояли у подножия статуи с ломами и кирками. При виде Судьи они вытаращили глаза.

- Это Верховный!.. - заорал один из них, но договорить не успел. Судья в два прыжка преодолел расстояние до них и плашмя ударил ближайшего бандита мечом по голове. Тот рухнул, как подкошенный.

Второй бандит замахнулся киркой, но Судья легко увернулся и точным движением выбил оружие из его рук. Третий, самый трусливый, бросился бежать, но споткнулся о корень и растянулся на земле.

- Лежать! - рявкнула я, наступая ногой на его спину и приставляя камень к затылку. - Работает полиция! В смысле, Верховный Судья! Одно движение - и у тебя будет лишнее отверстие в голове!

Бандит затих, испуганно хлюпая носом. Я быстро огляделась. Судья уже связывал руки двум остальным, используя их же ремни.

- Отлично сработано, начальник, - похвалила я. - Быстро и чисто. Теперь допросим. Кто их послал?

- Не твоего ума дело, ищейка! - прохрипел один из бандитов, сплевывая кровь.

- О, это мы сейчас проверим, - я убрала камень и присела на корточки рядом с ним. - Значит так, гражданин рецидивист. У вас есть два варианта. Первый: вы сейчас же, добровольно и чистосердечно, рассказываете его сиятельству, кто вас нанял и что вы искали. В этом случае я замолвлю за вас словечко, и, возможно, вас не казнят, а просто посадят в нормальную тюрьму. Второй вариант…

Я сделала паузу, выдерживая зрительный контакт.

- …второй вариант: я касаюсь вас, - я продемонстрировала свою ладонь, - и ваш грех, вся ваша грязная, подлая, трусливая душонка, будет видна мне, как на ладони. Кого вы убивали? Кого грабили? Кого предавали? Я увижу всё. И вот тогда пощады не ждите. Его сиятельство лично проследит, чтобы ваша казнь была долгой и мучительной.

Я блефовала, конечно. Я понятия не имела, могу ли я считывать грехи с живых людей. Но бандит этого не знал. Он смотрел на мою ладонь с таким ужасом, словно это была голова ядовитой змеи.

- Не надо! - взмолился он. - Я все скажу! Только не касайтесь меня! Это все он! Человек в капюшоне! Он заплатил нам золотом! Сказал, что старая карга что-то спрятала у статуи! Мы должны были найти и принести ему!

- Что найти? - резко спросил Судья.

- Не знаю! Шкатулку какую-то! Или ларец! Он не говорил!

- Как выглядел этот человек? - я наклонилась ближе.

- Не видел я его лица! Он прятал его в тени капюшона! Но он был… маг. Точно маг. У него перстень был с черным камнем, и от него холодом веяло.

Судья и я переглянулись. Маг в черном капюшоне. Заказчик был явно не из простых.

- Где вы должны были передать ему находку? - спросила я.

- На Старом Мосту. Завтра в полночь.

Судья выпрямился.

- Достаточно. Я вызову стражу, их заберут в замок. А мы пока осмотрим статую.

Через полчаса, когда бандитов, скованных цепью, увели, мы остались на поляне вдвоем. Луна уже взошла, заливая руины призрачным серебристым светом. Статуя Скорбящей Матери казалась в этом свете почти живой.

- Что сказала старуха в твоем видении? - спросил Судья, обходя статую кругом.

- «Она плачет о потерянных», - процитировала я. - Значит, тайник где-то там, куда падают ее слезы.

Я подошла ближе и внимательно осмотрела лицо статуи. По каменным щекам, от самых глаз, тянулись темные дорожки - результат многолетнего воздействия дождей. У подножия, куда они «стекали», была небольшая выемка, заросшая мхом.

Я опустилась на колени и начала разгребать мох и землю руками. Судья присел рядом, подсвечивая мне небольшим магическим кристаллом, который он достал из кармана.

- Здесь что-то есть, - прошептала я, нащупав пальцами холодный металл.

Мы расчистили землю и увидели небольшую металлическую пластину с выгравированной на ней руной. Я коснулась ее, и пластина с тихим щелчком отъехала в сторону, открывая тайник. Внутри, в углублении, лежал ларец. Небольшой, из темного, почти черного дерева, с серебряными уголками и затейливым замком.

- Осторожно, - предупредил Судья. - Может быть ловушка.

Я еще раз прикоснулась к ларцу. Видение было коротким и спокойным. Старческие руки бережно укладывают ларец в тайник. Чувство выполненного долга и надежда. «Это остановит их… Остановит…»

- Ловушки нет, - сказала я. - Старуха просто спрятала его. Но открывать здесь не будем. Слишком опасно. Заберем в замок.

Судья кивнул. Он осторожно извлек ларец из тайника и завернул его в свой плащ.

- Уходим, - сказал он. - Завтра у нас много работы.

Мы вернулись к лошадям и, не теряя времени, поскакали обратно в замок. Я чувствовала невероятный прилив адреналина. Настоящее расследование! С выездом на место, с задержанием подозреваемых, с обнаружением вещдоков! Все было почти как дома.

Оставалась только одна маленькая деталь. Мой главный подозреваемый, тот, чей магический след я почувствовала на ржавом кронштейне в прошлой жизни, сейчас скакал рядом со мной, прижимая к груди заветный ларец. И я не знала, кто он на самом деле. Союзник? Враг? Или просто еще одна пешка в этой сложной и опасной игре?

Но одно я знала точно. Завтра, когда мы откроем этот ларец, станет ясно гораздо больше. И тогда я пойму, можно ли ему доверять. Или же мне придется вести расследование против самого Верховного Судьи.

Глава 4. Секретарь, шкатулка и полночь на мосту

Возвращение в замок вышло скомканным и быстрым. Судья, едва мы спешились во внутреннем дворе, рявкнул на подбежавшего конюха, сунул ему поводья и, прижимая завернутый в плащ ларец, устремился в башню. Я едва поспевала за его широким шагом.

- Вы всегда такой стремительный или только когда дело пахнет заговором? - поинтересовалась я, перепрыгивая через лужу, которую не заметила в темноте.

- Всегда, - бросил он, не оборачиваясь. - Медлительность - удел слабых.

- Или мудрых, - пробормотала я себе под нос, но развивать дискуссию не стала. Спорить на бегу - занятие для тех, у кого много лишнего воздуха в легких.

Мы поднялись по винтовой лестнице, миновали галерею с портретами суровых предков и оказались в уже знакомом кабинете - том самом, где я проводила инвентаризацию хаоса. Скелетус в берете встретил нас немым укором. Судья аккуратно, почти благоговейно, водрузил ларец на стол, предварительно смахнув с него кипу каких-то свитков. Свитки с глухим стуком упали на пол, но он даже не заметил.

- Открывай, - приказал он.

- С чего такая спешка? - я стянула перчатки, которые мне выдала сердобольная Мирта, и подошла к столу. - У нас вся ночь впереди. Дайте хоть дух перевести.

- Нет времени. Тот, кто послал бандитов, знает, что мы их взяли. Он будет действовать быстрее. Открывай.

Я вздохнула. Работа с маньяками-трудоголиками - мой привычный крест. Я склонилась над ларцом. Замок, к счастью, был простым механическим, без всякой магии. Я взяла со стола тонкую металлическую спицу - не иначе как инструмент Скелетуса, - поковырялась в механизме. Через минуту раздался тихий щелчок, и крышка откинулась.

Внутри, на потемневшем от времени бархате, лежал кристалл. Не драгоценный камень, а именно кристалл - мутноватый, размером с голубиное яйцо, с неровными гранями. Он слабо мерцал изнутри, и это мерцание пульсировало, словно сердцебиение.

- Что это? - спросила я, не решаясь прикоснуться.

Судья подошел ближе. Его лицо, освещенное мерцанием кристалла, стало еще более хищным и напряженным.

- Осколок Сердца Мира, - прошептал он. - Один из двенадцати. Тот самый, что был украден из хранилища.

- Осколок? - я присвистнула. - Значит, Сердце Мира не целое?

- Нет. Много веков назад, во время Великой Войны Магов, оно было разбито на двенадцать частей, чтобы ни один безумец не смог завладеть всей его мощью. Осколки разлетелись по всему миру, были спрятаны, утеряны. Империя веками собирала их, чтобы оберегать. А теперь… - он замолчал, сжимая кулаки.

- Теперь кто-то тоже их собирает, - закончила я. - И судя по всему, этот кто-то очень близок к цели. Сколько осколков уже у заговорщиков?

- Мы не знаем. Именно это нам и предстоит выяснить.

- Отлично. Просто отлично. - Я плюхнулась в кресло, которое стояло у камина. - Значит, вместо одного дела о покушении у нас теперь международный заговор по сбору магического оружия массового поражения. Объем работы растет как на дрожжах.

Судья ничего не ответил. Он осторожно закрыл ларец и убрал его в массивный железный сейф, скрытый за портретом того самого мрачного старика. Дверца сейфа захлопнулась с тяжелым, внушительным лязгом.

- Завтра, - сказал он, - я соберу Совет Безопасности. Нужно усилить охрану остальных осколков и начать поиск заговорщиков.

- Совет - это хорошо, - кивнула я. - Но сначала Грегор. Нельзя давать ему понять, что мы что-то знаем, пока не расколем его. Информация от секретаря сейчас дороже золота.

- Согласен. Утром займемся.

- Почему утром? - я поднялась с кресла. - Сейчас. У нас время - полночь. Самое то для душевных разговоров. Он ведь живет в замке?

- Да. В крыле для слуг.

- Тогда идем. И не делайте такое лицо, гражданин начальник. Хороший допрос с пристрастием - это как хороший ужин. Нельзя откладывать на завтра то, что можно переварить сегодня.

Судья снова издал этот свой короткий, сухой смешок. Он определенно начинал привыкать к моему стилю.

Крыло для слуг встретило нас тишиной, запахом сушеных трав и скудным светом масляных ламп. Комнатушка Грегора оказалась в самом конце коридора, маленькая, как чулан, заваленная свитками и бухгалтерскими книгами. Сам секретарь сидел за столом, низко склонившись над какой-то бумагой. При виде нас он подскочил как ужаленный, опрокинув чернильницу. Черная лужа растеклась по столу, заливая его труды.

- Г-господин!.. Госпожа!.. - залепетал он, трясущимися руками пытаясь спасти бумаги. - Чем я…

- Тихо, Грегор, - голос Судьи прозвучал как удар хлыста. - Сядь.

Секретарь рухнул обратно на стул, мелко дрожа.

Я не спеша прошлась по комнате, разглядывая обстановку. Бедно, но чисто. На стене - портрет молодой женщины с ребенком на руках. Дочь и внучка, догадалась я.

- Хороший снимок, - сказала я, кивая на портрет. - Семья?

Грегор побледнел так, что его лицо стало цвета старого пергамента.

- Д-да… - выдавил он.

- Как их зовут? - я подошла ближе, рассматривая портрет. - Дочь и внучка, верно?

- Прошу вас, госпожа… - прошептал он. - Они ничего не знают…

- О чем? - я резко обернулась и посмотрела ему в глаза. - О том, что вы подливали мне какое-то зелье, пока я была без сознания? О том, что у вас есть ключ от моей камеры? Или о том, что вы работаете на заговорщиков?

Я выложила на стол ключ, который нашла в кабинете. Металл звякнул о дерево. Грегор уставился на ключ так, словно это была гадюка.

- Откуда… - начал он и осекся, прикусив язык.

- От верблюда, - отрезала я. - Грегор, послушайте. Мой дар позволяет мне видеть историю вещей через прикосновение. И то, что я увидела, не оставляет сомнений - вашей семье грозит опасность. Вам угрожали.

Секретарь задрожал еще сильнее. Из его глаз потекли слезы.

- Они… они сказали, что убьют мою Лизу и маленькую Анни… - прошептал он, размазывая слезы по щекам. - Я не хотел… Клянусь, не хотел! Но у меня не было выбора!

- Выбор есть всегда, - сказала я, смягчая тон. - И сейчас у вас есть шанс все исправить. Расскажите нам всё, что знаете. Кто вам угрожал? Что они заставляли вас делать? И, самое главное, что они планируют дальше?

Грегор всхлипнул. Его взгляд метался между мной и Судьей, который стоял у двери мрачной скалой.

- Если я расскажу… - прошептал секретарь, - вы защитите мою семью?

- Клянусь честью Верховного Судьи, - твердо произнес Судья. - Твоя семья будет под моей личной охраной.

Грегор глубоко вздохнул, собираясь с духом. А затем заговорил. Быстро, сбивчиво, но невероятно информативно.

- Это лорд Эштон… - прошептал он. - Глава Гильдии Артефакторов. Это он приходил ко мне. Он угрожал. Он сказал, что графиня Фаррэл не должна проснуться. Что она слишком опасна. Что если она очнется, она сможет разоблачить весь замысел…

- Какой замысел? - перебила я.

- Не знаю! - взвыл Грегор. - Он не говорил мне всего! Только приказы! Я должен был дать вам сонное зелье, чтобы вы не очнулись до казни. А потом, когда его сиятельство отменили казнь, Эштон приказал мне подлить новое зелье. Яд. Медленный яд, который убил бы вас за неделю, под видом лихорадки. Но я не смог! Я не смог этого сделать! Я только подлил сонное зелье во второй раз, чтобы вы дольше спали! Я думал, это даст мне время… придумать что-нибудь…

- Значит, когда я очнулась, вы были в панике, - констатировала я.

- Да! Я не знал, что делать! А потом вы заговорили о заговорщиках в масках… и я испугался, что вы уже знаете обо мне!

- Лорд Эштон, - задумчиво произнес Судья. - Глава Гильдии. Один из самых влиятельных людей в Империи. У него есть доступ к хранилищам. И он курирует многие магические артефакты.

- Включая осколки Сердца Мира? - спросила я.

- Вполне вероятно. Хранилище, откуда украли первый осколок, находилось под его надзором.

- Что ж, - я повернулась к Грегору. - Вы дали нам очень ценную информацию. Завтра вашу семью перевезут в безопасное место. А пока сидите здесь и ни с кем не общайтесь. Понятно?

- Д-да, госпожа… - пролепетал секретарь. - Спасибо вам…

- Пока не за что, - ответила я. - Благодарить будете, когда мы поймаем Эштона.

Мы вышли в коридор. Судья был мрачнее тучи.

- Эштон, - процедил он, сжимая рукоять меча. - Я всегда подозревал его в излишних амбициях, но чтобы такое…

- Амбиции - страшная вещь, - заметила я. - Особенно когда они подкреплены властью и магией. Что будем делать? Арестовывать?

- Нет. Это слишком рискованно. У него много сторонников в городе и в Совете. Если мы арестуем его без неопровержимых доказательств, начнется смута. Гильдия может взбунтоваться.

- Значит, нужны доказательства, - кивнула я. - И у нас есть отличный шанс их добыть. На Старом Мосту завтра в полночь Эштон, если это он - «человек в капюшоне», будет ждать доклада от своих бандитов. Мы можем устроить засаду и взять его с поличным.

Судья одобрительно посмотрел на меня.

- В тебе определенно есть задатки тактика, графиня.

- Я просто привыкла думать, как преступник, - усмехнулась я. - Профессиональное. Ну что, по койкам? Завтра тяжелый день.

- Иди, - кивнул Судья. - Я еще поработаю с бумагами.

Я покачала головой, глядя, как он удаляется в сторону кабинета. Вот же трудоголик. Впрочем, мне ли его судить?

Моя комната встретила меня теплом камина и приятным полумраком. Кто-то из слуг заботливо расстелил постель и оставил на столике еще один кувшин с водой. Я умылась, переоделась в длинную ночную рубашку, которую тоже где-то раздобыла Мирта, и забралась под одеяло.

Но сон не шел. В голове, как белка в колесе, крутились мысли. Лорд Эштон. Осколки Сердца Мира. Заговорщики в масках. И главное - Судья. Его магический след на ржавом кронштейне. Как он связан с моей смертью? Он сам - заговорщик? Или просто пешка в чужой игре? А может, это просто совпадение, и я зря его подозреваю?

Я повертелась с боку на бок, пытаясь устроиться поудобнее. И тут мой взгляд упал на дверь. Точнее, на замочную скважину, через которую пробивался слабый свет из коридора.

Свет мигнул.

Я замерла. В замке была тишина, лишь где-то далеко ухала сова. Свет снова мигнул, словно кто-то прошел мимо двери, заслонив собой факел. Шагов я не слышала. И это было подозрительно.

Я бесшумно соскользнула с кровати и, стараясь не дышать, подкралась к двери. Прильнула глазом к замочной скважине.

В коридоре, освещенном чадящими факелами, стояла фигура. Высокая, закутанная в темный плащ с глубоким капюшоном, как у бандитов в парке. Но это был не бандит. Фигура стояла слишком прямо, слишком уверенно для уличного головореза. От нее веяло силой и опасностью.

Фигура медленно повернула голову, и я увидела руку в черной перчатке, которая сжимала какой-то предмет. Маленький, тускло блеснувший в свете факела. Амулет. Или артефакт.

Человек в капюшоне стоял у моей двери и смотрел прямо на нее.

Прямо на меня.

Я отшатнулась. Сердце забилось где-то в горле. Через мгновение я снова прильнула к скважине, но коридор был уже пуст. Только факелы все так же чадили, и где-то вдалеке ухала сова.

Совпадение? Галлюцинация? Или предупреждение?

Я не знала. Но одно было ясно точно: игра пошла всерьез. И стены замка, которые должны были быть моей тюрьмой, превратились в охотничьи угодья. Вопрос только в том, кто здесь охотник, а кто - дичь.

Я вернулась в постель, но уже не спала до самого рассвета, сжимая под подушкой тяжелый бронзовый подсвечник, который предусмотрительно стащила с каминной полки.

Начинался новый день. И он обещал быть очень, очень долгим.

Глава 5. Запах серы, вкус лжи и цвет предательства

Ночь я провела в полудреме, вздрагивая от каждого скрипа половиц и шороха мышей за каменной кладкой. Подсвечник, который я сжимала в руке, к рассвету стал теплым. Когда первые лучи солнца, похожие на разбавленный апельсиновый сок, просочились сквозь узкую бойницу, я уже была на ногах. Спать в этом замке - все равно что дремать в камере хранения вещдоков: вроде и тихо, но ощущение, что в любой момент что-то может взорваться.

Я плеснула в лицо ледяной водой из кувшина. Вода пахла ржавчиной и какими-то горными травами, собранными, судя по всему, на заре мироздания. Умывшись, я критически осмотрела свое отражение в мутном, засиженном мухами зеркале. Из зеркала на меня смотрела чужая женщина - молодая, с острыми скулами, огромными серыми глазами и спутанными волосами цвета воронова крыла. Графиня Вероника Фаррэр. Красивая, зараза. Но под глазами залегли тени, а губы были сухими и потрескавшимися. Вид как у майора Ветровой после трехсуточного дежурства и погони за подозреваемым по крышам гаражей.

- Ну, здравствуй, красавица, - пробормотала я своему отражению. - Пора на работу. У нас сегодня допрос с пристрастием, засада на мосту и, возможно, попытка государственного переворота. Не забудь позавтракать.

Завтрак мне принесла Мирта. Девушка оказалась расторопной и, что ценно, неболтливой. Она вкатила в комнату тележку, накрытую белоснежной салфеткой, и, присев в книксене, начала расставлять на столе тарелки. Яичница-глазунья с золотистыми, подрагивающими желтками, источавшая аромат сливочного масла и черного перца. Хрустящие тосты, истекающие медом, который пах так, будто его собрали эльфы с цветов райского сада. Ломтики холодной розовой ветчины, свернутые в трубочки. И, о боги, кофе. Настоящий, черный, дымящийся кофе в изящной фарфоровой чашке, расписанной крошечными синими васильками. Его горьковатый, дразнящий аромат ударил в нос, и я чуть не застонала от удовольствия.

- Мирта, ты - чудо, - выдохнула я, делая первый, обжигающий глоток.

Девушка зарделась, как маков цвет.

- Это его сиятельство распорядились, - пролепетала она. - Сказали, что овсянка и тюремная баланда для вас не подходят. Велели подавать «лучшее из кладовых».

- Однако, - я удивленно подняла бровь. - Наш суровый начальник, оказывается, умеет быть джентльменом, когда хочет; или когда ему что-то нужно.

Я быстро, но без суеты, уничтожила завтрак. Организм требовал топлива. За едой я обдумывала план действий. Первое - допрос Грегора в официальной обстановке, с протоколом и парой наводящих вопросов о лорде Эштоне. Второе - подготовка к ночной засаде на Старом Мосту. Нужно было осмотреть место, расставить людей, продумать пути отхода. И третье, самое неприятное - нужно было найти способ проверить Судью. Не в открытую, конечно. Но его магический след на кронштейне не давал мне покоя, как заноза в пальце.

Я как раз дожевывала последний тост, когда в дверь постучали. Вошел Судья. Сегодня он был одет в темно-серый камзол с серебряным шитьем, напоминавшим изморозь на зимнем окне, и высокие сапоги, начищенные до зеркального блеска. Выглядел он так, будто провел ночь не в бдении над бумагами, а в спа-салоне.

- Выспалась? - спросил он, окидывая меня цепким взглядом.

- Как младенец, - соврала я, отодвигая пустую тарелку. - Кошмары не мучили, если не считать пары заговорщиков под дверью. Готовы к допросу?

- Грегор ждет в моем кабинете, - кивнул он. - Идем.

Кабинет Судьи при свете дня выглядел еще более впечатляюще. Солнечные лучи, проникавшие сквозь высокие стрельчатые окна, разбивались о хрустальные подвески магических светильников, рассыпая по стенам и потолку радужные зайчиков. Пахло старой бумагой, воском и тем самым, едва уловимым запахом грозы, который, казалось, всегда сопровождал Верховного Судью. Грегор сидел на краешке стула перед массивным столом. Он был бледен, как покойник, и нервно теребил край своего рукава.

- Итак, - начала я, усаживаясь в кресло напротив и беря со стола чистый лист бумаги и перо, - начнем сначала. Имя, должность, стаж работы.

- Грегор Винс, - проблеял секретарь. - Личный секретарь Верховного Судьи. Служу пятнадцать лет…

- Чудесно, - я макнула перо в чернильницу - стеклянную, полную густой, иссиня-черной жидкости, пахнущей железом. - А теперь расскажите мне о лорде Эштоне. Когда он впервые подошел к вам? Где? Что обещал? Чем угрожал?

Допрос шел, как по маслу. Грегор, раз уж начав говорить, уже не мог остановиться. Его голос дрожал, срывался на фальцет, он то и дело промокал лоб мятым платком, но говорил. Лорд Эштон вышел на него три месяца назад в «Золотом Вепре» - дорогом трактире, где секретарь любил пропустить кружку-другую эля после работы. Сначала просто беседовал, жаловался на жизнь, угощал выпивкой. А потом начал задавать вопросы. Сначала безобидные: какие дела ведет Судья? Какие улики приносят? Потом - более конкретные. И наконец, потребовал достать ключ от камеры для особо опасных преступников и подливать мне снотворное.

- Он дал мне вот это, - Грегор вытащил из кармана крошечный флакон из мутного зеленого стекла. - Сказал, что это сильное снотворное. Но на самом деле, как я узнал позже, это был яд «Слезы Василиска». Он убивает медленно и мучительно, и ни один целитель не распознает его следов.

Судья взял флакон двумя пальцами, поднес к свету. Жидкость внутри маслянисто переливалась изумрудным и алым.

- Знакомая отрава, - процедил он. - Любимое средство Гильдии Артефакторов. Им травят конкурентов бесследно и без шума.

- Значит, Эштон хотел убрать меня руками Грегора, - резюмировала я. - А когда не вышло, подослал бандитов к статуе, чтобы замести следы. Вопрос: почему он просто не убил меня сам? Почему такие сложности?

- Потому что он - трус, - неожиданно твердо сказал Грегор. - Он никогда не пачкает руки сам. Всегда действует через посредников. И он… он боялся вас, госпожа. Говорил, что ваш дар слишком опасен. Что вы можете увидеть то, что никто не должен видеть.

- Что же такого я могу увидеть? - я подалась вперед, буравя секретаря взглядом. - Он говорил что-то конкретное?

Грегор замялся. Его глаза заметались по комнате. Он явно знал что-то еще, но боялся сказать.

- Говори, - холодно приказал Судья. - Или наша сделка будет расторгнута.

- Он… он сказал… - секретарь судорожно вздохнул, - …что вы, госпожа, можете увидеть истинное лицо того, кто стоит за покушением. И что это лицо удивит даже его сиятельство. Он сказал: «Девочка - ключ к прошлому. К той ночи, когда упала звезда и умерла магия».

В комнате повисла гробовая тишина. Слова «упала звезда и умерла магия» прозвучали как приговор. Я увидела, как Судья побледнел. Его пальцы, сжимавшие флакон с ядом, побелели от напряжения.

- Что это значит? - спросила я, переводя взгляд с него на Грегора.

- Это легенда, - глухо ответил Судья. - Древняя легенда о Падении Звезды. Говорят, что много веков назад с небес упал осколок звезды, который и стал Сердцем Мира. И там, где он упал, родилась магия. А еще говорят, что если Сердце будет разрушено, магия умрет. И что есть некое пророчество о том, кто сможет его спасти или уничтожить.

- И какое отношение это имеет ко мне?

- Не знаю, - Судья покачал головой. - Но Эштон явно думает, что ты - часть этого пророчества. Или что твой дар связан с ним. Именно поэтому он так боится тебя. И именно поэтому пытался убить.

Я откинулась на спинку кресла. В висках стучало. Пророчества, падающие звезды, умирающая магия… К такому в Академии МВД не готовили.

- Ладно, - сказала я. - С мистикой разберемся позже. Сейчас у нас есть более насущная задача. Лорд Эштон. Старый Мост. Полночь. Нужно подготовить операцию по захвату.

Судья кивнул, отгоняя мрачные мысли.

- Я уже отдал приказ. Лучшие люди из моей личной гвардии будут ждать в засаде у моста. Мы возьмем Эштона, когда он придет за донесением.

- Отлично, - я встала. - Тогда у меня еще куча дел. Нужно изучить карту города, проверить снаряжение и… - я замялась, - мне нужно поговорить с вами. Наедине. Позже.

Судья бросил на меня быстрый, изучающий взгляд.

- Хорошо. После операции.

День пролетел как один миг. Я облазила Западный предел вдоль и поперек, теперь уже в компании Судьи и двух дюжих гвардейцев, которые пахли потом, кожей и дешевым пивом. Старый Мост оказался монументальным сооружением, сложенным из серого, замшелого камня, переброшенным через глубокое ущелье, на дне которого пенилась и ревела горная река. Место было мрачное, продуваемое всеми ветрами. Идеальное для тайных встреч и грязных сделок.

Я лично выбрала места для засады - в развалинах старой сторожевой башни на одном берегу и за огромными, поросшими лишайником валунами на другом. Расставила людей, объяснила сигналы, проверила амуницию. Судья наблюдал за моими приготовлениями с молчаливым, но явным одобрением.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая ущелье в кроваво-красные и пурпурные тона, мы вернулись в замок. Я чувствовала приятную, знакомую усталость во всем теле - усталость от хорошо сделанной работы.

Но расслабляться было рано. Главное было впереди.

Вечером, когда мы с Судьей остались одни в его кабинете, перед тем как выдвигаться на мост, я решилась. Достала из сумки свои записи и разложила их на столе.

- Нам нужно поговорить, - сказала я. - Серьезно.

- Я слушаю, - он оторвался от изучения какой-то карты и поднял на меня глаза.

- Когда я впервые пришла в себя здесь, в этом теле, - начала я, - я еще не знала о своем даре. Вы… вы коснулись меня. Случайно.

Я сделала паузу, подбирая слова.

- И мой дар… он показал мне кое-что. Не о ваших грехах. А о магии. О магическом следе. Том самом, который я видела на ржавом кронштейне, убившем меня в моем мире.

В комнате стало очень тихо. Слышно было только, как потрескивают дрова в камине, бросая на стены пляшущие тени.

- Я не понимаю, о чем ты, - медленно произнес Судья, но его глаза, цвета грозового неба, потемнели.

- Я думаю, вы понимаете, - тихо сказала я. - Магия. Ваша магия. Она была на том кондиционере. Она была замешана в моей смерти. И я хочу знать правду. Это вы убили меня? Вы притащили меня сюда?

Судья молчал. Очень долго. Его лицо было непроницаемо, как каменная стена.

- Нет, - наконец сказал он. - Я не убивал тебя. Но я знаю, о чем ты говоришь. Это магия Долга. Магия призыва. Древняя, запретная. Она связывает души.

- Какие души?

- Я… - он запнулся. - Ты и я. Мы связаны. Твоя смерть в твоем мире не была случайностью. Это был ритуал. Кто-то использовал тебя, чтобы вернуть меня к жизни.

Я сидела, оглушенная. Связаны. Ритуал. Вернуть к жизни.

- Ничего не понимаю, - прошептала я.

- Я тоже, - Судья потер переносицу. - Но это неважно. Важно то, что за всем этим стоит кто-то очень могущественный. Тот, кто знает древнюю магию и хочет использовать нас обоих. Тебя - как ключ. Меня - как… не знаю пока. Но мы это выясним.

Он встал и протянул мне руку.

- Идем. Нас ждет Эштон. А все остальное подождет до рассвета.

Я кивнула, вкладывая свою ладонь в его. Рукопожатие было твердым, теплым и, как ни странно, успокаивающим.

- Идем, - сказала я. - Пора на охоту.

И мы вышли в ночь, полную звезд, затаенной угрозы и запаха приближающейся грозы.

Глава 6. Старый Мост и вкус предательства

Ночь опустилась на город, как тяжелый бархатный занавес, расшитый алмазной крошкой звезд. Луна, круглая и желтая, словно головка сыра, висела над шпилями замка, заливая окрестности призрачным, неживым светом. Мы выехали за ворота, когда колокола отбили одиннадцать. Наш маленький отряд состоял из меня, Судьи и шестерых гвардейцев - отборных, молчаливых, закованных в вороненую сталь. Кони, чуя напряжение всадников, шли нервно, всхрапывая и косясь на тени.

Улицы города в этот час были пустынны. Лишь изредка попадется запоздалый прохожий, который, завидев наш отряд, испуганно шарахался в подворотню. Фонари на столбах горели тускло, их свет дрожал на ветру, и казалось, что по булыжной мостовой пляшут призраки. Запах дыма, гниющих отбросов и речной сырости смешивался в густой, тошнотворный коктейль, от которого першило в горле.

- Не нравится мне эта тишина, - пробормотала я, поправляя капюшон плаща. - Слишком тихо. Как перед грозой.

- Гроза и будет, - тихо ответил Судья, не поворачивая головы. Его профиль, освещенный луной, был резким, словно высеченным из мрамора. - Чувствуешь? Озоном пахнет.

Я принюхалась. И правда - сквозь вонь города пробивался свежий, чуть металлический запах, от которого волоски на руках вставали дыбом. Запах надвигающейся бури. Или запах большой магии.

До Старого Моста мы добрались за полчаса. Спешились в небольшой рощице, скрывавшей нас от посторонних глаз. Отсюда до моста было рукой подать - всего сотня шагов по каменистой тропе, петлявшей между огромными валунами. Гвардейцы, получив последние инструкции, бесшумно растворились в темноте, занимая заранее оговоренные позиции. Мы с Судьей остались одни.

- Ждем, - сказал он, прислоняясь спиной к шершавому стволу старого дуба. - У нас есть час.

Я кивнула, устраиваясь рядом на поваленном бревне, поросшем бархатистым мхом. Тишина давила на уши. Я слышала только биение собственного сердца, далекий рокот реки в ущелье и стрекот ночных цикад, похожий на тиканье неисправных часов.

- Расскажите мне о лорде Эштоне, - попросила я, чтобы разбавить эту тишину. - Что он из себя представляет?

Судья издал короткий, невеселый смешок.

- Лорд Эштон - человек-хамелеон. Он говорит то, что вы хотите услышать. Улыбается так, что хочется проверить, на месте ли кошелек. И при этом он - гений. Глава Гильдии Артефакторов. Создатель магических шедевров. Без него Империя потеряла бы половину своей магической мощи.

- Значит, умный враг, - резюмировала я. - Самый опасный вид.

- Именно. Он никогда не делает ничего без причины. И если он здесь, на мосту, значит, у него есть план.

- У нас тоже есть план.

- У нас - да. А у него - запасной план. И еще запасной к запасному. Он всегда на три шага впереди.

- Значит, нужно думать на четыре, - я поудобнее перехватила свой «арсенал» - тяжелый бронзовый подсвечник, который я на всякий случай прихватила с собой. - Этому меня учили. Никогда не недооценивать противника.

Судья посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Не просто как на полезный инструмент, а как на равного. Или почти равного.

- Ты мне нравишься, майор Ветрова, - сказал он негромко. - В тебе есть… стержень.

- Это не стержень, - усмехнулась я. - Это профессиональная деформация. Ладно, давайте сосредоточимся.

Время тянулось медленно, как патока в холодильнике. Луна сместилась к западу, и тени стали длиннее и чернее. Где-то вдалеке, в Нижнем городе, пробили часы - двенадцать глухих, протяжных ударов. Полночь.

И сразу же, словно по сигналу, на противоположном конце моста, окутанном туманом, показалась фигура. Высокая, закутанная в длинный черный плащ, с низко надвинутым капюшоном, скрывавшим лицо. Фигура двигалась медленно, величаво, не таясь. Она не шла, а плыла над камнями, и от нее веяло такой силой, что у меня перехватило дыхание.

- Это он, - прошептал Судья, обнажая меч. Сталь тихо запела, выходя из ножен. - Приготовься.

Я сжала свой подсвечник. Сердце билось о ребра, как птица о прутья клетки.

Лорд Эштон (а это был, несомненно, он) дошел до середины моста и остановился. Огляделся по сторонам. Из-под капюшона блеснули глаза - не человеческие, а звериные, с вертикальным зрачком, отливающие янтарным светом.

- Ты можешь выходить, Верховный Судья! - разнесся над ущельем его голос - звучный, хорошо поставленный, с легкой хрипотцой. - И свою ручную ищейку тоже прихвати. Я знаю, что вы здесь.

Судья выругался сквозь зубы. Эффект неожиданности был утерян. Но делать нечего - мы вышли из укрытия. Судья первым, с мечом наголо, я - за ним, с подсвечником на изготовку.

- Эштон! - голос Судьи прогремел над пропастью, эхом отражаясь от скал. - Именем Империи, вы арестованы! Сдайте артефакты, которые похитили, и, возможно, суд будет к вам милостив!

Лорд Эштон расхохотался. Его смех был похож на карканье ворона - хриплый, клокочущий, жуткий.

- Арестован? Я?! - он откинул капюшон. Его лицо - холеное, с тонкими чертами и аккуратной эспаньолкой - было искажено гримасой презрения. - Ты, мальчишка, который возомнил себя вершителем судеб! Ты, слепой глупец, который не видит дальше своего носа! Ты понятия не имеешь, с чем имеешь дело!

- Так просветите, - язвительно бросила я, выходя вперед. - Мы с удовольствием послушаем. Особенно ту часть, где вы объясняете, зачем пытались отравить меня «Слезами Василиска» и подослали бандитов к статуе. Очень, знаете ли, познавательно.

Взгляд Эштона метнулся ко мне. В его янтарных глазах вспыхнула такая лютая ненависть, что я невольно отступила на шаг.

- Ты… - прошипел он. - Ты - ошибка мироздания. Червоточина в ткани реальности. Ты не должна была выжить! Твой дар - это проклятие! Ты даже не представляешь, какую бурю ты поднимаешь одним своим существованием!

- Знаете, мне это уже говорили, - парировала я, хотя внутри все похолодело. - Примерно теми же словами. Когда вызывали к начальству за перерасход кофе. Но я все еще здесь.

- Ненадолго, - отрезал Эштон. - Сегодня я это исправлю.

Он взмахнул рукой, и из его ладони вырвался ослепительный сгусток изумрудного пламени. Судья отреагировал мгновенно - выставил перед собой меч, и пламя, ударившись о клинок, разлетелось снопом искр, опаливших камни. Я инстинктивно пригнулась.

И тут начался ад.

Из тумана на другом конце моста выступили фигуры - десятка два головорезов, вооруженных до зубов. Они с ревом бросились на нас. Одновременно с этим гвардейцы Судьи выскочили из засады и вступили в бой. Засвистели арбалетные болты, зазвенела сталь, закричали раненые. Ночь раскололась на сотни осколков - крики, лязг, вспышки магии, запах крови и озона.

Судья и Эштон сошлись в центре моста. Их поединок был похож на танец - смертельный, завораживающий, невероятно быстрый. Меч Судьи, сияющий голубоватым светом, выписывал в воздухе сложные узоры, отбивая изумрудные молнии, которые метал глава Гильдии. Воздух между ними дрожал и искрился, как во время грозы.

Я, не будь дурой, не лезла в магическую битву. Мое дело было приземленнее. Я врезала подсвечником по шлему одному из бандитов, который попытался обойти Судью с фланга. Шлем прогнулся, бандит охнул и осел на камни. Второму я зарядила ногой в пах - прием грязный, но действенный. Третий, увидев мою кровожадную ухмылку, предпочел ретироваться.

Но силы были неравны. Гвардейцы, хоть и дрались отчаянно, начали отступать под натиском превосходящего числа врагов. Я увидела, как один из них упал, пронзенный арбалетным болтом, и как к Судье, теснимому магией Эштона, начали подбираться сразу трое головорезов.

- Начальник, сзади! - заорала я, подхватывая с земли чей-то оброненный меч.

Судья обернулся на долю секунды, но этого хватило. Эштон выбросил вперед руку, и с его ладони сорвалась ветвистая, изумрудная молния, которая, словно змея, обвила клинок Судьи. Меч засветился, задрожал и… рассыпался в прах. Судья пошатнулся, оставшись безоружным.

- Прощай, Верховный, - торжествующе вскричал Эштон, занося руку для последнего удара.

И тут я, не раздумывая, прыгнула. Не на Эштона - на Судью. Я толкнула его в сторону, заслоняя собой. Изумрудная молния, предназначавшаяся ему, ударила меня в грудь.

Мир взорвался болью. Такой яркой, такой ослепляющей, какой я не испытывала никогда. Мышцы свело судорогой, изо рта вырвался беззвучный крик. Я чувствовала, как магия Эштона течет по моим венам, сжигая все на своем пути, и…

И вдруг боль исчезла. Сменилась чем-то другим. Теплом. Разливающимся откуда-то изнутри, из самого сердца. Мой дар, мой проклятый дар, спавший до этого, вдруг проснулся. Он жадно, как голодный зверь, впитывал в себя магию Эштона. Я видела ее - изумрудную, ядовитую - как она втягивается в меня, поглощается, перерабатывается.

Эштон замер. Его лицо исказилось от изумления и страха.

- Что… что происходит?! - прохрипел он, тщетно пытаясь отдернуть руку. Но невидимая сила держала его, вытягивая из него магию, как насос вытягивает воду из колодца.

- Это… моя работа, - прошептала я, поднимаясь на ноги. Меня шатало, перед глазами плыли круги, но я чувствовала в себе такую мощь, какой не ощущала никогда. - Вы, кажется, хотели увидеть мой дар в действии? Ну так смотрите!

Я выбросила руку вперед, и из моей ладони вырвался луч чистейшего, ослепительно-белого света. в который превратилась поглощенная изумрудная магия. Луч ударил Эштона в грудь. Глава Гильдии взлетел в воздух, словно тряпичная кукла, и, пролетев полмоста, рухнул на камни, подняв тучу пыли.

На мгновение битва замерла. Все - и бандиты, и гвардейцы - застыли, глядя на меня с ужасом и благоговением. Я стояла в центре моста, окутанная затухающим сиянием, тяжело дыша. Подсвечник я, кажется, где-то потеряла.

Первым очнулся Судья. Он подскочил ко мне, подхватывая под руку.

- Ты как? - в его голосе звучала неподдельная тревога.

- Нормально, - прохрипела я, хотя колени подгибались. - В порядке. Только пить очень хочется. И, кажется, я сломала ноготь.

Судья издал короткий смешок, больше похожий на вздох облегчения.

- С ногтем что-нибудь придумаем. А сейчас надо уходить. Бандиты деморализованы, но ненадолго.

И правда - головорезы, лишившись своего лидера, начали беспорядочно отступать. Гвардейцы, воодушевленные неожиданной победой, преследовали их, захватывая пленных. Лорд Эштон, скорчившись, лежал на камнях. Из его рта текла струйка крови, но он был жив. И в его янтарных глазах, устремленных на меня, пылал теперь не гнев, а животный, всепоглощающий страх.

- Ты… - прохрипел он, когда я подошла ближе. - Ты - - Пожирательница…

- Чего? - не поняла я.

- Пожирательница магии… - прошептал он, теряя сознание. - Проклятый дар… Ты уничтожишь нас всех…

Он затих. Я переглянулась с Судьей. Его лицо было мрачнее тучи.

- Похоже, у нас появилось больше вопросов, чем ответов, - сказала я, потирая грудь, куда пришелся удар. Странно, но ни боли, ни следа от раны не было. Будто ничего и не произошло.

- Согласен, - кивнул Судья. - Но одно я знаю точно. Сегодня ты спасла мне жизнь. И я твой должник.

- Запомню, - усмехнулась я. - Может, сочтемся. А пока давайте-ка доставим этого красавца в камеру. У меня к нему накопилось много вопросов. Особенно про «Пожирательницу». Звучит как название плохого фильма ужасов.

Мы погрузили бесчувственное тело Эштона на лошадь и двинулись обратно в замок. Ночь была на исходе, на востоке уже занималась алая полоска зари, похожая на свежий шрам. Я ехала рядом с Судьей и чувствовала, как внутри меня, где-то глубоко, пульсирует новая, незнакомая сила, которая только что поглотила магию одного из сильнейших чародеев Империи.

Что это значит? Кто я теперь? И что имел в виду Эштон, называя меня «Пожирательницей»?

Ответов не было. Но я знала, что найду их. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 7. Допрос с ароматом лаванды

Эштона заперли в ту самую камеру, где когда-то держали меня. Ирония судьбы была настолько густой, что ее можно было резать ножом и намазывать на хлеб. Я настояла на том, чтобы допрос проводился немедленно, не дожидаясь, пока глава Гильдии очухается. Судья, помявшись для приличия, согласился. После событий на мосту мой авторитет в его глазах явно вырос на несколько пунктов.

Камеру подготовили со всей тщательностью. Со стен убрали все острые предметы, окно заложили кирпичом еще в прошлом веке, а единственный факел чадил так, что дышать можно было только через раз. Эштон сидел на грубой деревянной скамье, прикованный к стене магическими кандалами, которые тускло мерцали синим. Его холеное лицо осунулось, под глазами залегли черные круги, а эспаньолка, еще вчера лихо закрученная, теперь уныло обвисла. От его одежды, разорванной и испачканной, пахло гарью, кровью и страхом. Густым, липким, почти осязаемым страхом, который сочился из каждой его поры.

Я вошла в камеру не спеша. В одной руке - дымящаяся кружка с черным чаем (Мирта расстаралась), в другой - стопка чистых листов и перо. Судья остался за дверью, наблюдая за допросом через магическое зеркало - небольшое, в потускневшей серебряной оправе, которое он держал в ладони.

- Доброе утро, лорд Эштон, - поздоровалась я, ставя кружку на край скамьи и усаживаясь напротив на колченогий табурет. - Как спалось? Сны не мучили? Кошмары в виде разъяренных ищеек не снились?

Эштон поднял на меня мутный взгляд. В его янтарных глазах, еще вчера метавших молнии, теперь плескалась только усталость и застарелая, въевшаяся в кости злоба.

- Ты… - прохрипел он пересохшим горлом. - Ты даже не понимаешь, что ты такое…

- Это мы уже проходили, - отмахнулась я. - Давайте по существу. Итак, вас обвиняют в государственной измене, попытке убийства Верховного Судьи, хищении магических артефактов особой важности и, по мелочи, в запугивании секретаря Грегора. Что можете сказать в свое оправдание?

- Оправдание? - он скривил губы в усмешке. - Ты, девчонка, говоришь об оправдании? Да я спасал этот мир! Спасал, пока вы все спали!

- Интересная версия, - я сделала пометку в своих листах. - Спасали мир, организуя заговор, подсылая убийц и собирая осколки Сердца Мира. Очень… оригинальный подход к благотворительности. Расскажите поподробнее.

Он долго смотрел на меня, словно решая, стоит ли тратить слова. Потом, видимо, решил, что молчание ему не поможет.

- Сердце Мира умирает, - сказал он глухо. - Его магия иссякает. Медленно, незаметно для большинства, но неумолимо. Еще пара десятилетий, и наш мир рухнет. Превратится в безжизненную пустыню, лишенную волшебства. Я, глава Гильдии Артефакторов, знаю это лучше всех. Мы, артефакторы, чувствуем пульс магии, как лекарь чувствует пульс больного. И этот пульс затухает с каждым днем.

- И вы решили его… подлечить? С помощью заговора и убийств?

- А что нам оставалось?! - в его голосе прорвалась истеричная нотка. - Совет Магов бездействовал! Верховный Судья был занят своими интригами! Они все думали, что это временное помутнение, что магия восстановится сама. Но я знал правду. Единственный способ спасти Сердце - это напитать его новой силой из иного источника.

- Какого источника? - я насторожилась.

- Из другого мира! - Эштон подался вперед, насколько позволяли кандалы. - Из мира, где магия еще не иссякла! Или даже никогда не существовала, но где есть жизненная сила, пригодная для трансформации! Мы нашли способ открыть портал. Ритуал Призыва. Нужна была лишь подходящая душа. Чистая, незапятнанная местной магией. И мы нашли тебя.

В камере повисла звенящая тишина. Я слышала только потрескивание факела и стук собственного сердца. Значит, это правда. Меня убили специально. Чтобы использовать как батарейку для подпитки их умирающего мира.

- И что же пошло не так? - спросила я ледяным тоном, хотя внутри все клокотало. - Почему я не стала этой вашей «батарейкой»? Почему вы так отчаянно пытались меня убить?

- Потому что ты - Пожирательница! - выкрикнул он с отчаянием. - Невероятная, невозможная аномалия! Ритуал должен был просто перенести твою душу в тело девчонки Фаррэр, вселить в тебя дар Видения Грехов, чтобы ты была полезным инструментом, а затем, когда придет время, использовать твою жизненную силу для подпитки Сердца. Но что-то сломалось. Твой дар мутировал. Вместо того чтобы просто видеть грехи, ты начала поглощать магию! Ты - как черная дыра! Ты впитываешь любую магическую энергию, которая к тебе прикасается, и преобразуешь ее в свою! Ты опасна! Ты способна уничтожить всю магию в мире до последней капли!

Я молчала, переваривая услышанное. Вот почему изумрудная молния не убила меня на мосту. Вот почему мой дар «проснулся» и поглотил ее. Я не просто вижу грехи. Я - пылесос для магии. Магический обнулитель. Ходячий армагеддон для местных волшебников.

- Поэтому вы и хотели меня отравить, - медленно произнесла я. - Чтобы сила не выросла во мне и я не стала угрозой.

- Именно! - Эштон закивал, как китайский болванчик. - Ты должна была умереть, пока еще слаба! Пока твоя сила не пробудилась! Но этот дурак, Верховный Судья, решил, что ты можешь быть полезна! Он не понимает, какую змею пригрел на груди!

- Значит, покушение на Судью? Это тоже вы?

- Покушение? - он на мгновение растерялся. - Нет. Это не я. Девочка Фаррэр действительно была частью заговора, но другого. Ее использовали мои… партнеры. Те, кто хотел убрать Судью по своим причинам. Я лишь воспользовался ситуацией. Когда ее приговорили, я надеялся, что казнь решит мою проблему. Но Судья и тут все испортил!

- Кто ваши партнеры? - я подалась вперед. - Кто еще в этом замешан? Кто стоял за покушением на Судью?

Эштон замолчал. Его губы сжались в тонкую линию. Он понял, что сказал лишнее.

- Я не скажу, - упрямо произнес он.

- Скажете, - пообещала я. - У меня есть способы развязать вам язык. И один из них, - я подняла свою руку, - вы уже испытали на себе. Хотите продолжения? Я могу высосать из вас всю магию. Медленно. По капле. Это будет очень, очень больно.

Эштон побледнел. Его зрачки расширились от ужаса. Он знал, что я не блефую. После событий на мосту он знал это точно.

- Ты не посмеешь… - прошептал он.

- Еще как посмею, - я улыбнулась своей самой холодной, самой профессиональной улыбкой. - Вы убили меня. Вы украли мою жизнь. Вы разрушили мой мир. И вы думаете, что я буду с вами церемониться? Назовите имена. И, возможно, я замолвлю за вас словечко на суде. Иначе - пеняйте на себя.

Я медленно, очень медленно, потянулась к его руке, скованной кандалами. Мои пальцы зависли в сантиметре от его кожи. Он смотрел на них, как кролик на удава.

- Лорд Винтер! - выкрикнул он, не выдержав. - Лорд Винтер, глава Тайной Канцелярии! Это он заказал Судью! Это он придумал использовать девочку Фаррэр! Я только помогал! Я только…

Он не договорил. Дверь камеры с грохотом распахнулась. На пороге стоял Судья, и его лицо было белее мела. В руке он сжимал магическое зеркало, которое треснуло пополам.

- Лорд Винтер… - прошептал он. - Мой ближайший советник…

- Вот тебе и ответ на вопрос, кто «крот» в твоем окружении, - констатировала я, отодвигаясь от Эштона. - Кажется, наш заговор только что стал еще масштабнее.

В этот момент где-то в замке гулко ударил колокол. Раз, другой, третий. Тревожный набат, от которого завибрировали стены.

- Что это? - я вскочила на ноги.

Судья побледнел еще больше. Если это вообще было возможно.

- Это сигнал вторжения, - произнес он. - На замок напали.

И словно в подтверждение его слов, где-то совсем близко, в главном зале, раздался оглушительный взрыв, и каменные стены содрогнулись до самого основания.

Лорд Винтер не стал ждать. Он нанес удар первым.

Глава 8. Осада, порох и перламутровые пуговицы

Взрыв прокатился по замку, как удар гигантского кулака. Каменная пыль, мелкая и едкая, как толченое стекло, посыпалась с потолка, забивая ноздри и скрипя на зубах. Факел в камере мигнул и погас, оставив нас в кромешной, вязкой темноте, пропитанной запахом серы и горячего известняка. Где-то истошно, по-бабьи, завыл сигнальный рог, и ему тут же ответили десятки других - со стен, из башен, из внутреннего двора.

- За мной! - рявкнул Судья, хватая меня за руку. Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, сомкнулись на моем запястье. - Эштона - под усиленную охрану! Живым не брать никого, кто войдет в эту камеру без моего личного перстня!

Он бросил этот приказ двум гвардейцам, возникшим из темноты коридора, и, не дожидаясь ответа, потащил меня за собой. Мы бежали по извилистым переходам замка, и каждый шаг отдавался гулом в висках. Стены дрожали, как в лихорадке. Откуда-то сверху, из главного зала, доносился лязг стали, крики ярости и боли, и еще - низкий, вибрирующий гул, от которого закладывало уши. Так звучит магия, когда ее применяют без правил и ограничений. Так звучит война.

- Лорд Винтер! - выкрикнула я на бегу, перепрыгивая через обломки рухнувшей балки. - Я думала, он ваш друг!

- Я тоже так думал! - прорычал Судья, сворачивая в боковую галерею. - Двадцать лет я доверял ему, как себе! Он был моей правой рукой!

- Значит, ваша правая рука только что попыталась отрубить вам голову, - резюмировала я, пригибаясь от очередного близкого взрыва, от которого по галерее прокатилась волна горячего воздуха, пахнущего горелым деревом и плавленым воском.

Мы выскочили на балкон, опоясывающий главный зал. То, что я увидела внизу, заставило меня замереть на месте, забыв о преследовании, взрывах и даже о боли в натруженных ногах.

Главный зал, еще вчера поражавший воображение своим мрачным великолепием, превратился в поле боя. Высокие стрельчатые окна, украшенные витражами с гербами древних родов, были выбиты. Их осколки, красные, синие, золотые, хрустели под ногами сражающихся, как ледяная корка на лужах. Резные дубовые столы, за которыми пировали рыцари, были перевернуты и служили баррикадами. Гобелены, изображавшие славные битвы прошлого, горели, пуская в воздух клубы черного дыма.

А в центре зала кипела битва. Гвардейцы Судьи, в своих вороненых доспехах, сдерживали натиск людей в серых плащах - бойцов Тайной Канцелярии. Эти двигались быстро, молча, слаженно, как единый, многоголовый организм. Они не издавали боевых кличей, не тратили силы на эмоции. Они просто убивали. Холодно, расчетливо, профессионально. Их клинки, смазанные какой-то черной, маслянистой субстанцией, оставляли в воздухе мерзкий, тошнотворный запах гниения.

Но самое страшное было в другом. Над схваткой, на невидимых крыльях ветра, парил человек. Высокий, тощий, как скелет, закутанный в развевающийся серый балахон. Его лицо, бледное до синевы, было обрамлено длинными, совершенно белыми волосами. Глаза горели потусторонним, лиловым огнем. Он простирал руки над битвой, и с его длинных, костлявых пальцев срывались струи лилового пламени, поражая гвардейцев одного за другим.

- Лорд Винтер собственной персоной, - процедил Судья, и в его голосе была такая ненависть, что я невольно поежилась. - Мой лучший друг. Мой советник. И, как выяснилось, архимаг запретных искусств.

- Похоже, друг у вас - та еще штучка, - заметила я, лихорадочно соображая, что делать. Мой подсвечник остался где-то на мосту, меч я держать толком не умела, а моя новообретенная способность поглощать магию была все еще дикой, неконтролируемой и, честно говоря, пугала меня саму до чертиков.

- Нужно спуститься! - Судья уже шагнул к лестнице, но я схватила его за рукав.

- Стойте! - крикнула я. - У вас даже меча нет! Он сожжет вас в полете!

- У меня есть кое-что получше! - он сжал кулаки, и вокруг его запястий заискрились голубые разряды. - Магия Верховного Суда! Приговор, который выносится без апелляции!

- Красиво сказано, - хмыкнула я. - Только не геройствуйте в одиночку. Давайте думать. У вас есть план?

- План - прорваться к Винтеру и остановить его, - отрезал Судья. - Остальное - детали.

- Гениально, - фыркнула я. - «Прорваться и остановить». В Академии МВД за такой план ставят «неуд» и отправляют на пересдачу.

Но спорить было некогда. Снизу, от главных ворот, донесся особенно громкий взрыв, и часть балкона, на котором мы стояли, рухнула. Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, и кубарем покатилась по каменным ступеням вниз, в самое пекло битвы.

Падение вышло недолгим, но крайне болезненным. Я врезалась во что-то мягкое и вонючее. Это оказался труп гвардейца в сером плаще. Его остекленевшие глаза смотрели в потолок, а из пробитого горла толчками вытекала кровь, смешиваясь на полу с вином из разбитых бочек, осколками стекла и какой-то слизью, оставленной боевыми заклинаниями. Запах стоял - хоть топор вешай.

Я с трудом поднялась на ноги, потирая ушибленный бок. В ушах звенело. Прямо передо мной, в каких-то пяти шагах, гвардеец Судьи отчаянно отбивался от двух серых плащей. Его меч, зазубренный и окровавленный, описывал в воздухе широкие, неуклюжие круги. Я заметила, что один из нападавших заходит ему за спину.

Недолго думая, я схватила с пола увесистый серебряный кубок - судя по гербу, из личного сервиза какого-то барона - и запустила его в голову врага. Кубок, сверкнув в свете горящих гобеленов, угодил точно в висок. Серый плащ охнул, пошатнулся и рухнул лицом вниз. Гвардеец, не теряя времени, прикончил второго.

- Спасибо, госпожа! - выдохнул он, даже не узнав меня под слоем пыли и чужой крови.

- Не за что! - ответила я, подхватывая с пола чей-то оброненный короткий меч - легкий, с удобной рукоятью, обмотанной потертой кожей. - Где Верховный Судья?

- Там! - гвардеец махнул рукой в центр зала.

Я обернулась и увидела его. Судья стоял в эпицентре хаоса, и вокруг него бушевала гроза. Голубые молнии срывались с его рук, поражая нападавших одного за другим. Его глаза, обычно холодные и надменные, сейчас горели яростным, почти безумным огнем. Он был великолепен в своей ярости. Но Винтер, парящий под потолком, лишь смеялся. Его лиловое пламя легко гасило голубые молнии, превращая их в безобидные искры.

- Мальчишка! - гремел голос Винтера, отражаясь от каменных стен. - Ты думал, что победил? Ты думал, что твоя сила сравнится с моей? Я - архимаг! Я познал суть вещей! А ты - всего лишь Верховный Судья. Фигура. Пешка на доске судьбы!

- Ты предал Империю! - крикнул Судья, посылая в него новую молнию. - Ты предал меня!

- Я служу высшей цели! - парировал Винтер, уклоняясь. - Магия должна умереть, чтобы возродиться вновь! Чистой! Нетронутой! А для этого нужно уничтожить старый мир! Сжечь его дотла!

«Фанатик, - с тоской подумала я. - Еще хуже, чем просто предатель. Фанатик с магией. Хуже некуда».

Я пробиралась между сражающимися, стараясь не попасть под раздачу. Мой короткий меч я держала наготове, но пускать в ход не спешила. Я искала позицию и возможность. Я помнила, что произошло на мосту. Моя сила, поглощение магии, сработала, когда в меня попали прямым заклинанием. Значит, нужно было подставить себя под удар.

Безумный план. Идиотский. Суицидальный. В Академии МВД меня бы за такое расстреляли перед строем.

Но другого выхода я не видела.

Я начала пробираться к Судье, лавируя между опрокинутой мебелью, трупами и лужами крови. Один из серых плащей попытался меня остановить, но я ловко поднырнула под его замах и, используя инерцию, впечатала его головой в каменную колонну. Прием «пьяный мастер» из курса самообороны - никогда не подводит.

До Судьи оставалось всего ничего, когда Винтер заметил меня.

- А! Пожирательница! - его голос сочился ядом. - Та самая аномалия, о которой говорил Эштон! Какая приятная встреча!

Он выбросил руку в мою сторону, и с его пальцев сорвался сгусток лилового пламени. Он летел прямо в меня, разрастаясь на глазах, завывая, как баньши. Я видела его приближение, видела каждую деталь - и лиловое свечение, и черные прожилки внутри, и искаженный воздух вокруг. Время замедлилось. Я не пыталась уклониться и сделала шаг навстречу.

- Аня, нет! - крикнул Судья, бросаясь ко мне.

Но было поздно.

Лиловое пламя ударило меня в грудь.

Нет. Мир не исчез. Он превратился в чистую энергию. Я чувствовала, как магия Винтера вливается в меня - холодная, чужая, враждебная. Она была похожа на жидкий азот, разливающийся по венам. Она хотела сжечь меня изнутри, уничтожить, развеять по атомам. Но мое тело, мой дар, моя проклятая «пожирающая» сущность сделали то, для чего были созданы. Они впитали этот холод. Преобразовали его. Сделали частью меня.

Это было мучительно больно до скрежета зубовного. Каждая клеточка тела кричала, протестуя. Но я стояла и смотрела, как лиловое пламя исчезает в моей груди, словно вода в песке.

Когда все закончилось, я почувствовала прилив сил. Невероятный, головокружительный, пьянящий. Я чувствовала себя так, будто выпила ведро крепчайшего кофе и пробежала марафон. Мои руки светились - не лиловым, не голубым, а тем самым ослепительно-белым светом, который я уже видела на мосту.

Винтер замер в воздухе. Его лиловые глаза расширились от ужаса.

- Невозможно… - прошептал он. - Ты поглотила… «Пурпурное Пламя»… высшее заклинание…

- Винтер! - мой голос прозвучал громко, неестественно, многократно усиленный поглощенной магией. - Именем майора юстиции Анны Ветровой, вы арестованы за государственную измену, массовые убийства, превышение должностных полномочий и создание угрозы магической безопасности! И ваш приговор, - я подняла руку, с которой срывались языки белого пламени, - окончательный и обжалованию не подлежит!

Я не знала, что делаю. Я действовала инстинктивно. Мое тело двигалось само, словно кто-то другой управлял им. Я выбросила руку вперед, и белое пламя сорвалось с моей ладони. Не узкий луч, как в прошлый раз, а широкая, всепоглощающая волна. Она накрыла Винтера, и его лиловая защита растаяла, как туман под утренним солнцем.

Архимаг закричал. Страшно, нечеловечески. Его балахон вспыхнул, и он, объятый белым огнем, рухнул вниз, прямо в гущу битвы.

В тот же миг серые плащи, его бойцы, замерли. Магия, питавшая их, иссякла. Их движения стали вялыми, неуклюжими. Гвардейцы Судьи, воспрянув духом, перешли в контратаку.

Я пошатнулась. Силы, только что переполнявшие меня, ушли так же быстро, как и появились, оставив после себя звенящую пустоту и страшную, высасывающую душу усталость. Я упала бы, если бы Судья не подхватил меня в последний момент.

- Ты… - прошептал он, глядя на меня с каким-то новым, трепетным выражением. - Ты уничтожила архимага…

- Ерунда, - прохрипела я, пытаясь улыбнуться. - Это просто магия. А вот кофе у вас, гражданин начальник, отличный. Очень крепкий. Мне бы еще чашечку…

И я отключилась.

Очнулась я в своей постели. За окном бойницы был день - яркий, солнечный, пронзительно-голубой. Пахло лавандой, дымом (видимо, из коридора) и свежим хлебом. Надо мной склонилась Мирта, ее веснушчатое лицо было бледным и заплаканным.

- Ой, госпожа! - всплеснула она руками. - Вы очнулись! Слава богам! Я сейчас, я мигом!

Она выпорхнула из комнаты. Я с трудом приподнялась на локтях, оглядывая себя. Моя одежда была заменена на чистую ночную рубашку, расшитую какими-то невообразимо прекрасными серебряными лилиями. В голове гудело, во рту пересохло, но в целом я чувствовала себя на удивление сносно. Для человека, который только что в одиночку вырубил главного босса магического заговора.

Дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел Судья. За ним - целая свита: лекарь в белой мантии, двое гвардейцев, какой-то писец с кипой бумаг и Мирта с подносом, на котором дымилась обещанная чашечка кофе.

- Оставьте нас, - коротко приказал Судья, и свита, поклонившись, вышла. Мирта поставила поднос на столик у кровати и тоже исчезла.

Судья присел на край моей постели. Выглядел он уставшим - под глазами залегли тени, на щеке красовался свежий шрам, - но в его глазах горел все тот же неукротимый огонь.

- Как ты? - спросил он.

- Как новенькая, - соврала я. - Только жрать хочу, как стадо драконов. Что с Винтером?

- Мертв, - коротко ответил он. - Твое пламя… оно уничтожило не только его тело, но и саму его магическую сущность. Архимаг Тайной Канцелярии перестал существовать. Вместе с большей частью своих секретов.

- Плохо, - я нахмурилась. - Нужно было брать живым. Он мог многое рассказать. О заговоре. О Сердце Мира.

- Ты сделала то, что должна была, - твердо сказал Судья. - Ты спасла замок, меня и Империю. Остальное - дело техники. Мои люди уже прочесывают покои Винтера и его тайные убежища. Мы найдем зацепки.

Я кивнула и потянулась за кофе. Сделала глоток. Божественно. Именно то, что нужно после магической битвы.

- Что с Эштоном? - спросила я.

- Сидит в камере. Под усиленной охраной. Ждет суда.

- И Грегор?

- С ним все в порядке. Его семья в безопасности. Он дал показания против Эштона и Винтера. Его ждет смягчение приговора.

- Хорошо, - я снова откинулась на подушки. - Значит, дело можно считать закрытым? Заговор раскрыт, злодеи наказаны, мир спасен. Можно мне теперь медаль? Или хотя бы внеочередное звание?

Судья усмехнулся.

- Боюсь, с медалями в нашем мире туго. Но я подумаю, чем тебя наградить.

- Подумайте, - я зевнула, прикрывая рот ладонью. - А пока я, пожалуй, посплю еще часиков… двенадцать. Заслужила.

- Спи, - сказал он, поднимаясь. - Завтра у нас будет серьезный разговор. О твоем даре, пророчестве и Сердце Мира. И о том, как тебе вернуться домой.

Я уже закрыла глаза, но его последние слова заставили меня снова их распахнуть.

- Домой? Вы знаете, как меня вернуть?

- Пока нет, - ответил он, уже стоя в дверях. - Но мы найдем способ. Обещаю.

И он вышел, оставив меня одну в комнате, полной солнечного света, запаха лаванды и горьковатого послевкусия кофе. А вместе с ним и робкой, едва зародившейся надежды.

Глава 9. Пыльные тайны Тайной Канцелярии

Следующие три дня я провела в блаженном ничегонеделании. Отсыпалась, отъедалась, гуляла по внутреннему саду замка - удивительному месту, где росли диковинные цветы, пахнущие ванилью и корицей, а по мраморным дорожкам бродили ручные павлины с глазами на хвостах, как драгоценные изумруды. Мирта залечивала мои синяки какими-то травяными примочками, от которых кожа становилась гладкой и пахла мятой. Лекарь, важный старик с бородой до пояса, щупал пульс, цокал языком и качал головой, но ничего страшного не находил.

Судья за это время навещал меня дважды. Оба раза - коротко, по делу. Приносил новости о допросах, обысках, новых арестах. Сеть заговора, сплетенная Винтером и Эштоном, оказалась обширной, как корневая система древнего дуба. Замешаны были десятки чиновников, магов, военных. Аресты шли по всей Империи. Совет Безопасности заседал круглосуточно, перетряхивая структуры власти, как пыльный ковер.

Мне было интересно, но я не лезла. Мое дело - раскрыть преступление, а не разгребать бюрократические завалы. С этим пусть местные сами разбираются. У меня были свои планы.

На четвертый день, когда я уже начала скучать по активной работе, за мной прислали. Не гвардейца с приказом, а Мирту с вежливым приглашением «пожаловать в кабинет его сиятельства для важного разговора».

Я надела свой боевой костюм - кожаные штаны, рубашку, жилет с кармашками, - и отправилась в знакомый кабинет. По пути я отмечала перемены в замке. Выбитые окна уже застеклили, следы копоти на стенах закрасили, разбитую мебель заменили новой. Только царапины от мечей на каменных плитах пола напоминали о недавней битве.

Кабинет Судьи встретил меня знакомым запахом старой бумаги и озона. Скелетус в берете приветственно качнул челюстью. Сам хозяин кабинета стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на город, раскинувшийся внизу. Солнце, клонившееся к закату, золотило шпили башен и черепичные крыши, и весь пейзаж был похож на иллюстрацию к сказке. Красивая мирная идилия. Только я знала, что под этой красотой все еще тлеют угли заговора.

- Вы звали, гражданин начальник? - поинтересовалась я, усаживаясь в кресло без приглашения.

Судья обернулся. Сегодня он был одет в черное с серебром - видимо, официальный костюм для траура по собственной наивности. Но лицо его выражало не скорбь, а сосредоточенную решимость.

- Звал, - сказал он, подходя к столу. - У меня для тебя две новости. Одна хорошая, другая… странная.

- Начинайте со странной, - попросила я, закидывая ногу на ногу. - Я люблю загадки.

- Как скажешь. - Он взял со стола увесистую папку, перевязанную красным шнуром, и бросил ее передо мной. - Это - все, что мы нашли в личных покоях Винтера. Дневники, заметки, фрагменты переписки. Большая часть зашифрована, но кое-что мои криптографы уже расшифровали.

- И что там?

- Там - ты, - он пристально посмотрел на меня. - Точнее, пророчество о «Пожирательнице магии». Винтер искал его много лет. Собирал по крупицам древние манускрипты, легенды, предсказания. И, судя по всему, нашел. Незадолго до того, как начал действовать.

Я открыла папку. Пожелтевшие листы, исписанные мелким, убористым почерком. Схемы, рисунки, какие-то диаграммы. И везде - одно и то же слово, обведенное красным. «Пожирательница».

- Что именно говорится в пророчестве? - спросила я, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок.

- Мы не уверены до конца. Текст неполный, многие фрагменты утеряны. Но суть такова: когда магия мира начнет угасать, из иного мира явится душа, способная поглощать магию. Эта душа, Пожирательница, может либо уничтожить магию окончательно, либо… возродить ее. Все зависит от того, какой выбор она сделает.

- Выбор? - я подняла бровь. - И в чем же заключается этот выбор?

- Этого Винтер либо не знал, либо не записал, - Судья покачал головой. - Но он был уверен, что ты - та самая Пожирательница. И что, если тебя не остановить, ты положишь конец всей магии. Он считал, что только через уничтожение старой магии можно создать новую, более совершенную. А ты была для него… инструментом. Апостолом разрушения, которого он боялся и хотел использовать одновременно.

- Забавно, - пробормотала я, листая дневник. - Эштон считал меня батарейкой для Сердца Мира. Винтер - бомбой для уничтожения магии. А я-то думала, что я просто следователь с тяжелым характером.

- Это еще не все, - Судья взял со стола еще один предмет - небольшой, тускло блеснувший кристалл на серебряной цепочке. - Это мы нашли в сейфе Винтера. Магический накопитель. В нем заключена информация. Очень древняя. И она… адресована тебе.

- Мне? - я удивленно взяла кристалл. Он был прохладным и чуть вибрировал, словно живое существо.

- Коснись его, - сказал Судья. - Только осторожно. Мы не знаем точно, что там.

Я пожала плечами. Осторожность никогда не была моей сильной стороной. Я сжала кристалл в ладони и прикрыла глаза.

И меня накрыло. Это было не видение греха, как раньше, а послание. Четкое, структурированное, словно записанное на диктофон. Голос - женский, мелодичный, с легкой, едва уловимой печалью.

«Приветствую тебя, странница из иного мира. Если ты слышишь это, значит, пророчество сбылось, и мои поиски увенчались успехом. Меня зовут Элара. Я была Верховным Магом Империи за триста лет до твоего появления. И я - такая же, как ты. Пожирательница магии.

Не пугайся этого слова. Это не проклятие, а дар. Редкий, опасный, но необходимый для спасения нашего мира. Сердце Мира умирает. Так было всегда. Оно пульсирует, как живое сердце, - то затухает, то разгорается вновь. И каждые несколько веков миру нужна Пожирательница, чтобы вдохнуть в него новую жизнь. Или же, если мир безнадежно болен, - дать ему умереть, чтобы на его месте родился новый.

Я сделала свой выбор много лет назад и отдала свою силу Сердцу, возродила магию. Но я знала, что когда-нибудь она снова начнет угасать. И я потратила всю свою жизнь, чтобы найти способ призвать следующую Пожирательницу, когда придет время. Ритуал, который привел тебя сюда, - дело моих рук. Не Винтера, не Эштона. Они лишь воспользовались моими наработками в своих корыстных целях.

Теперь выбор за тобой. У тебя есть сила и дар. Ты можешь поглотить угасающую магию Сердца Мира и уйти, оставив этот мир умирать. Или же ты можешь вложить в него свою силу - ту, что принесла из своего мира, - и возродить его. Это опасный путь. Возможно, он будет стоить тебе жизни. А возможно - даст новую.

Выбор за тобой, Пожирательница. Я верю в тебя. И я жду тебя там, где упала Звезда. У Сердца Мира. Приходи, когда будешь готова».

Видение погасло. Я открыла глаза и обнаружила, что сижу в кресле, судорожно вцепившись в кристалл, и по моим щекам текут слезы. Я не знала, почему плачу. Может быть, от неожиданности. Может быть, от странного, щемящего чувства узнавания, которое вызвал во мне голос Элары.

- Что там было? - тихо спросил Судья, подавая мне стакан воды.

Я залпом осушила стакан и пересказала ему содержание послания. Когда я закончила, он долго молчал.

- Значит, это не Винтер призвал тебя, - произнес он наконец. - Он лишь воспользовался чужим ритуалом.

- Да, - кивнула я. - И я знаю, куда нам нужно отправиться. К Сердцу Мира. Туда, где упала Звезда.

- Это очень далеко, - сказал Судья. - Опасно. Запретные земли, кишащие тварями Хаоса. Туда никто не ходил уже много веков.

- Значит, прогуляемся, - я встала, чувствуя, как внутри меня закипает знакомая смесь азарта, страха и решимости. - У меня там, кажется, назначена встреча. С женщиной, которая умерла триста лет назад. Невежливо опаздывать.

Судья посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

- Я пойду с тобой.

- Что? - я опешила. - Это же опасно! У вас тут Империя на ладан дышит, заговоры, аресты, Совет Безопасности…

- Империя подождет, - отрезал он. - Я задолжал тебе жизнь. И, кроме того, я - Верховный Судья. Я должен увидеть все своими глазами. И убедиться, что правосудие восторжествует. Даже если это правосудие - над самой магией.

Я покачала головой, усмехнувшись.

- Вы невозможны, гражданин начальник.

- Я знаю, - ответил он моей же фразой, и его губы тронула едва заметная улыбка. - Это мое профессиональное качество.

Мы посмотрели друг на друга и, кажется, впервые за все время нашего знакомства, поняли друг друга без слов. Впереди лежал опасный, полный неизвестности путь к Сердцу Мира, к разгадке пророчества. И, возможно, путь домой.

- Когда выдвигаемся? - спросила я.

- Завтра на рассвете, - ответил он. - Готовься. Путь будет неблизким.

Я кивнула и направилась к выходу, но у двери обернулась.

- И, кстати, - добавила я, - хорошая новость-то какая?

Судья улыбнулся - на этот раз почти по-человечески.

- Хорошая новость - в том, что ты, кажется, нашла способ вернуться домой. Если, конечно, захочешь.

Я вышла из кабинета, и дверь за мной закрылась с тихим щелчком.

Впереди меня ждали запретные земли, твари Хаоса, древнее пророчество и встреча с мертвой волшебницей. А до рассвета оставалось всего ничего.

Типичная командировка майора Ветровой.