Czytaj książkę: «Колонизация Марса»

Стеклянные башни Нью-Йорка горели багровым закатом, отражая последние лучи умирающего солнца. Алексей стоял на крыше пятидесятиэтажного здания и смотрел на город, в котором провёл тридцать лет своей жизни. Внизу простирались улицы, заполненные людьми, машинами, суетой, которая теперь казалась бессмысленной. Где-то далеко, за горизонтом, поднимались столбы чёрного дыма — горели пригороды, охваченные беспорядками.

Ветер трепал его седые волосы, хотя Алексею было всего сорок два. Последние годы состарили его быстрее времени. Он сжал перила, чувствуя под пальцами холодный металл. Рядом стояла небольшая сумка — всё, что осталось от его прежней жизни. Смена белья, фотография родителей, старая книга стихов, которую подарила ему жена перед смертью. Жена не дожила до этого дня. Рак забрал её три года назад, и сейчас Алексей думал, что это, возможно, было счастьем — не видеть всего этого.

Где-то внизу взорвался автомобиль. Звук ударил по ушам, и Алексей инстинктивно пригнулся, хотя до взрыва было далеко. Крики людей смешались с воем сирен. Город агонизировал. Климатический коллапс, засуха, голод, войны за ресурсы — всё это нарастало десятилетиями, пока не достигло критической точки. Теперь правительства разных стран, те, что ещё существовали, готовили последний проект: эвакуацию на Марс.

Алексей не верил в успех. Он был инженером, работал над системами жизнеобеспечения для космических станций и знал, насколько хрупка любая технология. Но выбора не оставалось. Остаться на Земле означало умереть медленной смертью от голода или быстрой — от пули мародёра.

Он посмотрел на свои руки. Мозолистые, с въевшейся грязью, они помнили прикосновения жены, тепло детей, которые так и не родились. Всё ушло. Всё сгорело в этом пожаре, который люди сами разожгли.

— Алексей! — крикнул кто-то сзади.

Он обернулся. В дверях стоял Михаил, его коллега и друг последних десяти лет. Михаил был моложе, крепче, с глазами, которые ещё горели надеждой. Именно эта надежда иногда бесила Алексея больше всего.

— Пора, — сказал Михаил, запыхавшись. — Автобус уйдёт через двадцать минут. Если опоздаем, следующего не будет.

Алексей кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на запад, туда, где солнце медленно погружалось в дымку смога и пожаров. Где-то там, в тысяче километров, находился дом его детства — небольшой городок, в котором он вырос. Сейчас от него наверняка ничего не осталось.

— Леха, — Михаил подошёл ближе и положил руку на плечо друга. — Я понимаю. Но если мы не пойдём сейчас, всё, что было раньше, потеряет смысл. Твоя жена хотела, чтобы ты жил.

Алексей резко обернулся. Глаза защипало, но он сдержал слёзы. Михаил не знал его жену. Он не имел права говорить о том, чего не понимал. Но друг был прав в одном: надо идти.

Он подхватил сумку и зашагал к двери, даже не оглянувшись на город. Прощай, Земля. Прощай, всё, что я любил.

Центр эвакуации располагался в старом аэропорту, который теперь напоминал военный лагерь. Колючая проволока, солдаты с автоматами, толпы людей в очередях. Алексей и Михаил пробирались сквозь море тел, чувствуя на себе взгляды, полные отчаяния и злости.

— Документы! — рявкнул солдат у входа, даже не глядя на них.

Алексей протянул пластиковую карту с чипом. Солдат провёл её по сканеру, экран моргнул зелёным.

— Проходите. Инженерный сектор, ангар семь.

Они прошли через турникет и оказались в огромном помещении, где когда-то регистрировали багаж. Теперь здесь стояли ряды коек, на которых сидели люди с пустыми глазами. Кто-то плакал, кто-то молился, кто-то просто смотрел в одну точку.

— Сюда! — крикнул человек в оранжевом жилете, размахивая руками.

Их провели в другой зал, поменьше, где уже собралось около сотни человек. Все инженеры, учёные, специалисты. Алексей узнал несколько лиц — коллеги из разных проектов, с которыми пересекался на конференциях. Никто не улыбался, не здоровался. Время приветствий прошло.

— Слушайте все! — раздался голос из динамиков. — Через час посадка на корабль «Надежда». Проверка документов, медицинский осмотр, затем подъём на борт. Багаж ограничен — пять килограммов на человека. Всё лишнее оставить.

Алексей посмотрел на свою сумку. Пять килограммов — это даже меньше, чем у него было. Придётся выбросить книгу. Он сжал её крепче. Нет. Книга останется.

Медицинский осмотр оказался быстрым и унизительным. Термометр под мышку, замер давления, анализ крови из пальца. Врачи работали как роботы, без эмоций, без слов. Только цифры на экранах имели значение.

— Здоров, — бросила женщина в белом халате, даже не взглянув на Алексея. — Проходите.

Дальше был коридор, ведущий к выходу на лётное поле. В конце коридора стоял солдат и проверял документы. За ним виднелся огромный космический корабль, стоящий вертикально на стартовой площадке. «Надежда» — белый, с чёрными полосами, похожий на памятник человеческой гордости и отчаянию.

— Стоять! — крикнул кто-то сзади.

Алексей обернулся. В коридор ворвалась группа людей — человек двадцать. Они прорвали оцепление и бежали к кораблю, крича, что у них тоже есть права на эвакуацию. Солдаты открыли огонь. Люди падали, крики смешались с выстрелами.

— Быстрее! — Михаил схватил Алексея за руку и потащил вперёд.

Они выбежали на поле, где уже формировалась очередь к трапу. Сзади продолжалась стрельба, но Алексей не оглядывался. Он не хотел видеть, во что превратился мир.

В очереди к трапу Алексей вдруг остановился. Он смотрел на корабль, на людей, которые поднимались по металлическим ступеням, и чувствовал, что не может сделать этот шаг.

— Ты чего? — Михаил обернулся, заметив, что друг отстал.

— Я не знаю, — тихо сказал Алексей. — Может, я должен остаться.

— С ума сошёл? Зачем?

Алексей посмотрел на горизонт. Там, за забором аэропорта, виднелись крыши домов. Обычных домов, где жили обычные люди. Люди, у которых не было шанса улететь. Которые останутся здесь и умрут.

— Они остаются, — кивнул Алексей в сторону города. — Чем я лучше них?

Михаил подошёл вплотную, схватил его за плечи и заглянул в глаза.

— Слушай меня. Ты инженер. Ты нужен там, на Марсе. Твои руки, твоя голова — это не только твоё. Это достояние всего человечества. Если ты останешься, ты просто умрёшь, и никто об этом не узнает. Если полетишь, может быть, ты спасёшь сотни жизней. Понимаешь?

Алексей молчал. Он понимал только одно: он устал. Устал бороться, устал терять, устал надеяться.

— Я не герой, Миша.

— А кто говорит о героях? — Михаил почти кричал, перекрывая шум толпы. — Ты просто должен выжить. Ради неё. Ради всех, кого мы потеряли. Чтобы их смерть была не напрасной.

Слова друга ударили в самое сердце. Алексей вспомнил жену, её улыбку, её руки, её голос. Она всегда говорила: «Ты сильный. Ты справишься». Врала, конечно, но говорила.

Он глубоко вздохнул и шагнул вперёд.

— Пошли.

Они поднялись по трапу и вошли в чрево корабля. За ними закрылся люк, отрезав их от Земли навсегда.

Внутри корабль напоминал огромный металлический контейнер, разделённый на отсеки. Узкие коридоры, низкие потолки, ряды кресел в общем зале. Никакой роскоши, никакого комфорта. Только функциональность.

— Инженеры — в сектор Б, — объявил динамик. — Занять места, пристегнуться.

Алексей и Михаил прошли в сектор Б. Здесь было теснее, чем в общем зале, но зато кресла располагались с небольшим пространством для работы. На каждом кресле висел скафандр — на случай разгерметизации.

Они сели рядом. Алексей пристегнулся, положил сумку под кресло и закрыл глаза. Рядом садились другие люди. Кто-то тихо переговаривался, кто-то молился, кто-то просто молчал.

— Здравствуйте, — раздался голос слева.

Алексей открыл глаза. Рядом с ним сидела женщина лет тридцати, с короткой стрижкой и усталыми, но живыми глазами.

— Елена, — представилась она. — Биолог.

— Алексей. Инженер.

— Я знаю, — улыбнулась она. — Я читала ваши статьи о системах регенерации воды. Очень интересно.

Алексей удивился. Он не думал, что его работы кто-то читает.

— Спасибо, — только и сказал он.

— А я Михаил, — вмешался друг. — Тоже инженер, но не такой знаменитый.

Елена улыбнулась шире.

— Приятно познакомиться. Похоже, нам вместе жить.

— Или умереть, — мрачно добавил Алексей.

— Прекрати, — одёрнул его Михаил. — Позитивнее.

— Я реалист, — ответил Алексей и снова закрыл глаза.

Корабль наполнялся людьми. Через час все места были заняты. Динамик объявил, что старт через два часа. Затем — обратный отсчёт. Затем — тишина, нарушаемая только дыханием пятисот человек, запертых в металлической скорлупе.

Тряска началась внезапно. Корабль задрожал, загудел, и мощная сила вдавила Алексея в кресло. Двигатели работали на пределе, вырывая «Надежду» из объятий гравитации.

— Держитесь! — крикнул кто-то.

Алексей сжал подлокотники. Тело налилось свинцом, дышать стало трудно. Рядом кто-то закричал, но крик утонул в реве двигателей. Минута, две, три — время растянулось в бесконечность.

Вдруг наступила тишина. Невесомость. Корабль вышел на орбиту.

— Мы в космосе, — выдохнул Михаил.

Алексей открыл глаза и посмотрел в иллюминатор, который находился справа от него. Там, в чёрной пустоте, висела Земля. Голубая, прекрасная, живая. Но уже чужая.

— Смотрите, — прошептал кто-то.

Все, кто мог, прильнули к иллюминаторам. Земля медленно удалялась, становясь всё меньше и меньше. Алексей смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Там осталось всё. Дом, могилы родителей, память о жене. Всё, что составляло его жизнь.

— Мы вернёмся, — сказал Михаил, но в его голосе не было уверенности.

— Нет, — тихо ответил Алексей. — Мы никогда не вернёмся.

Земля превратилась в точку, а затем исчезла в бескрайней черноте космоса. «Надежда» взяла курс на Марс. Впереди было восемь месяцев полёта и неизвестность.

Первая неделя в космосе оказалась самой тяжёлой. Организм привыкал к невесомости, вестибулярный аппарат бунтовал, желудок отказывался принимать пищу. Алексей мучился от тошноты, как и большинство новичков, но старался не подавать вида. Он знал, что слабость здесь не прощают.

Каждое утро начиналось с проверки систем жизнеобеспечения. Алексей вместе с другими инженерами обходил отсеки, проверял фильтры, датчики, насосы. Вода была главным сокровищем. Её добывали из замкнутого цикла — каждую каплю пота, каждую каплю мочи очищали и использовали снова.

— Норма потребления — два литра в день на человека, — объявил главный инженер на утренней планерке. — Пить, мыться, готовить. Всё из этого лимита. Превышение — угроза для всех.

Алексей кивнул. Два литра — это очень мало. На Земле он тратил столько только на душ. Теперь же душ был раз в неделю, и то — влажные салфетки.

Еда тоже была нормирована. Три раза в день — тюбики с пастообразной субстанцией, которая отдалённо напоминала настоящую пищу. Супы, каши, мясо — всё переработанное в однородную массу. Вкуса почти не было, но организм получал необходимые калории.

— Как ты это ешь? — спросил Михаил, глядя, как Алексей методично выдавливает содержимое тюбика в рот.

— А ты предлагаешь голодать? — ответил Алексей. — Еда есть еда. Желудку всё равно.

Михаил поморщился, но тоже начал есть.

В общем зале висели часы, отсчитывающие дни до прибытия. Сто сорок семь суток осталось. Каждый день вычёркивали, приближая момент, когда они ступят на Красную планету.

К концу первого месяца напряжение стало ощутимым. Люди, запертые в тесном пространстве, начинали раздражаться по пустякам. Кто-то громко дышал, кто-то слишком долго занимал туалет, кто-то храпел по ночам — всё становилось поводом для ссоры.

Алексей старался держаться подальше от конфликтов. Он уходил в технический отсек, где было тихо и никто не мешал работать. Там он проверял оборудование, чинил мелкие поломки, вёл записи в журнале.

Но однажды конфликт догнал его.

— Ты специально это сделал! — кричал молодой парень, тряся перед носом у соседа порванной фотографией.

— Я случайно задел, она сама упала! — оправдывался второй.

— Это фото моей матери! Она умерла на Земле, это единственное, что у меня осталось!

Алексей вздохнул и подошёл к ним.

— Хватит, — сказал он спокойно. — Дракой ничего не вернёшь. Дай сюда.

Он взял порванную фотографию, посмотрел на неё. Обычный снимок, женщина средних лет улыбается в камеру. Разрыв прошёл по лицу, разделив его на две половины.

— Скотч есть? — спросил Алексей.

Парень кивнул и достал из кармана маленький моток. Алексей аккуратно склеил фото и вернул владельцу.

— Не идеально, но память осталась. А если будешь драться, тебя закроют в карцере до конца полёта. Хочешь встречать Марс в одиночной камере?

Парень покачал головой и отошёл. Второй тоже убрался подальше. Алексей вернулся к работе, но мысль о том, что напряжение будет только расти, не давала покоя.

Вечером к нему подошла Елена.

— Вы хорошо справились, — сказала она. — Не многие умеют гасить конфликты.

— Я не гасил, — ответил Алексей. — Просто объяснил последствия. Люди иногда забывают, что мы все в одной лодке.

— В одной банке, — усмехнулась Елена. — Консервной.

Алексей невольно улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Вы правы. Консервная банка, летящая в пустоте.

Они замолчали, глядя в иллюминатор на бесконечные звёзды.

Каждую неделю капитан корабля проводил обязательные лекции для всех колонистов. Тема всегда была одна: Марс. Условия, опасности, способы выживания.

— Красная планета, — начал капитан, высокий седой мужчина с жёстким взглядом, — это не курорт. Там нет воздуха, температура опускается до минус ста градусов ночью, радиация убивает за год без защиты. Но у нас есть технологии, есть оборудование, есть вы.

Он включил проектор, и на стене появились изображения марсианской поверхности.

— Первые годы мы будем жить под куполом. Полностью автономная система: вода из грунта, кислород из растений, энергия от солнца. Если всё пойдёт по плану, через пять лет мы сможем расширить базу и начать терраформирование.

— А если не пойдёт? — спросил кто-то из зала.

Капитан помолчал секунду.

— Тогда мы умрём. Честный ответ. Но я предпочитаю думать, что у нас получится.

Алексей слушал внимательно. Многое из того, что говорил капитан, он знал сам. Но одно дело знать теорию, другое — столкнуться с реальностью.

После лекции к нему подошёл Михаил.

— Как думаешь, реально?

— Что именно?

— Выжить. Построить колонию. Всё это.

Алексей пожал плечами.

— Технически — да. Если оборудование не подведёт, если люди не перессорятся, если повезёт с местом посадки. Много если.

— Оптимист, — усмехнулся Михаил.

— Реалист, — поправил Алексей.

На семьдесят пятый день полёта случилось непредвиденное. Датчики показали падение давления в одном из внешних отсеков. Микрометеорит пробил обшивку.

— Аварийная тревога! — заорали динамики. — Инженерам в отсек двенадцать!

Алексей уже бежал. В отсеке двенадцать мигали красные лампы, воздух с шипением уходил в космос. На стене зияла дыра размером с кулак.

— Нужен выход наружу, — сказал главный инженер, оценив повреждения. — Кто пойдёт?

Алексей шагнул вперёд, хотя внутри всё сжалось от страха.

— Я пойду.

— Ты уверен? — спросил инженер.

— Я лучше других знаю эту обшивку. Готовьте скафандр.

Через двадцать минут Алексей уже стоял в шлюзовой камере, проверяя герметичность скафандра. Михаил помогал ему, стараясь не смотреть в глаза.

— Вернёшься, — сказал друг, но это прозвучало как вопрос.

— Обязательно, — ответил Алексей и шагнул в пустоту.

Космос встретил его тишиной. Абсолютной, ледяной тишиной. Алексей висел на страховочном тросе, глядя на бесконечную черноту, усыпанную звёздами. Где-то далеко внизу простиралась Земля — уже маленький голубой шарик. А впереди, ещё невидимый, ждал Марс.

Он отогнал мысли и сосредоточился на работе. Металлическая заплата, герметик, инструменты — всё это нужно было закрепить, пока не замёрзли руки в скафандре. Дыра оказалась больше, чем казалась изнутри. Пришлось расширять отверстие, чтобы вставить заплату правильно.

Минуты тянулись бесконечно. Алексей работал, не чувствуя времени, пока в наушниках не раздался голос:

— Алексей, у тебя осталось десять минут кислорода.

— Понял, заканчиваю.

Он закрепил последний болт, проверил герметик и оттолкнулся от обшивки. Страховочный трос потащил его обратно к шлюзу. Внутри корабля его встречали аплодисментами.

— Молодец, — главный инженер хлопнул его по плечу. — Спас всех.

Алексей снял шлем и вытер пот с лица. Руки дрожали, но он улыбнулся.

— Работа такая.

Сто сорок седьмой день. Корабль вышел на орбиту Марса. Все, кто мог, собрались у иллюминаторов, чтобы увидеть планету своими глазами.

Красный шар висел в черноте, покрытый пятнами облаков и тёмными разломами. Грандиозный, пугающий, прекрасный. Алексей смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна эмоций, которые он не мог описать словами.

— Это наш новый дом, — прошептала Елена, стоящая рядом.

— Дом, — повторил Алексей. — Странное слово для планеты, где нельзя дышать.

— Но можно жить, — ответила она.

Корабль готовился к посадке. Все заняли свои места, пристегнулись. Динамик объявил обратный отсчёт.

— Десять, девять, восемь...

Алексей сжал подлокотники.

— ...три, два, один. Вход в атмосферу.

Корабль тряхнуло. За иллюминаторами вспыхнуло пламя — теплозащита работала на пределе. Грохот, вибрация, невыносимое давление вдавливало в кресло. Алексей стиснул зубы и закрыл глаза.

— Держитесь! — крикнул капитан.

Удар. Ещё удар. Скрип металла. И вдруг тишина.

— Посадка завершена, — объявил динамик. — Добро пожаловать на Марс.

Споры начались ещё до того, как корабль коснулся поверхности. Капитан собрал совет из инженеров, геологов и биологов, чтобы выбрать оптимальное место для базы. На экране мелькали снимки поверхности, данные с орбитальных зондов, карты минеральных ресурсов.

— Равнина Аргир, — предлагал главный геолог, тыча пальцем в карту. — Ровная поверхность, минимальные перепады высот, близко к экватору.

— Но там мало водяного льда, — возражала Елена. — Нам нужна вода. Я предлагаю долину Маринер — там есть признаки подповерхностного льда.

— Долина слишком опасна, — вмешался инженер. — Каньоны, обвалы, сложный рельеф. Садиться там — рисковать всем.

Алексей молчал, слушая аргументы. Он понимал и геологов, и биологов, и инженеров. Каждый прав по-своему. Но решение нужно принимать быстро — запасов энергии хватит только на три дня автономной работы.

— А что скажет наш специалист по системам жизнеобеспечения? — капитан посмотрел на Алексея.

Все обернулись. Алексей встал, подошёл к карте.

— Вода важнее всего, — сказал он. — Без неё мы умрём через неделю. Ровная поверхность важна для строительства, но грунт можно выровнять. А обвалы... мы не собираемся строить город на краю пропасти. Долина Маринер огромна. Можно выбрать безопасное место рядом с предполагаемыми залежами льда.

— Конкретнее, — потребовал капитан.

Алексей ткнул в точку на карте.

— Вот здесь. Плато между каньонами. Ровно, безопасно, и по данным зондов — подпочвенный лёд на глубине двух метров.

Наступила тишина. Все смотрели на карту.

— Хорошо, — наконец сказал капитан. — Голосуем.

Большинство поддержало Алексея.

Спускаемый модуль отделился от основного корабля и начал снижение. Внутри было тесно — двадцать человек, прижатых друг к другу, в ожидании удара.

— Входим в атмосферу, — объявил пилот.

За иллюминаторами заревело пламя. Модуль трясло, скрежет металла резал уши. Алексей смотрел на лица рядом — испуганные, но решительные. Елена сжимала его руку, сама того не замечая.

— Высота десять километров.

Удар. Модуль качнуло, загорелись аварийные лампы.

— Отказ парашютной системы! — закричал пилот. — Включаем тормозные двигатели!

Рывок, ещё рывок. Алексея вдавило в кресло с такой силой, что хрустнули позвонки. В глазах потемнело.

Удар о поверхность был чудовищным. Модуль подпрыгнул, перевернулся, заскрежетал и замер.

Тишина, нарушаемая только шипением аварийных систем и чьими-то стонами.

— Живые? — крикнул пилот.

Алексей открыл глаза. Вокруг хаос — люди пытаются отстегнуться, кто-то висит вверх ногами, из разбитой головы одного колониста течёт кровь.

— Елена? — позвал он.

— Я здесь, — раздался слабый голос справа.

Она была цела. Синяк на щеке, но жива.

— Надо выбираться, — сказал Алексей и начал отстёгивать ремни.

Шлюзовая камера работала с перебоями, но всё же выпустила их наружу. Алексей первым ступил на марсианский грунт. Красная пыль взметнулась под ногами и медленно осела в разреженной атмосфере.

Скафандр давил на плечи, система жизнеобеспечения гудела, подавая кислород. Алексей сделал шаг, другой. Гравитация была слабее земной, каждый шаг пружинил, приходилось привыкать.

Перед ним простиралась бескрайняя пустыня. Красный песок, камни, вдали — тёмные силуэты скал. Небо было не голубым, а мутно-жёлтым, с розоватым оттенком. Солнце висело низко, маленькое и тусклое.

— Боже, — раздался в наушниках голос Елены. — Мы действительно здесь.

Она стояла рядом, и даже сквозь стекло шлема Алексей видел её глаза — полные ужаса и восторга одновременно.

— Да, — ответил он. — Мы дома.

Остальные выбирались из модуля, осматривались, делали первые шаги. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто стоял и смотрел.

— Хватит любоваться, — раздался резкий голос капитана. — Надо разгружать оборудование. У нас меньше двух часов, пока батареи не сядут.

Алексей кивнул и направился к грузовому отсеку. Работа ждала.

Надувной купол — главное убежище первых дней — лежал в грузовом контейнере свёрнутым в огромный рулон. Алексей вместе с другими инженерами раскатывал его по выровненной площадке, подключал шланги, крепил тросы.

— Давление в баллонах нормальное, — доложил Михаил, проверяя манометры.

— Начинаем надувание, — скомандовал Алексей.

Воздух с шипением пошёл в купол. Медленно, очень медленно, серая ткань начала подниматься, расправляться, принимать форму. Через полчаса над поверхностью Марса возвышался полупрозрачный пузырь диаметром двадцать метров.

— Заходим, — сказал Алексей.

Внутри купола было пусто. Только голые стены, грунт под ногами и шлюз на входе. Но здесь был воздух, давление, тепло. Здесь можно было снять скафандры.

Алексей отстегнул шлем, вдохнул. Воздух пах пластиком и пылью, но это был воздух. Живой.

Рядом снимали шлемы другие колонисты. Кто-то упал на колени и целовал грунт, кто-то обнимался, кто-то просто стоял и улыбался.

— Мы сделали это, — сказал Михаил, подходя к Алексею. — Мы на Марсе.

— Сделали, — согласился Алексей. — Но это только начало.

Когда солнце село, Марс превратился в ледяную пустыню. Температура за стенами купола упала до минус семидесяти, ветер выл, поднимая тучи пыли.

Внутри купола горели тусклые лампы, работали обогреватели. Колонисты сидели группами, пили тёплую воду, ели концентраты. Разговоры стихли. Все думали о своём.

Алексей сидел у стены, глядя в маленькое окно, за которым бушевала марсианская ночь. Звёзды здесь были другими — ярче, холоднее, чужие. Он смотрел на них и думал о Земле, которая теперь была так далеко, что даже свет от неё шёл несколько минут.

— Не спится? — Елена присела рядом.

— Не привык ещё, — ответил Алексей. — Слишком тихо.

— Тишина — это хорошо, — улыбнулась она. — На Земле тишины больше не было. Только вой сирен и крики.

Алексей кивнул. Он помнил эти звуки. Они преследовали его во сне.