Czytaj książkę: «Фиктивный брак по-кавказски»

Глава

Пролог

Зал бизнес-форума гудит, как гигантский улей. Сотни молодых, амбициозных лиц, шепот голосов, вспышки фотокамер. И я, Датуева Амаль, в своём новом костюме цвета пудры, чувствую себя здесь своей. Это моя стихия – свет софитов, вес микрофона в руке, острые вопросы и искренние ответы.

Мой блог «Формула Амаль» о современном Кавказе, давно перестал быть просто личным дневником. Он вышел на новый уровень.

Сегодня я не просто блогер с телефоном на селфи-палке. Сегодня я – лицо молодёжной программы на местном телевидении, и этот форум моя первая серьёзная работа в новом статусе.

Со мной оператор, а в ухе миниатюрный микрофон.

Я поправляю лацкан безупречного пиджака: строгий, но женственный. Мой классический брючной костюм говорит: «Я серьёзный профессионал». Волосы хотела убрать в низкий пучок, чтобы не отвлекать, но оператор утвердил, что в кадре распущенные смотрятся лучше. Единственное украшение – серьги-гвоздики из матового жемчуга.

Я двигаюсь по залу, как шахматист, просчитывая ходы. Вот стенд с дорогим кофе – беру интервью у бариста, который открыл сеть, начав с фургончика. Вот IT-гений, который говорит на языке Python лучше, чем на русском.

– Отлично, спасибо вам за искренность! Удачи в реализации проекта! – улыбаюсь я очередному собеседнику, ловя кивок оператора Самира.

Он дает знак – переход к следующему гостю, ключевому.

– А теперь на нашей сцене человек, чьё имя уже стало синонимом успеха в сфере горного туризма. Основатель сети эко-отелей «Кавказ-Эко». Приветствуем Алихана Сайдулаева!

Зал взрывается, сдержанными, деловыми аплодисментами. Гость поднимается на сцену. И всё вокруг замирает.

Звук рукоплесканий стихает в ушах, превращаясь в далёкий прибой. Я забываю про Самира с камерой, про ведущего форума, смотрящего сбоку, про весь этот полный зал. Весь мой мир сужается до одной точки. До него.

Делаю глубокий вдох и ловлю себя на мысли, что нервничаю. Не из-за камеры. Из-за него.

Алихан Сайдулаев.

Кавказский предприниматель, дело которого я прочитала всего пару дней назад.

Я листала сайты, дотошно выискивая любую строчку о его личности. Получилось найти лишь крохи, но фотографий было много: на стройках отелей, с рабочим персоналом, с открытия и других мероприятий.

Успешный, молодой, вернувшийся в горы после московского образования. Символ нового Кавказа. И… невероятно красивый мужчина в самом соку… Э-э, то есть в расцвете сил, я хотела сказать. Но одно дело видеть такого человека через экран и другое в реальности…

Ему чуть больше тридцати, по моим сводкам. Высокий, с той спортивной, мощной статью, которая говорит не о часах в качалке, а о настоящей, мужской работе, возможно, в тех самых горах, где строятся его отели.

Широкие плечи отлично сидят в тёмно-сером костюме-тройке. Обычный деловой костюм, но на нём он выглядит как доспехи. Лицо… Лицо, словно высеченное из камня, резкие черты, скулы и твёрдый подбородок. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные.

Но главное все же глаза цвета тёмного мёда.

Тёплые, умные, проницательные. Они смотрят не на камеру, а на меня. И в этой тишине, длившейся всего миг, я забываю про текст, про оператора, про всё. В них нет деловой суеты сегодняшнего форума. В них спокойная, абсолютная уверенность. И когда его взгляд скользит по мне, я чувствую, как по спине пробегает холодок, смешанный с жаром.

Он подходит. Каждый шаг неспешный, уверенный, весомый. И вот он уже рядом, на расстоянии вытянутой руки. И я невольно вдыхаю его запах.

Это не парфюм. Это… шлейф. Холодный, чистый запах снега с высокогорных вершин, и под этим едва уловимая, тёплая нота кожи, хорошего мыла, мужской силы. Этот запах бьёт в голову сильнее лучшего грузинского вина.

Я замираю. Микрофон в моей руке вдруг кажется неподъёмным. Я должна задать вопрос. Первый, умный, деловой вопрос. Я открываю рот, а из него вырывается что-то совершенно идиотское, на высокой, нервной ноте:

– Здравствуйте, Алихан! Я… Мне… Мне кажется, нужен стул повыше.

Я произношу это с той самой дурацкой, залихватской улыбкой, которую используют, когда хотят скрыть панику. Сердце колотится где-то в горле.

Что ты несешь, Амаль? Ты же профессионал! Ты блогер с большой кавказской аудиторией! Соберись!

Алихан Сайдулаев смотрит на меня. Молчит секунду. И в уголках его строгих губ появляется едва заметная, тёплая искорка. Не улыбка. Так, намёк на неё.

Я чувствую, как по щекам разливается жар и вижу недоумённое лицо Самира за камерой.

Внутри всё кружится. От его взгляда. От его запаха, который теперь будет преследовать меня. И от одной, чёткой, нелепой мысли: всё только начинается. И это интервью может стать для меня самым сложным в жизни. И не из-за вопросов.

Оператор обращается ко мне одними губами, намекая, чтобы начинала.

Да! Конечно! Вопрос!

Выдыхаю медленно, отчаянно пытаясь вспомнить первую строчку из заготовленного блокнота. Но не успеваю ничего произнести, как Алихан подходит ко мне вплотную, наклоняется слишком близко… просто неправильно близко и…

Глава 2

Сайдулаев не улыбнулся. Он уверенно, не сводя с меня своих медовых глаз, подошёл ко мне. Наклонился, обхватил меня за талию большими теплыми руками и без единого усилия приподнял, поставив на небольшую платформу для выступающих.

Теперь наши глаза на одном уровне, но в зале на секунду воцарилась тишина.

– Теперь удобно? – спросил он тихим, низким голосом, который не уловил микрофон. Только мне его слышно.

Я еще киваю, глупая, пораженно заглядывая в мужские глаза!

Голос у него бархатный, с лёгким, едва уловимым акцентом, который делает его речь ещё более гипнотической.

Его слова, сказанные спокойно и чуть снисходительно, как взрослый ребёнку, возвращают меня в реальность. Я прихожу в себя, чувствуя, как по щекам разливается лёгкий румянец. Беру себя в руки. Профессионализм – моя броня.

– Спасибо... Ну что ж, Алихан, начнём наше интервью...

Самир даёт знак. Я задаю первый вопрос о бизнесе, о планах на будущее. Алихан отвечает уверенно, с достоинством, его слова наполнены любовью к делу. Но я ловлю себя на том, что слушаю не только смысл, а тембр его голоса. Смотрю не только в объектив, а краем глаза на его сильные, спокойные руки.

Когда я спросила о рисках в бизнесе, он, глядя прямо на меня, сказал:

– Главный риск – получить вожделенный актив в руки, но не суметь его... удержать. Нужен абсолютный контроль. Ты же согласна, Амаль?

Я поперхнулась, не ожидав такого поворота и фамильярного «ты». Мой уклончивый ответ и последующий вопрос:

– Меня мотивирует красота. Но не та, что на поверхности, – отвечает Сайдулаев. – А та, что прячется. Которая боится, что её разоблачат. Которая нуждается в том, чтобы её нашли... и взяли под защиту. От всего мира.

К концу короткого интервью я была не в себе. Его взгляд, его слова – они будто снимали с меня слой за слоем. Никогда не встречала человека с такой подавляющей сложной аурой. Я и так маленькая рядом с ним, но хотелось стать еще меньше, сжаться до невидимых размеров. И я даже не представляю почему у меня такая реакция на мужчину, которого я первый раз вижу.

– Скажите, а кем для вас является Анзор Сайдулаев? Это родственник?

Улыбаюсь, но выходит очень нервно.

Я просто вспомнила, почему фамилия мужчины показалась мне знакомой. Месяц назад в сети шумела сплетня об одном полковнике с соседнего региона.

– Мой брат, – коротко ответил Алихан и у меня внутри всё похолодело.

Я наклонилась чуть ближе, будто делясь секретом, и прошептала в микрофон так, что, кажется, услышал весь зал:

– Тогда с вами, наверное, лучше не шутить. Раз уж брат – полковник МВД.

Форум закончился, но призрачное присутствие Сайдулаева витает в окружающем меня воздухе.

На телефон приходит уведомление, напоминая о встрече с крупным человеком в шоу-бизнесе. Взволнованная, я закинула в блог кадр с панорамой роскошного отеля:

«Ждите большого интервью! Войду в зал – поделюсь с вами всем!».

Я ждала звезду шоу-бизнеса. Ждала прорыва. Но, когда я вошла в конференц-зал…

Глава 3

Алихан

Бизнес-форумы необходимы для поддержания имиджа, показать, что успешные проекты рождаются и здесь, в горах, а не только в столичных стеклянных башнях.

Кивки, визитки, пустые разговоры о синергии и трендах. Я приехал по настоятельной просьбе организаторов, которым нужен шум для привлечения людей. Несмотря на то, что я приехал с опозданием, мысленно я уже составлял список дел на вечер, как вдруг услышал женский голос.

Он прозвучал так звонко и свежо для каменного зала, не вписываясь в общий гул, что я невольно поднял голову от телефона и мой привычный мир перевернулся.

Это же она…

Амаль.

Та самая, чья страница в соцсети закреплена вверху моего браузера. Чьи утренние публикации с чашкой кофе я смотрю первым делом, едва открыв глаза. Чей смех, записанный в каком-то ресторане, я слушал раз за разом.

Девушка, которая целый год была призраком в моём телефоне и навязчивой гостьей в моих снах.

И вот она – здесь. Плотью и кровью, стоит на сцене, освещённая софитами, держится непринуждённостью, которая даётся только тем, кто рождён быть на виду.

Она всегда казалось мне… нездешней. Как будто сошла со страниц другой, более светлой сказки. Я не ожидал её здесь увидеть, не смотря на её известность в наших краях.

Эта девушка правда из другого мира. Другой республики, другого народа, другой жизни. Её внешность кажется здесь инородным телом, драгоценностью, на которую тут же начали охоту.

Моя интернет-мечта, на которую вот уже год я пускаю слюни… Но останавливаю себя лишь подпиской на блог, потому что… Амаль не моя. Она чужая. Проще уничтожить корень, чем бороться со стеблями.

Разглядываю её хрупкие, но упрямые плечи и линию талии, которую мне вдруг дико захотелось обхватить ладонью, чтобы проверить, реальна ли она.

Светлая девочка, которая покорила сердца многих. И моё.

Амаль на сцене мило улыбается, еще не понимая, как ее внешность действует на окружающих её темпераментных мужчин. Я ведь не один сюда приехал, здесь собрались все альфа-самцы Кавказа и каждый распушился перед девушкой как павлин, выискивающий внимания.

Что в ней необычного? У Амаль светлые волосы. Не крашеные (она как-то проводила эксперимент, доказывая), а свои, натуральные, цвета спелой пшеницы. На Кавказе такая внешность – редкость. Мужчины часто комментируют под её фотографиями, что конкретно выводит меня из себя и я зарекался больше не заходить в ту секцию, больше не читать. Потому что возникает острое желание найти комментатора и переломать ему пальцы один за другим.

А глаза… Боже, её балдежные глаза. Голубые! Не бледные, а яркие, как небо в ясный день над горами. Прямо сейчас они блестят от азарта, сканируя зал. Пока не останавливаются на мне.

Чёрт, меня вызвали на сцену. Сердце, привыкшее к ледяному спокойствию в самых жёстких переговорах, ударило с такой силой, что я почувствовал его в висках. Я поднялся, чувствуя на себе её взгляд, как физическое прикосновение.

Я уже почти подошёл, когда услышал её смущённую, нервную шутку:

– Здравствуйте, Алихан! Я… Мне… Мне, кажется, нужен стул повыше.

Это было так неожиданно, так мило и глупо, что во мне что-то дрогнуло. Вся моя годами выстроенная броня контроля дала трещину. Я не думал. Я действовал на инстинкте.

Два шага и я оказался настолько близко к ней, что учуял лёгкий, цветочный аромат её духов. Увидел, как её глаза расширились в непонятной мне реакции.

Руки сами нашли её талию – такую тонкую, почти невесомую под слоем ткани – и легко, но твёрдо подняли девушку и поставили на верхнюю ступеньку подиума, сам оставаясь внизу. Теперь Амаль смотрит на меня сверху вниз, изумленно моргая своими длинными красивыми ресницами.

Да. Я дотронулся до неё.

Не просто дотронулся, а позволил себе слабину. Эта девушка была запретна для меня, но только что я стёр все границы.

Опять-таки, Амаль совершенно чужая. Даже если люди её нации живут по-светски, на моей Родине есть правила приличия, запрещающие телесный контакт.

У меня зудят руки от соприкосновения с её телом, пусть и поверх плотного пиджака. Я так долго следил за ней, даже мечтал о глупостях всяких… и сегодня я вижу её настоящую и чувствую как, то тёмное зарытое глубоко внутри, шевелится, напоминая о себе.

Она покраснела. Прямо вся! От открытого ворота блузки до корней этих светлых волос. Это было очаровательно.

Амаль засыпала меня вопросами о горном туризме. И что удивительно, девушка говорила умно, вникала, словно специально готовилась. Кое-что осталось замеченным мной: то, как её пальцы теребят пуговицы на пиджаке, как её взгляд задерживается в моих глазах, чтобы потом смущенно сместиться на что-то другое.

Нервничает? А на экране кажется такой уверенной. Какая же ты на самом деле? Чей-то успешный проект или просто маленькая Амаль с большими амбициями?

И снова эта её нервная, смущённая улыбка, от которой адреналин бьет в голову.

Я смотрел ей прямо в глаза, в эти бездонные голубые озёра, позволив себе запечатлеть ангельский образ. Ведь завтра она исчезнет из моей жизни как призрак, словно никогда и не было нашей встречи.

– Спасибо за беседу. Было очень… познавательно.

Я кивнул, попрощался коротко и сошёл со сцены, оставив её стоять на ступеньке под прицелом чужих камер и взглядов. Каждый шаг отдавался в висках ровным, грозным стуком. Восторг от встречи сменился жгучей, холодной настороженностью.

Форум закончился. Шум сменился гулким эхом в опустевшем зале, но в моих ушах всё ещё звенит её смех. Тот самый, который я знал только в записи. Теперь он был живым, реальным в трехмерном пространстве, и он не был обращён ко мне.

Я стою в стороне, наблюдая, как она, не моя Амаль, окружена плотным кольцом мужчин в безупречных костюмах и самомнением, которое сочится из них, словно дорогой парфюм. Она же держится с непринужденной грацией, мне нравятся её острые и точные ответы, но они….

Они говорят громко, жестикулируют, предлагают «обсудить сотрудничество за ужином», «показать лучший вид на город», «познакомить с нужными людьми». Их взгляды то и дело скользят по её маленькой, но стройной фигуре.

Пользуются. Пользуются её красотой, её обаянием, её положением. Видят не мозги и дерзкий ум, а трофей. И гложущая, тёмная ревность разливается у меня под рёбрами горячей смолой.

Она поймала мой взгляд один раз через плечо какого-то седеющего мажора, сквозь этот круг акул, пахнущих деньгами и пошлым интересом. В её голубых глазах мелькнуло что-то… усталость?

Я уеду вечером в свой город, к своей жизни, где она будет снова лишь призраком в телефоне, а эти ухмыляющиеся идиоты здесь будут лишь дурным воспоминанием.

Моя челюсть свелась так, что заболели мышцы. Какой-то древний и дикий инстинкт, требует отшвырнуть всех, заслонить её собой, увести. Но я в гостях. На чужой земле. Связан условностями этого дурацкого «цивилизованного» мира.

Последний взгляд в её небесно-голубые глаза, которые уже смотрят на того, другого и я разворачиваюсь к выходу. Каждый шаг отдается в груди горящей, бесполезной, ядовитой ревностью, которая не имеет права на существование. Но она есть. Живая, как сама Амаль. И такая же недосягаемая.

Глава 4

Амаль

В этом году всё должно наладиться. Я твёрдо верю в это, пока иду по зеркальным коридорам пятизвёздочного отеля. Под каблуками мягко поскрипывает дорогой ковёр, в сумке лежит диктофон и список вопросов к Мадину Ахмадову – кавказскому бойцу, чьё имя гремит на всех спортивных аренах.

Конференц-зал в отеле вместо студии? Ну и что. Главное снять контент. Главное просмотры. Главное деньги, которые, наконец, перестанут утекать сквозь пальцы, как песок.

Деньги на лечение мамы. На адвоката для брата. На надежду.

Я поправила прядь волос, сделала глубокий вдох и открыла тяжёлую дверь.

В зале оказалось пусто. Только длинный полированный стол и мужчина в идеально сидящем костюме, а не сам боец. Менеджер. Артур. С гладкой, но пугающе холодной улыбкой.

– Амаль, рад вас видеть. Мадин задерживается. Присаживайтесь, обсудим детали.

Я села, чувствуя лёгкий укол разочарования. Но работа есть работа. Достаю блокнот и цепляюсь за его слова.

– Детали? Мы вроде всё согласовали по почте. Интервью на двадцать минут, вопросы о подготовке к чемпионату...

– Да, да, об этом, – он махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. – Но появилась идея получше. Гениальная, я бы сказал. Она касается лично вас.

Мужчина откинулся на спинку кресла, оценивающе оглядев меня с головы до ног. Только взгляд был отнюдь не мужской, а скорее… товароведческий.

– Вы красивая, Амаль. Очень. Не типичная для наших мест, что только плюс. Аудитория у вас лояльная, женственная. А Мадин... Мадин нуждается в правильном имидже. Семейный мужчина, кормилец. Это резко поднимет его рейтинги и, что важнее, ценник на рекламу.

Ползучая ледяная мурашка пробежала по спине.

– Я не совсем понимаю, – сказала я, но сердце уже забилось тревожно.

– Всё просто, милая. Мы предлагаем вам контракт не на интервью, а на брак. Фиктивный, разумеется, – он произнёс это так буднично, будто предлагает чай.

Что это еще за бред такой?

– Вы будете появляться с ним на светских раутах, пресс-конференциях, в соцсетях. Идеальная пара. Год, максимум два. Сумма... ну, вы даже представить не можете такую сумму.

В ушах зазвенела тишина. Я смотрю на его сытое, довольное лицо и не могу вымолвить ни слова. Брак. Фиктивный брак. Меня, живого человека, с моей болью, моими мечтами, моей жизнью хотят превратить в картинку, в аксессуар для поднятия рейтингов какого-то громилы.

– Вы... вы с ума сошли? – вырвалось у меня наконец. Голос дрожит. – Я журналистка. Я пришла взять интервью, а не продавать себя!

Его улыбка не дрогнула, лишь потухла в глазах, сменившись холодной сталью.

– Амаль, давайте не будем кричать и делать трагедию. Мы всё о вас знаем. Всё.

Он медленно, будто наслаждаясь моментом, достает планшет, проводит пальцем по экрану.

– Мать. Хроническая почечная недостаточность. Ожидание донорской почки, что обычно занимает от года до трёх лет очереди. Если повезёт. Платные процедуры, лекарства – это кругленькая сумма в месяц. Брат..., – менеджер цокает языком с фальшивым сожалением. – Статья тяжёлая. Срок немалый. Хороший адвокат мог бы переквалифицировать дело, скажем, на превышение самообороны... но хорошие адвокаты, как и хорошие врачи, не любят работать за спасибо.

Мир рухнул под ногами. Пол, стены, этот чёртов полированный стол, всё поплыло перед глазами. Они копались в моей жизни. Вытащили на свет самое больное, самое незащищённое и теперь тыкают в это пальцами, как в открытые раны.

– Молчите? Понимаю, шок, – голос мужчины стал сладким, ядовитым. – Но подумайте. Подпишите контракт и у вашей матери будет лучшая клиника и частный поиск донора. У вашего брата – лучший адвокат. А у вас... у вас будет покой. И деньги. Вам ведь нужны деньги, Амаль? Вы так старательно их зарабатываете в этом году.

Угрозы, не оставляющие сомнений в серьёзности. Каждое его слово было ударом хуже хлыста. Унизительным, сдирающим кожу. Я вскочила, и стул с грохотом упал на пол.

– Никогда! – крикнула я, но звук больше похож на хриплый вопль загнанного зверя. Горячие и горькие слёзы, хлынули из глаз, стирая всё достоинство. – Вы мерзавец! Вы не имеете права так со мной говорить!

Я не помню, как выбежала из-за стола. Как толкнула эту тяжёлую дверь. В глазах стоит пелена из слёз и ярости. Коридор вдруг показался бессмысленным лабиринтом, и я по нелепости, в своей беспомощной слепоте, врезалась во что-то твёрдое, сильное. В мужскую грудь в дорогой шерстяной ткани.

Я отшатнулась, но крепкие руки обхватили меня за плечи, не давая упасть. Поднимаю заплаканное, искажённое отвращением и болью лицо.

Передо мной стоит…

Глава 5

Он. Гость с бизнес-форума.

Алихан.

Высокий, в идеально сидящем тёмном пальто. Его лицо кажется жёстким, а взгляд, в котором я читала холодный расчёт и скрытую силу, пронизывающим. Час назад я брала у него интервью, улыбалась, а теперь он видит всю эту бурю унижения и отчаяния, что вырвалась вместе со мной из той проклятой комнаты.

Я просто стою, безмолвно рыдая, глядя на него. На своего невольного спасителя и свидетеля полного крушения.

– Амаль, – произносит он.

Тихо, но с такой силой, что мои рыдания на секунду затихли.

Бизнесмен, с которым я вела деловой разговор. Чьё прикосновение было твёрдым и кратким. А теперь он видит меня разбитой, униженной, с размазанными слезами и трясущимися губами.

Стыд накрыл с новой, удушающей волной. Я хотела отпрянуть, вырваться, прошептать извинение и убежать. Но слабые ноги не слушаются. Всё тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке.

И тогда его руки, эти сильные, уверенные руки, осторожно легли мне на спину. Не хватка, не посягательство. Просто как укрытие.

Он мягко, но неотвратимо притянул меня к себе, к своей широкой, твёрдой груди. Там пахнет дорогим парфюмом, холодным воздухом и чем-то неуловимо нужным. Безопасностью.

Я замерла, затаив дыхание. Голова закружилась от противоречий.

Неправильно. Это неправильно. Ты же кавказская девушка, Амаль, ты не позволяешь чужим мужчинам прикасаться к себе…

Но мысль обрывается, разбиваясь о простую, животную правду.

Мне очень больно. И я жутко одинока в своей боли.

А в его объятиях эта боль хоть на секунду отступает, превращаясь в тихий, сбивчивый шёпот. Я утыкаюсь лицом в ткань его пальто, позволив себе эту слабость, этот короткий миг краденого утешения.

И тут за моей спиной с резким скрипом распахнулась дверь конференц-зала.

– Амаль! Куда вы… – голос менеджера, Артура, обрывается на полуслове.

Я почувствовала, как Алихан напрягся, но не отпустил меня. Его руки стали чуть тверже, защитнее.

– Вы кто? – прозвучало уже нервно, обращённое к моему спасителю.

Я застыла, превратившись в ледяную статую внутри тёплого убежища. Сейчас начнётся. Сейчас он увидит мой позор, мои слёзы, и этот мерзавец будет торжествовать.

Но голос, который раздался у меня над головой, был не тем, что час назад, который говорил о логистике и инвестициях. Он стал низким, тихим, но таким металлическим и непререкаемым, что по коже пробежали мурашки.

– Её муж.

Два слова. Простые. Абсолютные. От которых в моей голове воцарилась оглушительная, белая тишина. Я даже перестала дышать.

Что он только что сказал?

Тишина длилась, наверное, всего секунду, потом я услышала, как Артур резко, с присвистом втянул воздух.

– Да вы что?! – в голосе менеджера смешались шок, неверие и стремительно нарастающая паника. – Это… почему она не сказала?!

Я почувствовала, как Алихан слегка поворачивает голову в его сторону, не выпуская меня из объятий. Я не вижу его лица, но прекрасно представляю себе каким может быть взгляд. Ледяным, уничтожающим, судя по голосу мужчины.

– Моя жена, – произносит он тем же ровным, смертоносным тоном, а у меня мурашки от этого «жена». – не обязана отчитываться перед вами о своём семейном положении. Особенно перед теми, кто предлагает ей грязные сделки.

Он сделал едва уловимую паузу, давая каждому слову вонзиться, как нож.

– А теперь у вас есть ровно минута, чтобы исчезнуть с моего горизонта. Пока я не передумал решать этот вопрос иначе.

В голосе Сайдулаева нет даже повышенных тонов, но в нём звучит такая неоспоримая, первобытная власть, такая готовность к расправе, что по спине Артура, я это буквально почувствовала, пробежала дрожь.

Послышались торопливые, запинающиеся шаги, затем щелчок захлопнувшейся двери.

Он ушёл. Сбежал.

И снова наступила тишина. Но теперь она другая – более гуще, звеняще, наполнена биением двух сердец: моего, бешено колотящегося где-то в горле, и его – ровного, мощного, под моей щекой.

Он спас меня. Он солгал. Он назвал меня своей женой.

И я, нарушив все правила, всё ещё стою в его объятиях, не в силах пошевелиться, не зная, что сказать, и боясь до смерти того, что будет дальше.

Глава 6

Алихан

Я не должен был этого делать. Это было ниже моего достоинства, бессмысленно и глупо. Но я не смог заставить себя уехать с форума, не увидев, куда она пойдёт.

Амаль. Девушка-призрак из моего телефона, которая час назад оказалась плотью и кровью на сцене, а потом холодной и вежливой в окружении стаи голодных взглядов.

Я сидел в машине, наблюдая, как она выходит из здания и ловит такси. Инстинкт приказал следовать за ней. Просто убедиться, что она благополучно добралась.

Но да, я лгал сам себе, глядя, как её светлые волосы мелькают за тонированным стеклом чужой машины. С того момента, как Амаль выложила публикацию с геолокацией, мой внутренний радар, отточенный месяцами одержимого наблюдения, забил тревогу.

Она приехала в фешенебельный отель, безликое здание из стекла и стали. Моё сердце, почему-то, упало. Что она делает здесь одна?

«Важное интервью» в конференц-зале отеля, а не в телецентре? Слишком смутно. Слишком неправильно.

Я вошёл в холл, чувствуя себя идиотом. Что я скажу, если мы столкнёмся? Здравствуйте, я ваш тайный поклонник, решил проверить, с кем у вас свидание?

Достаю телефон и захожу на её блог. Её улыбка, её смех, её жизнь, в которой мне нет места. Мы из разных миров. Она – светлая, публичная. Я – из мира жёстких правил, тёмных сделок и каменных гор, которые не прощают слабости. Приблизиться к ней – всё равно что пытаться удержать в руках солнечный зайчик. Бесполезно и смешно.

Но отпустить… Отпустить сейчас, когда она так близко, когда я наконец услышал звук её голоса не через динамик… Я не мог.

Я не знал номера зала. Просто бродил по коридорам на одном из верхних этажей, где обычно проводятся деловые встречи. Глупо. Отчаянно. Но тогда я и услышал приглушённый, но отчётливый женский крик.

Ёе голос, который я знаю лучше любого звука.

Кровь ударила в виски. Я почти бежал, когда она, бледная как полотно, вырвалась из зала, спотыкаясь о собственные каблуки, по зеркальному полу.

Видел, как её плечи тряслись от беззвучных рыданий, которые она пыталась загнать внутрь. И моя кровь, всегда вроде такая холодная, закипела тихим, смертоносным гневом. Кто посмел её обидеть?

Я подставил себя ей под ноги ровно в тот момент, когда Амаль потеряла последние силы. Она врезалась в меня, и я обхватил её, чтобы не упала. Она была легкой, хрупкой, разбитой. И не моей.

В её голубых глазах, обычно таких ясных, бушевала буря унижения. Заплаканное, искажённое страданием лицо, прекрасное и абсолютно разбитое.

Всё во мне сжалось в тугой, холодный узел ярости. Я не думал. Руки сами нашли её спину, она замерла, потом её тело обмякло, и она просто заплакала, тихо, безнадёжно, уткнувшись лицом мне в грудь.

И в этот миг все мои сомнения, все разговоры о «разных мирах» испарились. Остался только один, первобытный импульс. Защитить. Спрятать. Уничтожить того, кто сделал ей больно.

Дверь за её спиной снова открылась. Вышел мужчина в дорогом костюме, менеджер того самого известного во всей стране бойца. Всё встало на свои места. Грязные догадки молнией пронзили сознание.

Я чувствовал, как Амаль замирает в моих руках, как её дыхание перехватывает. Стыд, страх, беспомощность – всё это вибрировало в её маленьком, прижатом ко мне теле.

Я посмотрел на этого человека поверх её головы взглядом, который заставил не одного оппонента на переговорах похолодеть. И сказал то, что сказал бы любой мужчина моей крови, найдя свою женщину в таком состоянии. Просто, без колебаний, вкладывая в слова всю тяжесть своей воли и обещание расплаты:

– Её муж.

Амаль резко вдохнула с судорожным всхлипом, будто её ударили под дых. Это была ложь. Безумная, наглая, сокрушительная ложь. Но прозвучала она как единственная, неоспоримая правда вселенной.

Менеджер отшатнулся, будто получил пощёчину. Его уверенность дала трещину. Он прошелся по мне взглядом, вычисляя кто стоит перед ним и насколько далеко ему можно пойти.

– Да вы что?! … почему она не сказала?!

– Моя жена не обязана…, – парировал я, чуть сильнее сжимая Амаль в своих руках.

Демонстрировал, что она моя.

Мой взгляд, думаю, сказал ему всё остальное. Он сглотнул, отступил на шаг и, бормоча что-то невнятное, исчез за дверью, щёлкнув замком.

В роскошном, бездушном коридоре пахло чистотой и страхом. А у меня на груди, вся в слезах, дрожала девушка, которая целый год была лишь мечтой. И которую я только что, одним словом, сделал центральной фигурой своей реальной, нелегкой жизни.

Я не знал, что будет дальше. Но знал одно: я уже не отпущу.

Глава 7

Амаль

Мужские объятия понемногу ослабли, стали осторожными, будто этот незнакомец боится сломать хрупкую вещь. Алихан медленно отстранился, и я наконец смогла увидеть его лицо, не смотря на своё стыдливое положение.

И я вижу. Но не маску бизнесмена с форума, а другое, напряжённое лицо, с тенью непрочитанной мысли в тёмных глазах. Он смотрит на меня так пристально, словно проверяя на целостность.

– Ты в порядке?

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжато. Я вытерла ладонью щёки, понимая, какое жалкое зрелище представляю.

– Присядем где-нибудь, – мягко предложил он. – Я принесу воды.

Этот простой жест заботы, такой нормальный в этом ненормальном кошмаре, чуть не заставил слёзы хлынуть снова. Но я взяла себя в руки. Спасибо и извинения. Это всё, что я должна сказать. И уйти. Быстро уйти.

– Нет, – выдохнула я, заставляя голос звучать твёрже. – Спасибо вам. Правда, большое спасибо. И… простите. Вам пришлось лгать из-за меня. Из-за моих проблем.

Я делаю шаг назад, отдаляясь от его тепла, которое так опасно манит остаться.

– Мне уже пора. У меня… много работы вечером. Нужно готовить материалы.

Я замечаю, как что-то меняется в мужском лице. Не резко, а как будто тень набежала. Его взгляд, только что такой внимательный, становится острее, тяжелее. В уголке глаза дрогнула едва заметная мышца. Алихан молчит, но в тишине, что повисла между нами, я вдруг почувствовала холодок. Будто я невольно наступила на какую-то невидимую грань.

– Работа, – повторил он это слово без интонации, и оно прозвучало странно. – Амаль. То, что случилось там, – он кивнул в сторону проклятого зала, – это не просто «твои проблемы». Это предложение, граничащее с угрозой. Такие люди, как Артур будут искать твои слабые места.

Его слова заставили меня похолодеть. Он всё слышал. О, боже… какой позор! Но Сайдулаев прав. Артур отступил, испугавшись его, Алихана. Но он не отступит от идеи, а просто будет ждать. Искать другой подход.

– Нам нужно поговорить. Серьёзно, – сказал он, и в его тоне, очевидно, нет места для возражений.

И как я могла отказать? Он только что спас меня от чего-то ужасного, взяв на себя ответственность и риск. Я слабо кивнула, почти неосознанно.

Он повёл меня не к лифту, а к служебному выходу и я иду, почти не чувствуя ног, ослеплённая шоком и странным, всепоглощающим облегчением.

Он назвал меня своей женой. И в этот момент, для всего враждебного мира, это стало правдой только вот… что будет дальше?

Мы выходим на тихую, заасфальтированную площадку у заднего фасада отеля, где стоят несколько машин. И Алихан подходит к чёрному легковому «мерседесу» бизнес-класса, беззвучно открывает пассажирскую дверь.

Меня охватил чистый, животный ужас.

– Что вы делаете? – вырвалось у меня шёпотом.

Я отпрянула, обхватив себя руками. Сесть в машину к незнакомому мужчине? После всего, что только что произошло? Это безумие.

Алихан обернулся. Его лицо серьёзно, но в глазах нет угрозы. Только усталая, железная решимость

– Амаль, – произносит он тихо. Я ловлю себя на мысли, что этот незнакомец слишком часто его называет. – Дай мне понять. Что может быть хуже того, что уже случилось в том зале? Хуже того, что ты сейчас одна, дрожишь и пытаешься убежать от проблемы, которая никуда не денется?

Он делает паузу, давая словам впитаться.

– Я не причиню тебе вреда. Ты в безопасности рядом со мной. Но нам нужно поговорить там, где нас никто не увидит и не услышит. Где можно говорить откровенно. Пожалуйста.

Его «пожалуйста» прозвучало как последний аргумент разума. Он прав. Снова прав. Я стою на холодном ветру, разрываясь между инстинктом самосохранения и пониманием, что он – моя единственная соломинка в этом водовороте. Единственный, кто увидел правду и вступился.

Я смотрю на его открытую ладонь, жестом приглашающую в салон, потом на его лицо. На эти тёмные глаза, в которых сейчас читается не привычная мне похоть, а какая-то сложная, тяжёлая задача.

Задыхаясь от страха и странного, щемящего доверия, я сделала шаг вперёд и села в его машину. Дверь закрылась с глухим, окончательным щелчком, отрезав меня от привычного мира.

Глава 8

Пространство в машине наполнилось его запахом: дорогой парфюм, холодный металл и нечто неуловимо опасное.

Алихан не сводит с меня глаз. Этот пристальный, изучающий взгляд ощущается как физическое прикосновение. Он словно впитывает каждую деталь на моем лице и мне приходится невольно прижаться к дверце, пытаясь стать как можно меньше.

– Расскажи, что произошло на верху.

Я сижу, вжавшись в кресло, пальцами вцепившись в сумку, ощущая как острый и тошнотворный страх скручивает желудок. Теперь двое знают мою боль. Артур – тот мерзавец, который использовал её как рычаг. И он… Алихан. Свидетель моего полного краха.

Как он вообще оказался в том же отеле? Логика, пытаясь успокоить панику, шепчет, что он приехал из другого региона, что он здесь ради форума. Естественно, остановился в лучшем отеле. Совпадение. Просто совпадение.

Но что-то внутри не верит в случайности. Его появление в тот самый миг… его реакция на мою боль…

Он сидит за рулём, но не заводит мотор. Просто повернулся ко мне. В замкнутом пространстве его присутствие ощущается в десять раз сильнее. Я н шутила, когда ляпнула на счет стула.

Он слишком большой, слишком реальный, слишком…внимательный. Его тёмный, изучающий взгляд скользнул по моему лицу, будто считывая каждую трещинку. От этого взгляда по коже бегут мурашки отнюдь не от страха теперь, а от чего-то смутного, тревожного.

Почему он смотрит так, будто знает меня сто лет? Будто собирает воедино картинку из своих воспоминаний?

Я потупила взгляд, не в силах выдержать эту пытку молчанием. Просто неравнодушный мужчина, который решил помочь бедной девушке. Всё. И нечего тут выдумывать, Амаль.

– Зачем вы это сделали? – прошептала я, не глядя на него. – Зачем сказали... это?

– Потому что это сработало, – ответил он просто.

– Спасибо, что… подвезёте, – пробормотала я, чтобы разрядить напряжение. – До метро, пожалуйста.

Он и с места не тронулся.

– Амаль… То, что предложил тот человек… Это не просто аморально. Это опасно. Они нашли твоё слабое место и будут давить. Снова и снова. Пока не сломают или не получат своё.

Я сжалась. Он говорит вслух мои самые страшные мысли.

– Я справлюсь, – выдыхаю, сама не веря своим словам. – Я найду способ. Больше работы, другой контракт…

– Какой контракт? – перебивает он мягко. – Который снова может закончиться в подобном зале? С другим «менеджером»? Ты красива, у тебя есть аудитория. Для таких, как он, ты – не человек, а актив. И актив будут пытаться приобрести.

От его слов становится холодно. Алихан рисует мир, в котором я уже не личность, а товар на полке.

– Что вы предлагаете? – повышаю голос, обращаясь к нему корпусом. – Нанять телохранителя?

Он медленно качает головой. Его взгляд становится ещё интенсивнее, почти невыносимым.

– Я предлагаю решение. Радикальное. То, что разом отрежет все их попытки и даст тебе… передышку. Ресурсы. Защиту.

Его ложь, сказанная во благо, потом аукнется мне. Артур наверняка уже наводит справки, и, если узнает, что нет никакого брака, он бросит мою репутацию в грязь. Тогда не будет больше «Формулы Амаль», не будет контрактов, не будет денег. Вырастут долги в клинике, брат выйдет на свободу через двадцать лет со сломанной жизнью, а я… Что же мне делать?

Я едва свожу концы с концами, пашу как проклятая и все равно денег не хватает. Плачу за аренду убитой квартиры в спальном районе, покупаю реквизиты для блога, потому что люди хотят видеть красивую картинку, а у самой дырка в кармане.

Я всхлипываю и вдруг тёплый, большой палец медленно, почти что с нежностью, стирает слезу с моей щеки, непонятно, когда скатившуюся. Я замираю в шоке, переосмысливая, что только что произошло.

Алихан прикоснулся к моему лицу. Стёр слезу.

Я, не веря своим глазам, поворачиваюсь к нему, а он уже наклонился ко мне всем телом, почти дотянувшись до моего кресла.

– Всё, что пугает тебя, перестанет существовать, – говорит он твёрдо. – Но с этого момента ты принадлежишь мне. Не телеканалу, не своим подписчикам, не этим жалким проходимцам. МНЕ.

Он наклоняется ещё ближе, и мои глаза расширяются в такт. Я панически хватаюсь за дверную ручку, но машина заблокирована. Если бы не сложившаяся ситуация… начитавшись своих розовых романов, я бы подумала, что он… что Сайдулаев хочет поцеловать меня, иначе зачем так смотреть на мои губы?

Но это же бред, верно? Где я – простушка, за душой которой ничего нет и Алихан знает об этом. И где он – мужчина, чьё слово имеет куда больший вес.

– Что вы делаете?

Мой подбородок дрожит от нервного волнения. Я смотрю то в его уверенные глаза, то на мужские аккуратные губы, которые с каждой секундой становится все ближе к моим.

А потом, когда, приняв, что выхода нет и что-то ужасное точно произойдет, когда я зажмурилась от страха, Сайдулаев произносит, четко выговаривая условия сделки:

– Заключи со мной фиктивный брак.

Глава 9

Воздух вырвался из моих лёгких со рваным свистом. Мир поплыл, затем резко вернулся в искажённый и страшный фокус.

Нет. Нет, нет, нет.

Не может быть. Это какой-то кошмар наяву. Один только что предлагал это из корысти, а теперь… второй? Из… из чего? Из жалости?

– Вы… вы с ума сошли? – прошептала я, отодвигаясь к двери, натыкаясь на неподвижную ручку.

Мужчина напротив меня даже бровью не повёл. Его совершенно ничего не смутило. Свежий и липкий ужас накатил новой волной.

– Вы же только что видели, во что это вылилось! Вы же… помогли! А теперь предлагаете то же самое?!

– Не то же самое, – его голос остаётся спокойным, но в нём зазвучала непоколебимая уверенность. – Я не буду использовать тебя для пиара. Не буду требовать появляться на публике, если ты не захочешь. Это будет… частное соглашение. На бумаге. Ты получишь мой статус, мою фамилию как щит. Никто не посмеет тронуть невестку Сайдулаевых. Ни один менеджер, ни один «бизнесмен» больше не посмотрит в твою сторону с подобными идеями. Твоя мать получит лучших врачей и операцию. За братом присмотрят, чтобы с ним ничего не случилось, и начнём работать над его досрочным. А ты… ты сможешь просто жить. Заниматься своей работой, не оглядываясь на хищников.

Мне хочется снова заныть. Он говорит так убедительно. Так логично. Обещает именно то, о чём я молюсь все эти месяцы: безопасность, ресурсы, покой. Но цена…

– Почему? – подозрительно вырвалось у меня со слезами. – Почему вы это предлагаете? Что вам с этого? Вы меня не знаете! Мы виделись два раза в жизни!

Мужчина на секунду отводит взгляд, впервые за весь разговор. Его пальцы сжались на руле, выглядев немного… неловко?

– Ты права, – тихо говорит он. – Мы не знаем друг друга. Но я знаю достаточно. Знаю, что ты не заслуживаешь того, через что тебя пытаются провести. И иногда… – он держит паузу, – чтобы остановить один кошмар, нужно согласиться на другой. Более контролируемый. Где условия диктую я. И где тебе не придётся бояться.

Я смотрю на него, на этого могущественного, незнакомого мужчину и понимаю, что из горящего здания меня только что вынесли прямо в пасть льва. И теперь нужно решить, что страшнее: огонь снаружи или неведомая тьма в его глазах.

Фиктивный брак. Щит. Ресурсы. Каждое обещание бьет в самое больное, в самое нужное. Но разум кричит от ужаса.

– Зачем? – я впилась в него взглядом, пытаясь разгадать эту загадку. – Зачем вам это? Что вы получаете? Вы – успешный мужчина. У вас всё есть. Зачем вам брать на себя такую... обузу? Меня? Что вы с этого получите?

Алихан слегка сжимает губы, будто подбирая слова. Он повернулся ко мне, и его лицо осветилось слабым светом от приборной панели.

– У меня... есть потребность. Семейная. Моя мать давно и бескомпромиссно хочет, чтобы я женился. У меня три брата, старший уже с семьёй. Мне тридцать два. В наших краях это... поздно для первого брака. Теперь всё внимание – на меня. Каждый звонок домой, каждый приезд – один вопрос. Понимаешь?

Я кивнула. Тридцать два. Мне только двадцать четыре. Пропасть между нами состоит не только в годах, но и в целых мирах опыта, власти, жизненных обстоятельств.

– На мне давление, а ты – идеальное решение. Красивая, известная, с хорошей репутацией. Ты закроешь этот вопрос.

– Но почему... – я сглотнула, чувствуя, как вопрос жжёт губы, – почему бы вам не жениться по-настоящему? На девушке своей нации, из своего круга. Красивой, достойной. Это же было бы... логично.

Вопрос, казалось, задел его за живое. Его тёмные глаза снова приковались к моему лицу с такой интенсивностью, что по коже побежали мурашки. В его взгляде ощущается что-то... невысказанное. Глубокое, тёплое и одновременно мучительное.

Он смотрит так, будто видит не просто испуганную девушку и от этого взгляда внутри всё переворачивается.

Но его ответ, когда он заговорил, лишён всякой романтики, которой я подсыпаю свою тревогу. Сухой ответ, как деловой отчёт.

– Никто не согласится на фиктивный брак, Амаль. Ни одна уважающая девушка моего круга. Для них брак – это навсегда. Это дети, семья, общий быт. Я не могу предложить им это. Не хочу. Моя жизнь, мои интересы... они не оставляют места для настоящей семьи. Но формальность – да. Формальность, которая успокоит мать, снимет социальное давление и... – он сделал едва заметную паузу, – решит другие вопросы.

Алихан говорит убедительно, выстраивая железную логику: он получает формальную жену для отчета перед семьей и обществом. Я получаю защиту и ресурсы для спасения своих родных. Чистая сделка. Без чувств. Без обязательств, кроме тех, что на бумаге.

Его слова звучат правдоподобно. Патриархальные кавказские семьи, давление на неженатых сыновей... Но всё слишком гладко. Слишком просто для человека, который только что одним взглядом обратил в бегство угрозу.

И отчего-то его предыдущий взгляд, тот, полный невысказанной глубины, не даёт мне поверить в эту простоту до конца. Что-то здесь не так. Что-то скрывается за этой маской прагматика.

– А я... соглашусь? – прошептала я больше для себя, ошеломлённая. – На фиктивный брак с незнакомым мужчиной...

– Ты в отчаянном положении, – сказал мужчина тихо, но вышло безжалостно. – У тебя нет выбора, Амаль. Вернее, он есть. Между перспективой быть раздавленной такими, как тот менеджер, и... моим предложением. Где ты, по крайней мере, будешь под защитой. Где условия будешь знать заранее. И где тебе не придётся продавать себя по-настоящему.

Я сижу в его машине, в ловушке, которую сама себе выбрала, сев сюда. И теперь мне предлагают выйти из одной клетки, заплатив за это свободой другого рода.

Закрываю на миг глаза, чувствуя, как слёзы снова подступают. От бессилия. От страха. От понимания, что Алихан Сайдулаев, возможно, мое единственное спасение.

– И всё? – в моем голосе всё ещё сквозит недоверие. – Вы просто... хотите использовать меня как красивую картинку для семьи?

– Пока что, да. Ты будешь жить в моём доме. Сохранишь работу, если захочешь. Но в публичном поле – мы идеальная пара. А в частном... ты выполняешь несколько простых правил. И мы их обсудим.

Он снова чуть наклонился в мою сторону, а я не могла отодвинуться дальше.

– Это не рабство, Амаль. Это сделка. Ты получаешь безопасность и ресурсы. Я получаю... статус женатого и спокойствие для своей семьи. Каков твой ответ?

– Мне нужно подумать, – выдохнула я, открывая глаза. – Я не могу... решить это сейчас.

Алихан медленно кивнул, как будто ожидал этого.

– Хорошо. Думай, – он, наконец, заводит двигатель.

Машина плавно тронулась с места, но внутренне я понимаю, что от самой страшной развилки мне уже не уехать. Возможно, стоило посоветоваться с кем-то, но с кем? С больной матерью, которую может хватить удар, узнав о проблемах единственной дочери? Или с братом, который в тюрьме и никак не сможет меня спасти?

Решение нужно принять мне одной.

Глава 10

Алихан

Она сидит, прижавшись к двери, маленькая и разбитая, и я чувствую каждый её вздох, каждое движение. Я только что бросил в неё бомбу. Предложил то, от чего сам содрогнулся бы ещё вчера. Но иного выхода не вижу. Не могу просто отпустить её в эту ночь одну, зная, что за ней охотятся.

Желудок предательски заурчал, напоминая, что я не ел с утра. Форум, нервы, эта встреча… Да и ей, наверное, нужно прийти в себя. Не на пустой желудок.

– Я ужасно проголодался после всего этого, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. – Не против, если мы поедим вместе? Тебе тоже стоит подкрепиться. Заодно отвечу на все твои вопросы.

Она медленно повернула ко мне свое красивое лицо. Глаза, ещё влажные, смотрят растерянно. Потом кивает, почти незаметно.

– Я… да, я тоже голодна.

Простая фраза. Согласие на обед. Но от неё что-то ёкнуло внутри. Эта бытовая, почти детская милота – «я тоже голодна». Уголки моих губ дрогнули против воли. Я улыбнулся. Искренне, пусть и горько.

Я повёз Амаль в место, где нас не узнают и не побеспокоят. Пока мы ехали, внутри меня бушевал пожар.

Она здесь. В моей машине. Та самая девушка, чьи посты я пересматривал десятки раз. Чей смех заставлял глупо улыбаться в пустой комнате. К кому я ревновал без всякого права: к подписчикам, оставляющим сердца, к незнакомым мужчинам под её фотографиями.

Эта недоступная, сияющая мечта сейчас сидит рядом, пахнущая слезами и горем. И я только что предложил ей сделку. Грязную, прагматичную, но единственную, что могло её спасти. (И дать мне шанс быть рядом.)

В ресторане мы сели в уединённый угол. Она взяла меню, но глаза её растерянно скользят по строчкам, будто не видя смысла. Я заказал за нас обоих, что-то тёплое и сытное. Пока ждём, Амаль уткнулась в телефон, пальцы профессионально летят по экрану. Кому она пишет? Матери? Подруге? Может, тому самому менеджеру? Ревнивая червоточина кольнула под рёбра, но я подавил её. Не сейчас, Алихан.

Я украдкой разглядываю её и не могу насмотреться. Светлые волосы, выбившиеся из фирменной укладки, кажутся ещё шелковистее при мягком свете ламп. Мне так хочется дотронуться до них… Вдохнуть её запах. Посмотреть прямо в голубые глаза, омытые слезами, но, которые сияют с почти неестественной, хрустальной яркостью. Поцеловать покрасневший кончик носа, что делает её невероятно уязвимой и… живой. Настоящей. Не картинкой на экране.

Внезапно её телефон завибрировал звонком. Амаль вздрогнула, посмотрела на экран, и её лицо сильно побелело. Извинившись шёпотом, она вышла на улицу, на холод.

Острое и цепкое беспокойство сжало мне горло. Кто ей звонит? Не Артур ли? Я встал, чтобы было видно в окно: Амаль стоит, прижав телефон к уху, говорит эмоционально, жестикулирует. Потом опускает руку с телефоном, долго смотрит в темноту. Я уже был готов выскочить за ней, хотя бы предложить свой пиджак, ведь на улице холодная осень.

Когда Амаль вернулась, в ней что-то изменилось. Исчезла часть той панической дрожи, а во взгляде появилась решимость. Какая-то тяжёлая, выстраданная, но всё же появилась. Она села, отпила воды и посмотрела на меня прямо.

– Каковы условия вашей… сделки?

Внутри меня что-то ликующе взметнулось. Она согласна.

Разум кричит, что это аморально, что я пользуюсь её бедой. Но сердце, это предательское сердце, бьётся в бешеном ритме: она будет рядом. Хотя бы на бумаге. Хотя бы так.

Я позволил себе небольшую, внутреннюю улыбку победы, но внешне сохранил полную серьёзность.

– Всё просто. Подготовим брачный контракт. Чистая формальность. На год, с возможностью продления, если потребуется, – я сделал паузу, наблюдая, как она участливо ловит каждое слово. – Твоя мать будет немедленно переведена в лучшую клинику. Я возьму на себя все расходы по поиску донора и операции. За твоим братом возьмётся моя юридическая команда. Мы пересмотрим дело.

Я заметил, как в её глазах вспыхивает надежда, тут же приглушённая страхом.

– От тебя я буду ждать только одного: играть роль жены перед моей семьёй. Изредка – приезды домой, праздники. Никаких публичных выходов, если не захочешь. Твоя личная жизнь, твоя работа – это твоё. Я не буду вмешиваться.

Она слушает, затаив дыхание. Потом смотрит куда-то в бок, думает о своём и отчего-то краснеет. Забавно, как её щеки реагируют на любую внутреннюю реакцию и готовы сдать свою хозяйку с потрохами.

– А… а что насчёт… нас? В смысле… мы должны будем…?

Она не договорила, бросила на меня смущенный быстрый взгляд, но я понял. Вот откуда стыдливый, густой румянец. Это выглядит так невинно и так обжигающе откровенно, что у меня у самого перехватило дыхание.

– Я не буду тебя трогать, Амаль, – обещаю я твёрдо, глядя ей прямо в глаза, чтобы она поверила. – Ты не будешь моей женой в том смысле. Это чисто деловое соглашение. У тебя будет своя комната в моём доме. Твоя неприкосновенность – главное условие.

Она опускает взгляд, кивая, но румянец не спадает. Стыд и облегчение отчётливо борются на её лице. В этот момент она кажется такой юной, такой хрупкой по сравнению с моими тридцатью двумя годами и грузом принятых решений.

Амаль… Амаль…

Кто бы мог подумать, что за экраном сладкой картинки скрывается столько проблем? И хоть бы раз намекнула, что ей нужна помощь, что ей трудно. Я так злюсь на себя за то, что столько следил за её блогом и считал Амаль самой счастливой и прекрасной девушкой на свете.

С красотой спору нет. А вот счастьем в жизни девушки и не пахнет.

Я бы мог помочь ей. Если бы только знал… я бы всё отдал лишь бы избавить это невинное создание от неподъемного груза. Столько навалилось на эти хрупкие женственные плечи. Понимаю, мать, брат… но она не должна столько взваливать на себя. Это физически невозможно, если рядом нет никакой поддержки.

Но я всё изменю. Амаль поймет, что в жизни есть человек, готовый на всё ради одной её счастливой, настоящей улыбки.

Официант принёс еду.

– Ешь, – мягко сказал я, наблюдая за её скованностью. – Обсудим детали завтра с юристами. А сегодня… просто пообедай. Ты в безопасности.

Она взяла вилку, её пальцы всё ещё дрожат, но Амаль начала есть. А я смотрю на неё, на свою недоступную мечту, ставшую частью опасной сделки, и чувствую, как границы между вымыслом и реальностью, между желанием и долгом, начинают необратимо стираться.

Глава 11

Она ест маленькими, аккуратными кусочками, изредка поднимая на меня взгляд и тут же отводя его. В свете ресторанной люстры её светлые волосы отливают золотом, а ресницы, всё ещё влажные, кажутся невесомыми. Я наблюдаю за ней и не могу отделаться от одной мысли.

У такой сильной на вид девушки, такие проблемы.

Всё, что я знал о ней до сегодняшнего дня, было тщательно отфильтровано экраном. Её блог – это кадры идеальной жизни: утренний кофе с видом на город, интервью с интересными людьми, яркие платья на светских мероприятиях, смех в камеру.

Она была воплощением успеха и лёгкости. Амаль окончила журналистику, работает на телевидении, а её личный блог стал настолько популярным, что девушку постоянно куда-то зовут. Я видел эти приглашения в её публикациях – премьеры, открытия, брендовые мероприятия. Она востребована, сияет, как драгоценный камень на бархате общественного внимания.

И ни разу, ни единого раза, она не показала свою семью. Не было снимков с матерью, не было упоминаний о брате. Только она. Соло на арене жизни. Я думал, это осознанный выбор – сохранить приватность. Или, может, признак холодности в семейных отношениях.

Теперь я понимаю: это крепость. Высокие стены, которые она выстроила, чтобы спрятать за ними свою боль, свою уязвимость. Чтобы никто не увидел трещин. Чтобы хищники не учуяли слабину. А они учуяли. Не через блог. Через какие-то свои, грязные каналы. И использовали это, как мерзкое оружие.

Меня поражает её сила. Не та, что на камеру, улыбающаяся и неуязвимая, а другая. Та, что позволила ей, с разбитым сердцем и опустошённой душой, сесть за этот стол, выслушать моё дикое предложение и теперь есть, чтобы просто выжить. Чтобы хватило сил на завтра.

– Ты никогда не говорила о семье в блоге, – сказал я просто, между словом.

Однако Амаль вздрогнула, словно я дотронулся до открытой раны

– Это… не для публики, – прошептала она, ковыряя вилкой в салате. – Блог – это про работу. Про красоту вокруг. Про то, что вдохновляет. А это… – она махнула рукой, словно отмахиваясь от всего груза, – это моё. Тяжёлое. Не хочу, чтобы жалели. Или, что хуже, спекулировали.

«Как тот менеджер», – досказал я про себя. Она права. В её мире, где каждый лайк и просчёт, откровенность о больной матери могла стать как трогательной историей, так и козырем в чужих руках. Она выбрала молчание, но это молчание её не спасло.

– Ты правильно сделала, – ловлю её удивленный взгляд и поясняю. – Что не выносила это на публику. Мир, который восхищается твоей улыбкой, первый же воспользуется твоими слезами.

В её голубых глазах мелькнуло удивление, будто она не ожидала такого понимания от меня, от постороннего человека. Потом кивнула, снова опустив взгляд.

Я отпил воды, давя в себе вспышку гнева. Гнева на тех, кто довёл её до такого состояния. На себя за то, что пользуюсь этим. Но больше всего – на холодную, безжалостную логику ситуации. Мой план просто чудовищен. Но он работает. Он даст ей шанс.

– Завтра в десять утра мои юристы будут готовы, – сказал я деловым тоном, возвращая нас в русло сделки. – Они подготовят контракт. Всё, что мы обсудили, будет прописано. Включая пункт о неприкосновенности твоего личного пространства. Ты сможешь сама его прочитать, внести правки.

– Хорошо, – тихо ответила она.

В её голосе нет никакого энтузиазма. Есть усталая покорность солдата, соглашающегося на опасную миссию, потому что отступать некуда.

Мы доели почти в молчании. Когда счёт был оплачен, и мы вышли к машине, вечером стало ещё холоднее. Амаль молча села на пассажирское сиденье, пристегнулась.

– Куда тебя отвезти? – завожу мотор.

Она называет адрес, и я забиваю его в навигатор: небольшой, скромный, спальный район. Не студия в новостройке. Это многое говорит о её реальном финансовом положении, скрытом за глянцевым фасадом блога.

Всю дорогу она молчит, глядя в окно. Я чувствую, как дистанция между нами, сократившаяся за обедом, снова натянулась, стала непроницаемой. Она снова спряталась в своей крепости. И моя сделка, возможно, лишь укрепила эти стены, сделав меня частью внешнего, опасного мира, с которым нужно договариваться.

Когда я остановился у её подъезда, она повернулась ко мне с лёгкой, усталой улыбкой.

– Спасибо за обед, Алихан. И… за всё, – сказала она, уже отводя свои красивые глазки.

– До завтра, Амаль. Только у меня есть одна маленькая просьба, – она уже тянется к двери, как бросает на меня взволнованный взгляд. – Зови меня просто по имени, не нужно этого «выканья». И не открывай дверь незнакомцам.

Она удивлённо поднимает светлые брови, словно ждала чего-то серьёзного и кивнув, выходит из машины. Я смотрю, как её маленькая фигура скрывается за подъездной дверью, и ощущаю странную смесь триумфа и опустошения. Она согласилась. Она будет моей женой. Моей. На бумаге.

Но глядя на ту дверь, за которой она исчезла, я понимаю, что заполучить её подпись на контракте будет в тысячу раз проще, чем когда-нибудь дотронуться до того света, что был в её глазах на сцене сегодня днём.

До той Амаль, которая смеялась, не зная, что за ней наблюдаю я.

Глава 12

Амаль

Дверь захлопнулась за мной с глухим, одиноким щелчком. Знакомая тишина. Не та, богатая и давящая, как в его машине, а своя – бедная, пронизанная запахом старого линолеума и одиночества. Я прислонилась спиной к двери, прикрыла глаза.

Квартира в панельной пятиэтажке на окраине города. Не модная студия в центре, которую я периодически снимала для блога, а съёмная однушка, которую я еле-еле тяну одна. Мы всё продали, чтобы спасти семью.

Каждая копейка расписана: вот это – на адвоката для брата, вот это – на очередной курс лекарств для мамы, вот этот кусочек – на ту самую блузку цвета молока, что надета на мне сегодня. Потому что аудитория ждёт красивой картинки, а красивая картинка – это просмотры, а просмотры – это хоть какие-то деньги.

Я скинула каблуки, прошлась босиком по холодному полу на кухню. Вспомнила, как месяц назад, окрылённая очередным контрактом, зашла в банк узнать про ипотеку. Хотя бы на самую маленькую студию. Какая-никакая своя крыша над головой. Свой угол, который не отнимут, если что.

Мне вежливо улыбнулись, взяли документы и… всё. Зарплата журналиста и доходы блогера, непостоянные как ветер, не впечатлили никого. Мечта о своих четырёх стенах снова уплыла, как мираж.

А теперь… теперь мне предлагают не просто крышу, а целый небоскрёб. Из стали, стекла и абсолютной, ледяной безопасности. Ценой себя.

Я умылась, смывая остатки туши и позор. Натянула старую, мягкую футболку и упала на кровать. Тело ноет от усталости и нервного перенапряжения, мысли путаются, пульсируя обрывками фраз:

«Её муж»… «Фиктивный брак»… «Лучшие врачи»… «Никто не посмеет»…

И его лицо. Суровое. Решительное. С тем странным, невысказанным светом в глубине тёмно-медовых глаз.

Все слёзы я уже выплакала и теперь осталось только тяжёлая, свинцовая усталость.

…

Утром меня разбудила вибрация телефона. Я едва разлепила глаза, глядя на сообщение с незнакомого номера.

«Я внизу. Поешь и спускайся»

Сердце ёкнуло.

Алихан. Он уже здесь? В семь утра?

Я вскочила, подбежала к окну, отдернула занавеску, которую вот уже полгода обещаю себе сменить. Во дворе, на том же самом месте, где он высадил меня вчера, стоит тот самый чёрный «мерседес». Зачем он приехал в такую рань?

Или он что… не уезжал вовсе? Да не может быть! У него же должен быть номер в том самом шикарном отеле, где мы столкнулись. А он… Он спал в машине? Под моими окнами?

Беспорядочная смесь шока, неловкости и какого-то щемящего тепла подкатила к горлу. Зачем? Чтобы убедиться, что со мной всё в порядке? Чтобы те самые «хищники» не пришли сюда? Или… потому что не мог просто уехать?

Я вообще не понимаю этого человека.

Завтракаю наспех, надеваю похожий брючной костюм только уже серого цвета. У меня всё-таки сделка состоится, нужно презентабельно выглядеть. Решила вызвать такси, чтобы не тратить время на метро, но… зачем такси, если он уже здесь?

Ничего ведь не случится, если мы вместе поедем до юриста?

Спускаюсь по лестнице, чувствуя, как нарастает нервное напряжение. Утро выдалось ветреным, колючим. Только сумасшедший станет выходить в такую погоду или тот, чья жизнь висит на волоске.

Я смущенно подхожу к машине и стучусь в затемнённое стекло. Оно плавно опускается, и моя догадка подтвердилась с первого взгляда.

Алихан сидит за рулём. На нём та же рубашка, что и вчера, только изрядно смятая. Волосы, вчера хорошо уложенные, сейчас в лёгком беспорядке. А на лице… на его бесстрастном, высеченном из мрамора лице, лежит тень усталости. Тёмные глаза выглядят немного припухшими, но взгляд остается таким же острым, мгновенно сфокусировавшимся на мне.

Он правда не уезжал. Провёл ночь здесь, в машине, на холоде, охраняя мой покой как какой-то… страж. Или как тюремщик? Сейчас я не могу понять разницы.

– Вы… вы были здесь всю ночь? То есть, ты… – выдохнула я, не в силах сдержать вопрос.

Мужчина кивает как будто в этом нет ничего необычного.

– Не хотел, чтобы тебя беспокоили. Садись. Поедем.

Он откинулся, чтобы открыть мне дверь и от меня не ускользнуло, что его движения чуть скованны, будто от долгого сидения в одной позе. Вот зачем он спал в машине всю ночь? А если бы на него напали уличные хулиганы?

В салоне пахнет кофе и… его близостью. И снова этим чувством безопасности, купленной такой странной ценой и от которой сжимается горло.

Машина тронулась. Я украдкой смотрю на его профиль, на следы бессонной ночи, и понимаю, что сделка, в которую я вступаю, уже начала работать.

Она создаёт вокруг меня реальность, в которой мужчина, которого я совсем не знаю, спит в машине под моим окном. И я также не знаю, пугает меня это или… даёт какую-то дикую, искажённую надежду.

За окном мелькают указатели выезда из города, трасса уходит всё дальше от центра. Я резко поворачиваюсь к мужчине:

– Мы разве не к юристу едем?

Зачем он выезжает из города? Пытаюсь найти объяснение: может, юрист переехал?

– Останови машину!

Я в панике дергаю ручку. Заперто.

Глава 13

– Амаль, что такое?

Алихан косится на меня, в его взгляде возникает вспышка тревоги. Но мне, скорее всего, просто кажется. Зачем бы он тогда вывозил меня за город?

– Прошу… Останови машину…

Я говорю это, а слёзы уже текут по лицу. Когда они успели появиться? Голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость перед посторонним человеком. Я ведь ни разу не такая. Не позволяю себе показывать боль перед другими, потому что чужие проблемы никому не нужны.

Но Сайдулаев… единственный, кому я решилась выложить всё, что на душе, думая, что он правда поможет.

Слышу мужской вздох, и машина плавно перестраивается между рядами, чтобы остановиться у обочины.

– В чём дело? Тебе плохо?

Кажется, мне холодно и то того меня трясет. А может и по другой причине.

Тянусь к ручке.

– От-ткрой... пож-жалуйста.

– Амаль.

Он хватает меня за руку, и я вздрагиваю. Немой крик спазмом осел в сжавшемся горле.

Пальцы Алихана такие тёплые, согревают мою ладонь, но мне страшно. Я совсем ничего о нём не знаю и позволила себе обмануться. Кто вообще в здравом уме будет заключать фиктивный брак с незнакомцем? Ещё и в машину к нему села. Случись со мной что-нибудь, общественность не меня, а его защищать будет. Потому что скажут, что села в машину к чужому мужчине.

Господи, какая же я дура! Ослеплённая надеждой, наконец, выкарабкаться из тьмы, дура!

– Я передумала. Не хочу никуда. Прошу, отпусти меня.

Алихан внимательно всматривается в моё лицо, а затем его взгляд смещается на мои пальцы, тщетно тянущую ручку.

– Амаль, скажи мне, что тебя беспокоит?

Я судорожно всхлипываю, обхватывая себе руками. Кончики пальцев обледенели.

– Куда ты меня везёшь?

Воображение рисует самые страшные картины. Я взаперти, в его власти. Если Алихан захочет закопать мой труп в лесу, никому и дела не будет. Подписчики пошумят немного и забудут. У меня даже близких нет, чтобы схватиться.

– Мы едем к моему юристу. Ты… забыла?

Смотрю на него мокрыми глазами.

– К какому юристу? Почему мы тогда выезжаем из города?

На его лице появляется такое выражение, будто я сморозила чушь собачью.

– Наверное, потому что юрист живет в другом городе. Там же, где и я.

– В другом городе? – переспросила я, чувствуя, как паника немного отступает.

– Да. Мне нужно вернуться в свой регион. Это несколько часов езды. Там я всё улажу. Там… ты будешь жить.

Последняя фраза тяжело повисла в воздухе. Жить. Не в моей убогой однушке на окраине города. А у него. В его мире. В его доме. В соседнем регионе, который для меня был просто названием на карте. Внутри всё сжалось от страха. Я буду отрезана от всего знакомого. Одна среди чужих людей, чужих обычаев.

– Нас ждут к десяти, помнишь? Поэтому мы выехали так рано.

– Извини… я настолько выбита из колеи, что даже не подумала об этом.

Теперь я выгляжу ещё глупее. Напридумала себе страшилок, и сама же в них поверила.

– Амаль, послушай. Я не тот, кого тебе следует бояться. Ты уже в третий раз пытаешься открыть дверь, – Алихан нажимает на кнопку и в салоне раздаётся характерный щелчок разблокировки. – Я не хотел тебя пугать, просто подумал о безопасности.

Слушаю его и рука тянется на свободу. Дверь поддаётся, приоткрываю её, вглядываясь в асфальт, но выходить не спешу.

– Смотри, – он протягивает мне планшет. – Это черновой вариант, набросал всё, что пришло в голову. Пока мы едем, можешь прочитать и внести свои правки.

«Брачный контракт» светится на экране.

Я беру в руки гаджет и начинаю читать. Юридический язык, сухой и точный. Брачный контракт. Срок – один год с возможностью продления. Права и обязанности сторон.

Всё так, как говорил Алихан. Я получаю финансовое обеспечение, покрытие всех медицинских расходов матери, юридическую поддержку по делу брата. Взамен – обязательство «поддерживать репутацию семьи Сайдулаевых», «присутствовать на семейных мероприятиях по обоюдной договорённости».

Ни слова о любви. Ни слова о настоящей семье.

И отдельный пункт. Выделенный жирным шрифтом. «Физическая неприкосновенность».

«Стороны соглашаются, что брак является формальным. Любые физические контакты интимного характера строго исключаются, если не будут добровольно инициированы обеими сторонами в отдельном, письменно заверенном соглашении».

От этих слов по лицу разлился жар. Это так… унизительно и обнадеживающе одновременно. Эти пункты фиксируют мою безопасность, но напоминают, что я – предмет сделки с особыми условиями хранения.

Я дочитала до конца и подняла глаза. Алихан всё то время не сводил с меня глаз.

– Всё в порядке? – спросил он нейтральным голосом.

– Да, – выдохнула я. – Всё… как мы договаривались.

– Тогда, если согласна, после контракта мы поедем заключать брак. Сегодня.

Сегодня? В голове что-то ёкнуло.

– Чем быстрее, тем лучше, – ответил он без колебаний. – На моей земле это будет проще устроить. Быстро и без лишних вопросов.

– А как же… мои вещи? Квартира? – залепетала я, хватаясь за знакомые якоря. – И мама… она здесь, в больнице…

Алихан успокаивающе улыбнулся. Совсем немного.

– С квартирой я разберусь. Поговорю с хозяйкой, оплачу простой на несколько месяцев. Вещи потом, после заключения брака, можно будет перевезти. Что касается твоей матери… – его взгляд стал твёрже, – я уже связался с клиникой. Как только мы оформим документы, её переведут в лучший федеральный центр в нашем регионе. Я найму постоянную сиделку, если это потребуется. Всё будет под контролем.

Он говорит так уверенно, будто раздаёт распоряжения на своём предприятии. И, чёрт возьми, это работает. Чувство беспомощности начало отступать перед его железной логикой и силой.

– А брат? – спросила я, и голос дрогнул. – Муслим… он в колонии. Далеко отсюда.

На лице Алихана мелькнула тень и моё сердце тревожно забилось.

– С ним будет сложнее. Его нельзя просто так перевести. Но у моего старшего брата есть связи в системе, мы сможем добиться пересмотра условий, улучшения содержания. А ты… – он посмотрел на меня прямо, – ты сможешь его навещать. Я обеспечу тебе безопасные поездки. Это я обещаю.

Это не такое однозначное решение, как с матерью. Но это больше, чем я могла сделать сама за все эти месяцы. Хоть какая-то надежда.

Страх борется с облегчением. Одиночество – с обещанием защиты. Потеря всего знакомого – с шансом спасти самых близких.

Я смотрю на его лицо, на усталые, но непоколебимые глаза. На этого мужчину, который спал в машине под моим окном и теперь предлагает стать моей тенью, моей крепостью и моей тюрьмой на ближайший год.

Вздыхаю так глубоко, будто делаю последний вдох в своей старой жизни и киваю.

– Хорошо. Поехали.

Одно слово и дверь в мою прежнюю жизнь захлопнулась навсегда.

Глава 14

Офис его юриста оказался не в стеклянной башне, а в старинном, солидном здании в центре города. В коридоре звучит дорогая, глухая тишина. Меня провели в кабинет, где за огромным столом сидит немолодой мужчина с умными, спокойными глазами. Алихан рядом со мной. Он кивнул мне, его взгляд стал деловым, не оставляющим места для лишних эмоций.

Юрист, представившись, протянул мне стопку бумаг.

– Всё составлено в соответствии с вашей устной договорённостью. Внимательно ознакомьтесь.

Мы подписали контракт здесь, на земле Сайдулаева. От себя я попросила добавить ещё и то, что не претендую на имущество Алихана, только на оговорённое.

Всё чётко, юридически безупречно. Но для мира, в который я теперь погружаюсь, этой бумаги недостаточно. Для подачи заявления в ЗАГС нужен никах. Религиозное обрядовое бракосочетание. Без него, в глазах нашей семьи и всей общины, мы не станем мужем и женой и наш союз будет считаться блудом.

И здесь возникла стена. Для никаха нужно разрешение моего махрама – ближайшего родственника-мужчины. Отца нет. Брат… брат в колонии строгого режима, за сотни километров отсюда.

Я сижу в приёмной юриста Алихана, пока он решает этот вопрос по телефону. Его голос звучит властно, когда он говорит с кем-то о «допусках», о «специальном разрешении». Казалось, невозможное для простых людей для него было лишь вопросом времени и связей.

Через два часа мы едем по унылой, серой дороге, ведущей к исправительной колонии. Со мной в машине сидит не только Алихан, но и пожилой, седобородый мулла. Он молчал почти всю дорогу, перебирая чётки и нашёптывая молитвы.

…

Колония. Высокие стены с колючей проволокой, вышки, ощущение безысходности, въедающееся в кожу. После долгих проверок нас провели в комнату для длительных свиданий – убогую, с пластиковым столом и стульями. И вот я вижу своего брата.

– Муслим!

Мой старший брат. Похудевший, с новыми морщинами у глаз, но с тем же упрямым, острым взглядом. Увидев меня, он сначала улыбнулся, но его взгляд тут же стал настороженным, когда он заметил Алихана и муллу. Мы обнялись, и я почувствовала под пальцами, как он стал ещё более костлявым.

– Сестрёнка, что происходит? Кто эти люди? – спросил он, кивая в сторону.

Я сажусь напротив него, беру его руки в свои. Они все шершавые, в ссадинах.

– Муслим, выслушай меня внимательно. Мне нужна твоя помощь. Только ты можешь мне помочь.

И я начала рассказывать: о менеджере Артуре, о его грязном предложении, об угрозах в адрес мамы. О том, как я выбежала в слезах и наткнулась на Алихана. Я не стала говорить о лишнем, говорила только о сделке. О защите. О том, что это единственный способ обеспечить маме лечение, а ему – хорошего адвоката.

Брат слушает, не перебивая. Его лицо становится всё мрачнее, и когда я закончила, он долго молчал, глядя куда-то в стол.

– И ты веришь ему? – наконец выдохнул он, кивнув в сторону Алихана, который стоит у двери, дав нам поговорить наедине.

– У меня нет выбора. Но… он уже помог. Маму переводят в лучшую клинику. Мы… оформили юридический контракт. Я буду в безопасности.

Брат медленно кивнул. Потом поднял взгляд на Алихана.

– Я хочу поговорить с ним. Наедине.

Мулла и я вышли в коридор. С тревогой на сердце я прижалась лбом к холодной стене, слушая приглушённые голоса за дверью. Я не могу разобрать слов. Только низкий, размеренный баритон Алихана и более резкие, отрывистые реплики брата. Разговор длился недолго, минут пять, но каждая из них, отделяющая нас железной дверью, кажется вечностью.

Потом дверь открылась. Увидев разглаженное лицо брата, я подошла к нему и крепко обняла.

– Он говорит, что даст тебе письменные гарантии. Что не тронет тебя без твоего согласия. Что обеспечит маму. И… поможет мне с адвокатом, – брат говорит с трудом, будто каждое слово даётся ему ценой невероятных усилий. – Я не знаю, можно ли ему верить, Амаль. Но я вижу, что другого выхода у тебя нет. И если он нарушит слово… – в глазах Муслима мелькнула та самая опасная искра, из-за которой он здесь и оказался.

– Мне кажется, ему можно верить, – тихо уверяю я брата.

Он, недолго думая, обернулся к мулле и кивнул.

– Я, брат Амаль, даю своё разрешение на брак моей сестры с Алиханом.

Мулла оживленно достаёт из сумки чистый лист бумаги и ручку и просит Муслима, под диктовку муллы, написать своё согласие, поставить дату и расписаться.

Я смотрю на его неровный почерк поверх седобородого старца, а Алихан ждёт рядом, следя, как Муслим каждую букву выводит с невероятной тщательностью, будто осознает, как от этого зависит моя дальнейшая жизнь.

Через час мы уже выезжаем за ворота колонии. У муллы в руках заветное разрешение, а у меня на душе тяжёлый камень вины и смутной надежды. Я продала свою свободу, чтобы купить шанс на свободу для близких.

И вечером, тот же мулла, в небольшой, уютной мечети, при свете мягких ламп, заключил наш никах. Я стояла рядом с Алиханом, в своем брючном костюме, но волосы неумело скрывал платок, который мне дала техничка. Мулла читал молитвы на арабском, и задавал вопросы, на которые Алихан давал твёрдые ответы. Потом мулла повернулся ко мне.

– Амаль, дочь Рашида, ты согласна стать женой Алихана, сына Идриса, согласно законам Всевышнего?

Я взглянула на Алихана. Его профиль в полумраке мечети казался хоть и суровым, но в его глазах мерцает загадочный блеск. И хоть бы ради приличия отвёл от меня свой пытливый взгляд! Чего так пристально смотреть не понимаю.

Глава 15

– Согласна, – прошептала я, первая, не выдержав взгляд медовых глаз.

Мулла произнёс заключительную молитву. И всё. Теперь, в глазах Бога и этой общины, я стала женой Алихана Сайдулаева. Законной. Фиктивной.

Мулла поздравил нас с заключением брака и ушёл. Я волнительно мну подол своего пиджака, то и дело поглядывая на Алихана и вдруг замечаю… лёгкую улыбку на его лице. Совсем едва заметную, когда вокруг глаз собирается сеть паутинок. Вообще, я заметила, что он умеет улыбаться одними глазами и выглядит это… ну, очень обворожительно!

– Ну, что, жена. Поехали домой?

Я почти поперхнулась воздухом от этих слов. Нет, понимаю, что у меня теперь новый статус, но Алихан назвал меня своей женой слишком… нагло что-ли, как-то довольно, собственнически. Вот всё ещё лыбится, вижу по глазам.

Да, нет, я придумываю. Его, наверное, просто забавляет эта ситуация. Если подумать, то фиктивный брак – это полный бред и, если бы не нужда, я бы никогда не стала играться с божьими законами. Это совершенно аморально.

– Кхм, угу, можно, – бросаю смущенно, пряча лицо за волосами.

– Я заправлюсь, и мы поедем. Подожди меня здесь.

И с чего это я так стесняюсь? Для него этот брак такой же фиктивный, как и для меня. Тогда почему меня терзают мысли всякие, которые я боюсь признавать? Воспаленное воображение. Всё из-за него.

Всё-таки за последние сутки столько событий произошло, что на трезвую голову и не разберёшься.

Киваю и Алихан выходит из мечети, которая расположена рядом с АЗС. Я отдаю платок той же женщине-техничке.

– Да благословит ваш брак Всевышний. Такая красивая пара, глаз не оторвать, –улыбается она добродушно, а мне так неловко от этих поздравлений, потому что никто ведь не знает, что брак фиктивный. – Как вы познакомились? Такой мальчик красивый, высокий, а сама как куколка.

– Спасибо, – всё поплыла я от комплиментов незнакомой женщины. – Мы… по работе столкнулись.

Она еще говорит несколько приятных слов, которые вызывают во мне тёплую улыбку. Вроде бы ничего такого, но эти слова обняли меня и напомнила мою маму… А ведь она даже не в курсе моей «свадьбы». Я планировала позвонить, когда всё закончится и спокойно объяснить.

И совсем не к месту у меня опять слёзы на глазах. Как она выдержит новость о том, что единственная дочь вот так выскочила замуж за парня другой нации? И что подумает, когда ей придётся лечь в центр, который выберет для неё мой… муж. Фиктивный.

Офф… Я такая голодная, что живот уже режет, ещё и голова разболелась от мыслей.

Только вытираю слёзы ладонями, пряча следы своей сломленности, как передо мной возникает Алихан. Он что-то держит в руках, крафтовый пакет, от которого исходит умопомрачительный запах. Но его медовые глаза недовольно всматриваются в мои.

– Что такое? Кто обидел?

У меня вырывается смешок сквозь горячие слёзы. Он заботится обо мне, сразу подумал, что кто-то обидел. Что это, если не забота? Ну вот, что? Сайдулаев правда мужчина с большим сердцем. Он выручил меня.

Мне не у кого было просить не то, что денег, даже элементарной помощи. А сейчас, есть шанс на спасение мамы и… возможно, получится пересмотреть дело брата.

– Всё в порядке. Это я так…

– От радости?

Теряюсь, потому что Алихан серьёзен.

– Ладно, а то напридумал себе всего… Ты голодна? Здесь ничего путного нет, но есть горячие бутерброды и кофе.

Кусаю губу, чтобы не разрыдаться. Да что ж такое-то? Откуда во мне столько влаги сама поражаюсь. Просто это его отношение… вроде бы обычное, но такое человеческое, предусмотрительное и бережное так сильно подкупает меня, что мне даже больно.

Больно от мысли, что в жизни у меня не будет такого мужа, как Алихан. Настоящего. Без договорённостей, без условий. Очень жаль.

Мы выходим из мечети в холодные сумерки. Тишина вокруг давит на уши после торжественных слов и сумбурных мыслей в голове. Алихан идёт рядом, его плечо почти касается моего, наверное, он просто не замечает. Мужской парфюм, стойкий после целого дня, щекочет нос, вызывая странную реакцию в животе.

Между нами теперь лежат не только подписи на бумаге, но и благословение муллы и разрешение моего брата, вырванное из-за тюремных стен. Этот мужчина сделал невозможное. И это навевает меня на мысль, что для Сайдулаева не существует преград. Он всё пройдет.

Наш ужин проходит молча: столиком послужил капот дорогой тачки, на который Алихан положил пакет с едой и кофе.

Путь назад отрезан окончательно.

Глава 16

Алихан

Дорога домой – знакомая, выщербленная асфальтом трасса, но сегодня она кажется другой, потому что на пассажирском сиденье – она. Моя жена.

Слово отдаётся в голове глухим, нереальным эхом.

Жена.

Бумага в папке на заднем сиденье ещё пахнет свежей печатью. Штамп ЗАГСа, две подписи – моя и её, дрожащая, но твёрдая. Всё произошло с сюрреалистичной скоростью. Мои звонки, мои связи, моё влияние – всё сработало как швейцарский механизм. За два часа мы стали мужем и женой. На бумаге.

Я украдкой бросаю на Амаль взгляды. Она сидит, прижавшись к двери, смотрит в окно на мелькающие деревья и поля. Всё ещё в тех же брюках и пиджаке, в чём приехала к юристу. Я не успел даже подумать о том, чтобы сказать ей переодеться. А теперь уже поздно.

Брюки. У нас женщины брюки не носят. Платья, юбки ниже колена, платки. Скромность, закрытость. А она… она в облегающих, пусть и классических брюках, которые подчёркивают каждую линию её стройных бёдер. Маленькая, но фигуристая. Всё такое аккуратное, словно созданное для самых нежных и ласковых рук.

У меня совсем не так. Мои руки грубы от работы в горах на стройках собственных отелей, я совсем не подхожу такому нежному цветку. Ей бы кого-нибудь чуть помладше, кого-нибудь, кто…

Вот зачем я думаю об этом?

Знаю ведь, что не выношу даже мысли, что к ней может притронуться кто-то другой. И с той самой секунды, что она стала моей законной женой, во мне растет странное чувство. Оно всё время нашептывает мне: «Амаль моя. Целиком и полностью.»

Это всё моё. От светлых волос, свободно падающих на плечи до изящных ног на каблуках. Она – полная противоположность тому образу «невесты Сайдулаевых», который наверняка уже месяцами рисует в своём воображении моя мать.

Мать.

Мысль о ней заставляет сжаться что-то внутри. Для неё это будет шок. Не просто неожиданностью, а настоящим культурным ударом. Я везу домой девушку не нашей нации, не нашего круга, не нашего уклада. Но я уверен в одном – Амаль хорошая. Порядочная. Сильная. Я видел это в её глазах, когда она защищала свою семью даже в состоянии полной беспомощности. Видел её достоинство, даже когда она плакала. Мать должна это понять. Со временем.

Мы минуем пограничный пост между регионами. Офицер, узнав меня, лишь кивает, даже не проверяя документы. Имя брата работает везде.

Мы въезжаем на мою землю. Воздух за окном будто становится другим – знакомым, резким, своим.

Я останавливаюсь на светофоре и, не удержавшись, поворачиваю голову, чтобы посмотреть на свою жену.

Благо Амаль не видит моего неосторожного взгляда. Она смотрит на незнакомые улицы, и в её профиле читается напряжение и грусть и такая хрупкая, нездешняя красота, что у меня в очередной раз перехватывает дыхание. Ну, совсем уже поплыл, ёмаё!

Мои глаза нагло скользят по её лицу. Чуть округлые щёки, не смотря на худобу, длинные ресницы, а губы… Мфм! Пухлые, с чётким, чувственным контуром, слегка приоткрытые. Они кажутся такими мягкими… Вот бы дотронуться. Хотя бы легонько поцеловать, почувствовать её вкус.

Резко отвожу взгляд от греха подальше, и так часто дышу, чтобы успокоиться, но глаза живут своей жизнью и снова возвращаются, будто притягиваемые магнитом.

Молочная, почти фарфоровая кожа, без единой тени загара. В вырезе её простой блузки видна впадинка между ключицами и на ней маленькая, коричневая родинка. Совершенно незначительная деталь, которая вдруг кажется самой эротичной вещью на свете.

Наваждение накатывает горячей, густой, запретной волной. Я вдруг с болезненной ясностью представляю, как бы прикоснулся к этой родинке губами. Как бы почувствовал под ними биение её сердца. Как бы…

Вот опять!

Я с силой сжимаю руль, вымещая на кожаном ободке свое отчаяние. Нет. Это недопустимо. Я дал слово, что не трону. Пункт оговорён в контракте. Она не для этого. Она здесь под защитой. Не для того, чтобы стать объектом моих больных, голодных фантазий.

Приеду домой сразу пойду в зал, спустить… пар. Заставляю себя думать о другом. О матери, например, с отцом не так сложно. О том, как представить Амаль. О том, как обустроить для неё комнаты в доме, чтобы она чувствовала себя хоть немного свободно. О звонках врачам по поводу её матери.

Светофор переключается на зелёный, и я давлю на газ. Хочу поскорее выйти на воздух, потому что салон, кажется, насквозь пропитался её запахом. Невыносимо знать, что она моя и не иметь возможности взять. Бррр, прикоснуться.

Но краем глаза я всё равно вижу, как моя Амаль вздрагивает от резкого старта и поворачивает ко мне своё прекрасное, испуганное лицо. И это лицо будет теперь со мной каждый день, каждое утро и каждую ночь. Моё самое сокровенное желание и моя самая суровая аскеза. В одном лице.

Глава 17

Амаль

Ночь поглотила дорогу. Мы ехали обратно из мечети на большой скорости, а темнота за окном превратилась в расплывчатое, безжалостное полотно.

Меня клонило в сон, поэтому я сижу, поджав под себя ноги и обняв за плечи, чувствуя, как дрожь пробирает меня до костей. Не от холода. Наверное, просто от осознания. Никах. Я теперь… его жена. По всем законам, которые здесь имеют значение.

Алихан, всё это время молча сидевший за рулём, нарушил тяжёлую тишину:

– Сейчас уже поздно ехать к родителям. Не будем устраивать представление на ночь глядя. Переночуем у моего старшего брата, Анзора. В городе.

Анзор. Полковник. Тот самый, про которого я спросила на том роковом интервью. Какая ирония. Теперь я буду ночевать в его доме как жена его младшего брата. От этой мысли стало как-то не по себе.

Мы въехали в спальный район, подъехали к большой, добротной территории. Там, где я живу не строят такие красивые дома, все уживаются на маленьком клочке земли или вовсе предпочитают ничего не менять.

Выходим из машины и как по заказу, хлынул холодный, осенний дождь. Мы промокли за несколько секунд, пока Алихан звонил в домофон.

Дверь открыл сам Анзор, судя по высокому, мощному телосложению, с пронзительным, оценивающим взглядом, который мгновенно скользнул по мне, от моих мокрых светлых волос до брюк. В его лице нет ни капли удивления, лишь холодная, настороженная внимательность, словно ждал нас.

– Заходите, – сказал он коротко, отступая.

В прихожей тепло, пахнет чистотой и спреем для интерьера. Из комнаты появилась молодая девушка, скорее всего это и есть та самая жена Анзора, о которой говорил весь Кавказ. Миловидная, с тёплыми зелёными глазами, но сейчас в них читается растерянность. Ещё бы! Время уже за полночь.

Алихан что-то тихо сказал брату, затем обернулся ко мне:

– Амаль, иди с Элиной в гостиную, обогрейся. Мы ненадолго.

Мужчины ушли в другую комнату, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась с Элиной в огромной, строгой гостиной. Она сразу предложила чай, тёплую пищу, но я вежливо отказалась. Мы сидим, и я чувствую, как она разглядывает меня, мою непривычную для этих мест внешность, хотя девушка сама рыжая, яркая.

Моя мокрая одежда оставляет следы на красивом молочном диване. Я пытаюсь улыбаться, но получается натянуто. Нервничаю из-за приглушённого, но напряжённого разговора мужчин, который доносится до нас глухими обрывками.

Через какое-то время Алихан вышел, я попыталась угадать по его лицу итог разговора, но мужчина остаётся непроницаемым.

– Элина, размести Амаль где-нибудь на ночь, пожалуйста.

Элина кивнула и сразу увела меня в другую часть дома, в небольшую, но уютную гостевую комнату. Я хотела поговорить с Алиханом, не знаю о чём, но просто поговорить, потому что мне тревожно. Однако мужчина вышел куда-то со спортивной сумкой.

Он ушел, оставив меня здесь одну?

Мне принесли чистые полотенца, пижаму (очевидно, свою, на мне она сидит мешковато), пожелали спокойной ночи и удалились. Я осталась одна. В тишине чужого дома. Жена. И при этом совершенно одинокая.

Ночь проходит в тревожной дрёме. Я просыпаюсь от каждого скрипа, прислушиваясь к звукам дома. А ещё чувствуя себя невозможно грязной: из-за езды в машине целый день, из-за дождя. Если завтра меня познакомят с родителями мужа, то нужно выглядеть опрятно.

Как минимум искупаться, погладить одежду. Надеюсь, Элина одолжит мне средства для укладки волос и косметику. А сейчас я беру полотенце и преодолев, ломящую кости усталость и лень, иду в гостевую ванну.

Купаюсь я быстро. Закончив, понимаю, что здесь нет фена и придётся всю ночь проспать с мокрыми волосами. Не самое приятное состояние, но что делать? Придётся собрать их в маленькое полотенце, а большое махровое я намотала на тело.

Открываю дверь, тут же чувствуя, как в пропаренную комнату залетает сквозняк. Ёжусь, стискиваю край полотенца, как если бы это помогло мне согреться и ударяюсь обо что-то.

Полотенце съезжает в сторону, но я держу слишком крепко, чтобы оно в принципе свалилось с меня. А судя по мужским ногам на пороге, ударилась я не обо что-то, а в кого-то.

Конкретно, в Алихана.

О, боже… он же… почти голый. Как и я.

В смысле, он одет, но… голый по пояс. Я даже вижу капли, стекающие по идеальным мышцам вниз, исчезая за поясом мужских брюк. От него пахнет солью и тем самым будоражащим кровь мужским запахом. Чем же он занимался в три часа ночи, что весь вспотел?

Я рада, что он всё-таки не бросил меня и вернулся, но, да ладно, сейчас главное не это. А то, что мы оба полуголые столкнулись в одном коридоре посреди ночи. И то, что Алихан разглядывает меня как-то не очень… фиктивно.

И как теперь выкрутиться?

Я осмеливаюсь поднять на него глаза всего один раз, чтобы увидеть в них мерещащийся мне дикий огонь, и позорно дотягиваюсь до выключателя, чтобы сбежать в свою комнату.

Глава 18

Алихан

– Ты с ума сошёл? – не успела за нами закрыться дверь, как Анзор схватил меня за воротник рубашки. – Ты вообще знаешь её?

– Лучше, чем она сама, – отвечаю я, чувствуя, как по венам огонь разливается. – Я следил за ней год. Каждый пост, каждую фотку…Она даже не представляла, что я существую.

Старший брат напрягся, но отпустил меня, делая шаг назад. Да, Анзор. Слишком знакомый узор зависимости. Тебе ли не знать?

– И что теперь? – он бросил взгляд на закрытую дверь, там, где за стеной находится Амаль.

– Теперь она моя.

Анзор качает головой, не одобряя мой выбор, но мне уже всё равно. Он сам женился на девушке, которую полюбил, и новость о его браке обсуждал весь Кавказ целую неделю. Потому что Анзор пошел на крайние меры ради любимой женщины.

И сейчас, зная и понимая, какого мне, он не имеет права не принимать мой выбор.

– Мать сума сойдёт. Она до сих пор к Элине не привыкла, а тут ещё ты бензина подлил.

– Привыкнет. Амаль никуда не уйдет. Она моя жена. Всё сделано, как полагается по нашим законам.

– Она же сватала тебе дочь подруги…

– Теперь перестанет. Мама хотела видеть меня женатым, пожалуйста. Воля исполнена.

– Погоди, – Анзор бросает на меня подозрительный взгляд. – Хочешь сказать, что из-за этого такая спешка? Всё из-за давления?

– Нет, – твёрдо отвечаю я.