Czytaj książkę: «Бутырка»
Глава 1
Душа ликовала и пела. Двадцать лет службы. Два десятка прожитых лет и вот, наконец, я добрался до того, о чём столько раз думал. «И чего я достиг?» мелькнула мысль, пока я, совершенно счастливый, вращал во рту ее розовый сосок. Ну наконец-то я добился Варьки. Как долго она маячила перед моими глазами! Жена замначальника полиции. Недосягаемая, всегда рядом и всегда чужая. «Отомщу за всё этому майору», с удовлетворением думал я пыхтя на ней. Самое смешное было в том, что никакой особой мести уже не требовалось. Достаточно было одного осознания: я всё-таки затащил его жену в постель. Когда первые волны торжества улеглись, мне вдруг захотелось сделать ей приятное. Я принялся массировать её пухлое тело, медленно проводя ладонями по спине, и неожиданно поймал себя на мысли, что мне самому от этого хорошо. «Давно у меня не было горячей женщины», подумал я. И тут же поправил себя: «Да и вообще женщины давно не было». Мысль показалась мне даже немного грустной. Но грустить долго не пришлось. Щёлкнул замок. Звук этот оказался громче выстрела. Муж! выдохнула она, таращась на меня. В её голосе было столько ужаса, будто это не муж должен был войти в комнату, а наряд милиции. Я вскочил с кровати, схватил одежду и, не разбирая дороги, рванул к открытой двери балкона. Вот тут я понял, что любовником я никогда не был. То есть в теории всё казалось просто: пришёл, сделал дело, ушёл. А вот что делать, когда возвращается муж, почему-то никто не объяснил. Следующий момент я помню особенно хорошо. Я висел за балконом в одних трусах. Внизу была улица. Наверху балкон. А между ними я, капитан полиции, двадцать лет службы и вся моя будущая пенсия. «Вот ведь жизнь», подумал я. Руки уже не молодые. Пальцы скользят. Кричать нельзя. И вдруг стало почему-то ужасно себя жалко. «Дожился до пенсии», подумал я. Пальцы, красные от напряжения, медленно разжимались. «И вот стоило оно того?» Ответа, конечно, не было. Пальцы разжались. И я полетел. «Значит, судьба», успел подумать я. До капитана дослужился. Двадцать пят лет отслужил. Жену начальника соблазнил. И бац! Вот и вся карьера. Земля стремительно приближалась. Я приготовился к боли, но боли не было. И вдруг произошло что-то совершенно невозможное. Падение прекратилось. Я начал медленно подниматься. Сначала совсем чуть-чуть. Потом быстрее. Земля стала удаляться. «Я что, мячик?» подумал я. Ни боли. Ни сожаления. Только странное, почти спокойное понимание: моё тело осталось где-то внизу. Я посмотрел туда. Тело действительно лежало на земле. А я поднимался. «Вот и крандец тебе, капитан», подумал я. Ну всё. Значит, умер. Теперь остаётся только дождаться врат Ада. И тут в голове почему-то начался какой-то странный подсчёт. «А что я, собственно, заслужил?» Ни дерева не посадил. Сына не родил. Домом не обзавелся. Всю жизнь служба, работа, начальство, рапорты, чужие приказы. И вдруг в голове всплыло одно слово. «Ад». Я даже не понял, откуда оно взялось. Но тут подъём прекратился. Я завис на мгновение. А потом меня снова потянуло вниз. «Это что ещё за качели?» успел подумать я. Земля приближалась. Улица становилась всё отчётливее. Я уже различал крыши домов, деревья, машины. И чем ниже опускался, тем сильнее становилось ощущение, что это ещё не конец. Я летел обратно к земле и впервые за двадцать лет службы совершенно не понимал, что будет дальше. «Это что, дорога в Ад мне закрыта?» подумал я, паря над телом какого-то китайца. Я завис прямо над ним и вдруг понял: если я действительно умер и теперь моя душа летает сама по себе, то, может быть, она вовсе не собирается ни в какой рай или ад. Может, она ищет подходящее тело. От этой мысли мне стало не по себе. «Только не это…» Я посмотрел вниз. Тело было китайца. «Не дай бог, оно выбрало его». Я попытался отлететь в сторону, но ничего не получилось. Меня словно держала невидимая сила. И тут вспышка. Ослепительная, белая, такая яркая, что на мгновение исчезло вообще всё. Я перестал летать. Я перестал быть невесомым. Вместо этого вдруг ощутил тяжесть. Вес тела. Холод. Боль. Запах. Я судорожно вдохнул. И понял, что снова чувствую земное тело. Я лежал. У меня были руки. Ноги. Голова. Сердце бешено колотилось в груди. «Так…» подумал я. «А теперь самое главное кто я?» Я попытался открыть глаза. Но тело не слушалось меня. Это что за хрень возмущался я пытаясь покорить себе это тело.
Глава 2
Проблески воспоминаний приходили обрывками. Вывеска. «Универсам». А рядом огромный красный лозунг: «ВПЕРЁД К ПОБЕДЕ КОММУНИЗМА!» Я замер. «А это ещё что за хрень?» В голове словно что-то щёлкнуло. Куда я попал? И главное в какое время? Ответ пришёл почти сразу. Визг тормозов. Удар. Что-то с силой врезалось мне в ногу, и я рухнул на асфальт. Перед глазами оказалась зебра пешеходного перехода. А прямо перед лицом зеркальный бампер автомобиля. Я невольно посмотрел в его отражение. И увидел себя. Вернее, того, кто сейчас смотрел на меня. Азиат. Узкие глаза-щелочки. Я несколько секунд просто таращился на него. «Да блядь… Что происходит?» В ноге отозвалась боль. Нога? Я пошевелил ею. Болит, но двигается. Перелома вроде нет. Пошевелил второй. Потом руками. Всё на месте. «Так…» Мозг, несмотря на весь этот дурдом, продолжал работать. «Я попал под машину. Если травма лёгкая, то ещё неизвестно, чем всё закончится. А если здесь ещё и милиция…» Мысль оборвалась. Я долбанул себя лбом о зеркальный бампер. По зеркалу медленно поползла алая струйка крови. Вот теперь стало понятно: лёгкой травмой дело уже не выглядит. Я закрыл глаза и притворился бессознательным. Надо мной послышались голоса. Аня, что делать? Меня посадят… Женщина всхлипнула. Не кричи. Скажешь, что за рулём был я. Но… Я сказал за рулём был я! Она заплакала. Я лежал неподвижно и слушал. Мой старый профессиональный навык постепенно возвращался. Не двигаться. Не вмешиваться. Сначала понять обстановку. Тени над головой сгущались, вокруг нарастал человеческий гул. Наконец меня подняли и погрузили в машину. Сирена сразу подсказала, что это «скорая». Медики. Значит, пока жив. Но где? И самое главное когда? Этот вопрос не выходил у меня из головы. Больница поразила меня ещё сильнее. Крашеные стены. Допотопные светильники. Запах лекарств. Всё вокруг выглядело так, будто я провалился не просто в другой город, а в другую эпоху. Меня перевязали и оставили одного. Я дождался, пока шаги стихнут, поднялся и подошёл к окну. И увидел улицу. Красные плакаты. Лозунги. Серые здания. И снова: «ВПЕРЁД К ПОБЕДЕ КОММУНИЗМА!» Блядь… вырвалось у меня. Теперь сомнений не осталось. «Всё. Я попаданец». Сказать такое самому себе было настолько нелепо, что я даже усмехнулся. Но вариантов объяснения происходящего у меня не было. Оставался один вопрос: что делать? Ответ нашёлся почти сразу. Моя черепно-мозговая травма. Если я действительно оказался в прошлом, то лучшего прикрытия придумать невозможно. Потеря памяти. Провалы в памяти. Дезориентация. Можно списать всё. Я снова лёг и замер. Притворился мумией. И стал ждать. Новости не заставили себя долго ждать. Послышались шаги. Я мгновенно закрыл глаза. Дверь открылась. Аня подошла ко мне и схватив за руку залепетала Милый… пожалуйста, очнись. Я узнал голос. Та самая Аня. Та, что сбила меня. Я не виновата… Я не хотела… Я медленно открыл глаза. Она стояла возле кровати, заплаканная, испуганная. Мой мозг прожжённого участкового моментально начал просчитывать варианты. И выдал единственный, который позволял мне получить преимущество. Это ты была за рулём. Аня вскрикнула и закрыла рот руками. Я продолжал смотреть на неё. Теперь я был уверен. Она боялась. А значит, у меня было то, чего я ещё минуту назад не имел. Рычаг. Если это действительно СССР позднего периода, десять тысяч рублей сумма немалая. Я назвал её. Десять тысяч. Аня побледнела. Десять тысяч? прошептала она. Да. Я сказал это совершенно спокойно и закрыл глаза. Совесть? Нет. Совесть сейчас была роскошью. Я попал неизвестно куда, неизвестно в какое время и неизвестно по какой причине. Я должен был выжить. А жалеть людей, которые в моём прежнем мире уже давно умерли, мне почему-то не хотелось. Я оказался в чужом мире. И был готов идти по головам. Я снова открыл глаза. У тебя срок до завтра. Она смотрела на меня, не понимая. Завтра я объявлю о своей невменяемости вследствие полученных травм. Я выдержал паузу. Черепно-мозговая травма. Потеря памяти. Дезориентация. А это уже совсем другая история. Аня молчала. Если хочешь решить вопрос без суда ,завтра принесёшь деньги. Она сглотнула. А если нет? Я усмехнулся. Тогда я расскажу всё как было. Я сделал вид, что мне тяжело говорить, и снова откинулся на подушку. А теперь все уходите. Аня не двигалась. И будет лучше, если в следующий раз вы придёте с деньгами. Я посмотрел ей прямо в глаза. Иначе под суд пойдёте либо вы, либо ваш муж. Потому что именно вы сидели за рулём и сбили меня. Она задрожала. А за такое, продолжил я тихо, можно и лет пять получить. Я закрыл глаза. «В Сибирь рубить сосны», добавил я уже про себя. И впервые после того, как проснулся в этом чужом мире, почувствовал себя немного увереннее. Я не знал, где оказался. Не знал, какой сейчас год. Не знал, почему получил чужое тело. Но одно я уже понял точно: выживать здесь придётся по своим старым правилам. Следующей посетительницей оказалась женщина. Но уже в форме, капитан милиции. «Интересно, что ей от меня надо?» подумал я. Она внимательно посмотрела на меня, будто пыталась найти в моём лице хоть какую-нибудь подсказку. Здравствуйте, Владимир, произнесла она официальным тоном. Я в ответ только промычал что-то невнятное. Решил пока выждать. А чтобы немного помочь ей с выводами, прошептал: Ничего не помню. Капитан присела на стул, открыла папку и начала читать: Ху Владимир Владимирович. Направление в Калужский следственный отдел милиции. После окончания Новосибирского юридического института…Я едва заметно вздохнул. Ну хоть так. Попал, так сказать, по профилю. Из участкового в следствие. Она ещё что-то говорила, но я уже почти не слушал. Вопросов не задавал, только смотрел на неё растерянным взглядом человека, который пытается вспомнить собственное имя. Капитан подождала ответа. Не дождалась. Закрыла папку и ушла. Доктор тоже приходил. И тоже ушёл, не получив от меня ни одного вразумительного ответа. Я продолжал играть роль человека, потерявшего память. Причём решил играть её до конца. И чем больше я обдумывал ситуацию, тем больше она мне нравилась. Я оказался в чужом городе. Никто меня здесь не знает. Есть готовое направление на работу. Причём работа практически по моей специальности. И никто не задаёт лишних вопросов, потому что все считают меня человеком после тяжёлой травмы. Идеальные условия для начала новой жизни. Оставалась только одна проблема я понятия не имел, что это за новая жизнь и в каком году она начинается. Но с этим разберёмся. А потом появилась она. Женщина, которая сбила меня на машине. В руках у неё был небольшой свёрток. Я сразу понял, что внутри. Деньги. Она посмотрела на меня с надеждой. Вы нам поможете? Я выдержал паузу. Да, ответил я твёрдо. Пересчитал деньги. Свёрток оказался у меня под матрасом. Конечно, помогу, повторил я уже увереннее и попытался встать. Нога тут же напомнила о себе болью. Я поморщился и снова сел. Но вы должны мне помассировать ногу. Она уставилась на меня. Что? Нога болит. Вы что, издеваетесь? Нет. Я говорил совершенно серьёзно. Без этого никак. Подтянул к себе ушибленную ногу и протянул её в её сторону. Давайте. Она смотрела на меня так, словно впервые видела человека, который одновременно является потерпевшим и вымогателем. Это вы виноваты, спокойно напомнил я. И одними деньгами не отделаетесь. Она тяжело вздохнула и всё-таки принялась осторожно массировать ушибленную ногу. Я молчал. Наблюдая как ломается ее воля. И выждав подходящий момент притянул ее к себе и подмял под себя. От ужаса она потеряла дар речи. А когда спохватилась я был уже в ней. Все произошло быстро. Потому что , это был первый секс в моей новой реальности . Ну и а реципиента тоже. Но сам факт обладания молодым телом привел меня в эйфорию. Я смотрел на нее и улыбался. Через несколько минут всё закончилось. Она запахнулась и поднялась. Я проводил её взглядом. И только тогда поймал себя на неожиданной мысли: «Как же давно я не чувствовал молодого женского тела». Мысль была простой, почти случайной. Но почему-то задержалась надолго. Я посмотрел на смущенную женщину, потом на закрывшуюся за ней дверь. Новая жизнь начиналась совсем не так, как я её представлял. Но, похоже, начиналась.
Глава 3
События потекли рекой. Я быстро понял главное: здесь, как и в моей прошлой жизни, важно знать, что говорить и кому это говорить. Через два дня я уже прибыл в районный отдел милиции. Как положено, прошёл в отдел кадров и выложил на стол документы. Кадровик взяла бумаги, пробежалась глазами по первой странице и улыбнулась: Ху Она ещё раз посмотрела на фамилию. Владимир Владимирович Ху. Потом достала направление. На медосмотр. «Ну вот, началось», подумал я. Моя новая работа. Моя новая жизнь. Вместе с направлением в больницу мне выдали ещё и ордер на заселение в общежитие. Я отправился туда. Мне выдали матрас и повели по крашеным коридорам. Двухместная комната встретила меня суровой советской действительностью. Я бросил матрас на панцирную сетку и с облегчением вздохнул. Вот она, новая жизнь, пробормотал я. И тут же подумал: «И эту я точно не просру, как прошлую». Осваиваться в новой реальности мне пока совершенно не хотелось. Главное работа есть. Жильё есть. И ещё деньги. А вот деньги это уже совсем другое дело. Деньги в моём положении были не просто деньгами. Это был компромат. Я тут же принялся обследовать комнату в поисках тайника. Пол оказался дощатым и практически неприступным. Я уже решил, что придётся искать другой вариант, но тут взгляд упал на подоконник. Вот он, родимый. Советская доска поддалась на удивление легко. Я приподнял её, запихнул внутрь свёрток, предварительно вытащив двести рублей. Сколько это сейчас? Я задумался. «По нынешним временам, наверное, побольше моей зарплаты». Деньги отправились в карман. Подоконник встал на место. Я провёл рукой по крашеной доске. Слава советским строителям, усмехнулся я. И вдруг понял, что страх куда-то ушёл. Вместо него появилось желание жить. Не выживать. Именно жить. «Ну и зачем тянуть?» подумал я. Взял направление и поехал в больницу. Но советская реальность встретила меня уже на входе. Приём анализов до обеда! услышал я из окошка регистратуры. Вы опоздали! «Вот так. С первого дня и сразу в рожу». Я развернулся и пошёл по коридору. Но вывеску «Заведующая отделением» пропустить не смог. Ноги сами остановились. Рука открыла дверь без стука. Вам чего, молодой человек? услышал я. Голос был приятный. Я посмотрел на женщину. Она могла быть мне ровесницей. Но это там, в прошлой жизни. А здесь передо мной сидела уже не ровесница, а взрослая тётка. И церемониться с ней я не собирался. Мне справка нужна. Срочно, произнёс я с напором. Она взяла мой бегунок. О-о… милиция, протянула она почти напевно. Но вы, молодой человек, опоздали. Приходите завтра. Она улыбнулась. Без злости. Без ухмылки. Просто констатировала факт. Но я не пошевелил ни одним мускулом. Вы обрекаете на беззащитность советских граждан. Она перестала улыбаться. Пока я тут прохлаждаюсь, бандиты не дремлют. А завтра именно вас могут ограбить. Я сделал паузу. А может, и того хуже. Она посмотрела на меня. Убьют. Повисла тишина. Я продолжил уже спокойнее: Вам это надо? Женщина несколько секунд изучала меня, потом посмотрела на документы. Я бывший студент. Только что закончил вуз. И уже прошёл пять медкомиссий. Я говорил уверенно, словно от этой справки действительно зависела безопасность всего города. Она обвела меня одобрительным взглядом. Ну что ж… Это похвально, молодой человек, произнесла она устало. Встала из-за стола и повела меня по коридору. Через некоторое время все необходимые печати оказались на месте. Я уже собирался уходить, когда она вдруг снова завела меня в кабинет. Закрыла дверь. И неожиданно вздохнула: У меня сосед пьянствует. Ну просто спасу нет. Я молчал. А участковый рыбу не ловит. Она посмотрела на меня. Сможешь приструнить? Я ответил сразу кивнув. Она заглянула мне прямо в глаза. Что именно она там увидела я так и не понял. Но женщина взяла лист бумаги, написала несколько строк и протянула его мне. Адрес и имя Анна. Я спрятал листок в карман. Хорошо, сказал я. И вышел. Уже в коридоре я посмотрел на записку. «Вот тебе и новая жизнь», подумал я. Я ещё даже на работу официально не вышел, а уже получил первое частное поручение. И, судя по всему, совсем не последнее. В отделе кадров мою справку приняли без лишних вопросов. Кадровичка посмотрела на неё, потом на меня и улыбнулась: Какой шустрый! Я промолчал. «Шустрый так шустрый. Лишь бы не догадались, что я вообще не тот, за кого себя выдаю». Мы прошли в кабинет тестирования. Тест на профессиональную пригодность я прошёл без особых проблем. Всё-таки двадцать лет службы не могли исчезнуть вместе с телом. Задания были простые. Я почти не задумываясь отмечал ответы. Кадровичка несколько раз удивлённо посмотрела на результаты, потом выписала мне временное удостоверение и повела в кабинет заместителя начальника следственного отдела. Вот, Вадим Иванович, новый сотрудник, деловито произнесла она и положила перед ним моё личное дело. Капитан посмотрел на меня устало. Потом открыл папку. Прочитал первую страницу. Вторую. И вдруг расхохотался. Ну здорово! Ху Володя! Здравствуйте, ответил я. Мы пожали руки. Вадим Иванович встал из-за стола и, всё ещё посмеиваясь, повёл меня в соседний кабинет. Вот, Игорь, сказал он. Просил мужика? Получай. Я выглянул из-за его спины. За столом сидел грузный мужчина с опухшим лицом. Увидев меня, он сначала замер, а потом тоже расхохотался. Это что, азиатская пародия на советского милиционера? выдавил он сквозь смех. Мне неприятно кольнуло самолюбие. Я всё ещё не привык к своему новому лицу. Каждый раз, когда кто-нибудь называл меня азиатом, я словно слышал это впервые. Игорь, ну ты это… давай без инсинуаций, сказал Вадим Иванович. Тон у него был почти шутливый. И сразу стало понятно: между этими двумя существует какая-то история, которая гораздо старше моего появления в отделе. Это твой наставник, пояснил капитан. Игорь Иванович. Будет тебя стажировать, научит работать. Я кивнул. «Наставник…» Игорь мне сразу не понравился. Но я пока промолчал. Вадим Иванович ушёл. Как только дверь закрылась, Игорь некоторое время молча смотрел ему в вслед. Потом наклонился к своему столу, достал бутылку вина и налил в грязный стакан. Выпил одним глотком в одно лицо. Громко крякнул обдав меня перегаром. Занюхал рукавом. Потом грустно посмотрел на красную жижу, оставшуюся на дне. А ну-ка, молодой, сгоняй в магазин. Я непонимающе посмотрел на него. И принеси такую же. Он заметил мой взгляд и усмехнулся: Магазин за углом. На стол шлёпнулся рубль. Остальное добавишь. Я посмотрел на монету. Потом на него. Вступать в переговоры с этим человеком мне совершенно не хотелось. Я взял рубль и вышел. Напротив оказался другой кабинет. Из дверного проёма на меня уже смотрели две женщины. Увидев меня, они переглянулись и поманили пальцем. Я подошёл. Здравствуйте, красивые и добрые, ласково произнёс я. Одна из них удивлённо подняла брови. О-о… Да он ещё и галантный! Обе засмеялись. Капитан Людмила Ивановна. Лейтенант Ксения Владимировна. Они представились и почти одновременно спросили: Ну что, Чухрай к своему дружку тебя в услужение определил? Я кивнул. Мне как раз было интересно узнать, что здесь происходит. И женщины охотно удовлетворили моё любопытство. Оказалось, Игорь Иванович когда-то был наставником самого Вадима Ивановича. С тех пор они и дружили. Когда-то вместе работали, вместе раскрывали дела, вместе росли по службе. Но в последнее время Игорь запил. Дела забросил. На работу приходил через раз. А если приходил, то чаще думал не о расследованиях, а о том, где достать очередную бутылку. И всё бы ничего, если бы не одно обстоятельство. Вадим Иванович его прикрывал. Все всё понимают, сказала Ольга Ивановна. А он всё равно его выгораживает. И дела на кого падают? добавила Зоя Владимировна. На нас. На вас? переспросил я. А на кого ещё? Они переглянулись. Мы молодые, красивые, работоспособные, с усмешкой сказала Ольга Ивановна. Вот и тащим весь отдел на своих хрупких плечах. А этот герой сидит у себя и пьёт, добавила Зоя. Я невольно улыбнулся. Вот теперь картина начала складываться. Игорь Иванович был не просто пьяницей. Он был человеком, которого начальство продолжало держать на плаву благодаря старой дружбе. А значит, отдел фактически работал вопреки своему руководству. А ты куда собрался? спросила Ольга Ивановна. В магазин. Игорь отправил. Обе засмеялись. Ну всё, началось! Меня усадили за стол. Напоили чаем. Нашли печенье. Я сидел, слушал их разговоры и постепенно узнавал отдел лучше, чем мог бы узнать его за месяц официальной работы. А потом посмотрел на часы. Ладно, мне пора. Иди, Володя, махнула рукой Зоя. А то наставник без вина долго не протянет. Я вышел в коридор. Рубль всё ещё лежал у меня в кармане. «Ну что ж», подумал я. «Первый рабочий день ещё даже не закончился, а я уже знаю, кто здесь пьёт, кто кого прикрывает и кто на самом деле держит отдел». Я усмехнулся. «Похоже, скучно мне здесь не будет».
Глава 4
Магазин действительно оказался за углом. Я уже собирался войти и выполнить поручение своего наставника, как вдруг увидел две «Волги», въезжавшие в ворота райотдела. Предыдущая память тут же подсказала: начальство на таких машинах обычно ездит не поодиночке. «Две сразу?» Я мгновенно развернулся и поспешил обратно. В кабинете Игорь Иванович мирно спал за столом. Его, похоже, приезд начальства совершенно не интересовал. Я подошёл к окну. Во дворе действительно стояли два полковника и о чём-то спокойно разговаривали прямо под моим окном. Этот Игорь мне определенно не нравился. «Интересно» что будет если я ему немножко подгадю. Я шкодливо оглянулся. На столе лежала тарелка с вишнями. Одна вишенка перекочевала мне в руку. Я снова выглянул в окно. Потом взгляд упал на линейку. Мысль пришла сама собой. «А что, если…» Я взял линейку, положил на её конец вишнёвую косточку и прицелился. Сказать, что я меткий стрелок, это всё равно что пальцем в небо тыкать. Но, видно, Бог на земле всё-таки был. Косточка полетела вниз. И каким-то совершенно невероятным образом угодила одному из полковников прямо в шею. Тот дёрнулся и схватился за воротник. Я мгновенно отшатнулся от окна. «Вот это да везет так везет, а что если добавить…» Надел фуражку со стола. Снова осторожно выглянул. Картина во дворе резко изменилась. Полковник что-то кричал, размахивал руками и явно пытался понять, кто и откуда его атаковал. Второй уже показывал куда-то вверх. «Нет, спасибо. В горячей точке я сегодня уже побывал». Я шмыгнул в соседний кабинет. Две женщины, которых я видел раньше, подняли на меня удивлённые глаза. Как дела? спокойно спросил я. Они молчали. Хотел спросить… а магазин где находится? Одна из них несколько секунд смотрела на меня, словно сомневалась, не издеваюсь ли я. За углом, наконец ответила она. И тут из коридора раздался громогласный ор. Мы все одновременно выскочили из кабинета. Дверь соседнего помещения была распахнута. Это что за пьянь?! Вы поглядите на этого офицера! Голос становился всё громче. Да это позор милиции! Ты, Юрьевич, вообще распустил сотрудников! Послышался звон бутылок. Да тут целая батарея! Ты что, Головачев, балаган из государственного учреждения устроил?! Ты знаешь, что за такое бывает?! Что именно бывает, мы так и не услышали. В коридор влетел капитан. И почти сразу принял на себя весь поток начальственного гнева. Я благоразумно отошёл к стене. «А ведь мог бы сейчас стоять рядом с Игорем», подумал я. И тут же решил, что судьба, похоже, всё-таки иногда подсказывает правильное направление. Начальник следственного отдела возвращался в свой кабинет. Он был хмур. На приветствия коллег в коридоре почти не реагировал и, словно хотел как можно быстрее добраться до своей двери. Головачёв страшно хотел курить. Почти час начальник ОВД, полковник Мохов, не выбирая выражений, требовал от него и начальника уголовного розыска майора Лусенко результатов. Лусенко, как всегда, крутился как уж на сковородке. Махал руками, будто мельница крыльями, выгораживал своих оперов , то есть уже инспекторов. Впрочем, называть своих подчинённых инспекторами Лусенко категорически отказывался. Почему нет взаимодействия со следственным отделом?! напирал Мохов, не обращая внимания на его попытки выкрутиться и свалить вину на кого угодно. Да с кем там взаимодействовать-то?! не выдержал Лусенко. С этим Игорем, что ли? Он вместе со стулом развернулся к Головачёву и ухмыльнулся: Так вы, Илья Юрьевич, расписание повесьте. В какие часы он у вас бывает трезв. А то мои опера как ни зайдут он всё на раскладушке дрыхнет. Лусенко сделал руками какой-то замысловатый жест и тут же сам изобразил храп. Головачёв скрипел зубами. На неочевидных у нас не только Игорь отвечал он. Ещё два следователя есть, а их поручения вы не выполняете! Крыть карту было нечем. Лусенко замолчал. И поручения других следователей, которые работают по раскрытым делам, ваши сотрудники тоже не спешат выполнять! продолжил Головачёв. Одни отписки посылать умеют! Илья Юрьевич, остановил его Мохов, пару раз хлопнув ладонью по столешнице, мы сейчас нераскрытые преступления обсуждаем. Он обвёл обоих взглядом. В общем, так, товарищи. Не знаю, как вы это сделаете, и сразу предупреждаю: отговорки я слушать не желаю. Но к концу года показатели раскрываемости должны взлететь вверх! Мохов повысил голос: Я больше не собираюсь за вас краснеть в управлении! За прошлый год у нас самые низкие показатели в городе! За первое полугодие этого года, будет та же картина! Головачёв и Лусенко поникли. Дальше пошла ненормативная лексика и сравнения с представителями животного мира. Когда Мохов наконец выпустил пар, голос его стал спокойнее. Илья Юрьевич, Шокиров вам нового сотрудника отправил. Выпускника Новосибирского юридического института. Документы по нему уже в работе. Я дал команду ускорить все проверки. Всего одного? уточнил Головачёв. Одного. Мохов махнул руками. В управлении вчера у Шокирова сидели. Так сильно ругается наш непотопляемый… Просил пятерых, получил только четверых. Он поморщился. Мне, Илья Юрьевич, буквально с боем пришлось вырывать для вас сотрудника у коллег. Так что цените. Спасибо, Андрей Игнатьевич. Ладно, товарищи, все свободны. Мохов поднялся. И повышайте раскрываемость. Совещание закончилось. Когда Головачёв и Лусенко вышли в коридор, майор сразу оживился: Илья Юрьевич, ты чего, обиделся, что ли? Головачёв промолчал. Да ты чего? Отбились и пошли дальше работать. На жизнь надо смотреть проще. Лусенко беззвучно смеялся, совершенно не смущаясь хмурого вида коллеги, и свернул в сторону кабинетов уголовного розыска. Головачёв проводив его взглядом оказался у своего кабинета. Не обращая внимания на секретаря, вскочившего ему навстречу с кипой бумаг на подпись, он вошёл и с силой захлопнул дверь. Секретарь Капитолина Ивановна остановилась у двери. По опыту она знала: начальство сейчас лучше не трогать. Она задумалась. В крайнем случае пять минут. Капитолина Ивановна числилась в учётной группе , но все в отделе давно называли её просто секретарём. Она не обижалась. А за дверью Головачёв наконец закурил. Он ещё не знал, что новый сотрудник, которого ему с таким трудом выбили в управлении, уже успел за первый рабочий день: получить взятку, отправить наставника за вином, подслушать половину отдела, и запустить в шею полковнику вишнёвую косточку. И это был только первый день. Усевшись в удобное кресло, Головачёв прикурил сигарету, подвинул к себе пепельницу и прикрыл глаза, сбрасывая напряжение после совещания. Через пару минут скрипнула открывающаяся дверь, но он был уже спокоен. Затем совсем рядом зашелестели бумаги секретарь положила очередную стопку на его стол. Замов пускать? тихо спросила она. Головачёв лишь кивнул. В кабинет шумно вошли его заместители, уже успевшие начать спор прямо в коридоре. Головачёв открыл глаза и прикурил новую сигарету. Руслан Тахирович Чурбанов, его первый зам, курировал работу следователей по очевидным преступлениям. Коренастый, смуглый мужчина, приближавшийся к среднему возрасту. Он, как всегда, обогнал Чухрая и первым занял место по правую руку от начальника. Вадим Иванович Чухрай, второй заместитель, отвечал за следователей по неочевидным преступлениям. Того же возраста, как Чурбанов, но, в отличие от него, светлокожий и светловолосый. В этом году Чухрай получил звание майора. Именно это обстоятельство особенно сильно подстегнуло Чурбанова искать пути досрочного получения подполковника. Соревновательный дух в первом заме был развит едва ли не сильнее, чем чувство самосохранения. Чухрай обошёл стол, приставленный к начальственному, и уселся напротив Чурбанова. Вадим Иванович, сразу обратился к нему Головачёв, пока разговор не успел окончательно уйти в дебри отдела. Нам нового следователя дали. Выпускник Новосибирского юридического института. Я решил отдать его вам. А почему Чухраю? тут же вскинулся Чурбанов. У меня тоже некомплект. Знаю, Руслан Тахирович, Головачёв перевёл взгляд на первого зама. Только Мохов поставил задачу повысить раскрываемость. А это как раз компетенция Чухрая. Руслан, ты не наглей, оживился Чухрай. У тебя восемь следователей, а у меня всего трое. Тебе и не нужно больше, огрызнулся Чурбанов. Потому что . Не раскрытчики. У Чухрая дёрнулась щека. Если мы, значит, ни черта не работаем, тогда что вы в суд направляете? Последнюю фразу он произнёс зло. Ты, Руслан, и то, что у тебя есть, в суд вовремя направить не можешь, вмешался Головачёв. У твоих дел сроки постоянно продлеваются. Курбанов хотел что-то ответить, но замялся. Головачёв затянулся и откинулся в кресле. На самом деле Чурбанов где то был прав. Сотрудников действительно не хватало. Но была вводная начальства. И была статистика. В отделе неочевидных преступлений следователей и без того было всего пятеро, если считать самого Чухрая и помощника следователя. Полноценных следователей трое. Игорь тоже входил в их число. Головачёв прекрасно это знал. И, если отбросить всё остальное, Игорь работал вполне нормально. Дежурства не пропускал. В делах завала у него было не больше, чем у остальных. Поручения выполнял. А в первой половине дня его вполне можно было застать совершенно трезвым вопреки рассказам Лусенко. На раскладушке Игорь действительно оказывался ближе к вечеру. Но исключительно в те дни, когда не дежурил. Просто в последнее время он начал пить. Сначала после работы. Потом . А потом уже стало трудно определить, где для него заканчивалась работа и начиналось пьянство. Головачёв посмотрел на Чухрая. Поэтому новый следователь будет у тебя. Чухрай довольно кивнул. Чурбанов недовольно откинулся на спинку стула. Но спорить дальше не стал. И ещё одно, Вадим Иванович. Да? Постарайся из этого выпускника сделать следователя, а не ещё одну проблему для отдела. Чухрай виновато кивнул. Сделаем. Головачёв ничего не ответил. И с подозрением смотрел на Чухрая. Он ещё не знал, что тот самый выпускник уже успел познакомиться с Игорем, получить от него первое поручение и смог исчезнуть из поля зрения буквально на несколько минут. И уж точно никто в этом кабинете пока не представлял, насколько сложным окажется этот новый сотрудник.
