Czytaj książkę: «Девушка из прошлого»

Глава 1. Посетительница

— Андрей Евгеньевич, посетитель ожидает в приемной, — передаёт секретарь по громкой связи рабочего телефона.

— Пусть заходит через пять минут, — отвечаю, не отрываясь от бумаг.

Сейчас я веду сложный бракоразводный процесс. Олигарх бросает жену ради любовницы, а законная супруга намерена оттяпать у мужа побольше состояния. Тот, естественно, ничего отдавать не хочет, несмотря на прожитые вместе 15 лет и двоих детей.

Делаю глоток уже остывшего кофе и продолжаю изучать состояние олигарха. В его пользу играет брачный контракт с моей клиенткой. Но в ее пользу играют двое несовершеннолетних детей.

Короткий стук в дверь, на который я не реагирую, ручка опускается, и слышится цокот женских шпилек. Я даже не посмотрел, кто на сегодня записан. Продолжаю изучать бумаги, поэтому не поднимаю голову на вошедшую.

Стук шпилек прекращается в паре метров от моего стола.

— Привет, — слышу неуверенный женский голос.

Одного этого слова достаточно, чтобы каждая мышца на моем теле резко напряглась. Я с силой сжимаю в пальцах ручку Parker, рискуя сломать ее. Этого просто не может быть…

Медленно поднимаю на посетительницу лицо и перестаю дышать.

Я не видел ее десять лет…

— Привет, Андрей, — повторяет чуть увереннее и пытается улыбнуться. — Можно? — указывает глазами на стул для посетителей возле моего стола.

Коротко киваю, все еще не имея от шока сил заговорить. Алиса делает два последних шага и опускается на стул, предварительно поправив подол платья. Снова слегка приподнимает уголки губ.

Я смотрю в лицо этой девушки и не верю своим глазам. Она не изменилась. Такая же, как и в тот день десять лет назад, когда пришла ко мне в больницу и объявила, что мы расстаемся. Ушла от меня к другому. К богатому мажору, который мог подарить ей красивую жизнь с картинки, о которой она мечтала.

С тех пор я нигде ее не видел, даже фотографии в социальных сетях не смотрел. Не хотел ничего о ней знать. Правда, через пару лет после расставания все-таки услышал от общих знакомых, что она вышла замуж за того мажора и родила ребенка. Больше мне ничего о ней неизвестно.

И вот, спустя десять лет, она сама пришла ко мне.

Алиса тоже изучает меня. Скользит по волосам, лицу, костюму. Опускает взор на мою правую руку, в которой я продолжаю сжимать ручку Parker. Не увидев на безымянном пальце обручального кольца, возвращается к лицу.

— Какими судьбами? — хмыкаю и опускаюсь на спинку кресла, продолжая рассматривать посетительницу.

Светлые волосы идеально выпрямлены и лежат ниже плеч. Большие голубые глаза смотрят на меня прямо, и я бы даже подумал, что без страха, если бы не слегка подрагивающая верхняя губа. Какого-то черта я до сих пор помню, что у Алисы дрожит верхняя губа, когда она нервничает.

Спускаюсь ниже. Лебединая шея, ровная осанка, вырез чёрного платья открывает пышную грудь. В руках с красным маникюром Алиса сжимает маленькую сумочку. Еще один признак того, что нервничает.

— Я хочу обратиться к тебе как к адвокату.

Моя правая бровь стремительно ползёт вверх.

— Я специализируюсь на бракоразводных процессах, — поясняю, если вдруг ей неизвестно.

— Знаю. Ты лучший адвокат в Москве по семейным делам. Ты не проиграл ни одного суда.

— И что же тебя ко мне привело? — ухмыляюсь.

— Я развожусь с мужем.

Снова впадаю в ступор на несколько бесконечно долгих секунд.

— Это с тем мажором, ради которого ты меня бросила, или с каким-то другим? — обретаю голос.

— У меня был только один муж. Андрей, пожалуйста, помоги мне, — начинает нервно тараторить. — Мой муж хочет отобрать у меня ребенка, он не даёт мне видеться с дочерью, собирается увезти ее из России. Пожалуйста, Андрей, помоги мне отсудить ребенка у бывшего мужа, я не могу потерять свою дочь. Я прекрасно осознаю, как тогда с тобой поступила, и ты имеешь полное право ненавидеть меня, но я прошу тебя, пожалуйста, Андрей, помоги мне забрать дочь у бывшего мужа. Ты же адвокат. Ты лучший адвокат Москвы по семейным делам и бракоразводным процессам! Я бы никогда тебя не побеспокоила, но мне больше не к кому пойти! — срывается на истеричный крик.

Мне, должно быть, все это снится. Я просто не могу поверить своим глазам и своим ушам. Девушка, которую я любил больше жизни и которая бросила меня ради мешка денег, сидит прямо передо мной и просит о помощи.

Замечаю в ее глазах слезы.

— Пожалуйста, Андрей, я прошу тебя. Помоги мне отсудить ребенка у бывшего мужа. Ты же лучший адвокат. Я заплачу любую сумму.…

— Я похож на человека, которому не хватает денег? — перебиваю ее.

Прошло десять лет, я уже давно не бедный девятнадцатилетний студент юридического факультета. Я работаю в лучшей адвокатской фирме Москвы, владею шикарной квартирой внутри Садового кольца и езжу на «Ягуаре».

— Нет, что ты. Я вижу, как ты успешен. Но я сделаю все, что ты скажешь, — в ее глазах выступают слёзы. — Назови любую цену.

Как была меркантильной сукой, так ею и осталась.

— До сих пор думаешь, что все можно купить за деньги?

— Я никогда так не думала, — опускает взгляд в пол. — Андрей, я пришла к тебе как к адвокату и готова заплатить за твои услуги любую цену. Только помоги мне получить обратно мою дочь.

— Видишь ли, Алиса, меня не очень интересуют деньги. Особенно от тебя.

— А что тебя интересует? — вскидывает на меня глаза, полные слез. — Назови любую цену. Я сделаю все, что ты скажешь.

Медлю несколько секунд, еще раз пристально ее рассматривая. Задерживаю взгляд на шее и ключицах, затем на пышной груди. Смотрю на пухлые губы и какого-то хрена вспоминаю, как она этими губами сосала мой член. Он тут же начинает предательски пульсировать и требовать срочной разрядки.

— Все, что я скажу? — задумчиво уточняю, пробегаясь взглядом по ее шее и пышной груди.

— Да.

— Ну тогда раздевайся.

Глава 2. Раздевайся

— Что? — непонимающе уточняет.

— Раздевайся, говорю, — повторяю чуть громче и четче.

— Зачем?

— Ты обещала сделать все, что я захочу, — поудобнее устраиваюсь в кресле. — Вот я хочу, чтобы ты разделась.

Алиса, будто не веря, хлопает ресницами. Наверное, ждет, когда я скажу, что это шутка. Вот только я не шучу. Не знаю, зачем, но хочу посмотреть, какой она стала. Да и член предательски пульсирует.

Когда тишина затягивается, Алиса, наконец, понимает, что я серьезен, как никогда. Медленно отодвигает стул, встает и, глядя мне в глаза, принимается расстегивать сзади молнию на платье. Ткань тут же бесшумно скользит к ее ногам. Алиса остается в одном чёрном кружевном белье и чёрных чулках и, сука, член начинает ломить еще сильнее. Я пытаюсь приказать ему не реагировать на эту меркантильную стерву, но не получается. Я все так же хочу обладать ее телом.

Оно превосходно. Сейчас даже в разы лучше, чем десять лет назад, когда Алиса была тощей девятнадцатилетней второкурсницей.

— Покрутись, — приказываю.

Задрожав, Алиса медленно крутится вокруг своей оси, слегка стуча шпильками. Оцениваю ее, как товар на рынке. У Алисы упругая задница и плоский, несмотря на рождение ребёнка, живот. Наверняка соблюдает правильное питание и не вылезает из спортзала, догадываюсь.

Замечаю, как дергается ее кадык. Боится меня. Правильно, бойся. Встаю с кресла и делаю шаг к Алисе, становясь вплотную. Она стоит с гордо поднятой головой и не отводит взгляд в сторону, хотя верхняя губа дрожит еще сильнее, выдавая, как ей на самом деле страшно.

Беру Алису за локоть и разворачиваю к своему столу, становясь сзади вплотную.

— Андрей… — сипло произносит мое имя и тут же замолкает.

Толкаюсь членом в ее ягодицы. Алиса охает и хватается ладонями за край стола, слегка прогибаясь в спине. Я же касаюсь носом ее волос.

Сука, она даже пахнет так же. И это какое-то гребанное дежавю, когда я, будучи влюбленным сопляком, зарывался лицом в ее волосы и отправлялся в нирвану. Правда, тогда с любовью обнимал и прижимал Алису к себе. Сейчас такого желания и близко нет. Излечился за десять лет. Сейчас я просто хочу нагнуть Алису и оттрахать, потому что мой член по какой-то причине по-прежнему на нее реагирует.

Опускаю руку на живот. Она охает и съёживается, пока я веду ладонью по ее нежной коже вниз к тонким трусикам.

— Андрей, не надо, — сбивчиво шепчет.

— Что не надо? — замираю, коснувшись пальцами кружева.

— Зачем ты так?

— Как?

— Это все… Зачем? Я пришла попросить у тебя помощи.

— И сказала, что я могу назвать любую цену за свою помощь.

— Андрей, пожалуйста, — в ее голосе звучат слезы. — Не надо.

Хрипло смеюсь.

— Почему не надо?

— Я… — запинается. — Я не хочу.

— А это я сейчас проверю.

Ныряю ладонью в ее трусики и провожу пальцами по клитору. Алиса издает то ли ох, то ли стон. Сухая, но буквально за считанные секунды мне на пальцы начинает капать ее смазка.

— Не хочешь, говоришь? — снова провожу членом по ягодицам. — А твое тело говорит об обратном.

Алиса набирает в грудь побольше воздуха, но не произносит ни звука, пока я вожу ладонью у нее между ног. Смазки становится больше. Вхожу пальцами внутрь, затем снова провожу по клитору. Алиса дрожит. Я знаю, что это дрожь от наслаждения. Она часто так подо мной дрожала. Зачем я до сих пор все это помню?

Злость на самого себя нарастает, каменный член уже изнемогает. В какой-то момент не выдерживаю и расстегиваю свой ремень. Пряжка издает звук, и впервые Алиса испуганно на меня оборачивается.

— Боже, Андрей, ты же не серьезно это…

— Серьезнее некуда.

Чем сильнее стоит на нее член, тем больше я на себя злюсь. Брюки падают к ногам, я опускаю боксеры, наматываю ее волосы на кулак и грубо опускаю лицом на стол.

— Андрей, прекрати, не надо…

— Заткнись.

Рывком спускаю с нее тонкие трусы-ниточки и засаживаю глубоко член. Алиса издает сдавленный стон, а я снова проваливаюсь в дежавю. Она там такая же мокрая и узкая, как десять лет назад. Зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать воспоминания. Но кое-какая разница все же есть. Тогда я хотел заниматься с Алисой любовью, а сейчас хочу жестко выебать.

Вдалбливаю в нее член по самый яйца, слушая громкое женское дыхание. Меня бесит, что мне нравится трахать Алису, что член получает наслаждение, какого давно не было с многочисленными девушками. Я сильнее сжимаю в кулаке ее волосы и глубже засаживаю член. Но как только чувствую, что мышцы влагалища начинают сокращаться, тут же вынимаю член и мощно кончаю на ягодицы Алисы под ее глухой разочарованный стон.

Сейчас в кабинете слышно только наше громкое дыхание, но уже через пару десятков секунд до меня доносится сдавленный плач. Он отрезвляет. Плечи Алисы трясутся, а сама она опустилась лицом в бумаги на столе. Важные, должно быть, и, наверное, будет не очень здорово, если она зальет их слезами, но сейчас мне так на все наплевать…

Вытираю член сухой салфеткой и небрежно бросаю пачку рядом с лицом Алисы. Быстро натягиваю боксеры с брюками и направляюсь к выходу.

— Так ты поможешь мне? — спрашивает сквозь плач, когда я берусь за дверную ручку.

На секунду останавливаюсь и оборачиваюсь. По лицу Алисы растеклась косметика, по щекам бегут дорожки слез. Она все так же лежит грудью на моем столе, а по ее ягодицам стекает сперма.

— Ты точно готова заплатить любую цену, которую я назову?

Алиса неотрывно глядит ровно мне в глаза. Прожигает ненавистью и презрением. Это взаимно, милая. Я испытываю по отношению к тебе те же самые чувства.

— Да, — отвечает после долгой паузы, и я слышу, как на этих двух буквах надламывается ее голос.

— Хорошо, я подумаю. Моя секретарша свяжется с тобой в случае положительного решения.

И я выхожу из кабинета, оставляя ее одну.

Глава 3. Дочь

Алиса

— Будь ты проклят! — истошно воплю, когда за Андреем закрывается дверь.

Я не могу себя остановить, слезы льются ручьём. Всхлипываю, трясусь мелкой дрожью. Ненавижу себя. За то, что пришла к нему. За то, что отдалась сразу, как он захотел. За то, что под весом его тела мне было так же хорошо, как десять лет назад. Так хорошо, как никогда хорошо не было с мужем.

При воспоминании о Макаре тошнота к горлу подкатывает. Этот ублюдок мне за все заплатит, за все мои страдания. Лягу под Андрея, если потребуется, но эта мерзкая сволочь не заберёт у меня ребенка.

Надо собраться, взять себя в руки. У меня много важных дел, некогда слезы лить. Поднимаюсь со стола. Ноги плохо держат, слегка пошатываюсь на шпильках. Непроизвольно оглядываю кабинет Андрея. Стильно и дорого обставлен. Мебель из Италии, на полках много дорогих сувениров. Должно быть, от довольных клиентов.

Андрей изменился. Я помню его другим. Добрым, веселым. Он стал жестким, бескомпромиссным, как и полагается успешному адвокату. Я следила за его жизнью. Знаю про Андрея абсолютно все: как и где начинал работать, как строил карьеру, как выигрывал в суде одно дело за другим. Знаю, что не женат и никогда не имел продолжительных серьезных отношений. Детей тоже нет.

Вытираюсь салфетками, небрежно брошенными Андреем на стол рядом с моим лицом, поднимаю с пола платье и надеваю. Макияж потек, как могу, стараюсь его поправить. Время близится к двум часам, надо ехать. Скоро у Киры закончатся уроки в школе.

Как ни в чем не бывало, улыбнувшись секретарше Андрея, покидаю его офис. На метро еду до школы, становлюсь через дорогу от здания и жду. Через несколько минут звучит громкий звонок, и из школы толпами выбегают ученики. Мне нет необходимости присматриваться к каждой девочке в страхе пропустить Киру. Это невозможно.

Дверь школы снова открывается, и на улицу выходят два огромных мужика размером со шкаф. Между ними в розовой курточке, темно-синем платье и белых колготках моя Кира. У нее на голове тонкая шапочка, а из-под нее выглядывают жидкие темные волосы. На плечах за спиной объемный рюкзак.

Горло моментально стягивает, из глаз брызжут новые слёзы. Два этих громилы даже не догадываются взять у Киры портфель. Он же тяжёлый из-за учебников. Каждой клеточкой своего тела я тянусь к дочери, но не могу приблизиться к ней. Все, что мне остается, — это стоять через дорогу от школы, спрятавшись за столбом, и смотреть, как Кира в сопровождении двух охранников утром идет от машины к школе, а днём от школы к машине.

Макар нанял секьюрити, чтобы я не посмела подойти близко и не дай бог не заговорила с Кирой. Хотя в этом нет особой надобности. Он хорошо промыл Кире мозги, так что она и сама ко мне не подойдёт.

Дочь садится на заднее сиденье «Мерседеса», охранники тоже залезают в машину, и автомобиль трогается с места. Я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за поворотом. Ну вот и все, можно ехать домой.

У меня крохотная квартира-студия на окраине Москвы площадью двадцать метров. Это единственное жилье, которое я смогла купить после того, как Макар привёл в дом любовницу, а меня выставил за дверь. Я предвидела, что однажды наш брак закончится именно так, поэтому втайне от мужа копила деньги. Первые пять лет семейной жизни Макар щедро одаривал меня шубами и бриллиантами, переводил крупные суммы и не спрашивал, на что я их трачу. Так что удалось накопить. Правда, не получилось забрать все деньги и драгоценности, больше половины осталось в особняке Макара. Наверное, их теперь носит его новая любовница.

Тем не менее того, что я успела забрать, хватило на покупку маленькой квартиры, возможность жить, пока не найду хоть какую-нибудь работу, и оплату услуг Андрея, если бы он брал с меня деньгами, как со всех остальных клиентов.

Как наивно было с моей стороны полагать, что Андрей отнесётся ко мне как к обычной клиентке! И все же я надеялась, что наше общение будет в рамках адвокат — клиент. Я бы никогда к нему не пришла, если бы он не был лучшим адвокатом по семейным делам и бракоразводным процессам. У меня нет права на ошибку, я не могу рисковать дочерью и идти к какому-нибудь другому адвокату. Мне нужно выиграть процесс против Макара.

Включаю ноутбук, набираю в интернете «Андрей Чернышов адвокат» и читаю всю информацию, смотрю фотографии. Я видела их миллион раз, а все, что написано об Андрее в Сети, уже знаю наизусть. Зачем-то продолжаю по сотому кругу все это смотреть. Смахивает на мазохизм, особенно после того, как он сегодня со мной обошёлся.

Между ног до сих пор пылает адским пламенем. Тело помнит прикосновения Андрея к нему. Я сама себе противна от того, как отреагировала. Захотела его. После стольких лет и после такого ужасного грубого приёма захотела. Дура.

Но зла на Андрея не держу. Плевать, что он обо мне думает и что потребует взамен на то, что поможет забрать у Макара дочь. Он считает меня меркантильной сукой? Пускай считает. Я не собираюсь переубеждать или что-то доказывать. Мне главное получить обратно дочь.

Ложусь на диван, свернувшись калачиком, открываю галерею на телефоне и принимаюсь смотреть фотографии Киры с рождения. Это все, что мне осталось. Пересматривать старые снимки дочери и целовать экран. Господи, хоть бы Андрей согласился мне помочь! В обмен на что угодно! Я на все согласна!

Просмотр фотографий Киры прерывает звонок мобильного. На экране незнакомый городской номер.

— Алло, — поднимаю трубку.

— Здравствуйте, это Алиса Ковалёва?

— Да.

— Это секретарь адвоката Андрея Чернышова. Андрей Евгеньевич готов взяться за ваше дело. Он ждёт вас в понедельник в десять утра у себя в офисе со всеми документами по вашему бракоразводному процессу.

Тихо скулю в трубку. От счастья. Если Андрей берётся за мое дело, то я его точно выиграю. И за победу я готова заплатить ему любую цену.

Глава 4. Влипла

До понедельника ещё пять дней, и я провожу их как на иголках. Почему Андрей не может принять меня на следующий день? Зачем ждать понедельника? У него такая высокая загруженность?

В понедельник утром я, как обычно, сначала еду к школе Киры, провожаю ее взглядом от машины к зданию, а затем неспешно направляюсь к Андрею. Не знаю, чего ждать от встречи с ним, но готова ко всему. Ровно в десять секретарь приглашает меня пройти. Андрей восседает в большом кожаном кресле, на нем дорогой классический костюм. От Чернышова веет успехом и уверенностью в себе. На секунду сердце сжимается от того, каким шикарным мужчиной он стал. Но я быстро прогоняю это наваждение.

— Привет, — здоровается первым. — Садись.

Опускаюсь на тот же стул напротив его стола, что и в прошлый раз. Память тут же воссоздает картинки первой встречи. Не очень приятные, даже унизительные для меня.

— Спасибо, что согласился помочь, — сухо благодарю. — Вот все документы, — кладу ему на стол объемную папку.

Не отвечая, Андрей берет документы и принимается их листать. Просматривает внимательно, где-то подольше вчитывается. Местами хмурится. Очень много хмурится, и это разгоняет по телу неприятное предчувствие.

— Все понятно, — закрывает папку, дочитав до последней страницы. — Я встречался с адвокатом твоего мужа и уже имею представление о происходящем, — ошарашивает меня.

— Встречался с адвокатом Макара? Ты его знаешь?

— Хороших адвокатов по семейным делам не так уж и много в Москве, и мы все знакомы между собой.

— И что он тебе сказал?

— Рассказал, на что претендует твой муж в вашем бракоразводном процессе. Ну, это ты мне и сама поведала. Он хочет полностью лишить тебя общения с ребёнком. Из уст адвоката это не прозвучало, но я догадался, что задача максимум — лишить тебя родительских прав.

Мне дурно от фразы «лишить тебя родительских прав», но так и есть. Макар хочет именно этого. Он сам неоднократно мне заявлял.

— Поэтому я и обратилась к тебе. Моя задача максимум — чтобы Кира на постоянной основе жила со мной, а Макар виделся с ней по определенным дням. Я бы тоже хотела лишить его родительских прав, но я реалистка и понимаю, что это невозможно.

Андрей издаёт саркастичный смешок.

— Ты не реалистка, а оптимистка, потому что шансы на то, что суд оставит дочь жить с тобой близки к нулю. Твои дела очень плохи, Алиса, — серьезно заявляет.

Медленно выдыхаю.

— Я знаю и поэтому я пришла к тебе.

— Против тебя играет множество факторов, но самый главный — твоя дочь хочет жить с отцом.

— Суд обязан учитывать мнение ребенка, только если ему есть десять лет. А Кире еще нет десяти, — спорю.

— Да, но это не сильно тебе поможет. К тому же десять ей исполнится в следующем году, а я предчувствую, что ваш бракоразводный процесс займёт не один месяц. Вполне возможно, что девочке уже исполнится десять лет, и тогда суд учтёт ее мнение в обязательном порядке.

Возникает пауза. Я и сама все это понимаю. Да, мои дела очень плохи. Будь у меня хоть какие-то реальные шансы выиграть процесс, я бы не пришла к Андрею.

— Алис, максимум, на что ты можешь рассчитывать, это встречи с дочерью пару раз в неделю. Хотя твоя дочь и этого не хочет.

— Потому что Макар промыл ей мозги! — зло рявкаю.

Андрей устало выдыхает, мол, ну и дурдом. Откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. Внимательно на меня смотрит.

— Думаешь, что я получила по заслугам? — горько хмыкаю.

Пожимает плечами.

— Думаю, что ты крупно влипла.

— Поэтому я пришла к тебе. Ты лучший адвокат по семейным делам.

— Но я не волшебник.

— Я верю, что ты сможешь выиграть дело.

— Хорошо подумай, какие у тебя есть козыри против мужа, потому что сейчас ты в полной заднице, Алиса. Начиная от того, что ты безработная и не имеешь регулярного дохода, и заканчивая тем, что твоя дочь не хочет с тобой общаться. Я уже молчу о том, что твоя дочь тяжело больна, а ты не можешь финансировать ее лечение, твои жилищные условия гораздо хуже, чем у мужа, и огромное количество свидетелей — школьные учителя, репетиторы, домашняя прислуга — говорят о том, что ты херовая мать. А, ну и ещё ты страдаешь алкогольной зависимостью, — на этой фразе Андрей усмехается. — Знаешь, вот никогда бы не подумал, что ты стала алкоголичкой.

Тираду Чернышова выдерживаю с гордо поднятой головой, хотя чувствую себя так, будто он ведром помоев меня облил.

— Ты бы никогда не подумал, что я стала алкоголичкой, потому что я ею не стала. Это гнусное враньё Макара. Школа на его стороне, потому что Макар делает щедрые благотворительные отчисления, в том числе директору в карман. Репетиторы и прислуга тоже материально зависят от Макара. Да, у меня нет работы и моя двадцатиметровая студия хуже особняка Макара. Но доход и жилплощадь родителя — не самые главные факторы, которые суд берет во внимание. Никто не мешает Макару давать Кире деньги и оплачивать ее лечение. Для этого необязательно, чтобы она жила с ним.

Я на взводе, потому что меня по какой-то причине задевает, что обо мне думает Андрей. Особенно вот это про алкоголизм. Неужели Андрей поверил? Я понимаю, что он обо мне не лучшего мнения после того, как я обошлась с ним в прошлом. Но верить в клевету об алкоголизме?

Чернышов выслушивает мой спич с максимально безразличным лицом.

— Я так понимаю, козыря против мужа у тебя нет, — не спрашивает, а констатирует. — Все, чем ты располагаешь, это фраза «Не виноватая я». Причём, никакими доказательствами она не подкреплена.

Молчу. Не хочу ничего на это говорить Андрею. По моему молчанию Чернышов делает какие-то свои выводы. Устало вздыхает.

— Предстоит большая работа, Алиса. На каждый аргумент твоего мужа, у нас должен быть контраргумент. Но самое главное — чтобы твоя дочь захотела жить с тобой. Я буду выбивать свидания с ней, и ты должна использовать это время с ребенком по максимуму. Я займусь поиском работы для тебя, также тебе необходима нормальная недвижимость, а не двадцатиметровая студия в районе с плохой экологией. Болезнь твоей дочери может сыграть тебе на руку, если мы сможем доказать, что ты ухаживаешь за ней лучше Макара. Ты лежала с ней в больницах?

— Конечно.

— Отлично, нужны будут подтверждения этого от врачей и медсестёр.

— Да Макар вообще ни разу к ней не пришел! — восклицаю.

— Прекрасно. Пускай врач или медсестра скажут это в суде. В раннем детском возрасте твоя дочь делала какие-нибудь рисунки тебя с ней? Где вы держитесь за руку или что-то в этом роде?

— Да, она рисовала такое в садике, — растерянно отвечаю.

— Они у тебя сохранились?

— Да.

— Прекрасно.

— А зачем это? — удивляюсь.

— Будем доказывать суду, что твоя дочь на самом деле тебя любит. А то, что она сейчас не хочет с тобой общаться, — это злые происки мужа.

Ловлю себя на том, что восхищаюсь профессионализмом Андрея. Я, конечно, следила за его жизнью и все это и так знала, но сейчас меня охватывает какой-то щенячий восторг. Андрей стал таким… даже эпитет подобрать не могу, чтобы описать всю гамму своих восторженных чувств. Сильный, уверенный, шикарный, умный. У меня внутри какое-то благоговение разливается.

— Спасибо, Андрей, — пылко произношу.

На его лице появляется самодовольная ухмылка.

— А теперь поговорим о вознаграждении за мои услуги.

И от того, каким зловещим тоном Андрей произносит фразу, по телу ледяной ужас прокатывается.

Глава 5. Покорность

Андрей

Есть только один человек, которого я ненавижу больше, чем Алису. Это ее муж Макар Ковалёв.

Мы учились в одном институте. Я на юридическом факультете, а Алиса и Макар на экономическом. Он был ее одногруппником. Постоянно нарезал вокруг Алисы круги, звонил ей во время наших свиданий, дарил дорогие подарки. Находясь в отношениях со мной, Алиса без зазрения совести принимала от Макара то ювелирные украшения, то последний айфон. Я уже молчу про цветы и прочие мелочи. Комната Алисы в общежитии была заставлена букетами от Макара.

Сказать, что меня это бесило, — это ничего не сказать. Я был в бешенстве. Айфон, который Алиса приняла от Макара, я разбил о стену. Мы тогда сильно поругались, и Алиса выкрикнула что-то типа: «Сначала подари мне что-то аналогичное, а потом командуй». Это был путь в никуда. Мы постоянно скандалили. Алиса вроде говорила, что любит меня и хочет быть со мной, но все ее поведение говорило об обратном.

Перед новогодними каникулами второго курса я поставил Алисе ультиматум: или я, или Макар. Если она выбирает меня, то должна прекратить любое общение с Макаром, перевестись от него в другую группу и выбросить все его подарки. Я дал Алисе на раздумья десять дней новогодних праздников и уехал к родителям в свой родной город. На протяжении каникул мы не общались.

Когда я вернулся, первым делом отправился к Алисе. Ее соседка по комнате на мой вопрос «Где Алиса?» промямлила что-то невнятное. Я уже тогда заподозрил неладное. Алиса не отвечала на звонки, в общежитии ее не было. Я отправился на пары в институт, но у входа в здание увидел Макара. Он стоял с огромным букетом роз и кого-то ждал. Было не трудно догадаться, кого именно.

И у меня сорвало крышу. Я просто подошёл к нему и заехал по морде. Потом ещё раз и ещё. Макар физически был слабее меня, но как и полагается сыну олигарха у него была большая свита прихлебателей. Дружки Макара тут же подскочили к нам, оттащили меня от него, я стал вырываться, заехал одному из них, он вмазал мне в ответ, потом меня ещё кто-то ударил… В общем, завязалась драка, в которой я был один против пятерых.

Они сломали мне два ребра, руку и нанесли серьёзную черепно-мозговую травму. Я лежал в больнице около трёх недель. Алиса даже не звонила, хотя новость о драке молниеносно разлетелась по всему институту.

Она пришла перед моей выпиской. Села на стул рядом с больничной койкой, опустила глаза в пол и промямлила то, о чем я и сам давно догадался. А именно, что я очень хороший парень и ещё обязательно встречу хорошую девушку, с которой у меня все получится, а наши отношения завершены. На мой прямой вопрос «Почему?» Алиса наконец-то перестала рассматривать облезлый линолеум и подняла на меня глаза. Секунду посмотрела и ответила — как нож в сердце вонзила: «Потому что я его любю, а тебя нет».

С тех пор я больше не видел Алису, пока она не пришла ко мне в офис на прошлой неделе. В институте она не появлялась. Видимо, бросила. Макар тоже на глаза особо не попадался. Лишь издали в коридорах. Где-то года через два, уже на последнем курсе, я случайно узнал от общих знакомых, что Алиса вышла замуж за Макара и у них родился ребёнок.

Через несколько лет после окончания института я встретил Макара. Приятель решил отпраздновать день рождения в стриптиз-баре. Когда мы пришли туда нашей мужской компанией, среди парней за соседним столиком я с удивлением узнал Макара Ковалева. Он развалился на диване в доску пьяный, а у него на коленях восседала стриптизерша. Одной рукой он мял ей силиконовые сиськи, а второй задницу. Потом они удалились а приватную комнату, где за отдельную плату стриптизерши выполняли функции проституток.

В тот момент я одновременно испытал три чувства: брезгливость, отвращение и жалость. Первые два по отношению к Макару, а последнее по отношению к Алисе. Пока она сидит дома с маленьким ребёнком, муж изменяет ей со стрриптизершой. Она счастлива в своей богатой роскошной жизни? Она получила то, что хотела?

Зачем я согласился помочь Алисе?

Хороший вопрос.

Во-первых, больше, чем Алису, я ненавижу только ее мужа. Раз судьба сама предоставила мне возможность утопить Макара Ковалева, я с удовольствием ею воспользуюсь. Во-вторых, Алису приятно трахать. Больше она ни на что не годится. Институт так и не закончила, профессии никакой нет, ни дня нигде не работала. Типичная содержанка. А таких только трахать. В-третьих, по какой-то неизведанной причине мне жаль Алису. Просто по-человечески жаль. Ей сильно досталось в жизни. Мать-алкоголичка, отчим бывший зек и куча детей в семье. Алиса не ездила домой даже на каникулы. Оставалась одна в пустом общежитии. А теперь ещё подонок-муж отобрал ребенка. Не позавидуешь.

— Проходи, — открываю перед Алисой дверь своей квартиры.

Осторожно ступает на высоких шпильках. Даже находясь в таком отчаянном положении, Алиса выглядит превосходно. На ней одежда дорогих брендов, идеальный маникюр, прическа, макияж. Только глаза выдают, как ей на самом деле плохо. Они потухшие, уставшие.

— Я все-таки переспрошу на всякий случай. Ты хочешь, чтобы я жила у тебя? Я верно поняла?

— Не совсем. Жила у меня и делала все, что я тебе говорю, — слегка поправляю.

— Хорошо, я согласна.

Так говорит, как будто могла быть не согласна.

Алиса принимается разглядывать квартиру. Мне не хочется проводить ей экскурсию. Сама все осмотрит. Все равно ей как классической содержанке нечем будет заниматься с утра до вечера.

Оставляю Алису одну в гостиной и иду на кухню. Пока кофемашина готовит кофе, просматриваю свое расписание. Вечером у меня два клиента, так что надо вернуться в офис. Завтра с утра в суд.

— Что приготовить тебе на ужин? — Алиса возникает в проходе.

Я аж теряюсь от такого вопроса.

— Не знаю. Что хочешь. Посмотри, что есть в холодильнике, и приготовь что-нибудь из этого.

— Во сколько ты вернёшься?

— Не знаю.

— А обычно во сколько по вечерам возвращаешься?

— Всегда по-разному.

— Но есть какое-то примерное время?

— Слишком много вопросов.

— Если ты хочешь, чтобы я во всем тебе угождала, то я должна хотя бы знать, в какое время ожидать тебя.

— Дорогая моя Алиса, язык тебе дан не для того, чтобы засыпать меня вопросами, а для того, чтобы облизывать мой член. Кстати, — поднимаю глаза на часы на стене. — У меня ещё есть немного времени. Можешь приступать.

Она медлит пару секунд. Все еще думает, что я шучу? Видимо, поняв, что я серьезнее некуда, отрывается от дверного проема и подходит ко мне. Останавливается вплотную. Меня обдаёт шлейфом ее запаха. Под невообразимо дорогим парфюмом чувствуется ее личный аромат. Тот, которым она пахла, десять лет назад без всяких духов. Я тогда всю ночь напролёт спал, зарывшись в ее волосы, и вдыхал любимый запах.

— Я сейчас задам один вопрос и хочу получить на него честный ответ. Солжешь — и я откажусь вести твоё дело.

От страха у нее начинают дрожать ресницы.

— Спрашивай, — испуганно выдыхает.

— Ты трахалась с ним за моей спиной?

Ни один мускул не дергается на ее лице. Выдерживает мой взгляд, повыше вздергивает подбородок.

— Да, я трахалась с ним за твоей спиной, — произносит, глядя мне прямо в глаза.

Как я и думал.

— Какая же ты сука, — зло выплёвываю.

— Какая есть.

Пока я борюсь с желанием придушить Алису, она опускается на колени и расстёгивает мой ремень. Откидываюсь спиной на кухонный гарнитур и прикрываю глаза. По какой-то причине член стоит на Алису колом. Это абсолютно иррационально, учитывая, как сильно я ненавижу эту женщину.

Она облизывает языком головку, затем вбирает член в рот. Сосет сначала медленно, потом быстрее. Заглатывает глубоко по самые яйца.

Сейчас Алиса делает минет куда лучше, чем десять лет назад. Научилась. И это злит еще больше, пробуждает буквально животную ярость. Сжимаю ее волосы на затылке и принимаюсь вдалбливать член в рот, пока не кончаю. Разрядка такая сильная, что едва удерживаюсь на ногах. Это мой самый мощный оргазм за очень долгое время. И, блядь, он с Алисой. С этой меркантильной сукой. Злюсь на себя, но ничего не могу поделать. Это не поддаётся здравому смыслу.

Алиса глотает все до последней капли, а потом ещё вылизывает член. Когда заканчивает, поднимает на меня глаза. Абсолютная покорность — вот что я там вижу. В институте она такой покорной не была, там Алиса частенько проявляла характер. Сейчас никакого характера у нее нет. Привыкла делать то, что велит хозяин.

— Я вернусь в девять, — говорю, застегивая брюки.

— Хорошо, я буду тебя ждать, — в голосе полное послушание.

Меня аж передергивает. Но… Пожалуй, так даже удобнее.

Глава 6. Свидание

Алиса

Когда за Андреем закрывается дверь, меня таким холодом обдаёт, что непроизвольно обнимаю себя за плечи. Долго стою на кухне и гляжу на кружку кофе в кофемашине, которую Андрей сварил, но не выпил. Беру ее и делаю глоток. Напиток остыл, и это немного приводит меня в чувство.

Оглядываю кухню. Затем выхожу из неё и прохожусь по комнатам. Квартира большая: четыре комнаты, две ванные, два балкона, кухня, гардеробная. Очень модная, в серо-чёрных мужских тонах. Видно, что хорошо поработал дизайнер. Андрею идет здесь жить. Стильная квартира молодого успешного мужчины, который не экономит на комфорте и качестве жизни. Несмотря на то, как холодно и жестко Андрей сейчас со мной обходится, я рада за него. Я всегда знала, что он многого добьётся, ни секунды не сомневалась в его будущем успехе. Нет человека более целеустремлённого, чем Андрей.

Только странно, что нигде нет следов женщины. Ни женского крема, ни второй зубной щетки в стаканчике, ни банального длинного волоса где-нибудь на кафельном полу в ванной или на подушке в спальне. Это немного удивительно, учитывая, какой Андрей красивый и богатый. Мне известно, что он не состоял ни с кем в серьезных отношениях, но ведь все равно женщины у него были. И довольно много.

Открываю холодильник и оглядываю содержимое. Много всего, из чего можно было бы приготовить еду. Вот только я, к своему стыду, готовить не умею, хоть и пообещала Андрею ужин. В детстве и подростковом возрасте мне не приходилось готовить, потому что тупо было не из чего. Лапша быстрого приготовления — это максимум, на что я могла рассчитывать, и то не каждый день. Мать с отчимом пропивали абсолютно все деньги. В студенчестве я ела бесплатно в столовой института, поскольку была из многодетной семьи. Ну а когда вышла замуж за Макара, тоже не надо было готовить, потому что в его доме был личный повар.

Поэтому сейчас я в полной растерянности смотрю на содержимое холодильника и не знаю, что приготовить. Я хочу постараться для Андрея, чтобы ему понравились мои блюда. Это кажется такой простой женской радостью — когда мужчина с удовольствием ест твою еду и просит добавку.

Время близится к двум часам, пора ехать к школе. Андрей оставил мне ключи от квартиры. Задумчиво верчу их в руках. Могла ли я представить, что однажды окажусь у Андрея дома? Совершенно точно нет.

Кира в сопровождении тех же охранников выходит из школы и направляется к автомобилю. Через дорогу мне не очень хорошо видно, но, кажется, дочь выглядит слишком бледной. Я не успеваю толком ее рассмотреть, поскольку путь от здания к машине занимает несколько десятков секунд. Но в груди начинает шевелиться неприятное предчувствие. Неужели болезнь возвращается? Врачи ведь говорили о ремиссии.

Мне становится очень неспокойно, руки дрожат. Не могу больше ни о чем думать. Кира снова заболевает, а Макар, конечно же, даже не замечает этого. Он хоть и любит дочь, но что касается ее здоровья, полный профан. Не переносит больницы и врачей, поэтому даже не приходил навещать Киру. Ну а что касается его новой любовницы, ей на Киру наплевать.

После школы еду в свою квартиру, чтобы собрать вещи, но не могу сосредоточиться. Все мысли заняты дочерью. Бросаю в чемодан только самое необходимое, не хочу захламлять квартиру Андрея своими тряпками. Вряд ли ему будет приятно их всюду видеть.

Когда возвращаюсь к Андрею, не разбираю чемодан. Он не говорил, куда я могу повесить вещи, а сама хозяйничать не хочу. Время близится к вечеру, пора готовить ужин. Подбираю в интернете рецепты и приступаю. Кухонная утварь у Андрея такая же стильная, как все остальное. Но видно, что ею никто не пользуется. Некоторые сковородки и кастрюли все еще с этикетками из магазина.

Андрей, как и обещал, приходит в девять. Когда входная дверь хлопает, испуганно вздрагиваю. По телу проносится волнение. Я запекла мясо в духовке, сделала на гриле овощи и салат. Но сама попробовать ничего не успела. Вдруг плохо получилось? По сути это первые серьёзные блюда моего приготовления. Хотя я строго следовала рецептам.

— Привет, — проходит на кухню.

Удивленно оглядывает меня в переднике, затем мясо на протвине и другую еду.

— Привет, я приготовила ужин, — силюсь улыбнуться.

— Судя по запаху, мясо немного подгорело. Включи вытяжку, пока не заорала пожарная сигнализация.

Слова про подгоревшее мясо прилетают мне больной пощечиной. Весь мой запал и энтузиазм, который был еще десять минут назад, улетучивается.

— Д-да, конечно, — мямлю и сразу отворачиваюсь. Ищу, где включить вытяжку. Не нахожу и злюсь.

— Мне звонил адвокат твоего мужа, — неожиданно говорит, что заставляет меня резко обернуться и забыть про вытяжку.

— Что он хотел? — испуганно спрашиваю.

— Дают тебе встретиться с дочерью.

— Я смогу увидеть Киру? — подпрыгиваю как ужаленная. Сердце сразу начинает колотиться в предвкушении скорой встречи с дочкой. — Макар правда мне это разрешает?

— Рано радуешься. Здесь какой-то подвох.

— Какой? — спрашиваю, поникнув.

— Наверное, чтобы ты не обвинила Макара в суде в том, что он препятствует твоим встречам с ребенком. А еще возможно, что хотят создать для тебя какую-то провокационную ситуацию и потом использовать ее против тебя.

— И что же делать?

— Как минимум, пойти на встречу вместе со мной. Желательно, чтобы еще присутствовали органы опеки. Я займусь этим.

Я так рада возможной встрече с Кирой, что готова идти хоть с Андреем, хоть с опекой, хоть Папой Римским.

— Да-да, конечно.

— Подумай хорошо, как начать встречу с ребенком, чтобы расположить ее к себе. Твоим главным союзником в суде будет она. Сделай все возможное, чтобы дочь захотела жить с тобой, а не с отцом.

Быстро киваю как болванчик.

— Да, хорошо.

Андрей достаёт из кармана телефон и принимается тыкать по экрану. Делает это довольно долго.

— Будешь ужинать? — робко интересуюсь.

— Я заказываю доставку из ресторана. Не люблю горелое мясо. А ты сходи на кулинарные курсы, что ли. За десять лет так и не научилась готовить.

Последнее Андрей произносит с таким пренебрежением, что в груди начинает больно ныть. Хочется рассказать, как я старалась для него, но слова застревают в горле. Андрею это неинтересно. Он даже не попробовал. Я бы поспорила с тем, что мясо подгорело. Может, передержала его минут пять, но оно точно не подгорело. Убрав телефон обратно в карман, Андрей выходит из кухни. Я смотрю на свою стряпню, а потом выбрасываю все в помойное ведро.

Глава 7. Последний поцелуй

Алиса

После ужина Андрей закрывается в одной из комнат, сделанной под кабинет, и не выходит до ночи. Я не знаю, чем себя занять. Он не сказал, куда я могу разложить свои вещи, а сама я хозяйничать боюсь. Когда стрелка часов показывает двенадцать ночи я не выдерживаю и стучу в кабинет Андрея.

— Да?

— Где я могу лечь спать? — спрашиваю сходу, открыв дверь.

Секунду на меня смотрит.

— Где хочешь, — и опускает равнодушные глаза обратно к бумагам.

— А свои вещи я куда могу положить?

— Куда хочешь.

Я ещё мнусь на пороге в неуверенности, но, поняв, что продолжения разговора не будет, тихо выхожу. У меня начинают сдавать нервы. Андрей зачем-то притащил меня к себе, а чем мне у него заниматься, не говорит. Ах да, я просто должна делать все, что он прикажет. Беспрекословно слушаться.

Ну раз я могу лечь спать, где хочу, и положить свои вещи, куда хочу, то я качу чемодан в спальню Андрея. К ней примыкают ванная и гардеробная. Одежду вешаю рядом с костюмами и рубашками Андрея. Обувь ставлю на полку рядом с его туфлями. Затем перемещаюсь в ванную. Там рядом с шампунями и гелями Андрея расставляю свои крема, масла и ароматические свечи. Туалетного столика в спальне нет, поэтому косметику кладу на полку у зеркала в ванной.

Ну вот и все. Принимаю душ, облачаюсь в шелковую ночную сорочку и ложусь в кровать. Она пахнет Андреем. Опускаю веки и наслаждаюсь этим запахом. Он обволакивает меня и греет, успокаивает, умиротворяет.

По коридору слышатся шаги. Вздрагиваю, выныривая из сладостных ощущений. В дверном проеме появляется Андрей. Изумленно на меня глядит.

— Ты сказал, что я могу лечь спать, где хочу, — отвечаю на его немой вопрос.

Не комментирует. Проходит мимо меня в ванную и закрывает дверь. Я через стенку кожей чувствую его изумление от того, что там моя косметика. Андрей, наверное, полагал, что я займу вторую ванную? И лягу спать в свободную гостевую комнату? Упс, сюрприз.

Минут через двадцать он выходит. Ложится рядом на кровать поверх одеяла и смотрит в потолок. На Андрее одни боксеры, так что в свете яркой Луны из окна я могу рассмотреть его тело. И под деловым костюмом угадывалось, что у Андрея крепкий торс и сильные мышцы. А без одежды его тело вовсе кажется произведением искусства. Сильное и мужественное. На груди немного капель воды, запах геля для душа доносится до меня через всю постель. Жар моментально приливает к низу живота.

Андрей продолжает глядеть в потолок, размеренно дыша. Я скидываю с себя одеяло и, набравшись смелости, сажусь верхом на Андрея. Он переводит глаза от потолка на мое лицо. Ничего не говорит, просто смотрит. Осторожно склоняюсь к нему и целую в губы. Не отвечает. Я продолжаю ласково касаться губ Андрея своими. Наслаждаюсь этим, хоть и не получаю отклика.

Я помню наш последний поцелуй десять лет назад. Я была в комнате Андрея в общежитии, когда его сосед вернулся на полтора часа раньше обещанного времени. Андрей пошел провожать меня до моей комнаты, и у двери крепко прижал к себе. Он целовал меня так страстно и сладко, что пальцы на ногах поджимались и земля плыла. Спустя долгие минуты наслаждения, оторвался и, тяжело дыша, спросил:

— Поехали со мной? Еще успеем взять билет на поезд.

Через два дня Андрей уезжал домой к родителям на новогодние каникулы. Мы были вместе с первого курса и сразу, как начали встречаться, Андрей стал приглашать меня к себе домой на каникулы. Я каждый раз искала новые причины, чтобы не ехать. Мне было до ужаса страшно знакомиться с его семьей. Андрей хоть и не богатый мажор и родители у него не олигархи, как у Макара, но тем не менее из хорошей порядочной семьи. Мама — учительница начальных классов в школе, а папа — инженер.

У меня же родного отца нет, мать — алкоголичка, а отчим трижды сидел в тюрьме за разбои и грабеж. А еще у меня восемь младших братьев и сестёр. Мать рожает каждый год по ребенку.

Что бы обо мне подумали родители Андрея? Совершенно точно не такую девушку они желали своему сыну. Хотя Андрей был в курсе моей ситуации в семье и ни разу слова про это не сказал, все же я очень стеснялась себя и своего происхождения.

— Нет, я не хочу, — ответила.

— Ну почему, Алис?

— Просто не хочу.

Андрей разочарованно вздохнул. Пока он не начал снова меня уговаривать, я быстро попрощалась и зашла в комнату. А на следующий день Андрей без предупреждения пришел ко мне и увидел на тумбочке у моей кровати новый айфон в коробке. Подарок Макара. Я не успела его спрятать. Андрей со злости разбил айфон о стену, мы поругались, а потом он уехал на новогодние каникулы домой, предварительно поставив мне ультиматум.

Я потом долго вспоминала наш последний поцелуй. Могли ли мы оба в тот момент предположить, что нас ждёт? Я точно нет.

Продолжаю целовать Андрея, чувствуя, как твердеет его член. Видимо, Андрей понимает, что я не собираюсь переставать целовать его губы, поэтому резким движением отстраняет меня от себя и валит на кровать лицом вниз. Перекатывается на меня сверху, одной рукой задирает ночную сорочку, а второй стаскивает с меня стринги. Движения Андрея довольно грубые, нет ни капли ласки или нежности. Но мне все равно нравится. Между ног мокро и ноет, я возбуждена, я хочу Андрея.

Когда он входит в меня сзади резким толчком, из груди вырывается стон наслаждения. Я даже не собираюсь скрывать, как мне хорошо. Андрей наматывает на руку мои распущенные волосы и слегка сжимает их. Это придаёт ощущениям остроты. Я стону с каждым новым толчком Андрея в меня. Он тоже шумно дышит. Я знаю, что ему нравится секс со мной, от этого и бесится еще больше.

Мои стоны становятся совсем громкими и бесстыжими. Но мне так хорошо, что я не собираюсь замолкать. Макар в постели и близко не сравнится с Андреем. За десять лет семейной жизни у меня оргазмов было меньше, чем пальцев на одной руке. А вот с Андреем это просто космос какой-то, несмотря на его грубость, холодность и жесткость.

Когда я приближаюсь к пику совсем близко, Андрей выходит из меня и падает на спину. Тяжело дыша, приказывает:

— Соси.

Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Я почти кончила, поэтому между ног нестерпимо пульсирует из-за неполученной разрядки. Поднимаюсь на постели и перекидываю одну ногу через Андрея, почти садясь верхом. Склоняюсь к его шее и касаюсь губами. Чувствую, как сразу напрягаются его мышцы и пресс. Наверное, Андрею не нравится, что я его целую, он хочет, чтобы я сразу взяла в рот член без лишних прелюдий. Но я все равно делаю так, как мне хочется.

Наслаждаюсь каждым прикосновением губ к его коже. Целую медленно, постепенно спускаясь вниз. Не тороплюсь. Когда дохожу до паха, на секунду замираю над членом, а потом медленно обвожу языком головку. Она мокрая от его и моей смазки. Это возбуждает еще сильнее. Заглатываю, смакую, сосу. Андрей издаёт тихий стон, это придаёт мне уверенности. Параллельно запускаю руку себе между ног.

Я снова на вершине блаженства. Сжимаю бедра и кончаю одновременно с Андреем. Сперма брызгает в рот, я тороплюсь проглотить ее всю до последней капли. Это не вызывает ни отвращения, ни брезгливости. С Андреем мне нравится.

Я падаю на постель рядом, блаженно улыбаясь. Чувствую, как по телу проступила испарина. В спальне вдруг стало очень жарко.

— Иди спать в комнату для гостей, — холодный голос Андрея спускает меня с небес на землю. — И вещи свои с собой забери.

Глава 8. Стратегия

Андрей

Макар разрешил Алисе встретиться с дочерью только у него дома. Наверняка там всюду камеры, поэтому Алисе следует учитывать это при общении с ребенком. Помимо меня присутствовать будут адвокат Макара, представитель органов опеки и детский психолог.

Облажаться нельзя.

— С кем живет твоя дочь помимо мужа? — спрашиваю Алису по дороге в особняк Ковалева.

— С няней, прислугой и его новой любовницей.

— Что из себя представляет любовница? Кто она?

— Понятия не имею. Какая-то шлюха, наверное.

Алиса безэмоционально смотрит перед собой в лобовое стекло, опустившись головой на окно. Нервничает перед встречей с дочерью.

— Настоящая шлюха? Это можно доказать?

— Я не знаю, Андрей, — устало произносит. — Он всегда изменял мне с какими-то шлюхами.

Значит, Алисе было известно об изменах мужа. И она спокойно с ними мирилась? Тоже ради денег? Пока стоим на светофоре, перевожу на Алису взгляд. Есть в этом мире хоть что-то, что для неё важнее денег? Любовь и гордость точно нет. Дочь?

— Как тебе такой вариант: ты отказываешься от требования, чтобы девочка жила с тобой, в обмен на какую-то часть состояния Макара? Я так понял со слов адвоката твоего мужа, они готовы откупиться от тебя деньгами.

Алиса резко поворачивает ко мне голову.

— Ты хоть понял, что ты мне сейчас предложил!? — спрашивает агрессивно.

— Ты оставляешь Макару ребенка, а он дает тебе деньги, — спокойно отвечаю.

Алиса продолжает на меня таращиться в шоке.

— Если я еще хоть раз услышу от тебя что-то подобное… — зло цедит сквозь зубы.

— То что?

— Я не посмотрю на то, что ты мой адвокат и что в любой момент можешь отказаться от дела, и влеплю тебе такую пощёчину, что неделю будешь ходить со следом на щеке.

Вау. Все-таки есть в этом мире для Алисы хоть что-то важнее денег. А я уж думал, она совсем безнадёжна.

— Хорошо, тогда продолжаем выстраивать стратегию дальше. Спрашиваю еще раз: любовница твоего мужа — настоящая шлюха? Это можно доказать?

— Я не знаю.

— Подумай хорошо. Это важно. Если твой муж живет с женщиной, которая занималась проституцией, и есть доказательства, то это будет аргументом для суда, чтобы оставить дочь с тобой.

Алиса задумывается.

— Я знаю, что Макар регулярно обращался в одно агентство, чтобы ему подбирали эскортниц. Но я не знаю, как называется это агентство, и не знаю, там ли работала его новая шлюха.

Ну хоть что-то. Хороших агентств по подбору элитных шлюх не так уж и много в Москве, по пальцам одной руки можно пересчитать. Но есть одна проблема — они хранят имена клиентов в строгой тайне. Там полная анонимность. Но некоторые агентства публикуют на своих сайтах фотографии эскортниц.

— Надо посмотреть сайты всех таких агентств в Москве. Некоторые выставляют фотографии проституток, чтобы клиенты могли быстрее выбрать. Ты знаешь, как ее зовут?

— Лада.

— Вполне сойдёт за псевдоним для проститутки, можно даже не менять имя. Я дам поручение своему помощнику обзвонить агентства и поискать эскортницу по имени Лада.

— Вряд ли она продолжает работать.

— Тем не менее нам надо попробовать все варианты. Если мы докажем, что твой муж притащил в дом к дочери настоящую проститутку, это будет большим плюсом для нас. Мать должна быть примером для дочери, а какой пример может подать женщина с прошлым проститутки? На это и будем делать упор в суде.

— Хорошо.

Алиса как будто не очень заинтересована в моих попытках набрать в суде очков. Все же сильно нервничает перед встречей с дочкой, догадываюсь.

Навигатор показывает, что мы подъезжаем к дому. Алиса заметно напряглась, вытянулась на сиденье. Останавливаюсь у шлагбаума. Из будки рядом выходит охранник. По его лицу понимаю, что он узнал Алису, но не подаёт виду. Показываем ему свои паспорта, он говорит что-то в рацию, и шлагбаум открывается.

Заезжаю на территорию особняка Макара Ковалева на Рублевке. Он владеет контрольным пакетом акций частного банка. Не очень крупного, но широко известного. Этот банк делает акцент на работу с юрлицами. Физические лица среди клиентов тоже есть, но меньше.

А на самом деле банк Макара Ковалева — классическая прачечная для отмывания денег. Но ни Центральный банк, ни Прокуратура никогда им не заинтересуются, потому что и тем, и другим Макар хорошо платит. У меня есть опасения, что Макар и судье даст взятку. Тогда мы никак не сможем выиграть дело. Но Алисе о своих опасениях пока не говорю.

Вообще, бывшие супруги при дележке детей и имущества редко прибегают к взяткам судье или органам опеки. Среди моих клиентов таких ситуаций никогда не было. Но это Макар Ковалёв. Кто его знает, на что он способен. Он ещё в институте был скользким подонком, делающим все исподтишка. Я не спрашиваю у Алисы, за какие грехи он с ней так поступает, но из разговоров с адвокатом Макара мне очевидно, что Ковалёв настроен серьезно.

Хотя что плохого могла ему сделать Алиса? Жила себе тихо в его особняке, тратила его деньги на брендовые шмотки. Ну надоела тебе жена, нашел ты себе новую шлюху, захотел притащить ее в дом. Ребенка зачем отбирать? Похоже, что Макар таким образом хочет Алисе за что-то жестоко отомстить. Ну или он просто мудак.

— Еще раз послушай меня, — вкрадчиво начинаю, когда торможу у особняка. — Макар разрешил тебе встречу с ребенком, не потому что он такой добрый. А потому что будет провокация, которую хотят использовать против тебя. Возможно, твоя дочь в присутствии опеки закричит, что не хочет тебя видеть. Заплачет, устроит истерику, скажет, что ненавидит тебя и ты ей не мать. Возможно все, что угодно. Найди подход к своей дочери. Твой главный союзник — она.

— Может, тогда не надо было звать опеку?

— Надо было. Опека должна увидеть, что ты искренне любишь дочь и что ты нормальная мать. Помимо опеки будет присутствовать детский психолог. Он зафиксирует все странности в поведении ребенка.

Алиса быстро кивает. Глаза огромные, испуганные. Губы дрожат.

— Не бойся, — неожиданно для самого себя сжимаю ее ладонь. — Ты справишься.

Глава 9. Ручеёк

Андрей

Встреча с ребенком проходит в библиотеке. Когда мы с Алисой появляемся, нас уже ждут адвокат Макара, женщина из опеки и детский психолог. Я жму руку адвокату и отхожу с ним в сторону.

— Ты поговорил с клиенткой о материальной компенсации? — спрашивает.

— Да, она отказалась.

— Значит, только суд? Или есть другие предложения по мировому соглашению?

Отрицательно качаю головой.

— Моя клиентка хочет, чтобы дочь постоянно проживала с ней.

— Тогда суд, — равнодушно произносит адвокат. — Надеюсь, не затянется надолго.

— Я как раз настроен на долгие разбирательства.

— Да ну? Я думаю, в одно заседание уложимся.

Ну, если все будет идти, как сейчас, то да, суду хватит одного заседания, чтобы оставить девочку с Макаром. У Алисы на руках ни одного козыря. А вот если мне удастся доказать, что Макар привёл в дом в качестве мачехи бывшую проститутку, а сама Кира скажет, что хочет жить с мамой, то тут суду потребуется больше времени на принятие решения. Хотя… коллега прав. Есть шансы уложиться в одно заседание.

Мои мысли прерывает громко открывшаяся дверь. В сопровождении двух мордоворотов в библиотеку входит Кира. Алиса тут же подскакивает на стуле и замирает, глядя на дочь. Девочка тоже остановилась и уставилась на мать как на привидение.

Я напрягаюсь. Сейчас что-то должно случиться. Слезы, истерика, обвинения от девочки в стиле «Ты меня бросила». Но ничего не происходит. Худая, как глиста, и бледная, как простыня, Кира просто смотрит огромными глазами на мать. И слепому видно, что девочка нездорова. У меня нет большого опыта общения с детьми, но, мне кажется, ребёнок не должен быть таким худым и бледным.

— Зачем ты пришла? — девочка первой прерывает тишину. Голосок слабенький и сиплый.

— Я пришла к тебе, Кира.

Алиса выглядит не менее бледной, чем ее дочь. Это не очень хорошо, Алиса не должна бояться. Ей следует быть уверенной в себе.

— Я тебя не звала.

Интересно, что такого Макар мог сказать дочери, что она возненавидела мать? Алиса говорила, будто Макар преподнёс Кире их развод как то, что Алиса бросила семью и ушла. Девочка винит мать в предательстве.

— Мы с тобой так и не доделали ручеёк.

Что? Какой еще ручеёк?

На лице Киры мелькает понимание, и до меня доходит, что это что-то только им двоим известное.

— Я не хочу его доделывать.

— Почему?

— Просто не хочу.

— Ты можешь обижаться на меня, но ручеёк ведь тут ни при чем. Его надо доделать.

Девочка тяжело дышит, крылья носа вздымаются. Видно, что в ней происходит внутренняя борьба.

Детский психолог быстро что-то пишет в блокноте, сотрудник опеки тоже делает какие-то пометки.

— Кира, ты же так хотела сделать ручеёк, — настаивает Алиса. — Давай доделаем.

Девочка молчит. Адвокат Макара рядом со мной нервно переминается с ноги на ногу. Все идёт не по плану? Готовили детскую истерику с обвинениями, а ее не случилось?

— Только ручеёк! — выпаливает Кира. — Больше я с тобой ни о чем не хочу говорить!

— Конечно, я только для этого приехала.

Девочка разворачивается и в сопровождении тех же охранников выходит из библиотеки. Адвокат Макара тяжело вздыхает.

— Пожалуй, и правда справимся за одно заседание, — подтруниваю над ним.

Через несколько минут Кира и охранники возвращаются. Девочка держит в руках большое полотно и маленькие коробочки. Приглядываюсь. Это картина из разноцветного бисера. В голове сразу вспыхивают воспоминания, как в общежитии Алиса делала такие картины. Сначала для себя, потом на заказ, чтобы заработать деньги. Алиса красиво рисует, и ей легко даётся всякое вышивание, вязание и прочий хэндмэйд.

Кира садится за стол рядом с Алисой, и они принимаются вышивать картину бисером. Там горы и ручей, насколько я могу видеть со своего места. Процесс проходит в гробовой тишине, на всю библиотеку слышно, как недовольно пыхтит адвокат Макара.

А я внутренне горжусь Алисой. Она не стала лить слезы и клясться дочери, что не бросала ее. Это бы только усугубило ситуацию. У девочки бы сработала защитная реакция, она бы вспылила и произошла бы та самая истерика с обвинениями в адрес матери, на которую так рассчитывал Макар со своим адвокатом.

На свидание выделен ровно один час. Весь этот час Алиса и Кира, практически не разговаривая друг с другом, вышивают картину. Изредка Алиса может произнести что-то вроде: «Нет, это темно-голубой, его сюда не надо. Красивее будет смотреться светло-голубой». Девочка не спорит и послушно нанизывает на иголку с ниткой бисеринку нужного оттенка.

— Время вышло, — громко объявляет адвокат Макара по прошествии одного часа.

Я успеваю заметить на лице Киры тень разочарования.

— Хочешь, продолжим в следующий раз? — спрашивает Алиса.

Кира мнётся. Хочет согласиться, но как будто что-то не дает.

— Да, я хочу закончить картину, — тихо произносит.

Алиса кивает. Они встают со стульев и закрывают коробочки с бисером. Кира берет их, картину и в сопровождении охранников, не прощаясь с матерью, выходит из библиотеки.

— Нужна будет ещё одна встреча, — говорю адвокату.

— Я обсужу со своим клиентом.

— Вы же не хотите, чтобы я добивался встречи своей клиентки с дочерью через суд.

— Я обсужу со своим клиентом, — повторяет.

— Буду ждать звонка.

Залезть в голову к представителю опеки и детскому психологу я не могу, но вроде они выглядят удовлетворёнными тем, как прошла встреча.

— Ты молодец, — хвалю Алису, когда садимся в машину.

— У Киры болезнь прогрессирует, надо что-то делать.

— Я заметил, что твоя дочь выглядит слишком бледной.

— Вот! — резко ко мне поворачивается. — Даже ты заметил! А Макар, живя с Кирой под одной крышей, не замечает!

— Какие у него отношения с дочкой?

— В целом, хорошие.

— В целом? — уточняю.

— Ну, если не считать того, что Макар хотел сына, и ещё долго после рождения Киры причитал, почему не мальчик. Собственно, он и назвал ее Кирой. Хотел сына Кирилла. Ну а так он, конечно, любит дочь.

— Почему вы не родили второго ребёнка? Мальчика.

Не знаю, зачем мне эта информация. На самом деле мне неприятно думать об Алисе и Макаре как о муже и жене. Где-то глубоко в груди ноет тупой болью.

— Я не хотела, — прохладно отвечает и отворачивается к окну, давая понять, что не намерена продолжать разговор.

Да и не наплевать ли мне на супружеские взаимоотношения содержанки и ее мажора? Конечно, наплевать. Алиса просто клиентка, которая платит за мои услуги натурой.

— Я придумал тебе работу, — меняю тему.

— Какую?

— Откроешь свою студию рукоделия для девочек. В самое ближайшее время надо оформить тебе ИП. Я поручу помощникам найти помещение в аренду и закупить мебель. Подумай, что потребуется. Надо сделать это за неделю, максимум за десять дней. Времени не так много. Суд должен видеть, что у тебя есть работа и доход.

— У меня нет денег на открытие своего бизнеса.

— Я тебе дам.

Алиса недоверчиво глядит на меня.

— Я не уверена, что смогу вернуть.

— Отработаешь.

Глава 10. Любимое дело

Алиса

Андрей всерьёз берётся открывать мне школу детского творчества. Помещение находят за считанные дни, Андрей оплачивает аренду на несколько месяцев вперед, услуги риелтора, закупает всю необходимую мебель и инвентарь, дает объявления о поиске педагогов, а также массированную рекламу школы в соцсетях. По его словам, нужно начать генерировать прибыль в самые короткие сроки.

Я даже не знаю, как к этому относиться. У меня полный шок. Я знаю, что Андрей повесил на меня клеймо содержанки и бездельницы, но на самом деле это не так. Я всегда хотела работать, а Макар мне запрещал. Более того — он не дал мне доучиться в институте после рождения Киры. Макар хотел, чтобы я круглосуточно сидела дома и не делала лишнего шага без его разрешения.

Он меня ревновал. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Все десять лет нашего брака Макар изменял направо и налево, но при этом страшно ревновал меня к каждому столбу. Доходило до смешного. Однажды Макар приревновал меня к садовнику. Так что и речи не могло быть о том, чтобы я доучилась в институте и уж тем более пошла работать.

Если бы Андрей хоть раз поинтересовался, как я жила, я бы рассказала ему. Но он не спрашивает. Ему не неинтересно. В наших отношениях ничего не меняется. Мы разговариваем только по делу, сплю я в комнате для гостей и лишний раз стараюсь не попадаться на глаза, когда Андрей занят. Но каждый день он подходит ко мне — или на кухне, или в ванной, или в гостевой спальне — вжимает лицом в стену и грубо берет. Так, как хочется только ему. Он не заботится о моем удовольствии, не старается доставить мне оргазм. Делает приятно только себе.

А мне все равно хорошо. Руки Андрея, его сбивчивое дыхание в затылок, большой горячий член внутри — все это заставляет дрожать от наслаждения. Во мне снова просыпается женское начало, которое я давно похоронила. Если я не успеваю кончить во время секса, то практически сразу довожу себя до пика сама.

Я не чувствую себя униженной или оскорбленной от такого отношения со стороны Андрея. То, что он в принципе разговаривает со мной, — уже достижение. А находиться у него дома и иметь возможность прикоснуться к частичке его закрытой души — счастье, о котором я не смела мечтать.

Я ухожу с головой в открытие школы. Провожу собеседования с педагогами, контролирую обустройство помещения. Полностью погружаюсь в этот процесс, горю им. У меня появилось любимое дело, и я просто безмерно благодарна Андрею за помощь. Хоть ему и не нужна моя благодарность. Я не спрашиваю, что будет со школой после суда. Андрей закроет ее? Даже если и так, то хотя бы несколько месяцев у меня будет занятие, которое делает меня счастливой.

Я вообще стараюсь не думать о жизни после суда. Мне главное вернуть Киру и заняться ее здоровьем. А потом я как-нибудь справлюсь. С Андреем или без него.

— Удалось найти эскортницу по имени Лада, — говорит однажды вечером Андрей, доставая из пакета контейнеры с едой из ресторана. Он наотрез отказывается есть то, что готовлю я. Каждый раз под надуманными предлогами типа того, что мясо не так пахнет или ему не нравится, как выглядят помидоры в салате. — Но она уже не работает.

— С чего бы ей сейчас работать, — а вот я наоборот не ем то, что Андрей привозит из ресторанов, хотя он всегда заказывает на двоих. Мы вообще не завтракаем, не обедаем и не ужинаем вместе. Мы же не семья.

Кофемашина заканчивает готовить мой капуччино. Беру в ладони горячую кружку и делаю глоток.

— Зато ее фотографии все еще опубликованы на сайте агентства, — Андрей включает планшет и быстро бьет по экрану. — Это она? — поворачивает экраном ко мне.

Приглядываюсь. Новую шлюху Макара я в дела только один раз.

— Да, она.

— Отлично! — Андрей принимается делать скриншоты. — Звонил адвокат твоего мужа. Они дают еще одну встречу с Кирой, но уже в присутствии Макара.

По позвоночнику пробегает озноб. В нашей с Макаром семейной жизни было не только плохое. Хорошего тоже много было. Но мне так и не удалось побороть внутренний страх перед ним. Даже в самые счастливые дни, особенно когда родилась Кира, где-то внутри меня в присутствии Макара тряслись поджилки. Вот и сейчас волнение разбегается по венам. Пальцы начинают подрагивать. Перемена в моем состоянии не остается незамеченной для Андрея.

— Что-то не так?

— Почему Макар хочет присутствовать?

— Наверное, чтобы давить на тебя и ребенка психологически. В его отсутствие ваша встреча прошла не так, как он хотел.

Молчу, разглядывая молочную пенку в кружке.

— Все налаживается в твою пользу. Мне сказали, уже появились первые желающие записать детей в твою школу. Скоро будет доход. Плюс у нас есть доказательства, что Макар привёл к ребёнку настоящую проститутку, и у Киры нет яркого отторжения тебя.

— Но она все еще хочет жить с Макаром.

— А это уже от тебя зависит. Ты должна сблизиться с дочерью.

— Ладно, — отворачиваюсь к раковине и выливаю капуччино. — Может, и к лучшему, что Макар будет. Я скажу ему, чтобы обратил внимание на здоровье Киры. Ей надо снова пройти обследование. Скорее всего, болезнь возвращается.

— Я слышал, что такое может быть от нервов. Кира переживает, что родители разводятся, мать, по ее мнению, предала семью.

Андрей так спокойно об этом говорит. Ну да, какое ему дело до здоровья моей дочери.

— Это, кстати, тоже можно использовать в суде в свою пользу, — бездушно продолжает. — Макар плохо смотрит за ребёнком и не видит, что он болеет. Ты, кстати, связалась с врачами? Они могут подтвердить в суде, что Макар не навещал дочь в больнице?

— Связалась, но они не очень горят желанием иметь дела с судом.

— Надо уговорить.

Я иду в гостевой душ и очень долго стою под горячими струями. Слезы катятся по лицу и смываются вместе с водой. Времени не так уж и много, нервы начинают сдавать. Я не могу потерять дочь, Макар же никогда не даст мне даже заговорить с ней. Еще и из России увезёт.

Дверь ванной распахивается. Через минуту открывается душевая, и заходит Андрей. Я ждала его. Без лишних разговоров делаю то, что он от меня ждет: опускаюсь на колени.

Глава 11. Провокации

Андрей

Новая встреча Алисы с дочерью также проходит в доме Макара. Снова будут присутствовать представитель опеки и детский психолог. Алиса нервничает куда сильнее, чем в первый раз. Кто его знает, чего ожидать от Макара.

Интересна его реакция, когда он увидит меня и узнает, кто защищает интересы его жены. А может, уже знает от своего адвоката? Я твердо намерен утопить Ковалёва в суде. Сейчас появляется реальная возможность это сделать. Активная реклама школы детского творчества сработала. Люди стали записывать к Алисе детей. Совсем скоро у нее появится стабильный доход, и суд увидит, что моя клиентка не бездельница.

Плюс появились доказательства, что Макар притащил в дом к ребёнку проститутку. Суд всегда обращает внимание на то, кем являются мачехи или отчимы детей. Дочь Киры в одном шаге от переходного возраста, это, по мнению суда, очень важный период. Бывали случаи, когда девочек переходного возраста оставляли с матерями, хотя те хотели жить с отцами, потому что суд считает, что во время пубертата лучше жить с родителем своего пола.

Болезнь Киры тоже нам на руку, как бы цинично и кощунственно это ни звучало. Здесь только нужно доказать, что Макар не следит за здоровьем ребёнка.

Мы с Алисой заходим в ту же библиотеку. Ничего не изменилось с прошлого раза. Представитель опеки и психолог на тех же местах, адвокат Ковалева тоже. А вот сам Макар вальяжно развалился на стуле за столом и курит толстую сигару. Очень-очень плохо так делать в присутствии человека из опеки. Странно, что адвокат ему не сказал.

— О, ну вы только посмотрите! Сладкая парочка снова вместе, — восклицает сразу, как только мы с Алисой переступаем порог. — Знаешь, Алис, я ни секунды не сомневался, что ты побежишь именно к нему.

Макар как был полным дебилом, так им и остался. Но выглядит неплохо. Под рубашкой угадывается спортивное тело. Видно, что следит за собой. Только светлые волосы зачем-то зализал гелем назад, будто все еще учится в институте.

— Не ведись на провокации, — тихо предупреждаю Алису. — Любое твоё слово будет использовано против тебя.

Она едва заметно кивает.

— Семён Аркадьевич, — Макар громко обращается к своему адвокату. — Скажите, а когда адвокат состоит в связи с клиенткой — это не конфликт интересов? Это не нарушает адвокатскую этику или ещё какие-то правила?

Вот же гаденыш. Я подозревал, что Ковалёв будет этим спекулировать, когда узнает, кто защищает интересы его жены.

— Семён Аркадьевич, — тоже к нему обращаюсь. — Вы не предупреждали своего клиента о том, что голословные обвинения наказываются статьей о клевете? Там вплоть до уголовного срока.

По жалкому виду адвоката понятно, что он не имеет никакого влияния на своего клиента.

— И кто меня посадит? — ухмыляется. — Ты, что ли? Алис, — переводит взгляд на нее. — Вот же тебя всегда тянуло к этому общажнику.

Последнее заявление режет мне слух. Нет, не «общажник». Такие выпады даже не задевают меня. А слова «тебя всегда тянуло». Что Макар имеет в виду под «всегда»?

Алиса с каменным лицом садится за стол на прежнее место. Получается, что напротив Макара. Он, глубоко затягиваясь сигарой, внимательно ее разглядывает. Изучает. Сканирует насквозь.

Мне не нравится, как Макар смотрит на Алису. Как на свою собственность. Где-то внутри просыпается странное желание дать Макару в морду. Пока Алиса рассматривает книги на полках, Макар не сводит с нее глаз. Это бесит меня. Злит до исступления.

Я сам не понимаю свою реакцию. Почему это вообще меня беспокоит? Ну смотрит и смотрит. Так-то формально она все еще его жена. Но руки инстинктивно сжимаются в кулаки. Мне хочется превратить мерзкую физиономию Макара в фарш, как тогда у входа в институт, когда я вернулся с новогодних каникул и нигде не мог найти Алису, а потом увидел поджидающего ее Ковалёва с букетом цветов.

Это желание нарастает в геометрической прогрессии, пока дверь библиотеки не распахивается и не заходит Кира. Девочка в этот раз без охранников, держит в руках картину и коробочки с бисером. На секунду тормозит, глядя на родителей. Теряется. Пугается. Она похожа на дрожащего птенчика под дождем.

— Привет, Кира, — Алиса улыбается, не обращая внимания на Макара. — Я приехала закончить картину.

Видно, что девочка хочет подойти в матери, но то ли боится, то ли стесняется. С опаской смотрит на отца, будто спрашивает у него разрешения.

— Ты знаешь, как я отношусь к этим картинам. Абсолютно бесполезное занятие, — небрежно отвечает на немой вопрос дочери. — Но ладно, — дает позволение с барского плеча.

Кира обходит стол и садится рядом с Алисой. В полном молчании они начинают работу. Макар продолжает курить сигару, не сводя глаз с жены и дочери. Это снова начинает действовать мне на нервы. И не только мне, судя по тому, как Алиса ёрзает на стуле. У Макара получается делать то, для чего он здесь находится: давить на Алису психологически. Он, может, ничего этим и не добьётся, но зато покажет, кто тут главный и заказывает музыку.

Минут через пятнадцать такой пытки Алиса смелеет, чем вызывает во мне гордость. Она начинает понемногу говорить с дочерью. Сначала о картине: обсуждает оттенки бисера. Затем аккуратно задает вопрос о школе. Спрашивает, как там дела. Макар сразу напрягается, ему это не нравится. А вот Кира, не отрывая глаз от ручья, спокойно отвечает:

— Да все так же, ничего нового.

Чтобы не напугать девочку напором, Алиса переводит разговор снова на картину. Они сейчас расшивают траву по бокам от воды.

— Нет, этот оттенок зелёного лучше вот сюда, — Алиса аккуратно касается руки дочери.

Кира замирает от тактильного контакта, но не выдергивает ладонь.

— Хорошо, — соглашается.

Алиса первой убирает руку. Они продолжают работу дальше. Сизый дым от сигары Макара заполнил пространство. Кира начинает покашливать.

— Можно, пожалуйста, открыть окно? — подаёт голос женщина из опеки.

Бинго! Макар своими действиями сейчас настроит тетку против себя. То, что нам нужно.

— Можно, — дает позволение.

Женщина подходит к окну и открывает створку пошире. Осуждающе глядит на Макара из-под опущенных очков.

— Не замёрзнешь? — Алиса тихо спрашивает у дочери. Не дожидаясь ответа, снимает с себя пиджак и накидывает ей на плечи.

Девочка не противится. Опускается носом в край пиджака и вдыхает.

— У тебя новые духи, — не то спрашивает, не то констатирует.

Отлично. Кира идет на диалог с матерью.

— Да. Помнишь этот запах?

— Это те духи из ЦУМа?

— Да.

— Вкусные.

— Хочешь такие?

Мнётся.

— Да, — тихо отвечает.

— Я привезу тебе в следующий раз.

— А за какие деньги ты их купишь? — громко вмешивается Макар. — Ты же не работаешь. Или у своего нового хахаля попросишь? — кивает в мою сторону.

Пока Алиса борется с желанием ответить Макару, Кира поворачивается в мою сторону и удивленно смотрит. Темные глаза девочки расширились на пол-лица, на контрасте с темными волосами кожа выглядит болезненно-бледной. Кира недоуменно хлопает ресницами.

— Это мой адвокат, — поясняет Алиса дочери.

— Из-за него мама нас бросила, — вставляет Макар.

— Макар, ты говоришь ложь! — вспыхивает Алиса.

— Да неужели?

Блядь! Я же велел Алисе не вестись на провокации. Она сейчас все только испортит! Макар преподнёс Кире развод с Алисой как то, что «мама нас бросила». Девочка поверила и чувствует себя преданной матерью.

— Макар, это ложь. Я не бросала ни тебя, ни Киру. Это ты захотел развестись, а сейчас вводишь Киру в заблуждение и клевещешь на меня.

Девочка мотает головой между родителями и мною. Дышит тяжело и надрывно. Такое ощущение, что сейчас заплачет.

— Время вышло, — громко объявляю, хотя до конца свидания еще семь минут. Нужно срочно обрубить этот спектакль. Не на глазах у опеки и психолога им ругаться.

Кира принимается собирать коробки с бисером. Плечи девочки вздымаются быстро-быстро, выдавая желание расплакаться. Она отодвигает стул с громким скрежетом и, схватив картину, торопится на выход. Когда хватается за дверную ручку, поворачивает голову ко мне.

Это длится от силы пару секунд. Девочка смотрит на меня, и ее глаза стремительно наливаются слезами. А я вдруг таким виноватым себя перед ней чувствую. Как будто и правда отбираю у больного ребенка мать. Кира вылетает из библиотеки, а у меня аж ком в горле образовался от этой секундной встречи взглядов. Откуда это? Я никогда не был сентиментальным по отношению к детям клиентов. Впрочем, и таких клиентов, как Алиса, у меня ещё не было.

Женщина из опеки громко переговаривается с психологом. Я думаю, их симпатия перешла на сторону Алисы. Ковалёв своим идиотским поведением сам себе яму вырыл.

— Макар, — громко зовет Алиса, когда и он, потушив сигару, направляется на выход.

Небрежно оборачивается.

— Чего?

Алиса обходит стол, чтобы подойти к мужу, а я инстинктивно напрягаюсь. Тихо что-то ему говорит. Макар слушает внимательно, насмехательское выражение исчезло. Он стал серьёзен.

Я чувствую, как внутри меня натягиваются струны. Того и гляди — порвутся. Потому что ловлю гребанное дежавю. Алиса стоит вплотную к Макару и разговаривает с ним, а я наблюдаю со стороны. Как будто вернулся в институт на десять лет назад, когда вот так в коридорах между парами заставал их разговаривающими наедине.

Кровь закипает медленно, по одному градусу. В висках пульсирует, словно там долбит дятел. Алиса говорит пылко и с жаром, в чем-то убеждает Макара. А он молча слушает и кивает. Хотя еще десять минут назад презирал Алису.

Мое терпение лопается. Преодолеваю расстояние до них в несколько шагов.

— Нам пора, — грубо говорю.

Кивает.

— Макар, пожалуйста, — жалобно просит.

— Я тебя понял.

Что, блядь? Что он понял?

Если бы Алиса не сделала шаг к выходу вслед за мной, клянусь, я бы потащил ее отсюда силой. Когда садимся в машину, трогаюсь слишком резко.

— Осторожно, — испуганно просит.

— О чем ты с ним говорила? — хватаю руль так крепко, что, кажется, он треснет.

— Попросила отвести Киру к врачам. Поделилась опасениями по поводу возвращения болезни.

— А он что?

— Согласился и стал спрашивать, к каким именно врачам идти и куда.

— А ты что?

— Сказала.

— Плохо! — рявкаю.

— Что? — поворачивает на меня голову. — Почему плохо?

— Потому что суд будет думать, что он беспокоится о здоровье дочери, а ты нет! Нам надо было показать суду, что он не может контролировать болезнь ребенка. Это была бы очень веская причина оставить жить девочку с тобой, а не с ним.

— Я все понимаю, но сейчас стоит вопрос о жизни моей дочери. Я не могу рисковать ее здоровьем во имя личных амбиций. Если выбирать между смертью Киры и ее жизнью, но под одной крышей с Макаром, то лучше второе.

Я изо всех сил стараюсь соблюдать скоростной режим. Меня продолжает колбасить и выворачивать наизнанку. Картинки в голове меняются. То Кира с ее щенячьими глазами, полными слез. То Алиса, разговаривающая с Макаром. А он ещё совсем недавно плюющийся ядом в адрес жены, внимает каждое ее слово и чуть ли не заглядывал в рот.

Резко сворачиваю с главной дороги на проселочную.

— Куда ты? — удивляется Алиса.

Проезжаю метров триста между деревьями и торможу на пустыре. Отодвигаю назад до упора водительское кресло и падаю затылком на подголовник.

— Ты знаешь, что делать, — говорю, не размыкая век.

Я жду, что Алиса склонится над пахом и начнёт сосать, но она неожиданно отстегивает ремень и забирается на меня сверху. Чувствую ее взгляд и дыхание на коже. Оно становится совсем близко. Целует мои губы.

Мозг замыкает. Опять калейдоскоп картинок. Институт. Наше с Алисой знакомство на посвящении в студенты. Первый поцелуй. Первый секс. Первое признание в любви. Как это ни странно, Алиса первой сказала мне фразу: «Я тебя люблю». А я ответил: «И я тебя очень люблю». Но потом я чаще ей признавался. А затем я узнал о существовании Макара. У нас начались первые ссоры. Ревность сжигала меня.