Czytaj książkę: «Десятое желание»

Утром новая квартира особенно хорошо показывала, насколько она ещё не стала домом.

Из стены над кухонным столом торчал провод будущего светильника. На подоконнике лежали договор с банком, рулетка и два детских рисунка, которые Елена вчера собиралась повесить на холодильник, но так и не нашла магниты. Вдоль стены стояли коробки с надписями «КУХНЯ», «ДЕТСКАЯ» и «РАЗОБРАТЬ ПОТОМ» — последняя почему-то оказалась самой полной.

— Мам, моей формы нет.

Артём появился в дверях в одной спортивной штанине и с футболкой в руках.

— В коробке из детской.

— Я смотрел.

— Значит, в другой коробке из детской.

— Их семь.

— Отлично. Всего семь вариантов.

Он посмотрел на неё так, будто предложение перебрать семь коробок перед школой было жестокостью, запрещённой международными конвенциями.

Из коридора донёсся голос Миши:

— Ма-ам! Машинка!

— Какая?

— Красная!

— Красная у тебя под кроватью.

— Нету!

Елена открыла рот, чтобы предложить посмотреть под диван, но в этот момент из спальни вышел Павел, застёгивая манжету рубашки.

— Ты мои документы не видела?

Она медленно повернула голову.

— Какие именно?

— Папку синюю. Страховка и документы на машину.

— На полке в спальне.

— Там нет.

— На нижней?

— Лена…

— Паша, я не вступала в должность хранителя семейных реликвий после переезда.

Он усмехнулся и вернулся в спальню.

Миша снова позвал:

— Мам!

Елена выглянула в коридор.

Красная машинка стояла возле его босой ноги.

— Это не она?

Он посмотрел вниз. Потом на мать.

— Она.

— Отлично.

— Я сам нашёл.

— Даже не сомневалась.

Елена вернулась на кухню и допила остывший кофе.

Ей самой нужно было найти флешку. Накануне Ирина написала: «У тебя случайно не осталось старой презентации по “Волне”? Срочно понадобилась. Особенно схемы зала».

Конечно, осталась.

Елена слишком долго не умела выбрасывать вещи, связанные с прежней работой, хотя последние три года убеждала себя, что они ей больше не понадобятся.

Она вспомнила старую тёмно-коричневую сумку, с которой ходила в офис ещё до второго декрета. Та должна была лежать где-то среди вещей, которые Павел называл «археологическим слоем».

Сумка нашлась под зимними куртками.

Елена села прямо на пол рядом с открытой коробкой и расстегнула молнию.

Внутри сохранилась прежняя жизнь в уменьшенном масштабе: старый пропуск, высохшая ручка, футляр от наушников, чек из кофейни, помада, которой она давно не пользовалась. В боковом кармане лежала флешка.

— Есть, — сказала Елена.

Никто не ответил.

Она уже собиралась закрыть сумку, когда заметила на самом дне что-то чёрное.

Сначала решила, что это обрывок упаковки.

Достала.

Сложенная вчетверо бумажная салфетка.

Белые буквы на сгибах местами стёрлись, но почерк Елена узнала сразу.

Она замерла.

— Мам, ты форму нашла?

— Сейчас.

На первой строке было написано:

1. Побывать на Кубе.

Елена тихо рассмеялась.

Куба.

Была.

Она почти почувствовала солёный ветер и вспомнила раннее утро, когда вышла к океану одна, пока Павел и дети ещё спали.

2. Увидеть море зимой.

Тоже было. Серое, холодное, совсем не похожее на открытку.

3. Научиться спокойно ездить одной за рулём.

Елена покосилась на ключи у входной двери.

— Ну, «спокойно» — это автор погорячился.

Но и это, пожалуй, сбылось.

Дальше она пробежала глазами быстрее.

Два дня одной — были.

Новая профессия — тоже.

Красное платье. Первый заработок после декрета. Вечер, когда она впервые не вскочила из-за стола с привычным «мне пора».

Восемь.

Перед девятым пунктом Елена остановилась.

9. Купить свою квартиру.

Она подняла глаза.

Коробки стояли друг на друге. Из стены торчал провод. Карниз второй день лежал на полу. На подоконнике рядом с ипотечным договором засохла половина бутерброда, оставленного кем-то из детей.

И всё это было их.

Не съёмным. Не временным. Не «пока накопим». Не квартирой, из которой хозяин однажды может попросить съехать.

Их.

Елена улыбнулась.

Девятое тоже сбылось.

— Лен! — Павел появился в дверях с синей папкой в руке. — Была на нижней полке.

— Не может быть.

— Представляешь.

Он заметил салфетку.

— Что это?

— Ничего. Археологический слой.

Павел кивнул, приняв объяснение, и снова ушёл.

Елена перевела взгляд на последнюю строку.

10. Перестать выбирать себя последней.

Здесь простого «да» почему-то не получалось.

Телефон на столе завибрировал.

На экране высветилось: Ирина.

— Привет, — Елена зажала телефон плечом. — Флешку я как раз нашла.

— Забудь пока про флешку. Вчера она мне была нужна по одной причине. Сегодня уже по другой.

На заднем плане хлопнула дверь, кто-то громко спросил про смету.

— «Волну» запускают.

Елена выпрямилась.

— В смысле?

— В прямом. Финансирование подписали. Подрядчики уже заходят. Открытие через четыре месяца.

— А руководитель?

Ирина коротко выдохнула.

— Ушёл вчера вечером. С конфликтом. Поэтому я тебе и звоню.

Елена поднялась с пола.

— Ир…

— Нам нужен человек, который знает проект с самого начала. Не консультант на пару встреч. Человек, который возьмёт запуск.

Миша протаранил красной машинкой коробку и радостно закричал:

— Авария!

Елена прикрыла ладонью второе ухо.

— Ты сейчас мне что предлагаешь?

Ирина помолчала.

— Возглавить «Волну».

Елена посмотрела на кухню. На коробки. На сына с машинкой. На Артёма, который наконец появился в найденной спортивной форме.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Ир, я три года…

— Знаю.

— У меня Миша только в сад пошёл.

— Знаю.

— И ты всё равно мне звонишь?

— Поэтому и звоню тебе, а не кому-нибудь ещё.

Елена ничего не ответила.

— Не надо решать сейчас, — продолжила Ирина. — Я пришлю тебе кое-что. Посмотри. Потом поговорим.

— Сколько у меня времени?

— Два дня.

— Щедро.

— У нас открытие через четыре месяца, Лена. Я сейчас вообще очень щедрый человек.

Елена рассмеялась — скорее от растерянности.

— Ладно. Присылай.

Она положила телефон на стол.

Белый провод по-прежнему торчал из стены. Артём что-то спрашивал про сменку. Миша снова устраивал аварию.

Из спальни Павел крикнул:

— Лена, ты зарядку мою всё-таки не видела?

— Нет!

Она снова посмотрела на чёрную салфетку.

Девять желаний уже имели ответ.

С десятым всё было сложнее.

***

В тот август в Ахтубинске утро начиналось рано.

К девяти утра солнце уже лежало на дворе плотным белым светом, железная калитка нагрелась, а виноград над крыльцом давал скорее обещание тени, чем саму тень.

Елена почти не спала с половины четвёртого.

Миша сначала проснулся попить. Потом решил, что спать вообще переоценено, потребовал машинку, потерял её в кровати и расплакался. Когда наконец уснул, на соседнем диване перевернулся Артём и ногой сбил на пол бутылку воды.

Теперь Миша сидел на кухне в одном подгузнике и сосредоточенно размазывал творог по столику детского стула.

Тамара Сергеевна перехватила его руку с ложкой.

— Нет. На бабушку не надо.

Миша подумал и размазал творог по себе.

— Это, видимо, компромисс, — сказала Елена.

Мать посмотрела на неё поверх очков.

— Ты бы легла днём с ним.

— Конечно.

— Я серьёзно.

— И я. Артём будет тихо читать Пушкина, а Миша решит поспать часа три.

Из комнаты тут же донеслось:

— Мам! Мне скучно!

Елена подняла палец.

— Пушкин проснулся.

Артём появился на кухне с планшетом под мышкой.

— Мы сегодня куда-нибудь пойдём?

— Пойдём.

— Куда?

— Ещё не знаю.

— Ты вчера тоже не знала.

— И позавчера, — добавила Тамара Сергеевна, вытирая Мише подбородок.

— Спасибо, мама.

Елена взяла свою чашку и обнаружила, что кофе опять остыл.

Последние несколько дней она думала о маленькой кофейне в центре.

Увидела её ещё в первый день, когда они с матерью ездили по делам: тёмная вывеска, большое окно, несколько столиков внутри. Ничего особенного — просто тогда Елена подумала, что хорошо бы однажды прийти туда одной.

И с тех пор каждый день находилась причина не идти.

Сегодня она поставила чашку в мойку.

— Мам.

— М-м?

— Я часа на два уйду?

Тамара Сергеевна подняла голову.

— Куда?

— Пройдусь.

— По такой жаре?

— Сейчас ещё нормально.

Мать посмотрела в окно, где воздух уже начинал дрожать.

— Куда собралась-то?

Елена зачем-то поправила полотенце на ручке духовки.

— В кофейню. В центре.

— Пешком?

— Ага.

— Так там минут сорок.

— Знаю.

Тамара Сергеевна посмотрела на остывшую чашку возле мойки.

— Лен, я тебе дома кофе сварю.

Без насмешки. Наоборот — с готовностью немедленно встать и сварить.

И объяснить поэтому оказалось ещё труднее.

Дома кофе был. Даже зерновой. Даже тот сорт, который Елена сама привезла.

— Я знаю.

— Так чего тащиться?

Елена пожала плечами.

— Просто пройтись хочу.

Мать секунду смотрела на неё, потом на заляпанного творогом внука.

— Ну иди. Пока я добрая.

— Спасибо.

— Воду возьми.

Через пять минут Елена уже обувалась.

Миша увидел босоножки и тут же поднял руки.

— Мама! Я!

— Ты остаёшься с бабушкой.

Лицо сына начало меняться.

Елена почувствовала знакомое движение: снять босоножки, сказать «ладно», взять его с собой.

Тамара Сергеевна подхватила внука раньше.

— А мы сейчас пойдём помидоры поливать.

Миша замер.

— Водой?

— Нет, компотом. Конечно водой.

Он посмотрел на мать уже не так трагически.

— Пока, — сказала Елена.

— Пока, — ответил он и потянул бабушку во двор.

Артём высунулся из комнаты:

— А мне что делать?

— Придумать самому.

— Мам!

— Очень полезный навык.

Елена закрыла калитку.

Первые минут десять она шла слишком быстро.

Поняла это только тогда, когда ремешок босоножки начал натирать пятку, а футболка прилипла между лопаток.

Замедлилась.

Достала телефон.

Ни одного сообщения.

Убрала.

Через квартал достала снова.

Тамара Сергеевна прислала фотографию: Миша стоял у грядки со шлангом и поливал собственные ноги.

«Все под контролем».

Елена улыбнулась, поставила телефон на беззвучный режим и сунула в сумку.

Город был почти неподвижен.

У остановки две женщины прятались в узкой полосе тени. За невысоким забором кто-то поливал палисадник, и запах мокрой земли на несколько секунд перебил сухую пыль. Возле фруктового киоска сладко пахло нагретыми солнцем персиками.

Елена шла к центру.

Чем ближе становилась площадь Ленина, тем больше появлялось людей. У Дома офицеров белые колонны резали солнечный свет на ровные полосы. Возле фонтана «Звезда Победы» мать пыталась увести двоих детей от воды, а те с одинаковым упорством делали вид, что её не слышат.

Елена невольно улыбнулась.

Не её дети.

Сегодня можно было пройти мимо.

Чуть дальше она задержалась возле памятника с верблюдами. Артём в прошлый приезд долго выяснял, зачем в военном памятнике верблюды, а потом потребовал сфотографировать каждого отдельно.