Czytaj książkę: «Эхо»
Пролог.
В этот момент сияющий столб во дворе вспыхнул ярче прежнего и начал приобретать определенную форму. Одновременно привязанная у дороги Геро издала жуткий рев, какого ни до, ни после того не доводилось слышать человеку. Все присутствующие зажали ладонями уши, а Эми, содрогнувшись от ужаса и тошноты, поспешно отвернулся от окна.
Г.Ф.Лавкрафт "Цвет из иных миров".
1962.
По поверхности прошлась глухая волна, и твердь содрогнулась. С низкого потолка посыпались крупицы земли, и Рэй неосознанно стряхнул их с воротника футболки, остерегаясь, что за грязь ему влетит от матери.
Не влетит.
Измаранная одежда – последнее, о чём в данный момент стоило бы беспокоиться Рэю Тёрнеру. Куда важнее – выдержит ли их ненадёжное (но какое есть!) укрытие следующую проверку на прочность. Этот погреб строили, чтобы хранить овощи и соленья, никому и в голову бы не пришло, что однажды он превратится в новую колыбель Человечества, в эдакий Ноев Ковчег.
Рэй покосился на Эйба, и по сальному блеску глаз друга примерно представил направление его мыслей. Безусловно, Эйб напуган, как говорится, «до усрачки», но нет-нет, да производит нехитрые вычисления в уме, касающиеся не твёрдости опорных конструкций погреба, а их дальнейшей жизни в радиоактивной пустыне.
Их семь – сакральное число: две женщины (если признать за неё Фрэнни Коллинз) и пятеро особей мужского полу. Им предстоит возродить популяцию заново, и нетрудно догадаться, у кого больше шансов принять в этом участие. Долбанный Джек с его кожаной курткой и обильно набриолиненной шевелюрой заведомо провозгласил себя альфа-самцом, а его дружки будут следующими в очереди.
Словом, Рэю с Эйбом достанутся только объедки, если вообще хоть что-то достанется. И это при том, что Джека с его компашкой сюда никто не приглашал.
А вот Джину…
Рэй незаметно, как ему казалось, пнул Эйба в бедро. Друг ойкнул и наконец-то перестал пожирать Джину глазами.
– Прекрати, – одними губами произнёс Рэй. И всё равно его услышали буквально все, и к нему обратились пять пар глаз присутствующих, не считая его и Фрэнни, зажмурившейся и увлечённо бормочущей молитву себе под нос.
В окопах, по распространённому мнению, атеистов нет.
В погребе тоже.
– Что ты сказал, щенок? – тут же вскинулся Джек. Он тоже приметил сладострастные взгляды, что Эйб бросал в сторону его подружки.
Немудрено, учитывая размеры погреба, не предназначенного для комфортного времяпровождения семерых подростков. Нравилось это Рэю или нет, но он был вынужден упираться ногами в армейские ботинки джевокого дружка Дункана, устроившегося напротив, а также ощущать по обе стороны от себя потное бедро Эйба и колючую шерстяную юбку Фрэнни.
Глядя правде в глаза, Рэй предпочёл бы, чтобы рядом с ним сейчас были другие люди.
Пока Эйб предавался фантазиям о грядущей робинзонаде в условиях ядерного апокалипсиса, Рэй вновь и вновь возвращался мыслями к своей семье. Как там мама и папа? А брат и сестра? А бабушка с дедушкой?
Успели ли они спуститься в подвал, когда всё началось?
Скорее всего, нет.
От этих размышлений слёзы сами собой навернулись на глаза.
– Вы это слышали? – спросил он в пространство, чтобы не позволить себе расклеиться и «развести сырость», как это называл его отец. Рэй не был плаксой, но осознание, что мира снаружи и всех, кто был ему дорог, больше не существует, причиняло ему нестерпимую душевную боль.
Возможно, это временно.
Крыша погреба рухнет, и, погребённый под толщей земли и прогнившей древесины, Рэй будет избавлен от сожалений.
– Что именно? – подала голос Фрэнни, ненадолго выпустив розарий из рук. Он шлёпнулся в темноту, и девочка заворочалась, отыскивая его у себя под ногами.
– Ш-ш-ш, – Рэй поднял палец вверх, призывая всех к молчанию.
Обладая богатой фантазией, подпитанной просмотром кинолент, чтением книг и фанзинов, Рэй мог вообразить себе, как звучит конец света, но нечто, доносившееся снаружи не походило на грохот ядерного взрыва в его представлении. Низкий гул стал выше и теперь скорее напоминал примитивную мелодию, исполняемую на духовом инструменте.
Протяжный, высокий вой.
– Это – ударная волна, – со знанием дела прокомментировал Эйб.
– А вот и нет… – Рэй покачал головой, чувствуя, как от этого странного звука встают дыбом волоски на предплечьях. Звук пробирался даже сюда, пусть и приглушённый слоем земли.
– И что это, по-твоему, умник? – поддел его Джек. – Литл Ричард заглянул в нашу дыру с концертом?
Конечно, Эйб закатил глаза, но Джек, к счастью, этого не заметил. В иных обстоятельствах и менее стеснённых условиях, Эйб бы жестоко поплатился, что не оценил остроты Джека.
– Может… – прочистив горло, начал Рэй, – это… всё-таки не бомба? Вы же тоже видели этот свет? Небо было фиолетовым, как при…
– Пришельцы, – со смесью ужаса и восторга произнёс Эйб, словно это что-то меняло в их бедственном положении. Наверху в любом случае происходила какая-то чертовщина, и им семерым крупно повезло, что погреб оказался под рукой в нужный момент.
– Дебил, – однозначно сказал Дункан, скорчив физиономию, – понятное дело, что это Советы. До нас добрались грёбаные коммуняки!
– И решили ударить именно по Милбруку, как самому важному стратегическому объекту, – фыркнула Джин.
Только теперь Рэй позволил себе посмотреть на неё, но тут же отвёл взгляд. В тусклом свете керосиновой лампы кожа девушки казалась восковой, однако, не смотря на неестественную бледность, Джина держалась молодцом. Она сидела с прямой спиной, как на школьном концерте, и, игнорируя присутствие остальных, напряжённо прислушивалась ко всем шумам снаружи.
– У них столько бомб, что они могут ударить по каждой собаке! – возразил Эйб, но, засмущавшись того, что осмелился напрямую обратиться к объекту своего обожания, вжал голову в плечи и заёрзал на месте. Его взмокшая от пота ляжка плотнее притёрлась к Рэю, вызвав у него приступ отвращения, но отодвинуться он не мог.
– Знаешь, что, жирдяй? – ответил за Джину Джек. – Почему бы тебе не высунуть наружу своё пухлое тельце и не посмотреть? Или кишка тонка?
– А почему бы тебе не «высунуть» наружу что-нибудь? – огрызнулся Рэй. – Или кишка тонка?
– Закрой пасть! – зашипел Джек. – А то я выкину тебя туда…
– Это наша «база», – встрял Эйб, – ты должен быть благодарен, что мы вообще вас сюда пустили!
Зря.
Эти слова только раззадорили Джека. Он вскочил с места, стукнувшись о потолок своим начёсом, жёстким от укладочного средства, и угрожающе двинулся на хозяев «базы». Дункан и Джина повисли на Джеке, удерживая его за куртку, но поздно. Неаккуратный манёвр стоил им единственного источника света.
Усаживаясь обратно, Джек сшиб носком ботинка керосиновую лампу, стоявшую между ребятами на полу. Тусклый огонёк затрепетал в лепестках разбитого стекла.
И погреб погрузился во тьму.
1987.
«Как же у неё разит изо рта» – подумала Сибилла Вэйл, когда женщина наклонилась к ней через стол. Разумеется, Сибилла не подала и виду, продолжая удерживать в руках кисти гостьи сегодняшнего шоу «Полночь с Сибиллой Вэйл».
– Вы чувствуете это, Мэри? – взволнованным шёпотом произнесла Сибилла, сомкнув ресницы, тяжёлые и липкие от толстого слоя туши.
Она примерно представляла, как выглядит в этот момент – таинственной и одухотворённой.
– Да… – всхлипывая, проговорила Мэри, – я чувствую… Честер… он… он словно коснулся моего плеча.
Сибилла аккуратно протолкнулась сквозь слои хаотически мечущихся мыслей Мэри, чтобы выудить оттуда нужный образ. Честер этот, признаться, был далеко не красавец. Должно быть, он также пренебрегал гигиеной полости рта, как и его вдова. Его кривозубая улыбка в сознании Мэри выглядела, как джек-пот для дантиста. Сибилла неплохо в этом разбиралась – пристрастие к кофе и никотину вынуждало её каждый год отваливать приличные суммы на заботу о зубах.
Сибилла могла обряжаться в цыганские побрякушки и шмотки хиппи, участницы студенческих протестов из времён её юности, но карьера на телевидении обязывала иметь располагающую к себе улыбку.
– Он говорит, что отпускает вас, Мэри, – сказала она. – Честер хочет, чтобы вы жили дальше и были счастливы.
Заключительную часть шоу Сибилла просто-таки ненавидела, ведь большинство гостей считало себя обязанным повиснуть на ней, как на дереве.
Вдовесок к гнусному дыханию Мэри обладала ещё потными подмышками и ладошками. Ей не помешало бы избегать синтетических тканей и узнать о существовании дезодоранта. Но для последнего существовали другие передачи, выходившие в эфир в дневное время.
Осчастливленную Мэри увели ассистенты, и Сибилла, пользуясь коротким перерывом, нырнула в коридор, ведущий к её гримёрной. Головная боль нарастала с каждым шагом, и её раздражал даже стук каблуков собственных туфель.
Запив пригоршню обезболивающих таблеток внушительным глотком джина, Сибилла Вэйл вставила в рот сигарету и откинулась в кресле.
Через облачко дыма пробивалось нервное мерцание умирающей лампочки в раме над зеркалом. Сибилла подумала, что неплохо бы позвать Конни и озадачить решением этой проблемы, но вялые, ленные мысли вдруг прервал новый острый приступ мигрени.
Гримёрная поплыла и начала растворяться. Засохшие розы в аляповатой вазе, творческий беспорядок на столешнице перед зеркалом – кисти, баночки с пудрой, пепельница, доверху полная окурков, счета за парковку в неположенном месте, письма от фанатов, лекарства, стаканы и побрякушки – всё сожрала темнота. Постепенно, как на полароидом снимке, в ней проступили лица семерых, озарённые слабым светом керосиновой лампы, за миг до того, как стекло разбилось.
И пришёл мрак.
Остался только этот проклятый звук.
Сибилла выронила потухшую сигарету и зажала уши руками.
– Нет-нет-нет, – пробормотала она, прогоняя далёкое эхо того дня собственным голосом, прозвучавшим беспомощно и как-то по-детски, словно она снова подросток. Девчонка, трясущаяся от страха в сыром, душном погребе среди остальных, а не всемогущая Сибилла Вэйл, королева ночного эфира, медиум и провидица, шарлатанка и алкоголичка.
– Дерьмо собачье, – выплюнула Сибилла, уставившись остекленевшими глазами на своё отражение в зеркале.
Она скинула туфли и с ногами забралась в кресло, испытав непреодолимое желание скорчить рожицу этой незнакомке. Ей понадобилось время и несколько глотков джина, чтобы вернуть себе ощущение реальности и смириться с тем, что эта потрёпанная жизнью женщина с первыми следами возрастных изменений на лице – это она, Сибилла Вэйл, некогда носившая другое имя.
Из-за софитов, нещадно шпаривших на площадке и превращавших её рабочее место в грёбаную пустыню, тональный крем сбился комочками и затёк в морщины возле рта и в уголках глаз. Помада на внутренней стороне губ стёрлась, превращая Сибиллу из телевизионного экстрасенса в подобие потасканной девки, которыми кишмя-кишат окрестности Фигероа.
– Конни, – крикнула Сибилла, заметив, как в отражении открывается дверь, – пришли ко мне гримёра…
– Гримёра мисс Вэйн, – Майк, а это был именно он, высунулся в коридор, прежде чем протиснуться внутрь упитанной тушей человека, чья зарплата позволяет ему превращать каждый приём пищи в праздник гедонизма. Взгляд его крошечных, заплывших жиром глаз, моментально отыскал початую бутылку джина среди разнообразия предметов на столешнице.
Майк прицокнул языком.
– Только не говори, что собираешься выйти в эфир бухой, – сказал он.
– Вовсе нет, – оскорбилась Сибилла, – я выпила всего бокальчик, Майк. Общение с духами, знаешь ли, дело утомительное. Или ты хочешь, чтобы у меня вскипели мозги?
Безусловно, и минуты своей жизни Майк не верил в существование потусторонних сил, которые якобы вступают в контакт с Сибиллой. Однако он верил в деньги и имел представление о том, как сделать их на чужой наивной вере в сверхъестественное.
– Ну да, ну да, – нараспев произнёс он.
Они помолчали, каждый думая о своём. Не иначе, Майку вспомнился тот чрезвычайно убыточный для их предприятия период времени, когда Сибилла вынужденно проходила лечение в закрытой клинике. Публика считала, что провидица отправилась в трансцедентальную медитацию в Тибете, откуда вернулась полная сил и рвения снова помогать всем страждущим.
«Вот – моя медитация», – мрачно подумала Сибилла, бросив взгляд на початую бутылку джина.
Но пока она не нашла более действенного способа заглушить шум; волны, штурмующие её сознание, как штормящее море одинокий волнорез.
Так и спятить недолго!
Разбитая керосиновая лампа никак не желала выходить у Сибиллы из головы, но припасть к бутылке в присутствии Майка она не могла. К тому же вскоре прибежала тоненькая девочка-гримёр и принялась порхать вокруг. Она работала на канале недавно и, судя по всему, всё набиралась храбрости попросить автограф у великолепной Сибиллы Вэйл.
«Интересно, – размышляла девушка, освежая макияж Сибиллы, – она правда общается с духами? Могла бы она связаться с Энтони…»
– Да, дорогая, – ответила ей Сибилла, – я могу связаться с Энтони для тебя.
Кисть над её щекой замерла, а девушка задержала дыхание, поражённая тем, что госпожа медиум слышала её мысли.
Когда-то Сибилле нравился шоковый эффект, который производили на людей её трюки, но за годы впечатление стёрлось и стало тусклым. Она больше не красовалась. Свою визитку она протягивала девушке без тени энтузиазма.
Девушка неуверенно взяла карточку, зажатую между длинными красными ногтями Сибиллы, и спрятала в кармашек рабочего фартука.
Майк, наблюдавший эту картину, презрительно фыркнул. Он считал, что Сибилла – мошенница, но уважал её за талант дурить людей. В мире шоубизнеса это многого стоило. Сибилла же признавала, что гордиться ей нечем.
Она не всегда была такой и, будь её воля, предпочла бы избежать обстоятельств, наделивших её этим даром. Знай она, как сложится её судьба, прыгнула бы в первый же рейсовый автобус и покинула Милбрук до того, как всё случилось.
Увы, девочка, трясшаяся от страха в погребе, не умела предсказывать будущее.
Этого не умела и Сибилла Вэйл.
Перерыв подошёл к концу, и она вновь заняла своё место за столом, застеленным лиловым бархатом. Перед Сибиллой сидели две сестры, пришедшие призвать умершего отца, чтобы разрешить спор о наследстве. Это вселяло в Сибиллу некоторый оптимизм – меркантильные стервы вряд ли станут лезть к ней с объятиями, когда она выполнит «свою работу». Скорее всего, они вцепятся друг другу в волосы и устроят настоящее шоу, не желая принимать волю «покойника».
Сибилла сразу наметила себе тактику действий – старшая из сестёр производила более приятное впечатление, следовательно и «призрак» выберет её сторону.
– Вы, – начала Сибилла, указывая на женщину пальцем, – я вижу тень подле вас. Высокий мужчина в коричневом твидовом костюме… Вам известно, кто это?
Сёстры переглянулись между собой. В отличие от старшей, младшая явилась сюда скептически настроенной и готовилась ринуться в атаку, обвинив провидицу в мошенничестве. Майку нравились такие повороты, они поднимали рейтинги шоу, а на Сибиллу они нагоняли тоску. Почти каждый раз находился кто-нибудь, кто порывался назвать её шарлатанкой.
Старшая из сестёр встревоженно завертела головой, силясь уловить присутствие духа. Младшая незаметно пихнула её носком туфли в голень под столом.
– Это наш отец, – тихо сказала старшая.
– Твидовый костюм! – взорвалась младшая. – Их носит множество людей! Докажите, что вы видите действительно его…
– Он говорит, что в детстве вы, Хелен, пробрались в его кабинет и случайно разбили статуэтку, которую он привёз из Европы, – начала Сибилла, аккуратно прощупывая сознание старшей сестры на предмет подсказок. – Это был… был пастушок…
Сибилла Вэйл откинулась на спинку кресла, театрально прикрыла веки и забарабанила кончиками ногтей по бархату на столе. Она услышала звуковой эффект, который всегда включали в моменты её «озарений», но что-то в нём заставило её насторожиться. Вместо тихого перезвона колокольчиков в душном воздухе студии разливалась единственная нота, затянутая на духовом инструменте.
Спина под кружевной блузкой покрылась испариной, а к вискам прилила кровь.
Сибилла распахнула глаза.
– Ну, – поторопила провидицу неверующая гостья, – что дальше? Таких пастушков можно найти…
Сибилла видела, как, исторгая слова, раскрывается рот этой женщины, как подрагивает венка у неё на шее, когда она говорит, но звук доносился глухо, как из-под воды, из-под толщи земли.
Там, куда не падал свет софитов, в полумраке за спинами сестёр кто-то стоял, и этот кто-то точно не был мужчиной в твидовом костюме. Сибилла, как никто, знала, что мертвецы не восстают из своих могил, чтобы изъявить последнюю волю на потеху телезрителям.
До этого дня она не видела ни одного привидения.
– Ты, – прошептала Сибилла Вэйл.
– Я, – подтвердила девчонка, – я вернулась. И ты должна вернуться домой. Вернуться в Милбрук.
– Эй, – раздался в крошечном наушнике голос режиссёра, – мисс Вэйл, что происходит?
Сибилла отмахнулась от него, как от назойливой мухи. Пот лился с неё градом, слой за слоем смывая и тональный крем, и косметику, и её нынешнюю личность.
– Убирайся, – потребовала она осипшим от ужаса голосом.
– Только вы сможете это остановить, – сказала девчонка, – однажды вы смогли. Вы сможете снова.
И осветительный прибор над головой Сибиллы взорвался, осыпав её и испуганно застывших сестёр снопом искр.
– А ты не верила, – сказала старшая младшей.
– Это всё постановка, – откликнулась та, но Сибилла считала из мыслей женщины, что её убеждения пошатнулись. Кажется, все, находившиеся в студии, почувствовали присутствие.
Но девчонки уже и след простыл.
Глава первая.
1962.
Рэй торопливо засунул сдачу в карман и протёр о ткань шорт ладони, липкие после соприкосновения со столешницей, бог весть в чём перемазанной. Монетки призывно звякнули в кармане. Банка коки исчезла в его рюкзаке.
– Передавай привет миссис Тёрнер, – сказала продавщица мисс Эндрюс, одарив Рэя своей фирменной улыбкой.
Он едва удержался от закатывания глаз – временами у него складывалось стойкое ощущение, что его мать дружит со всем городом. Из-за этого Рэй постоянно чувствовал себя у всех на виду. Попади они с Эйбом в неприятности – миссис Тёрнер сиюминутно доложат.
Это порядочно действовало Рэю на нервы.
– Ага, – невнятно промычал он и поискал глазами Эйба. Друг жадно поглощал картошку-фри, обильно смачивая её молочным коктейлем у себя во рту.
Боже, ну и мерзость!
Рэй поморщился.
«Если он продолжит в том же духе, – подумал он, – то скоро велик под ним просто развалится!»
Всё к тому и шло – за минувшую зиму Эйб набрал пару десятков фунтов, хотя и до того не отличался атлетическим телосложением. Теперь преодоление даже небольшого расстояния – дом – школа – дом стало для Эйба настоящим испытанием. А впереди лето! Рэй-то надеялся, что они, как прежде, будут целыми днями пропадать где-то в окрестностях, подальше от взрослых.
И от неё.
Общительность матери Рэя сыграла с ним ещё одну злую шутку. Разумеется, миссис Тёрнер двигали исключительно благие намерения, но всем известно, куда они приводят. В ад. И неделю назад ад разверзся для Рэя и Эйба, ведь с лёгкой подачи миссис Тёрнер их стала преследовать эта несносная девчонка, главное пугало всей старшей школы Линкольна.
Фрэнни, гнев Господень, Коллинз.
Миссис Тёрнер сочла отличной идеей пригласить Фрэнни в гости, чтобы ребята с ней «поиграли». Будто им по десять лет! С того момента маленькая бестия подкарауливала Рэя и Эйба на каждом шагу. Она твёрдо вознамерилась навязать им свою дружбу, хотят они этого или нет.
Сегодняшний день не стал исключением, но Рэй рассчитывал улизнуть. У них с другом было преимущество: в отличие от них, у Фрэнни не водилось велосипеда.
Да и как бы она на нём каталась в своём монашеском одеянии?
Ей ни за что их не догнать!
Словом, сейчас им как никогда была важна скорость, а Эйб тратил драгоценное время на набивание брюха.
– Эй, – позвал Рэй, – нам пора.
– М-м-м, – промычал Эйб в ответ, энергично орудуя челюстями.
– Только не говори, что ты подхватил инопланетного паразита и вынужден есть за двоих! – не сдержался Рэй. Понизив голос, чтобы его не слышали остальные посетители, он добавил: – Вообще-то мы тут для прикрытия!
– Ага, – беспечно подтвердил Эйб и заглотил последнюю порцию картошки, толком не прожевав. Он блаженно прищурился и постоял так минуту, прежде чем его осенило. Глаза Эйба стали такими огромными, будто вот-вот вылезут из орбит: до него дошёл смысл сказанного Рэем. – Подожди, что?! Какой паразит?
– Такой, – с тяжёлым вздохом ответил Рэй.
Глядя поверх плеча друга, он приметил за окном знакомую фигурку с длинными патлами, развевающимися на ветру.
Рэй призадумался о бегстве через чёрный ход, но отмёл эту идею. Спроси он о такой возможности мисс Эндрюс, она измучает его расспросами, для чего ему это понадобилось. А там дойдёт и до матери Рэя. Ему совершенно не хотелось потом выслушивать лекции на тему его неподобающего поведения.
Как они с Эйбом могли прятаться от бедной девочки?
Но компания «бедной» девочки Рэю тоже не улыбалась.
Выдрав из рук Эйба опустевший стаканчик, он потащил друга на улицу, решив действовать на опережение. Если он скажет Фрэнни какую-то гадость, то пусть у этого не будет свидетелей.
Она поджидала их у дверей и – о, ужас! – опиралась на руль облезлого старого велосипеда.
Откуда он только взялся? Не иначе, из церкви, где миссис Коллинз торчала денно и нощно.
– Привет, – сказала Фрэнни, – а чего вы меня не подождали после школы?
«Потому что не хотели» – ответил про себя Рэй. Чтобы в школе их видели вместе с ней?!
Он тут же устыдился ядовитых мыслей в адрес такого жалкого создания, как Фрэнни.
Длинные нечёсаные волосы, как у ведьмы, синюшно-бледная кожа, одежда, висящая, как на вешалке. Должно быть – тоже пожертвованная кем-то в качестве благотворительности. Эти тряпки куда больше подошли бы набожной старухе, а не девочке-подростку. И пахло от Фрэнни всегда специфически – нафталином и какой-то аптечной мазью. Этот запах раздражал Рэя в ней больше всего.
Он чуть сдвинулся, чтобы не стоять к ней с подветренной стороны и не кривиться от этой вони.
– У Эйба заболел живот, – соврал он, – и мы…
– Что? – выдохнул Эйб.
Он растерянно потёр пятернёй бритую голову, гладкую, как бильярдный шар. Прежде в напряжённые моменты он ерошил лохматую шевелюру, но простился с ней, когда его брат-недоумок приволок домой вшей.
Рэй до сих пор страдал от фантомного зуда и страшился, что и его постигнет та же печальная участь. Всё-таки они с Эйбом были не разлей вода, и многое делили поровну.
Например, увлечение Джиной Граймс.
– Заболел живот, – повторила Фрэнни, нахмурившись. – И вы пошли сюда?
«Да что ты пристала?!» – простонал про себя Рэй. Могла бы для приличия побеспокоиться о самочувствии Эйба, а не устраивать им допрос с пристрастием, как строгая мамаша.
– Он уже прошёл, – заверил он, – и…
– Понятно, – многозначительно изрекла Фрэнни, – а у меня вот… велик появился.
– Появился, – брякнул Эйб.
«Пожалуйста, молчи!» – мысленно взмолился Рэй, но за годы, проведённые бок о бок, друзья так и не научились общаться телепатически. Эйб его не слышал.
Более того – он только что плотно поел, и кровь отлила от головы к желудку.
Спасибо, что туда.
Эйб на полном серьёзе рассуждал, что из общения с Фрэнни Коллинз может выйти толк. Другие девчонки их избегали, а она, вроде как, тоже относилась к женскому полу. Вдруг «по дружбе» расщедрится и согласится снять кофточку? Голые женщины в отцовских журналах, найденных друзьями в гараже, – хорошо, но увидеть всё своими глазами, воочию, совсем другое дело. Даже если там, в сущности, и не на что посмотреть.
– Появился, – поддразнил Эйб, не осознавая, что вот-вот лишит их крошечного шанса на стриптиз в исполнении Фрэнни. – Как это? Твои предки, что ли, купили?
Рэй зажмурился, готовясь к самому худшему – что девчонка сейчас поднимет вой или примется плакать, но тут же утешил себя, что им это только на руку. Если Фрэнни оскорбится из-за резкости Эйба, у неё пропадёт всякое рвение преследовать их на каждом шагу. И Рэю не достанется за это от матери – он будет невиновен в случившемся.
Но Фрэнни удалось его удивить.
Она вдруг задрала подбородок, и ветер отбросил назад пряди длинных волос, обнажив её лицо, исполненное странного торжества.
– Нет, – сказала Фрэнни, – я его украла.
Её слова прозвучали громом среди ясного неба, и Рэй с Эйбом так и застыли, разинув рты.
Всё ещё с гордо поднятой головой, Фрэнни двинулась по мостовой, катя перед собой предмет обсуждения.
Мальчишки ринулись за ней.
– Как украла? – заинтересовался Эйб.
– У тебя будут проблемы, – заметил Рэй.
– Не-а, – самонадеянно возразила Фрэнни.
– Почему это?
– Потому, – сказала она и остановилась, – потому что мне ничего не будет.
Фрэнни окинула себя рукой. Глаза Эйба тут же вперились в её грудную клетку, и Рэй готов был поспорить, что друг жалеет об отсутствии у него рентгеновского зрения, как у супергероя, чтобы видеть сквозь одежду.
– Я постоянно ворую, – продолжала Фрэнни, – и никто меня ни в чём не заподозрит.
Она явно упивалась своей победой. Акции Фрэнни взлетели до небес: не просто чудачка из религиозной семьи, а бедовая девчонка.
Бедовая девчонка точно не откажется показать грудь, или что там у неё под этими невзрачными тряпками.
– Врёшь, – попытался осадить её Рэй. Он боялся того влияния, которое Фрэнни заимела на Эйба. Друг выглядел впечатлённым до глубины души.
Такими темпами им никогда не избавиться от Фрэнни Коллинз.
Никогда, никогда, никогда!
– Это я тоже украла, – добила Фрэнни, продемонстрировав им пачку сигарет.
«Ну всё, – запаниковал Рэй, – пиши пропало!»
– У меня есть и другие «сувениры», – таинственным шёпотом поведала Фрэнни, гнев Господень, Коллинз. – И я их вам покажу, если возьмёте меня с собой.
– Куда это? – упавшим голосом спросил Рэй. Он уже примерно представлял, что услышит дальше.
– В ваше секретное убежище, – сказала Фрэнни.
Рэй стиснул зубы, чтобы не завыть. Секретное, оно на то и секретное, что ей – ей в первую очередь – не полагалось о нём знать! Как она только разнюхала? Они с Эйбом были предельно осторожны, обустраивая новую «базу» вместо подвала дома Тёрнеров, куда Фрэнни могла нагрянуть в любую минуту.
– Приходи сегодня вечером, – великодушно разрешил Эйб, и Рэю отчаянно захотелось его ударить.
«Ну всё, это конец», – заключил он про себя.
1987.
К ночи разыгралась непогода. Дробь косого дождя прошлась по стёклам, как пулемётная очередь, а ветер взвыл так неистово, словно вознамерился стереть дом с лица земли.
Уорд дважды прошёлся по всем комнатам, проверяя, плотно ли закрыты задвижки на окнах и двери, ведущие в сад. В этом не было особой необходимости, но паранойя давно стала его вторым именем.
В такую ненастную ночь она цвела бурным цветом. Уорд жалел, что купил этот дурацкий дом вместо того, чтобы обустроить себе более надёжное убежище.
Например, какой-нибудь бункер глубоко под землёй.
Впрочем, с некоторых пор он предпочитал держаться от таких мест подальше. В придачу ко всему у него развилось что-то вроде клаустрофобии, и он всячески избегал замкнутых пространств. Лучше пуля снайпера, чем вновь оказаться пленником темноты.
От одной мысли об этом рука сама собой потянулась к бутылке виски, составлявшей зловещий натюрморт с пистолетом на кухонной столешнице.
Уорд постоянно таскал его с собой.
– Нервишки тебе пора лечить, старина, – пробормотал он и, пригубив напиток, щёлкнул пультом, чтобы заглушить болтовнёй телевизора свои тревожные размышления и бурю снаружи.
Покачивая бокал в руке, он бездумно переключал каналы в поисках незатейливой жвачки для глаз, пока, сам не понимая каким образом, не наткнулся на её передачу.
Вот так совпадение!
На экране Сибилла Вэйл, закатывала глаза и говорила чужими голосами, отыгрывая контакт с миром духов настолько правдоподобно, насколько это возможно в случае с чем-то, беспредельно далёким от правды. Уорд как никто знал, что призраков не существует, и общается госпожа медиум с кем угодно, но не с ними.
Возможно, за минувшие годы у неё и развились ещё какие-то неординарные дарования, но Уорд сильно в этом сомневался. Она лишь пыталась, как и он в своё время, приспособиться и вынести хоть какую-то выгоду из своей… особенности. И выходило у неё куда лучше.
Как минимум, Сибилла Вэйл не пряталась от общества, поселившись в глуши, не хваталась за пушку от каждого шороха. Но кто ведает, что таится за фасадом благополучия и успеха? Видок у мисс Вэйл был изрядно потрёпанный. Легко было предположить, что и она заглушает шум алкоголем или чем-то похуже.
В Лос-Анджелесе в этом знают толк.
Уорд задумался, не позвонить ли ей прямо сейчас, представившись выдуманным именем, чтобы спросить какую-нибудь ерунду. Едва ли она его узнает, ведь с их последней встречи минуло двадцать лет, если не больше.
Он сбился со счёта.
Трубка холодила ладонь, и он почти осмелился набрать номер прямого эфира, когда телефон зазвонил. Уорд счёл это дурным предзнаменованием. Прежде чем ответить, он прикрыл глаза, настраиваясь на звуки вокруг.
Проникни в дом кто-то посторонний, его выдадут мысли, и Уорд успеет среагировать первым. Это не раз спасало ему жизнь.
Ничего.
Тишина, прерываемая лишь шумом дождя, ветром и призывной мелодией телефона.
Но кто станет звонить ему в такой час?
Быть может, что-то случилось с Чарли и Моникой?
– Да, – ответил Уорд, подстёгнутый этим пугающим предположением.
– Я вернулась, – прошелестел голос, – и ты должен вернуться домой. Вернуться в Милбрук…
Бокал выскользнул из разжавшихся пальцев Уорда и оросил его ступни стеклянным крошевом. Он беззвучно чертыхнулся и отступил от осколков, плечом прижимая трубку к уху.
– Кто это?! – крикнул он. – Если это розыгрыш…
Он не успел договорить и обрушить на неизвестного шутника всю мощь своего гнева, подогретого выпитым алкоголем.
– Убирайся, – сказала в телевизоре Сибилла Вэйл.
Уорд поднял глаза на экран, на лицо старой знакомой, перекошенное от ужаса. Никакой сценический грим не мог скрыть мрачного оцепенения, сковавшего её черты за минуту до того, как на провидицу посыпались искры, и картинка сменилась сообщением о технических неполадках. Мерзкий высокий звук, сопровождающий надпись и эмблему канала, моментально всверлился Уорду прямо в мозг.
Всё исчезло: не только изображение на экране, но и привычный мир вокруг. Над головой вновь был низкий потолок погреба, с которого сыпались крупицы земли. Воздух стал душным и спёртым, наполненным страхом и напряжённым дыханием семерых.
Их было семеро, а сколько осталось в итоге?
Вспышка молнии прорезала мрак, на мгновение подсветив все предметы в комнате, как гигантский прожектор.
