Czytaj książkę: «Чистая Линия: Выбор»

Пролог

Тяжёлая дверь встала в паз без хлопка. О том, что разговор закончится не тогда, когда решит Ада, сообщил ключ — коротким сухим поворотом снаружи. Один из сопровождавших остался у порога; второй двинулся по галерее, и его шаги ещё несколько мгновений возвращались от каменных стен, прежде чем окончательно раствориться в глубине Палаты.

Ада не обернулась. До двери было пять шагов, если идти вдоль стола, и четыре — напрямую, задев угол бедром. Высокое окно справа не открывалось изнутри: бронзовая рукоять находилась выше вытянутой руки, да и за стеклом лежал внутренний двор, окружённый двумя ярусами аркад. В комнате не было ни камина, ни жаровни, однако от светлого камня не тянуло сыростью — скрытое магическое отопление держало ровное, почти безликое тепло. Даже воздух здесь пах учреждением: сухой бумагой, воском для дерева и металлом чернильницы. Палата умела лишать свободы без решёток, грязной соломы и прочих вещей, которые хотя бы честно называли бы происходящее заключением.

Посреди комнаты стоял широкий стол из тёмного дерева. Светильник под потолком заливал его спокойным белым сиянием, от которого особенно отчётливо проступали четыре бронзовые линии, расходившиеся от круглой вставки в столешнице. На дальней стороне лежала графитовая папка, рядом — несколько чистых листов, чернильница и металлическое перо. На стороне Ады оставили только стакан воды.

Мужчина за столом поднялся, когда она подошла. Ему было около пятидесяти; тёмные волосы поседели у висков, а глубокие складки у переносицы выдавали привычку часами щуриться над мелким почерком. В лице не было ни суровости, ни располагающей мягкости — только усталое внимание человека, который давно научился не путать чужой страх с признанием. Графитовый камзол сидел на нём безупречно, серебряный знак Палаты у высокого воротника тускло блеснул, когда он указал на стул.

Ада положила ладонь на спинку, сдвинула его на полшага и развернула так, чтобы дверь осталась справа, в пределах бокового зрения. Длинная юбка скользнула по камню; волосы, перехваченные низко на затылке, качнулись тяжёлой иссиня-чёрной волной и на миг поймали холодный отблеск светильника.

— Стол к полу не прикреплён, — негромко заметил мужчина. — Можете поставить стул как вам удобно.

Его спокойствие было хуже насмешки: он увидел движение, понял его причину и не сделал вид, будто ничего не заметил. Ада всё же села именно так, как собиралась, и расправила перчатки на запястьях, скрывая ненужное напряжение в пальцах.

— Редкая предусмотрительность.

— Последние недели убедили Палату, что привычные представления об удобстве бывают неполными.

Он произнёс это без укола и первым опустился на своё место. Кресло под ним тихо скрипнуло; больше ни один звук не нарушил ровного гула светильника. В тёмном окне над его плечом отразилось лицо Ады — слишком светлое в белом освещении, с холодно-алыми губами и серо-голубыми глазами, обведёнными яркой ледяной каймой. То самое лицо несколько недель принимали за лицо Амалии Тальвен. Теперь на папке перед мужчиной серебрилась узкая пластина с другим именем.

Он не стал просить Аду произнести его вслух. Вместо этого раскрыл папку, вынул несколько листов и развернул их к ней.

— Это предварительное изложение обстоятельств, которые Палата считает установленными. Не признание и не готовый протокол: некоторые сведения ещё проверяются, некоторые требуют вашей позиции. Вы можете прочитать текст и указать фактические ошибки. Отказ тоже будет отмечен — без толкований, которых вы не давали.

Последняя оговорка прозвучала слишком продуманно, чтобы быть обычной вежливостью. Ада не потянулась к листам.

— Вы хотите, чтобы я помогла вам отделить то, что вы знаете, от того, что только подозреваете.

Мужчина на секунду задержал пальцы на краю бумаги, затем убрал руку, оставляя решение ей.

— Да. Я мог бы назвать это иначе, но смысл не изменится.

Хотя бы не лгал. Ада подтянула первый лист к себе. Имя стояло в верхней строке: Аделаида Тальвен. Ни кавычек, ни пометки «предположительно», ни осторожного «называющая себя». Ниже следовали дата рождения, Дом, имена родителей, исчезновение в девять лет. Архивные факты, сухие и точные. Палата собирала их один за другим, пока из строк не возникла вторая дочь Тальвенов — девочка, которую официальные записи так и не успели превратить в умершую.

Ада читала медленно, не из-за сложности текста. Она следила за тем, какие слова были выбраны, где появлялась уверенность, где оставляли пространство для сомнения. «Прибыла в Вейлар под именем Амалии Тальвен». «Использовала документы, выданные на имя сестры». «Природный дар Льда не подтверждён». Последнее было подчёркнуто тонкой графитовой чертой, проведённой ещё до её прихода.

Мужчина напротив не торопил. Он сидел, слегка откинувшись, но это не было расслабленностью: перо лежало поперёк его пальцев, готовое двинуться, едва она задержится на нужном месте. Ада перевернула страницу.