Czytaj książkę: «Дьявольский шепот»

«Дьявольский шепот» — Милли Мейсон. Том 1

Триггеры

Уважаемый читатель, я — автор темных романов Милли Мейсон.

Книга «Дьявольский шепот» — первая часть дилогии «Дьявол моей души» и мой дебютный роман о болезненной привязанности, тайнах прошлого, внутренней борьбе и цене, которую приходится платить за желание быть любимым. Когда каждый хранит своих демонов, главный вопрос звучит по-другому: кто из них окажется опаснее? Может быть, это посторонний наблюдатель?

Моя история может показаться неприятной многим читателям, поэтому читайте с осторожностью.

Список триггеров:

● ненормативная лексика;

● шизофрения и диссоциативное расстройство личности;

● тревожные расстройства и панические атаки;

● суицидальные мысли и попытки саморазрушения;

● наркотическая и алкогольная зависимость и ее последствия;

● физическое насилие;

● детализированное описание жестокости;

● смерть животных;

● попытка изнасилования и домогательства;

● психологическое давление сексуального характера;

● откровенные эротические сцены;

● скрытое наблюдение и взлом личной переписки;

● газлайтинг;

● эмоциональная зависимость;

● смерть второстепенных персонажей.

Посвящение

Посвящается всем тем, кто когда-либо чувствовал себя недостаточно хорошим. Недостаточно любимым. Недостаточно живым, чтобы остаться. Эта книга — для вас. И для тех, кто все равно не ушел.

Глава 1

Стесси

Три недели назад со мной стали происходить странные вещи. Сложилось ощущение, что за мной следят. Сначала думала, что мне показалось. Потом — что отец нанял охрану без моего ведома, потому что из всех знакомых мне людей он единственный на это способен.

Когда я завела свои первые и последние отношения, он устроил настоящую слежку за мной и моим парнем.

Отправлял людей следить за ним, подкарауливал его под домом и запугивал, ведь сын обычного сантехника не заслуживает встречаться с дочерью известного маркетолога Найдена Фикса.

А ведь мы тогда учились в школе!

Трудно представить, что подросток может испытать в такие моменты. После пары-тройки таких угроз парень сообщил, что нам нужно расстаться, заблокировав меня во всех соцсетях.

Потом он снова объявился и пригласил меня на вечеринку в честь своего дня рождения. Но из-за того, что у меня был отборочный международный турнир по легкой атлетике, я не смогла прийти. В тот момент: я подумала, что мы помиримся спустя какое-то время. Купила подарок, который планировала подарить на следующий день в школе.

Вместо того чтобы отмечать с друзьями, он писал мне всю ночь. Мы обменивались глупыми сообщениями и историями, которые произошли с нами за период расставания. Пока его сообщения не прекратились.

Утром в школе нам сообщили, что на вечеринке, где собралась вся моя старая компания, произошло жестокое массовое убийство. В живых осталась одна девушка, которая испугалась звуков выстрелов и спряталась в шкафу. По ее словам: она не видела, как выглядел преступник, потому что он был в маске.

Я любила Логана, несмотря на все его поступки. Была наивной дурочкой. Знала, что за моей спиной он изменял мне с моей бывшей подругой, и все равно каждый раз прощала. Их обоих. Мне было плевать, лишь бы кто-то был рядом.

Из-за случившегося у меня нервного срыва отец нанимал лучших психологов, чтобы это не переросло в травму на всю жизнь. Помню свой ужас, когда я неотрывно смотрела на учителя, который перечислял фамилии всех погибших в тот день.

Прошло какое-то время, и я смирилась со смертью Логана.

В школе начали ходить слухи о том, что выжил еще один парень. Говорили, что он раньше всех покинул праздник, превратившийся в траурный день для всей нашей школы. Его имя не стали раскрывать во избежание слухов и травли. Но нас заверили, что с ним пообщалась полиция и все подозрения с него сняты.

Прошло семь лет, а дело до сих пор открыто…

Уже пять лет я руковожу компанией «Shift Group» и с этого момента не имею ни малейшего права проявлять эмоции.

Вчера вечером, когда я работала дома с огромным потоком отчетов, мне захотелось попить, и я спустилась на кухню, чтобы заварить чай.

Вернувшись в комнату, заметила, что маленький зеленый индикатор на веб-камере ноутбука горит.

Равномерно. Без мигания.

Как при видеозвонке.

Смотрела на этот свет несколько секунд, как заколдованная. Казалось, что в ту секунду я даже забыла, как дышать. Осознав всю серьезность ситуации, я подбежала и закрыла крышку с громким хлопком.

Больше всего пугало не то, что за мной следят. Я уже привыкла к тому, что журналисты пойдут на все что угодно для достижения цели. Но я была в нижнем белье и переживала, как бы мои «интимные фото» с ноутбука не появились в какой-нибудь очередной лживой статье: «Стесси Фикс вела интимную переписку со своим клиентом» или «Стесси Фикс была замечена на вебкам-сайте». Меня аж передернуло от этой мысли.

Спустя пару дней я заметила пост в новостной ленте: кто-то слил репортерам мою переписку с одним из главных клиентов. Мартин был в ярости. После недавнего освобождения из заключения проблемы с журналистами и тем более юристами были ему явно не нужны.

Кстати, это я поспособствовала предоставлению записей с камер видеонаблюдения на заводе Мартина. Он даже не подозревал, что на флешку, которую я использовала для скачивания фотографий работников с их ноутбука, сможет просочиться запись из засекреченной папки. Никто, кроме меня, не знает, что я начинаю сотрудничать со своими клиентами не просто так.

Не знаю, с какого момента в моей жизни это пошло, но я просто ненавижу тех, кто делает что-либо ради собственной выгоды против воли других людей — и уж тем более детей.

Как, например, этот самый Мартин, который держал филиппинских детей на складе своего завода по производству спортивной обуви. И кто бы мог подумать, что основной свой заработок он делал на выращивании травки при помощи этих самых детей!

Позднее вышла статья — якобы от моего лица: «Типичный день Стесси Фикс: какой кофе заказываю в «Старбаксе». С фото из кофейни, которое мы делали с Кенди и впоследствии никуда не выкладывали; с именами моих бывших и нынешних любовников. Там были фото с тусовок, список моих любимых блюд, информация о моей семье и отношениях между нами.

Да буквально все!

Кто-то следил за мной. Искал любой мой проеб, чтобы меня подставить.

От этой мысли мой живот скручивается в тугой узел, и непреодолимая тошнота заставляет меня чувствовать головокружение. Игнорирую слой пота в волосах, двоение в глазах. Интенсивное ощущение, что мне срочно нужно сесть.

Просто прекрасно!

Сегодня у меня встреча с юридической компанией.

А может, и нет.

Я не знаю. Они не отвечают нам на протяжении недели.

Мы с отцом запланировали заключить контракт с юридической фирмой Titan Legal Group еще около пяти дней назад для юридического сопровождения нашей компании. Точнее, отец настоял, а я, как всегда, согласилась. Ему невозможно отказать, ведь иначе произойдет катастрофа глобального масштаба. Как он говорит: «Если бы не я, то фирма давно бы пропала под твоим ужасным руководством». Почему же, в таком случае, он решил передать правление мне? Да потому что ни на что не способен после своей болезни. Отойдя от дел, отец все также продолжает меня контролировать.

У меня возникли трудности, которые называются «полный игнор».

— Мне никак не понять, Франческа… Письмо в Titan Legal Group отправили? — нервничаю я.

Она мнется, листая планшет.

Меня начинает раздражать ее молчание, и я стучу по столу костяшками, чтобы привлечь ее внимание. Может быть, она оглохла?

— Стесси, проблема в том, что я отправила его еще на прошлой неделе. Не понимаю, почему мистер Шэн его не рассмотрел. Может, они его пропустили. Или оно ушло в спам.

— С какого адреса ты отправила?

Она хмурится. Водит пальцем по экрану.

— С рабочего… — замолкает. — Хотя нет. Почему здесь «@shiiftgroup.com»?

Я выхватываю планшет из ее рук и смотрю на экран. Все правильно. Письмо ушло. Но адрес отправителя изменен на одну букву. «Shiift» вместо «Shift».

— Это не наш адрес, — недоумеваю я. — У нас одна почта? Ты точно никогда не делала резервную? Посмотри в аккаунтах.

Она отрицательно мотает головой. Похоже, еще и язык проглотила.

— И кто мог сидеть с нашего рабочего компьютера по-твоему?

Молчит.

Мне нужно несколько секунд, чтобы успокоиться. Делаю глубокий вдох. Второй. Третий.

Не помогает.

— Тогда отправь, черт возьми, еще раз, — уже не выдерживаю я. — Отправь столько раз, чтобы они его заметили. Либо названивай на рабочий номер. Мне плевать! Реши проблему.

Нервно постукиваю по столу в своем кабинете в ожидании хоть какого-то ответа и постоянно смотрю на время на механических часах. Стрелка движется слишком медленно.

Закуриваю ментоловую сигарету, параллельно потягивая очередной кофе. Вот это многозадачность, Стесси! Да меня буквально трясет от злости.

Сколько еще я буду ждать ответа? Почему, если они не хотят назначать встречу конкретно с нашей фирмой, не могут сказать это в лицо?

Грегори Шэн узнал, кто выдал информацию о его дяде? Тогда я должна доказать, что этот человек не заслуживает ни капли переживаний о нем. Стоит настоять на заключении контракта, иначе я найду других журналистов, которые возьмут полный материал, а не решат показать семейные извращенные фантазии этого подонка.

Нахрен все.

Хватаю сумку с кресла напротив стола, накидываю пиджак и вылетаю из кабинета. Дверь хлопает так сильно, что стекла в офисе дребезжат.

— Стесси! У вас совещание через пятнадцать минут в малом зале! По поводу рекламы с Мартином! — взвизгивает Франческа.

Порой при любом малейшем стрессе она начинает пищать, как мышь, которой наступили на хвост. В такие минуты меня трясет от злости и желания закричать, чтобы она заткнулась. Но за пять лет работы я поняла, что она — лучшая в своем деле, и это перекрывает все ее недостатки. Даже если от них скоро пойдет кровь из ушей.

Франческа половину своей жизни помогала отцу разгребать судебные иски. Теперь помогает мне.

Перенести встречу? Пожалуйста. Сделает за пять минут так, что никто не заметит. Она знает, кому можно звонить в восемь утра, а кого лучше не трогать до полудня. Составляет четкое расписание на неделю, благодаря которому я никогда не опаздываю на важные совещания и не нарушаю дедлайны. Она на связи двадцать четыре часа в сутки.

Однажды в два часа ночи у меня сорвался контракт, и я написала: «Нужно переделать документы к утру» в надежде, что она еще не спит. Франческа ответила через минуту: «Уже работаю, Стесси». Кто еще так делает? Да никто.

Я плачу ей больше, чем она просит. Каждый месяц добавляю премию к зарплате, потому что боюсь, что она уйдет к тому, кто предложит больше. Франческа — мать-одиночка четверых детей, которых нужно кормить, водить на кружки и секции я это прекрасно понимаю. Знаю, сколько денег у родителей уходило на спорт, когда я им занималась. Несмотря на то, что денег у нас в то время было достаточно. Без Франчески бизнес рухнет за неделю, а я превращусь в истеричку, которая не может найти папку с документами на собственном столе.

Мечта, а не ассистент!

— Значит, перенеси, — цежу я сквозь зубы.

— Но это второй перенос за неделю.

Бросаю яростный взгляд. Она кивает и берет телефон. Молча начинает звонить.

Едва не вылетаю из офиса. На ходу поправляю макияж, волосы и застегиваю пиджак. Сажусь в машину, настраиваю зеркало заднего вида. На всей скорости несусь к офису юридической фирмы со смутным ощущением того, что еще немного, и у меня пойдет пар из носа.

Пока не придумала, что скажу их руководителю, как буду решать вопрос с контрактом и этой слитой информацией. Но я почему-то предчувствую, что слежку за мной устроили именно они, потому что узнали, кто это сделал.

Я знала, кто он и чей родственник. Знала о возможных последствиях своих действий. Но еще мне было известно, что о нем ходят довольно занятные слухи, и я предложила продвижение его логистической фирмы в наших социальных сетях. Когда дала ему флешку, в очередной раз любезно подготовленную знакомым программистом, все его данные тут же были скопированы на нее: пароли, фото с ноутбука, видео.

Подключаю к телефону гарнитуру и включаю музыку из нашей с Кенди подборки для моментов, когда нужно успокоиться.

Из динамиков играет So Far So Fake от Pierce The Veil. Подпеваю, потому что в одиночку в машине можно все, даже если ты — Стесси Фикс, которую в офисе боятся больше налоговой проверки.

На красном светофоре ловлю в зеркале свое отражение: идеальный макияж, идеальный узел на шелковой блузке, идеальная ложь себе, что все под контролем. Единственная неправильная деталь во всем этом образе — средний палец, который я показываю в раскрытое окно водителю сзади, потому что он сигналит, блядь.

Телефон пиликает: Франческа напоминает мне о перенесенной встрече. Я тяжело вздыхаю и решаю не отвечать. Просто принимаю как факт.

Глава 2

Стесси

На улице: невыносимая жара. Я стою возле входа в офис юридической фирмы, и меня даже не пускают в холл здания, чтобы я могла спрятаться от палящего солнца. Еще немного и меня хватит удар.

Во рту настолько сухо — удивлена, что оттуда не сыплется песок.

— Мы не можем пустить вас без пропуска, — в третий раз останавливает меня рукой охранник.

— Я тебе повторяю: позови своего начальника. Прямо сейчас, — почти срываюсь на крик. — Как там тебя? Оуэн?

Он скрещивает руки на груди и, кажется, закатывает глаза:

— А я вам повторяю: у него клиент. Просто так к нему не попасть. Я знаю, кто вы и зачем здесь. Но если хотите попасть к мистеру Шэну, сначала напишите на рабочую почту. Или свяжитесь с секретарем. Получите пропуск.

В ответ скрещиваю руки на груди, непроизвольно скопировав его позу и пристально смотрю ему в глаза в надежде, что ему хватит хоть немного совести, чтобы как минимум пропустить меня в холл.

— Моя ассистентка трижды… Ты слышишь или глухой? — машу рукой перед его лицом. — Писала вам на почту. Ни разу не получила ответа. Что предлагаешь? Стоять здесь и молиться?

Он тяжело вздыхает. Как будто я — назойливая муха, от которой не отмахнуться.

— Я ничего не могу поделать, мисс Фикс. Ожидайте.

Конечно, я сталкивалась со многими ситуациями, но такое издевательство не проворачивают даже с самыми раздражающими клиентами. Даже я.

Обращаю внимание на его взгляд: глаза скользнули вверх, на угол здания, где зеркальное стекло отражает солнце.

Камера?

Да. Он смотрит в камеру.

Что-то в голове щелкнуло. Все это — мысленно обвожу рукой обстановку вокруг — выглядит как дешевый спектакль. Но решаю подыграть: расправляю плечи и выпрямляюсь.

— Хорошо. В таком случае буду ждать прямо здесь. И если придется, ждать до окончания рабочего дня, — замолкаю на секунду, сдерживаясь от накатывающей истерики. — А если понадобится, то и до закрытия этого чертова здания. Я подожду.

Спустя тридцать минут ощущаю, что вот-вот окажусь лежащей на асфальте от усталости. Будет хорошо, если не растекусь по нему лужицей. Как кисель.

Все потому, что я простояла на десятисантиметровых шпильках, в тесном классическом костюме, который душит при каждом вдохе, опираясь плечом о холодную стену.

Кто-нибудь, напомните потом сжечь все официальные костюмы. Желательно на глазах у дизайнера, который придумал ткань, не пропускающую воздух. И это здание — заодно.

Экологично? Нет.

Эффективно? Абсолютно.

Я уже мысленно пишу жалобу на имя Грегори Шэна: «Уважаемый мистер Грегори Шэн, глава корпорации «Титан Легал что-то там» и просто король всего мира p.s: заносчивая задница, — прошу вас рассмотреть возможность установления мест для сидения, а еще лучше — лежания с обязательным наличием зонта в связи с некомпетентной работой ваших сотрудников, включая охрану. Ваша слуга, богиня маркетинга Стесси Фикс».

Но ладно. Это все шутки, рожденные мозгом, который постепенно плавится от жары.

Интересно, как выглядит этот Грегори? Ни разу не видела его фото. Даже на сайте фирмы нет. Как будто человека не существует.

Сегодня, как назло, последний день концерта какой-то популярной корейской группы. Везде снуют кричащие подростки. Местные и туристы смешались в бесконечную толпу. Они визжат, обнимаются, плачут, фоткаются на фоне каждого более-менее приличного здания.

Я попала в ад, где в качестве наказания — бесконечный фан-клуб и высокомерные ублюдки. Серьезно: если есть бог, он сейчас сидит где-нибудь на облаке, ест попкорн и ржет. «Смотрите, — говорит он ангелам, — я сделал так, чтобы самая нетерпеливая девушка Стэнфорда ждала под окнами юриста, который даже не соизволил ответить на бесконечный поток звонков от ее секретаря, а для прикола добавил визг подростков. Круто, да?»

Едва улавливаю, как охранник что-то злобно шипит мужчине, которого не видно за его спиной:

— Грегори, да эта психичка мне всю охрану распугала! Я много раз ей сказал, что без пропуска нельзя.

Я не до конца разобрала, что именно, но суть услышала. Вот бы и съездила по морде!

— Ты как глава моего отдела охраны не в курсе, что я просил впускать Стесси Фикс без пропуска, если она появится?

Грегори появляется из-за спины охранника, который все это время словно намеренно его закрывал. Я замираю, впившись в него взглядом.

Широкоплечий мужчина с четко выраженными скулами и жевательными мышцами уверенным шагом направляется в мою сторону. Когда он улыбается своей чеширской улыбкой, чтобы поздороваться, на его зубах поблескивает серебряная проволока — брекеты. Не буду врать: он чертовски сексуален.

Да этот человек, вероятнее всего, не вылезает из зала! Ладно, забираю свои слова обратно.

— Меня зовут Грегори Шэн, мисс Фикс. Приятно наконец-то познакомиться, — он протягивает мне руку с длинными изящными пальцами и смотрит в глаза.

— Добрый день, мистер Шэн! В данных обстоятельствах не скажу, что мне тоже приятно, — пристально смотрю в ответ и протягиваю руку. — Но я бы очень хотела побеседовать с вами.

Он задерживает рукопожатие на пару секунд дольше положенного.

Вспышка ударяет прямо в глаза.

Кто-то сфотографировал нас сквозь прозрачное стекло.

Охрана Грегори тут же выскакивает за стеклянную карусельную дверь и разбегается в разные стороны в поисках нарушителя.

Теперь понимаю, почему не видела его ни на одном фото: вероятнее всего, репортеры просто не доживают до публикации…

Отдергиваю руку и вытираю ладонь о брюки, сама не понимая зачем. Что-то в нем есть. Затягивающее, обволакивающее. Его темно-карие глаза словно заманивают в свою ловушку, но в то же время ощущаю себя мышкой в мышеловке.

Глава 3

Грегори

Валюсь с ног в кожаное кресло, которое издает противный скрипящий звук. Пора бы его заменить — либо моя девственная задница пострадает. У кого хоть раз разваливался офисный стул, либо сквозь тканую подушку, наполненную поролоном, проходил этот зловещий металлический штырь, меня поймут.

Наконец-то решаю вопрос с бумажной волокитой. В последнее время к нам обращается все больше людей с жалобами на недобросовестность Shift Group, где работает моя хитрая лиса, но я ищу все возможные лазейки, чтобы ей помочь.

Наверное, я единственный в Стэнфорде, кто знает о том, чем она действительно занимается… Я знаю слишком много, но недостаточно. Мне известно, что для нее маркетинг — лишь прикрытие. И, соответственно, свалившийся на плечи груз от ее отца. А уж каким образом она стала помогать полиции, мне непонятно. Я, конечно, веду записи, но я не всезнающий.

Набираю номер и слышу длинные гудки. На четвертом поднимают.

— Мистер Блэк, я изучил ваши документы. Вы подписали акт. Суд будет смотреть на подпись, а не на то, что вы знали. Я позвоню позже.

— Нет, подождите, я…

Не дожидаясь ответа, сбрасываю. Не люблю возиться со всякими засранцами.

Только расслабляюсь в кресле с планами немного вздремнуть — тук-тук. Стук в дверь.

— Что-то срочное? — выкрикиваю человеку, решившему отвлечь меня от работы.

Никто не отвечает.

Тук. Тук.

Резко оборачиваюсь. Кабинет пуст. Только ветер колышет ветки за окном.

— Это ветер, Грэг. Просто ветер, — шепчу вслух, чтобы заглушить то, что звучит в голове.

Телефон издает вибрацию.

— Тик-так, — слышу звук тикающих на стене часов.

Не вижу текста в телефоне. Быстро моргаю. Один раз, второй — зрение проясняется. В висках стучит. Ладони намокли.

Дверь резко распахивается, и едва ли не подпрыгиваю в кресле.

— Черт! Прости, Грег, я стучал. Ты не ответил, — извиняясь говорит Кейл и почесывает затылок. — Не хотел тебя напугать. Подумал, случилось что.

— Все в порядке. В чем дело?

Он вальяжно заходит в кабинет, не дожидаясь приглашения, и виновато улыбается.

— Внизу девушка. Стесси Фикс, если не ошибаюсь. Из той компании, инфу на которую мы искали на той неделе. Уж больно настойчиво хочет тебя видеть. В расписании ее нет, — говорит он, разводя руки в стороны. — Подняла на уши всю охрану. Даже Оуэну пришлось спуститься.

Открываю ноутбук, включаю систему видеонаблюдения у входа. Стесси что-то злобно кричит Оуэну. Кажется, еще немного, и она положит на лопатки главу моего отдела безопасности.

Улыбаюсь сквозь стиснутые зубы. Но мне так нравится, когда она злится! Поэтому решаю, что ей стоит еще немного подождать.

Смотрю на электронные часы на рабочем столе и засекаю равно двадцать минут.

Пролистываю записи за три дня с камер, установленных мною много лет назад. Камера у ее офиса: она каждый раз паркуется на одном и том же месте — третья полоса, ближе к входу. Камера, установленная в конце ее улицы: практически каждое утро заходит в «Старбакс» на углу, всегда берет матча-латте. Камера напротив выхода из ее квартиры: каждый день утром или вечером бегает со своей подругой Кенди. Да, я и про нее знаю.

Кейл покашливает в руку, напоминая мне о своем присутствии. Издаю короткий смешок и поднимаюсь.

Не знаю как, но она каждый раз доводит — теперь уже моих клиентов — до истерики. Прямо настоящая мать Тереза, борющаяся со злом во имя добра. Не понимаю, зачем в это лезть, рискуя своей безопасностью.

Глупая.

Мои родители пользовалась их услугами много лет назад, когда они с отцом только открывали свой бизнес. Тогда делами в маркетинге рулил Найден Фикс, который позднее — в связи с определенными событиями — спился и стал просаживать все заработанные деньги на бухло и казино. При всем этом он еще периодически умудряется появляться на мероприятиях, куда приглашена маркетинговая компания Shift Group.

Его фото только так всплывали в бизнес-статьях, и все выглядело, будто он все еще ведет полное руководство. В то время, когда Стесси в прямом смысле, если можно так сказать, живет в офисе, иногда не уходя домой. Забывает поесть, принять душ, но при этом всегда выглядит безупречно на съемках папарацци.

Я еще учился в школе и понятия не имел, что когда-то буду сжимать кулаки при одном упоминании фамилии Фикс.

Сейчас Стесси кажется самовлюбленной и вспыльчивой. Никогда не признает свои ошибки. По крайней мере, у всех складывается такое ощущение.

Мы учились в одной школе, пока родители не перевели меня на домашнее обучение после одного неприятного инцидента.

В школе надо мной смеялись. Компания ее дружков-придурков отпускала в мой адрес низкопробные шуточки: сначала — из-за моей внешности, потом — из-за зависимости. Они не знали и не хотели знать, что к этому привело, но это не важно. Я не держу зла. Тем более на тех, кого уже нет.

Стесси будто не замечала моего существования. Даже когда однажды спасла меня от самоубийства, сама не подозревая об этом.

Тогда я был другим. Криповым, как они говорили. Это каждый раз останавливало меня от разговора с ней. Страх, что она скажет правду в лицо — скажет, что я жалкий, — или — еще хуже — начнет издеваться надо мной вместе с ними. Она была слишком идеальной для меня. Но сейчас я сделал все, что в моих силах, чтобы заслужить ее внимание.

Мне было тяжело не видеть ее каждый день. Вечно нахмуренные брови, резкие ответы учителям. Даже как-то побывал на ее соревнованиях. Она всегда была чем-то занята, лишь бы не находиться дома.

Я понял, что когда она была в поле моего зрения, голоса, сводящие меня с ума, затихали. Тогда и решил: устрою за ней слежку.

Сначала просто наблюдал. По-детски. Потом собирал информацию через социальные сети. По крупицам, как улики на месте преступления. А позднее это стало не привычкой — потребностью. Установил камеры, собрал информацию на всю семью, друзей, подруг, любовников.

Кстати, о последнем. Я бы хотел каждому из них, как минимум, выколоть глаза за то, что они посмели посмотреть на нее. Еще лучше — избавиться от них, чтобы не было ни единого шанса, что когда-то они решат возобновить свою интрижку.

Стесси уже принадлежит мне, но я не хочу пугать ее раньше времени.

Я не заслуживаю ее, но она — единственный луч света в моей жизни, который помогает справиться с тем, что творится в голове. И я боюсь потушить свет, который она излучает.

С тех пор, как встретил ее в семнадцать, не было ни одного дня, чтобы она не уходила из моей головы.

Годами я разглядывал ее настоящую. Думал, что спустя какое-то время смогу избавиться от мыслей о ней, но ошибался. Психотерапевт сказал, что симптомы ослабятся только в случае, если поставлю себе хоть какую-то жизненную цель.

Она — моя цель.

Когда дядя Берни рассказал мне о сливе их переписки с Хлоей — его женой — я принял решение. Пора действовать и обернуть это в свою сторону. И прекрасно знал, что он там делал, пока Хлоя не видит.

Я говорил, что не люблю связываться с засранцами? Его это не касается. Я привык принимать близких такими, какие они есть, со всеми их недостатками. Даже если они занимаются тем, что не принимается людьми и законами.

Да и на самом деле мне насрать. В мире происходит слишком много дерьма, с которым мне не хочется возиться.

Она больше не будет делать то, что хочет. Каждый ее шаг, каждое дыхание — только для меня. И ни для кого другого.

Она стоит у входа в своем идеальном костюме, и я знаю: под этой броней — шрамы. Такие же, как у меня. Только она прячет их за дорогой тканью и красной помадой, а я — за тишиной, смешанной с криками в голове, и камерами, которые вечно следят за ней.

В голове — туман. Я не могу отвести от нее глаз. Ее темно-зеленые глаза — хуже любого наркотика. Тяжело сглатываю, не в силах произнести хоть слово. Член просто закаменел, но это скрывает мой теперь уже запахнутый пиджак.

Черт, как же она красива!

— Меня зовут Грегори Шэн. Приятно наконец-то познакомиться, — пальцы предательски дрожат от предвкушения, но вида не подаю.

Она не знает, кто я. Не знает, что я ни с кем не спал, потому что все время думал только о ней...

Дело даже не в Стесси, а в том, что мне неприятно совать свой член в кого попало ради быстрого перепихона.

Каждый раз глядя на своих родителей, понимаю: хочется так же, но лучше. Намного лучше. Они вместе уже тридцать лет. От взгляда отца на маму у меня каждый раз наворачиваются слезы, и разгорается тепло в сердце. С каждым годом их чувства только словно все больше распаляются.

Я знаю, что могу сделать для нее все, что угодно. Даже если она попросит убить себя. Но примет ли она меня с моими демонами? Ведь я не уверен, вспомнит ли она мое имя.

Нужно ли мне это?

Я изменился до неузнаваемости ради нее и не хочу, чтобы она запомнила меня таким, каким я был в школе, — жалким и слабым. Просто уродцем.

Сжимаю челюсти. В голове — голос. Блядский голос, который сводит меня с ума всю жизнь, сколько себя помню: «Скажи ей, кто ты». — шепчет он.

И этот звук прокатывается по затылку холодной волной. Сглатываю. Горло будто кто-то сжал изнутри. Пальцы словно ударило током.

«Она станет первой. И последней. Если ты не облажаешься», — смеется голос в голове.

— Добрый день, мистер Шэн! В данных обстоятельствах не скажу, что мне тоже приятно, — она хмурится, и я слышу в ее голосе дрожь, которую способен уловить лишь мой слух. — Но я бы очень хотела побеседовать с вами.

Пропускаю ее в лифт первой.

Она проходит мимо. Не смотрит на меня, но голову держит ровно. Спина прямая, как в школе. Как всегда.

Она пахнет бергамотом, черной смородиной и чем-то еще… Табачной мятой. Ее запах — как первый вдох после того, как тебя держали под водой, не давая вынырнуть. Он просто сводит меня с ума.

Я тонул семь лет. И вдруг — воздух. Я знаю, что она меня отравит, и готов к этому.

— После вас, мисс Фикс.

Внутри меня все кипит, словно я вулкан, который вот-вот извергнется. Смотрю на нее, как похотливый пес. Впиваюсь взглядом в тонкую кожу на шее и подавляю желание впиться в нее губами.

Кулаки сжимаются сами. Кольцо больно впивается в палец. От укола боли мне становится легче.

— Лифт, — говорю я. — Он иногда… того. Застревает. Но его проверяли. Должен работать.

Она смотрит на меня, как на экспонат в музее дебилов.

— Я не боюсь закрытых пространств, мистер Шэн, — Стесси испепеляет меня взглядом, глядя снизу вверх. — Но остаться с вами в одном лифте на неопределенный срок — не звучит как хорошая идея.

— Грегори. Называйте меня просто Грегори.

— Я предпочту «мистер Шэн», — холодно отрезает она.

Это ощущается как пощечина.

Отлично, Грэг. Ты столько лет думал, что скажешь ей, и при первой возможности упомянул про лифт.

Выхожу первым, напрочь забыв придержать дверь кабинета. Задумавшись о том, что скажу ей дальше. Как заставить ее пойти мне навстречу? Она пока не в курсе, что я планирую заполучить ее сердце.

— Еще раз добро пожаловать, мисс Фикс. Поговорим? — кивком указываю на стул напротив моего стола.

Глава 4

Стесси

Шагаю по кабинету и непроизвольно осматриваю обстановку. Помещение большое, но тесное из-за количества стеллажей с папками и какой-то литературой. Массивный стол, заваленный бумагами в хаотичном порядке.

Да вы настоящий поросенок, мистер Шэн!

Кабинет выглядит так, будто здесь реально работают, а не просто просиживают задницу. Никакого понта. Никаких дипломов в золотых рамках. Из окон видна парковка и кусок соседнего здания — ничего интересного.

Понимаю, что он отличается от тех людей, которых я встречала раньше. Он не пытается никого впечатлить, либо же ему просто наплевать на то, что о нем подумают люди. Его успех говорит за него.

Он садится напротив меня и нервно постукивает пальцами по столу. Чувствую его взгляд, даже когда отворачиваюсь к окну. Он словно изучает. Пытается залезть в душу без слов.

Напряжение витает вокруг вместе с частичками пыли в воздухе.

— Итак, мисс Фикс… — он скрепляет пальцы в замок. — Как нам обоим известно, вы пытались подставить мою семью. Выставить в столь ужасном свете перед журналистами… И я больше чем уверен, планируете идти дальше. Я прав? — его спокойный тон напоминает размеренно текущий лесной ручей. — Или вы сможете назвать причину своего поступка?

Молчу, раздраженно постукивая носком туфли.

Мне совершенно не нравится то, что он пытается «задавить» меня своими знаниями обо мне. Но не уверена, что Грегори знает всю правду о своем дяде. Кто будет так безразлично относиться к человеку, будь он даже твоим самым близким родственником, когда тот — нарушает все нормы морали?

Рот беззвучно открывается. Только хочу ему ответить, как он перебивает:

— Можете не отвечать. Я мог бы с легкостью уничтожить вашу компанию, включая вас, но вместо этого хочу предложить кое-что другое.

Он расслабляется в кресле, будто ему наплевать на все происходящее. А что еще хуже, выглядит это так, словно ситуация его забавляет.

Это начинает выводить из себя.

Думаю, сегодня он попадет в список людей, с которыми не хочу пересекаться.

Я в замешательстве. Пытаюсь обдумать ситуацию, но голова занята другим: его голосом, взглядом, тем, как он сидит — с чувством полного контроля, отражающегося в глазах. Как будто уже знает, что я соглашусь, что бы он ни предложил.

— Что именно вы предлагаете, мистер Шэн? — смотрю в его глаза и закидываю ногу на ногу.

Пытаюсь не показывать свой страх, но руки под столом предательски дрожат.

— Я подпишу контракт с вашей фирмой. Полное юридическое сопровождение. Без вопросов к вашим… — он намеренно делает паузу, — методам. И хочу уточнить важный момент: до меня дошла информация, что ваш отец сам хотел предложить мне это.

Вот же заносчивый… засранец. Мой отец в принципе не имеет права предлагать что-либо, связанное с компанией. Общественность считает иначе.

— А вы, в свою очередь, встречаетесь со мной лично один раз в неделю. Без ассистентов и прочих сотрудников. Обсуждаем совместную работу и заодно займем себя в выходной день. Мне известно, что вы предпочитаете проводить их в офисе, когда не удается никуда выбраться.

— Мистер Шэн, мне непонятны ваши намерения и угрозы. Вы хотите меня трахнуть или обсудить контракт? — выгибаю бровь. — Потому что для второго у меня нет времени, а для первого… Вы, конечно, красивы, но не в моем вкусе, — голос звучит насмешливо, но чувствую, как кровь отливает от лица.

— Нет. Что вы… — он смеется. — Никаких угроз. Я должен быть уверен, что моя семья больше не пострадает от ваших «ошибок», — его взгляд темнеет. — Или вы предпочтете мне другого юриста? Потому что в случае отказа моя семья намерена подать в суд заявление о защите чести и достоинства.

Заслуженно, если бы дело было действительно в этом. Но он упускает из виду то, что делает этот его драгоценный и абсолютно бесполезный родственник.

Конкретно это дело я бы могла выиграть. На остальные плевать.

Я всегда справлялась сама, без всяких юристов. Возможно, мой отец просто приставлял очередных людей, которые запугивали заявивших на меня, и они забирали заявления или пропадали, как это делал мой бывший парень…

Но если я слила информацию о его близком, то почему он предлагает мне такое?

— Вы собираетесь молчать, мисс Фикс? — Грегори наклоняется к моему лицу. — Мы собрались здесь не для того, чтобы я вел монолог сам с собой. Верно? Вы знали, кем мне приходится этот человек, и сделали это намеренно? — повторяет он.

Смотрю на него в упор. Понимаю, что еще немного — и сорвусь от его наглости. Больше всего в жизни я ненавижу мудаков, которые считают, что если я женщина, то буду пресмыкаться перед ними.

— Понятия не имею. Мне не интересно, — отвечаю слишком резко. — Можем ли мы завершить этот бесполезный диалог, и я пойду? Потому что, как я понимаю, заключать с нами контракт вы не намерены, — закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

Делаю так каждый раз, когда человек начинает переходить границы и угрожать мне.

— Это брат моего отца. Мой дядя, — его челюсть дергается и он поднимает подбородок еще выше.

— Думаю, вы не в курсе, почему мы это сделали. Дело далеко не в том, что мы хотели слить информацию и выставить вас в плохом свете, — не выдержав, выпалила я.

Я не боюсь ответить, если он вдруг так подумал.

Не думаю, что их методы сильно отличаются от наших. Не просто так Titan Legal Group не проигрывают ни одного дела. У них всегда есть компромат на пострадавшее лицо.

Черт с ним. Расскажу ему лично. В лицо. Вдруг он действительно не понимает, о чем идет речь.

Не обращая на него внимания, лезу в сумочку. Достаю пачку сигарет. Не спеша открываю упаковку и достаю одну. Кладу в рот, не отрывая от него взгляда. Медленно поджигаю и выпускаю струю дыма ему в лицо.

Он не кашляет. Не отворачивается. Только сжимает кулаки. Я почти слышу, как трещат его костяшки.

Или это моя совесть?

Нет, совесть у меня упакована в сейф вместе с детскими фото, где я в платье с единорогом. До нее будет сложно добраться.

— Убери гребаную сигарету, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

— О-о-о, мы уже перешли на «ты»? — делаю вид, что приятно удивлена. — Хорошо. Так что там? Ты хочешь узнать, почему мы слили личную информацию твоего дяди? — шиплю, словно змея, делая акцент на местоимении.

Откидываюсь на спинку кресла. Тушу сигарету о подошву туфли и кидаю окурок в пустую кофейную чашку на его столе. Попадаю не с первого раза — он стонет и потирает переносицу, будто наблюдает за неуклюжим ребенком.

— Твой драгоценный дядя Берни… — кривлю жалобную гримасу, — переписывался с несовершеннолетними девочками и мальчиками. Четырнадцать-пятнадцать лет. И формат переписок был, уж поверь, очень интересным. Это, кстати, я тоже скидывала журналистам. К сожалению, этот файл пропустили мимо ушей.

Говорю буднично, словно зачитываю список покупок или напоминаю Франческе отправить отчет.

Он замирает. Вены на его лбу набухают, а левый глаз подергивается.

— Ты лжешь, — шепчет он, скривив губы.

— Хотелось бы, — вздыхаю я. — Но у меня есть все доказательства. Скриншоты переписок, его фото, которые он им отправлял. Даже видео.

Которые я до сих пор не могу развидеть.

— Он не мог… — Грегори тяжело сглатывает. — Да и как ты…

Что-то не так. Уголок его губ дергается от сдержанной улыбки. Он словно… играет?

Нет, мне показалось. Не подаю вида и продолжаю, перебивая:

— Такие ублюдки, как твой дядя, должны гореть в аду, — ненавижу слушать оправдания. — А моя компания — просто инструмент. Неприятный, грязный, но очень эффективный. Уж поверь. Мы не раз сталкивались с подобными… личностями.

Хочу продолжить, но он ударяет двумя ладонями о стол и резко поднимается.

— Хватит! — выкрикивает он, словно обращаясь в пустоту, а не ко мне.

Сделав всего несколько шагов — он преодолевает расстояние между нами. Мне требуются все силы, чтобы не не показать, насколько сильно он меня пугает.

А он пугает...

Кресло, в котором я сижу, дергается назад и глухим стуком ударяется о стену. Я сжимаюсь от неожиданности. Сердце пропускает удар. Грегори нависает надо мной, упираясь ладонями в подлокотники. Он находится так близко, что я ощущаю его теплое дыхание на лице.

Не нужно было ехать к нему одной. А вдруг он такой же, как Берни Шэн? Или просто маньяк? Сотни мыслей проносятся в моей голове. Сотни вариантов, как избежать плохих последствий. Меня словно сковали цепями, и я не могу двигаться.

Он смотрит на меня, как на подопытного кролика. Блуждает взглядом по моему лицу. Останавливается на губах.

— Ты думаешь, я не знал? — хищно сверкая зубами, спрашивает Грегори. — О, милая-милая Стесси.

Он обходит стул и встает четко напротив. Присаживается на корточки и тянет руку ко мне. Ударяю по ней и тут же жалею о своем поступке.

Он улыбается.

Внутри все холодеет.

— Я знаю про дядю, Стесси. Знал еще до того, как ты слила его переписку.

Его палец нежно касается моего подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза.

Ощущение, что воздух исчез из комнаты. Почему я не могу дышать?

— Вопрос в другом, — он наклоняет голову, как будто рассматривает редкий экспонат. — Зачем ты это сделала? Ради правды? Или чтобы подставить меня?

Хочу сказать что-то язвительное в ответ, но рот словно смазали клеем.

— Я ждал. Ждал, когда ты сама ко мне придешь, — его голос становится тише, словно он намеренно хочет, чтобы мне было не по себе. — Как долго ты будешь молчать о главном? Как долго будешь прятаться за деловой маской?

Он отстраняется. Медленно, как хищник. Дает мне пространство. И я делаю первый резкий вдох.

— Ты не выдержала, — говорит он почти с удовлетворением. — Сорвалась. Приехала ко мне. Рассказала всю правду о моем дяде. А могла бы просто подписать контракт на моих условиях и уйти, — он хлопает в ладоши.

Я смотрю на него, не понимая, что он хочет этим сказать.

— Да... Могла. Но думала, что ты не захотел соглашаться с нашим предложением, потому что считал, что я «оклеветала» Берни Шэна. Решила рассказать тебе, кем он является на самом деле. А ты... Сделал вид, что не понимаешь? — выдавливаю я. — Что не знаешь всей правды? — замолкаю, обдумывая ситуацию.

Грегори смотрит на меня в ожидании, когда я договорю. Меня передергивает, но заканчиваю мысль:

— Ты все знал и ждал, когда я приеду сама. Зачем?

— Я хотел посмотреть, кто ты на самом деле, Стесси, — он поправляет манжеты. — Охотник, который кричит во имя справедливости, или просто еще одна грязная маркетологиня, которой плевать на все и всех, кроме денег.

— И что ты увидел?

Грегори молчит, словно перебирает слова на языке.

— Еще не решил.

Он выпрямляется и убирает руки в карманы, отходит к столу и садится. Жестом приглашает меня подвинуться обратно, будто ничего не произошло. Как будто только что он не держал меня, словно в клетке.

Я не двигаюсь. Пытаюсь встать, но ноги дрожат. Кулаки так сильно сжаты, что ногти впились в ладони.

Собираюсь с мыслями и выпрямляюсь. Делаю непринужденное лицо.

— Так все же: зачем я тебе? — говорю, и пытаюсь не выдать страх в своем голосе. — Я не понимаю тебя, Грегори. Во что ты пытаешься играть со мной?

— Я проверял, — поправляет он. — Есть разница.

— И в чем же, прости, она заключается?

— Играют для удовольствия. Проверяют — чтобы понять, стоит ли продолжать.

Он открывает ящик стола. Достает ручку и кидает мне:

— Подписывай.

Смотрю на ручку, потом — на него. Он так и не дал ответа на мой вопрос. В голове — каша: злость, страх и... возбуждение?

Как человек вроде него может вызвать интерес? Такие мужчины никогда меня не привлекали. Но в моей голове что-то щелкнуло, будто кто-то внезапно переключил тумблер.

Я понимаю: он не ответит на мой вопрос, но хочу узнать хоть что-то. Хочу понять, что происходит в его голове.

— Ты не ответил. Что ты увидел?

Он откидывается в кресле.

— Скажу позже. Но мне интересно узнать, к чему это приведет. — Грегори подмигивает.

Беру ручку, ставлю подпись. Почерк дрожит, но я заканчиваю. Отодвигаю документ к нему.

Он даже не обращает внимания на подпись — смотрит на меня.

— Я сверюсь с расписанием и сообщу, когда буду свободна, — поправляю волосы и юбку.

— Я сам решу, где и когда мы встретимся, — он хищно наблюдает за моими движениями и прикусывает нижнюю губу. — До встречи, дорогая Стесси.

Подрываюсь с кресла и направляюсь к выходу. Стараюсь идти ровно, как по подиуму. Лишь в лифте — прислоняюсь к холодной стене и наконец-то начинаю полноценно дышать. Легкие сдавливает, как после долгой пробежки.

Проверял? Что это вообще значит?

Да я его вообще в первый раз вижу!

Но было что-то еще — что-то в его глазах. В том, как он смотрел на меня: не как на врага, не как на партнера. Как на…

Я не знаю. Не могу подобрать слово.

Лифт останавливается. Я выхожу на парковку, сажусь в машину, смотрю на свое лицо в зеркало заднего вида. Губы дрожат.

Достаю телефон и вижу сообщение в Snapchat.

Кенди: «Ну как прошло? Он такой же мудак, как ты и ожидала?»

Смотрю на экран. Пальцы неуверенно замирают над клавиатурой.

Стесси: «Все нормально, Кендс. Подписали контракт, как и планировали.

Я все уладила. Мудак — да, но терпимый».

Кенди: «Фу-у-у, скукотища! Ну ладно. Целую».

Убираю телефон. Завожу двигатель и бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Грегори стоит у входа, его взгляд прикован ко мне.

Нажимаю на газ и только на скорости замечаю: мои пальцы до сих пор дрожат. Сжимаю руль сильнее.

Что со мной происходит?

Глава 5

Стесси

Я всегда была образцом для подражания — не потому, что хотела, а потому, что иначе нельзя.

Лучшая ученица — потому что плохая успеваемость вызвала бы у отца сердечный приступ. Постоянные победы в спорте — потому что проигрыш означал слабость, а слабым в нашей семье не было места.

Я бегала стометровку, пока легкие не начинали гореть, а ноги — подкашиваться. Но я улыбалась на пьедестале. Держала грамоту и делала вид, что мне в кайф.

Ездила на международные соревнования, попала в сборную. Но ради чего? Чтобы меня в конечном счете выгнали из команды после травмы? Это ведь была даже не моя вина.

Сразу после расставания с Логаном — до той кошмарной вечеринки — меня постепенно начали вытеснять из компании, которая, кстати говоря, образовалась благодаря мне. Но они вели себя совершенно неэтично по отношению ко всем, кто не состоял в нашей «тусовке».

Сначала Мира: «Слушай, подруга, давай завязывай со всем этим дерьмом. Учеба, тренировки… Мы молодые. Нужно тусоваться и поддерживать наш статус. Твой папочка решит вопрос с оценками», — за что была безоговорочно послана на хер. Не понимаю, на что она обиделась, ведь я сразу обозначила свои приоритеты.

Потом Шантель — главная сука нашей компании, которая была королевой школы пять лет подряд. Ей тоже надоело, что я вечно на тренировках. А на ее вечеринки приходила только затем, чтобы поболтать, попить сок через трубочку и через час уйти с видом «у меня завтра старт».

Никаких парней, никакого алкоголя и тем более травки — они мешали учебе и спорту. Я не могла упустить возможность получить мастера спорта, но, к сожалению, не дошла даже до старта отборочных.

После школы я ушла в отрыв, чтобы нагнать то, что было упущено за эти годы. И до сих пор продолжаю. Не знаю, когда создам свою семью, и пока не думаю о детях. Не потому что не хочу, нет… Я всегда хотела детей, чтобы дать им все то, чего не дала мне моя мать, просто сейчас на это нет времени. Я погрязла в работе и уже давно не могу из нее вылезти, словно попала в нескончаемый водопроводный сток.

Я не пыталась вернуться в компанию. Не хотела под них подстраиваться. У меня не было времени на обиды. К выпускному я осталась почти одна. Со мной были только учебники, кроссовки…

Пока в моей жизни не появилась Кенди. Она перевелась в нашу школу из другого штата, когда ее отца повысили.

Мы познакомились очень странно.

Она вошла в класс на уроке биологии и еще не представилась новым одноклассникам. Села за соседнюю парту, и ее взгляд зацепился за меня.

В тот день у меня не было настроения, потому что сучка Шантель начала пускать сплетни, что я шлюха. И все из компании, кроме ее парня, перестали со мной общаться.

Кенди протянула мне записку с прикрепленной к ней жвачкой, широко улыбаясь. Я выгнула бровь в недоумении от того, что она отвлекает меня от важной темы, но все же протянула руку и взяла. Написанное вызвало у меня непроизвольную улыбку: «Дыши, подруга. Здесь так тоскливо, что скоро люди начнут дохнуть от скуки».

После урока у нас завязался разговор, и я поняла, что она мой человек. С тех пор мы были неразлучны.

Кенди — единственная, кто не сбежал, поняв, что я не хочу часами говорить о парнях и не могу сорваться на море или тусовку на выходные из-за соревнований.

Она просто подстроилась.

Ждала меня после тренировок. Сидела на трибунах, когда я бегала, и кричала так, что закладывало уши. Приносила шпаргалки по истории, которые я никогда не использовала, но было приятно, что она пытается помочь.

И теперь, когда смотрю на свою жизнь, понимаю: Кенди — единственный человек, которому я могу доверять.

Не Франческа, которая работает за деньги. Не отец — у него свои проблемы с матерью. Не случайные любовники, которые исчезают быстрее, чем успеваю запомнить их имена. Именно она с ее дурацкими розовыми коктейлями и сумасбродными прическами, с ее вечными «Детка, ты слишком много работаешь, возьми выходной».

Я не верю в рай или ад, но если есть что-то, за что стоит благодарить высшие силы, так это за то, что в этой идеальной жизни — со всеми золотыми медалями, грамотами и оценками — у меня осталась она.

Частичка чего-то светлого и настоящего, которая не дает мне окончательно превратиться в ту, кем меня многие считают.

Глава 6

Грегори

Я смотрю на дверь, за которой она только что скрылась, и ощущаю в груди холодную, тянущую пустоту, словно оттуда вырезали что-то важное.

Тело сковывает непреодолимая тревога: вдруг я напугал ее и она сбежит? Спрячется так, что не смогу никогда найти.

В то же время не могу избавиться от яростного желания сломать ее, сделать своей раньше времени, против ее воли.

«Ты позволил ей уйти!», — кричит на меня голос в голове.

— Она подписала контракт, — отвечаю ему или самому себе вслух.

«Она ушла, даже не вспомнив, как спасла тебя. Ты – ничтожество».

На самом деле я не хочу, чтобы она вспоминала. Я давно решил, что если удастся с ней сблизиться, то стоит начать с чистого листа. Всеми силами пытаюсь отогнать дурные мысли, которые назойливо лезут в мою голову.

Новая внешность. Новая маска. Новые привычки.

Узнав меня настоящего, она точно захочет сбежать и поймет, какое я животное.

Конечно, спустя какое-то время, мне стоит рассказать ей правду. Ведь мне хочется, чтобы Стесси начала мне доверять.

Мне нужна она — настоящая. Без той брони, за которой она, как и я, пряталась все эти годы. Если бы я мог, я бы заставил ее отца ответить за то, что он с ней сделал. Мы оба искалечены, просто каждый из нас прячет свою боль по-своему.

Не хочу, чтобы ей было больно, поэтому никогда не трону никого из ее родни или друзей. Буду защищать также, как и мою лисичку. Знаю, она бы хотела этого.

Никто не имеет права отыгрываться на своем собственном ребенке за то, что второй родитель — безответственен. Никто не должен лишать ребенка детства из-за состояния и положения в обществе.

Я сжимаю подлокотники в попытке успокоиться. Древесина скрипит.

«Она никогда не будет с тобой. Сегодня же найдет очередного любовника. Она будет целовать его. Она будет раздеваться для него. Забудет тебя сегодня же».

— Она принадлежит мне! Нужно еще немного времени, и она меня полюбит. Замолчи! Хватит! — кричу и закрываю уши руками, чтобы избавиться от этого тошнотворного ощущения.

«Поэтому на прошлой неделе она трахалась с тем парнем. А две недели назад…», — голос громко смеется и эхом разносится по моей голове.

«Стесси Фикс понятия не имеет, кто ты. Если она и придет, то только ради бизнеса своего отца. Мы ведь знаем, как он на нее влияет. Она не показывает, как любит его. Но он — ее отец. Она сделает все, что он скажет».

Кулак встречается со столом. Громкий удар. Второй. Третий. Мониторы подпрыгивают, и я слышу, как дребезжит пластик. Боль в костяшках очищает разум. Голоса замолкают.

Я массирую виски.

Телефон вибрирует в кармане. Беру его в руки в надежде, что мне пишет Барри.

Барри — бывший полицейский, которого подставил его же помощник. Он долго пытался восстановиться в должности, но безуспешно. Я вышел на него, когда он только принял решение работать наемником.

Он один из тех людей, кто не соглашается убивать невинных. Для того, чтобы работать с ним, мне пришлось очень постараться и собрать увесистую папку с досье на бывшего дружка моей лисички – Логана. Конечно, одной из причин его убийства было то, что он лишил Стесси девственности и посмел влюбить ее в себя. Но об этом я не стал упоминать. Сказал, что борюсь за справедливость.

Собрал доказательства того, что Логан распространял наркотики. Кстати, именно он дал мне новую партию на пробу в тот день, когда она меня спасла, чтобы посмеяться с моей беспомощности. Я знал, что после всех издевательств надо мной Логан не будет пытаться пробиться «в друзья», и что этот урод сделал это специально.

Моя спина на всю жизнь исполосована шрамами, которые никто не видел. И никогда не увидит. Разве что, Стесси…

Оуэн: «Грег, ты живой? Тащи свою засидевшуюся задницу в бар. Кейл тоже едет. Через час ждем в нашем месте».

Смотрю на сообщение и пытаюсь собраться с мыслями. Нужно научиться хотя бы иногда не думать о ней. Это будет довольно сложно, но, надеюсь, что алкоголь немного притупит мои чувства.

Тем более, мы давно не собирались вместе с парнями.

Ладно. Хотя бы попытаюсь.

«Патио» встречает запахом дыма и жареных крыльев.

Осматриваюсь в поисках друзей и вижу Оуэна, машущего рукой из-за дальнего столика. Кейл яростно скроллит ленту в смартфоне и даже не замечает моего присутствия.

Я подхожу к ним и устало плюхаюсь на стул. Последнее время я так помешался на контроле, что всю ночь провожу за мониторами, наблюдая за окном квартиры Стесси. Жаль, что в темноте не видно, как она спит. Думает ли она обо мне после сегодняшнего? Боится или ждет встречи?

Пару лет назад я сделал дубликат ключей от ее квартиры, которые она непредусмотрительно кладет в деревянную раму над дверью. Но зайти, пока она внутри, так и не решился.

Я заходил, пока она была на работе. Осматривал каждую комнату, но ничего не трогал. Не оставлял записок, которые приготовил заранее, чтобы дать ей понять, что в ее жизни есть человек, который за ней всегда присматривает. Не покупал продуктов, когда у нее был пустой холодильник. Знаю, что у нее достаточно денег, но она настолько переживает за свою фигуру, что, узнав о лишнем килограмме, может не есть пару дней.

Для меня важен ее комфорт. Если я ворвусь в тот момент, когда она спустится на кухню, чтобы попить, навряд ли наши отношения могут начаться. Только, если она сжалится и решит носить мне передачки в тюрьму.

Вот черт, я снова думаю о ней.

— Грег! Чего завис? — Оуэн протягивает мне руку и крепко пожимает. — Как жизнь?

Как же я соскучился по этим придуркам. Обычно мы видимся только на работе, где я четко обозначил границы: наша дружба не должна касаться деловых процессов. Они появились в моей жизни в тот период, когда я решился отказаться ото всех зависимостей.

Оуэн приехал из Польши, чтобы поступить в Стэнфорд вместе со своей девушкой. Сейчас они женаты. Мы познакомились на первом курсе и учились в одной группе. Всегда друг друга поддерживали.

Он был одним из тех, кто помог мне измениться в лучшую сторону. Когда я решил начать с зубов и поставил брекеты, он сказал: «Слушай, чувак, как бы это ни звучало, но тебе подойдет блонд. Давай я попрошу свою багиру», — он всегда так называл Розалию, — «она тебе наведет марафет. К тому же ей нужны клиенты».

Мы с Оуэном всегда вместе ходили в зал, где и познакомились с Кейлом. Тогда он пытался показать себя перед местной чирлидершей, переборщил с весом и его придавило штангой. До сих пор припоминаем ему тот момент.

Кейл поднимает голову от телефона и пожимает мне руку, слегка стискивая ее:

— Ты какой-то слишком довольный. Все нормально? Не перегрелся?

— Все нормально, кузнечик, — говорю я и по-свойски толкаю его в плечо.

— Я уже давно не кузнечик, придурок, — он делает глоток пива, зловеще сверкая глазами в мою сторону.

Я смеюсь и открываю Instagram на телефоне. Захожу на аккаунт «StessieFixMarketing» и рассматриваю новое фото в профиле: она в парке стоит с Кенди в обнимку после утренней пробежки. Ее щеки покрыты румянцем, волосы, собранные в хвост, слегка растрепаны. На ней — открытый топ и короткие шорты. Если бы я только мог, то завернул бы ее в тряпье с ног до головы. Чтобы никто не мог видеть ее идеальную грудь и ноги.

Но она выглядит очень счастливой. Знаю, что одежда влияет на ее настроение. Придется свыкнуться с этим. Или нет.

Хотелось бы мне увидеть ее такой рядом со мной.

Кейл смотрит в мой телефон и жует куриные крылышки, говоря с набитым ртом:

— Она, кстати, ничего так. Фигура — отпад. Узнай номерок, — он тычет грязным пальцем в экран.

Я выгибаю бровь и вполоборота поворачиваюсь к нему. Кидаю в него салфетку, возмущенный тем, что кто-то вторгается в мое личное пространство.

— Ты чего? Я про эту блондиночку, — он смеется и указывает на Кенди, подругу Стесси. — А тебе, как я посмотрю, эта Фикс понравилась?

— О, — замираю с открытым ртом. — Так ты о Кенди?

— Ты даже имя ее знаешь? Во-о-от отстой, — его плечи разочарованно опустились. — Так ты нас познакомишь? Пожалуйста! Ты ведь знаешь…

— Запомнили оба: Стесси — не для ваших языков. И ее подруги — тоже, — перебиваю Кейла, чтобы сразу расставить все точки. — Всем ясно?

Он захлопнул рот, словно кто-то нажал на паузу. На лицах моих друзей одновременно начинает расплываться хитрая улыбка.

— Ну, по крайней мере, он не купил ей кольцо. Пока что… — шепчет Кейл Оуэну.

— Не каркай, — бормочет тот. — А то прибежит к нам в офис в фате.

Они разражаются смехом, а я скрещиваю руки на груди и плаваю взглядом между ними двумя.

— Ты ведь понимаешь, что она тебя живьем сожрет? Я видел интересные статейки, — Оуэн откидывается на спинку стула, покачивая стаканом с пивом. — Пока еще есть время принять правильное решение, Грег.

— Не обращай внимания. Он просто ревнует, — Кейл улыбается уголком губ, глядя на Оуэна. — Клянусь, он тобой просто одержим. В прошлую пятницу только и говорил о тебе. Жаль, тебя не было с нами.

— Мечтай, придурок.

— Ты слишком разговорчив для того, кто ушел домой ни с чем. Еще и трезвый, – парирует Кейл. — Не забывай, кто жарил всю ночь самую горячую цыпочку, а кому даже жена не дала, — он успокаивающе хлопает его по спине.

Оуэн давится пивом:

— Ты — ходячий пиздец. Она просто не любит, когда я пью.

— Ага, конечно. Ты — просто завистливый мудак.

Мой взгляд блуждает между ними в ожидании, когда хоть кто-то из них заткнется. Но они не прекращают, а наоборот распаляются еще больше. И, черт возьми, это единственное, что не бесит меня в этом баре.

— Да брось, Грег. Выпей еще пару стаканчиков своего виски. Гляди, может и подтянешься.

Он заказывает мне еще два бокала.

Оуэн вспоминает, как по привычке зашел в подсобку и, забыв о сломанном замке, захлопнул дверь. В итоге он оказался в ловушке на два часа — пока жена, услышав его отчаянные крики и непрекращающиеся удары, наконец не пришла на помощь. Кейл так смеется, что переворачивает сразу два бокала: свой и мой.

Они совершенно не умеют пить.

— Вы оба такие придурки, — серьезно выдаю я, но, не удержавшись, тоже начинаю смеяться.

— Дамы и господа, включайте свои камеры, открывайте календари, – Оуэн обращается ко всем в баре и поднимает две руки к потолку, словно у меня появился нимб над головой. — Запишите дату! Грегори Шэн улыбнулся. Сенсация года!

— Прекрати, или сегодня ты вернешься домой со сломанным носом, — рычу я.

— Да ладно тебе, стесняшка! Улыбайся! — со смехом выпаливают друзья.

Допиваю уже третий бокал виски. Кейл рассказывает историю, как уронил тележку в супермаркете, знакомясь с девушкой при этом не прекращая жевать. Кажется, что не бывает ни минуты, чтобы он не ел мясо. Стоит ему пропустить один прием пищи, и у него тут же случается истерика по поводу того, что он не наберет норму калорий за день. Кейл считает, что один недобор на весах — повлияет на выгон его из команды.

Мы с Оуэном не можем удержаться от подколов, потому что у того вечно что-то происходит. Знакомства — точно не его конек, каким бы популярным среди девчонок он не был.

— А потом… она ушла с охранником, — мрачно добавляет он.

Мы смеемся:

— Классика.

Когда я краду одно крылышко с тарелки — Кейл кидает в мою сторону злобный взгляд:

— Заказывай мне новые.

— Что? — я удивленно хлопаю глазами, пока до меня не доходит. — Ну уж нет, мудила.

Он ударяет по столу. Молча встает и уже бежит в сторону официантки. Когда та говорит, что позиция в меню закончилась — он возвращается и недовольно плюхается на стул.

— Ты просто урод, Грегори.

В ответ: лишь тихо посмеиваюсь и похлопываю его по плечу.

Оуэн смотрит на меня мутными от количества выпитого глазами:

— А ты вообще когда последний раз с кем-то знакомился?

— Не помню.

— Боже, Грег. Тебе двадцать четыре! Ты богат! — он начинает загибать пальцы. — У тебя свой дом, тачки, бизнес, в конце концов… И никого нет. Может ты тайно встречаешься с Фикс? — его брови начинают дергаться вверх-вниз, как будто у него тики.

— У меня есть мой верный друг и пес — Рекс. — игнорирую вопрос.

— Рекс не считается! — Кейл стучит кулаком по столу. — Он – кобель!

— Да ты сам — кобель, — отвечает Оуэн. — Гулящий и не женатый. Пускай гуляет, пока может.

— Я еще молодой, чтобы сковывать себя путами какой-нибудь змеи, — обиженно отвечает Кейл.

— Тебе двадцать. Пора бы задуматься о серьезных отношениях, пока ты популярен, — подкалываю я. — А то потом постареешь. Известность уйдет и твой знаменитый член превратится в корнишон.

Мы с Оуэном расходимся в хохоте и хватаемся за животы. Кажется, у меня потекли слезы.

— Кто бы говорил. Может мне тоже надо погулять, — он хватается за сердце, а потом понижает голос и толкает меня в бок — А когда последний раз… ну… с кем-то?

— Семь лет, — я опускаю взгляд в пустой бокал и смотрю на болтающуюся жидкость.

— Чего? — он ошарашено смотрит на меня.

— У меня не было отношений семь лет, тупой ты придурок. И ты знаешь про это.

Тишина. Кейл щурится:

— Я про секс вообще-то. И у других парней, в отличие от тебя, он происходит не только в отношениях и желательно пару раз в неделю. Ну, знаешь… Спустить пар и все в этом духе, — он стучит указательным пальцем по виску. — Все настолько запущено? Почему ты не просил нас помочь найти тебе девчонку?

— Ты не трахался семь лет? — уточняет Оуэн.

— Я вообще не занимался сексом. Почему вас начало волновать это только сейчас? — я громко ставлю стакан на стол. — Мы столько лет знакомы и вы переживаете о том, что я умру чистым в отличие от вас, только сейчас?

Оуэн откидывается на спинку стула. И начинает медленно улыбаться, как будто решает, шутить или плакать.

— Так что же… — он делает серьезное лицо. — Ты… бережешь себя для той самой?

— Ну, допустим.

Кейл оглядывается по сторонам:

— И где она? Я что-то не вижу, — его голова резко оборачивается назад, заставляя взвизгнуть компанию девушек, которые сидели за нами и он неловко им машет. Те лишь смотрят на него, как на последнего идиота. — Или ты надеешься, что Стесси придет к тебе и будет умолять: «О, трахни меня прямо на этом столе. В кабинете. К черту камеры», – он карикатурно стонет.

Оуэн задумывается. Боже, надеюсь, он не вспомнит ту ситуацию, когда спалил меня за слежкой. Я сидел в машине напротив кофейни и смотрел, как Стесси пьет кофе с подругой.

Он проезжал мимо и заметил мою машину. Остановился напротив и начал сигналить, словно перед его капотом выбежала кошка. Стесси и Кенди повернулись в нашу сторону, а я вжался в сидение в надежде, что оно меня засосет. Это случилось задолго до того, как в один раз меня обнаружили и мне пришлось убегать от Стесси, несмотря на то, что мое лицо было полностью скрыто — было страшно. Очень… После этого Оуэн долго меня подкалывал и пытался выяснить, кто она.

— Подожди. Так Стесси Фикс — это та самая девушка? Я-то тогда подумал… — он смеется.

— Заткнись! Ни слова больше. — закрываю его рот двумя ладонями. — Просто, блядь, не смей.

Оуэн кивает в сторону барной стойки:

— Хорошо. Ни слова о горячей рыжей девушке, по которой ты сходишь с ума уже много лет. Ты ведь не хотел с ними контракт. Что-то поменялось? — он проводит пальцем по моим губам. — Тс-с-с… Не отвечай, пупсик. Просто в таком случае иди и познакомься с рандомной красоткой. Чисто для практики. — его глаза уже начинают выискивать нужный «образец» среди кучи людей. — А то совсем, наверное, с девушками разговаривать разучился.

Кейл поворачивает мою голову в сторону барной стойки и вижу молодую блондинку. Она сидит одна на высоком стуле, потягивает коктейль и рассматривает зал так, будто выбирает себе жертву.

— Я умею разговаривать. И мне это не нужно. Нет. Ни за что.

— Разговаривать? С Рексом, да? — он выгибает бровь. — А по-человечески?

— Ради нас, Грег!

Не хочу этого делать, потому что любая девушка, кроме Стесси, вызывает во мне отвращение. Но я понимаю, что друзья переживают за меня и желают мне лучшего, хоть и в своей манере. Они знают о том, что я был помешан на Стесси, но не слышали ни о слежки, ни о том, что я до сих пор в нее влюблен. Кажется, что им не понять того, что я могу испытывать чувства не общаясь с человеком, и уж тем более, не трахая ее.

Когда-то они помогли мне, поэтому решаю пойти им навстречу. Утром, наверняка, будет дерьмово, но я сделаю хоть что-то для них.

Неуверенно поднимаюсь. Мир слегка плывет, будто кто-то ускорил видео. Кадры сливаются и накладываются друг на друга. Цвета теряют четкость. Я мог бы поклясться, что столы начали двигаться сами по себе.

— Ладно. Один раз и ни разу больше, — тычу пальцем то на одного, то на другого. — И только, чтобы вы отстали.

— Болеем! — кричат они в спину.

Кейл икает, продолжая пожирать уже картофель фри. Оуэн улюлюкает и показывает пошлый знак пальцами.

Неужели сегодня я предам Стесси?

Глава 7

Грегори

Сердце бешенно стучит от собственного идиотизма. Зачем я вообще на это подписался?

Увидев как я направляюсь в ее сторону, блондинка поправляет волосы и быстро смотрится в зеркало за барменом. Первая протягивает мне руку:

— Привет, красавчик! — она широко улыбается и кажется, что меня сейчас стошнит. Прямо на нее. — Меня зовут Тина.

Я не представляюсь и сажусь на барный стул рядом:

— Вик, повтори еще бокал для Тины. Запиши на мой счет.

— Будет сделано, Грегори, — он тут же начинает греметь бутылками и заливать алкоголь в шейкер.

Через пару минут бокал уже стоит перед девушкой. Она тут же расплывается в улыбке и наклоняется ближе. Начинает рассказывать какую-то глупую историю из бара, которая меня совершенно не интересует.

— И ты не поверишь, что случилось дальше… — она фальшиво смеется, пародируя голливудских актрис. — Он предложил мне, — показывает на себя пальцем. — Разделить счет на двоих. Бывают же мужики!

— Да уж… — пытаюсь подавить зевок, но получается очень плохо. Она даже не обращает на это внимания.

Спустя двадцать минут бессмысленного рассказа понимаю, что ей не важно как меня зовут, а я запомнил: абсолютно ничего.

Она из тех, кто заполняет паузу собой. Без разницы, слушают ее или нет. Я киваю и подзываю бармена, заказываю себе еще виски. Лишь бы заглушить ее тупые рассказы.

— Ты какой-то задумчивый, — Тина касается моего плеча, ее пальцы скользят по рукаву моей рубашки. Слишком… интимно. — Вау! У тебя такие твердые мышцы. Давно занимаешься?

Меня моментально передергивает, а она отстраняется. Кажется, что я ее обидел, но начинается новая история.

От Тины пахнет гелем для душа запах которого я узнаю из тысячи: приторная клубника и дешевая химия, которая держится на коже весь день. Она пахнет доступностью.

Стесси пахнет иначе.

— Поехали ко мне, — слишком резко выпаливаю я и встаю со стула.

Что я, блядь, творю? Нужно остановиться.

Но ее моя поспешность даже не смущает. Она молчит секунду. Чувствую ее взбудораженный взгляд на своем профиле.

Тина допивает коктейль одним глотком, морщится от кислоты и смеется. А потом спрашивает слишком серьезно:

— А ты точно не маньяк?

Интересно: если я скажу, что да — она все равно поедет со мной? Не сомневаюсь, что еще и сама полезет в мои штаны.

— Маньяк.

Она смеется, запрокидывая голову. Думает, что это шутка, но я никогда не шучу.

В голове появляется мысль: убить ее за то, что она пытается заменить Стесси. Пытается казаться лучше. Но единственное, на что она способна — это раздвинуть ноги перед тем, кто проявит к ней хоть каплю внимания, чтобы почувствовать себя желанной.

Но я не сделаю этого, потому что второе убийство — я навряд ли смогу скрыть. Сейчас моя личность слишком известна, чтобы я мог также легко прятаться в тени, как раньше. Не скажу, что меня совсем не замечали, потому что был козлом отпущения. Но кто бы мог подумать, что слабый забитый парнишка способен на такое? Верно. Никто.

Но мы не вырастаем такими же слабыми, или наоборот уважаемыми людьми. Мы превращаемся в монстров… именно поэтому увидев такого парня по новостному каналу с заголовками «бывший ученик пришел с оружием в школу» — вы не удивитесь. Наоборот, скажете: «да по его лицу сразу видно, что он стрелок». Виноваты все: парень, который стрелял, родители, которые не замечали надлома в его психике и одноклассники, которые самоутверждались за его счет. Черт. Снова эти голоса.

Всю дорогу у Тины не закрывается рот. Она трещит и трещит. Мой мозг уже закипает и норовит вот-вот взорваться от потока информации. Киваю в нужных местах, но мысли давно далеко. Думаю о Стесси: о ее голосе; дерзости; глазах цвета папоротника, который рос во дворе родительского дома. Она смотрела на меня так, будто я — очередное препятствие на ее пути.

Член предательски дергается в брюках при одной только мысли о ней. Не хочу, чтобы Тина посчитала, что причина в ней.

— Ты живешь тут один? — спрашивает она, когда мы заезжаем на подъездную дорожку.

— Да, — и это единственное, чем я могу ее удостоить сегодня.

— И тебе не страшно? — она округляет глаза. — Такой большой дом, и ты в нем совсем один?

— Нет, мне не страшно. Ты ведь — умная девушка, верно?

Тина кивает и улыбается. Она уже решила, что этот вечер закончится в моей спальне. Что она — та самая, кто сможет «растопить» мое черное сердце и после этого — я напишу ей утром, чтобы пригласить на свидание...

Как же она ошибается.

— Вот и отлично. Тогда не задавай мне глупых вопросов.

Захожу в дом первым. Рекс тут же подбегает ко мне, виляя хвостом и обнюхивает Тину. Она гладит его по голове:

— Какой милый песик, — он пятится назад. — Как его зовут?

— Рекс. И не трогай его. Он не любит, когда к нему прикасаются незнакомые люди.

Она медленно убирает руку, но улыбка не сходит с ее лица.

Не знаю, как можно настолько доверять незнакомому человеку. Но либо она слишком глупа, либо…слишком глупа. Другого варианта просто не может быть.

Ведь в любой момент я могу достать из кармана складной нож, который всегда ношу с собой. Подойти сзади и…

— У тебя очень вкусно пахнет, — Тина прерывает мои размышления. — Дорого так… Что это за аромат?

— Не знаю. Просто запах дома, — скучающе отвечаю я.

Подхожу к барной стойке и достаю виски. Наливаю только себе даже не предлагая ей. Потому что уже знаю, что будет дальше.

— А мне? — ее брови дрогнули, и она подняла на меня удивленное лицо.

— Ты не будешь пить.

— Почему это? — она начинает двигаться в мою сторону и игриво добавляет. — Я думала, что мы продолжим…

— Тогда вставай на колени.

— Что, прости?

— Я сказал: на колени, — глухо прорычал я.

— Мы даже не поднимемся в твою… — она замолкает. Снимает резинку со своего запястья, собирает волосы в хвост и встает на колени передо мной. — Хорошо. Я могу? — она тянется к ширинке моих брюк.

Как же она начинает меня бесить… Хочется схватить ее за горло и… Но я перехватываю ее за запястье:

— Замолчи и слушай меня внимательно. Поняла? — говорю, и она молча кивает. — Сейчас ты встанешь, заберешь свою сумку, а я отвезу тебя домой. Ты забудешь мой адрес и то, что тут произошло. Это тебе ясно?

— Что? — возбуждение в глазах разом потухает. — Почему?

— Потому что ты уходишь. Прямо сейчас.

Тина замирает и смотрит на меня с недоумением. Ее улыбка начинает подрагивать, но она продолжает стоять на коленях:

— Не поняла. В каком смысле — ухожу? Мы ведь только приехали.

— В прямом смысле. Ты уходишь. И делаешь это прямо сейчас, — указываю на дверь. — Или ты оглохла?

— Ты чего? — она смеется, но в голосе уже слышна нервозность. — Мы же договорились... Я думала...

— Ты ничего не думала. Кажется, ты в принципе не способна на это, — я делаю два шага назад. — Ты приехала, потому что я разрешил. А теперь уедешь, потому что я разрешаю тебе уйти.

Она смотрит на меня таким взглядом, словно я ударил ее по лицу. Потом ее глаза сужаются, и она вскакивает на ноги:

— Ты серьезно?

— Как никогда.

— Ты привез меня к себе, чтобы просто выгнать?

— Ты попала прямо точку.

— Какого хрена, чувак? — ее голос повышается. — Ты что, псих? Зачем ты вообще подошел, если не хотел меня?

— Я не собираюсь отвечать на твой вопрос.

Она приближается на шаг, и в глазах вспыхивает что-то похожее на вызов. Мне плевать. Хочется взять ее за шкирку и выволочь наружу. Но стараюсь держать себя в руках.

— Нет. Ты так просто не отделаешься. Я не какая-то шлюха, которую можно привезти и вышвырнуть.

— Я и не говорил, что ты шлюха, — я беру бокал с барной стойки и делаю глоток виски, глядя ей в глаза. — Но если ты настаиваешь на этом определении, то, пожалуйста. Я не против.

Она бледнеет. Потом краснеет и судорожно начинает расстегивать пуговицы.

Так, стоп. Что? Она раздевается?

Она реально неадекватная.

— Ладно, — шепчет она дрожащим голосом. — Ладно. Я поняла. Ты хочешь поиграть в эту игру? Давай.

Она скидывает пальто на пол. Стягивает платье через голову. Остается в одном черном кружевном белье. Вероятно, купленном специально для вечера, который она себе представляла.

Вот же дура.

— Посмотри на меня, — говорит она, разрывая расстояние между нами. — Я красивая. Ты точно хотел меня, когда позвал. Ты хочешь меня сейчас. Просто перестань быть мудаком и...

— Остановись, — мой голос настолько холодный, что она замолкает на полуслове. Руки, тянувшиеся к застежке бюстгальтера, опускаются.

— Повтори. Может я не расслышала?

— Я сказал: остановись. Одевайся и катись нахер, пожалуйста.

— Ты...

— Я повторяю в последний раз: если ты сейчас же не соберешь все тряпки и свою задницу, то я сделаю это за тебя, — глубоко внутри закипает злость, которую уже не могу сдержать. — А если ты собираешься пропустить мои слова мимо ушей, то я отрежу твою тупую башку. Это ясно?

Она замирает и молча кивает спустя секунду. В глазах блестят слезы, потому что ее эго разбили вдребезги. Очевидно, она не привыкла, чтобы ее отшивали. Особенно вот так — голой, в прихожей чужого дома, даже не дав шанса показать, что она чего-то стоит.

Может быть, она испугалась моей угрозы? Нет. Сомневаюсь, что она до конца поняла серьезность моих слов.

— Да ты просто больной! — кричит Тина. — Ты реально псих!

Да. Все-таки не поняла. Господи, если ты существуешь, то дай мне сил не совершить сегодня массовое убийство. Начну с Тины, а потом перейду к Оуэну и Кейлу, которые меня надоумили.

— Возможно.

— Да что, черт возьми, с тобой не так?!

— Со мной все не так. А теперь одевайся. Я не хочу, чтобы мой пес видел весь этот стыд.

Она всхлипывает, но быстро берет себя в руки. Натягивает одежду и застегивает пальто. Ее лицо и уши настолько красные, что кажется, что сейчас пойдет пар из носа.

— Ты пожалеешь, — говорит она у двери. — Ты, мать твою, еще пожалеешь, когда узнаешь, кто мой брат.

— Да. Конечно. Тогда мы встретимся с тобой в аду, и я сдеру с тебя шкуру. На случай, если ты решишь кому-то рассказать, — мой рот растягивается в улыбке. — Доберешься до дома сама.

— Ты даже не представляешь, что теряешь, урод!

— Поверь, я знаю, — осушаю остатки в бокале одним глотком. — Ровно ничего.

Резкий звук захлопнувшейся двери заставил Рекса вздрогнуть. Он перевел взгляд на дверь, за которой исчезла Тина, а потом снова на меня — так, будто сам не понимал, что произошло.

— Не смотри так, мальчик, — говорю псу. — Она сама напросилась.

Рекс тихо гавкает.

Чувствую себя предателем.

Тошнота прокрадывается к горлу. Я падаю на колени и меня тут же рвет прямо на пол.

Нет! Нет-нет-нет. Тяжело дышу и считаю удары сердца, которое вот-вот остановится. Грудную клетку, будто сдавливает в тиски, а перед глазами мелькают красные вспышки.

Один. Поднимаюсь на ватных ногах, опираясь о перила лестницы. Голоса разом заполняют голову.

Мне срочно…

Два. Едва переступаю первую ступень и хватаюсь за перила, чтобы не упасть.

Нужно увидеть…

Три. На коленях ползу к двери кабинета. Рекс все это время семенит за мной и тихо скулит. От этого звука становится только хуже.

Ее…

С усилием распахиваю дверь и пытаюсь добраться до монитора. Хватаюсь за стол, чтобы подняться, но переворачиваю подставку для документов и те разлетаются в разные стороны.

— Сука! — злюсь сам на себя.

Красная вспышка перед глазами.

Стесси. СТесси. СТЕсси. СТЕСси. СТЕССи. СТЕССИ. СТЕССИ. СТЕССИ. СТЕССИ.

В голове гул голосов, которые не замолкают ни на секунду. Они снова твердят, что я ничтожество, но их слова меня не волнуют.

Включаю камеры и в темноте смотрю на ее окно. Приближаю: в комнате лисички горит приглушенный свет. Она сидит на подоконнике в белом топе и кислотно-желтых трусиках. В ее руках книга, которую она увлеченно читает не отрывая взгляда ни на секунду.

На минуту ощущаю умиротворение и тишину. Делаю глубокие вдохи, и дыхание выравнивается.

Но в следующую секунду голоса в голове кричат еще громче, перебивая друг друга. Не могу разобрать ни слова. Не помогает…

Впервые не помогает. Блядь!

Сползаю со стула на пол.

— Замолчите! — пытаюсь их перекричать, но все бесполезно. — Пожалуйста! Хватит!

В моей голове — Боузер — мой первый пес. Нет. В этот раз я смогу. Сдержусь. Не причиню никому боль.

Поднимаюсь на ноги. Хватаю монитор и со всей силы бросаю его в стену. Осколки пластика разлетаются по всей комнате со страшным грохотом.

Увидев ее так близко, почувствовав ее запах — больше не могу оставаться в тени. Не могу быть без нее ни секунды своей чертовой жизни. Я так не могу. Плевать на все. Если она испугается, то я заставлю ее быть рядом. Сломаю, свяжу, и она никуда не сможет от меня уйти. Никогда.

Натягиваю первое попавшееся худи и мчусь к ее квартире.

Глава 8

Стесси

После случившегося просто не смогла вернуться на работу. Я облажалась и теперь виню себя за это. Сколько себя помню, всю жизнь носила эту каменную маску безразличия. Всеми силами показывала, что меня невозможно сломать. Даже, когда бывшие «подружки» избили меня за школой — вернулась в школу, спустя месяц отсутствия и не проронила ни слова, высоко подняв голову. Пускай в момент избиения я и была слабой, но я не хотела показывать свой страх. Никто не поднимал эту тему. Вообще.

Грегори понадобилась всего одна секунда, чтобы понять, какая я на самом деле. Ни один мужчина до него не был способен на это. Хотя у Джейсона Хейза был шанс… до того, как он исчез из моей жизни. Он предложил устроить ужин на озере.

Черт.

Да я просидела на пледе у воды всю ночь, а потом еще столкнулась с каким-то жутким придурком в парке.

Но сейчас не об этом. Грегори сказал, что много знает обо мне. Что это значит?

Эта мысль возвращает меня к реальности, словно щелчок хлыста.

Не понимаю, почему он предложил мне эту чертову сделку. Почему отец настоял на этом контракте. Во всей этой истории было что-то неправильное и странное. Словно я уже встречала Грегори, но стоило мне попытаться ухватиться за это воспоминание, как оно ускользало из рук.

Я его не боюсь. Ощущаю только необъяснимое чувство близости, которое раздражает меня сильнее любой его угрозы. Мне кажется, просмотр тру-крайм сериалов с Кенди дает о себе знать, если теперь меня привлекают такие жуткие парни

Может, все сложится не лучшим образом, но мне хочется рискнуть. Выяснить, что ему нужно на самом деле и чего он пытается добиться. Когда он назначит дату, я приду. Но уже буду готова и не проявлю эмоций.

Мне нужно отвлечься.

Сбрасываю рабочий костюм и надеваю домашний топ. Я пытаюсь посмотреть фильм, который советовала Кенди – «Творец слез». Но каждый раз в моей голове всплывает образ Грегори: его уверенность в себе, жестокость в темных карих глазах с прищуром, словно он обдумывает каждый свой шаг.

«Может не стоит делать сто дел одновременно?» — думаю я и тут же беру книгу с полки. Не так часто появляется свободное время, чтобы почитать. Мне нравится чтение, поэтому обустроила себе угол на подоконнике: куча мягких подушек, светильник и мягкий плед. Как-то пыталась выделять интересные моменты, поэтому по углам все еще валяются стикеры, которые каждый раз нахожу и удивляюсь.

Спустя двадцать прочитанных страниц в груди нарастает паника. Мне кажется, что кто-то за мной наблюдает. Это самое чувство, когда спиной ощущаешь чужой взгляд.

Всматриваюсь во двор, пытаясь понять, что именно меня насторожило. На парковке замерли соседские машины, человек, который явно куда-то спешит и даже не смотрит в мою сторону, а в стороне монотонно раскачиваются ветви деревьев. Ничего подозрительного.

Надеюсь, очередной придурок не выслеживает меня, чтобы потом слить фото в домашней пижаме журналистам. На протяжении многих лет меня не покидает чувство, что моя жизнь перестала принадлежать только мне. Будто где-то за пределами квартиры кто-то внимательно наблюдает и ждет, когда я совершу ошибку.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть. Отрываю голову от текста и проверяю время на телефоне. Час пятьдесят три. Кто может прийти почти в два часа ночи?

Может быть, к Кенди снова приставал клиент, решивший, что работа танцовщицей автоматически делает девушку доступной? Если это действительно так, я сама сейчас же отправлюсь туда и надеру ему задницу.

Опускаю взгляд на оголенные ноги и понимаю, что забыла надеть шорты. Нахожу их в стопке глаженых вещей и быстро натягиваю на ходу, спускаясь в гостиную. Сердце стучит так, что отдает в ребра.

— Кто там? — неуверенно спрашиваю я.

В ответ — тишина.

Припадаю к глазку и вижу мужскую фигуру, опирающуюся на входную дверь. По спине пробегает холодок. Это ведь не может быть…

— Стесси… — слышу знакомый, но надломленный голос. — Стесси, пожалуйста.

— Грегори Шэн?

«Это нереально. Скорее всего — я просто уснула с книгой, как происходит всегда, когда я устаю», — думаю перед тем, как Грегори возвращает меня в реальность.

— Я понимаю, как это выглядит. Ты думаешь, что я — незнакомец с улицы, но… — он делает паузу. — Мне нужна ты, прошу. Прямо сейчас. — его голос едва слышен, но я различаю каждое слово. — Я все расскажу. Обещаю. Умоляю тебя, Стесси, впусти меня, пока я не натворил глупостей.

Молчу. По его голосу слышно, что ему действительно нужна помощь. Но не моя. Ему нужен врач.

Что произошло с властным мужчиной, которого я сегодня видела?

Я совершенно его не знаю и боюсь… и… наверное, это безумно, но через секунду уже тянусь к замку.

Каждая разумная клетка моего тела кричит, чтобы я вызвала полицию. Не открывала дверь, разделяющую нас, словно тысячи миль. Но в его голосе было что-то такое, что не давало оставить его одного. Мой синдром спасателя, когда-нибудь меня погубит и в один прекрасный момент — кто-то вроде ганнибала Лектора сожрет меня целиком. Но я была бы не против.

Распахиваю дверь. По его глазам вижу: он шокирован тем, что я собираюсь его впустить.

Он заходит, словно боится.

— Стесси… Я… — он тяжело оседает на пол и закрывает голову руками.

Его плечи вздрагивают. Сначала один раз. Затем — еще. И только тогда я понимаю, что он плачет.

Голова Грегори медленно опускается на пол.

Как ему помочь? Все, что сейчас могу, — сесть рядом и положить его голову к себе на колени. Мои спутанные в клубок мысли затихли.

Он всхлипывает и это совсем выбивает меня из колеи. Никогда бы не подумала, что человек, грозивший уничтожить мою компанию, однажды будет плакать у меня на коленях.

Я ведь совсем его не знаю. Или знаю?

Осторожно провожу пальцами по его волосам. Так в детстве меня успокаивал отец. Это случалось каждый раз, когда мать бросала нас. Я переживала, что она вернется, и он станет прежним, забудет о моем существовании. Отец думал, что я плакала из-за ее ухода, и был рядом. Как же он ошибался. На самом деле: мне хотелось, чтобы она никогда не возвращалась.

Не знаю, сколько проходит времени. Десять минут. Тридцать. Или, может быть, целый час. Его тело прекращает вздрагивать, и он поднимает на меня красные от слез глаза.

В его взгляде нет ни привычной уверенности, ни высокомерия. От него пахнет виски и табаком, как будто он пытался забыться. Может именно алкоголь повлиял на его решение приехать и он надеется на то, что я утешу его в своей постели. Нет. Он не похож на такого человека.

Тогда почему среди всех людей он пришел именно ко мне? Что могло так сломать человека?

— Стесси… Могу я объяснить все завтра? При встрече. Обещаю, что не причиню тебе зла. У меня есть причины…— каждое слово дается ему с трудом. Он то и дело проводит ладонью по лицу, будто пытается собраться с мыслями. — Все, что я могу сказать: мы знакомы. Точнее, я тебя знаю. Ты, скорее всего, даже не помнишь меня.

— Я не понимаю, — шепчу, потому что он окончательно меня запутал.

— Это так сложно… и наверное, я выгляжу, как полный псих и придурок…

— Все в порядке, — успокаиваю его и он поворачивает голову на меня.

— Ладно.

Я не знаю, что ответить. Но чувствую, что не могу заставить себя отвернуться. Нужно выслушать его и только после этого принимать решение.

— Но только если ты обещаешь мне все рассказать, — поправляю его растрепавшиеся волосы. — Мне вызвать тебе такси? Или… чем я могу тебе помочь? Пойми, что оставить тебя у себя я не могу.

— Стесси… не привязывайся ко мне… Я этого не заслужил, — Грегори, сжимает волосы на голове и тут же отпускает. — И даже, когда мы будем видеться… нет. Знаешь что? — в этот момент он выглядит безумным. — Собери все свои вещи и беги из города. Из страны, если не хочешь…

Проблема в том, что я хочу узнать его настоящего больше всего на свете. Что его сломало? Но я не могу просто взять все его нити боли и сбежать, спрятаться от причины, которая повлияла на его состояние.

— Грегори, я сама решу, что мне делать. Ты понимаешь, что сейчас я совершенно запуталась? Ты пугаешь меня и мне нужно время, чтобы разобраться и понять тебя, — я сажусь на корточки и беру его ладони в свои. — Мы встретимся, когда тебе станет лучше, и ты мне все расскажешь, хорошо? Пообещай, что обратишься к врачу. Тебя проводить?

Его глаза рассматривают мое лицо, будто он пытается разглядеть то, что внутри меня: мои мысли, эмоции, душу. Это не отталкивает меня, хотя должно. Наоборот, мне хочется сделать тоже самое, а может даже поцеловать. Все это так странно и запутано…

— Я сам. Спасибо, что впустила. Мне, правда, было это нужно. Я мог пойти только к тебе.

Он медленно поднимается. Несколько секунд стоит так, будто собирается что-то сказать, но так и не решается. Я замираю водя указательным пальцем по своему бедру вверх-вниз, вниз-вверх пытаясь успокоить нервозность, но выходит плохо. Бросаю Грегори быструю улыбку и он направляется к двери, открывает ее и на мгновение замирает на пороге. Кажется, что сейчас он обернется. Но он, пошатываясь, выходит в темный подъезд.

Щелчок закрытой двери звучит непривычно громко. И только тогда я понимаю, что все это произошло на самом деле.

Глава 9

Стесси

Моя горе-мамаша первый раз бросила нас с отцом, когда мне было десять лет.

Отчетливо помню тот день: отец заперся в кабинете и не реагировал на мои крики и слезы под дверью.

Я слышала звук поворачивающегося барабана револьвера и кричала: «Папочка, пожалуйста, не делай этого! Впусти меня!». Сидела под дверью до утра и сжимала колени с такой силой, что на них остались синяки.

Больше всего на свете я боялась, что услышу выстрел за стеной и навсегда останусь одна. Потому что жить с матерью — сущий ад. Эти вечные эмоциональные качели, на которых она нас катала из-за своей «неудовлетворенностью жизнью».

Мой отец — выдающийся маркетолог Найден Фикс. Он делал для нее все: бесконечный поток подарков, путешествия, личная охрана. Но ей было мало.

В один момент он не выдержал и начал бухать, пока не слег в больницу с инсультом. Меня же скинули на воспитание родственникам, о существовании которых я узнала, только когда они приехали, чтобы забрать меня из родительского дома. Жить у них было неплохо, но слишком одиноко. До сих пор понятия не имею, кто сообщил им о том, что я выживаю только благодаря нашей домработнице.

С того момента бизнес отца покатился по наклонной и стал приносить меньше денег. Общественность перестала доверять поехавшему Найдену Фиксу. Помешанный на личных проблемах человек не мог полноценно заниматься рекламой компаний.

Моя мать — Глория Фикс — перед феерическим побегом впала в сильную депрессию из-за смерти своего отца — моего дедушки. По крайней мере, нам так показалось. Я его практически не знала, поэтому не могла понять, действительно ли он был таким хорошим человеком, чтобы так плакать по нему.

Отец из кожи вон лез: лучшая клиника Калифорнии, потому что в Стенфорде не оказалось достаточно хороших специалистов, частная палата, персональный врач, вид на океан. А мать отплатила исчезновением. Просто собрала вещи, села в машину и на год свалила в закат. Ни звонка, ни открытки «как ты там, дочка?». Я не была уверена, жива ли она вообще, пока через пару лет не увидела фото в светском журнале: эта сука стояла в обнимку с каким-то мужиком на яхте.

Когда первый любовник надоел, она вернулась домой, будто ничего серьезного не произошло.

Как поступил бы уважающий себя мужчина? Вышвырнул бы ее за шкирку вместе с чемоданами и фальшивой улыбкой, воспитывал бы ребенка сам. Но мой отец… Он просто принял ее.

Сижу за столом и смотрю на них. Мать улыбается – той же голливудской улыбкой, что на фото в журнале. Меня просто тошнит от нее. На стене висят семейные фотографии с фотосессий на которых меня заставляли улыбаться. Они выглядят настолько же фальшиво, как и наша семья. Какая ирония.

— Ты так выросла, солнышко, — говорит она, проводя рукой по моим волосам.

Я не двигаюсь и пристально смотрю на нее снизу вверх. Не потому, что хочу, чтобы она меня трогала. А потому, что если я сейчас отодвинусь, она сделает обиженное лицо, и отец скажет: «Стесси, не будь такой жестокой. Она ведь твоя мама».

— Я не росла. Прошел всего год, если вдруг ты забыла, когда сбежала от нас.

— Ох уж эти подростки, — смеется она, словно я рассказала ей шутку. — Вечно грубят. Солнышко, у тебя месячные?

Она серьезно думает, что дело в этом? У меня нет никакого желания ей отвечать. Достаю смартфон и бессмысленно листаю ленту.

Отец ставит перед ней чашку чая, забыв о том, что пообещал налить и мне. Ее любимый, с ромашкой. Сомневаюсь, что кто-то из них помнит какой у меня любимый сок.

— Вишневый, — сказала я, хотя они не спрашивали.

Им даже не интересно, что вчера я выполнила второй взрослый разряд на стометровке.

— Что?

— Я ненавижу тебя, — цежу сквозь зубы.

Мама ахает, а отец просто замирает. Выхожу из-за стола, уронив стул не обращая на это внимания. Отец с матерью смотрят друг на друга в недоумении, словно не понимают, что могло испортить мое настроение.

Быстро бегу по лестнице и смахиваю слезы с щек. Захожу в свою комнату и плотно закрываю дверь — ту самую, на которую еще год назад умоляла поставить замок, и обессиленно опускаюсь прямо на пол.

«Ты могла быть чуть добрее. Она тебя любит», — скажет отец позже. Он всегда так говорит.

«А она могла не уходить», — подумаю я. Но промолчу.

Мы, между прочим, неплохо справлялись без нее, когда отец вернулся с лечения.

Я научилась готовить макароны с сосисками, а он перестал забывать, в какой день родительское собрание или соревнования. Мы даже выбрали любимый сериал, который смотрели каждые выходные — «Американская семейка». Продолжение уже давно вышло, но мы его так и не досмотрели.

Жизнь была тихой и скучной, но хотя бы без истерик и бесконечных «я ухожу навсегда».

Мне казалось, что я интересна отцу, и он меня любит в те моменты, когда ее нет рядом. Он старался все свободное время уделять моему воспитанию. Без упреков и ссор. Я чувствовала себя счастливой. Но каждый раз, когда она возвращалась, про меня забывали, словно про детскую игрушку, которой наигрались и убрали в дальний ящик.

Потом матери подвернулся очередной роман и у отца случился новый приступ.

Больница пахнет неприятным запахом хлорки и лекарств.

Я сижу в пластиковом кресле и жду, когда выйдет врач, чтобы огласить диагноз, который я уже знаю. Несложно понять, что у человека, который едва может связать два слова, улыбнуться, и его безудержно рвет — инсульт. Но мне все равно нужно было услышать это от специалиста.

— Мисс Фикс, ваш отец… сейчас в стабильном состоянии. Предварительный диагноз: микроинсульт. Вероятнее всего, связанный с большим количеством алкоголя, обнаруженным в его крови. Также мы поработаем с психотерапевтом, потому что мы не отрицаем вероятность того, что на диагноз повлияли хронический стресс или переутомление, — он отводит взгляд в сторону, а затем смотрит на планшетку. — Он же владеет крупной компанией… Много обязанностей и ответственных задач. Это большая нагрузка для нервной системы.