Czytaj książkę: «Аромат твоей тьмы»

Глава

Пролог

За пятнадцать лет до встречи

Говорят, что кровь помнит всё.

Помнит голоса предков, звенящие в ушах. Помнит запахи — дыма, земли, ладана. Помнит прикосновения, которые оставили шрамы не на коже — на душе.

Мне было девять, когда умер дед. Я почти не помнила его лица — только сухие, теплые ладони и темные глаза, которые смотрели на меня с какой-то странной, щемящей грустью. Будто он знал что-то, чего не говорил. Будто прощался каждый раз, когда видел.

На похороны меня не взяли. Сказали: маленькая еще. Вместо этого мама принесла откуда-то бархатную коробочку, перевязанную выцветшей лентой, и сказала: «Это тебе. От дедушки. На память».

Внутри лежал кулон. Простой, серебряный, с крошечным черным камнем. Я надела его — и не снимала уже никогда. Иногда, в особенно тихие ночи, мне казалось, что камень нагревается. Что внутри него что-то пульсирует — как сердце, запертое в черном плену.

Я не знала тогда, что этот кулон — метка.

Не знала, что дед был не просто стариком из глухой деревни.

Не знала, что он оставил мне наследство, которое страшнее проклятия.

И я не знала, что однажды, через пятнадцать лет, в дождливый летний вечер, мужчина с янтарными глазами вдохнет мой запах и скажет: «Я нашел тебя».

Но это будет потом.

А пока — мне девять, и я сплю, сжимая в кулачке холодный черный камень.

И мне снится волк. Огромный, серый, с глазами цвета темного янтаря.

Он смотрит на меня — и ждет. глаза, которые смотрели на меня с какой-то странной, щемящей грустью. Будто он знал что-то, чего не говорил. Будто прощался каждый раз, когда видел.

На похороны меня не взяли. Сказали: маленькая еще. Вместо этого мама принесла откуда-то бархатную коробочку, перевязанную выцветшей лентой, и сказала: «Это тебе. От дедушки. На память».

Внутри лежал кулон. Простой, серебряный, с крошечным черным камнем. Я надела его — и не снимала уже никогда. Иногда, в особенно тихие ночи, мне казалось, что камень нагревается. Что внутри него что-то пульсирует — как сердце, запертое в черном плену.

Я не знала тогда, что этот кулон — метка.

Не знала, что дед был не просто стариком из глухой деревни.

Не знала, что он оставил мне наследство, которое страшнее проклятия.

И я не знала, что однажды, через пятнадцать лет, в дождливый летний вечер, мужчина с янтарными глазами вдохнет мой запах и скажет: «Я нашел тебя».

Но это будет потом.

А пока — мне девять, и я сплю, сжимая в кулачке холодный черный камень.

И мне снится волк. Огромный, серый, с глазами цвета темного янтаря.

Он смотрит на меня — и ждет.

Глава 1. Запах грозы и ладана

Ася

Дождь обрушился на город внезапно, превратив летний вечер в серую, дрожащую пелену. Капли барабанили по стеклу моей съемной квартиры с ритмом, который обычно меня успокаивал, но сегодня он казался предвестником чего-то большого и темного. Я стояла у окна, кутаясь в старый, растянутый свитер, и смотрела, как размываются огни фар внизу, на проспекте. В воздухе висел аромат мокрого асфальта и моей любимой ванили из диффузора, но мне все равно чудился запах озона. Запах грозы. Хотя грозы еще не было.

Мой телефон завибрировал, высвечивая сообщение от Лизы: «Ты идешь или как? Макс сказал, что если ты опять протупишь, он лично приедет и вытащит тебя из твоей берлоги за шкирку». Я усмехнулась. Лиза была моей единственной подругой, которая не просто терпела мою интровертную натуру, а методично ее штурмовала. Макс же был парнем Лизы — шумным, басовитым балагуром, рядом с которым всегда клубился народ. Он держал бар «Хронос» на набережной, и сегодня там планировалась какая-то вечеринка.

Я уже хотела написать очередное «прости, я пас», как почувствовала это. Не просто желание, а физический толчок под ложечкой. Иррациональную, животную потребность выйти из дома. Пальцы, набиравшие отказ, замерли. Вместо этого я написала: «Буду. Через час». И отправила.

Честно говоря, я даже не помню, как доехала до набережной. Маршрутка была полупустой, дождь лупил по крыше, создавая внутри вакуум тишины. В висках нарастало странное давление, а кожу начало покалывать, как перед прыжком в ледяную воду.

«Хронос» встретил меня пульсацией басов и запахом сотни смешанных парфюмов. Это был двухуровневый лофт с кирпичными стенами, темной мебелью и панорамными окнами на реку. Основной свет был приглушен, оставляя основную работу малиновым неоновым трубкам, извивающимся по потолку, словно вены. Народу было столько, что я с трудом протиснулась к барной стойке.

— Явилась! — Лиза возникла из ниоткуда, сияя своей идеально ровной челкой и блеском для губ. Она обняла меня так крепко, что хрустнули позвонки. — Ты вовремя! Сейчас будет самое интересное.

— А где Макс? — спросила я, заказывая имбирный эль. Алкоголь мне сейчас был не нужен, мой организм и без того был на взводе.

— Общается с элитой, — Лиза кивнула в сторону VIP-зоны, огороженной от основного зала тяжелыми портьерами цвета запекшейся крови. — Приехали какие-то его старые друзья. Не люди, а картинки из глянца. Особенно один… — она многозначительно поиграла бровями. — Мрачный, высокий. Смотрит на всех, как на пустое место. Я аж мурашками покрылась, когда он мне руку пожал. У него кольцо с огромным черным камнем, и камень этот ледяной.

Я машинально потерла свои пальцы, почувствовав фантомный холод. Внутри все сжалось.

— Пойдем, я тебя представлю. Макс просил, — Лиза уже тянула меня за рукав.

— Лиз, я не в том состоянии, чтобы…

— Хватит. Вылезай из раковины.

Мы подошли к портьерам. Охранник, кивнув Лизе, пропустил нас. Это был другой мир. Здесь воздух был разреженнее и прохладнее. Диваны из черной кожи, низкие столики из дымчатого стекла. И трое парней, сидящих так вальяжно, будто весь мир принадлежал им по праву рождения.

Макс, заметив нас, расплылся в улыбке и шагнул навстречу. Он был огромным, как медведь, но сейчас на его фоне остальные двое выглядели еще внушительнее. Один, с пепельными волосами, собранными в низкий пучок, и с неестественно светлыми, почти прозрачными глазами, лениво крутил в пальцах зажигалку. Он скользнул по мне взглядом, как по предмету мебели, и отвернулся. Второй сидел в центре. И я перестала дышать.

Он не был красив в классическом смысле этого слова. Он был инопланетно, пугающе совершенен. Темные, чуть вьющиеся волосы спадали на высокий лоб. Скулы — острые, как лезвия, линия челюсти — волевая и жесткая. Губы изогнуты в легкой, высокомерной полуулыбке. Но глаза… Глаза цвета темного янтаря, в котором плавали золотые искры, смотрели прямо на меня. И этот взгляд пронзил меня насквозь, выбив остатки воздуха из легких. Я не могла пошевелиться. Это был гипноз удава.

Он был одет в черную рубашку, расстегнутую на три верхние пуговицы, открывающую гладкую, смуглую кожу и тонкую серебряную цепочку. На безымянном пальце правой руки тускло мерцал тот самый черный камень, о котором говорила Лиза. Он не отражал свет, а поглощал его.

— А вот и Ася, — голос Макса прозвучал где-то на периферии. — Прошу любить и жаловать. А это, Ась, тот самый Арс, о котором легенды ходят.

Арс. Даже имя звучало как удар хлыста.

— Приятно познакомиться, — выдавила я, сама не узнав своего голоса.

Он не ответил. Он медленно, очень медленно поднялся с дивана. Росту в нем было под метр девяносто. Пластика движений — как у большого хищника, который никогда не делает лишних жестов. Он подошел вплотную, нарушая все мыслимые границы личного пространства. Я почувствовала его запах. Он пах не парфюмом. Он пах горячим металлом, разогретой на солнце кожей, дымом и чем-то еще, неуловимым, как запах старой книги в заброшенной церкви. Ладаном.

— Арсений, — поправил он. Голос низкий, вибрирующий, с легкой хрипотцой. Он обошел меня, и я кожей ощутила жар, исходящий от его тела. — Ася… — протянул он мое имя, пробуя его на вкус, и по моей спине пробежал табун мурашек.

— Ну что, может, по бокальчику? — суетился Макс. — Я открою «Шато Марго», у меня припасено для особых случаев. Присоединяйся, Арс, и ребят своих зови.

— Мы не пьем… вино, — процедил пепельноволосый, которого, как я позже узнала, звали Влад. В его глазах плясали бесенята.

— Да ладно вам, — отмахнулся Макс, разливая рубиновую жидкость по бокалам.

Он подал бокал мне. Я взяла его, чувствуя, как дрожат пальцы. Арс стоял слишком близко. Когда Макс поднес вино к нему, он даже не шелохнулся, чтобы взять бокал. Только его ноздри едва заметно дрогнули.

— Убери, Макс, — тихо, почти ласково сказал он. — От твоего вина за версту разит плесенью. Это не «Марго», это прокисший уксус. Пробка была бракованной.

Макс опешил, покрутил бутылку, поднес горлышко к носу. Лицо его вытянулось.

— Черт… а ведь и правда. Откуда ты?..

Арс не удостоил его ответом. Его взгляд снова был прикован ко мне. Я сделала глоток, просто чтобы занять руки, и поморщилась — вино действительно было безнадежно испорчено. Я отставила бокал.

— А ты чувствуешь, — прошептал Арс, наклонившись к моему уху так, что никто не слышал. Его дыхание обожгло мне шею. Это был не вопрос, а утверждение.

Я резко повернула голову. Мы стояли так близко, что наши губы почти соприкоснулись. Мир вокруг исчез. Исчезли Лиза, Макс, Влад, смех, музыка. Остались только эти бездонные янтарные глаза, в которых я видела свое растерянное отражение. Давление в висках стало невыносимым, в ушах зашумело.

— Что я чувствую? — спросила я, еле ворочая языком.

— Запах. Запах этого старого дурака Игната, — сказал он с непонятной злостью и отстранился.

Я не понимала, о чем он. Но в тот же миг в висках прояснилось, шум исчез, и я смогла вдохнуть. Это было похоже на всплытие с глубины. Я отшатнулась, схватив сумочку.

— Мне нужно в дамскую комнату, — пробормотала я и почти бегом бросилась прочь из VIP-зоны.

В туалете я вцепилась в раковину, пытаясь унять дрожь. Собственное лицо в зеркале показалось незнакомым: зрачки расширены на всю радужку, губы припухли, на скулах лихорадочный румянец. Кто он такой? Что это за власть? И при чем здесь мой покойный дед Игнат, которого я едва помнила? Он умер, когда мне было девять, оставив после себя только пару мутных фотографий и старый бабушкин дом в глухой деревне, куда я так и не доехала.

Я плеснула в лицо холодной водой. Нужно уходить. Немедленно.

Выйдя из уборной, я столкнулась с ним. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и ждал меня. Это была западня.

— Ты далеко собралась? — он шагнул ко мне. Я попятилась и уперлась спиной в холодную кирпичную кладку. Бежать было некуда.

— Домой. Я плохо себя чувствую.

— Врешь. Ты чувствуешь себя так, как никогда. Твое тело звенит, как натянутая струна, — он уперся рукой в стену рядом с моей головой. — Рассказывай.