Czytaj książkę: «Алексей Дмитриевич Некрасов (1874‒1960)»

© Российская академия наук и издательство «Наука», серия «Научно-биографическая литература» (разработка, оформление) 1959 (год основания), 2025

© Фандо Р. А., 2025

© ФГБУ Издательство «Наука», редакционно-издательское оформление, 2025

Предисловие

Алексей Дмитриевич Некрасов (1874–1960) – выдающийся биолог, который начал свою научную карьеру в дореволюционный период и продолжил уже в советской России. Он не только внес значительный вклад в мировую науку эмбриологическими, анатомо-морфологическими и экологическими исследованиями, но и стоял у истоков отечественной истории биологии, был прекрасным организатором и преподавателем, переводчиком и редактором различных научных изданий.

Он родился в семье священнослужителей, воспитывался в религиозных традициях, однако не стал поступать в духовную семинарию, а выбрал для себя путь ученого-исследователя. Такой профессиональный выбор среди выходцев из семей священников для того времени не был единичным случаем: в последней четверти XIX века в науку пришло много детей попов, купцов, мещан, ремесленников, разночинцев. Многие стремящиеся в науку юноши сталкивались с непростыми жизненными обстоятельствами. И Алексей Дмитриевич не был исключением, он рано лишился матери, помогал отцу по дому, ответственно относился к учебе, много читал, занимался самообразованием. Еще будучи студентом, он зарабатывал частными уроками. Преодолевая немалые трудности, А. Д. Некрасов «сам делал свою судьбу» в науке. Его трудолюбие, творческий талант, бескорыстное отношение к науке давало ему реальную возможность занять в ней достойное место. Он по-настоящему стремился внести значимый вклад в развитие новых знаний и их распространение. Причем его менталитет определяла четкая убежденность в том, что достоинство позитивного знания коренится в его построении на началах, выработанных науками о природе. Эта черта была свойственна многим русским естествоиспытателям, полагавшим, что, опираясь на достижения в познании законов природы, можно изменить к лучшему условия человеческого существования.

Общественная позиция А. Д. Некрасова была сродни взглядам прогрессивных деятелей науки конца XIX – начала XX века и выражалась в ее определенной оппозиции к власти. Это делало положение многих ученых, с одной стороны, затрудненным, а с другой – стимулировало их к независимому творчеству. Последнее проявлялось в стремлении ученых к интеллектуальной свободе и непредвзятости суждений. Эти черты стали приметами творческого своеобразия русских ученых.

Исследовательскую работу А. Д. Некрасов почти всегда сочетал с преподавательской, причем последняя обусловливалась его потребностью передать знания молодому поколению, а отнюдь не простым отбыванием «повинности». Он был педагогом, продумывающим не только содержание, формы и методы преподавания, но и средства обучения. В частности, Алексей Дмитриевич сам рисовал плакаты и таблицы, мастерил лабораторные приборы, создавал необходимые демонстрационные пособия. Будучи выходцем зоологической школы Московского университета, он перенял от своих учителей Н. Ю. Зографа, С. А. Зернова, Н. В. Богоявленского не только азы научно-исследовательской работы, но и педагогические навыки, нравственные установки и принципы.

До настоящего времени полная научная биография ученого не была написана, хотя попытки освещения его жизненного пути предпринимались в разное время. Первое упоминание о А. Д. Некрасове встречается в статье И. Макарова «Ученый, общественник, патриот», напечатанной в газете «Горьковская коммуна» в 1949 году¹. В 1951 году к 75-летнему юбилею Некрасова в журнале «Природа» появилась небольшая заметка о его научной и просветительской деятельности². Многие факты из биографии «неутомимого пропагандиста научных знаний» сознательно замалчивались или искажались в угоду времени. Сообщалось, что он вырос в трудовой семье, с детства познал тяготы жизни и проникся идеями революционных демократов – Герцена, Чернышевского, Добролюбова – примкнул к демократическому крылу студенчества, был арестован царской охранкой за участие в студенческих волнениях. Все это окончательно утвердило его в позиции враждебности к царскому режиму³. Итоги научной и педагогической деятельности А. Д. Некрасова подвели С. Л. Соболь и Л. Я. Бляхер в статье, подготовленной к 80-летию ученого⁴.

Биографические сведения об ученом также можно найти в некрологах, написанных его современниками⁵. Историко-научные работы А. Д. Некрасова обобщил Л. Я. Бляхер в «Вопросах истории естествознания и техники»⁶, а основные направления научной деятельности – Э. Н. Мирзоян в «Бюллетене Московского общества испытателей природы»⁷.

Реконструировать биографию ученого, понять различные мотивы его поведения, морально-этические ценности и политические взгляды помогло знакомство с материалами из разных отечественных архивов: Центрального государственного архива города Москвы (фонд Московского университета), Архива Московского государственного университета, Отдела редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ (ф. 48 – фонд А. Д. Некрасова), Центрального архива Нижегородской области (ф. Р-377 – фонд Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского), Музея истории Нижегородского государственного университета, Архива Нижегородского государственного университета.

Огромный информационный потенциал содержат мемуары ученого. Приведенные выдержки из них были написаны в разные годы и демонстрируют основные этапы в становлении его личности. Оригиналы воспоминаний А. Д. Некрасова хранятся в Отделе редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ, некоторые фрагменты из них приводятся в данной книге. Буквально в 2023 году вышла в свет книга воспоминаний А. Д. Некрасова, подготовленная его внучкой – Лидией Дмитриевной Некрасовой⁸. Некоторые сюжеты из жизни ученого, описываемые в нашей книге, повторяются в изданных воспоминаниях, но большая часть текста – это оригинальный материал, подготовленный в результате анализа большого массива архивных и литературных источников. Воспоминания А. Д. Некрасова оказались крайне информативными. Сначала мы читаем размышления гимназиста, затем это уже определившийся исследователь в лице студента Московского университета и, наконец, известный ученый и организатор науки. Читать дневники А. Д. Некрасова очень интересно, но это чтение вызывает чувство горечи за людей, переживших революционные события, голод и разруху, сталинские репрессии, мировые войны. Многие из них не выдержали морального прессинга и сдались, у многих было подорвано здоровье. Некрасов всегда поддерживал своих знакомых и коллег, которым пришлось столкнуться с тяготами судьбы. В г. Горьком Алексей Дмитриевич познакомился с бывшим профессором Московского университета, генетиком Сергеем Сергеевичем Четвериковым, который был выслан из Москвы и находился в ссылке. Они были настолько дружны, что когда семье Четвериковых негде было жить, Некрасов поселил их в своей квартире. Переехав в Москву к дочери, Алексей Дмитриевич ходатайствовал о передаче горьковской квартиры своему другу.

При составлении библиографии ученого большую помощь оказал составленный Н. М. Артемовым библиографический указатель работ Некрасова, изданный в типографии Горьковского государственного университета. Данное издание оказалось большой редкостью и хранится в Музее ННГУ⁹.

Хочется выразить слова благодарности всем тем, кто в процессе подготовки книги оказывал мне действенную профессиональную помощь и моральную поддержку: д.и.н., проф. Татьяне Иннокентьевне Хорхординой, д.и.н., проф. Симону Семеновичу Илизарову, д.б.н. Александре Львовне Рижинашвили, к.и.н. Екатерине Валерьевне Мининой. Консультативную помощь по вопросам организации и деятельности Биологического института им. К. А. Тимирязева оказал Иван Владимирович Созинов, по истории Нижегородского государственного университета – Юлия Андреевна Демашова и Наталья Борисовна Кузнецова, по зоологическим исследованиям Нижегородской области и истории зоологического музея Нижегородского государственного университета – Михаил Львович Тарбеев. Заведующая отделом обслуживания читателей Фундаментальной библиотеки Нижегородского государственного университета – Светлана Викторовна Короткова – неоднократно подбирала источники по теме исследования и составляла их библиографическое описание. Отдельное спасибо за помощь в поиске нужных источников хочу сказать архивистам: заведующей сектором архивов Отдела редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ Софье Ефимовне Матлиной; заведующей научным архивом ИИЕТ РАН, к.и.н. Юлии Викторовне Бельчич; начальнику отдела ОПР РГАЭ, к.э.н. Татьяне Александровне Савиновой, редактору электронных баз Музея ННГУ Марине Владимировне Борисовой; заместителю директора Архива РАН, к.и.н. Надежде Михайловне Осиповой; заведующей читальным залом Архива РАН Ольге Борисовне Бокаревой; заведующей сектором информационного обеспечения Центрального архива Нижегородской области Елене Львовне Шаровой. Уверен, что сотрудничество с перечисленными выше учеными и архивистами продолжится и позволит получить новые интересные материалы в области изучения биографий выдающихся ученых.

Хочется надеяться, что научная биография А. Д. Некрасова поможет читателям выявить черты, ставшие приметами творческого своеобразия российских естествоиспытателей первой половины XX столетия, и установить причины социокультурного плана, оказавшие влияние на становление определенного социального типа русских ученых. По всей вероятности, истоки возникшего исторического феномена следует искать в той ответственной роли, которую ученые играли при определении места науки в контексте насущных социальных потребностей общества и его интеллектуальных ценностей. При этом не следует забывать, что российские ученые почти всегда выполняли в обществе «мессианскую» роль просветителей – учителей, которые формировали научное мировоззрение для всей образованной прослойки гражданского общества.

Глава 1. Семья, детство, юность

Алексей Дмитриевич Некрасов родился 24 марта (12 марта по старому стилю) 1874 года в семье воспитателя общих классов при Московском Императорском техническом училище. Отец его, Дмитрий Петрович Некрасов, был священником церкви подмосковного сельца Троицкого¹⁰. Сельцо располагалось недалеко от полотна Курской железной дороги по пути из Москвы в Подольск, в нескольких километрах от Царицыно с его великолепными дворцами архитекторов Баженова и Казакова. Некрасовы очень любили эти места, часто отправлялись на прогулки. Не случайно в кабинете Д. П. Некрасова над письменным столом висел в рамочке нарисованный карандашом рисунок, с изображением вида на сельцо Троицкое – помещичий дом и церковь на горке, а под ней течет речка Обидца¹¹.

Родители и ближайшие родственники

Дед Алексея Дмитриевича по линии отца, Петр Никитич Некрасов, служил ранним священником¹² в Москве в церкви Покрова в Левшинском переулке¹³. Отца Петра Никитича звали Никитой Ивановичем, и, по воспоминаниям членов семьи, он был псаломщиком в приходе, читавшим за всеночной псалмы и певший при «требах» – молебнах, свадьбах и похоронах.

Так как семья была очень религиозной, то и для Дмитрия Петровича Некрасова была уготована участь священнослужителя. Сначала он окончил духовное училище, а затем Московскую духовную академию в Сергиевом Посаде, получив степень магистра богословия. Чтение для Петра Никитича было одним из любимых занятий, поэтому его библиотека постоянно пополнялась новыми книгами. На стеллажах стояли полные собрания сочинений В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева, У. Шекспира и даже «Происхождение человека» и «Происхождение видов» Ч. Дарвина в переводе С. А. Рачинского.

Дмитрий Петрович до конца дней своих выписывал «Русские ведомости» – одну из самых «левых» газет того времени.

Мать Дмитрия Петровича – Екатерина Сергеевна Некрасова (урожденная Владимирская) происходила из среды московского ученого духовенства (фото 1–3 на вклейке). Отец ее, Сергей Алексеевич Владимирский – профессор, преподаватель арабского языка в духовной семинарии, а дед со стороны матери – протоирей Семен Иванович Соколов – был членом «Духовной Конференции», занимался переводами эстетических религиозных сочинений Фомы Кемпийского¹⁴. Мужчины в семье Екатерины Сергеевны, в том числе и ее братья, учились в Духовной академии, где познакомились с Дмитрием Некрасовым, а затем и познакомили с ним свою сестру.

А. Д. Некрасов вспоминал: «У отца также в кабинете висела фотография, изображавшая четырех выпивающих студентов академии, очень милая, кто – со стаканом, кто с рюмкой, кто со штофом. Двое сидели: это были братья мамы – Владимирские: Павел с юмористическим выражением лица, Николай – без сюртука, верхом на стуле, в шляпе, сдвинутой на затылок, и с добродушным открытым лицом. Двое стояли: отец, выдвигающий на стол штоф, и бородатый, мягко улыбающийся студент, позднее священник, Славский»¹⁵.

Один из братьев Екатерины Сергеевны, Алексей Сергеевич Владимирский, после окончания Московской духовной семинарии не пошел по религиозной стезе, а поступил на физико-математический факультет Московского университета. В дальнейшем он стал организатором и первым заведующим кафедрой общей и прикладной физики Московского технического училища. По его просьбе дирекция училища распорядилась построить специальную физическую аудиторию в виде амфитеатра, рассчитанную на полсотни студентов. Он также был активным членом Русского физического общества, секретарем Общества распространения технических знаний, председателем Физического отделения Императорского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии. Семья Некрасовых часто бывала в доме Владимирских, особенно во время религиозных праздников. Жена Алексея Сергеевича, Клавдия Ивановна (урожденная Колайдович), была крестной матерью Алексея Некрасова.

Поскольку отец А. Некрасова работал в Московском техническом училище, то прямо в здании училища семье выделили казенную квартиру. Квартира располагалась в старинном доме, принадлежавшем в XVIII веке знаменитому А. П. Бестужеву-Рюмину. После опалы, постигшей графа, дом перешел в казну и стал Слободским дворцом. В его дальнейшей перестройке принимали участие архитекторы Д. Кваренги, М. Ф. Казаков, Д. Жилярди. «Я хорошо помню нашу квартиру, – писал Алексей Дмитриевич – она была из четырех комнат с двумя передними, кухни в квартире не было, <…> был еще маленький чердачок над детской и второй передней, откуда вела лестница на чердачок. Над дверью в залу было стеклянное окошко из чердачка, оно было над самым полом чердачка. Я отлично помню, как мой брат, Боря, который был старше меня на четыре года, как-то захворал какой-то заразной болезнью, и его перевели на этот чердак, где взрослому нельзя было стоять выпрямившись, и когда Боря выздоравливал, а я смотрел на него снизу из зала, он мне показывал в окно какие-то игрушки, которыми он там играл»¹⁶.

Екатерина Сергеевна занималась образованием сыновей. Она прекрасно знала французский язык и систематически обучала ему детей. Играла на рояле и замечательно пела. Екатерина Сергеевна учила сыновей писать красивым почерком. После каждого урока чистописания она ставила словесную отметку: «довольно хорошо», «хорошо», «небрежно». Тяготы быта тоже ложились на ее плечи, но во многом ей помогала приглашенная нянька.

Переезд семьи из Москвы в Перерву

В 1878 году семья переехала в Перерву, где Дмитрий Петрович получил место смотрителя¹⁷ четырехклассного духовного училища при Перервинском монастыре. Сначала семья поселилась в деревенской избе, а затем переехала в квартиру двухэтажного корпуса, построенного для учителей и смотрителя училища. В квартире было пять комнат: гостиная с мягкой мебелью, детская, спальня, столовая, рабочий кабинет. В рабочем кабинете отца стоял письменный стол, подаренный Евгением Тимофеевичем Покровским, родственником Некрасовых, директором Дельвиговского железнодорожного училища. Он часто бывал в Перерве со своей женой Евдокией Павловной (урожденной Казанской). В гости к Некрасовым приезжали и братья Екатерины Сергеевны – Павел и Николай Владимирские, сестра с детьми Сережей и Алешей. Приезжал двоюродный брат Алексея – Сергей Владимирский. Он был намного старше Алексея и Бориса, которые дали ему прозвище «Сережа Американский», так как тот жил более года в Америке, в Филадельфии, проходя стажировку в области инженерного дела. «Помню, как читались его письма из Америки. Я запомнил, что зимой там редко выпадал снег и когда выпадал, то сразу появлялись изящные санки (к письму был приложен рисунок таких санок) и на них катались элегантные люди», – писал А. Д. Некрасов в воспоминаниях¹⁸.

Еще будучи в Москве, Алеша научился читать по вывескам на домах, а в Перерве уже познакомился с рассказами из «Азбуки» Л. Толстого. Впоследствии он вспоминал: «Некоторые крошечные рассказы мне очень нравились, помню, как меня заинтересовал папа, сказав, что есть рассказ о том, как лисицу заели блохи и как она от них избавилась. Несмотря на то, что перед этим я ленился и отказывался читать, я сейчас же принялся за рассказ и не успокоился, пока не дочитал его весь»¹⁹. После того как азбука была прочитана, Алексей начал запоем «поглощать» детскую литературу. Уже в возрасте пяти лет он прочитал книжки: «Волк и семеро козлят», «Черная курица», «Иван-царевич и серый волк», «Городок в табакерке». Особенно ему запомнилась книга «Родные отголоски» издания М. О. Вольфа, с рисунками художника И. С. Панова. В этой книге были собраны стихи, расположенные по временам года – от весны до зимы. Многие стихи из «Родных отголосков» Алексей знал наизусть, кроме того, он с большим старанием срисовывал из книги картинки. Заметив увлечение сына чтением, родители стали выписывать детские журналы: «Игрушечка» (издавался мемуаристкой и писательницей Т. П. Пассек), «Детский отдых» (издавался благотворительницей и автором художественных произведений и статей М. А. Мамонтовой). В обоих детских журналах Алексея привлекали исторические романы, которые печатались в сокращенном и адаптированном для юных читателей виде.

Другим его литературным увлечением стали рассказы о животных. «Прочитав где-то объявление о книге „Слоны, обезьяны и попугаи“ (по Брему, Фогту и Жаколио), я упросил своих родителей мне ее купить: это был сборник анекдотов об умных слонах, обезьянах и попугаях, которые я прочел, конечно, с огромным удовольствием. Нечего и говорить, что „Швейцарский Робинзон“, который я читал запоем, ввел меня в некоторый мир животных и растений, так как чудесный остров, куда буря занесла семью Швейцарского Робинзона, был населен, по воле его автора, животными с материков всех частей света: австралийский кенгуру встречался там с африканским гиппопотамом и с американским агути»²⁰, – писал А. Д. Некрасов.

Огромное впечатление на мальчика оказала повесть «Приключения Кузнечика», где ярко описывалась жизнь Кузнечика в мире насекомых. В книге Кузнечик путешествовал по подземному коридору своей кузины Медведки, затем переплывал пруд на листе кувшинки и был чуть не съеден личинкой Жука-плавунца. Юный Алексей сожалел, что у него не было в роду зоологов, которые могли бы показать ему в природе всех этих чудесных насекомых²¹.

Однажды отец привез сыновьям александрийские листы с напечатанными на них картинками зверей. Алексей и Борис вырезали каждое животное и наклеили их отдельно на картон. Определить неизвестных млекопитающих мальчикам помог их дядя Федор, родной брат отца, более других родственников знакомый с естествознанием. Однако два вида остались неопределенными, поэтому братья дали им собственные названия – «ушан-собака» и «плащеносная кошка». Позднее, уже будучи зоологом, Некрасов догадался, что неизвестные диковинные животные на рисунках – лисица-фенек и виверра.

В детстве Алексей дружил с двоюродными братьями – Николаем Некрасовым²² и Сергеем Покровским. Николай – сын дяди Федора, родного брата Дмитрия Петровича Некрасова, долго гостил в Перерве, когда дядя Федор сильно болел тифом. Николай любил часами рисовать и проявлял удивительные художественные способности. Позднее он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества (1902) и преподавал рисование будущим педагогам в Симбирской чувашской учительской школе – одном из крупных образовательных центров дореволюционного Поволжья. В отличие от своих друзей, Николай, будучи ребенком, не срисовывал картинки из книг, а рисовал по памяти, часто импровизировал. Он использовал специальные тетради, в которых рисовал с натуры растения, животных, деревенские пейзажи, фигуры и лица людей.

Так как практически все родственники Некрасовых жили в Москве, то семья часто выезжала из Перервы к ним в гости. «В Москву приехать было не очень далеко. От Курского вокзала всегда нанимался извозчик, который вез нас через переулки на Покровку, с Покровки на Ильинку, а там выезжали в Кремль, куда был доступ всем совершенно свободный, через Спасские ворота, обязательно снималась шапка. Этот обычай, как я где-то прочитал, был не древний, но введен Николаем Первым. Мой дядя Федор Петрович однако его либерально не выполнял. Далее извозчик следовал по Кремлю: с левой стороны расстилался прекрасный вид на Замоскворечье с массой „златоглавых“ церквей. Направо был расположен голубой Вознесенский монастырь с тонкими башенками стрельчатого готического стиля, потом уходил вправо невысокий Чудов монастырь, перед нами высилась колокольня Ивана Великого, а перед ней Царь-колокол с отбитым краем, вдали направо виднелась Царь-пушка с кучей огромных чугунных ядер перед ней. Мы поворачивали слегка влево, огибая Архангельский и Благовещенский соборы, а во дворе видели тяжелое могучее создание Аристотеля Фиораванти – пятиглавый Успенский собор, миновали скучное здание Кремлевского дворца, спускались вниз к Боровицким воротам, и, поворачивая влево мимо куска Александровского сада, направлялись к Большому Каменному мосту. Там, переехав через Малый Каменный, мы попадали на Большую Якиманку, в конце которой была цель нашего путешествия, – церковный дом церкви Казанской Божией Матери, где жила семья священника Виктора Тимофеевича Покровского, женатого на Марье Сергеевне Владимирской»²³, – вспоминал А. Д. Некрасов. Одной из причин, по которой Алексей любил бывать у Покровских, – это его двоюродный брат Сергей. Ребята были очень дружны. Они любили вместе играть и читать одну и ту же книгу одновременно, дожидаясь, когда кто-то из мальчиков дочитает страницу, чтобы ее перевернуть и начать читать новую.