Czytaj książkę: «Куларнава-тантра. Часть I»

© Андрей Игнатьев. Перевод, 2022

© ООО ИД «Ганга». Оформление, 2022

* * *

Предисловие

Дорогие читатели, вашему вниманию представляется перевод с санскрита на русский язык первых восьми глав «Куларнава-тантры» (kulārṇava-tantra, в дальнейшем – КуларнаваТ). В буквальном переводе название этого текста означает «тантра океана кулы». Что такое кула? Согласно словарю Апте, kula – это «семья, порода, дом, благородная семья, множество» [Apte 1988: 154–155; White 2003: 18]. Применительно к индуистскому тантризму это слово обладает более специфическими значениями. Данный термин встречается уже в ранних тантрах (VII–IX вв.). Но там он означает только «клан» («группу»), в данном случае подразумевается «клан йогини». В «Паратришика-виваране» Абхинавагупта выводит термин kula из корня kul, означающего «приходящие вместе как группа» [White 2003: 18–19]. Однако в пришедших им на смену каулическим тантрам (с X в.) термин обретает множество самых разнообразных значений, и прежде всего, kula это Шакти как активная и имманентная сторона Абсолюта, в противоположность пассивному и трансцендентному Шиве (akula). Именно этот полярный дуализм лежит в основе мировоззрения индуистского тантризма. Кроме того, кулой могут именоваться и сообщество почитателей Шакти, и священная традиция, и человеческое тело как микрокосм, и сексуальная энергия, и нади сушумна, и чакра муладхара, и отдельная община тантриков. Отсюда также происходит слово «каулика» – приверженец учения кулы [Bhattacharyya 2005: 318; Tāntrikābhidhānakośa 2004: 120–122].

КуларнаваТ, будучи, возможно, самой ранней из каулических тантр, является одновременно одной из наиважнейших и самых авторитетных. Об этом свидетельствуют как изобилие цитат в более поздних текстах, так и большое число дошедших до нас манускриптов. Согласно колофонам, текст составляет только одну пятую часть (khaṇḍa), называемую mokṣapada (или mokṣavāda) первоначальной КуларнаваТ из 125 тыс. шлок. В ныне известном тексте КуларнаваТ содержится 2060 шлок, разделенных на 17 глав (ullāsa, букв. «радость»). Она представляет собой подлинный кладезь сведений по идеологии и ритуалу кулы; по замечанию Т. Гудриана, это также одна из немногих тантр, которая делает это в форме ясных и систематически изложенных предписаний – обстоятельство, вне всякого сомнения, способствовавшее ее популярности. Точную дату возникновения текста очень трудно определить. Примерными рамками принято считать 1000–1400 гг. [Biernacki 2011: 33; Brooks 2000: 347; Goudriaan 1981: 94]. Д. Уайт называет КуларнаваТ одним из текстов тантрического возрождения XIII–XIV вв. [White 2003: 23].

Издания

Впервые КуларнаваТ увидела свет в форме печатной книги в 1878–1879 гг., а заслуга ее издания принадлежит Расику Мохану Чаттопадхье. В 1882 г. в Калькутте последовало издание Дж. Видьясагары (книга была переиздана в 1897 г.). А в 1917 г. в Лондоне в серии “Tantric Texts” текст КуларнаваТ издал пионер тантрологических исследований на Западе А. Авалон (сэр Джон Вудрофф). Именно «авалоновское» издание тантры является до сих пор наиболее известным [Goudriaan 1981: 93; Kulārṇava Tantra 2017: 3–4]. Впоследствии эта книга выдержала множество переизданий (по данным сайта worldcat.org, в 1947, 1965, 1973, 1975, 1995, 2000, 2017 гг.).

В предисловии к своему изданию КуларнаваТ А. Авалон указывает на недостатки двух предшествовавших изданий. По его словам, оба основываются на одном манускрипте без какой-либо попытки исправить явные ошибки в тексте. Этот манускрипт Авалон обозначает буквой санскритского алфавита ṅa. При подготовке лондонского издания, в которой Авалону оказывал помощь индийский пандит Таранатха Видьяратна, были использованы еще четыре манускрипта, обозначенные буквами ka, kha, ga и gha. Из них манускрипт ka являлся собственностью пандита Амульи Чарана Видьябхушана, манускрипт kha принадлежал колледжу Раджшахи, а манускрипты ga и gha были представлены обществом «Варендра Анусандхана Самити», членом которого являлся сам Авалон. Ранее два последних манускрипта принадлежали семьям тантриков. В лондонском издании все разночтения между манускриптами указаны внизу. Авалон упоминает существование рукописного перевода КуларнаваТ на английский язык (автор не указывается), который в будущем можно будет опубликовать. Далее во введении он дает достаточно пространный обзор содержания отдельных глав тантры [Kulārṇava Tantra 2017: 4–12].

Как уже было сказано, издание КуларнаваТ, предпринятое А. Авалоном, до сих пор остается наиболее популярным. Однако помимо него выходили и другие издания. Так, в 1962 г. в Аллахабаде вышло издание Бхадрашилы Шукры [Kulärnava Tantram 1962]. Это издание упоминается в книге Т. Гудриана [Goudriaan 1981: 93]. В 2009 г. в священном для всех индуистов городе Варанаси увидела свет КуларнаваТ с переводом на хинди Парамханса Мишры [Kulārṇavatantram 2009], а в 2016 г. в том же городе КуларнаваТ с переводом на хинди С. Малвии [Kulārṇavatantram 2016]. Столь большое количество изданий текста тантры говорит о том, что она, к счастью, не стала мертвым памятником прошлого, а представляет интерес и для современных индийцев. Наконец, стоит отметить бенаресское издание 2018 г. [Kulārṇavatantra 2018], ценность которому придает комментарий на хинди «Уманга» (автор – Н. С. Кханделвал), в котором разъясняются многие сложные и важные места в тексте.

История изучения и переводы

Все западные индологи, занимавшиеся темой индуистской Тантры, не могли обойти КуларнаваТ вниманием. Материал КуларнаваТ активно использовал в своих работах открывший ее Артур Авалон (см., например, [Avalon 1918: 237, 607 и др.]). М. Элиаде ссылается на метафорическое истолкование ритуального соития в этой тантре [Элиаде 1999: 315].

КуларнаваТ нашла своего почитателя даже в Скандинавии. Им оказался шведский индолог Гуннар Карлштедт, автор работы «Изучение Куларнава-тантры» [Carlstedt 1974(a)]. Особое внимание в нем уделено взаимосвязи КуларнаваТ с другими текстами. Также Карлштедту принадлежит заслуга перевода первых двух глав КуларнаваТ на шведский язык [Carlstedt 1971; Carlstedt 1974(b)].

Вызывает удивление, что почти без внимания оставил КуларнаваТ Агехананда Бхарати. В своей работе «Тантрическая традиция» он только один раз цитирует КуларнаваТ на тему перехода от состояния пашу к состоянию виры [Bharati 1975: 269].

По замечанию одного из авторов фундаментального труда «Индуистская тантрическая и шактистская литература» Т. Гудриана, КуларнаваТ, без сомнения, является самым значимым текстом в своем классе. Сначала он дает общую характеристику памятника (объем, время создания, язык), а затем делает краткий обзор по всем главам [Goudriaan 1981: 93–96].

Н. Н. Бхаттачарья в книге «История тантрической религии» называет КуларнаваТ одним из важнейших тантрических текстов. Он указывает на то, что в данной тантре делается акцент на почтительном уважении к женщинам, поскольку любая женщина рождена в куле Матери. По словам исследователя, в КуларнаваТ описываются трансгрессивные ритуальные практики (употребление мяса и вина, соитие с женщиной), однако здесь же они получают и метафорическое истолкование. Помимо этого, как отмечает Н. Н. Бхаттачарья, текст содержит немало сведений по дикше, ньясам, янтрам и питхам [Bhattacharyya 2005: 82–83].

В 2000 г. в сборнике «Тантра на практике» вышли сразу две статьи, где речь заходит о КуларнаваТ, при чем обе были сопровождаемы фрагментарными переводами памятника. В первой из них Андре Паду наряду с другими текстами обращается к материалу этой тантры, рассматривая место гуру в индуистском тантризме. КуларнаваТ он называет важным и одним из наиболее известных текстов каулической традиции. Исследователь отмечает, что текст содержит весьма подробное описание фигуры тантрического наставника [Padoux 2000: 43]. Дополнением к статье служит перевод фрагментов из 12-й и 13-й главы, посвященных гуру.

Автором второй статьи является Д. Г. Брукс. По его словам, немногие тексты таким ясным и точным образом представляют базовые положения и верования индуистского тантризма. Правда, КуларнаваТ не охватывает собой все богатство его идей и ритуальных практик, но закладывает основу, которая послужила для развития самых разных тантрических течений. Индолог обращает внимание на то, что авторитет КуларнаваТ признают и те тантрики, которые на практике не придерживаются учения этой тантры и не следуют содержащимся в ней предписаниям [Brooks 2000: 347]. Свою статью Брукс дополняет переводом отдельных шлок (всего 79 шлок) из большинства глав КуларнаваТ [Ibid.: 352–360].

Весьма несправедливо отнеслась к КуларнаваТ Лорилей Бернацки. Она излишне противопоставляет более ранние КуларнаваТ и КЧТ группе поздних каулических тантр (ЧЧТ, ГТ, ГСТ, НСТ, ПкТ, ЙониТ и БНТ). В текстах, относящихся к этой группе, женщина играет будто бы несравненно большую роль, нежели чем в КуларнаваТ и КЧТ, где она оказывает просто ритуальным инструментом в руках мужчины [Biernacki 2007: 32, 34, 54 и др.].

Не обошли своим вниманием КуларнаваТ и индийские ученые. В 2016 г. в Колкате вышла достаточно крупная работа А. Ч. Бартхакурии «Куларнава-тантра. Изучение» [Barthakuria 2016].

Единственным полным переводом КуларнаваТ на английский является перевод Рам Кумар Рая. По данным сайта worldcat.org, впервые эта книга увидела свет в 1983 г, а затем она дважды переиздавалась: в 1999 и 2010 гг. Этот перевод не отличается ни точностью, ни добросовестностью, ни какими-либо художественными достоинствами. Многие слова остаются без перевода, а сложные места просто пропускаются.

Как уже было сказано, из индийских языков КуларнаваТ переводилась на хинди (обычно перевод прилагается к тексту санскритского оригинала). Впрочем, иногда переводы выходят и отдельным изданием. В 1980 г. вышел перевод Рамадатты Шуклы [Sukla 1980].

Перевод некоторых фрагментов КуларнаваТ на русский язык, выполненный Сергеем Федоровым, был опубликован в составе сборника «Каула-тантра-санграха» [Каула 2004: 93–112].

Язык и стиль памятника

Т. Гудриан в одном месте называет язык КуларнаваТ reasonable («приемлемым»), помещая ее в этом отношении ниже, чем ТА и МНТ, но выше, чем ШСТ и многие другие известные тантрические тексты [Goudriaan 1981: 29]. Любой, кто продирался сквозь дебри ШСТ, может лишь согласиться с этим мнением. В другом месте он отмечает, что язык тантры ясный и в основном грамматически правильный [Ibid.: 94]. Единственным используемым размером в КуларнаваТ является шлока.

Среди прочих тантр, написанных, как правило, сухим и лишенным каких-либо художественных изысков языком, КуларнаваТ заметно выделяется поэтичностью некоторых своих мест. Особенно обилием поэтических афоризмов отличаются первые две главы. Так, в шлоках 1.24–26, 29–30 в ярких метафорах описывается бренность человеческого существования на земле и связанная с этим необходимость использовать драгоценное человеческое рождение для достижения мокши – освобождения. В достаточно крупном поэтическом фрагменте, содержащемся в той же главе, указывается на необходимость должной духовной мотивации, без которой внешние действия и атрибуты становятся бессмысленными (1.79–86). В шлоках 1.96–98 речь идет о бесполезности книжного, теоретического знания. В следующей, второй, главе великолепные образы служат для воспевания пути кулы (2.10, 12–17). А далее весьма поэтичным языком осуждаются люди, которые оставляют учение кулы ради других учений (2.42–45).

Основные идеи и практики КуларнаваТ

Исходной идеей мировоззрения КуларнаваТ является идея абсолюта. Абсолют – это отождествляемый с Брахманом Шива, не имеющий начала, конца, частей и качеств, всеведущий, пречистый и имеющий природу бытия-сознания-блаженства (1.7–8). Абсолют имеет два аспекта – мужской и женский, соответственно Шиву и Шакти, которые и образуют вселенную (2.83). Звуковым выражением этого единства является мантра haṃsa, которую все существа повторяют во время дыхания. Эта мантра именуется Пара-прасада-мантрой (3.47–117). Все существа мужского и женского пола – проявления соответственно Шивы и Шакти (3.13, 88–91(1)). Индивидуальная воплощенная душа (jīva) относится к Шиве, как искра – к пламени (1.8(2)). Однако вследствие «ограничений» (upādhi) души не ощущают своего единства с Шивой (1.9). Находясь в круговерти перерождений (saṃsāra) и без конца воплощаясь в телах разнообразных видов, душа обречена претерпевать страдания (1.61). Однако воплощение в человеческом теле предоставляет ей уникальный шанс выйти из колеса перерождений и достичь освобождения (mokṣa) четырех видов (3.110; 5.39). КуларнаваТ, как и каулический тантризм в целом, признает возможность достичь освобождения при жизни (2.137; 3.32, 67; 7.79). Дается подробная характеристика человека, обретшего подобное состояние (9.11–14). Человеческое тело именуется «лестницей к освобождению» (sopāna-bhūtaṃ mokṣasya) (1.16) и «храмом» (deho devālayo) (9.41). Поэтому, родившись человеком, не стоит тратить время на мирское и преходящее, а стремиться к освобождению (1.14–25).

Лучшим средством для достижения освобождения является следование пути кулы (kulācāra), то есть почитание кулы – Шакти (в то время как Шива является akula, букв. «не-кула»). Шива не раз говорит именно о поклонении своей супруге (2.56, 59, 78; 6.11 и др.). Богиня щедро одаряет всех людей (5.58). Путь кулы принадлежит к верхнему потоку откровения (ūrdhvāmnāya) – одному из пяти, соответствующих ликам Шивы (3.1–46). Приверженцы кулы не считают другие пути ложными, но просто называют их менее эффективными и медленными (2.21, 41). Притом остроумной критике подвергаются показная религиозность, аскетизм и мошенничество (1.73–86). Внешние обряды, изучение вед, шастр и философии без знания истины не могут открыть врата освобождения (1.86, 105, 106). При этом учение кулы объявляется великой тайной, которая может быть разглашена только достойным людям (2.6), что соответствует эзотерическому характеру тантрического учения.

Для последователей кулы ее учение оказывается квинтэссенцией всех вед и агам (2.10). Отсюда возникает иерархия, представляющая собой схему семи путей (ācāra) (2.7–8). Основным преимуществом учения кулы (kula-dharma) является то, что на нем можно совмещать и йогу (yoga), и наслаждение (bhoga) (2.23). С этим связана также и знаменитая тантрическая формула «наслаждение-освобождение» (bhukti-mukti), не раз встречающаяся в КуларнаваТ (2.48, 86, 95 и др.). Для идущих по пути кулы нет предписанных и запрещенных действий, и одно лишь желание выступает законом (8.57). То, что для обычных индуистов является низким и запретным, на пути кулы оказывается мощным средством продвижения по духовному пути. Речь идет прежде всего о пяти мудрах (mudrā) – вино (madya), мясо (māṃsa), рыба (matsya), поджаренное зерно (mudrā) и соитие (maithuna) (5.91, 105). Термины «панчамакара» и «панчататтва» здесь еще не используются, только в 10.5 встречается makāra-pañcakam. Приводятся мантры для ритуального очищения этих пяти элементов (6.48). Из первых четырех мудр особое внимание уделяется вину. Перечисляются различные его виды (5.29–31) и даже приводятся рецепты изготовления (5.11–28). Далее излагаются правила его употребления и его плоды (7.81–103). Также речь идет и о мясе (5.44–45). Вино и мясо отождествляются с божествами (5.77, 79). Мясо, рыба и вино должны всегда использоваться вместе (5.54). Основным принципом здесь выступает то, что вещи, обычно вызывающие падение, в куле ведут к совершенству (5.48). Однако при этом необходимо соблюдать ритуальные предписания и иметь религиозную мотивацию (5.45–47, 90–95). Впрочем, в ритуале вино и мясо могут быть заменены другими, «безобидными» продуктами (5.42–43, 53).

В КуларнаваТ подробно описывается как ритуал, выполняемый парой (10.39–46), так и групповой обряд, носящий оргиастический характер (8.63(2)–75; 10.17–19; глава 11). Сказано, что обряд предназначен для удовлетворения божества (devatā-prītaye), а не собственных желаний (tṛṣṇāyā) (10.6). Мужчина, принимающий участие в этих обрядах, именуются садхакой (sādhaka) и йогином (yogin), а женщина – шакти (śakti) или йогини (yoginī). При этом в случае последних терминов исчезает разница в их значении, характерная для ранних тантр, например, БЯТ [Törzsök 2014: 342]. С групповым обрядом, как и с другими ритуальными практиками, связывается интересная схема семи уллас – степеней блаженства (8.4). Произошедшее на обряде нельзя разглашать посторонним (8.77; 11.79).

Наряду с буквальным совершением обрядов допускается и их мысленное выполнение (5.70), а пять мудр получают метафорическое истолкование (5.107–113). Это создает почву для широкого толкования содержащихся в КуларнаваТ ритуальных предписаний.

Большое внимание в КуларнаваТ, как и вообще в каулических тантрах, уделяется женщинам, принимающим участие в ритуальной практике. В 7.42–44(1) содержится два списка («восьмерка кулы» и «восьмерка акулы»), в которых перечисляются женщины, в наибольшей степени пригодные для ритуальной практики. Кроме того, предпринимается попытка изобразить идеальную женщину-тантрика, которую Л. Бернацки с иронией называет Tantric Miss World [Biernacki 2007: 165]. Акцент здесь делается на набожности и преданности шакти. Наряду с этим представлен негативный полюс женщины-шакти (7.49–51), наделенный всеми отрицательными качествами. Впрочем, в другом месте говорится о необходимости терпимости и уважения ко всем женщинам (11.65(2–3)), и в отсутствие «идеальной» шакти любая представительница прекрасного пола может стать ритуальной партнершей тантрика-мужчины (7.46).

Категорически запрещена майтхуна с женой или шакти гуру (11.53), также как и насильственное вовлечение женщин в ритуал (5.99). «Нельзя ударять женщину даже цветком» (striyaṃ <…> puṣpeṇāpi na tāḍayet) (11.65(2)), поскольку «любая женщина в мире есть матерь, происходящая из кулы» (yā kācid aṅganā loke sā mātṛ kula-sambhavā) (11.64). Тот, к кому женщины испытывают неприязнь (strī-dviṣṭaṃ), не может стать учеником тантрического гуру (13.22).

Во время этих ритуалов их участники должны отождествлять себя с божествами (7.39, 40). Однако трансгрессивные действия, допустимые в ритуальном пространстве-времени, строго запрещены вне его рамок (5.89, 90). Также дело обстоит и с социальными перегородками. Согласно 8.96–102, на время проведения бхайрави-чакры (группового тантрического обряда) все варновые и кастовые различия исчезают и участники, начиная от брахманов и заканчивая чандалами, считаются дваждырожденными и подобиями Шивы. Это сравнивается с тем, что воды различных притоков Ганги, достигнув великой священной реки, обретают такую же ценность, как и ее воды, или с тем, что вода, куда добавили молоко, становится молоком. Однако по окончанию ритуала все социальные различия немедленно восстанавливаются.

Помимо пяти мудр, в распоряжении адептов индуистской Тантры оказывается обширный инструментарий, наиважнейшее место в котором занимают мантры. Мантры могут быть мужского, женского и среднего рода (16.40–41). Наивысшей среди мантр является, как уже было сказано, Пара-прасада-мантра. Вообще же мантр бесчисленное множество (3.11, 12). Большое внимание уделяется размещению мантр на теле – ньясе (nyāsa). В КуларнаваТ ньясам посвящена целая глава – четвертая. Также описывается интересный ритуал, в ходе которого гуру очищает три тела ученика (7.67–78). Другими же средствами выступают янтра и мудра – ритуальный жест (не путать с мудрой как одним из пяти элементов панчамакары). Сказано, что божество воплощается в мантре, а мантра, в свою очередь, наполняет янтру (6.85). Янтра уподобляется телу божеству (6.87).

Кроме того, дается характеристика йоги (9.30) и йогина (9.45–103).

Однако вступить на путь кулы самостоятельно невозможно: для этого требуется посвящение (dīkṣā) (5.98; 7.38) и наставления духовного учителя (guru). Без посвящения не может быть освобождения, а посвящение не бывает без наставника (14.3). Существует семь видов посвящения (14.39). В двенадцатой главе излагаются правила почитания гуру, а в следующей, тринадцатой, даются характеристики гуру и ученика. Именно мудрость, даруемая гуру, а не книжная ученость позволяет успешно следовать пути кулы (1.107–108; 5.113; 6.8).

Находится в КуларнаваТ место и для нирукты – традиционной этимологии. В заключительной, 17-й главе дается объяснение происхождения многих терминов, таких как «гуру», «ачарья», «йогини», «шакти», «веда» и «пурана».

Структура первых восьми глав КуларнаваТ

Первым восьми главам КуларнаваТ присуща определенная структура, что совершенно не характерно для тантрической литературы, где материал излагается зачастую совершенно хаотично. Исключением в этом отношении является достаточно поздняя МНТ.

В первой главе КуларнаваТ описывается бедственное положение души в колесе перерождений и одновременно подвергается критике обычная религиозность как неспособная открыть врата освобождения. Таким образом, ставится «диагноз».

Заметим, как показал Г. Карлштедт, что первая глава во многом совпадает с Гаруда-пурана-сароддхарой. Вопрос, кто у кого заимствовал, остается нерешенным, хотя, скорее, источником послужила именно КуларнаваТ, а возможно, заимствование произошло из третьего, более раннего текста [Ibid.: 94].

Вторая глава представляет собой подлинный гимн пути кулы, который, представляясь как наивысший среди всех, предлагает своего рода лекарство. Однако эта глава, как и последующая третья, где речь идет о верхнем потоке откровения и о Пара-прасада-мантре, носит общий характер и не содержит конкретных ритуальных предписаний. Наконец, последующие главы посвящены определенным ритуальным практикам, соответствующим учению кулы.

Значение КуларнаваТ

Темы, затронутые в КуларнаваТ, определяют содержание всей последующей каулической литературы. Идея полярного дуализма мужского и женского появляется уже в ранних, докаулических тантрах, также как и использование трансгрессивных практик и особое место гуру. Однако возвеличивание кулы как особого пути, превосходящего все остальные, почитание женщины, основанное на том, что каждая женщина является проявлением Шакти, обладающий ключевым значением обряд «пяти М» (наряду с возможности замены его элементов, как и метафорического истолкования), деление людей на три бхавы по их способности к тантрической садхане (дивьи, виры и пашу), списки женщин, считающихся наиболее предпочтительными ритуальными партнершами, схема семи уллас – все это ранее нигде не встречается и является новшествами, которые принесла КуларнаваТ. Однако важной особенностью КуларнаваТ по сравнению с другими каулическими тантрами является то, что Богиня здесь всегда именуется просто devī. Кали, Тара, Чхиннамаста и прочие тантрические женские божества с их иконографией, мифологией и практиками почитания встречаются уже только в более поздних текстах.

Настоящий перевод КуларнаваТ осуществлен с бенаресского издания 2018 г. [Kulārṇavatantra 2018] Также использовался материал, содержащийся в изданиях тантры, прежде всего предпринятого А. Авалоном [Kulārṇava Tantra 2017].

Эту книгу я посвящаю моей музе и вдохновительнице, поэтессе и переводчице Валерии Исмиевой.

Для записи санскритских слов в данной книге используется Международный алфавит транслитерации санскрита (IAST, International Alphabet of Sanskrit Transliteration):

a ā i ī u ū ṛ e ai o au ṃ ḥ k kh g gh ṅ c ch j jh ñ ṭ ṭh ḍ ḍh ṇ t th d dh n p ph b bh m y r l v ś ṣ s h

Глава первая. Положение души

Восседающего на вершине Кайласы¹, Бога богов, Наставника мира²,

Владыку, Высочайшего повелителя, исполненного несравненного блаженства, Парвати стала вопрошать. (1)

Благословенная Богиня сказала:

О почтенный³, о Властитель богов, о учредитель пяти жертвоприношений⁴,

О всеведущий, о тот, кого благодаря преданности легко достигнуть⁵,

Выказывающий заботу о тех, кто у тебя прибежище нашел, (2)

О Повелитель кулы⁶, о Всевышний, о океан амриты сострадания,

В бессмысленной, ужасающей круговерти перерождений⁷

Оскверненные грязью, [являющейся причиной] всех страданий⁸, (3)

Существа, пребывающие в разнообразных телах, в бесконечном множестве

Рождаются и умирают, и для них освобождения⁹ не существует. (4)

Всегда они терзаемы несчастьем, Боже, и счастлив из них не бывает [никто] и никогда.

О главный средь богов, прибегнув к какому средству можно достичь освобождения, скажи, о господин! (5)

Благословенный Владыка сказал:

Слушай, о Богиня, я возглашу то, о чем меня ты вопрошаешь.

Едва об этом услышав, из круговерти перерождений освобождается человек. (6)

Существует, о Богиня, имеющий природу высшего Брахмана неделимый Шива¹⁰,

Всеведущий, творец вселенной и ее владыка, пречистый и единый, (7)

Сияющий собственным светом, не знающий ни начала, ни конца, чуждый изменениям, выше высшего [стоящий] ¹¹.

Лишенный качеств, [исполненный] бытия-сознания-блаженства¹², и его части душами зовутся¹³. (8)

Из-за неведения, не имеющего начала, они [отделены] от него, как искры от огня.

Разделенные ограничениями, с утробы начиная¹⁴, деяниями, органами чувств и прочим, (9)

Являющимися причиной всех страданий, своими добродетелями и грехами скованы они.

Тело того или иного вида, жизненный срок и наслаждения,

обусловленные кармой – (10)

В каждом рождении обретают глупые люди,

А тонкое тело сохраняется вплоть до освобождения¹⁵, дорогая. (11)

По порядку [души заключены] в неподвижных предметах, [телах] червей, тварей, живущих в воде, птиц, животных, людей

И праведных Тридесяти [богов]¹⁶, а также бывают достигшими освобождения. (12)

Если, ранее сменив тысячи и тысячи телесных оболочек четырех видов¹⁷,

Добродетельный человек обладает знанием, то он достигает освобождения. (13)

Душам, воплощающимся в восемь миллионов четыреста тысячах [видов] тел¹⁸,

Без человеческого рождения знание истины не обрести. (14)

Благодаря благим заслугам, накопленным в тысячах рождений,

Иногда существо обретает тело человека,

о Парвати-[богиня]. (15)

Кто будет более худшим грешником, чем тот, кто не спасает сам себя,

Заполучив труднодостижимое человеческое тело, служащее лестницей к освобождению? (16)

Кто, родившись в превосходном [теле], чьи органы бодрости полны,

Не знает собственного блага, тот будет [подобен] самоубийце¹⁹. (17)

Без тела никому не достигнуть целей жизни человека²⁰,

Поэтому тело-сокровище обретя, пусть он творит благочестивые деяния. (18)

Пусть всеми силами оберегает собственное тело, оно – вместилище всему.

Пусть прилагает старание к его охране, покуда истины он не узрит. (19)

Снова деревня, снова поле, снова богатство, снова дом,

Снова благие и неблагие деяния, но [человеческое] тело вновь и вновь не [обретешь]. (20)

Люди всегда прилагают усилия к сохранению тела

И не желают его оставить, пусть даже [пораженное] проказой иль иным [тяжким] недугом. (21)

Поэтому ради [следования] дхарме следует его беречь, дхарме до́лжно следовать ради знания,

Знание [необходимо] для йоги созерцания, [благодаря которой] освобождение быстро обретешь. (22)

Если [человек] сам себя не ограждает от врагов,

Тогда кто другой ему поможет? Поэтому он будет сам себя спасать. (23)

Тот захворавший, который здесь не исцеляется от недуга, причиняющего адские страдания,

Что содеет, оказавшись в месте, где нет лекарства?²¹ (24)

Или же какой глупец будет рыть колодец, в то время как его дом пламенем охвачен?

Поэтому, пока сохраняется тело, следует истину постичь. (25)

Старость подкрадывается подобно тигрице, жизненный срок истекает словно вода из разбитого кувшина,

Недуги, точно недруги, разят, поэтому должно творить добро!²² (26)

Пока не пришла беда, пока не обрушились несчастья,

Пока не ослабли чувства, должно творить добро! (27)

Из-за различных дел, порожденных круговертью перерождений, не замечаешь, [как уходит] время.

Погруженное в радости и горести существо не знает блага своего. (28)

Видя глуповатых, страждущих, умерших, в беду попавших и очень несчастливых,

Человек, испивший вино заблуждения, никогда не испытывает страха. (29)

Мирские блага подобны сновидениям, юность [уходит], как [увядает] цветок,

Вся жизнь точно молнии вспышка, кто, зная об этом, будет спокоен?²³ (30)

Сто [лет] – так мало [длится] жизнь²⁴, из [этого срока] сон забирает половину,

А [вторая] половина, приходящаяся на детство, недуги, страдания и старость, также бесплодна. (31)

Разве убийцы не лишают жизни того, кто являет доверие в опасном месте,

Кто не прилагает усилий, когда нужно приступать к делам, и спит, когда бодрствовать необходимо? (32)

Когда тело подобно пене на воде, а душа, словно птица [в клетке],

[Заключена] в преходящую и неприятную круговерть перерождений, как можно сохранять бесстрашие? (33)

О зле думает как о благе, в непостоянном видит постоянство

И недостаток за пользу принимает тот, кто не знает своей смерти. (34)

Даже смотря, он не видит, даже слушая, не понимает,

Даже читая, не ведает, ослепленный твоей майей²⁵. (35)

Вовсе не осознает он, что мир этот погружен в глубокий времени океан,

Где [живут] акулы – старость, недуги и смерть. (36)

Не замечает он, что с каждым мигом стареет тело,

Как не ощущается разрушение в воде необожженного сосуда. (37)

Можно остановить ветер, разделить пространство

И волны обуздать, но нельзя замедлить течение жизненного срока. (38)

Земля горит и даже Меру [может] расколоться,

Вода в океане высыхает, что ж говорить о теле? (39)

«О мои дети, о моя жена, о мое богатство, о родичи мои», —

Смертного, бормочущего такие слова, волк времени лишает жизни. (40)

Смерть пожирает человека, который говорит, о дорогая:

«Это я создал, это я должен буду сделать, а иное не доделал»²⁶. (41)

Сделай сегодня то, чем следует заняться завтра и сделай в первую половину дня то, что должно во вторую.

Смерть не будет ждать, [ей все равно], успел ты или нет. (42)

Врага по имени смерть, приближающегося по пути, указанного старостью,

С грозным войском из болезней разве ты не видишь, мудрый? (43)

Смерть поглощает человека, пронзенного иглой надежд,

Умащенного маслом предметов чувств, поджаренного на огне ненависти и вожделения. (44)

Детей, юношей и стариков и даже тех, кто находится в утробе —

Всех умертвит смерть, таков мир этот. (45)

Брахма, Вишну, Махеша и прочие божества, существа [всех] видов

К погибели идут²⁷, поэтому должно творить добро. (46)

Из-за нарушения установлений собственной варны и ашрама²⁸, принятия нечистых даров

И вожделения к чужим женам и богатствам сокращается срок жизни человека. (47)

Из-за отказа от следования ведам и шастрам, отсутствия почитания наставника

И несдержанности чувств сокращается срок жизни человека. (48)

Смерть настигает существо, и неважно, суждена ли она от недугов, забот, оружия, яда, змей,

Домашнего скота иль диких животных. (49)

Душа, как пиявка с травинки на травинку, из [одного] тела в другое переходит,

Достигнув следующего тела²⁹, прежнее тело оставляет. (50)

Как в одном теле [проживаются] детство, юность и старость,

Так и обретается другое тело, словно переходишь из дома в дом. (51)

Люди, совершая деяния в мире этом, [вследствие этого] вкушают радости и беды.

Об ином мире не имея представления³⁰, они приходят и уходят вновь и вновь, о Деви. (52)

Какую здесь творишь карму, такую в будущем рождении пожнешь.

У древа, чьи корни поливались, плод виден на ветвях. (53)

Нищета, страдания, болезни, узы и невзгоды —

Таковы плоды дерева неуважения к душе для воплощенных. (54)

Освобождение – это отсутствие привязанности, ведь все грехи привязанностями порождены³¹.

Поэтому пусть стойкий в истине оставит привязанности и будет счастлив.

Привязанность что мудрого, что невежду вниз влечет. (55)

От привязанности всеми силами избавляться должно, если же оставить их невозможно,

То пусть привязывается к благочестивым, общение с благочестивыми людьми – лекарство. (56)

Общение с благочестивыми и различение³² – это два ясных ока.

У кого их нет, тот слеп, и как ему не быть заблудшим? (57)

Насколько существо впутывается в связи, приятные для сердца,

Настолько в сердце входят эти шипы страдания. (58)

Даже свое тело оставив, душа уходит, о Владычица кулы,

Так к чему же привязываться к жене, матери, отцу, сыну и иному? (59)

Круговерть перерождений есть корень страданий, погруженный в нее несчастен,

Оставивший же ее ликует, и не иной, о дорогая. (60)

Первопричину всех страданий, вместилище всех бедствий,

Обитель всех грехов – эту круговерть перерождений следует покинуть, дорогая. (61)

Те, чьи сердца неравнодушны к этой круговерти, связаны без веревки,

Пьют страшный сильный яд и рассекаемы на части без оружия, о Богиня! (62)

В начале, середине и конце весь этот мир страданием наполнен,

Поэтому, оставив круговерть рождений, стойкий в истине пусть будет счастлив. (63)

Освобождается даже тот, на кого наложены прочные деревянные и железные оковы,

Но привязанный к женщине, богатству и прочему не будет свободен никогда. (64)

У того, кого тяготят заботы о семье, ученость³³, нравственность и прочие добродетели

Лишь гибнут постепенно, подобно необожженному сосуду, [который опустили] в воду. (65)

О горе, людей, чьи обмануты целиком умы, беспрестанно губят ненасытными желаниями

Грабители-чувства, пребывающие в теле и питающиеся предметами чувств. (66)

Как рыба, охочая до мяса, не видит железного штыря,

Так и воплощенный, жаждущий наслаждений, не замечает петли Ямы. (67)

Не различающие вреда и пользы, всегда идущие по неверному пути

И занятые наполнением живота глупцы обречены на ад³⁴, о дорогая. (68)

Сон, соитие и питание одинаковы для всех существ.

[Лишь] обладающий знанием зовется человеком, невежда ж – скот³⁵, о дорогая. (69)

Утром отправлением естественных надобностей, в полдень голодом и жаждой

И ночью похотью и сном связываются люди, дорогая. (70)

Погруженные в [заботы о нуждах] собственного тела, обязанностях, жене и прочем, все существа

Рождаются и умирают, о ужас, ослепленные незнанием. (71)

Занятые исполнением предписаний, [относящихся] к собственной варне и ашраму, все люди

Не ведают высшей истины и, глупые, гибнут, о Парвати-[богиня]. (72)

Иные ж обманщики, прилагающие усилия к [совершению] обрядов, увлеченные жертвоприношеньями и прочим,

С душами, полными неведения, блуждают. (73)

Довольные одними лишь названиями, занятые обрядами³⁶ люди

Сбиты с толку повторением мантр, хомой и сложностью жертвоприношений. (74)

[Следуя] обетам, иссушающим тело и включающим посты и вкушение пищи один раз в день,

Глупцы неочевидное³⁷ [постичь] желают, очарованные твоей майей³⁸. (75)

Какое освобождение для лишенных различения, благодаря одному лишь истязанию тела?

Разве, порушив муравейник, погибнет, о Благая, огромная змея? (76)

Занятые зарабатыванием денег мошенники, носящие притворные обличья,

Блуждают по миру, подобно мудрецам, и вводят в заблуждение других. (77)

С привязанным к мирскому счастью и утверждающим: «Я Брахмана знаток»,

[Как с] отпавшим от обоих – от Брахмана и от деяний – следует избегать общения, как с низкорожденным³⁹. (78)

Ослы и иные твари, которым домом [служит] лес, без всякого стыда

Нагими странствуют по миру, но разве йогины они?⁴⁰ (79)

Если бы люди освобождения достигали благодаря обмазыванию землей и пеплом⁴¹, о Богиня,

То разве не были бы освобожденными деревенские жители, живущие среди золы и грязи? (80)

Олени и другие лесные животные

Питаются лишь травою, листвою и водой⁴², но можно ли их йогинами назвать? (81)

Лягушки, рыбы и иные [водные твари] от рождения до смерти

Обитают в Ганге и иных [священных] реках⁴³, но будут ли аскетами они? (82)

Вселяя радость в сердце, читают и говорят майны и попугаи,

Но станут ли они [от этого] мудрыми в глазах людей, о Деви? (83)

Голуби питаются камнями⁴⁴, а чатаки⁴⁵, о Высшая владычица,

Не пьют воду с земли, но можно ли их к йогинам причислить? (84)

Свиньи и им подобные спокойно переносят жару, холод и ветер, о дорогая,

И несъедобное от съедобного не отличают, но станут ли [благодаря этому] йогинами они? (85)

Поэтому эти и прочие деяния лишь вводят в заблуждение людей.

Причина же освобождения, воочию, знание истины⁴⁶, о Повелительница кулы⁴⁷. (86)

Скоты, упавшие в глубокий колодец учений шести философских школ⁴⁸,

Подлинным духовным знанием⁴⁹ не обладают, связанные веревками для скота⁵⁰. (87)

Незадачливые философы⁵¹ здесь и там тонут в ужасном океане вед и шастр,

Где их поглощают волны времени и акулы пожирают. (88)

Подобны карканью вороны все речи того лицемера,

Который, будучи осведомленный в ведах, агамах и пуранах, подлинным духовным знанием⁵² не обладает. (89)

«Это знание, это предмет познания», – наполненные такими мыслями,

Они читают [веды] беспрестанно, о Богиня, от высшей истины отвратившие лицо. (90)

С умом, занятым трактатами о стихотворных размерах, афоризмах и поэтических украшениях⁵³,

Глупцы не избавляются ни от страданий, ни от волнения чувств. (91)

Одно дело – высшая истина, другое – как ее понимают люди,

Одно дело – подлинная суть шастр, другое – какое им дается объяснение⁵⁴. (92)

Они рассказывают о «состоянии вне ума»⁵⁵, но сами его не ощущают,

Иные из них, пораженные самостью, наставлений лишены⁵⁶. (93)

Они читают веды и шастры и друг с другом спорят,

Но не знают высшей истины, как ложка – вкуса еды. (94)

Голова несет цветы, а нос знает аромат.

[Многие] веды и шастры читают, но редок ведающий смысл. (95)

Не видя, что истина пребывает в нем самом, глупец блуждает среди шастр,

[Подобно тому, как] неразумный пастух в колодце высматривает козла, что в загон вернулся. (96)

Знание, полученное посредством словесного свидетельства⁵⁷, не способно избавить от наваждения круговерти перерождений,

Также как и разговоры о светильнике никогда не рассеивают тьму. (97)

Лишенному разума изучать [шастры] все равно что слепому в зеркало смотреться.

Лишь для разумного шастры – источник истины, о Деви. (98)

Одни впереди, другие сзади, а третьи сбоку,

Истина такая или другая – так друг с другом спорят

Люди, прославленные ученостью, щедростью, доблестью и иными добродетелями. (99)

Если нет непосредственного восприятия, то к чему о постижении говорить?

Таким образом те, кто сбит с толку шастрами, далеко [от подлинного знания] стоят, без сомнения. (100)

«Это знание, это предмет познания», – повсюду он желает слышать,

И даже живя тысячу лет, до предела шастр не дойдет, о Деви. (101)

Многочисленны веды и прочие [священные тексты], и мириады препятствий для их изучения, включая мимолетность жизни.

Поэтому следует постичь суть, как гусь [отделяет] молоко от воды⁵⁸. (102)

Изучив все шастры и постигнув истину, мудрый человек

Пусть их оставит, подобно тому, как стремящийся обрести зерно [выбросит] солому. (103)

Как для насытившегося амритой не будет нужды в [обычной] пище,

Так и для постигшего истину необходимость в шастрах отпадает. (104)

Изучение вед и шастр – это не путь к освобождению,

Но лишь благодаря знанию происходит оно, и не иначе, о та, которая героями чтима!⁵⁹ (105)

Не ашрамы ведут к освобождению, не учения философских школ⁶⁰

И шастры, но лишь знание ему причина. (106)

Лишь слово наставника освобождение дарует. Обманчивы все науки⁶¹.

Оно же единственно от бремени страданий избавляет. (107)

Недвойственная [истина], возвещенная Шивой, без усилий, [связанных с совершением] обрядов⁶²,

Из уст наставника постигается, но не благодаря мириадам агам⁶³. (108)

Двух видов бывает знание: произошедшее из агам и возникшее из различения⁶⁴.

[Знание], произошедшее из агам, это Шабдабрахман, а возникшее из различения – Парабрахман. (109)

Одни желают недвойственности, а другие – двойственности,

Но [и те, и другие] не ведают моей истины, недвойственности и двойственности чуждой. (110)

Два слова [ведут отдельно] к узам и освобождению – «мое» и «не мое».

[Словом] «мое» связывается существо, а [словом] «не мое» освобождается оно⁶⁵. (111)

То дело [праведно], что в узы не ввергает, то знание [подлинно], что освобождение дарует.

Иное же дело [связано] с усилием, иное ж знание это [только] мастерство. (112)

Пока пылает [пламя] вожделения, пока есть устремление к бренному миру,

Пока непостоянны чувства, какой об истине будет разговор? (113)

Пока одолевают заботы, пока возникают желания,

Пока ум не устойчив, какой об истине будет разговор? (114)

Пока [человек] себя отождествляет с телом и им самолюбие владеет,

Пока наставник к нему не явит милосердия, какой об истине будет разговор? (115)

До тех пор [есть нужда] в подвижничестве, обетах, тиртхах, джапе, почитании и хоме

И в рассказах о ведах, агамах и шастрах, пока истину не постигнул [человек]. (116)

Поэтому, прилагая все силы, во всех состояниях и беспрестанно

Пусть будет он стойким в истине, о Деви, если желает освобождения для себя. (117)

Пусть мучимый тремя видами страданий⁶⁶ найдет прибежище в тени древа освобождения,

Чьи цветы – знание и закон и чей плод – небесный мир. (118)

К чему же много слов? Слушай тайну,

о Парвати-[богиня],

Без учения кулы не бывает освобождения, истина это, без сомнения. (119)

Поэтому истину небес я возглашаю, ее постигнув из уст святого гуру,

Легко обрести освобождение из ужасной круговерти рождений, о Богиня. (120)

Итак, я вкратце рассказал тебе о положении и знании души, о дорогая.

О Владычица кулы, о чем еще желаешь ты услышать? (121)

Такова в Шри-Куларнава-тантре, [являющейся] вратами освобождения, в великой тайне, наилучшей средь всех агам, насчитывающей сто тысяч стихов, в пятой части, в Урдхвамная-тантре первая глава, называемая «Положение души».

Глава вторая. Величание кулы

Благословенная Богиня сказала:

О Владыка кулы, о источник сострадания ко всем душам, ты указал на учение кулы,

Но не разъяснил его⁶⁷, о нем услышать я желаю. (1)

Величание того учения, наивысшего средь всех иных,

И величание верхнего потока откровения⁶⁸ и его наставление⁶⁹ мне возгласи, о господин!

Мне возвести, Всевышний, если у тебя ко мне есть сострадание! (2)

Благословенный Владыка сказал:

Слушай, о Богиня, я открою тебе то, о чем меня ты вопрошаешь.

Достаточно услышать об этом, чтоб стать йогини любимцем⁷⁰. (3)

Брахме, Вишну, Гухе и прочим [богам] прежде я это не открывал,

Но тебе из любви я возвещу, слушай же с вниманием. (4)

Пришедшее по цели преемственности⁷¹, пребывающее в пяти устах⁷²,

Не должно быть сделано явным, тем не менее, доподлинно⁷³ [знание] я передам. (5)

Ты же в тайне храни его и никому не раскрывай,

За исключением преданного ученика, иначе грех ляжет [на тебя]⁷⁴. (6)

Веды превыше всех [мирских вещей], но почитание Вишну превосходит веды.

Почитание Шивы лучше, чем почитание Вишну, а правый [путь] выше, чем почитание Шивы. (7)

Левый [путь] превосходит правый, а над ним стоит сиддханта,

Каула выше, чем сиддханта, выше же, чем каула, нет ничего⁷⁵. (8)

Это [учение] кулы, передающееся из уст в уста, о Богиня, воочию данное Шивой,

Есть наисокровеннейшая тайна, это суть сути и выше высшего оно. (9)

Вспахтав великий океан вед и агам мутовкой знания,

Добыл я их сущность – учение кулы⁷⁶, о Богиня. (10)

Если с одной стороны положить все верования, жертвенные обряды, святые места, обеты и остальное,

А с другой – учение кулы, то последнее перевесит, дорогая. (11)

Как реки, неся свои воды прямо иль извилисто, [в итоге] впадают в океан,

Так и все верования входят в кулу. (12)

Как следы всех прочих живых существ теряются в следе слона,

Так и все философские учения⁷⁷ поглощаются [учением] кулы, о дорогая. (13)

Как со златом железу не сравниться,

Так и никакие другие предписания не будут равными учению кулы. (14)

Подобно тому, как всем рекам не уподобиться Реке бессмертных⁷⁸,

Так и всем обычным предписаниям – одному лишь учению кулы. (15)

Словно [различие] между [горой] Меру и зерном горчицы иль между Солнцем и светлячком,

Огромна разница между [учением] кулы и любым другим учением. (16)

Даже если найдется женщина, равная тебе, иль равный мне мужчина,

То никогда не будет учения, равного учению кулы. (17)

Глупец, который [под влиянием] другого учения не ведает⁷⁹ учения кулы,

Тот, связанный узами перерождений, будет любимцем низкорожденных. (18)

Или же кто по незнанию говорит, что [иное] учение выше [учения] кулы, о дорогая,

Тот становится повинен в грехе худшем, чем убиение брахмана, без сомнения. (19)

Взойдя на колесницу учения кулы, лучший средь людей

Возносится на небеса и наслаждается сокровищем освобождения. (20)

Упражняясь лишь долгое время в философских учениях, люди

Освобождения достигают, в кауле – тотчас же, без сомнения. (21)

К чему же много слов? Слушай, о дорогая мне, как собственная жизнь,

Нет учения, равного кауле, тебе клянусь я, о Водительница кулы. (22)

[Считается, что] йогин не предается наслаждению, а наслаждающийся не может быть йоги знатоком,

Поэтому каула, объемлющая и йогу, и наслаждение, превыше всех [иных учений]⁸⁰, дорогая. (23)

Воочию [для следующего] учению кулы наслаждение обращается в йогу, грех – в доброе деяние,

А круговерть перерождений – в освобождение⁸¹, о Кулешвари! (24)

Брахма, Индра, Ачьюта, Рудра и прочие божества и быки средь мудрецов⁸²

Преданы единственно учению кулы, о Богиня, что ж говорить о людях? (25)

Оставив все веры и учения различных гуру,

Пусть [человек] лишь кулу постигает, если желает совершенства⁸³ для себя. (26)

Благодаря упражнениям, совершенным в прошлых жизнях, блистает знание кулы,

Подобно опыту, обретенному во сне, без наставлений⁸⁴. (27)

Мудрость, утвердившуюся в людях за тысячи прошлых жизней,

Обретает существо, бессмысленно наставление. (28)

У того, чье сердце очищено мантрами почитателей Шивы, Вишну, Дурги, Солнца, Месяца и Ганапати, блистает знание кулы. (29)

Последователи любой [другой] веры снова возвращаются в мир после смерти, о Владычица богов,

Из тех же, кто пребывает в учении кулы, не возвращается никто⁸⁵. (30)

У людей, очистившихся от грехов, благодаря прежде свершенным аскетическим подвигам, раздаче даров,

Жертвоприношениям, паломничеству по святым местам, джапе и соблюдению обетов, блистает знание кулы. (31)

У того, кем мы оба довольны, о прекрасная Богиня,

Благодаря его преданности божеству и гуру, блистает знание кулы. (32)

У обладающего чистым сердцем, умиротворенного, праведного, занятого служением гуру,

Исполненного великой преданности и скрывающего тайну блистает знание кулы. (33)

У того, чья преданность святому наставнику, шастрам кулы и кауликам, о вместилище кулы,

Непоколебима, блистает знание кулы. (34)

Исполненными веры, смирения и радости, добродетельными и стойкими в обетах,

Праведными и исполняющими повеления наставника обретается знание кулы. (35)

В недостойном не пребывает знание кулы никогда.

Поэтому, испытав [человека], следует передавать ему знание кулы, возвещенное мною. (36)

Неподходящему [человеку] не следует раскрывать учение кулы и наставление кулы.

Кто же нарушает [это] повеление, тот навлекает на себя проклятие божества⁸⁶. (37)

Если [кто-либо], чтя «общий путь»⁸⁷, возглашает знание кулы,

То оба, и наставник, и ученик, в жертву йогини обратятся⁸⁸. (38)

Наставник, пробудив ученика, пусть разъясняет ему знание кулы,

Тогда оба воочию входят в собрание йогини и героев⁸⁹. (39)

Кто без усилий желает преодолеть океан круговерти перерождений,

Тот, познав это учение кулы, освобождается, и нет сомнения в этом. (40)

Избравший великую стезю учения кулы отправляется в град освобождения

Немедля, и нет сомнения в этом, поэтому в кауле пусть прибежище находит [человек]. (41)

Кто, пренебрегши священными книгами кулы, принимается за учение книг пашу,

[Напоминает глупца, который] оставив у себя дома молочную рисовую кашу, бродит, выпрашивая милостыню, о Парвати-[богиня]. (42)

Кто, покинув учение кулы, выбирает себе иную веру,

Тот [все равно] что, выбросив сокровище, бывшее у него в руке, желает лежащую вдали стекляшку. (43)

Кто, оставив мантры кулы, занимается повторением мантр пашу,

Тот бросает кучу зерна ради кучи грязи. (44)

Кто покидает поток откровения кулы и иной поток откровения ищет,

[Подобен] мучимому жаждой, который оставляет [берег] водоема и бежит за миражом⁹⁰. (45)

Как обман, порожденный миражом, на миг приносит счастье,

Так и обычные обряды⁹¹ без святой каулы, о Владычица кулы! (46)

Кто, не ведая учения кулы, желает освобождения из круговерти перерождений,

Тот [все равно что] вплавь мечтает пересечь великий океан. (47)

Кто стремится к наслаждению и освобождению⁹² благодаря иным философским учениям⁹³,

Тот хочет разбогатеть благодаря деньгам, обретенным во сне. (48)

Как у раковины появляется блеск серебра, о Парвати- [богиня],

Так и благодаря иным предписаниям наслаждение и освобождение блистают. (49)

Пусть приверженец кулы⁹⁴ воздерживается ото всех обрядов и не принадлежит к [какой-либо] варне или ашраму,

Тем не менее, о Владычица кулы, он является вместилищем наслаждения и освобождения. (50)

Если даже лишенный знания кулы, но исполненный преданности ей

Встает на благочестивый путь, тем более поставивший кулу высшей целью. (51)

Кто вредит учению кулы, того оно лишает жизни, кто ее защищает, того оно спасает, дорогая,

Кто его чтит, тому и оно почести воздает, поэтому да не покинет [человек] его. (52)

«Пусть бранят все родичи, пусть оставят жена и сыновья,

Пусть люди насмехаются, меня завидев, а цари подвергают наказанию, (53)

Служу, служу и снова служу лишь тебе, о высшее божество.

Твое учение я не покидаю в мыслях, речах и деяниях⁹⁵, [совершенных] телом». (54)

Чья преданность так непоколебима даже в бедах,

Тот почитается богами, а в мире ином он станет Шивой⁹⁶. (55)

Кто, даже мучимый беспрестанно недугами, горестями и нищетой,

Тебя с преданностью чтит, Благая, тот человек ступает на благочестивую стезю. (56)

[Все равно], пусть люди хвалят или порицают, пусть богатство приходит или остается,

Пусть смерть [ждет] сейчас или по окончании ночи, но кулу пусть не покидает. (57)

Не из алчности, не из гнева, не из зависти или неприязни,

Не из алчности или страха пусть не оставляет учение кулы. (58)

Существо, которое тебя не чтит, найдя прибежище в учении кулы,

Едва родившись, подвергается мучениям в лице собственных недугов в облике бхутов. (59)

Испорченному зерну средь злаков, мотыльку среди живых существ

И пузырькам на поверхности воды подобны те, кто от каулы отвратился. (60)

Живут деревья, живут звери и птицы,

[Но лишь] тот живет [по-настоящему], чье сердце утвердилось в учении кулы. (61)

Дни приходят и уходят у того, кто отпал от учения кулы,

И даже дыша, как кузнечные мехи, он не живет. (62)

Пусть он ходит или стоит, бодрствует или спит,

Жизнь у лишенного знания кулы подобна [жизни] скота, о Кулешвари. (63)

Человек, отвратившись от каулы, даже будучи ученым – глупец,

[Все равно] праведен он или неправеден, следует обетам или нет. (64)

Из [всех] существ, рожденных на земле, по-настоящему живут

Лишь следующие учению кулы, о Богиня, остальные же это ослы, [привязанные] у дверей. (65)

Тот праведниками зовется человеком, кто высшей целью поставил учение кулы,

Иной же воистину лишь скелет, обтянутый кожей⁹⁷. (66)

Знаток четырех вед, невежественный в куле, хуже, чем собакоед⁹⁸, о дорогая,

А собакоед, знакомый с кулой, брахмана превосходит. (67)

Тот, на ком почиет милосердие гуру, очистившийся от грехов посредством посвящения

И занятый почитанием кулы, о Богиня, есть каула и не иначе. (68)

Напрасна жизнь, подобно жизни вороны, у того каулики,

Кто знание кулы не зрит, не обретает и не чтит. (69)

Те [люди] счастливы, те благочестивы, те праведны,

У которых по воле Судьбы⁹⁹ блистает знание кулы, о Богиня. (70)

Те достойные почитания великие души¹⁰⁰, те достигшие цели лучшие средь людей,

У которых в сердце появляется знание кулы, возвещенное мною. (71)

Погружение в учение кулы [равно] лицезрению всех божеств,

Омовению во всех тиртхах и совершению всех жертвоприношений. (72)

Удачливые и счастливые люди, которые входят в кулу¹⁰¹,

Те снова в утробу матери не входят никогда. (73)

Если кто-нибудь даже случайно «кула, кула» повторяет,

Того кула очищает, о Богиня, милостью твоею.

Если обладаешь знанием кулы, о Кулешвари, то какая нужда в иных учениях? (74)

О Повелительница кулы, великих духом кауликов, следующих куле,

В час смерти я наделяю высшим знанием, без сомнения. (75)

Люди желают [совершать] обычную обрядность¹⁰², приносящую очень маленький плод спустя долгое время.

Так кто же оставит кулу, легко дарующую все плоды? (76)

Ведающий кулу всезнающ, пусть даже с ведами и шастрами он незнаком,

Но если знаток вед, шастр и агам не сведущ в куле, то он невежда. (77)

Знают величание кулы твои почитатели, а не иначе,

Как чакора знает лунный свет, а не другие птицы¹⁰³. (78)

Знатоки кулы радуются, лишь услышав повествование о куле, дорогая.

Разве маленькие речушки не возрастают благодаря лунному свету, [становясь большими], точно море? (79)

Иного учения не желают каулики, восприемлющие суть,

Как большим черным пчелам, собирающим нектар на цветках кораллового дерева¹⁰⁴, не нужны будут цветки других [деревьев]. (80)

Восприемлющие суть почитают учение кулы, а не иные.

Шива на голову помещает Луну, а Саинхикея, увы, ее глотает¹⁰⁵. (81)

Лишь знатоки ведают явление кулы, но не невежды.

Разве цапля, подобно гусю, [может] пить молоко, что смешано с водой?¹⁰⁶ (82)

Мир создан из [соединения] Шивы и Шакти¹⁰⁷, в мире каула утверждена,

Поэтому каула превосходит все. К чему все обычные предписания? (83)

Шесть философских учений¹⁰⁸ – это члены моего тела: ноги, живот, руки и голова.

Кто делает между ними разделение, тот рассекает мое тело, (84)

И [эти учения] также являются членами тела кулы,

Поэтому знай, что шастры имеют природу вед и природу каулы, о дорогая. (85)

Одно и то же божество одаряет плодами всех философских учений

И дарует наслаждение и освобождение людям в этой куле, дорогая. (86)

Находясь в противоречии с мирским законом, о владычица совершенных йогинов, о дорогая,

Кула становится средством достоверного познания, поскольку дарует очевидные плоды. (87)