Czytaj książkę: «Статья 227: вернуть любой ценой»

Глава 1. Закон упущенного автобуса

Никита терпеть не мог две вещи: хаос и когда люди нарушают правила. Как будущий адвокат и студент третьего курса юрфака, он верил в систему. Мир вокруг Тверского государственного университета казался ему механизмом, где каждый винтик должен знать своё место. Сам Никита своё место знал: скамья в холле гуманитарного корпуса, раскрытый учебник по гражданскому праву и термос с кофе. До начала лекции оставалось ровно двадцать минут.

Прямо напротив него, на широком пластиковом подоконнике, сидел абсолютный, чистокровный хаос.

Девушка. Возраст — примерно его, факультет — явно филологический. Об этом кричал безразмерный вязаный кардиган цвета блёклой мяты и копна растрёпанных светлых волос. Она сидела, подогнув под себя одну ногу, и с бешеной скоростью что-то строчила ручкой прямо на форзаце толстой книги. Время от времени она кусала колпачок, смотрела в окно на серую октябрьскую Тверь, вздыхала и снова писала, тихонько бубня себе под нос ритмичные строчки. На её запястье звенели браслеты. Рядом валялся недоеденный круассан в шуршащем пакете.

Было очевидно, что в её голове одновременно крутятся сто мыслей, и ни одна из них не задерживается дольше чем на минуту.

Вдруг за окном, громко хлопнув тормозами, остановился синий автобус «Транспорта Верхневолжья». Маршрут 211.

Девушка испуганно округлила глаза, глянув на настенные часы холла.

— Ой, мамочки, опять! — отчётливо донеслось до Никиты.

Она слетела с подоконника, как тополиный пух от порыва ветра. В один прыжок преодолела расстояние до пола, на ходу запихивая ручку в бездонный тканевый шоппер. Шуршащий пакет от круассана полетел в урну, длинный шарф шлейфом взметнулся за спиной. Дверь холла за ней со свистом захлопнулась.

Никита вздохнул, собираясь вернуться к кодексу, но его взгляд наткнулся на подоконник.

Там, сиротливо поблёскивая глянцевой обложкой, лежала забытая книга.

Внутренний адвокат Никиты среагировал мгновенно. Статья 227 ГК РФ: «Находка». Лицо, нашедшее потерянную вещь, обязано немедленно уведомить об этом лицо, потерявшее её, и вернуть… Оставить чужую вещь здесь означало обречь её на кражу. А Никита шёл на красный диплом не для того, чтобы игнорировать законы.

— Эй! Постой! — Никита вскочил, захлопнув свой учебник.

Он схватил чужую книгу. Она оказалась неожиданно тяжёлой. Никита рванул к выходу, на ходу застёгивая куртку. Тяжёлые двери университета поддались не сразу, заставив потерять драгоценные три секунды.

Октябрьский воздух резко ударил в лицо. Никита выбежал на крыльцо и завертел головой. Синий хвост 211-го автобуса как раз отъезжал от остановки, перестраиваясь в средний ряд. Сквозь грязное заднее стекло Никита разглядел мятный кардиган. Девушка стояла у дверей, держась за поручень, и уже увлечённо смотрела в телефон. Она даже не вспомнила о потере.

— Стой! — крикнул Никита, но пазик фыркнул выхлопными газами и прибавил ходу, устремляясь в сторону Нового моста.

Никита побежал. Он честно пытался. Тяжёлые осенние ботинки не располагали к спринту, а увесистый том в правой руке перевешивал. Прохожие удивлённо шарахались от парня, который с сумасшедшими глазами преследовал общественный транспорт, размахивая какой-то книжкой.

Автобус легко уходил в отрыв. На перекрёстке с Желябова загорелся зелёный, и синяя машина, победно мигнув поворотником, скрылась за поворотом. Никита остановился, тяжело дыша. Лёгкие обжигало холодом. Мир не изменился, справедливость не восторжествовала, а чужое имущество осталось в его руках.

Никита посмотрел на предмет, ради которого только что устроил марафон. На обложке значилось: «Серебряный век русской поэзии. Полное собрание».

«Прекрасно, — подумал Никита, вытирая пот со лба. — И что мне теперь делать с этим Серебряным веком?»

Он повернулся и посмотрел на электронное табло остановки. Следующий автобус в ту сторону — 154 — должен был приехать через две минуты. Никита упрямо сжал челюсти. Раз уж он ввязался в это дело, он доведёт его до конца. Парень обязан вернуть вещь законной владелице. Никита сядет на следующий автобус, догонит 211-й на конечной или в пробке перед мостом и закроет этот вопрос.

Он ещё не знал, что 211-й автобус пойдёт по изменённому маршруту из-за ремонта дороги, а рассеянная Алёна выйдет через три остановки, даже не подозревая, что с этой минуты за ней начнётся самая добросовестная слежка в истории Твери.

Глава 2. Улики Серебряного века

В салоне 154-го автобуса пахло мокрыми зонтами и дешёвым освежителем воздуха. Никита протиснулся к задней площадке, ухватился за поручень и сердито посмотрел в окно. Дорога перед Новым мостом, как назло, намертво встала. Навигатор в телефоне уныло горел бордовым цветом. Шансы догнать 211-й на следующей остановке таяли с каждой минутой.

Никита перевёл взгляд на увесистый том в своей руке. Раз уж оперативно вернуть вещь не удалось, следовало провести первичный осмотр «вещественного доказательства». Юридическая привычка требовала зацепок: фамилии, номера телефона, да хотя бы штампа библиотеки.

Он открыл книгу. На форзаце, прямо поверх напечатанного портрета Блока, размашистым, летящим почерком было записано:Сентябрь ломает ветки у причала,И Волга катит серую волну.Я всё забыла. Я начну сначала.Но только пусть вернётся зонтик мой…

Никита хмыкнул. Последняя строчка была безжалостно перечёркнута жирным крестом, а рядом красовалась приписка: «Дура! Рифма к волну — одну! Переписать!»

Никакого имени. Никакого телефона. Полная анонимность, сдобренная творческим кризисом.

Никита аккуратно перелистнул страницу. Между стихами Гумилёва и Ахматовой вместо закладок были втиснуты самые неожиданные вещи: сложенный вчетверо чек из кофейни на Трёхсвятской, фантик от мятной конфеты. И тут Никита мысленно вскинул кулак: в книге лежал сложенный пополам лист А4.

Это оказался официальный бланк: «Тверской государственный университет. Направление: Филология. Расписание занятий 3-го курса».

— Так-так, — пробормотал Никита, чувствуя себя заправским следователем. — Понедельник: зарубежная литература, корпус на Желябова. Вторник… Сегодня вторник.

Согласно расписанию, у третьего курса филфака ровно в 11:30 должна была начаться лекция по поэзии Серебряного века в главном корпусе. А это значило, что незнакомка в мятном кардигане ехала вовсе не на конечную. Она просто панически опаздывала на занятия.

Автобус Никиты наконец дёрнулся и выполз на мост. Волга внизу серилась и пенилась, точь-в-точь как в её стихотворении. Никита рассчитал время: если он выйдет прямо сейчас у Горсада и срежет через дворы к корпусу филфака, он успеет перехватить её до того, как профессор закроет дверь аудитории.