Czytaj książkę: «Балкон напротив»
Быть может испытания которые тебе неприятны,
ведут тебя к судьбе,
о которой ты даже не мечтал.
Дорогой читатель!
Ты держишь в руках мою первую книгу. Она для меня стала возрождением прошлого, спасением от тяжёлых мыслей и частичкой моей души. Когда-то я придумала историю про двух людей, которых столкнула судьба, и отложила её в далёкий ящик. Сейчас я решила дать шанс своему творчеству найти своих любителей.
Видимо, судьба распорядилась так, чтобы ты нашёл эту книгу.
Приятного тебе прочтения!
P.S. Для полного погружения в историю я рекомендую включать песни, которые звучат в некоторых главах — они помогут прочувствовать атмосферу так, как я ее задумала :)
С любовью, Авэ Кай
Глава 1. ОДИН НА ОДИН
Я вышла из кофейни, сжимая в руках стаканчик с рафом, и уже предвкушала, как сяду на скамейку в парке и, наконец, выдохну после долгого дня. Мысли были о работе, о том, как я скажу маме, что нашла вакансию, и о том, что, возможно, моя жизнь скоро изменится к лучшему. Осенний ветер играл с моими волосами, и я улыбнулась прохожему, который нёс огромный букет — просто так, без повода. День казался хорошим.
Я задумалась, и в этот момент кто-то буквально врезался в меня. Стаканчик вылетел из моей руки, и горячий кофе выплеснулся на грудь незнакомца. На секунду я замерла, чувствуя, как по телу пробегает холод, а затем меня охватила паника.
— О боже, простите! — выпалила я, хватая рюкзак в поисках салфеток. — Я не заметила! Мне так жаль!
Я подняла глаза и увидела парня. Он был высоким — даже стоя рядом, я чувствовала, насколько он выше меня. Широкие плечи напряженно выделялись под темно-синей толстовкой, на которой теперь красовалось большое коричневое пятно. Его лицо было резким, с острыми скулами и волевой челюстью, а глаза — зелёные, глубокие, как море перед штормом. На секунду я забыла, как дышать. Парень был красивым. Но его взгляд такой холодный и злой, и этот холод сразу отрезвил меня.
— Ты совсем ничего не видишь вокруг себя?! — рявкнул он, и его голос был ледяным. — Смотри, куда прёшь!
Внутри все сжалось. Я виновата, это правда, но его тон был таким грубым, что мне хотелось провалиться сквозь землю.
— Простите, я правда не хотела, — пролепетала я, протягивая ему салфетку. — Я сейчас всё вытру...
— Да оставь. — отмахнулся он, даже не взглянув на салфетку.
Он развернулся и ушёл, продолжая говорить по телефону, даже не взглянув на меня. Я стояла с салфеткой в руке, чувствуя, как внутри меня поднимается смесь стыда и обиды. Я понимала, что виновата, но он мог бы быть хоть немного вежливее. И всё же, несмотря на его грубость, я не могла перестать думать о том, как он выглядел. Его глаза, скулы и уверенная походка — всё это почему-то застревало в голове, хотя я хотела забыть о нём как можно скорее.
— Козёл, — прошептала я, глядя ему вслед, но внутри меня что-то дрогнуло.
Когда я зашла в квартиру, мама была на кухне. Она что-то готовила, и запах жареного лука разносился по всей квартире. Я бросила сумку на пол и выпалила:
— Мама, я нашла работу!
Она обернулась от плиты, вытирая руки о фартук. Её светлые волосы были собраны в небрежный пучок, лицо — усталое, но тёплое.
— Что за работа? — спросила она, и в голосе слышалась настороженность.
— Маленький магазинчик, совсем рядом с домом. После школы и до вечера. Зарплата хорошая, время удобное. Дай мне хотя бы один шанс. — пробормотала я умоляюще.
Я вру. Магазин находится за городом — двадцать минут пешком от дома, а то и больше. Но мама не должна знать.
— Милая, я ценю твою заботу, но ты не обязана...
— Я понимаю, но я хочу зарабатывать сама. Откладывать на учебу. Мам, это же чудесное предложение...
Она вздыхает. Так, тяжело, будто поднимает неподъемный груз.
— Ладно, — говорит она наконец. — Но если оценки ухудшатся — увольняешься, договорились?
Я пищу от радости и кидаюсь обнимать её.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — чмокаю маму в щёку. — Мне уже пора, я обещала прийти в шесть. Люблю, целую!
В 18:00 я стояла перед магазином. Он находился на окраине, среди старых заброшенных построек. Внутри пахло пылью и старым деревом, лампочка под потолком едва горела, а полки были заставлены безделушками — фарфоровые гномы, деревянные шкатулки, старые игрушки. Создавалось впечатление, что я попала в пещеру с хламом, который никто не покупал уже лет двадцать.
Я оглядывалась, когда из подсобки вышла женщина. Она была лет пятидесяти, в ярком платье с цветами и с красными волосами, собранными в растрёпанный пучок. Её улыбка была такой широкой, что я почувствовала себя почти как дома.
— Ханна! — воскликнула она. — Я так рада, что ты пришла!
— Здравствуйте, — сказала я, чувствуя себя немного неловко.
— Я Корделия, мы с тобой по телефону созванивались. — представилась она, подходя ближе. — Ты мне сразу понравилась.
Она провела меня по магазину, объясняя, что где лежит, как работает касса и какая сменная сетка. График был свободный, зарплату я могла брать из кассы в конце каждого дня. Ее племянница по имени Темми будет иногда привозить товар и если понадобится, подменять нас. Всё звучало так просто и легко, что я даже не поверила.
— Но вот ещё что, — сказала Корделия, хитро прищурившись. — Работать ты будешь не одна. У тебя будет напарник.
Я нахмурилась.
— Напарник?
— Да, — кивнула она. — Сын моей старой подруги. Мы когда-то хотели открыть этот магазин вместе, — она сделала тяжелую паузу. — Но не вышло. Я держу его как память. А он теперь будет работать здесь. Думаю, вы хорошо сработаетесь.
В этот момент дверь открылась, и в неё зашёл парень. Я подняла голову, и воздух застрял у меня в лёгких.
Это был он.
Тот самый парень, на которого я пролила кофе. Но сейчас я видела его иначе. Он стоял в дверях, и свет тусклой лампы падал на его лицо, делая его черты ещё более резкими и выразительными. Его тёмно-каштановые волосы были слегка растрёпаны, и я заметила, как они падают на лоб, когда он слегка наклонил голову, а зеленые глаза — такие же, как я запомнила, — смотрели на меня с лёгкой усмешкой, но в них было что-то ещё, что я не могла разобрать. Грязной толстовки на нем уже не было, но даже в простой чёрной футболке он выглядел отлично.
Я смотрела на него, и моё сердце пропустило удар. Внутри меня что-то дрогнуло — странное, необъяснимое чувство, которое я не могла подавить. Он был красивым. И я ненавидела себя за то, что думаю об этом.
— Ты?! — вырвалось у нас одновременно.
— Так вы уже знакомы? — удивилась Корделия, переводя взгляд с меня на него и обратно.
— Можно сказать, — процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.
— Не то чтобы я хотел её видеть здесь, — ответил он, и в его голосе слышалась насмешка. — Но, похоже, судьба решила пошутить.
Корделия рассмеялась, хлопнув в ладоши.
— О, это прекрасно! Вы уже знаете друг друга! Работать будете вместе, как я вижу, вы уже нашли общий язык. Сделаете это место живым. Договорились?
— Конечно, — сказала я, стараясь улыбнуться, хотя внутри всё кипело. — Мы отлично поладим.
— Без сомнений, — добавил он, и его улыбка была такой же фальшивой, как и моя.
Корделия протягивает нам ключи. Тяжелые на массивном кольце, с брелоком в виде керамического гномика.
— Держите. Теперь это ваш второй дом.
Я сжимаю ключи в ладони, чувствуя их холод. Наш второй дом. С этим грубияном. Один на один.
Отлично.
Глава 2. КВАРТИРА НАПРОТИВ
Корделия только что уехала, оставив нам ключи и свой номер телефона. Мы остались одни в этом маленьком магазинчике. Тишина такая густая, что слышно, как тикают старые часы, а где-то за стеной капает вода, и снаружи редко проезжают машины. Пыль медленно кружится в тусклом свете лампочки и кажется, что мы застряли в странном сне, из которого нет выхода. Я стою за прилавком и нервно перебираю кончики волос. Этот парень — напротив, прислонившись плечом к стеллажу с фарфоровыми статуэтками, стоит и вертит в руках ключи с гномиком, рассматривая их с таким видом, будто это какая-то диковина. Он скрестил руки на груди и смотрел в пол, словно изучал рисунок старого линолеума. Между нами висит неописуемое напряжение.
— Нам придётся работать вместе довольно долго, — говорит он, не поднимая глаз. — Предлагаю оставить наши разногласия в прошлом.
Я поднимаю на него глаза. Он выглядит серьёзным, даже уставшим. В его лице нет ни капли той злости, что я видела утром, только усталость, которую он старательно прячет за маской безразличия. Оставить в прошлом? Я представляю, как придется терпеть этого грубияна, и внутри всё протестует. Но здравый смысл берёт верх. Мне нужна эта работа. И если для этого придётся терпеть его общество — что ж, я справлюсь.
— Хорошо, я согласна, — объявляю я, и протягиваю руку.
Он слегка удивлённо вскидывает бровь — видимо, ожидал, что я буду упрямиться, — но пожимает мою ладонь. Рука у него тёплая, сухая, сильная. Пожатие короткое, деловое, но почему-то по спине пробегает мурашка.
— Отлично, — кивает он, пряча руки в карманы джинсов. — Меня, кстати, Алекс зовут.
— Ханна.
— Знаю. — усмехается он уголком губ.
Откуда, интересно,он знает мое имя. Загадочный какой. Разговор иссякает так же быстро, как и начался. Мы запираем магазин, и я направляюсь к дому, на ходу закидывая рюкзак на плечо. Вечерний воздух свежий и влажный, где-то вдалеке лают собаки. Я иду по пустынной улице и уже почти расслабляюсь, когда краем глаза замечаю, что Алекс идёт за мной.
Он не отстаёт, не обгоняет — просто держится на расстоянии метров десять, сунув руки в карманы и глядя в землю.
Я поворачиваю направо — он за мной.
Я иду прямо — он за мной.
Сердце начинает биться быстрее. Вдруг он маньяк? Выглядит он, конечно, не как психопат из фильмов ужасов — скорее как уставший старшеклассник, — но кто их разберёт?
Мой дом уже близко, но страх не отпускает. Я сбавляю шаг, прислушиваясь к его шагам за спиной. Они ровные, спокойные, без попытки ускориться или замедлиться. Это ещё больше настораживает.Я резко останавливаюсь, разворачиваюсь и смотрю прямо на него. Адреналин бьёт по венам, я сжимаю лямку рюкзака, как оружие:
— Ты что, следишь за мной?
Алекс поднимает голову. В ухе у него наушник, из которого доносится тихая музыка. Он медленно вытаскивает его и смотрит на меня с искренним непониманием:
— Я, вообще-то домой иду, — говорит он ровно. — Ты не единственная, кто живёт в этом районе.
— Ты идёшь за мной по пятам уже десять минут! — возмущённо говорю я.
— Ханна, — говорит он спокойно, — я иду домой. Не знаю, что ты себе напридумывала, но я возвращаюсь в свою квартиру. Дай пройти.
Он разворачивается и заходит в подъезд. В тот самый подъезд, где живу я. Я стою как вкопанная, пока он открывает дверь. Он оборачивается через плечо и жестом приглашает меня войти. Я нехотя переставляю ноги и захожу следом. Он поднимается по лестнице на мой этаж. Я иду за ним, чувствуя себя полной дурой. Сердце колотится уже от стыда, а не от страха.
— Выходит, мы соседи, — констатирует он, когда мы останавливаемся на лестничной площадке. Он кивает на дверь напротив моей — ту, что пустовала последние полгода.
— Не помню, чтобы там кто-то жил, — бормочу я, пряча глаза.
— Мы недавно переехали, — пожимает он плечами.
Я заставляю себя поднять на него взгляд. Алекс стоит в двух шагах, прислонившись к стене. Он не улыбается, но в уголках губ прячется что-то похожее на усмешку. Он ждёт, что я скажу. А я, вместо слов, краснею до корней волос.
— Э... тогда... — запинаюсь я и выдавливаю из себя как можно бодрее: — Поздравляю с новосельем!
И пулей влетаю в свою квартиру, громко хлопнув дверью. Прислонившись спиной к ней, я закрываю глаза и слышу, как за стеной тихо, почти беззвучно, смеётся Алекс.
Глава 3. ОСТАНОВИСЬ
Облокотившись на дверь спиной, я наконец-то смогла спокойно выдохнуть. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле после встречи с Алексом, но я решила, что это просто усталость. С чего бы мне волноваться из-за какого-то грубияна? Мы соседи, коллеги — и всё. Ничего больше.
— Привет, как всё прошло? — мама появилась на пороге кухни, вытирая руки о фартук, и смотрела с той тревожной теплотой, которая появлялась у неё каждый раз, когда я возвращалась поздно.
— Хорошо, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Что-то случилось? Ты так дышишь, будто бежала марафон.
— Нет-нет, всё хорошо, — я выдавила улыбку. — Просто хочу в туалет, вот и бежала скорее домой.
Мама улыбнулась — той самой блёклой улыбкой, — и вернулась на кухню, откуда доносился запах жареного лука.
Я закрылась в комнате, рухнула на кровать и уставилась в потолок. Надо было рассказать маме, что я буду работать с Алексом, и что он живёт напротив. Но язык не поворачивался. Она и так слишком переживает из-за меня, а если узнает, что я почти каждый вечер буду проводить рядом с каким-то незнакомым парнем... Она будет насторожена. А мне нужна эта работа.
Ночью я созвонилась с Грейс. Она, как всегда, болтала без умолку, и я слушала её голос, стараясь прогнать все лишние мысли.
— ...представляешь, он снова забыл про годовщину! — возмущалась Грейс. — Я ему напоминала три раза, а он всё равно пришёл с пустыми руками. Нет, ну какая же я дура...
— Грейс, вы встречаетесь уже два года, — усмехнулась я. — Если он забыл, дату вашей первой встречи, думаю это не страшно.
— Ага, он специально меня бесит, — фыркнула подруга, и я представила, как она закатывает глаза. — Ладно, хватит обо мне. Рассказывай, как работа? Ты же ходила сегодня?
И я рассказала про Корделию и её яркий образ, про то, что она взяла меня без раздумий. И про Алекса.
— Представляешь, он теперь мой коллега! И сосед! — выпалила я.
— Что?! — Грейс аж закашлялась на том конце провода. — Тот самый грубиян из кофейни? Он живёт в твоём подъезде?
— Оказывается, да. В квартире напротив. Она как раз пустовала последние полгода. — Я вздохнула. — И мы будем работать вместе. В одном магазине. Почти каждый день.
— Боже, Ханна... — протянула Грейс. — Это же катастрофа. Или нет? Он хоть симпатичный?
— Грейс! — я закатила глаза. — Какая разница? Он грубиян и мудак. Первое, что он сделал — послал меня куда подальше.
— Ничего, — хмыкнула подруга, настраивая меня на позитив. — Хоть будет с кем поспорить на работе. Выход из зоны комфорта.
Мы посмеялись, потом обсудили планы на выходные, и я отключила телефон. За окном уже было темно, где-то лаяла собака, и в соседней квартире тихо играла музыка. Я прислушалась. Это была какая-то старая рок-баллада.
Алекс. Наверное, он сидел на балконе и слушал музыку. Я представила его — В домашней одежде на кровати или за компьютером, интересно, что он делает?
Утро наступило слишком быстро. Я, как всегда, не услышала будильника — он противно трезвонил уже в третий раз, а я всё прятала голову под подушку, надеясь, что время остановится. Когда наконец открыла глаза и увидела время, сердце рухнуло в пятки. Через 10 минут начнется урок.
Я быстро натянула джинсы, любимую серую футболку, схватила рюкзак и вылетела из дома, даже не успев толком расчесаться. Ветер свистел в ушах, пока я бежала по улицам и кварталам. Лёгкие горели, ноги гудели, но я влетела в школьный коридор ровно со звонком.
Мисс Кордер — наша классная руководительница, женщина с вечно недовольным лицом и железной хваткой — уже стояла у доски с указкой в руках, которые преследовали меня весь день.Уроки тянулись долго и нудно. Я смотрела в окно на серое небо, рисовала на полях тетради завитушки и думала о том, сколько ещё осталось до выходных. Наконец, наступила большая перемена, и я встретилась с Грейс в столовой.
Мы сидели за угловым столиком у окна, пили чай из пластиковых стаканчиков и болтали обо всём и ни о чём. Грейс рассказывала о том, как Роберт снова забыл про их годовщину, а я слушала в пол-уха, кивая и поддакивая.
— ...и он сказал, что это "просто вылетело из головы"! — возмущалась Грейс. — Нет, ты представляешь? Я чуть не убила его! А он ещё улыбался, придурок!
— Грейс, он тебя любит, просто он...
— ...тупой, я знаю, — перебила она, махнув рукой. — Ладно, расскажи лучше о своём грубияне. Ты сегодня видела его в школе?
— Нет, — соврала я. И тут же почувствовала, как щёки заливаются краской. — И вообще, он не мой грубиян.
— Ой, да ладно! — Грейс хитро прищурилась. — Я же знаю тебя, Ханна. Если бы он был тебе противен, ты бы не запомнила его лицо так хорошо.
Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент к нам подошли Дэвид и Роберт. Они опустились на свободные стулья — высокие, уверенные, в одинаковых баскетбольных толстовках. Дэвид сразу обнял меня за плечи, и я почувствовала знакомый запах его одеколона.
Высокий, подкаченный, с широкими плечами — он был из тех парней, на которых оглядываются в коридоре. Тёмные, почти чёрные волосы средней длины всегда уложены назад, открывая высокий лоб и чёткие скулы. Глаза — тёмно-синие, как глубокое море, смотрели уверенно и прямо, иногда слишком пронзительно. Лицо с сильной челюстью и чуть чувствительными губами, которые он часто покусывал, когда злился или о чём-то думал. Когда он улыбался — а он это делал часто — его лицо становилось почти мальчишеским, но глаза оставались холодными, если он был не в духе.
От него всегда пахло дорогим древесным одеколоном, который оставался на его вещах и на коже после объятий. На запястье — дорогие часы, подаренные его отцом, которые он нервно поправлял, когда злился.
Он был обаятельным, популярным, умел рассмешить компанию, но за этой маской пряталась холодность, которая проявлялась, когда он не получал желаемого.
Робет же самый высокий в команде, коренастый, с крепкой спортивной фигурой — он был надёжным, как скала. Тёмно-русые, почти каштановые волосы вечно торчали в разные стороны, потому что он вечно проводил по ним рукой, когда думал или нервничал. Глаза — карие, тёплые, с лёгкой искоркой в уголках.
Он был забывчивым и рассеянным, всегда терял ключи, путал даты и приходил на встречи без подарков, потому что просто забывал. Но при этом он всегда помнил, как Грейс любит кофе, и приносил ей горячий стаканчик каждое утро, даже если сам опаздывал на уроки. Он был тем парнем, который никогда не повышал голос и не давал повода сомневаться в своей верности. Одевался просто: джинсы, футболки, старая баскетбольная майка с растянутым воротом, которую он носил годами, потому что она была удобной.
Роберт не был красавчиком в том смысле, в котором Дэвид. Он был просто… хорошим человеком. Тем, на которого можно положиться. Тем, кто смотрел на Грейс так, будто она была его личным солнцем, и даже когда он забывал про годовщину, в его взгляде читалось: «Я тебя люблю, я просто дурак».
— Привет, Ханна, Грейс, — сказал Роберт, чмокнув Грейс в щёку.
— Привет, — ответили мы.
Дэвид погладил меня по плечу, и я улыбнулась. Мы встречались уже восемь месяцев — это был мой первый долгий роман. До него у меня никого не было, и я иногда удивлялась, что такой парень, как Дэвид выбрал именно меня. Популярный, красивый, капитан баскетбольной команды. А я — просто Ханна. Тихая, скромная девочка, которая боится лишний раз открыть рот. Я хотела лишь хорошо закончить школу и определиться, на кого хочу поступать. Но самой большой моей мечтой было выйти замуж за Девида. Наивно? Может быть. Но меня не интересовали деньги его семьи. Я действительно любила его не за это, как многие его девушки до меня. Всю свою жизнь я хотела любовь, которая будет один раз и навсегда и моя детская мечта исполнилась, когда Девид впервые обратил на меня внимание. Многие годы я тайно сохла по нему, боясь даже подойти.
— Ханна, давай сходим в ресторан послезавтра? — предложил Дэвид, проведя пальцами по моему плечу. — Я забронирую столик.
— Я не против, но смогу только после работы. В семь.
— Какой ещё работы? — нахмурился он.
— Ты даже не говорила ему, что устроилась на работу? — Грейс подняла бровь с тем самым выражением, которое я знала слишком хорошо. Она терпеть не могла Дэвида. Считала его высокомерным и фальшивым. Но я всегда думала, что она просто не понимает его, как понимаю я.
— Я забыла, наверное... — оправдалась я.
— Я заеду за тобой, — сказал Дэвид. — Кинь адрес.
— Хорошо.
— И чтобы без опозданий, — он улыбнулся своей фирменной улыбкой, от которой у меня в животе взорвались бабочки. — У меня для тебя сюрприз.
— Какой?
— Увидишь, — он подмигнул и наклонился ко мне.
Мы поцеловались. Прямо в столовой, на глазах у всех. Я чувствовала на себе десятки взглядов — завистливых, любопытных, осуждающих. Мне было неловко, но Дэвид, казалось, наслаждался этим. Он целовал меня так, будто показывал всем: она моя.
— Ладно, хватит, — Роберт хлопнул Дэвида по плечу. — Тут люди едят.
Мы отстранились. Я улыбнулась, чувствуя, как горят щёки.
— Девчонки, кстати, — Роберт посмотрел на нас. — Приходите к нам в субботу на игру. В семь.
— С удовольствием! — воскликнула Грейс и чмокнула Роберта в щёку. — Вы всех порвёте, я уверена! А ты, Ханна? — она обернулась ко мне.
— Постараюсь успеть после работы, — ответила я.
— Я заеду за тобой, — сказал Дэвид, проведя пальцами по моей щеке. — Как раз привезу тебя на игру.
— Если я не задержусь, — замялась я.
— Если ты задержишься, — он наклонился ближе и прошептал мне на ухо, — я подожду. Пока ты не освободишься.
Его голос был таким тёплым, что я почти растаяла. Он умел быть нежным, когда хотел. Несмотря на свою резкость и напористость, в нём было что-то, что заставляло меня чувствовать себя особенной. Может, поэтому я и держалась за него все эти месяцы.
— Пошли выйдем? — предложил он вставая.
— Давай.
Мы попрощались с ребятами, и Дэвид схватил меня за руку. Мы почти бежали по лестнице, он вёл меня на третий этаж, где в это время обычно было пусто.
— Куда мы? — смеясь спросила я, пытаясь перевести дыхание.
— Увидишь, — подмигнул он.
Он затащил меня в пустой коридор и вдруг резко остановился, прижимая к стене. Его лицо было совсем близко, руки уже обхватывали мою талию. Я закрыла глаза, ожидая поцелуя, и, как назло, именно в этот момент — я краем глаза заметила знакомый силуэт в конце коридора.
Алекс стоял у своего шкафчика, спиной ко мне. Он снял толстовку, оставшись в чёрной футболке, и солнечный свет из окна падал на его тёмно-каштановые волосы. Я смотрела на него и не могла понять, откуда взялось это странное чувство в груди.
Он развернулся. Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. Его зелёные глаза смотрели спокойно, безразлично — так, будто я была просто ещё одной ученицей в этом коридоре. Ни удивления, ни интереса. Только лёгкая узнаваемость. Ничего больше.
Так вот где я его видела! Он учится в той же школе. И я никогда его не замечала. Как?
Алекс перевёл взгляд на Дэвида, потом снова на меня. Его лицо ничего не выражало — ни насмешки, ни злости, ни удивления. Он просто смотрел, а потом так же спокойно развернулся и ушёл вниз по лестнице.
Я стояла как вкопанная, чувствуя, как щёки начинают гореть. Мне было неловко. Не потому, что он мне нравился, нет. Просто судьба снова столкнула нас, и это начинало казаться странным. Даже немного пугающим.
Дэвид заметил, что я отвлеклась, и проследил за моим взглядом. Увидел Алекса — и его лицо мгновенно стало жёстче. Напряжённым. Он смотрел на уходящую фигуру Алекса, и в его глазах промелькнула ревность. Он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Ты его знаешь? — спросил он тихо, почти беззвучно.
— Это... — я запнулась, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Это мой коллега. Мы работаем вместе. В магазине.
— В магазине? — переспросил Дэвид, и в его голосе послышались холодные нотки. — Ты не говорила, что работаешь с каким-то парнем.
— Я... не думала, что это важно, — ответила я, чувствуя себя виноватой без причины. — Он просто коллега. Мы даже не общаемся почти.
— Он смотрел на тебя так, будто вы знакомы не первый день, — сказал Дэвид, и в его голосе звучало раздражение. — Что между вами?
— Ничего! — воскликнула я, может быть, слишком громко. — Мы просто работаем в одном магазине. И живём в одном подъезде. Он переехал недавно. И это всё, Дэвид. Я даже имени его не знала до вчерашнего дня.
Дэвид смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как он борется с собой. Его челюсть была сжата, как и кулаки. Он явно был зол, но сдерживался. Сделал глубокий вдох и взял себя в руки.
— Хорошо, — сказал он, и его голос стал ровным, почти спокойным. Но я знала его достаточно долго, чтобы понять — он не успокоился. Он просто отложил это на потом. — Я просто хочу знать, что между вами ничего нет.
— Нет, — твёрдо ответила я, чувствуя, как внутри поднимается чувство вины. Зачем я вообще вру? Мы ведь правда ничего не делали. Но почему мне так стыдно? — Ты же знаешь, что у меня есть только ты. Мы встречаемся восемь месяцев, Дэвид. Я никогда не давала тебе повода сомневаться во мне.
— Я знаю, — он взял меня за руку и мягко сжал её. — Просто он мне не нравится. Что-то в нём есть такое... странное.
Я не стала спорить. Потому что Дэвид был прав. В Алексе действительно было что-то странное. И я тоже это чувствовала, но не хотела думать о нём сейчас. Не с Дэвидом.
— Забудь о нём, — сказала я улыбнувшись. — У нас есть более важные дела.
Дэвид улыбнулся в ответ и снова прижал меня к себе. Я закрыла глаза, когда его губы коснулись моей шеи.
Но внутри что-то ныло. Чувство, будто что–то не так, но я не могла понять, что именно. Прогнать эту мысль казалось лучшим решением.Дэвид не заметил моего замешательства. Он завёл меня в ту самую подсобку, где мы уже оказывались раньше. Я знала, что сейчас будет. Его руки, его поцелуи, его желание, которое становилось всё сильнее с каждой нашей встречей.
Он закрыл дверь на ключ, бросил рюкзак на пол и в два шага оказался рядом со мной. Его руки обхватили мою талию, губы нашли мои. Я почувствовала, как он прижимает меня к стене, и в груди всё перевернулось.
— Дэвид... — выдохнула я, но он уже целовал меня, глубоко и страстно, будто хотел выпить меня всю. Я ответила, чувствуя, как его руки скользят под мою кофту, обжигая кожу.
Он оторвался от моих губ и принялся целовать шею — жадно, нетерпеливо, оставляя на ней горячие следы. Я запрокинула голову, чувствуя, как воздух застревает в лёгких. В голове шумело от его запаха, от его прикосновений. Я сжимала пальцами его плечи, чувствуя, как под тканью толстовки перекатываются мышцы.
— Я так хочу тебя, — прошептал он мне в ухо, и его голос дрожал от желания. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Ханна.
Я чувствовала, что ещё немного — и я сорвусь. Его поцелуи становились всё более требовательными, руки гуляли по спине, и я слышала, как гулко стучит моё сердце.
Но когда он потянулся, чтобы снять с меня кофту, я замерла.
— Дэвид... — я мягко, но настойчиво отстранилась, упираясь ладонями ему в грудь. — Пожалуйста, остановись.
Он застыл. Его дыхание было тяжёлым и сбивчивым, как у зверя после погони. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела не просто желание — я видела голод. Голод, который он с трудом сдерживал. Его пальцы всё ещё сжимали мою талию, и я чувствовала, как дрожит его тело.
— Ханна, — проговорил он сквозь зубы. — Ты ведь знаешь, как сильно я хочу тебя. Я жду уже восемь месяцев. Восемь месяцев, Ханна. Я никогда никого так долго не ждал.
— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как от его слов по спине бегут мурашки. — Я тоже хочу тебя, Дэвид. Правда. Просто... не сейчас. Я не готова.
Он выдохнул — громко, раздражённо. Его руки отпустили меня, и он сделал шаг назад, проведя ладонью по волосам. Я видела, как напряглись его скулы, как сжались кулаки. Он пытался контролировать себя, но я знала его достаточно хорошо, чтобы видеть — он зол. И обижен.
— Почему ты всегда отталкиваешь меня? — спросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Мы встречаемся почти год. Ты говоришь, что любишь меня. Но когда доходит до дела... ты отступаешь.
— Я не отталкиваю тебя, — я взяла его за руку, чувствуя, как дрожит мой голос. — Я просто... я хочу, чтобы это было особенным. Чтобы я была уверена, что это правильно.
— А сейчас ты не уверена? Со мной неправильно? Я не правильный? — он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнула боль. Не злость. И от этого мне стало ещё хуже.
— Дэвид, — я провела пальцами по его щеке, чувствуя, как он напряжен под моим прикосновением. — Я люблю тебя. Я просто... Мне нужно время. Пожалуйста, пойми.
Он молчал несколько секунд. Я видела, как внутри него борется злость и желание сохранить наше тепло. Он сделал глубокий вдох, и я почувствовала, как он медленно расслабляется.
— Хорошо, — сказал он наконец, и его голос стал ровнее, хотя в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Я подожду. Я всегда жду тебя.
Он поцеловал меня — мягко, почти невесомо, но в этом поцелуе я почувствовала больше обиды, чем нежности. Девид поднял рюкзак и направился к двери.
— Милый... — окликнула я его. — Я люблю тебя. Правда.
Он остановился не оборачиваясь. Секунду помедлил и сказал:
— Знаю, — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Я осталась одна в темноте, чувствуя, как подступают слёзы. Его слова — "ты всегда отталкиваешь меня" — эхом отдавались в голове. Я хотела его. Я любила его. Но почему-то всякий раз, когда мы оказывались в этой комнате, внутри меня что-то сжималось и кричало: "Нет". Не знаю, что со мной не так. Почему я не могла просто отдаться чувствам и позволить себе быть счастливой? Я вытерла мокрые от слез глаза и поправила одежду и вышла из комнаты, пытаясь прогнать все лишние мысли.
Глава 4. НИЧЬЯ
Уроки закончились, и со всех ног я мчалась в магазин. Ветер свистел в ушах, сердце колотилось от быстрого бега, но я успевала. Издалека я увидела, как к дверям магазина подъехал мотоцикл. Водитель снял шлем, и в нем я узнала Алекса. Он ловко спешился, поправил короткие тёмно-каштановые волосы, которые всё равно растрепались, и, достав ключи, открыл магазин. Стена у входа, которая ещё вчера была серой и облупленной, теперь сияла чистотой. Кто-то старательно закрасил старую краску, и свежий слой белого выделялся на фоне остальной стены, как заплатка на старой одежде. Я провела пальцами по стене. Краска ещё была влажной. Внутри магазин стал именно таким, каким я его представляла — маленьким, тёплым, почти домашним. Зайдя внутрь, я огляделась. Сразу за дверью, слева, стояла массивная деревянная стойка с потёртой столешницей и старой кассой. За ней висели полки с шоколадками, чипсами и бутылками с водой — самое необходимое для тех, кто заезжает перекусить на выезде из города. Справа вдоль стены тянулись высокие стеллажи, до самого потолка заставленные безделушками: фарфоровые статуэтки, деревянные шкатулки, стеклянные шары, в которых кружились снежинки, и старые почтовые открытки, сложенные в стопки. Запах дерева и старой бумаги разливался по комнате. Свет был мягким, жёлтым — от ламп в старых абажурах, которые висели под потолком. В углу у входа стояло кресло с потёртым подлокотником и маленький журнальный столик с прошлогодними газетами. Здесь было тесно, но уютно. Как будто время в этом месте текло медленнее. Как будто всё здесь ждало тебя — удивиться, задержаться, забыться.
