Czytaj książkę: «Двое и Нечто»
Пролог
Говорят, Вселенная обречена. Бесконечная и многообразная, она неуклонно остывает, стремясь к абсолютной тишине — туда, где Великие Разломы смыкаются с Главными Черными Дырами, а физики называют этот финал холодной Энтропией.
Но что, если конец света можно просто переписать?
В самом сердце угасающего Мультиверсума существует аномалия, последняя надежда мироздания — мир Солемия. Это точка невозврата, ставшая точкой возврата: единственное место, где законами реальности еще управляют не константы, а живые существа. Здесь стимпанк встречается с нейропарком, паровые шестеренки спорят с квантовыми алгоритмами, а магия прорывается сквозь перегоревшие микросхемы.
Именно здесь сойдутся трое: Геннадий — писатель-фантаст в глубоком творческом кризисе, который привык придумывать чужие судьбы, но напрочь потерял свою собственную; Агата — опальная боевая магиня, чье колдовство после изгнания из Ковена дает непредсказуемые сбои; Кай — бывший элитный нейрокиборг, чья безупречная техногенная логика дала сбой, пробудив презираемую им человеческую органику.
Их свела вместе не судьба, а Великая Ошибка Системы. Смогут ли они обратить энтропию вспять, или их собственная реальность рассыплется на пиксели и черновики? Процесс пошел. И перезагрузить его уже нельзя.
Глава 1. Встреча выпускников (Геннадий)
"Нет, вот ты мне скажи, на кой ляд пошел на эту встречу? Ведь десять лет не ходил! Захотелось на Нельку посмотреть? Посмотрел? Как была стервой, так и осталась. Нет, ну конечно, покруглела в некоторых местах... Но все равно стерва." – корил себя плотный невысокий мужчина с короткой стрижкой и заметным пивным животом. Когда-то Генка Сидоров, хулиганистый парень с неуемной фантазией, а сейчас известный писатель-фантаст Геннадий Войновский. Почему "Войновский"? Да потому, что писал он в основном боевики. Его герои бочонками хлебали эль и темное пиво, оставаясь при этом стройными, мускулистыми, по горам скакали как горные козлы и пудовую юную деву носили на руках как пушинку. Сам Геннадий еще с детства имел прозвище "Пухлик".
Сидя на диванчике в углу зала, он обводил взглядом сокурсников. Все устроились. Залец был так себе – стандартная забегаловка «Таверна у моря». Штурвал на стенке, ржавый якорь. Правда, пиво хорошее, с какими-то травками — варил однокурсник Венька Попов. А ведь подавал надежды! Харизматичный, борзое перо, владение стилем. На него были виды у одного известного издательства. А вот, под ж ты! Пиво! Геннадий хлебнул из объемистой кружки...
Когда голова перестала кружиться, Геннадий замер. Он сидел на жесткой деревянной скамье. Вместо стола — бочка. Вокруг сидели колоритные личности: два гоблина, уткнув носатые хари в глиняные кружки; из тени поблескивали красным чьи-то глаза. Над ними мотался клок иссиня-черных волос. Мимо прошествовала мощная подавальщица с зеленоватой кожей. "Я что, упился в усмерть?" - подумал Геннадий. Прямо на него начал опускаться чей-то объемный зад.
— Эй, ты чего?! – взвизгнул писатель и ткнул в зад кружкой. — Кто здесь? – заревел огромный тролль и начал щупать вокруг себя грязными руками. Руки тролля хватали воздух. Одна рука впечаталась в деревянную стену. Брызнули обломки. — Оёёй! – заверещал тролль тонким голосом. Мужчина рядом начал подниматься. Геннадию показалось, что глаза того стали круглыми с вертикальными зрачками, а под столом мелькнул змеиный хвост. Писатель упал на карачки и пополз между столами. В зале меж тем набирала обороты драка. Кто с кем дрался, Геннадию было неинтересно. Тычки прилетали отовсюду. Самое странное было в том, что его как бы не видели. Никто. Но он-то своими боками ощущал все пинки. "Надо как-то выбираться отсюда. Запинают!" – рвано подумал он и прошел сквозь близ стоящего громилу в тяжелых грязных сапогах. Громила дернулся, получил хук слева и лег туда, где полз Геннадий. Генка рванул в сторону закрытой двери. Вылетел на крыльцо, пересчитал в се ступени телом и затих. Со стороны это выглядело так: из- под громилы тонкой струйкой вытек дымок, пролетел сквозь закрытую дверь…Пришел в себя наш писатель на крыльце. Под задом чувствовались холодные доски, ребра ныли. Он помотал головой и огляделся.
