Czytaj książkę: «Не веста»

Глава 1

Летопись о бастарде короля Иритэля

Драгомира, принцессе Юга, сестре

Запада и Востока, колдунье Лета,

ведьме Старых богов, рожденной от

Мороза и Огня, первой наезднице

драконов, властительнице сына Зимы

и королеве Огня, царице Хлада,

имя которой Драгия Драгомир.

Царица Мирания Метельская , летопись от 545г.

Данная история не описывает реальные исторические данные и хронологические события. Я позволила себе несколько "временных" допущений, которые на самом деле не могли происходить во времена описанной истории, сделанных для удобства моего написания и вашего миропонимания.

________________________________

Я прижалась к снегу, стараясь не издавать ни звука. Пальцы больно вцепились в тетиву лука, но сил так долго держать её натянутой нет. Холод от снега у самого лица заколол щёки, от дыхания снежинки тают. Но я не могу перестать смотреть на ярко синий плащ, расшитый серебряными нитями.

Здесь, посреди леса, на краю мира и в самой глуши, спиной ко мне стоит завидный богач.

Впереди, метрах в десяти, он оглядывается по сторонам у давно поваленной сосны. На ней образовался высокий сугроб, а мужчина от безделья провёл пальцами по снегу. Чёрные кудри торчат в разные стороны, кожа бледная, а одежды такой цены, что можно безбедно прожить лет двадцать в соседнем городе.

Я тихо пошла по рыхлому снегу левее, чтобы обойти поваленную сосну и посмотреть, откуда ведут его следы. Почти не дыша, я остановилась около высокой снежной горы, которая когда-то была остатком сухого пня. Пальцы заледенели, но лук не отпускают. Вся грудь продрогла, потому что я, пригнувшись к земле, почти лежу, стараясь не показываться. Белый мех шапки плохо видно на снегу, но если меня увидят, то я могу прощаться с жизнью.

- Матерь Зима... - сорвалось с губ и усталость в конечностях отозвалась болью. Я уже около часа охотилась на белок и всякую мелкую дичь, которая ещё осталась в наших лесах. Но никак не думала застать на своих тропах расшитый плащ Метельских и хуже того, не одного, а целых трех.

Ну конечно… Благородные черные волосы, бледная кожа, синий плащ с волками. Это может означать только одно: царевичи Хлада. Только дура может не признать царевичей собственного царства. Или я просто до последнего не хотела верить в это?

Я поджала губы, чтобы не издать ни звука. Тело напряглось, я почувствовала, как каждая моя частичка кричит: “Беги”. Но я не двинулась с места, совершенно наглым образом разглядывая столичных вельмож, оказавшихся на краю света.

Один их них, высокий, широкий, тот, что стоит у поваленной сосны. Второй и третий сидят у костра, а рядом с ними целое сборище дружины. И какой леший меня на них навел? Я довольно далеко и не могу рассмотреть их лиц, во всяком случае тех, что сидят у костра. А вот того, что стоит у сосны, лучше бы вообще не рассматривать. Думаю, что даже слепой признал бы в этом огромном черноволосом мужчике наследника престола.

Пора уносить ноги. Медленно пячусь назад, надеясь на заинтересованность царевичей своими делами. Штаны вымокли. Пальцы ног, пусть и в носках из собачьей шерсти, но всё равно замерзли. Из носа вот-вот потекут сопли. Знала же, что не стоит забираться так далеко. И отмороженных пальцев недостаточно для моей неудачи?

Зима их побери, царевичи! Собственной персоной притащились на край земли черти знают зачем, и на них наткнулся никто иной, как я!

Придется делать большой круг, чтобы обойти их не замеченной. Черт же меня дернул пойти на гул голосов! Алчная, жадная до наживы дура. Не могла не посмотреть, ведь в лесу часто промышляют браконьеры, которые могут оставить мясо железного медведя или может мясо могу-лося. Они бросают его, забирая лишь шкуры или рога. Слишком тяжело тащить такую тушу до тракта, ни один конь с телегой не проедет сквозь узкие деревья и поваленный лес, а я могу утащить на себе достаточно для недельного пропитания.

Я аккуратно выглянула из сугроба, чтобы убедить в том, что не сбилась с пути. Любопытство вынудило прикусить язык, ведь интерес зачем царевичи тут только разгорается. К тому же они, совершенно не скрываются. Столичный чёрный цвет волос сложно не заметить среди светловолосых крестьян. Никого ниже дворовых бояр с чёрными волосами не водится, но даже если и так, огромные синие плащи с волчьими головами говорят сами за себя. Может они собираются разобраться с браконьерами? Или были в Портовом по приглашению каких-то бояр? Или они здесь оказались случайно и держат пусть с горы Ныч? Или это просто очень близкий к царскому роду, а никак не сами наследники хлада?

За мыслями я не сразу замечаю, что глаза не находят синего цвета за сугробом. Поваленное дерево всё так же на месте, дружинники у костра, но... Старшего царевича нет.

Резким движением кто-то хватает меня за плечи и с силой одной лишь рукой прижимает к груди спиной. Дыхание выбило из легких, и я схватилась за запястье руки, закрывающей мне рот. Локоть так сильно надавил на плечо, что я почти пискнула в длинные, ледяные пальцы.

- Не дергайся и я тебя отпущу, мальчишка. - голос прямо у уха. Мурашки пробежали по шее и забрались под дублёнку из волчьей шкуры.

Ты всего лишь крепостная! Крепостная!

Поднимаю дрожащие руки, нутром почуяв царскую вонь за спиной. Хватка слабеет. И я, как зверек, дёргаюсь прочь. Я путаюсь в ногах и чуть ли не валюсь на спину в тот самый огромный сугроб. Длинные, цепкие пальцы схватили грудки дублёнки. Стало наглядно видно, как велика мне одежда батеньки.

Зрачки напротив прозрачные.

Я едва ли могу заметить серый оттенок, какая-то глубина белого цвета пронзает саму душу. Обычно такого оттенка искрящиеся на свету весенние сосульки или может мокрый первый снег Зимы? Восхищение пробирает до самых костей, а потом на смену приходит тягучий страх.

Раньше мама пугала меня призраками, которые приходят за непослушными детьми...

Это призрак? Бледная кожа натянута на щеках, лбу и носу. Она идеально гладкая, как у фарфоровых кукол барыни. Челюсть широкая, черная щетина выбрита ровно и без изъяна. Волосы чёрного цвета, такого же как небо в ночи, вьются крупными кудрями, но лишь сверху. По вискам цирюльник постарался и идеально постриг виски коротко, но не совсем налысо. Меховой волчий ворот стоит прямо до ушей. Синий плащ похож на бархатный, но почему-то кажется, что ткань плотнее, значит чья-то крашеная шкура. Шить по ней серебряными нитями одно мучение, но к чему мужчине такие знания. На груди кольчуга из чешуи среброзмея. Кропотливая, многочасовая работа кузнеца, переливается на солнце, поблескивает так, что аж завораживает. Под ней расшитый дублет, у которого сейчас видно только горло.

О, Зима, сколько лет я могла бы не работать и жить на золотые, вырученные с продажи его одежд?

- Так ты девчонка, - голос похож на какой-то волчий рокот, низкий и дрожащий. Желудок сжался, если ему было куда. С губ сорвалось тяжелое дыхание. Как же жалко я выгляжу. Не могу оторвать глаз от красоты царевича. Он прекрасен, черноволос и удивительно холодно выглядит, как и описывают легенды и книги, - что ты здесь делаешь?

Царевич приводит меня в чувство строгим и приказным тоном. Я быстро прячу взгляд. Аккуратно отшатываюсь в сторону и сразу опускаю глаза, как и полагается при правящей династии.

- Простите, ваше величество, - губы дрожат то ли от напряжения, то ли от холода, то ли от страха, но я скромно прячу руки за спину, а с ними и лук. Теперь в промокших ногах чувствуется колющая боль. Голос предательски задрожал, - я доставила в-вам н-н-неудосбст-тва. Я охотилась и…

- Замерзла что ли? Или струсила? - голос насмешливый. Такой, будто мерзнуть что-то неестественное. От него буквально пахнет морозом. Так, что колется в носу. Свежо, чисто.

- Я… - сорвалось с губ и царевич наглым образом, так как не подобает ни одному мужчине в царстве, взял меня за подбородок и поднял лицо к своему. Его цепкий взгляд прошёлся по бровям, глазам и вниз без какого-либо интереса. Ледяные пальцы на подбородке почти закололи кожу, как его величество меня тут же отпустил.

- Ты из имения барыни Трубецкой? - он нахмурился, складки между бровями стали отчетливыми и он моментально приобрел вид грозного правителя. Мой взгляд задержался на лице царевича, разглядывая уже по грозному красивое лицо. Наследник вдруг помрачнел, нахмурился ещё сильнее. И ужас заставил опустить глаза. Дура! Я вынула из-за спины лук, сложила ладони у живота, как учила барыня. “Нельзя смотреть в глаза высокородным. Ты всего лишь крепостная!”. Идиотка, не иначе.

- Служу дворовой у барыни Марфы Игнатишны Трубецкой. – объясняю царевичу, всё так же не поднимаю глаз. Это намного сложнее в жизни, чем на словах. – Я охотилась, ваше величество.

- Охотилась? – губы дернулись, ведь я почти чертыхнулась. Барыня была бы мной горда, если бы видела, как я вежлива с царевичем. Но знай она, как искусно я лгу, то я давно бы получила ложкой по голове. – Ты слишком худа, чтобы убить хотя бы вепря.

Вепря? Он шутит? Это его самая мелкая дичь? Моей самой крупной добычей был заяц.

- Да, ваше величество, иногда я выбираюсь в л-лес, чтобы поймать какую-то дичь в дом-м. – мой поклон по колено в снегу не уместен, но я не оставляю ему и намёка на неподчинение. Пялюсь в его прекрасные кожаные сапоги, отделанные мехом сверху.

- Ты замерзла. Идём к костру, мы довезем тебя в имение. – длинные пальцы вцепились в мою руку. Мужчина потащил меня прямо по сугробам, грубо утягивая за собой. Я пискнула, проваливаясь в сугроб сильнее, но его ловкие руки почти подхватывают меня. - Не хватало, чтобы дворовая хозяйки замерзла у меня на глазах.

Никаких возражений царевич не принял, лишь дал быстро надеть лук через плечо. Тело запестрело страхом. Он ведёт меня к дружине. Но я всё равно переставляю ноги, чувствуя как он раздраженно тянет меня за собой.

Мы огибаем деревья. Царевич ничего не говорит. И как только обходим поваленную сосну, гул голосов слышится громче. Хмурюсь, разглядывая целую толпу народа прямо посреди леса. Их десять, я быстро пересчитываю глазами, но как только несколько из них оборачиваются на нас, прячу взгляд. Мало того, что они все чернобородые, так ещё и могут понять, что я умею считать. Редко какая дворовая умеет считать, писать или читать.

Я еле переставляю замерзшими ногами. В получасе пешком на север виляет тракт, который ведёт до Портового. Назад, на юг, ближайшие полчаса в пути на конях только имение барыни, леса, да поля, а пешком до дома и того больше. Откуда здесь взяться всей этой толпе?

Наследник вытягивает меня из-за спины, толкает вперёд к одному из брёвен со свободным местом. Даже не знаю, что лучше: наткнуться на железную медведицу или трех царевичей.

- О, а это ещё кто? - спрашивает один из дружинников.

Кони неподалёку жрут и топчут снег, точно привлекая внимание хищников. Как раз начало весны. Беременные медведицы разродятся огромными медвежатами. Им нужна будет еда, а крепостные, дружинники и царевичи одинаковые на вкус. Никаких палаток или укрывных шатров. Все мужчины разместились вокруг кострища, постукивая деревянной посудой. Живот заурчал. Все расселись между трёх поваленных сосен, прямо как в рассказе о смерти моего батеньки. “Три сосны, медведица и он с топором.”

По крайнер мере, так говорят.

- Ваше величество, здесь часто ходят железные медведи. Не лучшее место для привала. - голос немного дрожит, но я стараюсь не показывать страха.

Мало мне царевичей, что могли принять меня за беглую крепостную или за не соблюдающую традиции чудачку, так они ещё и разместились чуть ли не на “столе” у железных медведей.

На двух поваленных деревьях чётко видно старые следы от когтей. Лапы огромные, больше моей головы, оставили их здесь. Ужасные звери с шерстью отливающей железными переливами.

Самый страшный враг в здешних лесах.

А здесь место кормежки? Скорее всего тут часто застревают рогами могу-лоси или олени. Барыня много рассказывала про царевичей. И судя по её рассказам они храбрые, сильные и красивые. Но умные ли? Сыны Зимы и властители земель... Но иногда по слухам, которые о них ходят, можно сказать, что они скорее горделивые, упрямые, да и с самомнением больше принадлежащего им царства. Так с чего они взяли, что способны одолеть хотя бы одного железного медведя?

- Считаешь дружине царевича страшен медведь? Если мы остановились здесь, значит так было нужно. Не сомневайся в силе лучшей дружины царства. - холодно ответил мужчина и толкнул меня к костру. Звучит самолюбиво. – Сядь к дружинникам и жди приказа.

- Слушаюсь, мой царевич. – я быстро поклонилась, не поднимая головы. И перешагнула бревно, приблизившись к костру.

Мужчины, некоторые из них стары, некоторые молоды, но все точно старше меня. Пара из них косятся на меня и я опять опускаю глаза. Хотя и дружинники - это бояре, значит старше меня по титулу, которые заслуживают опустившегося взгляда. Они громко говорят, держа в руках горячие железные стаканы.

Напротив, когда мои глаза ловят лижущий котелок огонь, виднеются дорогие кожаные сапоги второго царевича, кажется, самого младшего. Справа на бревне сидит ещё один, с такими же сапогами, только больше. Но той же ошибки я не допущу. В глаза им не смотрю.

- Таки и кто ты? – голос справа вызвал в моем животе урчание. В его руке большая кружка, погнутая и странная, но из нее идет горячий пар. И пахнет сладким настоем трав.

Не сдержалась, лишь на секунду окинув взглядом лицо дружинника. Его борода короткая и красиво стрижена. На плечах кольчуга из чешуи среброзмея, такая же, как у царевича, а под ней телогрейка из лосиной или оленьей шкуры. Даже не знаю, что ему ответить и просто молча пялюсь.

- Девка что ли? – буркнул другой. Снова не сдержалась. Все лица украшены темными полу седыми бородами. Кто стриженными, кто пышными. Глаза то ли серые, то ли голубые. На их лбах морщины, а волосы заплетены в хвосты или косы. На каждом по кольчуге с торчащими телогрейками. Большие металлические наплечники с гербом дома Метельских только больше убеждают, что на краю света я встретила тех, кого не должна.

Ну и где моя удача?

- Глухая девка то, - хмыкнул тот, что на вид показался самым молодым. Он хрипло посмеялся, а потом глотнул из кружки, - выкинули что ль тебя? Иль беглая ты?

- Чего это выкинули то? – рассуждают мужики. Двое, которые стоят у большого котла и что-то раскладывают в тарелки, косятся на меня. – Ты посмотри, она старшая уже, из леса бы вернулась. Поздно выкидывать таких девок то, да и к чему? Весна на пороге, грешно детей оставлять, когда жизнь по лесу вот-вот пойдёт.

- А откуда её царевич притащил, если не выкинули? – неожиданно для меня, соседская тарелка оказалась в руках. Варежки задымились вместе с вкусной кашей и в горле застряли слова.

- Да, худа сильно, глянь, - мужчина справа ткнул в меня ложкой и протянул мне же. Я так голодна, что даже не задумалась брать ли её мне. Кто ещё может просто так накормить меня кашей посреди леса? Ещё немного и я начну думать, что лешие или баба Яга морока нагнали. Слишком уж странно, - может заблудилась, пока ягоды собирала?

- Глаза разуйте, недотёпы, - голос какого-то дружинника заставил ложку и деревянную тарелку в руках задрожать. Я подняла взгляд, стараясь хотя бы жевать порядочно, а не быстрее толкать еду в рот. Высокий и широкоплечий мужчина, скорее похожий на медведя, смурно смотрит на меня из-под бровей. Его руки выкладывают еду, щедро и медленно. Кажется, он самый старший здесь, - лук за спиной у неё. Охотница.

- Она то охотница? – хохотнул снова тот, что самый младший. Я ещё раз глянула на него, но тут же опустила глаза. И чему меня барыня учила? Говорить о запрете смотреть высокородным дворянам в глаза и соблюдать его разные вещи. Сложно не смотреть на человека, когда всю жизнь мог себе это позволить.

- А чего? Мелкая, тихая. Ходит да зайцев стреляет. Вон шапка какая, глянь! – я просто продолжаю молча есть, слушая рассуждения новых людей о себе. Тепло от еды растекается по пальцам и всему телу. Всё-таки, ходить на охоту сытой куда лучше.

- Тебя как звать? – спрашивает старший и я медленно откладываю ложку. Называть своё имя незнакомцам опасно. А если на их одежде волчья пасть, тем более.

- Говори, коль язык не прикусила. Или кашу нашу ешь, а представляться не желаешь?

- Спасибо вам за вкусный завтрак, господа, - глаз не поднимаю, но показательно слегка кланяюсь. Пальцы так сжали почти пустую тарелку, что ногти заболели, - благодарю за горячую пищу и добрую компанию. Я дворовая у местной барыни, а имя моё Марья.

Губы защипало от лжи, но я лишь коротко их облизнула, продолжая есть.

- Марья, красивое имя. – буркнул самый молодой. – А чего по лесу бегаешь, крепостная?

- Как старший ваш сказал - охотилась. – приятный вкус редкого мяса в каше.

- Что-то не верится мне. - новый голос оказался царским. Средний царевич, сидящий напротив, не очень то и доволен моей компанией. В общем-то как и его брат, очевидно. Но голоса у них не такие грубые, как у дружины. Низкие, но приятные. Давно сломались и теперь ласкают слух девушек царства. - Дворовые нынче по лесам ходят? Я думал, девки только подолы марать на кухне могут, да пальцы о иглы колоть.

- Ты на севере никогда не бывал, брат. - объясняет голос за спиной. Я упустила, что наследник царства так и остался стоять за моей спиной. Сразу же слева от меня мужчины двигаются и пересаживаются дальше по бревну. Синий плащ падает к ногам и последние ложки каши застревают в горле. Старший царевич, тот же что поймал меня, сел рядом, ни капли не побрезговал компанией. - Здесь девушки и охотой промышляют, и кожу выделывают если надо. Зима здесь недалеко живет, если не забыл, а она любит трудолюбивых.

- Да кого такая доходяга может на охоте поймать? - снова смеётся средний царевич. В его тоне нет унизительной усмешки, скорее изумление. - На долго ль хватит белки или зайца?

Я поджала губы, чувствуя как в животе неприятно забурлила еда. Белки хватит на целый суп. Несколько дней пропитания хотя бы на мясном бульоне. Зайца хватит на сытый ужин, да такой что вся семья легла бы спать сытой до боли в животе.

- И белка, и олень - это мясо. - спокойно объясняет младшему брату старший. Смотрю на свои руки и ложку в них, хотя сейчас соблазн взглянуть в глаза наследного царевича велик, как никогда. Он много знает о наших краях, раз рассуждает так. Редко кто высокородный понимает ценность дичи, ведь большинство черноволосых в нашей стране охотятся лишь чтобы добыть особенную дичь и трофеи в виде рогов или шкуры. - Может, если бы эта крепостная была бы чуть глупее, то меня бы с вами уже не было. Натянутую тетиву она держала долго.

- Вас убить вздумала, ваше величество? - дружинники, как один, напряглись. Я почувствовала себя не более, чем козявкой. Если они захотят, от меня даже полакомиться медведям ничего не достанется.

- Отвечай им, крепостная. - хмыкает царевич и толкает меня в плечо. Еда в животе ещё быстрее забурлила и в горле появилась тошнота. Он посмеивается.

- В лесах часто браконьеры стали охотиться. - не поднимаю глаз, стараясь подбирать слова. - Убивают всех, кто на пути встанет. И часто мясо оставляют, только шкуры, головы забирают. Думала, может мясо заберу, а браконьеров всегда лучше держать на прицеле.

- Неужто синий плащ не признала? - голос детский, вот-вот сломается. Младший царевич.

Конечно признала. Невозможно не знать герб своего царства. И цвет правящей семьи. Но что сказать? Почему я не опустила лука? Не сказать же им, что мысль защищаться на смерть держала тетиву лука до последнего.

- Признала, ваше высочество. - кусаю щёку, лихорадочно обдумывая что сказать. Наследный царевич точно знал, что я наставляла на него лук вплоть до его приближения. - Браконьеры повадились представляться царскими охотниками. Тоже в синем ходят, только вот одежды не такие богатые.

- Не признать царевичей? Вот смеху то! - вдруг залился один из дружинников. Между деревьев прокатился смех дружины.

- Полно вам смеяться, друзья, - быстро прервал насмешки старший царевич. Губы его растянулись в такой холодной, белоснежной улыбке, что мороз по коже пробежал. Из под опущенных ресницы смотрю на него сбоку, силой удерживая какой-то наполняющий нутро ужас, - буду честен, я заметил её только, когда она уходила.

Щеки покраснели, но совсем не из-за его слов, а от одной только мысли, что этот человек так опасен и хорош собой одновременно. Не думаю, что существуют женщины, которые назовут его не красивым. Но его красота определённо холодная. Такая же убийственно немая и белая, как зима. Такая же… мёртвая.

Я сжала пальцами ложку, и на этот раз окончательно положила её в тарелку. Здесь, посреди леса, в последние дни холодной Зимы я сижу на бревне среди места кормежки железных медведей в компании главной дружины царевичей. И самих царевичей. Я стянула варежку, ущипнув себя за кожу руки. Почти прозрачная натянутая кожа на руке натянулась еще сильнее и ни капли не поменяла цвет. Сухие пальцы дрожат, колются от касаний, но они в порядке.

И я не брежу, не сплю. Может, умерла от холода? Может, Зима играет со мной, посылает видения чтобы поиздеваться над нерадивым отпрыском семейства? Как я могу жить двадцать два года на краю страны, лишь изредка видя несколько знатных купцов, а потом посреди леса наткнуться на царскую свиту?

- Расскажи о своей барыне, Марья, - вырвал меня из мыслей наследный царевич. Он лениво мешал ложкой кашу и лишь изредка клал её в рот, - не морит вас голодом?

- Барыня очень добра к своим крепостным, - с жаром выдаю ему. Пытаюсь как можно тщательнее подбирать слова, но они все перемешиваются в голове. Неужели он подумал так из-за того, что я на охоте? Навредить барыне всё равно, что навредить всему поместью, - она обучает детей, кормит всех, чем может. Взрослые всегда при деле.

- Она послала тебя на охоту? - спросил кто-то.

- Барыня запрещает мне ходить в лес. - хоть это и неправда, я не могу допустить, чтобы наказали Марфу Игнатишну. Она добрая и позволяет мне такую вольность, но по меркам столицы, женщины годны лишь для домашних дел.

- Так ты нарушила запрет, потому что твоей семье нужна еда? - полный сочувствуя голос младшего царевича вынудил меня поднять глаза. Я редко слышу слова жалости или сочувствия. Никто из здешних мест не позволяет себе таких вольностей. Мы все «в одной тарелке» и ни к чему нам друг друга жалеть.

Серые глаза младшего сочувствующие осмотрели меня, а затем уставились в тарелку. Живот заболел. Так бывает, когда долго не ешь, а потом наедаешься. Так бывает и я это знала. И всё равно съела целую тарелку быстрее дружинников. Сжала губы, стараясь контролировать странное шевеление в глотке.

- Больно ты хорошо выражаешь свои мысли, Марья. Славно тебя воспитали. - задумался старший царевич и медленно сунул ложку в рот. Я смотрела лишь как идеальные длинные пальцы с грубой кожей играются с ложкой. - Так значит, любишь барыню? Редкая в наше время картина.

- Люблю, ваше величество. Заслужить любовь крепостных не трудно, - живот скрутило и я поморщилась, - когда крепостные голодны, становится еще проще.

- Ладно. Вот и узнаем какова твоя барыня в деле. - он вдруг сунул тарелку, уже абсолютно пустую, мне в руки. - Доедайте завтрак и поедем, крепостная вымоет посуду за то, что съела мою порцию еды.

Дружина быстрее застучала ложками по тарелкам, а меня скрутило. Тарелка чуть не выпала из рук. Его порцию? На этот раз тошнота подступила совсем близко к горлу. Еда не моя. Я подскочила с места, убегая к дереву.

Нет! Нет! Нельзя вот так терять еду! Я вынуждена воровать, вынуждена ходить по лесам в поисках тощих белок и зайцев! А сейчас меня тошнит?! Ну нет!

Пришлось упасть на колени и они тут же замерзли. Ладонями подчерпываю снега и вытираю лицо. В эту же секунду чувствуется, как снова мёрзнут ноги. Еда заметно согрела, но надолго этого не хватит.

- Если думаешь увильнуть от работы, крепостная, то не выйдет. - меня так и не стошнило. Стало чуть получше, но от голоса снова замутило. Не подняла головы, всё так же уперевшись руками в сугроб. Глубже дышу, стараюсь привести в норму глупое тело. Что я за человек, если полный желудок каши может причинить больше неприятностей, чем день голода?

- Я и не думала увиливать, ваше величество, - поднимаюсь, слегка пошатнувшись. Голова кружится, но ничего, я давно привыкла. Царевич потянул меня за локоть и я в очередной раз не подняла глаз, восхищаясь своей выдержкой, - простите, что съела вашу еду. Я вымою посуду, всё как вы сказали.

- Вымой её свежим снегом, остальное сделаешь в поместье. Тебе нужно согреться. - приказ равнодушный и от этого почему-то легче. - Твоя старшая дворовая будет недовольна болезнью. И, как видишь,в твоём поместье вот-вот разместятся гости.

- Прошу меня извинить, ваше величество. - наследный царевич пошел к дружине, я медленно двинулась за ним.

Мужчины шумно говорят о каких-то историях, смеются над тошнотой младшего дружинника в море, подбадривая меня. Их гогот услышит любое животное в округе, но раз нас ещё не съели, даже медведи боятся такого шума. Мужчины большие, тучные, могучие. Как настоящие богатыри из сказок. Несколько встают и отдают мне тарелки. Их разговор сводится к тому, что пешие походы им нравятся больше, чем корабли.

Неужели они приплыли в Портовой? Обогнули полстраны по морю, чтобы добраться сюда? Мы севернее поместья Трубецких, а если царевичи направляются к моей барыне, то зачем им делать крюк? Значит, они приплыли откуда-то в Портовой и двинулись к поместью. Может со свободных островов? Или они были на острове Ныч в своем фамильном поместье? И на кой черт вообще царской семье приезжать к Марфе Игнатишне? Конечно, она барыня, но Зимой забытого поместья! Да и земель в ее владении не много. Хотя, если царевич интересовался правлением барыни, то точно едет к ней. Что же у них за дела? Или это у наследника к ней дело, ведь она мне ничего не сказала о визите таких важных особ.

Я быстро собрала посуду и кружки, отнесла к чистому снегу подальше от лошадей. Свежий снег хорошо очищает кашу от деревянных тарелок. Через пару минут мне приносят пустой котел, в котором готовили еду и чайник с недопитым чаем. Захотелось сделать глоток, но я побоялась, что все подумает обо мне как о воровке или нищенке. Хотя так и есть. Закончила с посудой довольно быстро. Как раз к моменту, когда все собрались.

Три царских лошади виднеются издалека. Высокие кони, даже гигантские! Эта порода выведена специально для военных действий и крайне редко встречаются здесь. Это мне ещё барин объяснял, когда мы видели пару таких на корабле у купца в Портовом. Остальные больше похожи на нашего коня Морока, тяговые кони, тяжелые. У царевичей с собой лишь пара узких, не тяжелых повозок. Из оружия у них всех мечи, да луки, в зависимости от того, кто чем промышляет. Одеяла, да всякие вещи для ночлега, в том числе и чистые котлы, унесены дружиной в ближайшие повозки.

Меня взял к себе самый младший из дружины - Станимир.

Он деликатно помог мне забраться на коня, усадил перед собой, позволив свесить ноги с одной стороны. Может быть в столице девушки и ездят на конях ногами на бок, но здесь, на дальнем севере, это жутко не удобно. Я сажусь на коня не для красоты.

Мы едем по старым следам коней, оставленным где-то пару часов назад. Чёрные стволы сосен заставляют силуэты дружинников мелькать на белом фоне. В этой части леса я бываю редко, мы далеко и тут водятся хищники. Для меня здесь слишком опасно охотиться. На одной из сосен через какое-то время езды показывается содранная часть. Когти железного медведя я могу узнать где угодно. В основном по размеру. Меченная территория таким зверем одним видом вызывает дрожь в теле.

- Сколько крепостных у твоей барыни? - дружинник аккуратно держит поводья коня и при этом придерживает меня. Мне неловко, но всё же лучше, чем идти за ними пешком. Мы не скачем, а спокойно движемся. Из-за петли на тракте и глубинки леса, мы будем дома где-то через час.

- В целом около пятидесяти. - я смотрю на деревья, зачем-то выискивая ещё следы зверей. - Большинство живет в деревне рядом.

- Это как? - дружинник с соседнего коня спрашивает и я не сдерживаюсь, поднимая к нему глаза. Царевичи идут впереди, вместе со старшим дружинником. Их плащи низко висят с коней, показывая волшебной красоты вышивку.

- Деревня давно пустеет, ещё со времён барина. - почему-то именно сейчас мне вспоминается, что правильно “боярин”. - А барыня жалостлива к новым людям. Часто покупает крепостных. Вот мы и не помещаемся в её поместье, занимаем старые деревенские дома.

- Твоя барыня покупает крепостных, которых и кормить нечем? - сухо интересуется спереди средний царевич.

- Семейство Трубецких с недавнего времени владеет приказом на вырубку лесов. - деликатно обхожу его колкость. - Около пяти лет, как начался промысел браконьеров, леса стали скудны на травоядную дичь. Хищники звереют, когда голодны. Как и люди. Поэтому ваше высочество выписали приказ на древесный промысел. Мы не бедствуем, но в поместье много детей, которым нужно расти. Марфа Игнатишна щедро и справедливо распределяет еду и работу.

- Сколько дворовых держит твоя барыня? - старший царевич слегка обернулся ко мне. Старший дружины, который ехал впереди, почти на ровне с царевичами, слегка повернулся к нам, в след за его величеством. Вокруг начал редеть лес и вдали уже виднеются поля. Я напряглась, чувствуя что вопрос ему слишком интересен. И довольно точен, для человека который впервые приедет к барыне.

- Три личные дворовые, старшая дворовая и две новых девушки, которые только доросли до услужения. - тон ровный, стараюсь не подавать виду. Волнение комом закружилось в животе. Зачем ему знать о дворовых? Это фактически самые приближенные к барыне крепостные, которые занимаются её бытом, одеждой, домом и едой.

- Не много, но для одной боярыни вполне себе хватит. - пожимает плечами средний.

- И то верно! - подхватывает какой-то дружинник сзади. - Так ты дворовая боярыни, выходит? Кого ж ты кормишь, раз жалованья личной прислуги имения не хватает?

- У меня мать, младшие брат и сестра. - объяснила я. - Стараюсь, всю еду им отдавать, всё-таки младшие…

- А отец? - я сглотнула, уставившись на руки.

- Отца не стало уже как три года, - ложь застряла в горле. Он мне не родной отец, но я любила его, как родного, - на охоте его убил железный медведь. Мужики говорили, что не далеко от места вашего лагеря.

Все заметно помрачнели. Старший царевич на этот раз обернулся почти полностью. Его холодный и равнодушный взгляд скользнул по мне и сразу за этим их кони заржали, стараясь переступить большой сугроб прямо возле тракта. Мы, наконец вышли на дорогу. Слева раскинулись поля дальше, чем охватывает взгляд. Белая снежная февральская гладь, далёкая, студёная. У меня запершило в горле от ощущения, что на километры вокруг меня лишь холод. Даже не смотря на то, что сегодня первый день весны.

- Не любишь холод, Марья? - спрашивает Станимир, с которым я еду. Его щёки красные, маленькие, а глаза темные, синие. Интересно, понял ли царевич, какого цвета мои глаза? От этой мысли по спине побежали мурашки. Это плохо. Я потерла ноги друг о друга, чувствуя как замерзаю то ли от страха, то ли от Зимы и её взора. - Весна на пороге. Будешь с девками веснянки петь, солнце зазывать.

Я киваю. Его правда. Девушки деревни начнут петь веснянки, зазывать тепло и весну, призывая её усыпить Зиму. К нам придёт тепло, пусть не надолго и не жаркое, на зависть южное, но хоть какое-то. Лучи солнца на поляне у деревни теплее, чем зимние переливы света на сосульках.

- Живешь в царстве Хлада и морозы не любишь? - хмыкает старший царевич и я пялюсь на перчатки Станимира, которые держат поводья и блестят от кольчужных вставок. Хотя даже понятия не имею, смотрит ли на меня его величество. Сзади лошади тащат пару повозок за собой, кони движуться не быстро, но уверенно. Не боятся, как наша лошадь Вьюга, ходить по снегу и сугробам.

- Зима прекрасна, ваше величество, но пора весны мне больше по душе, - не буду же говорить ему, что люблю как солнце греет кожу. Как прижигает горячий ветер с юга, как слепят глаза одуванчики, залитые солнцем. В моём царстве любят, как мороз щиплет щёки, как пахнет свежий снег, как яркие красные закаты стелятся на поля. Как снежинки украшают ветви и узоры запечатывают окна, - мне нравится, как Зима уходит. Даже матерь Зима заслуживает отдых и что может быть прекраснее, чем видеть, как она засыпает.

- Красиво говоришь, дворовая. - шумно выдохнул Станимир. Я улыбнулась, чувствуя как все погрузились в думу. Все, кроме его величества. Старшего его величества.

Черноволосый красавец-царевич дольше положенного задержал на мне взгляд и мне пришлось первой вдруг опустить глаза.

- Барыне больше нравится Зима, - продолжаю я задумчиво, вспоминая как она рассказывала мне, чем так важен холод, приносимый Зимой, - говорила мне, что зимой стынет древесина. Гнусь всякая помирает, мою барыню не беспокоит. Она крыс очень не любит, поэтому кошек разводит.

- А масленицу справляете? - Станимир сидит прямо, умело в седле. А я уже устала так ровно сидеть, ещё и с ногами на одной стороне.

- Конечно, как же не справлять. - я растягиваюсь в улыбке. Единственный праздник, не считая зимнего солнцестояния, который щедро одаривает всех. - Барыня никогда не скупится на приветствие и проводы Зимы. Надолго ли к нам в гости? Может застаните празднества. Чучело жжём, хороводы водим. Марфа Игнатишна сама мелюзге блины печёт! Иногда и нам урвать удаётся, на всю деревню запах стоит.

Масленица в царстве Хлада один из самых больших праздников. В первую неделю весны все люди королевства готовятся к провожанием Зимы на отдых. Царство погружается в песни, пляски. Девки на крышах, на холмах поют веснянки, зазывают тепло, кличут весну. А в день масленицы, через три недели, пекут блины, которые олицетворяют солнце. Поют песни и пляшут пляски, провожая Зиму домой. Матерь Зима знает, как важен холод и как важно тепло. Мы благодарим её за студеные зимы, за сильные тела и дух, которые она в нас воспитывает.

- Барыня очень чтит Зиму и традиции царства. - я улыбаюсь, вспоминая какие обычно празднества случаются в деревне. Некоторые после таких праздников по нескольку дней с головной болью лежат. Марфа Игнатишна никогда не скупилась на праздники. - Праздники всегда… Запоминающиеся.

- Ох и люблю я масленицу! - подхватывает младший дружинник и с чувством причмокивает. Я оборачиваюсь на него и хмыкаю от его лица, наполненного удовольствием. Темная борода смешно шевелится при разговоре. Остальные дружинники тоже подхватили радостное улюлюканье. - Приходит тепло, Зима уходит на покой и позволяет погреться в лучах Летнего солнца.

- Любишь летнее солнце, Станимир? - старший дружинник хмурится на него и все чуть замолкают. В царстве не принято говорить о любви к теплу, но люди есть люди.

- Кто же не любит тёплое солнце, Мекрас. - средний царевич лукаво улыбнулся и повернулся к нам. - Оно и Зимой есть. Так чем же лучше любить его Зимой, чем Летом? Светило на то и светило, чтобы греть.

- Не ругайся на своих дружинников, Мекрас, - подхватил и младший царевич. Из под ресниц позволяю себе глянуть на младшего. Его черные кудри уложены на меховой отделке плаща и белозубая улыбка ребёнка выдаёт его чистую душу с потрохами, - они всего лишь любят праздники, как и мы все.

Дальше мы ехали молча. Слева от нас остались барышские поля, которые через пару месяцев уже будут засеяны гречихой. Справа тянется лес, но быстро заканчивается. Дружинники заводят разговор о еде, а я стараюсь не слушать, чувствуя как от полноты желудка и походки лошади, меня снова мутит. Мы сворачиваем направо. Ещё около десяти минут мы едем по дороге, которая уже заметно уже.

Покосившиеся ворота деревни начали виднеться издалека. Старые вырезанные из дерева буквы испортились и белая известь на них почти осыпалась. Старый прохудившейся забор окружает около десяти пятнадцати домов. От диких животных не защитит, но для ребятни хорошая граница, которую пересекать не стоит.

Уже на подъезде к деревне я поняла, что что-то не так. Вся деревня стоит на ушах. Мужики носятся с скамьями и столами в главную боярскую столовую. Женщины вытащили животных и ведут на убой на задний двор барыни.

Кажется, все кроме меня знали о приезде царевичей. Иначе, почему так носятся? Это не сулит ничего хорошего…

Деревня зашумела, гомон животных, людей и детей смешался в один ком шума. И я заметно помрачнела, понимая что скорее всего получу по шапке. Если не из-за опоздания, так из-за того, что не узнала о приезде царской семьи. А если даже не за это, то есть за что.

- Ваше величество, - аккуратно крикнула я. Старший царевич обернулся и его конь остановился на главной дороге деревни. У самого входа, недалеко от моего дома. Зеваки и дети начали собираться в стайку, бегая вокруг коней, - мой дом там, позволите пойти?

- Не думай, что я забыл о твоей посуде, крепостная, - нетерпеливо буркнул он и двинулся дальше, - иди.

Глава 2

Я спрыгнула с коня, поклонившись дружинникам и царевичам. Ноги понесли меня домой. Сердце быстро забилось и я снова почувствовала холод. Покосившаяся избушка недалеко от старых ворот на краю деревни. Краска с крыльца уже осыпалась. Сени были разобраны года четыре назад, но отец не успел отстроить новые. Окна из-за зимы закрыты задвижками, как и у большинства домов в деревне. Бычьи пузыри натянуты на окнах, но половина уже лопнули.

Пар вылетает изо рта, когда я хватаюсь пальцами за ручку.

- Царевичи приехали! Царевичи приехали! - вопль моей младшей сестры заполоняет всю комнату.

Маленькая комнатушка с большой старой печью в углу у входа. Напротив неё стоит кровать моего брата, а у изголовья стоит и кровать матери. В самом дальнем углу, за ширмой моя кровать и сундук. Около печи маленькая кровать сестры, а совсем рядом небольшой стол. У кровати матери стоит прялка, и сундук для их с братом принадлежностей для вязания и плетения. Но ничего этого почти не видно, темноту комнаты освещает только огонь из открытой печи и пара свечей. Из-за закрытых ставень в деревянном доме почти всегда мрак. И сейчас не исключение.

Агнешка, укутанная в мою старую дублёнку и две теплые кофты, нетерпеливо дергается. С тёплым платком из собачьей шерсти на голове тычет в меня пальцем. Её голубые яркие глаза горят даже в темноте. Пухлые, розовые щеки трогают уголки губ и дырка от выпавшего зубы делает её ещё очаровательнее. Прядь русых волос, выбившаяся из под платка, быстро прячется мамой назад. Она стоит на коленях перед девчушкой и пытается закрыть все щелочки в этом тёплом комке нетерпимости.

- Твоё лицо. - Таимир, мой младший брат, тихо подошёл ко мне со спины и повернул на себя. Он как всегда был на кровати, но теперь вытянулся рядом со мной. - Ты отморозила щёки и нос.

Ему девятнадцать лет, он выше меня на пол головы. Его руки тощие, почти костлявые, виднеются из под грязной холщовой рубахи. Ноги не менее худые, в темноте даже иногда виднеются крупные вены. Когда-то русые волосы, как у меня и сестры, покрылись сединой. Из-за болезни его взгляд потухший, губы высушенные и искусанные. Он выглядит усталым несмотря на то, что только что поднялся с кровати.

- Ничего страшного. - я быстро потерла нос и сразу присела на корточки к сестре. - Агнешка, там холодно, так что следи, чтобы не мерзла. И к коням царевичей не подходи, они детей не любят. Если укусят, то с лёгкостью руку тебе отцапают.

- Кони не едят людей! - захихикала сестра. Мама обеспокоенно посмотрела на меня и сжала плечи Агнешки сильнее обычного.

- Он и не захочет тебя съесть. - буркнула я, поражаясь легкомысленности сестры. Она ещё ребёнок, ей всего-то шесть лет. Когда мне было шесть, я уже возилась с двухлетним братом. И на мои плечи легла ответственность, а эта дурочка думает лишь как-бы поноситься с мальчишками из деревни. - Захочет тебе пальцы откусить, чтобы больше не лезла. Аккуратнее, поняла?

Сестра кивнула и я потрепала её по голове. Она с воплями скользнула из рук матери и побежала к двери. Мы с тощей женщиной, больше напоминавшей лесного призрака, чем живого человека, поднялись на ноги. Мама с тревогой осмотрела дверь, которая закрылась за сестрой. Холодный ветер залетел в избу.

- Откуда ты знаешь про коней? - холодно спросила женщина и сразу же глянула на мой пояс. Там обычно висит добыча, но сегодня пусто. Я сглотнула, придумывая, как объяснить матери, что я нашла трех царевичей в лесу.

Ох, не к добру это. Ох, не к добру. Но я не могу просто сбежать и бросить всё.

- Они подобрали меня в лесу. - моя мать не очень любит царскую семью. И вообще настороженно относится к любой власти в руках людей. Она часто страдала от того, что люди не умеют ей пользоваться. - Просто довезли до деревни.

- Знала я, что твоё общение с барыней до добра не доведет, - прыснула мать и подошла к печи. Она быстро собрала несколько вареных яиц со стола, подавая мне, но я отмахнулась от еды. Матушка с каждым годом становится только злее. И теперь это чувствуется даже в её пренебрежительном тоне, - держись подальше от царевичей. Они тебе добра не принесут.

- Думаешь, я сама к ним пошла, мама? - фыркнула я, направляясь к своей постели.

Стаскиваю из-за спины лук и колчан со стрелами, оставляя их на привычном месте у кровати. Старый сундук распахнулся и я достала пару носок из собачьей шерсти. Дублёнку бросила на скамью, рядом с корзиной соломы, а промокшие кофты на кровать. Зашла за ширму, стягивая с себя и рубаху. Становится легче, когда их мрачные взгляды перестают сверлить меня из-за ширмы.

- И куда ты? - брат и мама из-за болезни стали тревожными и мрачными. Им везде мерещатся предатели и заговорщики. Кажется, что все хотят причинить им боль, заставить голодать и страдать. Их ум потупился, глаза часто направлены в стены, а тело годно лишь для домашней работы. Барыня говорит, что так на маму повлияло рождение Агнешки. Она забрала у матери последнии силы, а после смерти отца их совсем не осталось. А Таимир родился хворым с самого начала. Хотя отец и пытался сделать из него мужчину, брат слишком долго болел и таскался за маминой юбкой. А после смерти отца и он вовсе погряз в её дрянном и сварливом характере, уже в девятнадцать став ничуть не лучше старого деда.

- Нужно помочь барыне принять гостей, ты же знаешь. - сквозь зубы выговариваю, пока снизу сундука достаю сарафан. Старый, пахнет то ли плесенью, то ли чем-то обветшалым. Он едва ли белый, украшен красными вышивками и лентами. Парадный сарафан всех прислужников барыни. Я никогда в жизни его не надевала, но что-то подсказывает, это именно тот случай.

- И снова она к барыне, - недовольно фыркает Таимир. Я не обращаю внимания, натягивая сарафан на тело прямо без нижнего белья. Нет времени, на нижнее платье. Грудь обтягивает повязка, а под юбкой и вовсе ничего нет, - ей говоришь держись от них подальше, а она к ним бежит!

Закатываю глаза. Им давно пора смириться, что я страшная дворовая боярыни. Уже четыре года, как не стало отца. И все четыре года мама и брат упорно пытаются лишить нашу семью пропитания, заставив меня торчать дома.

- Что ты будешь есть сегодня на обед, братец?! - мне уже осточертело слушать, как моя семья винит барыню во всех своих недугах. - Вы доели последнюю еду, а на охоту ты не бежишь.

- Найдем, чем прокормиться…

- Чем!? Чем, Таимир, ты собрался набивать свой тощий желудок!? - рявкаю я на него, когда руки уже забрались в волосы, чтобы заплести косу. В груди загорелась злость и я сглотнула, пытаясь успокоиться. - Я слышала эти слова сто раз и в сотый раз ты, как и мама, не выходите из дома! И неустанно попрекаете меня за то, что я добываю вам еду.

- Ты берёшь её с рук барыни. - брат почти шипит и я замечаю недавно приобретенную манеру говорить. Это похоже на шипение бешенного кота или какое-то странное безумное рычание. Сразу же высовываюсь из-за перегородки, чтобы посмотреть на взгляд брата в пустоту. - Подачки, а не еда.

- Подачки? - я прыснула со смеху и расправила сарафан. Мать начала топить печь сильнее, запах сухой древесины и огня попал в легкие. В избе холодно после ночи. Мурашки от чувства, что скоро мне наконец станет тепло, приятно покалывает кожу на спине. - Я работаю ради этих “подачек”.

- Работаешь? - мать прыснула со смеху и разбила яйцо о стол. Я схватила мокрые кофты, растянув их на сколоченной деревянной подставке для сушки. Дубленку повесила на крючок у кровати, хотя стоило бы оставить её у печи. Мне осталось лишь поджать губы, когда из под кровати я вытянула новые, связанные из соломы, лапти. - Это ты так называешь то, что указываешь всем в барском доме? Глянь на наши руки, даже это больше работа, чем твои заботы!

Я решила ничего не отвечать маме. Прекрасно знаю, что будет после этого. К любому проявлению власти, даже такому незначительному, как “старшая дворовая” мама относилась с особой ненавистью. И дальше она задела бы тему, которую никто в этом доме не желает поднимать уже много лет. Поэтому я просто смолчала, мечтая уже вырваться из дома.

Ноги колются от холода, пока я аккуратно натягиваю белоснежные носки из овечьей шерсти. Барыня подарила мне их на шестнадцатый день рождения. Приятные, мягкие и теплые. Дорогой подарок. Я сдержала благодарную улыбку, пока завязывала веревочки лаптей.

Мама и Таимир продолжили ворчать и заниматься приготовлениями к работе. Из-за их болезни, они почти не выходят из дома. Они не знают, но это я поручаю давать им работу на дому. Штопают одежду крепостных, вяжут из соломы, занимаются изготовлением корзин и любой ручной работой, которая подвернется. Мама настояла на завтраке яйцами, но я проигнорировала её в очередной раз, и вышла на улицу, сорвав с крючка не ношенную месяцами шубу из лютоволка. Она дорогая, хорошая. Серый лютоволк был убит моим отцом, очень давно, а шубу из него сделала ныне покойная соседка. Эта шуба подарок для мамы, но после смерти отца и болезни, для неё что мой сто раз заштопанный тулуп, что шуба из лютоволка… Всё одно.

Солнце слепит, а холод сразу ставит волосы на голове дыбом.

Деревня ожила с приездом царевичей. Дети несутся к поместью Марфы Игнатишны, крича и размахивая то ли палками, то ли игрушками. Боярский дом на самом конце улицы, виден издалека. Хотя деревенскую улицу с натяжкой можно назвать длинной. Мужики таскают скамьи из домов в большую залу, которая присоединена к терему барыни.

Большой деревянный дом. Двухэтажный, из соснового сруба. Все его швы заделаны на совесть, поэтому внутри всегда тепло. Большое крыльцо, направленное на импровизированную площадь, ломится от народу и, кажется, царевичей. Их приветствует вся деревня и поместье. Верхняя часть крыльца отделана под двойку перекрещенных лошадей, символ рода Трубецких. Старая краска уже давно облезла, редко где показываясь как голубые полосы. Терем барыни больше похож на обычный большой дом, но по сравнению с остальными хибарами это можно было бы и замком назвать. Вытянутый первый этаж, к которому слева присоединяется зала для официальных ужинов. С задней стороны терема большое крыльцо, на котором по вечерам лета барыня пьет чай. Также на этаже сени, просторная прихожая, малая столовая, несколько кухонь, задняя и основная, комната дворовых и комната для отдыха, совмещенная с библиотекой. Там обычно Марфа Игнатишна рассказывает сказки ребятне или учит их читать, как когда то и меня… На этаже выше одни спальни, да старый кабинет барина, в котором теперь никто не сидит.

Но сейчас все столпились у крыльца. Три чёрных жеребца недовольно фыркали со стороны конюшен, пока с ними пытался справиться старший, и единственный, конюх. Черный, тот что принадлежал наследнику, ведет себя спокойнее всех, но явно не очень-то дружелюбно.

А на крыльце стоят три царевича. Я замерла перед трукоплещущей толпой, поймав взглядом их лица. Наверное один из тех случаев, когда обычный народ может попялиться на правящих сынов и никак за это не огрести.

Черноволосые и прекрасные. Самый младший из них с мальчишескими чертами лица, серыми глазами и широкой доброй улыбкой. Его кудри вьются до самых плеч, а лицо ещё не обточилось жизнью, не посуровело. Средний брат стоит посередине и сдержанно осматривает лица крепостных. У него выбриты виски. Лицо его заметно тоньше и острее, чем у всех остальных царевичей. А вот по телосложению он недалеко ушёл от младшего брата.

И что тут говорить, великий наследник. Он стоит самым первым. Закутан в плащ, не показывает рук. Его плечи вдвое шире, чем плечи братьев. Суровый взгляд безразлично проходится по лицам крепостных и вдруг цепляется за мой. Широкая челюсть, идеально выбритая полоса щетины с одной и другой стороны на щеках. Угловатый широкий нос и нависшие над серыми ослепительными глазами брови. Кудри на лбу крупными завитками, виски выбриты, как у брата, но без полос. Серый волчий меж у шеи делает его жутко властным и очень холодным. Я испускаю облако пара, зажав между пальцев две части волчьей шубы и не могу оторвать глаз от него.

А он всё ещё не отвел взгляда от меня…

- Думаешь, если приближенная барыни, - я вздрогнула, когда над ухом послышался голос друга, - она тебе спустит опоздание?

Рефлекторно я толкнула Миколу, как только испуганно повернулась к нему. Вечно он так пугает меня! Худой, высокий парень растягивается в улыбке, притворно потирая плечо. Его лицо вытянутое, рот слишком большой и улыбка выглядит слегка жутковато. Уголки глаз немного опущены, что делает взгляд жалостливым. Русые волосы, как и у всех, торчат из под шапки, а голубые глаза горят озорством и жизнью. На нем его старая дубленка с парой дырок на животе и шапка из собачьей шерсти.

- Дурная привычка подкрадываться тебя погубит. - тычу пальцем ему в грудь и парень хватает мою руку. Микола хоть и худощав, в отличии от моего брата, довольно жилистый и сильный. Щеки тронул румянец, но больше от холода, чем от стеснения.

- Может ты и права, - хмыкнул парень и теплые пальцы сильнее прижали мою руку к его груди, прямо на сердце. Я вырвалась из хватки, отшатнувшись от конюха, - но чего только стоит твое испуганное личико.

- Дурак! - ноги в лаптях уже замерзли и я побежала к двери малой кухни сзади терема. Микола засмеялся, отпуская мою руку так, словно это какая-то синица. Он, верно единственный, кто не противится моей работе у барыни. Большинство деревенских не понимают, почему двадцатидвухлетняя пигалица, даже не местная, заправляет поместьем. Они знают меня всю жизнь, но до сих пор не считают одной из своих.

- Как всегда! Опаздывает она, а тюкают за это нас. - три приближенные служанки барыни порхают на задней кухне. Ворчат, как всегда, но работают. Я закрываю за собой дверь, стягивая шубу.

Марфа, тучная женщина с большой грудью, которой уже за тридцать, мешает большим черпаком суп в огромном чане. Мелислава, высокая и широкобедрая, мнет тесто. Её сильные руки пышут мышцами, сама она за соседним столом. И Матрона, разливающая по кувшинам компот, вытирает локтем потный лоб, стоя почти у самой печи. Все русоволосые и голубоглазые, с красными щеками и сытыми животами. Женщины уже взрослые и больше всех негодуют из-за моих приказов, но всё же слушаются.

- А-ай, - улюкаю я, хлопая дверью специально чуть громче. Скидываю шубу, растягиваясь в улыбке, - снова ворчите на меня бабоньки? Барыня накричала, иль случилось чего без меня?

- Ты толь слепая, толь дура, - огрызнулась Марфа отвлекаясь от супа. Она сразу лезет в свой передник и достает мешочек с приправами. Все одеты как и я, волосы заплетены в длинные косы. Нас отличают только лишь косынки на их головах и фартуки, - царевичи приехали, а она гуляет где ни попадя!

- Нас уже все крепостные замучили, как от рук отбились! - Матрона самая младшая из них, всего-то на три года меня старше. - Бегают тут, да просят указаний. Как овцы без пастуха, Зиме бы увидеть их глупость! А барыня пуще прежнего злится, кричит на весь терем!

- А вы то бедные и несчастные, не знаете как людям указания давать? - я натягиваю фартук и косынку, как и три наседки-ворчуньи. Они втроём получше многих указывают всем, кому не попадя, а здесь видите ли мы бедные. Тётки далеко не дуры, хотя иногда упорно ими притворяются.

В этот же момент в заднюю кухню врывается несколько крепостных с криками и писками. Совсем молодые, ещё недавно бегали на горки с малышней, а теперь в подвязанных косынках и с такими ошарашенными глазами, что вот-вот вывалятся. Я выталкиваю ворвавшихся назад за дверь, позволяя трём лучшим крепостным делать своё дело. Марфа, Матрона и Мелька постоянно живут в доме барыни и ухаживают за ней, готовят и убирают. Эти трое часто сбегают в малую кухню, чтобы их не донимали все бегающие по терему крепостные.

В основной кухне творится бедлам. Четыре крепостные девушки многим младше меня, без опытно топчутся на месте около столов. Еще две дворовых, которые только таковыми стали, пытаются разобраться с печью и мясом, только принесенным мужиками. Двое непрошенных гостей в виде пастуха и мясника торчат на кухне, нападая на кувшин с молоком, который явно не принадлежит им. В основном эти девушки занимаются работами с животными, на крайний случай уборкой, но никак не приёмом гостей. Поэтому сейчас и понятия не имеют, что делать.

- Изилия, Белислав, - я подошла к мужикам, которые сразу же напряглись. Они подскочили и схватили шапки с голов. Обоим за сорок, но как пристыженные мальчишки, мужики опустили головы, - вам работы нет или ждете тумаков от барыни? Что принесли?

- Барыня сказала овцу заколоть, - первый развел руками и указал на кровавый мешок у соседнего стола, - велела дожидаться указаний.

- С царевичами дружинники приехали, - бормочу пока заглядываю в мешок. Аромат свежего мяса только-только зарубленной овцы попадает в нос и во рту появляется слюна. Скоро в руках умелых служанок оно превратится в развалившейся на блюде кусок мяса с жареными овощами. Давно у нас не закалывали овец, - нужно разместить их в избе кого-то из приближенных. Опросите семьи Весемира, Ольги и Тихона, кто из них согласится поютится друг с другом, отдав дом дружине.

- Хозяйка, как же? Наша ль забота? - второй топчется на месте. И правда, задача не для мясника и пастуха.

- Ваша ли забота? - фыркаю я и щёлкаю пальцами. Две дворовые тут же подлетают ко мне и хватаются за мешок. Поместье не богато и барыня решила, что всем будет заправлять старшая дворовая. Хотя обычно на этой должности управляют лишь служанками поместья. Последний управ, который был в поместье - это муж боярыни, боярин Тихомир Трубецкой. Он предпочитал без посредников командовать своими крепостными. - Я, старшая дворовая, вам наказала. Так и передайте всем. У кого вопросы будут, пусть ко мне идут, но к обедни дом должен быть подготовлен.

Мужики нахмурились, но ушли выполнять. Девушки, которым едва ли шестнадцать стукнуло, уже носятся по кухне, стараясь выполнять хоть что-то чему их учили, но в итоге толпятся и не знают за что взяться. Они только-только начали обучение и винить их за незнание у меня просто нет права.

- Вы двое идете в комнаты, - указываю на двух русоволосых девушек с голубыми глазами. Они смирно смотрят в пол и кивают, - достаньте лучшее постельное, три комнаты подготовьте царевичам. Ключевой воды раздобудьте и каждому по кувшину к кровати поставьте. Проследите за печью, чтобы в доме тепло было.

Они упорхнули прочь и остальные дворовые девушки напряглись.

- А вы двое берите мясо и прочь на заднюю кухню, - остались те, что постарше. Они сразу спохватились. И я в очередной раз отвела глаза от белых лент в их косах, - все поручения служанок выполнять беспрекословно.

Лучше бы учились сами думать. А то время на вплетение лент в косы у них хватает, а подумать что делать с тушей мяса, мы не знаем.

- Помоги, Зима. - выдыхаю и сжимаю губы, вслушиваясь в гулы за дверью кухни.

Девушки юркнули в дверь, из которой я вышла. В большой кухне лежит свежий хлеб, зелень, разные закуски из вяленого мяса, еще целые овощи. Кто-то ездил за этими продуктами в Портовой. Вчера Микола уезжал в лес с Изилией. Или не в лес… Глубокий вздох сорвался с губ и я закрыла глаза, потирая виски пальцами.

Барыня знала, что царевичи едут. Почему мне не сказала?

Но думать об этом времени нет. Я возвращаюсь в заднюю кухню. Две отосланные сюда девушки уже во всю заняты работой, пока Марфа и Мелька вынимают горячий хлеб из печи и укладывают на поднос.

- Приготовили хлеб? - служанки ворчат, но суют мне его в руки. Если бы я не поела в лесу, то мой живот давно бы скрутило от голода. Ароматный, свежеиспеченный хлеб пахнет на всю комнату и все оборачиваются на него взглянуть. - Накрывайте стол в зале, скоро царевичи придут. А ты, Мелька, бери хлеб и иди к барыне.

Я сдула прядь, выбившуюся из косы с лица, и потянулась к столу с кувшинами, чтобы оставить хлеб. Но Мелька подскочила к ним так резво, как раньше никогда не прыгала. Её глаза расширились и я не успела и воздуха набрать в лёгкие, вдруг служанка затараторила.

- Барыня сказала, ты хлеб подносить будешь. - я ничего толком и ответить не успела, как все три служанки побежали к двери залы. - Не глупи, ты старшая, тебе и кормить гостей!

Огромные блюда из дерева, переполненные нарезанными овощами и свежим хлебом на заботливых руках служанок и дворовых отправились в залу. Обычно, когда к барыне приезжают гости, меня и далеко рядом с ними не видно. Моя работа управлять всеми, а подносить еду и питьё дело тех, кто хочет повертеть перед гостями хвостом. А то, что я соврала царевичам о имени? Старших дворовых редко зовут по имени. Может Зима убережет меня? Я двинулась в прихожую. Странный мандраж тронул руки и я аккуратно толкнула дверь комнаты, которая вела в большую кухню, а затем и вторую, которая ведет в прихожую поместья.

Боярыня, Марфа Игнатишна, стоит посреди прихожей и взволнованно смотрит на двери, ведущие в сени. Женщина, которой почти под шестьдесят, уверенно стоит в своем лучшем выбеленном сарафане. Мелька еще неделю назад занималась сарафанами барыни. Неужели уже тогда было известно о приезде царевичей?

Мне бы в пору что-то заподозрить или разозлится, бежать, но я замечаю как барыня сжимает свои руки в кулаки, взволновано переступая с ног на ногу и… Нет, она бы никогда так не поступила со мной. Никогда бы не предала меня.

Ее пухлые розовые щеки и глубокие морщины выдают в ней усталую старость. Русые волосы поседели и теперь длинная коса спрятана под красивый расшитый платок. Ее голубые глаза уже потухли, а пальцы давно не могут держать пяльца для вышивания или иглу. Зато глаза Марфы Игнатишны видят лучше, чем орлиные.

Она зацепилась за меня взглядом, молча и нетерпеливо подзывая к себе. Барыня одна в комнате и здесь подозрительно тихо.

- Не горбись, девчонка, - она как всегда с напором щелкнула меня по спине, как только мы с ней поравнялась. Я сразу выпрямилась, как она меня и учила. Ее толстенький палец, почти не сгибаясь, вытянул мою русую косу из-за спины. Она в очередной раз пробежалась по ней грустным взглядом, из-за не вплетенной в косу ленты, - будешь стоять перед царевичами, не забудь склонить головы. Глаза тебя выдадут…

- Я с ними в деревню приехала, боярыня, - “барыня” обращение неверное, говорское всех крепостных. Меня же Марфа Игнатишна до тошноты заучила “боярыне”, но привычку не исправишь, лишь строгим взглядом учительских глаз, - знают меня в лицо.

- Опять в лесу пропадала, глупая, - Марфа сделала вид, что даж не заметила такой оплошности. Она всегда ворчала на меня, когда я удирала в лес или прогуливала работу, но в этот раз лишь попыталась расправить несуществующие складки на моём сарафане, - простудилась бы, кто бы за тобой смотрел?

В тамбуре послышался шум и мы поняли, что царевичи уже входят в терем. Я быстрее опустила глаза, кланяясь и замирая. Икры напряглись и я подавила улыбку, вспомнив тёплые деньки. Когда боярыня в наказание заставляла стоять в поклоне у печи. Благо, это лишь поклон головы и убранная за правую ногу левая нога в лёгком приседе.

Дверь скрипнула и по ногам, даже сквозь тёплые овечьи носки, прошёл холодок. Лицо я опустила, надеясь что царевичи не обратят на меня особого внимания. В кое-то веки я обрадовалась, что все люди нашего царства русоволосые, белокожие и неприметные.

- Добро пожаловать, великие царевичи Хладного царства! - Марфа поклонилась царевичам, как послышались шаги на пороге.

Я поклонилась ниже, чувствуя нагретый железный поднос. Длинный рушник затронул краями пол и лапти, пришлось вытянуть руки с хлебом, чтобы вырвавшиеся из косы волосы не тронули хлеба. Весь дом погрузился в молчание, пока кожаные царские сапоги не показались перед глазами. Дверь хлопнула и мы с барыней выпрямились, но лица я не подняла.

- Благословен дом, в котором сыны Зимы спали и ели. - затянула боярыня приветственную речь, выставив руки вперед в жесте “лодочки”. - Защита и тепло будут сопровождать вас в моём доме. Ни один не посмеет пред ликом Зимы руки на вас поднять под моей крышей. Всегда вам рады на моём крыльце и Зима вместе с вами приглашена на мой порог. Благодарю за приезд, мои царевичи, рада видеть вас.

- Здравствуй, хозяйка, - голос старшего царевича приятно прошёлся по комнате странной дрожью. Его пальцы аккуратно коснулись рукояти меча в виде волка из серебра. Изящное оружие, красивое и дорогое блеснуло светом от свечей. Такие вещи я редко видела в Портовом, даже у купцов, - благословляем ваше поместье, рады вас видеть и да будет в вашем доме всегда властвовать Зима и жизнь её.

Я молча повернулась к барыне и она надломила хлеб, касаясь его исключительно краем рушника. Приятный запах хлеба попал в ноздри и я сдержала вздох голода. Желудок еще полон, но отведать вкуса хлеба… Как давно я его ела последний раз?

Царевичи взяли по куску хлеба из рук барыни и положили в рот. Пусть я и не видела, но уверена, это было до невозможности изящно или может, величественно? Улыбка тронула губы и я попятилась назад. Но женщина крепкой хваткой уцепилась прямо за запястье. Хлеб пошатнулся. Я подняла глаза к барыне, нахмурившись от боли.

- Рада представить вам мою старшую крепостную. Это Драгия. На редкость сообразительная и хорошая старшая дворовая. - холодок прошел по коже и я инстинктивно перевела взгляды на царевичей. Младший меня словно и не узнал, улыбнулся и уважительно кивнул. Средний заинтересованно оглядел, покосившись на столпившихся позади дружинников. А старший нахмурился и от прозрачного взгляда стало так холодно в легких, что дыхание застыло. Его глаза блеснули и он насмешливо изогнул бровь. - Если вам что-то понадобится, можете обращаться к ней. Она моя правая рука и обязательно всё исполнит.

Я остолбенела. Правая рука? Зачем она представила меня царевичам? Моё вранье обличило меня самым безобразным образом. Края губ наследника дрогнули в улыбке, словно чувствуя как я сейчас провалюсь сквозь землю.

- Простите, ваше величество, - щеки покраснели и я быстро поклонилась почти до пояса. Зажмурилась инстинктивно, потому что только что пялилась на царевичей. Какая же дура! Руки с подносом затряслись, но я не выпрямилась, - прошу прощения пред вами и вашими дружинниками, что соврала вам о имени. Я стесняюсь его, потому представилась именем матери.

Если бы мы не стояли пред царевичами, барыня дала бы мне славную затрещину. Я не выпрямляюсь, дожидаясь хоть какого-то ответа. Даже не знаю, как меня накажут. Ни у кого в деревне рука не поднимается меня пороть или сечь, но с царевичами с десяток дружинников и у старшего дружинника рука не дрогнет. Как и у старшего царевича.

- Не страшно, крепостная, - средний царевич прерывает тишину и я благодарно выдыхаю, но не выпрямляюсь, - я бы тоже не стал называть своего имени незнакомцам посреди леса. А имя твое звучное, сильное. Не стесняйся его понапрасну.

- Благодарю за совет, последую вашему наставлению. - сухо вырвалось из глотки.

- Еду подали к вашему приезду, - женский бодрый голос Марфы Игнатишны придал сил и я, наконец, сделала то, что давно должна была - побежала. Аккуратно попятилась назад, лишь слегка распрямившись. Голос барыни стал удаляться, - Драгия распорядилась о легких закусках и хмельных напитках для всех. Прошу в залу, дорогие гости.

Дверь закрылась перед моим носом и я прижалась к ней спиной. Холодный пот побежал по всему телу и дрожь забила руки. Я отставила поднос с хлебом на ближайший стул, а сама глубоко задышала, пытаясь унять гомон тревоги в груди. Не знаю сколько времени прошло, но когда в голове начали медленно появляться здравые вопросы, сердце перестало заходиться в бешеном ритме.

Зачем барыня меня представила им? Зачем сказала, что я старшая? Что я её правая рука? Зачем назвала мое имя? Она никогда не представляла меня даже приезжим боярам, всегда скрывала, но в этот раз что-то было по-другому. Я ей как дочь. Быть того не может, что она решила отдать меня им… Она бы такого не сделала. Не сделала, я точно знаю.

Поднялась на ноги, чуть пошатнувшись. Нужно… Нужно пойти к ним. Нельзя оставаться одной, иначе мысли утекут не в ту сторону. Внутренняя кухня оказалась почти пустой. Последние тарелки, вазы с едой и коробы хлеба в руках служанок отправились к столу. Быстро пробежавшись взглядом по кухне, я пошла вслед за ними в залу.

Брёвна под мягким светом свечей становятся приятного орехового цвета. Солнце за окном уже давно встало и проникает в комнату теплыми лучами. В тереме барыни везде стоят дорогие стеклянные окна с резными рамами. Их заказывал из Змейскального барин, когда ещё был жив. Длинный стол со скамьями рядом вытянулся почти на всю комнату. Двустворчатая дверь на противоположной стене, через которую в залу заносили скамьи и большой стул во главе, уже заперта. На стенах ничего не висит. Резные табуреты, которые раньше стояли у стен, уже давно стоят не здесь. В основном потому что в имение крайне редко заглядывает кто-то важнее барышских подруг из Портового или соседних имений. Раньше, при барине, когда здесь толпились гости, вся зала была украшена богатыми гобеленами, резной мебелью и большими канделябрами. Барин даже рассказывал историю, как он выкупал канделябры у одного зазнавшегося торговца, который вез их с Свободных островов. Я застала то время лишь ненадолго. В мои пятнадцать лет барин умер, а эта комната перестала быть такой, какой вновь стала сегодня.

Все десять дружинников растянулись за столом прямо в своих кольчугах. Широкоплечие, высокие, статные и бородатые. Станимир почти сразу же заметил меня около столпившихся служанок и растянулся в улыбке, приветственно кивнув. Во главе стола сел старший царевич, расслабленно растянувшись на стуле с высокой спинкой. Справа от него сели братья, а слева барыня. Рядом с царевичами на сколько хватило места уселись дружинники, а со стороны барыни не село никого.

Губы дрогнули в печальной улыбке. Из-за маленького поместья всеми управленческими делами занимался муж барыни, а когда он скончался… Всё легло на её плечи. Они были не только парой, но и друзьями, настоящей опорой друг для друга. Их портрет до сих пор висит в комнате Марфы.

- Какие же красивые, - пользуясь случаем дозволения поднять глаза к гостям, служанки и дворовые девки завороженно пялятся на царевичей и дружинников, прикусив щёки. Они расставили еду на стол и с питьём встали у двери, чтобы ходить пополнять кружки. Мы стоим у стены и это чуть ли не единственный момент, когда крепостным можно без утайки смотреть на царей, - посмотри, а глаза и правда как снег, как в легендах…

На губы вылезла улыбка и я немного приблизилась. И пользуясь случаем подшутить над этими любопытными, я тихо шепчу, пока вся зала наполнена голосами и рассказами мужчин.

- Говорят, род Метельских приобрёл свои чарующе бледные серые глаза, когда Зима во плоти сошла на землю и поцеловала в лоб их великого предка Мираса Метельского, который победил в Великой войне Зимы и Лета. - мой шепот медленно заползает в уши девушек и я едва сдерживаю улыбку. Хотела бы я видеть их лица, ведь они обожают сказки. Но мало кто из них знает, что это истинная история описанная в книгах, ведь их любознательность кончается на красивых парнях из Портового. - Теперь же, дети наследников после рождения напитываются магией и их голубые глаза становятся серыми в первую метель жизни.

- Думаешь, что они и правда обладают магией? - тощая и самая молодая дворовая едва сдержалась, чтобы не повернуться ко мне.

- Я не думаю, я знаю. - зловеще прошептала я и глаза зацепились за прекрасного младшего принца. - Самый младший из них, Алексей. Они с царевной Радой двойняшками родились да в такую пургу, что столицу заметало семь дней. Говорят, что в замке почти закончились дрова, а в самых холодных частях в крыле прислуги девушки замерзали во сне с молитвами Зиме на устах. После его рождения пятнадцать лет назад, больше ни одной такой пурги не было.

Впервые я могу рассмотреть их очень внимательно. Младший царевич Алексей высок, строен, с узкими плечами. Его волосы кудрявые, падают до самого мехового капюшона. Черные, как и у всего их рода. Лицо ещё мальчишеское, мягкое, красивое и слегка детское. Хотя серые глаза всем им дают какую-то поразительную холодную зловещесть.

- Зато какой красивый родился, лицо прекрасное, как Зимнее солнце… - Марфа, стоящая чуть поодаль едва ли слышно заметила. Матрона и Мелька ринулись к барыне и царевичам с кувшинами, как только заметили опустевшую посуду.

- Средний царевич Велислав, похититель женских сердец, - чуть тише сказала я, осторожно добавляя томности в голос, - родился в столице двадцать два года назад и сразу же покорил своей красотой всех в замке. В день его рождения с неба не упало ни одной снежинки, а мороз стоял такой, что пальцы у людей замерзали прямо в полях.

- В полях? - служанки вернулись, а дворовые девки наконец полностью увлеклись моим рассказом.

- Верно, в полях, - поддакнула мне Марфа, - Велислав то по осени родился, как раз в сбор урожая.

- Говорят, что в столице даже ключевая вода замёрзла, - их уши задвигались от того, что все сжали челюсти, - благо до первого смеха царевича холод держался.

Средний царевич Велислав виден издалека и ярче, чем два его брата. Он ещё с мальчишеской красотой, но уже с мужским достоинством. Его волосы не длинные, как у младшего. Вьются на затылке, а по вискам сбриты почти наголо. На южный манер выбриты узоры ниже линий из волос, которые стремятся к затылку. Его челюсть покрывается щетиной, будто он собирается растить бороду. Губы бледные, тонкие, кожа белая. А вот серые глаза хитрые, не такие большие как у Алексея. Но он выше, чем младший, но не шире старшего брата. Все до чертиков красивые, но дух захватывает только от старшего.

- А старший царевич? - Исиния, крепостная почти моего возраста, с интересом пожирает взглядом оплот своих фантазий. И в этот раз я не сдерживаюсь.

Старший услада для глаз.

Он медленно пережевывает еду, удерживая деревянную ложку длинными пальцами. Мех на плаще щекочет его щеки, а серые глаза не обращают на дворовых и служанок никакого внимания. Он из троих самый мужественный. Его черты лица давно потеряли мальчишеский “блеск”. Даже с другого конца зала заметно, как на идеальной коже проступают небольшие мешки под глазами от недостатка сна и усталости, а между бровями заметная морщинка от вечно нахмуренных бровей. Вместе с мертвенно бледной кожей его чёрные волосы смотрятся ярко, но из-за строгой почти короткой стрижки царевич выглядит каким-то… Свежим. И одновременно надменным, стойким, знающим что-то.

- Царевич Колояр наследник престола Хлада. - тихо прошептала Мелька и я почти ощутила мурашки, пробежавшие по спинам дворовых. - Самый могущественный человек царства после своего отца Великого Мутабора Метельского. Двадцать семь лет от роду, ребенок первого Зимнего дня. Бабка моя говорила, что помнила ту пору. Весь декабрь в царстве не вставало солнце, много скота тогда погибло. Снег падал каждый день, к концу месяца людям пришлось в избах крыши выколачивать, чтобы из дома выбраться. Зима тогда много детей забрала, а по весне из-за талой воды вся сыра земля обогатилась. Да так, что в тот год два раза урожай собирали.

- Так ведь ни метели, ни мороза… - пробурчала младшая дворовая. Её пальцы побелели от тяжелого кувшина, но она так заслушалась, что не заметила любопытные взгляды ближайших дружинников и их пустые кружки.

- И в метель и в мороз может что-то выжить, - скупо пробормотала Марфа, - а без солнца ничего и смысла иметь не будет.

- У дружинников горло пересохло, дворовые. - сухо подметила я, слегка толкнув девок в спины. Они почти хороводом разбрелись по комнате, точно погруженные в свои мысли.

И чего с них взять? Понятно же, что это всё приукрашенные кем-то байки. Хотя барыня говорит, что с рождением Колояра и правда солнце куда-то делось. Но не может же быть такого, чтобы земное светило по чьей-то воле исчезло! Но как же забавно наблюдать за пораженными лицами этих глупышек!

Я осталась стоять одна, замечая как перед глазами начинают плясать давно забытые картины веселых празднеств здесь. Приятный запах еды и гомон веселых мужиков напомнил мне времена, когда барин ещё был жив. Самое счастливое моё время в жизни. Они часто тогда с мужиками сидели вот так в зале, после охоты да сруба. Вместе с моим отцом…Здесь я впервые попробовала пиво, на день рождение барина. Здесь меня учили читать, вязать и шить. Барин устраивал для девочек гадальные вечера, часто предоставлял детям эту залу для занятий и просто использовал комнату для крупных сборищ всего поместья. Я почти увидела бородатого широкоплечего мужчину, который на пару с моим отцом сидели на скамье и объясняли мне, как правильно заточить охотничий нож. Этот блеклый образ растворился, когда дружинник окликнул меня.

- Так Марья ты, иль Драгия? - Станимир довольно хмыкнул, помешивая в кружке картофельную брагу. Ему не вкусно, но мужчина учтиво пьёт. Дымящаяся на его тарелке варёная картошка с варёными яйцами почти съедены, несмотря на завтрак.

- Драгия, господин, - у меня в руках нет ничего, на что я могла бы отвлечь внимание. Остается лишь опустить глаза и краснеть, - ещё раз прошу прощения за мою ложь.

- Твоё имя идёт охотнице больше, чем Марья. - младший дружинник хмыкнул и почесал бороду. - Кто ж тебе дал такое имя? Отец назвал в честь купца заморского? Или в книгах где увидел да нарёк?

- Мать, господин. - голос чуть дрогнул. Барские дети обычно избалованы и до ужаса крикливы, во всяком случае те, что приезжали к нам до этого. Но может дело было в том, что им всем было не больше двадцати? А сейчас в лице барских детей передо мной сидят десять здоровых, бородатых и широкоплечих мужчин. Или дело в том, что каждый человек барской крови обязан занести над моей шеей меч? - Она прибыла в поместье с далёкого юга, бежала от жестокого барина, а Марфа Игнатишна её выкупила.

- С далёкого юга? - Станимир недовольно фыркнул и осушил свою кружку. - Это ж с какого, есси такое имя дочери даёт?

- Её барин заправлял в Каменных зубцах, где на землях много военнопленных трудилось во благо царства Хлада. - мимо пробежала дворовая, не зная куда деть кувшин с картофельной бражкой. Я аккуратно подхватила его, тот час наполняя кружку дружинника, а дворовая исчезла за дверьми залы. - Мать говорила, что какой-то мужчина с именем Драгтос спас её из под завала и она в пылу беспамятства пообещала назвать первенца его именем.

- Драгтос - это не имя, девочка. - Станимир пусть и самый младший из дружины, но точно старше меня. В уголках тусклых голубых глаз собрались морщинки и он потёр темную бороду. Осталось только гадать сколько битв он прошёл, будь меня старше всего лет на пять, раз приобрёл такой вид. Взгляд быстро упал на старшего царевича, примерного ровесника Станимира, и даже учитывая усталый вид, царевич выглядит куда моложе. - Драгтос - это фамилия семьи южных бояр, которых наше царство истребило ещё двадцать лет назад.

Я постаралась сделать удивленное лицо. Холодность его голоса стала заметнее, когда он снова осушил только что налитую до полна кружку с картофельной брагой. А что будет вечером, когда мужики достанут самогон?

- Моя мать лишь сдержала слово, - я поклонилась и слегка улыбнулась, - не зря я стыжусь своего имени, раз оно дано мне в честь южного боярина.

Вдруг из ниоткуда взявшаяся Матрона коснулась моего предплечья, явно желая у своей старшей забрать кувшин. Но она вдруг отдернула руку, а потом снова прикоснулась и нахмурилась.

- Ты в порядке, Драгия? - женщина вдруг приложила тыльную сторону руки к моему лбу и ахнула. - Да у тебя жар, старшая, надо сказать барыне!

Глава 3

Пришлось отлежаться в постели весь вчерашний день. Деревенским никак не объяснить, что жар быстро спал. То ли из заботы, то ли чтобы я за ними вечно не следила, все порешили, что я отлежусь дома. Весь день ко мне бегали то крепостные, то дворовые и все просили указаний или работы. Мама и Таимир недовольно забились в угол у печи, пытаясь согреться и в тишине поработать, пока я расположилась на своей кровати с депешами, грамотами и списками поместья.

По моему распоряжению самую большую избу семьи Ольги, местной няньки, отдали под нужды дружинникам. Её муж лесоруб, как и большинство в имении, а сама Ольга занимается всеми детьми деревни, приучая к письму и чтению вместе с барыней. Они с Марфой Игнатишной почти одногодки и хорошие приятельницы, не смотря на то, что Ольга крепостная. И к тому же, все беспризорные дети, которые попадают в деревню или остаются без родителей, остаются в доме Ольги. В шутку барыня называет таких детей “Ольгиными сиротками”. Сейчас на её попечении больше десяти детей, но всех, и детей и семью Ольги, пришлось распределить к семьям Тихона и Весемира, так как барыня пожаловала няньке самую большую избу на деревне.

Также царевичи, увидев бедственное положение поместья изъявили желание пойти на охоту, чтобы притащить какого-нибудь зверя. Большинство хороших охотников поместья полегло в год гибели отца, почти восемь лет назад. Тогда в лесу лютоволки и железные-медведи воевали за территорию, почти грызли друг друга за каждую скотину или дикую добычу. Все хорошие охотники так или иначе пострадали от них, но большинство убили. Сейчас же все мужики деревни предпочитают ходить на лесоповал. Добыча дерева даже с перевозками в Портовой стоит дешевле, чем потеря жизни. Но противиться слову царевичей никто не смел и я наказала Весемиру собрать мужиков, которые хотя бы немного помнят, как охотились их братья или отцы. И то, скорее чтобы не заблудились в лесах.

Также вчера вечером вскрылась интересная особенность царевичей, которая может серьезно ударить по поместью. Оказывается, наследникам необходимо мыться каждый день, а поскольку у нас нет купели, как в замке, нужно топить баню. А бани топятся с дров, которые поместье продаёт в Портовой. Мало мне того, что на носу масленичные гуляния и мужики будут отдыхать вместо рубки, так ещё и царевичи хотят мыться каждый день.

Я натянула на ноги носки из собачьей шерсти. Сегодня отлежаться мне не удасться, так что я сменила сарафан на привычные холщовые штаны и тонкую рубаху. Я часто бегаю до дома барыни в лёгкой одежде, ведь внутри тепло, иногда даже жарко. А постоянно снимать с себя и заново натягивать вещи я слишком не люблю. Русые волосы по поясницу заплела в косу и заколола шлифованными щепками, собрав в рогалик на затылке. Уши немного торчат, зато волосы не мешаются и под шапкой хорошо лежат.

Дома никто не проснулся, когда я вышла за дверь. Вчера весь день Агнешка носилась по дворам и ела сладости, которые привезли царевичи. Сегодня она долго проспит, как и мама с Таимиром. Им пришлось лечь не вовремя из-за поздних визитов дворовых.

Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, приятный алый рассвет дарит покой. Я часто встаю еще до рассвета, успевая застать его на заднем дворе барыни, откуда лучше всего видно солнце.

Но в этот раз времени любоваться нет и я быстрее иду к задней двери терема. В задней кухне сонные служанки сварили яйца и поставили на огонь травяные настойки. Их волосы повылезли, под глазами мешки, а руки еле-еле движуться. Они сонно здороваются со мной, пока составляют на подносы еду. Я распорядилась встать пораньше и подать царевичам завтрак в постель. По словам барыни, они встают ни свет ни заря, чтобы потратить время с пользой.

Пока они разбирались с едой, я занялась печью в прихожей. Её нужно растопить посильнее, потому что потом нужно будет готовить обед и ужин, да и изба остыла за ночь. Приятный жар углей опалил лицо и я загрузила дрова внутрь. А когда уже закрыла заслонку и попыталась убрать угольные разводы на руках с помощью рубашки, сверху послышался шум.

Звук битой посуды, грохот. Я подскочила, а потом ускорила шаг, подбегая к лестнице на второй этаж. Едва не споткнулась о Мельку, сидящую на полу. Она побледневшая уставилась на распахнутую дверь старшего царевича и схватилась за грудь. Рядом с ней разбитая посуда, мокрый пол из-за отвара и дымящиеся овощи с солью.

- Что случилось? - я заглянула в спальню царевича, отмечая словно нетронутую постель и абсолютно пустую комнату. То, что царевич здесь был ночью, подтверждает только пустой кувшин с водой.

- Что за шум? - двери в коридоре распахнулись и Мелька попыталась быстрее вскочить на ноги. Младший царевич Алексей придержал женщину, когда она покосилась от неловкости. Велислав тоже вышел из комнаты и за спинами царевичей я заметила взволнованных служанок. Из комнаты барыни послышался шум и Марфа обеспокоенно выглянула из самой дальней комнаты.

- Где же… Где же царевич Колояр, ваше величество? - Мелька чуть не задохнулась, пытаясь выговорить слова. - Неужто черти какие решили кровью царской побаловаться?

- Вы простите её, ваше величество, в наших краях верят, что ночью людей нечисть уводит. - строже смотрю на женщину, намекая на глупость её возгласов. Думаю, так на ней отразились вчерашняя болтовня крепостных о том, что нечисть очень уж не любит наших царевичей и придет по их душу в такой-то глуши. Я не предала этому значения, потому что эти были лишь сплетни, но видимо зря.

Мелька закрывает глаза и тихо молится Зиме, умоляя сохранить её от сглаза, кражи и морока. Две служанки рядом опускают глаза, соблюдая правила приличия. И только я поджав губы, пялюсь на то, как Велислав закатывает глаза, а Алексей устало выдыхает. Царевичи ловят мой взгляд и я сразу опускаю глаза в пол, покосившись на Марфу Игнатишну. Она недовольно качает головой.

- Колояр обычно встает раньше всех в замке. - сухо выговаривает Велислав. Кажется, оба царевича любят поспать, потому что недовольны. Вдруг тон среднего царевича становится каким-то заговорческим. - У него с утра тренировки и прогулки на свежем воздухе.

- Оставьте завтрак царевича у печи, чтобы еда не остыла. Мелислава, Марфа, уберите в коридоре и принимайтесь за купальные процедуры царевичей. - коротко приказываю служанкам, учтиво склонившись перед царевичами и барыней. - И прошу, относитесь ко всему спокойнее. Великий царевич может за себя постоять, а пропадать из спален по утрам правителям не свойственно.

Мужчины хмыкнули и прошли по своим комнатам, принимая у служанок завтраки. Я же аккуратно переступила через грязь на полу и двинулась к выходу из дома, чтобы найти царевича. Может, я бы так сильно не удивилась, обнаружив пустую комнату, но оставлять царевича, пусть и старшего, без присмотра тоже не позволительно. А если я шла в дом и никого не встретила, значит царевич ушел куда-то далеко. Только… куда?

Натянула дублёнку одной из служанок, заправила волосы в шапку и огляделась по заднему двору барыни. А вот сегодня стоило бы не лениться и надеть одежду потеплее холщовых тряпок для работы. Слева за спиной находится зала, дальше по узкой тропинке конюшни. Прямо нужник и загоны для скота, сарай и барские склады. Собаки на привязи повылезали из будок, потягиваются на солнышке и лезут к дверям конюшен, потому что оттуда выходит Тихон, который их кормит. Из деревянных оконцев как раз слышится ржание лошади, коня и их жеребёнка, а за ним и лязг посуды. С другой стороны огороды барыни, ещё заваленные снегом. А по узкой тропинке, которая ведёт к наспех сколоченым сарайчикам с животными не ступала ни одна нога. На них ни следа. Там как раз начинают носиться крепостные девки, собирать яйца и кормить скот.

Зато тропинка к бане потоптана. Я двинулась по ней, даже не задумавшись, чем царевич может там заниматься.

И зря. Из двери вышел Колояр.

Его голые плечи и грудь задымились, как кипяток на морозе. Мышцы живота и рук перекатываются и блестят под лучами только поднявшегося солнца. Кожа бледная и почти искрится, но это скорее из-за того, что она мокрая. На бёдрах, слишком низко, на хлипкой веревочке висят штаны, хотя эта тряпка только силуэтом на них похожа. Влажные волосы ещё больше завились от воды, а серые глаза серьёзно уставились на меня.

Пар ушёл от кожи и я увидела длинные бледные шрамы. Ни единый мускул не дрогнул на лице. Широкий шрам, будто царевича пытались разрубить надвое, тянется от роста шеи и правого плеча до самого низа живота. Руки, которые пару секунд назад заставили меня дышать чаще, покрыты бледными, не похожими друг на друга шрамами. Словно кто-то ради забавы полосовал его ножом то тут, то там. Но в действительности, скорее царевич прикрывался руками от атак.

- Это уже наглость, крепостная. - мужчина растянулся в улыбке и наклонился к ближайшему сугробу. Он в десяти шагах от меня, потому повышает голос. С визгом крепостные девки бросились прочь и я оглянулась на них, пытаясь придумать хотя бы одну причину, почему пялилась на него всё это время. Трое крепостных ускакали назад в сарай к скоту и на этот раз я опустила глаза, поклонившись и разглядывая ноги царевича. Снег начал падать с его ладоней на землю и я поняла, что он растирает колючими снежинками свою итак нездорово бледную кожу.

От таких действий буквально побежал мороз по самим костям.

- Прошу прощения, царевич Колояр, - я поджала губы, даже не зная как оправдать то, что я вообще пошла его искать. Не скажу же я ему, что пережевала, что он набедокурит? Вырвет чьё-то сердце или опозорит дворовую, которая будет потом плакать по нему неделями, - мы вас потеряли и я забеспокоилась, что вы потерялись на… Прогулке.

Кто вообще, бесы бы его побрали, гуляет в такую рань?

- Ты забеспокоилась? - передразнил царевич, открыто посмеявшись. Я дёрнулась, но вовремя себя остановила и глаз не подняла. Пусть смеётся. Он уедет через пару дней, неделю или две. Это не важно. Важно лишь то, что моя голова останется при мне, когда Колояр со своей свитой покинут имение.

- Барыня велела мне заботиться о вашем благополучии. - вру я, хотя отчасти это и правда. Переминаясь с ноги на ногу чувствую, как руки и ноги медленно замерзают.

- И ты заботишься? - в горле застрял ком раздражения. Цепляться за слова, видимо, его увлечение, но я не смею дерзить. Пусть просто вернется в дом и позавтракает.

- Моё дело исполнять приказы, выше высочество. - шаги Колояра близятся и царевич встаёт напротив, решив не отвечать на мои слова. - Велеть ли мне подать вам завтрак? Или желаете ещё прогуляться по деревне?

Не хочу даже знать почему он ходит по морозу почти раздетым. И где вообще был. Пусть просто зайдет в дом и начнет заниматься тем же, чем вчера. Болтать с братьями и дружинниками, рассуждать о охоте и красоваться, как он сейчас исправит все дела в поместье. Никто мне так и не объяснил, какого лешего здесь оказалась царская чета, но я таких вопросов и задавать не должна.

Длинные пальцы вдруг вцепились в подбородок, он подошёл быстро и близко, и Колояр резким движением поднял моё лицо к своему. Серые, прозрачные глаза уставились в мои. Тело застыло. Губы приоткрылись и я сдержала возмущенный писк в глотке, пытаясь не отбросить руку Колояра. Сердце забилось от близости к нему. Запах свежего тела и снега попал в нос. Холод заколол кожу ощутимо сильно, как-то по необычному сильно.

О, матерь Зима! Всплеск в животе ударил по ребрам. Его серые глаза вдруг мигнули белым светом, магически жутким. Как сверкает лед под солнцем. Я бесконтрольно толкнулась, ведомая страхом и силой, моментально вспыхнувшей в груди. Но это не сработало. Жёстко, даже больно, вдруг его мощная рука обхватила талию и прижала к ледяному телу. За спиной Колояра стал мутнеть воздух, как вода с молоком. Его лицо опустилось ко мне ближе, брови нависли над глазами. Пришлось проморгаться, чтобы поверить в видимое, но воздух начал густеть на глазах, превращаясь в метель, а бани за спиной царевича уже не разобрать из-за большого мутного, движущегося пятна снега.

Магия.

Волосы выбились из под шапки, попали на губы и только в этот момент я поняла, как сильно кружит вокруг нас ветер со снегом. Пристальный царский взгляд пробудил тревогу в животе и я, вдруг сама этого не ожидая, уперлась руками в грудь царевича.

- Невероятно… - тихо сказал он. Может надеялся, что я не услышу, но я услышала. Тело как по щелчку напряглось от того, что в глазах Колояра что-то изменилось. И когда во второй раз я набралась наглости и толкнула его в грудь, царевич меня отпустил. Снег моментально утих, оставил мои волосы и мы просто остались стоять на тропинке в нескольких шагах друг от друга. И я уже не опустила взгляд, тяжело дыша из-за жара в горле. Пар клубами повалил изо рта.

Мысль, что он что-то понял, неприятно кольнула прямо в сердце. Но я точно поняла, что оказаться в руках наследника, означает умереть.

- Может ты и не можешь замерзнуть, брат, - крик за спиной отрезвил и я опустила глаза в пол, - но если пропустишь завтрак, загнешься где-нибудь на охоте от голода. Прекрати мучать дворовую и иди поешь.

Голос Велислава оказался спасением. Я быстрее обогнула мужчину по узкой тропинке, чтобы пройти к бане. Сбежать от него куда-нибудь, единственная здравая мысль.

- Старшая, - окликнул меня царевич и я остановилась у входа в баню. Там ещё сохранились толики тепла, которые могут мне помочь. Взгляд зацепился за выбившуюся щепку и не поворачиваясь, я прислушалась к царевичу Колояру, - забери из бани мои вещи и распорядись, чтобы все были готовы к охоте через пару часов.

- Слушаюсь, ваше высочество. - я присела в реверансе и сразу же зашла в баню. Пальцы вцепились в дубленку и я стянула вещь с себя. Жар в груди начал разрастаться из-за быстро бьющегося сердца. Губы сжались, пытаясь совладать с горячим дыханием. - Зима, помоги мне.

Я забежала в баню в рубахе и штанах. В глазах помутнело и я вцепилась в остывшую печку, стараясь расслабиться. Вдыхаю и выдыхаю, как учила барыня. Носом втягиваю сухой воздух, стараясь согреться в почти остывшей бане, и медленно выдыхаю через рот. Пальцы болят, но я игнорирую это, втягивая воздух глубже и глубже. Глаза закрываются и через пару минут ощущаю, что становится легче. Звук кипения воды прояснил сознание и я медленно отошла от печи. Вода внутри задымилась, клубы пара повалили вверх.

- Великая Зима, - фыркнула я, разворачиваясь к двери, чтобы выйти, - дай мне сил справиться с присутствием твоих сыновей.

__________________________

Царевичи, все дружинники и Весемир с Тихоном отправились в лес, как и приказал Колояр. Пришлось стоять с барыней на крыльце, смотря за избы до тех пор, пока все не скрылись за кромкой леса. Я могла бы попытаться объяснить им, что сейчас нет никакого смысла ходить за дичью. Зайцы, кабаны и вся слабая дичь давно ушла на юг из-за февральских морозов в начале месяца. А те, кто просыпается из спячки или возвращается с севера из-за отсутствия еды, далеко не дичь, а самые настоящие хищники. Всем известно, что могу-лоси уходят с севера на юг по весне, потому что просыпаются железные медведи, а ближе к нашей деревне их ждут лютоволки. Им придётся далеко зайти или знать тропы…

Но Весемир и Тихон лесорубы, а не охотники. Когда-то они и ходили со своими отцами и братьями в лес по дичь, но теперь эти дни давно забыты.

Барыня отчитала меня за грубость царевичу на заднем дворе. Сказала, что он пожаловался на строптивую старшую за завтраком. После веления барыни заменять каждый день постельное бельё и приступить к готовке ужина, я оставила её с Ольгой в библиотеке. Они собирались проработать занятия для обучения детей. Именно на это сослалась Марфа Игнатишна, когда я аккуратно полюбопытствовала зачем приехали царевичи. И она и я поняли, что это просто отговорка, но продолжать не стали. Хоть мы и близки с ней, но она с грустными глазами отказывает мне в ответе на вопросы, которые неустанно кружат в голове.

Весь день я и дворовые выполняли свою работу, подготавливая поместье к масленице. Крепостные девки же после утреннего ухода за скотом и завтрака, побежали петь веснянки. Останавливать их не было никакого смысла, пока глотки не обдерут не успокоятся. Давно заученные слова эхом разносились по морозу.

Мать Зима уходи! Снег холодный забери!

Деревья зеленью одень, пусть теплее станет день

Весна, весна красная!

С радостью, с радостью, с великой милостью

Приходи поскорее, согрей Зимних детей!

А когда они вернулись, я подслушала, что им жаль, ведь царевичи не слышали их пения. Все они сели за вышивки платков для праздника, уже просто напевая себе под нос. Дворовые начали заниматься заквасками для блинов, составлением блюд для масленичных плясок, а так же ставили браги и настойки с драгоценным самогоном. Конечно успевая поворчать на молодых девушек, распевающих песни.

Я пожалела, что не велела собрать обед царевичам в дорогу, потому что они не вернулись, когда солнце стояло выше всего. Когда вернуться, будут злые, как голодные волки. Ещё и ничего не поймают и совсем сойдут с ума.

Поймала себя на мысли, что пялюсь в окно на лес, вместо чтения, когда солнце уже близилось к закату. Старая книга семейных древ правящих династий мира хлопнула в руках и я поднялась на ноги. Ничего нового в ней всё равно не написано. Барыня с Марфой так и сидели в библиотеке, даже отобедали внутри. Поэтому заходить к ним, чтобы поставить книгу на место, идея не лучшая. Вместо этого я решила положить больше дров в печь, уже утомленная ожиданием царского возвращения. Натасканные поленья сосен приятно пахнут. Утренняя закладка почти прогорела. И когда я закладываю последнее полено, дверь из сеней в прихожую открывается. Как обычно, вечером ребятня без спроса ввалилась в прихожую терема. Холод с улицы заполз в дом и я съежилась, недовольно глянув на детей.

- Драгия, Драгия, а сегодня сказки будут? - из сеней в комнату завалилось десять детей, с головы до ног в снегу. Барыня часто к вечеру зовет их на сказки, но сегодня от неё распоряжений не поступало. Двое из них вышли на чистый брус и растянулись в извиняющейся улыбке, во все свои выпавшие зубы. Я только нахмурилась из-за того, что они запускают в избу холод.

- Я вам мамка что ли? - заворчала я. Сегодня никакого настроения. Скорее всего из-за того, что с утра сделал Колояр. Дети заныли и я встряхнула головой, выгоняя из мыслей этот кружащий вокруг нас ворох снега и его руку на моей талие. Чувство, что всё привиделось…

Обычно я не рассказывала им сказки, но однажды, когда барыня слегла, решила сделать это за неё. Теперь же, как только Марфа оказывается занята, они морочат голову мне.

- Только ты страшные сказки рассказываешь! - голос Агнешки послышался в сенях и я ругнулась, уже закрывая печь заслонкой. Глянула на свечу с засечками часов и выпрямилась в полный рост. - Ну давай, Драгия, расскажи сказку!

Дети зачирикали, как голодные цыплята по весне. Первые два уже все в снегу завалились почти в центр прихожей. Почитать мне всё равно не удасться, а помогать с готовкой нужды нет.

- Ладно, только сначала всем на крыльце отряхнуться! Хоть снежинку на пороге увижу, сразу высеку! - дети засмеялись и юркнули прочь из сеней на крыльцо. Пару минут, пока я прижималась к печи поближе и в круг выставляла лавки, все дети вошли в избу, бросая свои вещи прямо на пол недалеко от порога. Все десять пар красных щёк уселись на скамью, предварительно, как я и учила, разложив рукавицы и носки рядом с печью. - Про что сказку то хотите?

- Про лешего! Про лютоволка с девицей! - завопили все по очереди. Девочки схватились за косы, поглядывая на мальчиков, которые просили страшные сказки. - Про дружинников и кикимору! Сказку про Лето и Зиму! Про войну, про войну!

- Сказок о войне не бывает, - холодно отчеканила я мальчику, который меньше всех любил заниматься, но больше всех любил рассказы про сражения и битвы, - научишься читать, у барыни в книге и прочтёшь. А если лениться будешь, век тебе не видать таких историй и рассказов.

- Тогда про царевичей и принцев сказку! - мальчики зашипели и зафыркали, сетуя на романтичные сказки о принцах и царевичах. - Ничего они не скучные, зато не страшные!

- Почему это не страшные? - изумилась я, лукаво улыбнувшись. - И про наших царевичей есть страшные сказки.

- Про царевичей? - изумились дети и я вспомнила, как впервые читала книгу “Небывалые истории матушки Зимы”. Сборник сказок для высокородных детей, которые на самом деле оказались явью. Ничего страшного в них на самом деле нет, если не вдумываться, а дети хотя бы понемногу будут узнавать историю.

- Ну конечно. - я пожала плечами и уставилась наверх, делая вид что это совсем скучно и не интересно. Но они тут же оживились, заискивая как бы узнать что там случилось. Может учиться они и не любят, но точно знают, что две сказки я не расскажу. Так что тщательно выбирают ту, что хотят услышать. - Ну так что? Про царевичей или что-то другое послушать хотите?

- Она точно страшная? - самый старший из них, сын Весемира, которому исполнилось почти двенадцать с недоверием глянул на меня. Отец его не многословен, но вот мать мастак выдумать какую-то сказку, так что он тут избалованный ребенок.

- Давным-давно, - начала я уже игнорируя его замечание, - когда брат и сестра, Зима и Лето ещё были дружны и не разлучались друг с другом, а на свете все люди жили в мире, на свет родилось два брата. Были они не простыми братьями, а близнецами, как две капли воды похожими друг на друга. Волосы черные, кожа румяная, а голоса звонкие. Родились они в семье князя, который прославился на всю землю вокруге, как щедрый, справедливый и честный правитель. Южнее его княжества были жаркие пустыни, а севернее холодные горы. Мальчики росли под сенью матери Зимы, когда выпадал снег, и под крылом Лета, когда солнце обжигало щёки.

Девочки восторженно распахнули глаза, теребя косы, а мальчики скучающе зазевались. Не расскажешь же им, что эта летопись правдива и стара, как сам мир.

- Когда мальчики подросли, то отец сказал им, что самый сильный из них станет князем и поведет народ дальше к величию. - я указала на мускулы на руках и пара детей засмеялись, демонстрируя дырки от выпавших зубов. - А кто из них будет во главе княжества, решит поединок на восемнадцатилетие. После этого мальчики начали готовиться к схватке. И некогда дружные братья, стали холодно сражаться за право стать такими же достойными правителями, как их отец. Младший, имя которого было Изагиэль, ушёл из дома на юг в пустыню со всеми целителями и знахарями, чтобы сделать свое тело сильнее в песках, где в оазисах царствовал Лето. С его красотой не могли сравнится никакие мужчины, язык и душа его были чисты, а душа горела, как солнце. Жарко и пылко. Он принимал сильнейшие яды, занимался с самыми успешными учителями и солдатами всего юга. Мастерски овладел копьем, луком и мог преодолеть пустыню на своих лишь ногах.

На этот раз все дети открыли рты, слушая историю про далёкие далёкие земли. Они редко думают про земли, в которых никогда не побывают. Уголки губ дрогнули и услышала, как в задней кухне служанки заворошились пуще прежнего. Все мы любим сказки, даже такие тётки, как они или я. За моей спиной слегка приоткрылась дверь, но я удержала внимание детей и не обернулась.

- Старший его брат, который родился лишь на пару минут раньше, ушёл на север. - с кухни задул ветер через приоткрытую дверь, но ни я, ни дети даже не глянули туда, погруженные в историю. - Его учения проходили в холодных лесах, в испытаниях Зимы, где вечно метут метели и снег никогда не тает. Где даже само море под властью Зимы покрывается льдом и перестает бушевать. Имя старшего брата было Колояр…

- Как у нашего царевича! - изумилась девочка рядом с моей сестрой и я лишь коротко кивнула.

- Верно. - я втянула побольше воздуха, и продолжила. - Если младший брат прибегал к уловкам и хитрости, чтобы победить старшего, то Колояр же отступил от лживых учений и разных хитростей. Его тело закалялось морозом и холодом, ярыми тренировками и упорным трудом. Для сражения старший наследник выковал меч из поющей стали, точно как у наших царевичей сейчас.

- Из поющей стали? - я кивнула и растянулась в улыбке. Как же странно для меня было тогда впервые познакомиться с тем, что называется магией. Ведь только магией можно создать сталь, которая будеть петь предсмертную оду врагу. Агнешка заболтала ногами, а я только открыла рот, чтобы ответить, как вдруг меня перебили.

- Именно так, девочка. - голос Колояра вызвал странный толчок сердца, неестественно сильный. Дверь за спиной заскрипела и мы все обернулись назад. Царевичи вошли в избу через заднюю дверь. Все в снегу, запустившие мороз, прошли в прихожую через малую кухню. Я сглотнула. Алексей и Велислав коротко кивнули мне, направившись наверх прямо в грязной одежде, а Колояр остался стоять, разглядывая детей. - Поющей сталь становится, когда холодные воды Зимы насытят её магией в день зимнего солнцестояния.

Его серые глаза поймали мой взгляд. Глупо отрицать, что в старшем царевиче собралось очень много мужских качеств и умений, одним из которых является умение одним взглядом выражать своё мнение. Меня словно окатило свежим зимним ветром. Губы открылись и я выдохнула, чувствуя как спина нагревается от жара печи.

- Желаете закончить сказку? - я опустила глаза, больно прикусив щёку. Опять пялилась на него… Колояр лишь молча подошёл и опустился на скамью рядом со мной. Запах холода, зимы, леса попали в нос. Его огромное плечо почти коснулось моего. Дрожь пробежала по телу, я сразу ощутила что слишком близко.

- Скажу барыне, что вы… - я встала, но грубым жестом его величество сжал моё запястье, утягивая назад на скамью. Руки его грубые, заветренные и точно закаленные битвами и охотой. У большого пальца небольшой побелевший шрам, а хватка решительная. Не требующая объяснений и не терпящая непослушания.

- Послушай сказку, крепостная. - спокойно, но довольно громко произнес Колояр. Я опустилась на скамью рядом с ним, не подняла к нему взгляда, но сразу поняла, что как только царевич заговорит, не удержусь.Так и случилось, с первыми его словами захватило дух от вида. Профиль мужчины, который строго смотрит на детей вызвал какой-то трепет в животе. Пламя, мягкое и ласковое, как у свечи, скользнуло по языку и горлу. - Итак, на чём мы остановились?

- Как учился царевич Колояр в горах со своим волшебным мечом! - мальчики подскочили, показывая, как деруться невидимыми палками. Я цыкнула на них, стараясь не двигаться.

- После долгих тренировок наследники наконец подготовились к своему сражению. Каждый из них грезил победой и упоенным местом главенствующего князя. - царский тон и голос царевича вызвал у детей восторг. Грубый голос, приказной тон, властный напор. И при этом чистый, молодой. Странное сочетание, которое принадлежит только ему. - Тренировки наследников длились не один год и за обоими воинами следили Зима и Лето. Их забавляло, как люди дерутся за землю, которая им не принадлежит. Властители Зима и Лето оставались на своих сторонах мира, следуя порядку и исполняя долг. Но на самом деле, Лето желал обладать большим временем на землях, чем сестра. Как и всем ветреным людям юга, ему хотелось больше власти, больше земли и времени.

Я не заметила, как замерла, вслушиваясь в его слова. Мы с детьми с открытыми ртами смотрим на суровое выражение лица и злость в глазах Колояра. Они дети, им можно пялиться на это чертовски мужественное, непроницаемое лицо. А я… Кровь стынет в жилах от одного вида его синего плаща, кудрей и царственного профиля. Я видела слишком мало людей, чтобы сравнивать, но этот человек определённо напитан красотой от кончиков ушей до кончиков пальцев. И это довольно раздражает, ведь раньше никто не мог заворожить. Хотя бы так просто...

- Лето благословил Изагиэля, даровав ему магию и силу. Дал ему власть над жаром, огнем и жизнью. Таких как он люди раньше не видывали. Взяв с юного воина слово, что тот после становления во главе княжества будет нести тепло по миру, увеличивая власть Лето. Великий брат Зимы наставил его на путь победы, возжелав власти. - тон царевича посуровел и все дети заметно напряглись. Кажется, они уже забыли, что сказка должна быть страшной. С подачи Колояра она выглядит скорее… Суровой реальностью. - Зима узнала о замысле Лето перед битвой и велела привести к ней второго наследника. Старший брат был поцелован Зимой, получив её благословение. Магия и сила наполнила и его. Власть над холодом, морозом и смертью. А когда двум братьям пришлось схлестнуться в битве…

Я сглотнула, замечая, как голос царевича успокоился и стал тише, но вместе с этим и взгляд на детей стал пристальнее. Дети ахнули, чувствуя как воздух вокруг колется морозом. Вдруг с губ слетело облако пара и я покосилась на разинувших рот малолеток, лишь бы он не прекратил их в сосульки.

- Что случилось, когда братьям пришлось драться? - дети заворожённо ждут, когда Колояр закончит сказку. Но кажется, тот конец, который знаю я, отличается от конца, который знает царевич.

- Они сражались не на жизнь, а насмерть, навсегда забыв, что когда-то они были братьями. - вывалил на них неприглядную правду царевич. Вдруг серые глаза обратились ко мне, но я не отвела взгляда. Прекрасные ломаные губы зашевелились и я бы могла поклясться, что с его губ начали срываться снежинки вместе со словами. - И когда их битва длилась три дня и три ночи, а сил уже не осталось, братья воспользовались магией. Их тела выросли, кольчуги обросли шкурой, шеи вытянулись, а руки стали лапами с когтями. Но самое главное, что за их спинами, вместо плащей, появились…

- Крылья. - выдохнула я, не сдержавшись. Колояр неожиданно ухмыльнулся и только в этот момент оторвал взгляд от моего лица. Он что…? Смотрел на меня всё это время? Щёки покраснели. Зима…

- Крылья. - согласился царевич. - Магия сделала из двух воинов драконов. Они стали огромными, сильными и воспарили в небеса, чтобы продолжить свою битву там. Но даже так им не удавалось решить, кто сильнее. И когда наследники, израненные, уставшие и без сил упали на землю, то Зима и Лето сжалились над бойцами, вынудив их прекратить бой.

- И что за сказка, которая так кончается? - недовольно пробурчал ребёнок, уже поправляя кофту и штаны.

- Это не сказка. - строго обрывает царевич и поднимается с места. - Это история образования нашего царства. Ведь когда Зима и Лето отдали сыновей отцу, он велел разделить своё княжество, ведь оба его сына оказались достойными. И тогда появилось царство Хлада и королевство Пламени.

- Значит, когда-то царевичи могли становиться драконами? - Агнешка изумленно смотрит на Колояра, даже не смотря на то, что эту историю она слышит уже в сотый раз. Это её любимая сказка, если её так можно назвать.

- Почему когда-то? - холодок от белоснежной улыбки пробегается по спине. На секунду мне кажется, что его шея, едва закрытая мехом, странно переливается. В горле сдавливает и жар приятно покалывает спину. - Царевичи и сейчас могут становиться драконами, так же как царевны и сам царь.

Дети разинули рты и наперебой зачирикали, выпрашивая сказку про королей и царей, царевн и принцев, но властитель всего внимания в комнате лишь кивнул мне, а потом отправился к лестнице наверх. Его шаги дали понять всем вокруг, что никакого продолжения не будет.

- Ну всё, хватит с вас на сегодня! - шикнула я, когда их голоса стали сливаться в одно хныканье и капризы вышли за границы. - А ну брысь по домам! Ужин скоро будет, так что разошлись быстро!

Их меховые дубленки, шапки и варежки мелькают то там, то тут. Тормошу волосы сестры, когда она вопит про драконов и утверждает, что будь принцессой, обязательно была бы самым красивым драконом! Её русые вьющиеся волосы и голубые глаза горят огнём, интересом и жаждой жизни.

- Марфа, - кричу я, когда сестра чмокает меня в щеку и убегает из избы. Напряжение из-за царевичей пропадает от мысли, что они всё же вернулись и не так уж и злы. Марфа вываливается из-за хлипкой преграды в виде двери, отряхая руки и фартук, будто бы работала, - что царевичи поймали?

- М-м-м, да ничего вроде бы. Ну, может, нам не принесли. Надо на двор идти, авось лосятина там лежит. Чего тушу то в дом тащить. - я не сдерживаю ухмылки. Лосятину? Если бы царевичи притащили могу-лося, то вся деревня бы уже плясала вокруг. Ничего они не принесли. - Послать кого посмотреть?

- Нет, накладывай царевичам супа, да куски овчины побольше им положи. Барыню тоже не обделяй. - может хотя бы ужином удастся задобрить царевичей. Марфа быстро кивает мне и скрывается за деревянной дверью малой кухни. А вот дверь библиотеки скрипит и открывается.

- Драгия, зайди ко мне. - Марфа Игнатишна подзывает меня. Я киваю Ольге, та прощается и покидает избу через сени.

Мы входим в светлую комнату. Библиотека заполнена светом. Под потолком висят свечи. Само пламя закрыто красивыми баночками. Здесь одна стена печная, поэтому в комнате тепло, даже душно. Большая одноместная скамья в мягких одеялах, принадлежавшая барину, как всегда пуста, а барыня садится в свою поменьше. Высокие книжные шкафы, которые не при каждом дворе можно найти, высятся прямо до потолка. Верхушки украшены резными узорами в виде медведей, волков и лосей. Лично боярин Трубецкой вырезал, когда жив был. На левой стене узкие высокие окна на восточный манер, такие же как нарисованы на картинках замка Хлада.

- Царевичам надо бани погреть, - сухо говорит женщина и устраивается поудобнее. Устало трет глаза и пыхтит, указывая пальцем на сложенные бумаги, - а здесь депеши царские лежат, да грамоты с велениями на выплаты. К масленице в Портовой послать Миколу да ещё кого, чтобы купили всё и в самый срок привезли.

- Пошлю, барыня, а может и сама с Миколой съезжу. - голубые глаза женщины сразу же строго смотрят на меня, а брови хмурятся. Она знает, что меня и конюха связывают некоторые отношения, но до этого никак не обращала внимания. - Спросить позволите?

- Рядом с царевичами утро провела и все правила приличия вспомнила? - смеётся барыня и всё её большое тело трясётся. Она уже давно не ест много и сытно, но всё ещё остаётся большой и тучной. Боярин говорил, что порода у неё такая. Здоровая, румяная и добрая.

- Как же не вспомнить, когда на тебя эти серые глаза смотрят. - хмыкнула я, проходя ближе к лавке перед скамьями бояр. Ольга оставила все записи для уроков прямо здесь и я аккуратно собрала их. - Почему приехали они к нам и когда сообщили?

Барыня кривится, как от кислой ягоды. Она не ругает меня за вольный тон и неприличные вопросы. Я убираю бумаги на полку, аккуратно сложив их в стопку. Давая барыне немного подумать над ответом, специально разглядываю парочку депеш. Если я этого не знала, значит дело серьёзное. Почему-то никто мне не сказал?

- Мне ли спрашивать их, Драгия, чего три царевича, благослови их Зима, по таким краям ездят? - она хрипло засмеялась, но тревога и страх сковали горло. Я не подняла к ней глаза, стараясь не показать всем видом, что не поверила.

- Писали, что приедут и не более? - я наиграно цокнула языком. - Кому ещё правила приличия стоит поучить, если не им? Вот так без причины, да приглашения в боярское поместье приезжать. Ещё и корми их, да бани топи каждый день.

- Полно ворчать, дочка, - пробурчала барыня и выставила руку, чтобы я помогла ей подняться, - царевичи на то и царевичи, чтобы перед обычными боярами не отчитываться.

- А перед принцессами? - я нагло вскинула бровь. Марфа Игнатишна снова скривилась, но на этот раз на дольше. Поднялась, опершись на руку и тут же, что есть силы, дала мне тумака. Шипение слетело с языка и я потерла ушибленное место, сдерживая улыбку.

- Иди, командуй всеми, коль язык так остёр. - барыня толкнула меня вперёд и сама медленно пошла за мной. - Лучше не играй с огнём, Драгия. Не усугубляй итак загубленное. Баню сама растопи, поняла?

- Поняла. - Марфа Игнатишна пошла к зале, где служанки уже накрывают стол. Она шаркает ногами, горбится, но ничего кроме теплоты у меня не вызывает. Даже после такого больного тумака.

Я же оделась и вышла через сени, чтобы удостовериться, что и дружинники в порядке. В доме Ольги такой шум и грязь, что придётся всеми дворовыми его оттирать, после уезда царевичей. Их полон дом и, кажется, даже самая большая изба для них мала. Они слегка огорчены отсутствием дичи, но на моё приглашение отужинать в зале охотно согласились.

Потом я зашла к Тихону и Весемиру. Мужчины точно устали, поэтому я наказала крепостным девкам, их жёнам, прийти в дом и взять еды с мясом и для них. Дети снова залепетали, когда меня увидели, но Ольга их быстро отвадила, собирая к столу. Когда дело дошло до бани, то дружинники уже заваливались в сени барского дома. На улице, как царевичи приехали, на удивление тепло. Мороз колет только меня и то не сильно. Холодный воздух обжигает легкие, но дети вот только бегали по двору без платков.

Всё-таки настала весна.

Баня уже остыла с утра. Солнце почти исчезло за кромкой леса и пришлось зажечь свечи в сенях бани, а затем и в самой бане. Воды натаскали ещё по моему велению на обеде, дров тоже положили в достатке. Я поплотнее складываю дерево внутри и лучиной с третьей попытки зажигаю щепки. Приятный запах костра и огня попадает в нос, когда ладонь погружается в воду.

Я вдыхаю и выдыхаю, помешивая её в большом железном баке печи. Вода медленно нагревается, между пальцами уже скользят теплые волны. Вынимаю руки, когда вода пузырится и валит жаром в ещё не нагревшуюся комнату. Подготавливаю деревянные ушаты, мыльные камни и коврики для верхних полок. Я пару раз полностью вдыхаю воздух, когда тепло от печи отчётливо чувствуется, а потом и сажусь на скамью, нежась теплом от печи.

Через время за дверьми слышатся голоса дружинников. Они благодарят меня за насовесть растопленную баню и я вежливо отвечаю, прикрывая ложь слабой улыбкой. Когда первая рубаха слетает с высокого дружинника прямо в прихожей бани, я пропадаю на улице.

Странный мороз идёт по коже от вида старшего царевича. Колояр медленно идёт по тропинке, любуясь лесом вдалеке. Он лениво тянет свой плащ с плеч и остаётся в одной лишь рубахе и лёгких штанах. Широкие плечи указывают, как я мала по сравнению с ним. А высокий рост ещё раз напоминает о моей ничтожности. Серые глаза смотрят на меня, а я, дура, в очередной раз не могу оторвать от него взгляда, замерев недалеко от дверей бани.

- Ты не приучена опускать глаза, когда видишь кого-то с хорошей родословной. - утверждает Колояр. Улыбка на его губах чувствуется, как блеск снега по рассвету, а мертвенно бледные глаза ассоциируются лишь с зимой. И мне остаётся в очередной раз опустить глаза. И откуда в моей голове такие словесные обороты? А ещё упиралась и доказывала барыне, что говорить с господами не моё. Наверное, дело в моём дрянном характере, а не моём неумении молоть языком.

- Да, мой царевич, барыня позволяет мне смотреть на неё, а других высокородных господ я не вижу, чтобы взять это за привычку. - это жутко не удобно. И кто вообще придумал это правило? Лишил меня возможностей наслаждаться красотой царевичей. Пальцы Колояра вцепились в подбородок и наследник поднял мои глаза к своим. Шершавый палец пробежался по моему подбородку и щеке. В прошлый раз он держал меня чуть дольше, а в этот раз поспешно убрал пальцы.

- Можешь не опускать глаз при мне, Драгия, - холодный ветерок треплет его волосы и чёрные пряди падают к глазам. Виски царевича почти гладко выбриты и я постаралась представить, как он выглядит в короне. Ресницы длинные и черные. Нос неровный, но это только больше добавляет ему шарма. Пальцы вдруг кольнуло, от желания к нему прикоснуться, - тем более твои глаза зелёные, а не голубые, как у всех.

Я быстро моргаю, пряча взгляд. Дрожь, холод, страх… Всё это проходит сквозь тело и сердце колотится в груди, разгоняясь до топота скачущей лошади. Не знаю, что сказать, что придумать. Дыхание сбивается и я начинаю мямлить какую-то чушь, даже не понимая, что говорю. Его пальцы в очередной раз хватают мой подбородок и улыбка расплывается на лице царевича ещё шире.

- Твои глазки до жути… Интересны. - хмыкает царевич и, наконец, отступает. Страх как холодом пронзает тело за мгновение. Неужели я так сглупила?

У меня очень грязный цвет глаз, его легко спутать с темным голубым, но истинный цвет дан мне кровью. И как бы я не старалась и не молилась о синем оттенке, одно остается неизменным. Они зелёные.

- Никакие глаза с вашими не сравнятся, - сердце все ещё колотится в ушах и я перевожу тему. Его глаза жуткие и, скорее, завораживают. Черноволосый царевич огибает меня, оставляя за собой запах хвойного леса и дичи, - вам понравился ужин? Может будут какие-то распоряжения к завтраку?

- Да, следующий завтрак подашь мне ты. - приказным тоном говорит Колояр, даже не поворачиваясь ко мне и уже толкая дверь рукой. Живот напрягается и я хочу шумно вздохнуть, но сдерживаюсь. - Ещё, завтра мы идём на охоту. Очевидно, что ты лучшая из оставшихся охотников.

- Позволите сказать, ваше величество? - челюсть сводит. Колояр останавливается и слегка оборачивается ко мне, показывая широкую спину. А я, дура, даже не дожидаюсь его разрешения. - В этих лесах не будет дичи до поздней весны. Все могу-лоси ещё далеко на севере, а дичь меньше не вашего размаха. Тем более, вы можете позволить себе купить вдоволь мяса в Портовом. Даже быка.

- Тебе ли не знать сласть охоты, Драгия? - парирует мужчина, вдруг опустившись взглядом к моей груди, а потом и ногам. Меня захлестнуло чувство, что царевич говорит не о дичи. Серые глаза блеснули и вдруг его высочество облизнул губы. - Видеть в глазах блеск жизни и отнять его.

- Как пожелаете, мой царевич.

Я поклонилась и понеслась прочь, опять не дождавшись разрешения.

После горячей бани, холод совсем не жжет щеки, а скорее приятно охлаждает. Конечно он собирается взять меня на охоту, ведь в лесу и встретил. Или Весемир с Тихоном растрепали ему, ведь кроме меня никто на охоту попросту не ходит. Никакие мои доводы на него не действуют, да и не должны. Всё-таки он царевич. Но от мысли, что завтра плечом к плечу с упёртым правителем придётся пробираться сквозь сугробы, по телу проносится волна жара.

Я дохожу до дома, как раз к ужину. Агнешка, Таимир и мама садятся за стол, выставляя на него чугунок с супом из варёной картошки, лука и беличьего мяса. Их тусклые глаза равнодушно смотрят в тарелку, пока сестра на весь дом голосит о сказке и том, что Ольга обещала сводить всех на окраину леса после массленницы. Горячий суп клубится паром и я глубоко вздыхаю, чувствуя как тепло бани окончательно сменяется тревогой.

И мыслями о том, что завтра мне предстоит долгий день бок о бок с врагом.

Глава 4

Я сонно потерла глаза, силясь почистить куриное яйцо, как можно быстрее. В просторной зале, где ещё пару дней назад толпилась тьма дружинников, теперь сидим только мы с царевичем.

Вчера пришлось ночевать в доме барыни, зато я спала на печи и впервые с лета не замёрзла. Но это обернулось мне долгими разговорами с Марфой Игнатишной по поводу занятий и приготовлений к масленице. Скоро двадцать первое марта, а значит пора будет жечь чучело, есть блины и провожать Зиму на отдых. Барыня всегда предпочитает готовиться к масленице серьёзно и основательно, потому что любит этот праздник больше своего дня рождения. Мы составили список блюд, распределили обязанности и барыня велела позаботиться о развлечениях для царевичей. Мое лицо скривилось от осознания, что они остануться так на долго.

- Драгия, нужно завтракать, если не хочешь замерзнуть в лесу. - Колояр протягивает мне настой трав в кружке и пару ломтей хлеба, намазанных маслом. Не поднимаю глаз, просто продолжая жевать. Хочется спать, но я стараюсь следовать его совету. В лесу на голодный желудок много не сыщешь. - Ты что-то мне ответишь?

- Простите, не думала что ваше наставление требует ответа. - горячее яйцо обожгло пальцы и я бросила быстрый взгляд на царевича. Он надел странный для царской семьи жилет и этим я имею в виду… Обыкновенный? Изнутри торчит волчий мех, а снаружи дубленая кожа расшита обычными чёрными нитями. - Вы правы, мне следует хорошо поесть перед охотой. Питаете надежды на какую-то конкретную дичь?

- Питаете какие-то надежды? - передразнивает царевич. Весь дом спит, а я, как и велено было вчера, рано встала и подала нам завтрак. Думала, что мы пойдем хотя бы с царевичами, но судя по их храпу сверху, единственный царевич, который будет рядом со мной весь последующий день, это Колояр. И мысль, что мы идём вдвоём очень настораживает. Если убьёт меня, никто и никогда об этом не узнает. - Кто научил тебя так говорить?

- С вашего приезда Марфа Игнатишна не проводила ещё ни одного занятия с детьми, но в её поместье регулярно проходят чтения книг и учения языка, манер и арифметики. - я сую в рот кусочек хлеба и запиваю настоем, когда пальцы царевича касаются моего подбородка и он в очередной раз ловит мой взгляд. Мурашки пробегают по спине, Колояр намекает, что я могу на него смотреть. - Я люблю читать и барыня говорит, что у меня талант.

- “Игнатьевна”, крепостная, правильно говорить “Игнатьевна”. - он хмыкнул и довольно улыбнулся, скорее всего моей безграмотности. Конечно, он же не знает, что я так говорю, потому что барин так называл свою жену - “Игнатишна”. И всё поместье и деревня так её называет, несмотря на знание грамоты. Я слегка улыбнулась, кивая. Так даже лучше, пусть думает, что я дурочка.

Его массивная челюсть мягко двигается в свете свечей. На улице ещё темно и солнце вот-вот выползет из-за горизонта, позволив нам отправиться. Кудри упали на лоб. Длинные пальцы ловко справляются очисткой яйца. И я представляю, как эти грубые руки и пальцы могут делать некоторые другие вещи. Щёки покраснели и я вернулась к серым глазам, пытаясь жевать. Но обнаружила что Колояр все эти мгновения наблюдал за мной из под ресниц.

- Талант? - возвращается мужчина к теме. Я потупила взгляд, понимая что позволила себе нагло пялиться на его величество. О, какая всё-таки глупость, запрещать смотреть на них. Он красив, просто невероятно хорош собой. Силен, уверен в себе и знает, чего хочет.

Как и любой царевич в мире. Или… Принц.

- Не хочу хвастать, мой царевич, - я слизнула с пальцев масло и самодовольно улыбнулась. Он потёр щёки, вопросительно вксинул брови и приказал жестом одной лишь руки продолжать хвастать, - грамоту и литературу я знаю лучше всех в деревне. В библиотеке барыни нет таких книг, каких я не прочла. Что касается арифметики… Я перестала обучаться ей, когда боярин Метрофан погиб. Он учил меня.

Стало немного печально, вспоминая как у печи старый боярин заставлял меня расправлять плечи и тыкал носом в учебник. Взгляд упал на дверь, которая вела в просторную прихожую с той самой печью.

- Ты близка с семьей Трубецких. - зелень, что осталась со вчера отправилась царевичу в рот. Мне показалось, что он на секунду забыл о манерах, совсем не пользуясь приборами. Но потом его высочество деликатно промокнул губы салфеткой и заговорчески уперся локтями в стол. Интересно, кто ездил в Портовой за всеми этими изысками? Здесь, на севере, достать петрушку и укроп в начале весны, всё равно что увидеть дракона. - Хотя, нередко в глубинках старшие близки со своими боярами.

Ему нет смысла скрывать любопытства. Кажется, он почти никогда не отрывает взгляда от меня. Да и зачем ему? По его статусу, Колояр может четвертовать меня на этом столе и ему ничего за это не будет. Эта мысль послала неприятную дрожь по рукам и я чуть не выронила ломоть хлеба. На его слова просто кивнула, ведь это правда. Приложила к губам железную чашку с настоем трав, из под ресниц поглядывая на задумчивый взгляд Колояра в окно.

- Приятно видеть, что кто-то с зелёными глазами так чтит традиции Зимы. - из окна пробиваются первые лучики солнца, нежно касаясь его щеки и носа.

Я застыла, чувствуя разбегающийся по телу страх. Серые глаза на миг и другой серьезно пытаются распознать что-то в моих. Я опускаю чарку с настроем, не в силах прервать нашу битву взглядов. Но мне в любом случае не сбежать… Выпрямляет спину, как подобает царской особе, и опускает глаза к приоткрытым губам, с которых кажется вот-вот сойдёт вопль страха.

- Ты же знаешь, что в царстве Хлада у людей преимущественно голубые глаза?

- Да, ваше высочество. - отмираю и опускаю взгляд. Будь я чуть более осмотрительной, то царевич никогда бы не узнал цвета моих глаз. Или всё решилось ещё там в лесу? Или у него в крови чуять кого-то вроде меня? - В деревне больше ни у кого нет таких глаз.

Жизнь даровала мне какие-то грязно зелёного цвета глаза, которые часто кажутся грязно синими. И только вблизи, всматриваясь, становится ясно, что мои глаза всё-таки зелёные. Мать, с небесно-голубыми глазами, часто держала меня в детстве за подбородок и пялилась, пока думала о незаметности цвета. С возрастом зелень начала исчезать и мама успокаивалась с каждым годом всё больше, а потом как будто стала равнодушна к тому, узнает ли кто-то истинный цвет моих глаз.

- Может ты замечала, что на портретах в книгах тоже нет таких глаз? - я втянула воздух поглубже, чувствуя как грудь сдавливает кашель, но я молчу, разбираясь с кусочком масла на хлебе. Прекрасно понимаю, к чему клонит его величество.

- В основном на портретах в книгах изображены люди правящей династии. - я пожимаю плечами и, наконец, кусаю бутерброд. От напряжения сразу сводит живот, но я стараюсь невозмутимо жевать, чувствуя растекающееся от еды тепло. Опускаю лицо к тарелке, чтобы Колояр не заметил удовольствия от масла. Очень мне нравится. - Ваша семья не отличается разнообразием цвета глаз. Я видела лишь раз голубые у, кажется, вашей прабабушки, а может её сестры, если мне не изменяет память.

- Смотри на меня, когда говоришь. И да, глаза всех Метельских исключительно серого цвета. - Колояр снова переключается на свою еду и быстро закидывает в рот ложку малинового варенья. Я киваю ему, принимаясь за последний ломоть хлеба с маслом. - И почему же твои такого цвета?

И чего он пристал ко мне с этими глазами! И сам не дурак, прекрасно знает.

Я закатила глаза и сразу же опустила взгляд, чувствуя краснеющие щёки. Колояр пристально на меня смотрит, а закатывать глаза при царской особе верх наглости. Показательно жую, чтобы он не подумал, что я отмалчиваюсь, хотя так и есть. Поднимаю взгляд, пытаясь оценить, когда он решит меня убить. Его величество размеренно жуёт своей широкой челюстью и ждёт ответа. Ясного и четкого. Какое-то странное ощущение от взгляда, будто меня вот-вот цапнет волк.

Отмечаю, что на нем не видно усталости. Ни мешков под глазами, ни вялого взгляда. Царевич уже пробежался по морозу вокруг деревни в полной тьме и одной лишь рубахе. Жаль, что позавтракать со мной он решил в дублете и плаще, а не обнаженным. Хотя бы по пояс.

- Ты покраснела. - сухо заметил он, ткнув хлебом в варенье. О, Зима. Опускаю глаза, чувствуя как всё тело наливается жаром. И начинаю тараторить, лишь бы отвлечь его внимание от пляшущих в моих глазах чертят.

- У моего отца были голубые, у матери тоже. - выходит слегка отчаянно, но сердце по другому просто не позволяет. - Не знаю, может это из-за того, что я родилась летом? Барыня говорит, что если бы лично меня у матери не принимала на руки, подумала бы, что кикимора отпрыска бросила.

- Может поэтому тебя так тянет в лес? - на этот раз Колояр закончил с едой. Уперся локтями в стол и терпеливо уложил голову на ладони, дожидаясь пока я доем. Но я не даю ему слишком много времени, растянувшись в неловкой улыбке. Хорошо, что мы соскочили с темы глаз.

- Может. Идемте, ваше величество, - я поднимаюсь с места и хватаю шапку со скамьи залы, - солнце встало. Ваша добыча проснулась.

_________________________

Пол дня прошло в тишине. Колояр оказался сосредоточенным и умелым охотником. Он без труда замечал следы, отмечал их направление и даже смог найти место, где пару дней назад у них был привал. Всех меньше волка царевич даже не рассматривал, но когда мы настигли волчью стаю, дальше его величество не пошел. Может отметил, что с ним такая неумеха, как я, и решил отступить. А может почуял, как у меня затряслись колени.

Растоптанные вчерашними ногами тропы тянулись далеко в лес, но мы быстро с них свернули. На ветках уже давно не бегают белки, не скачут птицы, поэтому сугробы на них целые и пушистые. Живность ещё просто не успела проснуться или вернуться в эти края, ведь зима здесь затянутая и снег растает только к маю.

Холод пробрал до дрожи спустя пару часов после обеда. Я подготовилась лучше, чем в прошлый раз. Оделась в волчью шубу, надела несколько кофт и еще больше носков. Шапка, варежки… Но всё это плохо греет, когда пробираешься по сугробам почти бегом. Колояр молча шёл вперёд, не чувствуя ни снега под ногами, ни мороза. Его серые глаза чутко относились к каждому моему движению и в очередной раз, когда зубы заметно застучали, глаза мужчины недоверчиво глянули на меня из-за плеча.

- Ты замерзла. - это не вопрос. Мы шли довольно долго, может несколько часов, после того как коротко закинули в рот по ломтю хлеба и вареного мяса. Я огляделась, выискивая знакомые деревья или отличительные черты в лесу, но ничего на глаза не попалось. Сосны засыпаны снегом, в округе гробовая тишина. Это не к добру, но я стараюсь не обращать на это внимания. Ведь зверем здесь не пахнет. - Можем присесть отдохнуть, если ты уже устала.

- А вы не устали? - знакомые тропы уже давно позади. - Судя по солнцу, время уже прилично после обеда, так что лучше присесть.

- Тогда давай сядем у тех сосен. - три сосны, которые выросли близко друг к другу послужили нам прикрытием. Я бы сказала от ветра, если бы он был, но на удивление погода спокойная и солнечная. Холодно, не более обычного. - Убери снег, я принесу дров.

Спорить я не стала, тем более, что не чувствую вообще какого-либо смысла здесь ходить. Я даже особо не ищу дичи, позволяя Колояру погрузиться в это с головой. Ногами распахиваю снег почти до самой земли. Живот заурчал и я прижала ладонь к спрятанному в тепле желудку, надеясь что поем.

Вдруг я подпрыгнула от резкого звука ломающегося дерева. Почти падаю на снег, прижимаясь грудью к сугробу. Грохот прокатился по лесу и, кажется, даже на снежном утесе было слышно. Я оглянулась вокруг, пытаясь разглядеть синий плащ среди деревьев. Лес не густой, но царевича не видно.

Единственный, кто может издать такой звук, это железный медведь, решивший поточить когти о сосну. Огромная туша, больше чем обычный бурый медведь раза в полтора! Его шерсть более толстая, тяжелая и цвета серебра. Из шкур этого зверя делают защитные одежды, но носить их могут только воины, в основном из-за веса. Эта животина сожрёт Колояра, а я у него буду зубочисткой. Спасение от них бегство или высокое дерево, но во втором случае эта тварь скорее дождется пока человек свалится от голода без сознания, чем уйдёт.

- Почему ты лежишь на земле? - я вздрогнула, но смогла сдержать крик в груди. Глаза распахнулись, когда я рефлекторно обернулась и увидела царевича. Его плащ убран за спину. Руки наполняют рукава дублета мышцами, да так что ткань натянулась донельзя, а на одном из плеч лежит… Дерево?

Сосна, сломанная пополам, толщиной с его же руку рухнула на снег, когда Колояр, задрав бровь, бросил её почти к моим ногам. Она не вековая, молодая, но сухая. Снизу одной части заметен слом и странные прорези, ну точно когти медведя. А по средине…

Как он, черти его возьми, сломал это дерево!?

- Драгия, ты мне ответишь?

- Я испугалась звука сломанного дерева… - не понимаю, как он это сделал?

- Это был я, поднимайся. - вдруг его рука скользнула за спину и словно из ниоткуда, прямо из под синего плаща, появился топорик. Небольшой, резной, точно не местный. Красивые руны опутали рукоять и полезли на лезвие. Тут же острый край ударился о дерево и царевич нарубил щепок для растопки, а затем и несколько брёвен, пока я, как дурочка, просто пялилась.

- Доставай еду, я голоден.

Без лишних слов я подчинилась. Из сумки, которую собрала, достала пару походных кружек, больше похожих на старые детские игрушки. Несколько ломтей хлеба и вяленого мяса для царевича, а для себя яйца с хлебом. Колояр отошёл в сторону, пока я разжигаю огонь, чтобы зачерпнуть в чашки свежего снега. Пальцы застыли и огниво не подчиняется. С третьей попытки, когда я со злостью хватаю щепку и щёлкаю пальцами по огниву. Искры летят прямо в костёр и он разгорается.

- Думаешь, мы никого не найдём? - царевич садится на одну из полен, особо крупных, что не сгодились для костра. Я же льну поближе к теплу и выставляю руки над разгорающимся костром. Языки пламени лижут ладони, пока яйца мерзнут на снегу рядом, но пальцы важнее чем желудок, когда ты в лесу и далеко от дома.

- Волки, на которых мы наткнулись, уже давно пожрали всех зайцев неподалёку. - он сидит справа, ломая хлеб на две части и насаживая на палку от сломанной сосны. Стараюсь не смотреть на него с удивлением. Знала ли я что его величество не побрезгует есть хлеб с костра? Нет. Железные стаканы облокотились на большую чурку и снег в них заметно быстро тает. - Может, скажем всем, что просто гуляли?

- Мы можем просто прогуляться завтра, - я хмурюсь, замечая как равнодушно мужчина говорит это, - сегодня нам нужна дичь. И лучше бы тебе верить в своего царевича, крепостная, и помочь мне выследить хоть кого-то.

Он быстро вынимает дымящийся хлеб из костра и отдаёт мне. Мы съедаем по куску, даже успеваем съесть по яйцу, к тому моменту когда хлеб в костре снова становится поджарым и хрустящим. Горячая пища сразу согревает и я глубоко вздыхаю, стуча яйцом о соседнюю деревяшку. Поскорее бы лето… Тепло и ощущение жизни вокруг, а не постоянно колющегося холода.

- Если я вам скажу о такой дичи, то мы оба погибнем в лесу и даже ваши братья нас не отыщут. - стараюсь съесть быстрее, пока не остыло. Тон слегка грубоват, но царевич не замечает.

- Ты не знаешь, что я могу. И явно недооцениваешь силу царского рода. - на другой стороне его бёдер блестит металл королевского меча. Сейчас серебряную рукоять в виде волка видно, как никогда лучше. Волчья бошка, наверное, покорила тысячи сердец, а её острие пробило столько же. От мысли, что и моё сердце может быть пронзено этим мечом, я задрожала. - Ты замерзла? В моих силах тебя согреть, если пожелаешь.

- Если пожелаю? - я поперхнулась. Царевич сдержанно кивнул, но уголки его губ поднялись вверх. Мне же не захотелось улыбнуться. Всё тело напряглось и я почувствовала что-то не доброе. Кровь сама говорит держаться от него подальше, а когда губы царевича окончательно обнажают зубы в лукавой улыбке, я понимаю что дела мои плохи.

- Тебе больше нравится, когда не спрашивают твоего дозволения? - земля уходит из под ног. Сердце учащает ход и его величество наклоняется ко мне поближе, цепляясь взглядом за мои губы.

- Д-дозволения? - слова застревают в глотке, когда я выдыхаю огромное облако пара. Я сижу почти у его ног. Волна жара окатывает тело, ведь царевич смотрит на меня задрав нос. Хочется отпрянуть, Колояр слишком близко, но я держу себя в руках, сосредотачиваясь на глазах наследника. - Кто же будет спрашивать дозволения у крепостной?

- Твой конюх спрашивает? - обида, злость и смущение стрелой пронзили грудь. Я почувствовала себя полной дурой. Колояр довольно ухмыльнулся тому, что я упрямо смотрю на него. Не отвожу глаз, даже чувствуя как его величество заполняет собой всё сознание и пространство. И его губы снова произносят слова, но я уже не могу удержаться, разглядывая как Колояр медленно движет губами. И медленный соблазнительный голос вызывает приятное покалывание на языке. - Ты не ответила мне. Спрашивает ли твой конюх разрешения, прежде чем прикоснуться к тебе?

Какого чёрта он знает, что у меня с Миколой?

- Ваше высочество, я…

- Он говорил, что ты вкусна. - рот открылся и я подскочила на ноги. К этому я оказалась не готова.

Как разговор свернул в это русло и что он хочет этим сказать?

- Говорил, что твои стоны, крепостная, тонут в подушках, чтобы не будить деревенских. Говорил, что ты сладка на вкус внизу, а твоё обнажённое тело в реке может заставить воду кипеть от желания. - Колояр медленно встал, не пряча наглого взгляда, который быстро пробежался по моей дубленке и остановился на груди. Желание красочно вдруг выразилось на царском лице. И я поняла, что Микола никогда бы такого не сказал. Он просто не смог бы этого придумать, язык не так подвешен, как, очевидно, у Колояра.

Жар опалил губы и я стиснула зубы. Неожиданно для себя подняла голову, потому что царевич приближается, а я снова отступаю. Он идёт быстрее меня и поэтому расстояние сокращается. Его взгляд, цепляющий, любопытный и пытливый, на этот раз не отрывается от моих губ.

- Мой царевич, мне жаль, что вы услышали такие неподобающие для вас разговоры крепостных. - в серых глазах скользнул голод и я впервые испугалась, что царевич перейдет границу. Черноволосое удовольствие изогнуло бровь, протягивая ко мне руку.

- Так ли ты заманчива, как говорит твой конюх, старшая? - наклоняется ко мне ближе и я удивляю его, предчувствующе выставив руку перед собой. Колояр ухмыляется, но продолжает наступать. - Может взять тебя без твоего дозволения, раз ты такой лакомый кусочек?

Вдруг я уперлась ногами в сугроб за спиной и пошатнулась, а его пальцы уже сжали мою дубленку на груди. В этот раз страх ударил, как ножом под ребро. Серые глаза приблизились, лицо опалило прохладное дыхание и мороз заколол нос, пока Колояр с шипением втянул воздух сквозь зубы.

Что он делает!?

Мои пальцы скользнули по его дублету и последняя попытка остановить приближающуюся смерть превратилась в приятное прикосновение к его меховому вороту плаща.

- Отвечай, Драгия. - голос вдруг стал ниже, чувственнее и буква “р” моего имени вырвалась с его губ приятным рычанием. Он высок и силен. Мы слишком близко. Я не справлюсь с ним. Черт! Не справлюсь с ним! Если сейчас правитель захочет уложить меня прямо на снег, я не смогу ничего сделать. Единственным моим выходом будет только убить его.

Но долго ли я проживу, когда вернусь? И с какой стати я решила, что смогу го убить?!

- Только дура откажет его высочеству. - голос дрожит и я чувствую, как вторая его рука вдруг касается меня на талии. Собственные пальцы вцепились в край его плаща или дублет. Я почти вешу над сугробом позади. Вдруг пальцы второй руки царевича тянутся к моему лицу и я успеваю лишь представить, каким обжигающим будет прикосновение.

Всё становится куда хуже, когда его ледяные пальцы скользят по моей алой, горячей щеке к волосам. Мужчина сбрасывает с волос шапку, заползает пальцами в расхлябанную косу, вынуждая меня запрокинуть голову и оголить для него шею.

- Мне больше нравится “мой царевич”. - ухмыляется Колояр и у меня сводит всё внизу живота от его прохладного дыхания по коже. И я теряю всякое подобие разумных мыслей… - Закрой свои зеленые глазки, крепостная. Это приказ.

Я слушаюсь. Даже не знаю, как это объяснять. Слепое повиновение, смирение, желание угодить или просто наваждение, но я слушаюсь и прикрываю глаза, готовясь к любому исходу.

Холод колючим ежом завязался в животе, собираясь из конечностей. Послышался странный звук, похожий на резкий вздох. Его губы снова смертельно близко, как и в прошлый раз в лесу, но не прижимаются к моим. ”Холодный ёж” сделанный из мороза ползет из живота прямо в глотку. С губ срывается то ли стон, то ли мычание. Шею окутывает холод, длинные невесомые пальцы смыкаются на глотке. Будто сама Зима хочет меня задушить.

Руки и ноги нагреваются, в груди появляется жжение, приятное и согревающее. Лес оглушил мой полный удовольствия стон. Тело обмякло в руках Колояра. И только когда взгляд прояснился, чувствуется крепкая рука наследника на талии, прижимающая меня к своей груди.

- Так вот о каких сладких стонах говорил твою конюх. - Колояр облизнулся, его глаза странно мигнули от солнца и взгляд опустился к губам, выпускающим пар.

- Я…

- Если ты согрелась, то можем идти. - в груди жар. Манящий, чувственный и согревающий чем-то волшебным. Магия. Та же, что у бани. Он забрал… Забрал холод из тела?

Меня хватило лишь чтобы кивнуть. Длинные пальцы царевича скользнули из волос, коснувшись щеки. Колояр прекрасно знает, как мужественен и хорош. И как дурманяще это действует на женщин рядом с ним. Пришлось отстраниться, с большим трудом.

Двинулись мы быстро, потушили костер, собрали остатки еды. Через десять минут ходьбы, когда Колояр сильно ускорился, пробираясь по сугробам чуть ли не ловчее восточной горной рыси, я остановила его. Серые глаза царевича осуждающе глянули на меня, но большое тело остановилось.

- Нам нужно свернуть на запад. - я поправляю рукавицы скорее для того, чтобы не смотреть в бледные глаза. - Если вы хотите найти могу-лося или железного медведя, то нам нужно двинуться к снежной скале. Волки там редко появляются из-за медведей, а почти у скалы растут молодые деревья, которыми питаются лоси.

Ни одним словом царевич меня не одарил. Только кивнул и подтолкнул в спину, чтобы шла вперёд. Ощущая затылком пристальный взгляд наследника, стало понятно что без меня ему бы было куда сподручнее, но я здесь. Ноги часто застревали в сугробах, а Колояр неизменно раз в пятьдесят шагов упирался грудью в мою спину. Почему-то мерзнуть я перестала и причем надолго. Лес из хвойного скоро начал становиться лиственным. Снега становилось всё меньше и меньше, и через двадцать шагов мы окончательно пошли по почти заледеневшей корке льда.

- Там на северо-западе снежная скала. С неё видно море и там кроме кустарников да скал ничего нет. - перед глазами мелькнуло небо, которое редко проступает сквозь тонкие стволы молодых сосен. Ветер поднялся. Свежий, солёный и приятный, морской. До самой скалы почти полчаса пути, но уже здесь чувствуется море. - На севере медвежьи берлоги, туда лучше не ходить.

- Сходим на скалу? - неожиданно предлагает царевич. Его пальцы схватили меня за локоть, мужчина остановил нас. Смотрит на меня сверху. Кудряшки падают на лоб и дыхание перехватывает от вида. Он на фоне редеющего леса над головой, смотрит мне прямо в глаза, разглядывает и ни капли не смущается так пялится. Хмурюсь, пытаясь понять какого чёрта вообще задрала голову и разглядываю в ответ царское лицо. Колояр смотрит без тени улыбки. Тонкие кривые губы расслаблены, скулы наоборот напряглись. Ему всё равно, что я смотрю на его лицо, а не на ноги. - Отец говорил, что оттуда видно гору Ныч.

- Как скажите, ваше высочество. - ноги немного болят, а дыхание сбилось, но я не устала. Желудок более менее набит, так что силы есть. Локтем я касаюсь его живота, а плечо вот-вот затронет царскую грудь. как-то мы… Близко. Отвожу взгляд и немного тяну руку из хватки Колояра. - Только мне надо отойти не на долго.

Колояр кивнул и я быстро пошла назад в глубину леса, аккуратно обогнув тело наследника. В животе стянуло, с губ слетел тяжёлый вздох.

Я его добыча, это очевидно. Колояр держит меня недалеко, подходит слишком близко. Спрашивает то, что знать господину не положено. Остаётся надеяться, что я просто ему понравилась. Или я просто дура, желающая верить в лучшее.

Холод заколол бедра, когда я стянула штаны. Деревья прикрыли меня от любопытных царских глаз. На нескольких соснах рядом есть обглоданная кора. Пока завязываю повязки на штанах лишний раз пытаюсь разглядеть следы лося. И как нам вообще его уложить? Лось это не олень. Его обычной стрелой не убить, а у царевича меч.

Я пошла назад, но когда мои ноги встали в собственные следы, я нахмурилась. Лес молчаливый и таинственный оставил меня один на один с самой собой. Где, бес его попутал, царевич? Стоптанный снег закончился ледяной коркой, смешанный с жухлой травой.

- Зима его побери. - фыркнула я, оглядываясь по сторонам. Едва заметные следы, которые ещё не сдул ветер, ведут к скале.

Почему он не дождался меня? Зачем ему меня бросать? Я же выберусь из леса, но… Оставить его в лесу?

Зубы закусили щёку и я тяжело выдохнула. Даже не могу крикнуть, вдруг спугну какого зверя. Или наоборот привлеку.

Выбора нет, я двинулась по едва заметным следам. В какой-то момент шагов становятся всё меньше и меньше, а шаг шире и шире. Пальцы потянули лук и стрелу из-за спины. Я натянула тетиву, предпочитая быть при оружии. Подошва из плотной кожи начала бить по корке льда и лёгкий треск под ногами раздался по всему лесу.

- Бесы бы побрали… - я замерла, как заяц на прицеле лука. Далеко справа, почти за спиной раздался рёв. Похожий на лосиный, гортанный и низкий. Что это? Брачный зов? Или боевой клич для битвы с другим самцом? Или… На него напали, а мы очень близко. Ведь все, кто здесь могут напасть на лося, нас на зубок щёлкнут.

Я быстрее побежала в сторону скалы, уже не пытаясь быть осторожной. Нам следовало бы убираться отсюда, а мне не вестись на поводу упрямого царевича, но мы там, где мы есть. Никакой паники, хищники больше заняты лосем, чем выслеживанием нас. Лес начал редеть, а небо всё больше виднеется. Неожиданно целые сосны перестали мелькать и отчетливые отметины когтей железного медведя на стволах стали всё виднее и виднее. Лёд под ногами не скользит из-за длинных отметин лап. Дыхание сбивается, в горле появился жар.

Куда я…?

Ноги летят вверх. Я подскальзываюсь прямо на кромке леса и в голове звенит, ведь я ударяюсь затылком. Лук, стрела - всё падает. Стон хрипит в глотке, но я затыкаю сама себя медленно поднимаясь с места.

Передо мной небывалый простор. Воздух, плотный и свежий, приятным ветром бьет в лицо. Кусты ягод, которые обычно здесь растут и цветут весной, сейчас стелятся к земле, а красные грозди мелькают то тут, то там. Из-за ветра не слышно летающих над головой птиц. Несколько чаек и северных овсянок, силясь докричаться до друг друга, ныряют к кустам с ягодами.

Синего плаща нигде нет, зато на задние лапы поднимается чудовище.

Дыхание перехватывает.

Метрах в двадцати, на самом краю склона, стоит железный медведь. Нижние лапы скрывают кусты, вся гигантская морда в соке. Шкура ещё тёмная, его жиры не пропитали шерсть, поэтому медведь не отливает серебром. Глаза черные, нос огромный, а уши встали, прислушиваясь к звукам, которые я издаю.

Если бы я не была бедна, то поставила бы все свои деньги в игорном доме на то, что этот медведь слышит моё клокочущее в груди сердце. Он принюхивается к воздуху, но ветер дует от него ко мне. Ещё несколько секунд он приглядывается, а потом падает на четыре лапы и идет в мою сторону.

Страх сковал тело. Я никогда не видела медведя. Никогда не сталкивалась с животным, которое убило моего отца. Только смотрела наброски, которые Таимир прячет от меня под подушкой. И эти рисунки даже близко не похожи на это чудовище.

Я поползла назад, пользуясь замешательством медведя. Он просто не понимает кто я. И поэтому я, пока что, жива. Шапка упала с головы, руки наткнулись на упавший лук на льду, но я не натянула тетиву. Но медлить означает - умереть. Лёд попадает под ногти. Руки проскальзывают, но ни одного звука от меня эта тварь не услышит. Даже если решит мной поужинать.

Зверь ускорился и земля задрожала под моими пальцами. Подпрыгиваю на ноги, чувствуя страх в животе, как тошноту. Руки зажали стрелу и тетива скрипнула у уха. Волки знают, что есть стрела. Могут испугаться, убежать или решить, что я слишком костлява для их обеда, но…

Медведь не волк. Его остановят только две стрелы в обоих глазах. Хотя не думаю, что мне хватит силы всадить их глубоко…

Медведь заревел и вонь от его шерсти с ветром доносится до носа. Его туша пластично и быстро бежит ко мне, а я решаю не медлить. Стрела свистит над ухом и отражается от шерсти прямо на его лбу, не доставая до глаза. Он тормозит в шагах тридцати, будто не верит, что я действительно выстрелила.

Вторая стрела натянута на тетиве и выстрел происходит быстрее, чем я даже могу нормально прицелится. У меня ничего нет, против этого зверя. И я умру так же, как мой отец. Так же, как…

Стрела вонзается в глаз зверя с звуком похожим на ложку, упавшую в тарелку супа. Кровь брызжет из глаза и капли приземляются на мутный лёд в шагах пяти от меня. Его длинные серые когти пытаются зацепиться за стрелу, чтобы вытащить. Мохнатая бошка пару секунд трясётся в разные стороны. Глотка разрывается от зловонного рёва, а я натягиваю третью стрелу.

Она промахивается мимо второго глаза, цепляя медведя по носу. И на этот раз он не терпит. Рвётся ко мне со всей скоростью, что у него есть. Огромная коричневая туша. Зверь в холке высотой с меня! Жалкие несколько секунд расстояния между нами превращаются в ничто. И будь эта тварь умнее, то раздавила бы меня, не прилагая никаких усилий. Но медведь замахнулся лапой размером с мою голову, надеясь выпустить мне кишки. Тело само отскочило в сторону, лёгкие скукожились до боли от мысли, что я растратила всю удачу на один неуклюжий прыжок и лишь на полметра! Пальцы вцепились в рукоять ножа из сапога, тело рефлекторно подалось борьбе.

Как последний отчаянный рывок. Как желание жить.

Если я умру, то эта тварь хотя бы останется слепой.

В уголках глаз скопились слезы, затуманивая моё зрение. Страх уже смешался в животе с ощущением погибели. Второй удар железного медведя прошёлся по льду, цепляя когтями дублёнку на левом плече. Ногой я оттолкнулась от лапы, на которую тварь опиралась, но снова отдалилась лишь на пол метра. Боль от удара по плечу ничтожна по сравнению с тем, что творится с сердцем и легкими. В груди так болит и жжёт, что хочется кричать. Но губы застыли, зубы сжаты до скрипа и ни одного звука не вырывается из глотки. Медверь быстро понял, что я отскочила и рванул за мной в сторону. Огромная морда, приблизилась к моей груди, словно чувствуя как взаперти колотится сердце, чтобы ребра захрустели под натиском пасти.

Горячее дыхание твари опалило грудь, зловоние донеслось и до носа. Паника, запертая криком в горле, превратилась в пожар. Из глотки вырвался жар и огонь понесся с губ прямо в морду медведю. Животное заревело, вонь изо рта скрутила живот в рвотном позыве. Оперение стрелы в кровоточащем глазу загорелось легкими искрами, как горела бы любая птица в костре. Но шерсть железного медведя не горит. И эта не загорелась. Огонь лишь испугал его, но этого времени оказалось достаточно.

Нож по самую рукоять с сопротивлением и хлюпаньем вошел во второй глаз. Зверь заревел с такой силой, что земля подо мной задрожала. Он открыл слюнявую пасть, мотая башкой из стороны в сторону. Его лапы стоят по обе стороны от моих плеч и как только огромная слепая животина решит сделать шаг, моя голова превратиться в омлет. Его когти размером с мои пальцы, длинная вонючая шерсть тёмная и покрыта колючками, а под кровавой коркой на морде виднеется шершавая серая кожа.

Это мгновение напоминает, что проткнуть глаз - не конец.

Я давлю сильнее на рукоять ножа, алая кровь вырывается из глаза прямо на лицо, заливает дублёнку и штаны. Но я не опускаю рук с ножа, со скрежетом стараясь достать прямо до мозгов твари.

С хрустом льда под нами, медведь ревёт и тянет лапу, чтобы убрать меня от морды. Заслоняет солнце… Кровь стынет в жилах. Замираю, чувствуя что это последнее, что я увижу.

Моя смерть будет быстрой.

Мысль использовать мою силу на мгновение озарила сознание. Использовать запретное. Даже под угрозой того, что царевич где-то рядом и может увидеть! Сжечь. Сжечь всё. Медведя, кусты, лёд и себя. Сжечь нас обоих. Может и не мгновенная смерть, но свободная.

Дыхание замирает в лёгких, когда я набираю полную грудь. Впервые в жизни не сдерживаться, выпустить всё, что так давно грелось в груди. Не знаю, можно ли вообще сжечь железного медведя, но попытаться разве не стоит?

Из пальцев выскальзывает нож и… Огромная туша, зловонная тварь с пастью больше моей головы, заваливается на бок и солнце сново слепит глаза. Я быстрее хватаюсь за новую стрелу, думая что медведь дохнет, а Зима по милости своей завалила его в бок, дабы меня не раздавить. Но всё далеко не так.

Я подскакиваю на ноги, но тут же падаю назад, теряя дар речи. Слева от меня, куда должен был упасть медведь, остался лишь кровавый след. В лицо ударил порыв ветра и сердце подскочило прямо к глотке. Медвежья туша, помяв все кусты ягод, рухнула на обрыв, а сверху её когтистой лапой придавил…

Дракон.

Огромная, просто гигантская тварь, размерами туловища превосходящая медведя в четыре,а то и пять раз. Две лапы, которые придавили медведя, с силой сжали животное и хруст его костей донёсся до меня, пронзая тело дрожью. Когти больше моей головы испачкались в крови и оглушительный, истошный вопль чудовища пронзил воздух так, что я рефлекторно зажала уши.

Белые глаза светятся. Никаких зрачков или жизни в глазах, лишь безмерное белое сияние. Синяя чешуйчатая шкура при определённом свете то синеет, то светлеет. Огромный дракон распахнул крылья, обдувая меня ветром и крик сорвался бы с губ, если бы я могла дышать. Два крыла с когтями на концах распахнулись так, что большая часть неба скрылась из виду. Длинные прямые рога, защищающие заднюю часть шеи заблестели на солнце, но были всё такими же синими, как и чешуя. По спине тянется линия из чешуйчатых пластин или может гребней, которая заканчивается на хвосте.

Железный медведь, как игрушка застрял в лапах чудовища. Я попятилась назад. Эту тварь точно не победить и даже пытаться не стоит. Он огромный ему будет сложнее в лесу, если я…

Змей поднял пасть в небо и из его рта полетел огонь. Белый, холодный и… волшебный. Снежинки тут же закружили в небе и я поняла, что нужно бежать. Тварь точно радуется своей победе и силе, так что я просто бросилась наутёк.

Все мысли закружились в голове, подобно рою пчёл. Тело, руки, ноги. Всё забыло о усталости, как будто я не провела целый день в лесу. К чертям царевича, к чертям добычу и медведя. Его заберёт себе дракон.

Дракон. Чертов дракон! Неверится!

Снежный обрыв находится через море от горного острова Ныч. Говорили, что там водятся змеи и драконы, но я думала, что всё это сказки. Те же, что старухи всё говорят и говорят о кикиморах, кощеях и прочей былой твари, которая наводнила земли до пришествия Зимы на землю.

А теперь один из них спас меня от железного медведя.

- Быстрая, чертовка! - голос у уха отрезвил сознание, но уже поздно. Я покатилась кубарем по сугробам, которые уже дошли до колена.

Сколько я бежала? Его высочество прижало меня к земле, утопив в сугробе, и снег свалился на лицо, но тут же растаял, как слезы, потёк с щёк. Царевич навис надо мной, вглядываясь в лицо. Его дыхание участилось. Холод пробрал всё тело.

- Не поверил твоей боярыне, когда она сказала что ты умелая охотница, - прыснул смешком Колояр и его пальцы тут же сжали мои щёки. Царевич заставил меня увидеть себя, крепко прижал к земле. Моя голова же совершенно отказывается выдавать хоть какие-то мысли, - но убить железного медведя? Твоя смелость завораживает, крепостная.

- Где ты… - я осеклась. Его грубый палец пробежался по нижней губе. - Где вы были, ваше высочество?

- Я выследил лося, пока ты отходила... - медленно и глубоко дыша произнесли его губы. Он поджимает их, вижу как челюсть напряглась.Дыхание замедляется, а моё сердце так и продолжает отчаянно биться в клетке ребер. А прикосновения царевича плывут по моей щеке к уху и вдруг касания пальцев льдинок чувствуется в волосах. - Пока ты убивала этого медведя.

В горле застыл огонь, я еле контролирую его, чтобы не выдохнуть прямо в лицо царевича. Мои пальцы лежат на его боках, под плащом. Молча Колояр разглядывает мое лицо, не стесняясь прикасается. И костяшки проходятся по линии челюсти. Кажется, сердце собирается выпрыгнуть из груди.

Вдруг бледные глаза загораются каким-то магическим светом, совсем как…

- Великая Зима… - сорвалось с губ и я забилась под большим телом царевича сильнее, чем под медведем. Колояр ужесточил хватку, растянулся в ужасной и очаровательной улыбке. Его пальцы схватили меня за волосы, холодный царский нос коснулся моего. Наши губы почти соприкоснулись. И все мои попытки выжить стали лишь видением.

Ведь хуже железного медведя может быть только дракон…

Глава 5

Ужас, наконец нашёл выход и я истерично закричала, даже не пытаясь сдержаться. Тело забилось в истерике, я завертелась под ним, не в силах сдержаться. Его пальцы путаются в волосах, мужчина натягивает их, чтобы обездвижить. Другой рукой Колояр хватает моё запястье руки, которой я уже хватаюсь за широкую шею и пытаюсь оттолкнуть.

Я глушила страх от его величества, едва сдержала страх от дракона, но то, что это одно и тоже, больше не даёт мне покоя.

Смерть.

Я пыталась притворяться, что он здесь случайно. Что это всё никак не касается меня. Пыталась не попадаться на глаза! Но каждое действие наследника говорит о том, что он пришёл за мной. Только я не понимаю, почему я всё ещё жива. Единственную причину, которую могу придумать я: Колояр хочет поиздеваться и помучать меня, прежде чем убьёт.

Его глаза блеснули, кожа стала светиться паутиной чешуи. Снова крик оглушил лёс. Я не задумываюсь о том, что кто-то может услышать. Никакая волчья стая или даже ещё один медведь не страшен, пока я нахожусь рядом с ним. Царевич растянулся в победной и восхитительной улыбке. Белые клыки и из ниоткуда взявшийся в его груди звериный рокот вызвали слезы в уголках глаз. Колояр даже ничего не пытается утаить, показывает мне, как величественен, силён, кровожаден и красив.

Как упивается смертью своей могучей жертвы. Как упивается моим ужасом.

- После такой битвы всегда хочется женщину. - хмыкнул царевич, наклоняясь к моим губам. Его стон, похожий на рычание зверя, заставил поджилки трястись. Пискнула от холодного касания носом к моей щеке. - Пусть она даже вся в крови…

Влажные губы тронули линию челюсти. Я вздрогнула, вытянулась и выгнулась, ощущая как медленно влажный холодный язык ползёт к шее. В животе завязался узел и жар вспыхнул в груди.

Что он… Что он делает? Колояр вот-вот меня сожрёт и даже глазом не моргнет. Запах затхлой листвы, влажности ударил в нос.

- Успокойся, крепостная. - мужчина слегка встряхнул меня, пытаясь привести в себя. Дыхание слишком частое, а сердце так колотится, что вот-вот выпрыгнет из груди. - Всё в порядке, дыши нормально.

- Вы.... Вы дракон!

- Я твой царевич. - Колояр задрал мою голову вверх, а сам…

Я перестала дышать, чувствуя как мужчина облизывает кожу на шее. Уже не аккуратно и едва заметно, как пару секунд назад, а с силой и напором. Хватка в волосах стала сильнее и зубы с приятной болью вонзились в плоть.

Великая Зима…

Язык влажно, холодной змеей ползет от края дублёнки до уха. Рычание, так похожее на то же, что у дракона, донеслось до ушей. Мои пальцы вцепились в его дублет, тот самый жар в груди затрепетал и начал летать внутри, пытаясь прорвать ограду из рёбер. Тепло и удовольствие окатило тело волной, вызвав мурашки по всему телу.

О черт! Что он делает?! Он же…

- Я д-думала это просто с-сказки. Легенды для детей и глупцов, чтобы запугивать народ. - пытаюсь отвлечь его. Язык двигается сам, я хватаюсь руками за его плечи, пытаясь отодвинуть. Меня перестало трясти, но это не значит, что я в безопасности. Мужчина заурчал и тихо посмеялся мне в шею. Длинные пальцы в волосах запутались в локонах, потянули назад, задирая голову, и царский язык вылизал только что оставленные следы боли. Такой развратный и откровенный жест заставил меня сглотнуть вязкую слюну и закусить губу.

- Мало кто верит в это, Драгия, - холодная россыпь снежинок летит по коже щеки сразу за влажными касаниями губ наследника. Его нос касается виска, замираю завороженная его движениями. С полным досады выдохом, Колояр отстраняется от меня, - ещё меньше тех, кто в действительности видел драконов.

Он навис сверху и мне показалось, что я впервые его вижу. Словно до этого на глазах была какая-то пелена…

Чёрные кудри упали на лоб, белые глаза с интересом всмотрелись в мои. На губах так и цветёт морозом белая улыбка. Кожа чистая и без единого изъяна, как только что выпавший снег. Но теперь я чётко вижу, что этот человек скрывает внутри себя дракона, который с удовольствием пробует на вкус магию. А так же скромность всех попадающих под чары девиц.

Перед глазами вспыхнул образ могучего, сильного существа. Всё в нём стало выдавать дракона. Синего, властного, холодного и всемогущего. Я попыталась вспомнить, что я чувствовала в тот момент. И не смогла вспомнить ничего, кроме страха. Но я никогда не скажу ему, как прекрасен и ужасен его дракон одновременно. И никогда не скажу, почему я не сошла с ума от вида всемогущего существа.

Я не знала, что царевичи могут обращаться в драконов. Знала, что царская семья обладает какой-то магией, ходили слухи о том, что ящеры подчиняются царям, но это…

- Нам пора идти. - Колояр почувствовал, что я пришла в себя. С завидной грацией его высочество поднялся на ноги. Не спросив сильные руки потащили меня за грудки наверх, но ноги как соломенные. Царевич крепко держит меня пару секунд, пока я стараюсь удержать равновесие. - Скоро закат.

- Вы хотите забрать мясо? - мужчина навязчиво, почти по приказному толкнул меня в сторону снежной скалы. Конечно не ответил мне, просто направил в нужную сторону. Он нагло сжал дублёнку на спине, которая мне велика, указывая пусть по нашим следам. Мои маленькие следы удивительно широкие, а его другие. Ближе всего к нам следы от сапог, а чем ближе к скале…

В какой-то момент, прямо перед коркой льда мелькнул огромный след зверя. От неприятного ощущения я по привычке дотянулась до шеи и потерла её. До касания моей руки, на шее словно оставалась россыпь его поцелуев. Но он вовсе не хотел меня целовать, только собрать…

Встряхиваю головой. Хватит. Хватит думать об этом. Это всего лишь воображение. Я попыталась прикинуть, сколько смогу унести на себе и сколько может нести Колояр. Шкуру медведя придется бросить здесь, хотя она бы послужила отличным одеялом. Эта штука своей тяжестью едва ли будет отличаться от гречишного одеяла, которым пользуется барыня летом. А вот мясо…

- Нам нужно вытащить тушу лося на склон и я просто заберу их в деревню. - я встала как вкопанная, замечая шкуру медведя далеко на склоне. Колояр врезался в мою спину и схватил за плечи, подталкивая дальше. А… Как до дома буду добираться я? Неужели верхом на драконе? От этой мысли по спине побежали мурашки и царевич, схватив в охапку капюшон дубленки, потащил меня вперед. - Струсила, крепостная? Ты выколола медведю оба глаза, он тебе уже не соперник.

Сероглазый красавец даже на секунду не подумал, что я больше не страшусь медведя или какую-либо вообще тварь в этих лесах. Теперь постоянный ужас появился где-то между ребер у сердца. Что-то неизменно тяжелеет при мысли, что человек рядом может в любой момент сломать сосны, превращаясь в дракона, или выдохнуть на меня холодное дыхание, обрекая на смерть в забвении и холоде. Интересно, он дышит пламенем или это что-то вроде…

- Драгия, я чувствую, как ты думаешь. - толкается мужчина, когда низ моей дубленки цепляется за кусты с ягодами.

Мы подошли ближе к обрыву и волосы без шапки начали разлетаться. Быстрым рывком, как из ниоткуда, мужчина достал упавшую в снег шапку и натянул мне на голову. Солёный воздух щиплет нос и под ногами хрустят ветки кустов, которые сломала туша медведя. В очередной раз я ничего не отвечаю, стараясь не сказать что-то колкое и неосторожное. Остановившись у громадной туши, смотрю на царевича, совершенно забыв о правилах приличия.

В профиль его лицо притягательно угловатое. Скулы обрамленные ровной линией щетины выглядят ухоженно и благородно. Брови хмурые, глаза уставились на зверя. Взгляд опустился на губы. Заменяя воспоминания о царских прохладных губах на шее, перед глазами мелькнула улыбка конюха Миколы. Его светлые волосы, обычно коротко стриженные щекочут ноги, пока длинные узловатые пальцы обхватывают бедра и тянутся к животу. Конюх тёплый и пусть от него всегда пахнет сеном, он хотя бы не хочет меня убить или…

- О чём ты думаешь, крепостная? - Колояр улыбнулся и поднял бровь, заметив как я пялюсь на него. Надеюсь, что его слова и прикосновения всего лишь вина охотничьих эмоций. После пробежки или схватки со зверем всегда хочется лечь с кем-нибудь в постель. - Щёки раскраснелись.

- Ни о чём, царевич. - выдохнула я. На всякий случай, будто не веря, что эта туша мертва, я уперлась в спину медведя ногой и слегка пнула. По всей ноге прошла вибрация сломанных костей. - Далеко ли убит лось?

Наклонилась и пальцы скользнули по шерсти. Никогда не трогала её, на ощупь она гладкая, твёрдая и тяжёлая. До огромной морды мне нужно сделать еще шага три, но и отсюда видно как из медвежьей пасти вывалился язык, а глаза уже не истекают кровью. Из одного торчит мой нож и я обхожу Колояра, чтобы его достать. Старый нож с деревянной рукоятью я очищаю о край дублёнки, потому что она всё равно вся в крови, и убираю назад в сапог. На груди царевича, которой он прижимался ко мне, нет ни капли медвежьей крови.

- Он севернее в лесу. - его глаза смотрят вдаль, а не на монстра. Я машинально вглядываюсь в небо, но ничего не вижу на той стороне, кроме огромных гор за проливом. - Ты знаешь, что на острове Ныч водятся драконы?

- До этого времени я думала, что всё это сказки. - голубое небо касается высоких гор, остров далеко. Никто не в состоянии переплыть холодный залив без лодки. На том острове, говорят, нет ни лесов, ни растений. Лишь скалистые мёрзлые горы, вечно покрытые снегом. Я была здесь один раз, может лет восемь назад с отцом. В середине Зимы он водил меня и Таимира посмотреть остров Ныч, как раз в то время медведи уже спали. Говорят на остров Ныч уходит Зима, когда наступает лето. Не удивительно, что там водятся твари вроде… Я повернулась к царевичу, вопросительно разглядывая величественный профиль.

- Позволите спросить, мой царевич?

- Спрашивай. - уголки губ Колояра дрогнули. Ему нравится, когда я говорю “Мой царевич”. И если это поможет мне что-то узнать, пусть наслаждается.

- Дракон это вы? Или внутри вас чудовище? - любопытство колется на языке, а указательный палец сдирает кожу с большого.

Я недовольно смотрю на грязные руки, желая побыстрее оказаться в бане. Колояр растягивается в зловещей улыбке, продолжая рассматривать горы впереди. Ветер больно ласково играет с черными кудрями, поэтому горло пересыхает.

- Обещаю ответить на все твои вопросы, если ответишь на мои. - я открываю рот, не зная что сказать. Все в деревне знают, что разговорчивость не моя сильная черта. Не знаю, каких ответов хочет царевич, но под пристальным взглядом я киваю и Колояр поворачивается ко мне. - Во мне нет никого другого. Дракон - это я. Дракон - это магия. Не все люди остаются нормальными после встречи с драконом. А ты, кажется, в порядке. Может твой изворотливый ум более подготовлен к такому, как считаешь?

- Барыня говорит, что я всегда любила воображать. - я поворачиваюсь к медведю и пытаюсь представить, как Весемир будет его разделывать. Медвежатина жесткая и вонючая, но это мясо. Судя по широкой спине и размеру это медведь, а не медведица. - Так вы… Превратитесь в дракона и унесете мясо?

Я глянула на солнце. Мы провели в лесу весь день. Солнце скоро коснется верхушек сосен. Нужно выходить домой, если я хочу прийти засветло.

- Да, пошли к лосю, надо притащить тушу сюда. - мы двинулись к лесу. Огромная туша могу-лося лежит недалеко от скалы, минутах в пяти ходьбы.

Если удается собрать кровь животных, мы варим из них кровяную колбасу, но не в этот раз. Вся лужайка залита кровью, она цветасто и красиво расплескалась по округе. Голова лосихи отрублена. Ровный срез. Запах свежего мяса начал расползаться по лесу.

Его горб сильно выпирает. Размерами животное намного больше обыкновенного лося самца, но это самка. Ее рога покрыты пушком и совсем не большие, кажутся мягкими. Длинные ноги вытянулись на снегу, копыта огромные. Из них может выйти неплохая рукоять ножа, если заморочиться. Коричневая шерсть не испачкалась в крови, зато покрыта какими-то то ли иглами, то ли колючками.

- Вы отрубили её голову мечом? - никто и никогда так не охотится. Но единственное, что есть у Колояра это меч. Он кивает, и хватается за рога лосихи. Её черные глаза распахнуты и синий плащ отражается в них искрами былой жизни. Но из задней ноги сочится кровь. Видимо, он замедлил её, кинув топорик в ногу, а потом отсёк голову. Она даже не успела ничего понять. Милосердная смерть.

- Будь мы в столице, я бы велел сделать из ее головы чучело. - Колояр отложил голову в сторону и мне показалось, что он не хочет ее брать. Мне же жаль рога и часть шеи. Моя семья может сварить из этого суп и не один. - Ты слишком мала, чтобы ее взять. Мы даже не сможем привязать её к твоей спине.

- Привязать к спине? - я обступаю тушу, разглядывая как поющая сталь его меча разрубила даже позвонки шеи. Костный мозг уже замерз и стал похож на льдинку. - Я могу дотащить её и в руках. Она большая, да, но этим можно…

- Ты полетишь и не сможешь держать её в руках.

- П-полечу? - я даже заикнулась, не веря своим ушам. Как он себе это представляет? - Я едва не сошла с ума при виде дракона, а вы предлагаете мне забраться на него?!

- На меня, Драгия, забраться на меня. - самодовольно улыбается царевич, чуть подавшись ко мне. Я пытаюсь придумать хоть что-то против его слов, но ничего на ум не идет. Зато то, как я забираюсь на Колояра, моё воображение рисует очень красочно. Царевич глубоко вздыхает, когда наклоняется к туше. Ноздри, как волчьи, дергаются и из его рта вырывается внутриутробное, звериное рычание.

Такое же было, когда царевич повалил меня на снег. Похоже на драконье… Интересно, теперь я буду чаще отмечать какие-то животные повадки в его величестве?

Он схватил лосиху за передние ноги и потащил к обрыву. Потащил к обрыву, бесы его подери! Могу-лоси отличаются от обычных огромным размером, весом и агрессивным поведением. И на моих глазах наследный царевич двумя руками потянул тушу по снегу. А на кой черт здесь вообще я?!

- Как ты… Как ты её тащишь?! - этот человек не перестает меня удивлять. Одна рука отпустила ногу и, демонстративно откидывая плащ, царевич нагло показал мышцы руки, пусть и скрытые тканью дублета. Его губы снова исказились в самодовольной ухмылке, колючей, наглой и высокомерной даже для царского отпрыска. - Это не ответ! Она слишком большая, а ты…

- Какая-то маленькая крепостная забывается, обращаясь к своему царевичу не уважительно. - хмыкает мужчина и продолжает тащить тушу.

Рот снова открывается и закрывается, а щеки краснеют из-за злости. Жар застревает в глотке. Мне осталось только убежать назад и схватить голову, перекидывая за рога на спину. Мать рассвирепеет, когда будет отстирывать дубленку. Хочется ругнуться из-за моей глупости и забывчивости. Обращаться к царевичу на “ты”... Великая Зима. Я просто плетусь рядом с ним, пока мы минуем сосны одну за другой. Растапливая снег, кровь ползет за нами. Тишина затянулась и наследник цокнул языком, обращая внимания на мой задумчивый взгляд и сжатые губы.

- Неужели нечего сказать? - захотелось огрызнуться. Сказать, что не хочу знать его мнения, но я промолчала. В очередной раз. Но такой расклад Колояра не устраивает. - Говори, Драгия. Это приказ.

- Не могу определить: вам нравится когда я говорю или же наоборот? - стараюсь не дерзить, но его величество улыбается, намекая что стараюсь я плохо. - Не думала, что у царевича Хлада есть недостаток в здравых собеседницах.

- У меня достаточно собеседниц, но таких как ты нет. По тебе видно, что манерам ты обучена плохо. Или это связано с тем, что крепостная почти с детства чувствует себя дочкой бояр? - хмыкнул Колояр. Он ловко перевёл тему, удобнее перехватил лося и я сжалась, замечая как напряглись его сильные руки. Царевич смахнул со лба кудри, резким движением головы. Какого лешего наследник так красив? - Насколько же тебя избаловала твоя барыня?

- Она не баловала меня. - мои слова звучат слишком ярко и Колояр поворачивается, чувствуя как дорога мне женщина, которая должна мной помыкать, а на самом деле защищает. - Барыня справедлива, а я просто услужлива.

- Услужлива? - царевич задумчиво протянул. Я иду позади него, рядом с лосем которого он тащит. И меня откровенно бесит, что у меня сбилось дыхание, а Колояр только прибавляет шаг. - Ты строптива, дерзка и ужасная лгунья, Драгия. И твоя барыня любит тебя за это.

Не хочется соглашаться с его словами. Ничего на это не отвечаю. И его величество никак не продолжает разговор, только больше взваливает на себя тушу и ускоряет шаг.

Молча мы, наконец, доходим до обрыва. Когда лосиная туша ложится рядом с медвежьей, Колояр даже не сбивается в дыхании. Я же уже четко чувствую, как всё тело ломит. В отличии от него, у меня завтра полно работы, которую потребуется выполнить. И, кажется, я не смогу. Не знаю, чего жду, но на тела животных уже не попадают солнечные лучи, как раньше. Я буду дома, когда царевич уже отужинает.

- Встань подальше от тел животных, - указывает Колояр и отходит к обрыву спиной. Плащ цепляется за кусты, но царевич одним движением откидывает его за спину, - когда я сяду на землю, залезешь мне на шею.

- Ч-что? Нет! Нет. - да ни за что на свете! Какому безумцу в голову придет, что кто-то вроде меня захочет сесть на шею дракона? Я поправляю голову лосихи на плечах и пячусь назад. Хочется вслух засмеяться тому, что он говорит. Как себе он это представляет? Хотя лестно считать, что он позволяет мне себя оседлать. - Я просто пойду домой, доберусь до темна.

Устало царевич хмурится, пожимает плечами и вскидывает руки. Мужчина кивает и я задираю брови от удивления. Хочу попросить его позволить мне посмотреть. Любопытство закружилось в животе и я, как глупая крепостная, пялюсь на прекрасного царевича, с которым играет ветер. Его плащ колышется, кусты ягод так и тянуться к величественному телу.

Зима, как же он красив.

Или любопытство делает этот высокомерный взгляд таким притягательным?

- Ты мне нравишься, крепостная, - от наглого тона даже по голове лосихи бегут мурашки. Серые глаза вдруг начинают светиться белым драконьим светом и всю грудь заполняет ужас. Липкий, противный и вязкий. Двигаюсь спиной назад, чудом не спотыкаюсь о кусты, но я даже не дохожу до места, где выколола медведю глаз, - поэтому позволю тебе увидеть, как я становлюсь драконом.

Его плащ подлетает от порыва ветра и руки обрастают сначала белой паутиной в виде чешуи, прямо поверх дублета, а потом и синей чешуёй. Кожа лица светится так же белой россыпью и свет из глаз становится таким ярким, что я морщусь. Синий плащ растягивается и становится больше и необъятнее срастаясь с руками царевича. Его пальцы срастаются, превращаются в темный коготь на крыльях. Ноги будто поглощают штаны, а грудь словно впитывает дублет, меняясь на синюю, переливающуюся, крупную чешую. А размеры… Затаив дыхание, я пытаюсь понять как мне жить дальше с этими воспоминаниями.

Лицо царевича вытягивается и светлая кожа становится синей щербатой кожей. Ноздри пышут горячим дыханием, глаза все так же безжизненно сияют. Рога вылезают с задней части черепа, создавая неприятное ощущение на затылке. Он растет до тех пор, пока вся его утроба не сотрясается от рычания и какого-то рокота, похожего на гром. С грохотом дракон заваливается на добычу передними лапами, которые являются и крыльями. Но огромная величественная тварь всё равно высится надо мной.

Я была далеко от Колояра, но совсем недалеко от дракона. Ему требуется сделать лишь несколько небольших шагов, чтобы растоптать меня лапой. Я приготовилась к тому, что он зарычит, издаст пронзительный вопль, как при схватке с медведем, но к моему ужасу, белые глаза осознанно вгляделись в мои и молча дракон пошел на меня.

Тело успело только встрепенуться. Ведь холодная пасть сомкнулась вокруг корпуса, заглатывая и голову лосихи и меня. Крик утонул в горле, а боль пронзила спину. Зубы вонзились в кожу, разрывая дубленку и все кофты. Пальцы судорожно цепляются за морду и я всё-таки кричу, но не слышу и звука. Ветер залетает в уши, глушит всё, кроме гула сердца.

Дракон рычит, создавая в пасти вибрации, но не выпускает меня из хватки. Вкус моей крови точно нравится царевичу, потому что рокот его пасти на мгновение становится похожим на мурчание кота.

Взмах крыльев и я жмурюсь от порыва ветра в лицо,. Я едва не касаюсь верхушек деревьев лицом, когда его дрянное величество несет меня в пасти, а наше мясо в лапах.

Глава 6

Температура поднимается, чувствую это. Я вытянулась на печи барыни прямо в прихожей. Уже поздняя ночь. Свеча на скамье вот-вот потухнет.

Дракон притащил меня в пасти почти к поместью. Выпустил из клыков, бросив в сугроб. В лапах тащил туши. «Позови дружину, чтобы забрали мясо» сказал мне. Даже не заметил, что дубленка давно покрыта не только медвежьей кровью. Один из клыков проткнул живот, благо не посередине, а сбоку. Задел в основном кожу, ничего серьезного. А вот второй клык сильно проткнул ногу. Кровь хлестала в штаны, а я изо всех сил зажимала рану, пока ковыляла пару минут до дома дружинников.

Они ничего не заметили, когда понеслись к своему царевичу. Алексей побежал вместе с ними, хотя уже стемнело, а вот Велислав понял, что мне досталось. Для этого нужно было лишь видеть дальше своего носа. Средний царевич подхватил меня на руки, вытаскивая из избы, и понес к барыне в дом.

Я лишь глубоко дышала, пытаясь хоть на секунду забыть о боли, которую чувствовала. Марфа Игнатишна велела царевичу отнести меня домой и оставить на попечении матери, понимая, что мне никаких лекарств не нужно. Ведь царской семье никак не объяснить, что мне требуется покой, а уж точно не внимание серых глаз. Царевич барыню не послушал и утащил меня в комнату наверху. В его глазах отчетливо виднелась паника, но до тех пор, пока не пришел старший брат.

Колояр не думая подхватил меня на руки и отнес в обеденную залу. Служанкам, которые бегали вокруг приказал постелить мне на печи. Гаркнул на своих братьев и дружинников, чтобы вышли из залы. И когда мы остались только в компании женщин, мой царевич молча осмотрел раны. Но дальше рубахи и нижних штанов я не позволила ему двинуться. Пусть не представляет отчётливо что со мной. Пара дружинников где-то нашли бинты, передали их через дворовых.

Кровь к тому моменту уже остановилась, но до полного исцеления было ещё далеко. И у дракона возникли бы вопросы.

Царевич меня мастерски перевязал, а извинений я так и не услышала. Кажется, как только он попадает в общество даже такой скудной деревеньки, как моя, сразу становится «наследным царевичем». И чего я жду? Извинений от его величества?

Закрываю глаза, пытаясь выкинуть из головы догорающую свечу. Сегодняшний день всё никак не даёт сомкнуть очи. Как только я оказываюсь в темноте, то вижу свет драконьих глаз…

Вдруг наверху послышались шаги. Живот затянуло и я сжалась от боли, подтягивая ноги к груди. Матрац из мягкой шерсти овцы, который служанки вытащили из кладовой, весь был сырой, но уже прогрелся и теперь стал мягче барышской перины. Горячая печь согревает легкие до приятного мурлыканья. А мои глаза опять пялятся на единственную горящую свечу на противоположной стороне комнаты, лишь бы не встретиться взглядами с серыми глазами старшего наследника.

- Брат позволил себе меня отчитать, - хмыкнул Колояр, когда его ноги ступили на доски пола. Он приблизился к свече на скамье, подхватил её и пламя едва не погасло, пока он расслабленно шагает ко мне. Его ноги в длинных холщовых штанах, а на груди нет даже рубахи. Сглатываю, стараясь не сосредотачивать взгляд на нем. Не понимаю, почему вообще не притворялась спящей, - сказал, что маленькая крепостная теперь несколько недель с постели не встанет, по моей вине.

- Не сочтите за грубость, но кажется царевич Велислав принял медвежью кровь за мою и ни на шутку перепугался. - Колояр встал у печи, поставил свечу прямо у моего лица. Почему-то только когда мужчина облокотился на печь, я вспомнила, что вежливость обязывает меня стоять перед ним. Но я не двинулась, разглядывая пляс свечи в его прозрачных глазах. Сильные и мощные руки расположились у моей груди, а широкие плечи привлекли внимание. Внизу живота скрутилось возбуждение, поэтому слова вышли слегка сдавленные. - Завтра к утру мне станет лучше. Что-то не так, мой царевич? Могу я принести вам тёплого молока или желаете вина, для крепости сна?

- Нет, покажи мне, что с тобой. - Колояр схватился за край одеяла и потянул на себя. Лежак на печи где-то ему по грудь, поэтому он всё еще чуть выше меня. Как только тяжелое одеяло обнажило мою покрытую мурашками кожу, царевич удовлетворенно хмыкнул.

- Кровь остановилась. - я не думая задрала ночнушку, чтобы показать бедро. Тугой бинт совсем не красный. Слава Зиме, что он нашелся. Иначе не знаю, как бы я показала царевичу Хлада здоровую ногу после серьезного ранения не больше ночи назад.

- Действительно. - быстрым движением его рука поднялась, а холодные пальцы скользнули по краю бинта, приближаясь к внутренней стороне бедра.

Нечеловеческие усилия заставили меня прикусить язык, потому что стон и писк смешались в глотке, желая разбудить весь дом. Под свет догорающей свечи Колояр внимательно смотрит на бинт, силится что-то рассмотреть под ним или…

Его пальцы сжимают ляжку здоровой ноги.

Так мягко и при этом с желанием, что в легких появляется жар. Тоже место, что болит на левой. Может я и худовата относительно пышнотелых служанок, но сильные ноги и заметная грудь всё-таки есть. И кажется мой царевич решил испробовать это своими касаниями.

А воздух уже жется запертый в лёгких. Я замерла, застыла, не веря что царевич вот так, самым наглым способом, пользуется своими возможностями и положением.

Колояр сжимает меня, словно играется. Не церемонится, распускает руки, пока я не понимаю от чего вот-вот лопну. От возбуждения или возмущения. Но всё это кубарем вихрится где-то в животе. И я не могу оторвать взгляда от руки, касающейся меня всё ближе и ближе к…

- Чего еще аппетитного ты прячешь под своими лохмотьями? - вдруг улыбается его величество. Если я закричу сюда сбежится весь дом. Если закричу, то…

Длинные пальцы холодком скользнули под ночнушку, которую я держу чуть выше раны. Змейки из мурашек побежали вслед за пальцами прямо к месту, где всё сжалось от предвкушения.

Схватить его за руку и оборвать собственное удовольствие в угоду здравому смыслу? Я даже без подвязок…

Мысль, что Колояр пробежался пальцами по моей голой коже, обжигает так же, как утренний мороз. Его палец вдруг метко дотронулся до места, где я чувствую сильнее всего. Руки сами бросились к его запястью, но лишь схватились, не смея прерывать сладостную и такую незнакомую пытку. Большим пальцем царевич мягко надавил на меня снизу, круговыми движениями выбил из меня шумный и быстрый вздох, не отрывая взгляда от моих глаз.

Уголок его губ вздернулся вверх, а мои щеки начали краснеть. Я чувствую как под моими пальцами жилки его руки искусно двигаются, играясь со мной внизу.

Зима, помилуй... Почему именно я?

Медленно мужчина убрал руку, разглядывая в темноте свои пальцы. Показалось, что на них что-то блеснуло.

- А ты не такая безрассудная, как мне казалось. - сладко проговорил Колояр. - Думал, что посмеешь остановить меня.

Кипящая в жилах кровь превратилась в густую вязкую жижу. Я едва удержалась, чтобы не сморщится. Холодная рука царевича скользнула по моему плечу и коснулась щеки. Большая ладонь накрыла висок, пальцы забрались в распущенные волосы.

Я почувствовала, как рёбра заходили ходуном и сердце как будто задрожало. Взгляд наследника помрачнел, он облизнулся, разглядывая моё лицо. Он не приближается, не притягивает меня к себе, просто всматривается, пытается увидеть что-то…

Я быстро прикрыла глаза. Неужели он догадался? Неужели знает?

Рука отчётливо зачесалась, желая схватить запястье Колояра и отбросить в сторону, но я опять сдержалась, лишь молча принимая его прикосновения.

Вдруг его дыхание скользнуло по щеке и мне пришлось открыть глаза, чувствуя как он тягуче втягивает мой запах.

- Скажи мне, крепостная, твое подчинение связано с здравым смыслом или согласием? - мягко и тихо произносит Колояр. Его губы коснулись скулы и спина выгнулась. Холодные пальцы поглаживают волосы, он будто уже знает как сделать из меня податливую куклу. Всё тело напряжено, но дух почему-то растекается от каждого его движения. - Ты не глупая. И отлично понимаешь, что за отказ может случиться с тобой и твоим поместьем.

Не знаю, что ответить ему. Он прав. Даже если я и желаю его, было бы беспечной глупостью первой проявлять внимание. Но если царевич ставит мне условия… К тому же, мне давно не надо хранить целомудрие.

- Но тебе интересно, что я могу сделать с тобой, так ведь? - его голос стал хрипеть и я почувствовала, как Колояр шепчет мне слова на ухо. Пальцы из моих волос скользнули к щеке, а затем к шее.

- Я всего лишь крепостная, ваше величество. - голос дрожит. Я не знаю, как поступить, но у меня нет выбора. Нужно просто следовать за его велением, чем бы это не обернулось. Отдельным испытанием для меня является этот стойкий морозный запах от его плеча, шеи и ключиц, на которых я могу оставить горячий поцелуй. - Как вам будет угодно, но…

- Но? - царевич не ждёт моих слов. Его рука с шеи перетекает к талии, и сжав в кулаке мои ночные одежды, Колояр тянет меня к себе.

- Что вы…?! - он улыбается своей ледяной улыбкой и у меня перехватывает дыхание. Я прикусываю язык, чтобы не вскрикнуть, ведь его величество подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди. Обхватываю его шею, силясь не упасть, прижимаюсь к груди, ни капли не чувствуя себя в безопасности.

Каменные мышцы, сильные руки. Царевич просто огромен! Прижимаюсь к нему сильнее и он располагает свои руки поудобнее, прямо на моих бёдрах. Платье задирается до неприличия высоко. Ноги сами уже обогнули его голую талию, а руки цепляются за плечи. Под моими ладонями холодная кожа, я уже забыла что он почти ногой стоит передо мной.

- И всё-таки сегодня ты меня оседлала. - шепчет мне на ухо, явно сдерживая улыбку.

Сознание прекращает восхищаться, как только царевич немного подбрасывает меня в воздух, чтобы схватиться за бёдра поудобнее, а затем его величество начинает идти наверх, в свои покои. Я прижимаюсь к нему, боясь что он меня уронит, а Колояр пользуется этим, утонув носом в распущенных волосах.

Рот открывается, чтобы что-то сказать, остановить или… Пальцы наследница опять с чувством и голодом сжимают мои ягодицы. Он не просто прилично придерживает меня, а откровенно упивается тем, что может распустить руки.

Где всё то благородство, о котором твердила барыня?! За холодной напыщенной статью живёт властный и пылкий… Мурашки побежали по спине, ведь я почувствовала, как Колояр касается шеи губами.

- Ваше высочество, позвольте… - еле сдерживаю негодование в голосе. Царевич ступает по полу босыми ногами. Тёплая печь остается за его широкой спиной, вместе со свечой. Он снова подкидывает меня в воздух, точно чтобы припугнуть, а не чтобы схватиться поудобнее. И это срабатывает, когда я жмусь к нему сильнее.

Зима милостивая, спаси меня.

- Ты так вкусно пахнешь... - говорит он на середине лестницы, позволяя голосу стать ниже. Ноги от этого сжимаются вместе, его талия оказывается в плену моей хватки. Я без исподнего прижимаюсь пожаром к холщовым штанам.

- Мой царевич, мне не пристало так прикасаться к вам. - одной рукой зацепилась за шею наследника, а другой оттягиваю вниз по ноге ночное платье. - Поставьте меня, прошу. Я не веста, мой царевич, вы запятнаете себя…

- Тише, крепостная. - кожа застывает под морозным дыханием. Мы уже поднялись на этаж, в темноте я различаю лишь отблески его кудрей из-за тусклого света свечи внизу. Под моими ладонями прокатились его напряженные мышцы.

Зима, какой он сильный и при этом довольно “мягкий”. Его тело не как у сухого парня, а как у сытого и сильного мужчины. Может Колояр и бледен, как наверное сама Зима, но всё его тело источает здоровье и силу.

Я вспомнила большой том «Весты», который стоит у барыни на верхней полке. Она сказала, что после нее его унаследую я. В нашем царстве женщина не обученная искусствам замужества не является вестой, а значит не подходит для замужества. При обучении есть определенные советы, касающиеся ублажения супруга, и видимо моему царевичу наскучили кроткие барыни, исполняющие всё, как под копирку.

В царстве Хлада редко можно найти не весту, которой не шестнадцать. Девушки проходят обучение, когда только собираются стать женщинами. Ему почти тридцать, малолетние не весты ему не по вкусу. Но далеко не все весты придерживаются “традиционного” взгляда на ублажение своих и супружеских интересов.

- Колояр. - моя спина коснулась двери спальни наследника, когда из омута его дыхания и властных прикосновений послышался знакомый голос.

Напротив двери Колояра, в своих открытых дверях стоит Велислав. Он тоже без верхней рубахи, за его спиной лунный свет озаряет комнату. Выглядываю из-за плеча похитителя, но и без этого видно как мои ноги обхватили его талию, а ногти царапают плечи и шею наследника.

Мой царевич отстраняется, шумно выдыхает. Его величество недоволен тем, что его прервали. Даже если это его собственный брат.

- Что? - хватка стала жёстче. Колояр чуть повернул голову к Велеславу, явно не желая уделять брату слишком много времени.

Я вытянулась, всем нутром чувствуя что лучше бы исчезнуть отсюда, но Колояр так не считает. Он мгновенно прижал меня стене, чтобы я не дергалась.

Захотелось провалиться сквозь землю!

Прямо на глазах брата, черноволосый грубиян подбрасывает меня в воздух, перехватывает одной рукой. Я буквально сижу на одной руке Колояра, пока второй он придерживает мою талию и поворачивается. Колючие мурашки прокатываются по спине от взгляда Велислава. Закусываю губу и прячу лицо у шеи Колояра. Пахнет камнем, снегом, морозом.

Одним словом - великолепно.

- Что ты делаешь? Поставь её на землю, она же ранена. - никакого беспокойства за меня в тоне среднего наследника не слышно. Он холоден, аккуратен в словах и точно не приказывает, а скорее советует.

- Я сам с ней разберусь. - холодно огрызается старший брат и толкает дверь своей спальни. Мы проваливаемся в комнату, где луна с улицы лишь слегка наполняет комнату своим светом. Не церемонясь, Колояр закрывает дверь своей свободной рукой, да причем с внушительным хлопом. И почти перед носом своего брат-царевича.

- Вы разбудите весь дом. - слетает с языка поучительным тоном. Бесцветные глаза щурятся, я сразу сжимаю губы, почувствовав что лучше бы мне заткнуться. Он тащит меня к кровати, растеряв всё настроение и пыл.

- Смеешь делать мне замечание? - огрызается мужчина.

- Если меня увидят в вашей комнате, то накажут. - Колояр остановился рядом с кроватью. Я отпрянула, желая взглянуть ему в глаза, но в темноте ничего не видно. И темнота его лица пугает не меньше, чем строгий взгляд, которым он наверняка сейчас на меня смотрит.

- Ты останешься в моей спальне, крепостная. - мягкая перина, уготованная для царевича, прогнулась под нами. Мужчина навис надо мной, дыхание выскользнуло из легких от близости. Но вместо жара или тепла, тело окутал холод. - И не перечь мне.

Не дав сказать и слова, его величество завалился на подушку рядом, обхватил мою талию рукой и притянул к себе. Спина заледенела от прикосновения к его каменной холодной груди. Ногти до боли впились в собственные ладони. Рукой царевич натянул на нас одеяло, почти до моей головы. Мой царевич шумно выдохнул, прикоснулся губами к месту за ухом. Снежинки закололи кожу и я закрыла глаза, уже смирившись со своей участью получить от барыни завтра утром.

И к моему удивлению, через несколько минут наследник ровно засопел. Его большое тело расслабилось, рука по свойски улеглась на животе, а другая под головой. Боюсь пошевелиться. Не понимаю, что мне делать. Еле дышу. И всё-таки проваливаюсь в сон, чувствуя как царевич тихо сопит мне в шею.

______________________________

- Зимние ветры, Драгия!? - глаза распахнулись от крика на всю комнату. Я подскочила. Волосы рассыпались по лицу и дыхание в момент участилось до боли в легких. Дворовая барыни Мелислава каким-то чудом не выронила поднос из рук. - Что ты здесь делаешь?!

- Что за крик? - проворчал Колояр, откидывая с себя одеяло.

Царские глаза за спиной и я не хочу в них смотреть. И чего я вообще ожидала, засыпая с ним?! Знала же, что поднимется переполох. Злость застряла в глотке и я опустила глаза. Уже нет смысла убегать или оправдываться. Какая же я дура… Надо было сбежать, как только царевич уснул. Щеки моментально покраснели от беззвучной молитвы и я откинула одеяло прочь, выскальзывая из царских перин. Ноги подкосились, усталость в теле неожиданно заломила кости.

- Ваше величество! - захотела извиниться дворовая, крича на весь дом.

- Мелислава, прекрати кричать. - фыркнула я ей, но уже поздно. Ведь дверь комнаты Велислава, которая как раз напротив спальни Колояра, открылась и полностью одетый царевич предстал передо мной. Марфа застыла с подносом в комнате напротив.

- Что здесь происходит? - в дверях появляется барыня. Она одета в своё платье, на голове повязан платок. Её голубые глаза проходятся по моей тощей тушке, а потом перемещаются на Колояра. То, что должно было стать сокрушающим концом этого утра, так это её извинения и нагоняй для меня, но женщина вытянулась, вошла в спальню царевича и поджала губы.

За ней в комнату вошёл Велислав, а за ним и младший царевич Алексей. Все одеты. За окном светит солнце. Сколько мы спали? Я не могу пошевелиться, чувствуя как сотни вопросов крутятся в голове и голубых глазах моей барыни. Она не понимает, как я оказалась здесь. Не понимает, как я это допустила.

- Колояр, ты знаешь какой час? - игнорируя меня, Алексей спрашивает брата. Да таким тоном, словно он не самый младший. Это отрезвляет. Я сразу же опускаю глаза в пол, пытаясь придумать хоть одну причину почему я тут. Но всё итак ясно.

- Впервые в жизни я встал позже вас и уже собираешься отчитывать меня, брат? - строгий тон старшего царевича сразу привёл всех в чувство. Кажется все, кто хотел сказать что-то Колояру в миг вспомнили, что он второе лицо в государстве и явно не намерен слушать осуждения каких-то безликих бояр или младших царевичей. А вот что касается меня…

Колояр поднялся с кровати. Прямо без рубахи! Я почувствовала, как тридцатилетняя Мелислава спустила с губ непрошенный вздох. Колояр встал рядом со мной и я почувствовала себя ещё хуже.

- К чему этот крик?

- Ты проснулся с крепостной. - я бы поверила, что Велислав удивлен, если бы не помнила его силуэт ночью. Не поднимаю глаз, хотя это и не нужно. Воздух прямо колется его неодобрением. - С Драгией.

Эта фраза полоснула по гордости, но я не шелохнулась. Боль и стыд растеклись по телу. Я уже почувствовала, как долго буду отмываться от деревенских сплетен. Мне было сложно завоевать расположение и уважение деревенских, а теперь я буду “распутной девкой”, которая прыгнула на царское ложе. К тому же не веста.

- Позволите пойти одеться? - мой голос прорезал тишину. Велислав быстро подошел, игнорируя мой вопрос и не стесняясь задрал ночнушку прямо в поклоне. Но я не смею и пискнуть. Перебинтованная нога благо всё ещё перебинтованная, хотя вчера касания наследника изрядно потрепали бинт.

- Твои раны болят? - Велислав недоволен. Это чувствуется в голосе.

- Нет, ваше величество.

- Она в порядке. - Колояр складывает руки на груди.

- Барыня и Драгия останьтесь в комнате. Всех остальных прошу покинуть её. - строго приказал Велислав и все подчинились. Они испарились за секунду и хлопнули дверью, стремясь побыстрее разбазарить только что родившиеся слухи.

- Ваше величество, я прошу прощения. Такого никогда больше не повторится. - оправдывается барыня, а я хочу исчезнуть из этого мира. Ей стыдно за меня. И это худшее, что я чувствовала за последнее время. Не поднимаю глаз, до боли стискиваю кулаки.

- Ваша крепостная посмела лечь в одну постель с наследником царства Хлада. - холодным тоном произнес Велислав. Так, будто не видел нас ночью. Так, будто не знает, что его брат приказал ему заткнуться. Злость подступила к горлу. Он лжёт, бессовестно отчитывает мою барыню и ни капли не чувствует вины. - Что за воспитание крепостных, если прислуга может надеяться на ночь с наследником!?

- Это моё упущение. - голос барыни дрогнул. Марфа Игнатишна любит наше царство, души не чает в царской семье! А теперь какой-то огрызок, пусть и в царских одеждах, отчитывает барыню гораздо старше его. И хуже всего, даже не за дело.

- Ваше упущение!? Теперь по царству поползут слухи об этом. - Колояр и не подумал ничего сделать. Только вздохнул от недовольства. Я же из последних сил остаюсь на месте, чувствуя как в жилах закипает кровь. - Тем более, что для наследника уже уготована боярская дочь!

- У нас ничего не было. - огрызнулась я. Велислав замолчал, опешил. Алексей даже не двинулся, а взгляд Колояра я почувствовала затылком.

- Драгия! - укоризнено цокнула барыня и подлетела ко мне. Её тёплая рука схватила мое запястье и мне захотелось задохнуться от её тона. Она строжиться, но я буквально чувствую ком в её горле. За эти годы я научилась распознавать, когда Марфе становится плохо или слезы подкатывают к горлу. Это именно тот случай. По одному лишь слову! - Прекрати паясничать! Немедленно извинись перед царевичами!

- Мы не можем оставить эту девушку здесь, барыня. - перебил её Велислав. И вся земля ушла из под ног. - Допустить, чтобы поползли слухи? Царская семья не может себе такого позволить.

Я не сразу поняла, что смотрю в его серые глаза. Велислав поджал челюсть, сжал губы и нахмурился. Он стал очень похож на Колояра, но ещё больше на палача. Зубы скрипнули от злости, пальцы барыни умоляюще вцепились в мое запястье, так, что руку закололо. Комната погрузилась в тишину, такую звенящую и опустощающую. В груди затянуло.

- Ваше высочество… - барыня шумно выдохнула. Она обратила взгляд к Велеславу, явно теряя опору под ногами.

- Вы не можете забрать меня. - тихо сорвалось с языка. Средний царевич оказался готов к тому, что я заговорю.

- Ты хочешь ослушаться приказа? - в тоне послышался вызов. Велеслав откровенно злит меня, это понятно по тому, куда он ведёт разговор. Несёт очевидную чушь. И победит в обоих случаях, если я дам слабину и заткнусь или если я продолжу молоть языком в сторону царевича. Главное, это чтобы не пострадали другие. Ведь снести голову царевичи могут всем. Начиная с меня и заканчивая всем поместьем.

- Вы видели меня ночью. - сквозь зубы говорю ему. Барыня напрягается, сжимается. Чувствую это всем нутром. - Вы знаете, что царевич Колояр сам выразил желание провести со мной ночь. И прошу иметь в виду, что между нами ничего не было. Я бы не посмела посягнуть на благосклонность его величества.

- Это ничего не меняет, крепостная. Надо было думать об этом, когда соглашалась.

- Соглашалась! - слетело с языка быстрее, чем я могла даже подумать. Злость кольнула язык тёплым пламенем. Я обогнула барыню, приближаясь к среднему царевичу. Меня откровенно смутило, что его это не смутило. Велислав опустил ко мне лицо, ни капельки не напрягся. - Простите, ваше величество, но царевич Колояр не счел нужным узнать, согласна ли на то, что вы видели ночью, обыкновенная крепостная девушка. Отказывать царскому роду верх наглости, даже если их желания столь…

Барыня дернула меня за руку, но я уже не сдержалась.

- Непристойные. - средний царевич ни на секунду не отвел взгляда от моих глаз. Его плечи опустились, брови нахмурились. - Вы можете высказываться о моей глупости или целомудрии как пожелаете, но обвинять мою боярыню не смеете, ведь её вины в этом нет.

- Закончили? - я дёрнулась, совсем забыв кого в комнате стоит бояться.

Низкий голос Колояра пролетел по комнате. Его брат не посмел и слова сказать против, а я лишь повернула к нему голову. Серые глаза наследника под черными бровями смотрят на нас двоих, как на маленьких детей, не поделивших игрушки. Никакого интереса к нашему разговору, он слушал потому что должен, а не потому что хотел.

Но больше всего меня задели голубые глаза Марфы Игнатишины. Они наполнены слезами, но щёки сухие… Морщинки под бровями и у носа сильно выделяются, а её бледные губы дрожат. Не будь здесь Метельских, я бы обязательно обняла её, но сейчас не могу.

Смотреть в глаза кому-то выше тебя родом не позволительно. Говорить с царской семьей без разрешения не позволительно. Приближаться к ним непозволительно. Дерзить и указывать на ошибки не позволительно. Всё это непозволительно. Непозволительно всем в царстве. И особенно таким бастардам, как я.

- Драгия и Марфа, оставьте меня и брата. Подготовьте всё к завтраку. - холодно произнёс наследник. Я лишь на мгновение подняла глаза и пожалела об этом. Холодный и острый, как меч, взгляд ловит каждое движением на моём лице. Я чувствую, что Колояр велит заткнуться.

И я следую его безмолвному совету. Хотя бы потому что простая мысль о том, что они тут не случайно, превратилась в очевидное “Мы здесь, чтобы забрать тебя”. И с чувством, что я дура, которой надо было бежать в том лесу, я пошла на выход из комнаты. А барыня удостоила эти царские морды поклоном.

Но теперь ничего не исправить. Изначально было ничего не исправить. Ведь они здесь за мной.

И этот случай просто глупая причина, чтобы увезти меня прочь.

_____________________________

Я уже несколько часов лежу в барской бане. Большое помещение всё из дерева с несколькими скамьями, разными по уровню. Несколько металлических тазов, которые довольно редки для нашего поместья и деревни, нагрелись вместе с водой. Мыльный камень, мыльный настой для волос и несколько масел, которыми пользуется барыня стоят на полу, чтобы сильно не нагреться.

Тепло, жар окутывает каждую частичку моего тела. Давно я не была голой только с собой наедине. Глубоко дышу, воздух обжигающе горячий, густой, но я даже не вспотела. Грудь поднимается и опускается. Волосы рассыпались по простыни, которой накрыта верхняя скамья. Печь неизменно трещит и трещит, пожирая всё новые и новые поленья.

Ловлю себя на мысли, что уже очень давно не мылась в бане. Общественную мы топим раз в несколько недель, но прошлую я пропустила из-за охоты. Да и как людям объяснить, что от меня не воняет, потому что я не потею? Я хожу в баню исключительно из-за жара печи и согревающего тепла. И даже сидеть с двадцатью голыми женщинами в одном помещении того стоит. Я слезла с верхней скамьи. Подняла наверх железный таз, считая сколько уже сожрала дров эта ненасытная печь. Нужно выходить, прятаться вечно здесь не получится.

После разговора сегодня с утра я трусливо сбежала. Велела дворовым сказать барыне, что ушла на охоту. А сама просто ушла в лес. Почти весь день я слонялась по лесу, даже не взяв с собой еды или воды. Погода стояла теплая, снег был мокрым и это заставило всю мою одежду вымокнуть. Не знаю, считали ли меня царевичи настолько тупой, чтобы я не догадалась до причины их присутствия, но это сработало. Они оказались здесь, заставили меня думать, что не догадываются обо мне. И до сих пор делают вид, что ничего не знают.

Но они знают. Знали кто я, когда вошли в дом барыни. А я глупый кусок дерьма, потому что не поняла этого сразу.

Никаких сил не осталось, когда я вернулась в поместье. Вся мокрая, уставшая и голодная упала к ногам заплаканной барыни, сидевшей в своей мягкой скамье с одеялами. Сердце разрывалось от вида её грусти и печали. Как оказалось, Колояр направился на мои поиски, потому что подумал, что я удрала. А Велислав остался в поместье, чтобы предупредить брата, если я вернусь.

Так и случилось. Серые глаза среднего царевича проследили за тем, как я оставила следы от мокрых ног на деревянном полу барской библиотеки. Я монотонным голосом извинилась перед Марфой Игнатишной, поцеловала ей руку, а затем вышла из комнаты. За всем этим внимательно проследил средний царевич. Обсуждать что-то при Велеславе никакого желания не было.

И вот теперь я здесь. Сама подготовила баню, взяла драгоценных дров и заперлась.

Кипяток совсем не показался горячим и я даже не задумалась о холодной воде. Пальцы опустились в теплоту и первый вздох облегчения слетел с губ. Живот привычно заурчал от голода, но я как и всегда не обратила внимания, цепляясь пальцами за рукоять ковша.

Волосы стали мокрыми. Длинные русые пряди прилипли к спине, между ног клубок волос намок следом за животом и грудью. В отражении медного ковша показались мои тонкие слабые руки. Среднего размера налившаяся из-за скорых красных дней грудь и узкие угловатые плечи. Талии почти нет, я больше похожа на бревно, чем на фигуристую девку. Живот плоский, ребра торчат, зато ляжки увесистые.

Тепло от воды и жара бани просто въедается в тело. Я чувствую, как каждая частичка моей кожи пожирает тепло и впитывает в себя. В печке трещат брёвна, приятный звук и запах огня возвращает силы. И когда я лью ковш кипятка себе на голову снова, так чтобы залить горячей водой лицо, до ушей доносится звук открывшейся двери предбанника.

- Драгия. - я замерла.

Волосы прилипли к шее, создавая чувство что на шее удавка. Меня и чертового наследника царства разделяет лишь дверь. Нижнее платье и повязки лежат на скамье, но я не представляю, как натяну их на мокрую себя. Шаги Колояра приблизились. Выбора не остаётся и я ныряю в нижнее платье, тончайшее и явно не скрывающее ничего. Мокрыми пятнами ткань пристала к телу, обняла грудь, оставив меня почти обнаженной.

Дерьмо…

Дверь распахнулась. Вихрь холода влетел в баню вслед за своим повелителем. Свечи дрогнули, затанцевали, но не потухли. Я успела повернуться к двери спиной, прикрывая руками грудь. Соски предательски напряглись от мысли, что царевич может разглядывать меня. Дверь закрылась, но я не двинулась. Тишина затянулась. Серые глаза вот-вот выжгут во мне дыру, но я просто жду, когда что-то произойдёт.

- Ты знаешь, где я был? - мурашки побежали по коже. В комнате уже не тепло. Ноги закоченели, а с губ вот-вот сорвется клуб пара. Но печь так и продолжает трещать от жара.

- Крепостным не положено знать о делах царевича. - выдыхаю и тянусь к ковшу. Он злится, но несколько секунд молчит, наблюдая как я окунаю посуду в таз.

- Мне донесли, что ты ушла из поместья. - Колояр почти хрипит, явно стараясь просто не наорать на меня.

- Ушла.

- Я думал, что ты сбежала.

- Ваше величество, вам лучше уйти. - парирую я и перестаю прикрываться. Выбрасываю из головы мысль, что ему отлично видно мои бёдра. Снова набираю ковш с кипятком и поливаю голову. Вода приятно обжигает, змейками бежит по коже прямо к груди по платью и бедрам. На полу стоят склянки с маслами для кожи и волос, но наклоняться за ними при нём я не собираюсь.

- Я был в Портовом. Искал тебя, Драгия. - мужчина ждет что я что-то отвечу, но я запрокидываю голову, пытаясь вновь ощутить теплоту в комнате. Что он хочет от меня? - Растрачивать время царевича на такую ерунду - это сравнимо с преступлением.

- Извините, я не думала что за обычной крепостной отправится сам наследник царства Хлада. - медленно и равнодушно проговориваю каждое слово.

- Ты не обычная крепостная и знаешь это. - усмешка слетает с губ быстрее, чем я смогла её остановить. Это показалось мне последним своевольным жестом, который будет у меня в жизни. Я всё ещё не понимаю, почему жива. - Твоя барыня знает об этом? Знает, что пригрела змею на груди?

Удар сердца так гулко отозвался в ушах, что я пошатнулась.

Колояр не знает.

Не знает, что барыня знает кто я.

Это… Победа.

- Мать велела мне никому не рассказывать, если дорожу головой. - откладываю ковш в сторону и всё-таки опускаюсь к склянкам в ногах. Они колются холодом. - Марфа Игнатишна и все в имении не знают кто я, только мать и брат. Даже младшая сестра не знает.

Никому и не нужно знать. Моя собственная мать, которая меня родила, считает меня неблагодарной сукой. И я могу понять всех, кто так или иначе испытывает ко мне неприязнь.

Не их вина, что я любимица барыни.

Не их вина, что я просто дворовая девка, которую можно шпынять и пользоваться.

Не вина матери, что она родила меня от…

Ноги закололо от холода, и я потерла их друг от друга, прогоняя из головы картину плачущей у печи мамы. Не их вина, что они не знают о бастардке, за укрывательство которой могут поплатиться жизнью.

Наливаю в жестяной таз несколько капель льняного масла, крапивного настоя и сладкого ромашкового отвара. Поливаю травяным настоем волосы и всё под чутким взором его величества. Отламываю кусочек мыльника, специального спрессованного растения, и кидаю в ковш с водой. Оно расходится, делая горячий кипяток пенным и пахнущим крапивой. Царевич же просто наблюдает, как я стоя к нему спиной занимаюсь банными обрядами.

- Почему ты вернулась?

- Я старшая дворовая имения. - поливаю водой с мыльным настоем волосы и запускаю в них пальцы, чтобы вымыть голову. - Моей обязанностью является следить за всем, что здесь происходит. В том числе и за сохранностью голов крепостных барыни. И за головой самой барыни.

- Предположила, что я казню их?

- Была уверена в этом. Если я не скажу вам лично, что никто в имении не знает обо мне, вы предположили бы, что они просто укрывают меня. Или знают, но хотят спастись. - запах крапивы наполняет воздух и я вдыхаю полной грудью. - Но теперь я здесь. А по имению уже поползли слухи о том, что я забралась к вам в постель. Это облегчит мой отъезд.

- Наши традиции велят мне отрубить тебе голову, а не увезти. - вдруг послышались шаги и я всем нутром почуяла, как его величество приблизился. Пальцами подцепила ковш, набрала воды и смыла с волос пенный отвар, не боясь что капли попадут и на Колояра.

- Вы знали кто я уже в лесу, так ведь? Но я жива. - отставляю железную посуду в сторону и поворачиваюсь к его величеству лицом. - Значит я нужна вам живой.

Колояр стоит в шаге от меня. Возвышается в своем прекрасном дублете. Его щеки слегка покраснели от бани, а глаза тут же опустились вниз к вырезу на платье, а затем и ниже. Я только вздернула нос, уже не боясь смотреть на него, не боясь поднять глаза и ответить. Царевич наклонил голову набок, шея напряглась и я заметила на его лице голод, который может утолить только женщина.

- Так вот ты какая Драгия Драгомир, бастардка ныне покойного короля. - медленно произнёс мужчина поднимаясь взглядом от моих бедер к груди. Взгляд наследника помрачнел, Колояр облизал губы, явно разозленный тем, что пришлось назвать меня по имени. Но он зря надеется, что я буду милой и покладистой пленницей. - К моей жалости не глупая, но вспыльчивая.

Колояр приближается и я понимаю, что не могу отступить. Задираю голову к нему, чувствую холодные руки на талии. Мужчина с легкостью поднял меня над полом и усадил на полку, на которой я ещё полчаса назад лежала. Он встал между моих ног и проигнорировал мою руку на своей груди. Цепкие пальцы уже обхватили мои мокрые бедра. Нижнее платье задралось, ноги стали голыми непристойно сильно. Но мне плевать на всё это.

Разве будут беспокоить такие мелочи, если ты в мгновении от смерти? Не знаю, что нужно царевичу от меня, но точно ничего хорошего.

- Зачем я вам? - его серые ледяные глаза вглядываются в мои и у меня мороз идёт по коже. Колояр не отвечает. Вместо этого скользит по щеке и сжимает челюсть снизу, больно сдавив щёки.

- Я должен окончательно убедиться.

Приближается, но замирает совсем рядом с губами. Не сопротивляюсь, чувствую, как по приоткрытым устам скользит холодное дыхание.

Мгновение. Всё, что было до этого обрушилось. Каждая моя мысль с момента, как осознала себя и до этого, показалась жалким видением настоящего. А царевич жадно сжал мои губы своими.

Этот поцелуй… С ощущением, что он хочет получить всё.

Мгновение. Язык царевича нагло прошёлся по губе, заставляя прильнуть к нему сильнее. Всё, что давно таилось во мне, что лежало без дела вдруг всколыхнулось, как огонь при сильном ветре. Тело само подалось вперёд, губы сами затанцевали с его, а когти вцепились в запястье руки, сжимающей мою челюсть.

Магия. Магия. Магия.

До ныне крохотная её песчинка превратилась огромное бушующее в груди нечто. Магия загудела, закипела и так сильно, что полилась сквозь тело. Ещё никогда я не ощущала столько силы, не чувствовала магию так ярко! Я буквально чувствую, как кое-где кожа покрывается языками пламени, бушуя под цепкой хваткой холодных пальцев. Рычание Колояра вибрацией попадает мне в глотку.

- Это ты… - как безумный прошептал он, а затем снова вцепился в мои губы.

Поцелуй напористый, наглый и всепоглощающий. Пальцы сомкнулись на его запястье у шеи, пытаясь отодрать пальцы от горла, но ничего не выходит. Другая рука царевича двигается по телу почти призрачно, так что я чувствую её, только когда хватка становится приятной до самого пика боли. Соски пронзает холодными иглами, ведь грудью Колояр прижимается к моей. Стон, влажный и хриплый течет с губ, как мёд, когда царевич жадно перехватывает зубами то верхнюю то нижнюю губу. Ноги рефлекторно обняли его талию и я даже не заметила, как в нос тут же попал манящий, чарующий запах паленого хлопка. Его штаны, касаясь моих ног тихо зашипели. Я чувствую это носом и каким неведомым мне ранее чувством.

- Прошу благословения зимних ветров и холодных вьюг… - вдруг заговорил царевич едва отстранившись от меня. Я жадно втянула холодный воздух, пока по глотке скользит огонь. Писк вырвался прямо из нутра и мои пальцы быстро накрыли его губы.

- Что вы делаете?! - мой голос стал схож с тем воплем, что издала лосиха пред поющей сталью царского меча.

Всё животное, дикое и не человеческое, что есть во мне встрепенулось, слыша его слова.

Быть этого не может!

- Нет, стойте! Не желайте этого! Что вы делаете?! Зачем?! Прекратите! - мои ногти впились в бледную кожу колючих щёк, но быстрым движением второй руки Колояр своевольно убрал мои ладони от своего лица, сцепив их за моей же спиной.

- Дайте деве воли и силы, чтобы стать пред Зимою. - тон холодный, а глаза царевича засветились. Эта клятва, которую он дает… Я буквально чувствую, как вместо его рук, удерживающих меня, на шею и руки накидываются петли цепей. Холодных и тяжелых, как его слово. - Да будут мне свидетелями все лики Её и станут они подле меня, когда морозы и узы свяжут нас воедино.

- Колояр, остановись! Пожалуйста, прекрати! - крик вырвался умирающей птицей с губ. Он с легкостью держит меня и с упоением замечает, как мои глаза наполняются слезами и ужасом.

Зачем он делает это?!

Клятва, которую он читает, которую хранят лишь для вечных уз, срывается с его губ не более, чем насмешка надо мной и моей свободой. Свадебная клятва, которую произносят все, кто желает заключить союз перед ликом Зимы. Но каждый знает, что клятва с уст обладателей силы, не пустые слова, а самая настоящая магия. Невидимые узы, а для меня цепи, которые его высочество оставляет на моих руках и шее.

Колояр наклоняется к шее, впиваясь зубами в мягкую часть. Вокруг, как ураганом, закружил холод. Светящиеся белые снежинки, несмотря на пожар во мне и жар бани, закружились пред глазами. Холодный язык скользит сразу же за языками пламени прямо по шее. Мужчина наклоняет мою голову, позволяя себе слизать воду и магию. Она, как густой мёд, выделяется прямо на коже, позволяя ему вкусить победу. Колояр рычит, словно зверь, впиваясь клыками в сухожилия и зализывая укусы языком.

- Зачем ты это делаешь?! - взгляд помутнел из-за слез, но самодовольную улыбку я увижу даже слепая. Хватка на руках слабеет, царевич позволяет мне сопротивляться. Я уже забыла, что вся мокрая и вообще почти голая. Это ни капли не важно, если ты не свободен. - Прошу, не заканчивай клятву! Купи меня, забери, но не связывай!

- Прошу Зиму, матерь земель этих и прародительницу магии рода моего, вовеки связать эту душу с моей. - не слушая меня почти шепчет Колояр. Из глотки вырывается плач, прерывистый и жалкий. До боли зажав щеки пальцами, царевич направил моё лицо к своему, наслаждаясь слезами в глазах.

- Говори молитву. - приказывает мне. Его голос стал ниже. Хриплый, властный и приказной тон. В глазах мелькнула драконья магия и, не пылай я как спичка, могла бы притвориться, что в ужасе. Но даже дракон не так страшен, как утрата свободы.

- Никогда! - вырывается, когда его пальцы заползают в волосы. Колояр крепко держит мое лицо напротив своего, пока снежинки густеют, становятся режущими и колющими. Я прикрываю глаза, будто каждая из них может их выколоть. Или чтобы белый свет царских глаз не ослепил меня.

- Говори клятву, Драгомир! - рычит мужчина и кожа под его пальцами покрывается коркой обжигающего льда.

Магия, как ком, застыла в горле, вместе со словами. Боль пронзила щеки, кожа на ногах, где касается его боков начала трескаться от холода. Медленно поднимаю веки. И свет зелени моих глаз, как белое свечение Колояра, отразился на бледной царской коже.

- Произноси, иначе я разотру твое имение в пыль! - угрожает царевич, чувствуя как я начинаю вырываться, несмотря на боль в волосах.

- Ты просто…! - слова стоном утонули в поцелуе, когда его высочество влажно и жадно слизал льющуюся с губ магию. Слова царских особ имеют власть. И не только физическую, но и магическую. Колояр натянул мои волосы, запрокидывая мою голову, чтобы языком пройтись по шее, с которой каплями мёда течет магия. Черт, что он со мной сделал?! Пальцы путаются в черных кудрях, пытаясь расцепить мою кожу и прохладные губы. - Я никогда не произнесу клятвы! Прекрати…!

- Не стоит считать меня добрым, принцесса. Я убью всех твоих родичей, если не скажешь. Сначала твою мать, - в горле запершило. Как мерзкий слизняк, наследник прошёлся языком по сухожилию на шее, а потом сомкнул зубы, - потом брата. А напоследок барыню и сестру, если не передумаешь. Я сожгу все дома здесь, твои друзья и знакомые умрут… И всё потому что твоё Драгомирское самомнение возобладало над тобой!

- Ты не посмеешь… - хмыкнула я, чувствуя как он ломает что-то внутри. Все, кто мне дорог, были на его устах. - Колояр, ты не посмеешь!

- Я пришел по твою душу, Драгомир. - оторвался он от моей шеи и выпрямился. Влажные царские губы все испачканы в магии, блестят искринками, видными только нам двоим. Встряхивает меня за волосы, вызывая такой жалобный стон, какой я с своих уст ещё никогда не слышала. - Мне нет дела до горстки крепостных на отшибе мира.

- Они твои подданные!

- Они не важны. - белый блеск в его глазах стал ярче и перед глазами промелькнула поляна, испачканная кровью лосихи. Белый и алый. Колояр говорит совершенно серьезно. Царевич убьет всех по очереди, а даже если я не скажу клятвы, он все равно заберет меня с собой! Только всё, что я люблю будет к тому моменту мертво. - А ты важна. Так что если не хочешь смотреть, как я сожру твою сестрёнку…

Перед глазами мелькнула сестра в окровавленной шубке. И пасть дракона.

- Прошу благословения зимних ветров и холодных вьюг. - плачь сорвался с губ, но хватка сразу ослабла. Мои пальцы вцепились в ледяную шею. Если хочет этого, пусть смотрит, как мне больно. Огонь закружился во рту и вслед за словами, полетел к снежинкам, уничтожая их прямо на лету. - Дайте мужу воли и силы, чтобы стать пред Зимою. Да будут мне свидетелями все лики Её и станут они подле меня, когда морозы и узы свяжут нас воедино. Прошу Лето, отца земель южных и прародителя магии рода моего, вовеки связать эту душу с моей. Чтобы души наши не знали разлуки.

Из груди вырвалась сила, яркая, красная, как пески пустыни. Песчинки собрались в нечто, похожее на живое пламя свечи, схлестнувшись с колючим витающим в воздухе снегом. Колояр притянул меня к себе. Мы замерли друг напротив друг.

Совершенно разные создания в вихре красных песчинок и белоснежных льдинок.

Теперь нет смысла что-то скрывать и я впервые за свою жизнь отпустила всё, что было в каждой частичке моего тела.

Магия накалила руки, густая и вязкая, как мёд, осталась на плечах моего личного узурпатора, когда я с силой толкнула его прочь. Колючий снег исчез, пока зеленое свечение на бледной коже царевича заиграло, как летние отблески листьев.

Свет моих глаз…

Колояр отшатнулся, оказавшись в паре шагов от меня, самодовольно ухмыляясь, пока магия, чуть ли не кубарем кувыркалась по просторной комнате бани.

Кровь взяла свое.

Медленно, задрав нос, я свела ноги вместе и встала. Нижнее платье, что было на мне, стало лишь угольками прилипшими к коже. В тех местах, где ноги и пальцы прижимались к его одеждам, появились темные выгоревшие пятна вместо одежды.

Нагая представю пред Колояром Метельским, наследным царевичем Хлада и самым подлым мужчиной на моей памяти.

И я не боюсь его.

- Прочь с дороги. - рычу я, не чувствуя смысла сдерживаться. Его величество не отошёл. Воздух вокруг исказился, как от жара. Поленья в печи затрещали и так, что несколько искр мелькнуло через старые щели металлической огромной печи.

- Не забывайся, принцесса, - рокот его голоса, схож с драконьим. Я на секунду опускаю глаза. Руки, ногти светятся красной паутиной, но не в виде чешуи, а так, будто потрескалась, - я не так терпелив, как кажусь.

Какие-то странные ощущение, схожие с мороком от курения трав или простым головокружением, накрыли и всё вокруг показалось чужим. Барская баня, которая еще недавно исцелила и приютила меня, стала сухой и чуждой. Самому телу показалось, что оно здесь не к месту.

Раньше моя магия не проявлялась так ярко. Я всё время пыталась её задушить, а здесь… Кажется этот наглый царевич разбудил что-то внутри.

Магия бурными потоками бьется о живот и выступает на коже, языками пламени пляшет на мокрых плечах, животе. Тянусь к платью на скамье, которое принесла сюда, и перекидываю через голову прямо у него на глазах.

- Ты связан со мной клятвой, - язвительный тон кипятит воду в металлической чаше бани за несколько секунд. Не помню, когда позволяла такому количеству магии скопиться и выйти, но сейчас самое время поджарить этого наглого, самодовольного наследника, - так что ты ничего мне не сделаешь.

Блеск между нами… Едва заметная волшебная нить, которая то пропадает, то появляется из-за света.

Зимнее солнце хорошо отливает мой поводок. Злость застревает в горле.

- Я бы всё равно сделал это, принцесса Драгомир. - холодно заявляет царская особа.

- Надо было убить тебя прямо в лесу! - рявкнула я, огибая Колояра.

Двинулась к двери, чувствуя как узы связи теперь велят мне остаться. Какой-то мерзкий назойливый голос, вынуждающий подчиняться.

- Оставь меня одну! - преодолевая соблазн послушаться, толкаю дверь в предбанник. Здесь чертовски холодно, даже сквозь завесу магии огня чувствуется покалывание мороза. Но облегчение от прохлады, которое почувствовал Колояр, тут же расслабило плечи.

Теперь я всегда буду ощущать подобное?

- Смеешь приказывать мне? - угрожающе спросил Колояр. Натягиваю на плечи дубленку. - Тебя следует казнить только за то, кто ты есть. А ты позволяешь себе так говорить со мной, принцесса?

- Не называй меня так! - поворачиваюсь к наглецу, желая сжечь его и бросить к ногам Зимы, которая его породила! После того, что он сделал! “Великим презрением наполнятся души тех, кто женится без любви и по принуждению”. Вот что говорится в учениях Зимы, а теперь её собственный сын связывает себя со мной против моей же воли семейным союзом. - Я знаю, как говорить с царской семьей, Колояр! Но я нужна тебе и я позволю себе так говорить с тобой! Потому что ты жесток, раз решил не просто убить меня, а сделать своей рабыней!

- Будь я жесток, то просто убил бы всех в поместье и забрал тебя. - повышает на меня голос, уже совершенно точно разозлившись. Его ноздри расширяются, глаза сужаются, а я понимаю, что снова слишком близко. Он медленно подошёл, возвышаясь тенью Хлада над моей судьбой. - Я был милосерден к тебе и к твоему поместью, принцесса. Несмотря на то, что всей душой ненавижу чертово семейство Драгомир!

- Зачем тогда ты произносишь свадебную клятву со мной, м?! - легенды гласят, что царские союзы нерушимы, а большое расстояние между супругами вызывает физическую боль. Но еще никогда в истории союз не был заключен между Метельскими и Драгомирами. Два человека, обладающих силой. И если это просто, чтобы увезти меня… Слишком велика цена.

Колояр Метельский поднял руку, задевая костяшками щеку. Прохладные пальцы вызвали во мне волну удовольствия, приятной истомы и дрожи. С губ сорвалось тяжёлое дыхание. Почему так чувствую это? До этого его касания были приятны. По холодному завораживающе, а теперь… Как искры костра, жгуться приятной истомой.

Его губы приближаются. Я чувствую, что царевич не контролирует это. Подается тому, что, наверное, у нас обоих колотится в груди. Но злость и воля во мне сейчас непреодолимы.

Даже клятвой в вечном союзе!

Рука несется к его щеке, но наследник перехватывает мою ладонь. Его губы кривятся в улыбке. А в глазах читается удовольствие.

- Наконец-то истинное лицо династии Драгомир. - самодовольно и тихо говорит царевич. Задирает голову, смотрит свысока, хотя итак высок. Боль в запястье от его хватки вынуждает скривиться. И Колояр вдруг подносит мою ладонь к своим губам. - Это значит: властная, своевольная и… Горячая.

Колояр улыбается, а на его губах шипят мои пальцы. Может он и задумывал оскорбить меня, но теперь я чувствую его лучше. И ему нравится то, что он назвал.

- Это значит, что спокойной жизни отныне ты лишен, мой царевич. - тихо говорю, уже чувствуя как по коже гуляет пламя. Выдергиваю руку и отстраняюсь. - Смерть милосердней твоей участи.

Глава 7

Я прижимаю подбородок к коленям. Изо рта валит пар, пока я ловлю первые солнечные лучи глазами. На щеках испаряются слезы, даже не успевая скатиться к губам. Сижу на крыше боярского дома. Стараюсь изо всех сил не пускать магию с кожи, не поджечь дублёнку и крышу дома Марфы Игнатишны. Может я последний раз вижу рассвет с этого места?

Вчера, после бани, я ушла от царевича. Спокойствие Колояра разозлило сильнее всего. Его величество умело тянет поводок, теперь даже не беспокоится о том, что я могу исчезнуть. Нить, как удавка, как струна прорезает кожу прямо на шее, когда он меня ищет. И сейчас я шиплю и хватаюсь за шею, пытаясь убрать это омерзительное чувство.

После клятвы, которую я произнесла, всё вокруг изменилось. Родные места, которые когда-то вызывали спокойствие, стали какими-то чужими. Тело стало не моим. Магия, которую я сдерживала все эти годы, теперь беснуется. Она стала просто неуправляемой и я еле-еле сдерживаюсь, чтобы не поджигать всё вокруг, даже свою одежду. Слезы наворачиваются на глаза и я закусываю губу. В алом свете солнца мне мерещится лицо Марфы Игнатишны. Её грустные голубые глаза над тучными щеками.

Всё стало ясно, как только я пришла к моей барыне после бани. Она сидела на скамье со спинкой, положила часть одеяла на колени, грустно разглядывая какое-то письмо в руках. Трубецкая поймала меня взглядом, увидела заплаканные глаза и сразу всё поняла. Я только спросила, знала ли она об этом. Знала ли, что царевичи приехали за мной. Боярыня не кивнула, не сказала ни слова, просто смотрела на меня. Но всё было итак ясно по её взгляду: она знала, что они приедут по мою душу.

Я лишь понимающе кивнула и сказала ей, что царевичи думают, что она ничего не знает.

Как бы я не старалась разозлиться на Марфу Игнатишну, ничего не получалось. Сомневаюсь, что это она донесла на меня, ведь она часто говорила, что любит меня как дочь. Скорее всего её поставили в затруднительное положение, ведь если кто-то узнал обо мне, у моей барыни было лишь два выбора: дать мне бежать и пожертвовать всем вокруг или дать царевичам приехать и…

Сделать то, что сделал Колояр - взять меня в плен. Может… Они даже пообещали ей, что не причинят мне вреда.

Но это не важно. Я ушла от неё не дожидаясь ответа. Пошла домой, только надеясь не наткнуться на кого-то из Метельских. Ввалилась в нашу избу. Агнешка на моё счастье где-то бегала, как потом выяснилось с царевичем Алексеем. А вот мама и Таимир как всегда что-то плели. Они ни слова мне не сказали, наблюдая как я иду к своей кровати.

Я оделась в свою охотничью одежду и вышла из дома, так и не удостоившись от родных хотя бы слова. Мы давно уже не близки, я давно не жду от них тепла. Но из-за того, что боярыня знала по чью душу пришли сыны Хлада, надежда на крепкие семейные объятья тлела, как уголёк, пока я натягивала на себя одежду.

Зима, я произнесла клятву Хлада ради них. Ради жизни людей, которым всё равно на меня. Хотя думаю, они даже не знали. Ведь им не интересно, что происходит за стенами дома. Улыбка больно расходится по губам. А чего я жду от них?

Мою мать взял силой какой-то южный принц в далёкой отсюда войне. Опозоренная она бежала от войны на север, в места где у неё никого не было, а в пути в муках носила меня. Я бастардка жестокого принца королевства Огня. Но хуже всего, как оказалось, без благословения Лета, как и без благословения Зимы, рожать детей от наследников болезненно, мучительно и…

Почему моя мать не убила меня в детстве?

Она ненавидит меня, хоть и делает вид, что это не так. Если не за то, чья я дочь, то совершенно точно за любимого сына. Но её можно понять, ведь она сбежала на север, нашла мужчину, который принял её с ребёнком на руках, полюбил её и она полюбила его, а потом… Из-за “проклятья”, которое ей даровал мой отец и я, Таимир родился “проклятым”. Дурное поверье о летней хвори, которая убивает людей Зимы, пришлось маме по вкусу. Единственный, любимый и долгожданный сын родился проклятым из-за меня и того, кто меня породил.

Хныканье сорвалось с губ. Солнце уже почти поднялось из-за горизонта, согревая кожу. Все связи с этим местом рвуться прямо на глазах. Кто держит меня здесь? Я всем им приношу только вред. Боярыню могут казнить за укрывательство потомка Драгомиров, как и мою мать с братом и… Сестрой. Каждый день мать видит порождение её насилия и убийцу своего сына. Мрачные мысли закружились в голове и я почувствовала запах жженой дублёнки.

- Она там сидит! - из ниоткуда послышался голос единственного человека, которому я дорога без меры и без всякой корысти. Агнешка, где-то там внизу на земле. Совершенно чётко и ясно кричит, уверена тычет пальцем на крышу. Сестра одна из немногих знала, что иногда я тут прячусь. - Да, царевич, когда сестра грустит, то всегда сидит на крыше.

Поводок на шее ослабевает, перестает зудеть. Меня не видно снизу, дверь боярского дома хлопает. Значит он идёт сюда.

- Сестрица! - кричит Агнешка. В груди так сжимается, что я хватаюсь за грудь, скомкав дублёнку в ладони. - К тебе идет царевич! Не грусти, он тебя рассмешит! Я побежала домой, матушка велела не задерживаться! Завтракать надо!

Я услышала, как её валенки засеменили по выпавшему за ночь снегу. Сестра обежала дом и понеслась к нашей избе. Я успела лишь подумать, почему она уже не спит, как открылась дверь крыши. Я не обернулась, готовая принять от него даже кинжал в спину.

Не знаю, умрёт ли он со мной, но было бы славно.

От полей, которые тянутся за барским теремом. Эти места взрастили меня и сейчас я как никогда чувствую связь с этими местами. У тех берёз слева я впервые каталась на качелях, которые сделал мой папа. Там дальше я испортила вилы, которыми родители убирали пшеницу. За сараем слева мы иногда уединялись с Миколой…

- Можешь сопротивляться моему зову, принцесса? - его величество опустился на крышу рядом со мной. Я даже не повернула головы. Я хочу его ненавидеть, хочу злится, но он как будто тушить все эти чувства. И это сильнее раздражает. - Никто не способен противиться моим приказам.

- Выходит никто. - я не отрываю глаз от приятного, тёплого встающего солнца.- Кроме меня. Вообще-то, у меня есть условия.

- Ты говоришь с царевичем Хлада. - серьёзно проговорил Колояр. - Не забывай об этом.

- Ни ты, ни твоя семья не тронут моих родных и это поместье, если я поеду с тобой. - у меня было много времени, чтобы обдумать происходящее. Если уж он тащился на край мира и связал себя посмертной клятвой с едва знакомой девкой, то я точно ему нужна. - Я хочу, чтобы ты поклялся Зимой, что не тронешь их.

- А ты уже не обременяешь себя вежливостью, так ведь? - он насмехается надо мной, но мои губы даже не трогает тень улыбки.

- Я знаю, с кем говорю. - мой голос тихий, почти безжизненный. Он тянет руку, чтобы повернуть мое лицо от солнца к нему, но я не позволяю ему прикоснуться. - А ещё я чувствую твою неприязнь ко мне, не надо делать вид, теперь я понимаю что ты чувствуешь на самом деле.

- Неприязнь? - кладу голову виском на руки и всматриваюсь в его спокойное лицо. Что хорошо умеет делать наследник, так это беспристрастный королевский вид.

- Я сначала думала, что голодна. Потом поела и ничего не прошло. Чем ты ближе, тем я сильнее чувствую, что не нравлюсь тебе.

- Почему ты решила, что это неприязнь?

- Я просто знаю это. Я так чувствую. К тому же, ваше семейство ненавидит моё уже лет пятьсот? Не сложно догадаться, почему всех моих родственников казнят, как только они ступили на земли Хлада. А теперь одна такая сидит напротив тебя и просит что-то хотя ей ничего не положено…

- Я ничего не могу сделать с этим. Мало того, что у тебя грязная кровь, так ещё и характер дрянной. - он садится так же, как и я. Сгибает ноги, облокачивается на них руками и смотрит на солнце.

Его голос груб и уже не холоден, он совершенно искренне это говорит. Я выпрямляюсь, не сводя с него взгляда. Но зачем он тогда целовал меня или тащил в свою постель?

Волосы Колояра не уложены, кудри торчат во все стороны, в том числе и падают на лоб с глазами. Царевич не в дублете, даже не одет толком, но холод ему не помеха. Он в белоснежной рубахе на пуговицах и кожаных штанах. По локоть закатаны рукава.

- Так вы согласны? - снова спрашиваю царевича и он переводит на меня свои серые глаза. Если он отрубит мне голову так же, как той лосихе и она скатится с крыши, я ни капли не удвилюсь. Но меча у него нет. - Я поеду с вами, буду исполнять всё, что велите. Только оставьте барыню с моей семьёй.

- Эти люди продали тебя. - выражение его лица не меняется. Серьёзен и расслаблен. - Не разумнее ли беспокоится о своем благополучии?

- Я никому из них не принесла радости. - слова даются сложно, сквозь преграду из слёз в горле. Ведь это не правда, но… - Мать и мой брат прокляты по моей вине, а боярыня была вынуждена растить выродка Драгомиров, хотя её любовь к вашему царскому роду и Зиме ни с чем не сравнима. Она даже не знала, кому помогает.

- Ты заменила боярыне дочь. - закусила щеку, надеясь что он не знает, как Трубецкая меня любит. Так хотя бы был шанс выставить её сердобольной и глупой, а его слова только усугубляют судьбу моей барыни. - Она заботилась о тебе, пусть и не знала кто ты на самом деле. Всем, кто помогает царству Огня и семье Драгомир, пусть даже бастардам, уготована одна дорога - на плаху.

Я кладу свою голову на колени, подставляя лицо солнцу. Прикрываю глаза и на губы выползает мягкая улыбка.

- Если вы тронете мою семью, я сделаю всё, чтобы умереть. И заберу с собой столько ваших людей и родственников, сколько смогу. И не надейся, что это будет глупо и открыто, Колояр.

Страх колет между ребер. Я задыхаюсь прежде, чем мужчина хватает меня за шею, тянет, почти душит, усаживая к себе на колени. Ноги по обе стороны от его бедер. Мои ногти впиваются в его руку у горла, в голове мелькает мысль “придушить бы тебя”, но она точно не моя.

Вся его вежливость, осмотрительность куда-то исчезают и я чувствую холодный, обжигающе ледяной гнев. Лицо Колояра становится неприятно, даже по мёртвому неподвижным. Уголки губ уходят вниз, брови лишь слегка хмурятся и я чувствую, как смерть стоит за моим плечом и готова подчинится любому его кивку, чтобы снести мне голову с плеч.

Хрип слетает с моих губ и от этого хватка немного слабеет. Кашель терзает горло, в уголках глаз собираются крупные слёзы.

- Мать вырвет тебя язык, если ты когда-нибудь посмеешь с ней так нагло говорить, а отец просто казнит. - мужчина хватает меня за волосы, вынуждая смотреть на себя.

То, что наследник Хлада всегда скрывает под напускным спокойствием на этот раз я ощущаю в полной мере. Он злится до дрожи в руках и я почти чувствую, как болят его пальцы от жестокой хватки. Колояр совершенно отчётливо питает ко мне презрение и злость. Ему не хочется сдерживаться, царевич не задумывается обо мне. Его просто тошнит от меня.

Голос прорезается и я, окутанная чувствами уничижения, продолжаю игру.

- Значит хорошо, что я говорю не с ними. - хрипит голос. Пальцы сжимают рукава рубахи мужчины. - Вы согласны, ваше величество? Это такой пустяк для вас.

Пусть ненавидит меня. Но всё это бессмысленно, если за моей спиной будет полыхать поместье, когда мы отправимся отсюда.

- Оставь свои лживые мольбы при себе, Драгомир. - холодно говорит, показывая что моё мнение ничего не стоит.

Его пальцы смыкаются на горле чуть сильнее и в этот раз я глубже вдыхаю, сквозь приоткрытые губы. Вытягиваю шею, запрокидываю голову, ерзая на нем от страха. Прикрываю глаза, уже ни на что не надеясь.

Вдруг на мгновение, через холодный гнев и презрение прорывается что-то…

- П-пожалуйста, ваше величество, оставьте здесь всё, как есть. - тише шепчу я куда-то ввысь. Мои пальцы держатся за его рубаху на груди. Я сглатываю, чувствую, как хватка на шее слабеет. Нутро дрожит, ведь рука с шеи плавно перетекает на щеку и большой палец касается уголка глаза, собирая слезинку.

Я не успеваю подумать, что происходит, как царевич притягивает меня к себе и целует.

Что он…?

По рукам бегут мурашки, волной расходится по телу тепло. Его губы настойчиво обхватывают мои, рука с щеки ползёт в волосы, а вторая его рука обхватывает талию, прижимая меня к сильному телу.

Магия обжигает язык, как только его величество отстраняется. Колояр на секунду останавливается, даёт мне прийти в себя и снова накрывает мои губы. Но на этот раз я отвечаю ему. Губы колются… То ли от его щетины, то ли от снежинок, которые слетают с его языка. Пальцы заползают в густые черные кудри, я прижимаюсь к нему, мягко облизывая прохладные уста. Царевич перестал сдерживаться, хватка становится грубее, но я уже не чувствую боли или страха.

Только…. Магию.

Ещё никогда я не чувствовала, как она сладко выливается сквозь кожу и остается вязкой слюной на языке. Царевич ловит каждую её каплю, жадно облизывая мои губы и несдержанно рычит, пока я неспешно ласкаю уголки его губ. Мы на пару мгновений отдаляемся, чтобы сделать вздохи и выдохи, но ненасытный наследник вновь мягко приближается, наслаждаясь поцелуем, как лучшим напитком.

А магия приятным, плавным потоком течёт сквозь зубы и язык. Не по моей воле, а по зову Колояра, по собственной прихоти.

И я чувствую, как наследник пьёт её. Ненасытно, всю без остатка.

Но мне всё равно. Если Метельский потребует днями стоять на коленях перед ним, я сделаю это. Если придётся терпеть эту тошноту неприязни, его оскорбления, пренебрежение, клетку, избиение. Если скажет присягнуть, поклясться в чём угодно…

Я сделаю это, если нужно.

- Я… - отстраняюсь от поцелуя, каким-то чудом удерживая голову царевича за мягкие кудри. Его глаза покрыты какой-то пеленой, он снова тянется к моим губам, но я мягко не даю ему приблизится. - Я буду слушаться, обещаю. Только пожалуйста, пообещай, что ничего не сделаешь им.

- Не ставь мне условия. - холодно отвечает мне, снова приближая к себе.

Но в этот раз я перехватываю власть и поднимаюсь на коленях, становясь выше его. Колояр поднимает ко мне голову и я мягко нацеловываю его губы. Кажется, что это длится вечность. Я чувствую этот вкус, прохладу его губ и то, как он довольно почти урчит от моих прикосновений к сильной шее и волосам. Большие ладони накрывают мои бедра, лезут под отцовскую дублёнку, пока я ловлю ветер царсокго дыхания.

- Ты даже не представляешь, что делаешь… - вдруг прямо мне в губы говорит и открывает серые глаза. Взгляд все ещё затуманен, он смотрит своими прекрасными очами на мои губы, а я облизываюсь, уже чувствуя что они приятно болят от мук поцелуя.

- Пожалуйста, пообещай мне… - стою я на своём.

- Твоя взяла, бастардка. - выдыхает мне в губы и я не сдерживаясь улыбаюсь.

- Конечно. - выдыхаю ему в губы. На мгновение мне кажется, что Колояр снова хочет меня поцеловать, но его величество тянет меня за талию в бок и вынуждает слезть с него.

Руки неаккуратно опираются на деревянную балку крыши и в ладони попадает несколько заноз, которые тут же испепеляет огнем прямо под кожей. Не поднимаю к нему лица, чтобы не злить и скрыть удовольствие от победы. Царевич встал на ноги на крыше, я вижу его сапоги.

И в животе снова появляется неприятное чувство неприязни. Как он может целовать меня, чувствую я что-то подобное?

- Мы уезжаем сегодня. - я киваю.

Вдруг его рука путается в волосах и царевич садится на корточки рядом со мной. Сглатываю магию и смыкаю губы, чтобы не показать улыбку.

- Не думай, что одурила меня, Драгия, - голос стал хриплым и низким, - я меняю их жизни на твое послушание.

- Как прикажите, мой царевич. - снежинки тают на губах под действием выдыхаемого жара.

- И ещё, - тон словно пощёчина, - ты поедешь в столицу, как моя личная девка. Никто не должен знать, что ты Драгомир.

_____________________________

Как и велел царевич, мы отправились в путь сегодня же.

Я сижу на нашей лошади Вьюге. Черная кобыла, высокая, тонкая и быстрая, в сравнении с породистыми лошадьми дружинников кажется хрупкой тросточкой. О скакунах трех царевичей я молчу. Колояр на высоком коне с плетеной гривой цвета тёмной ночи. Он, как и его хозяин, меня недолюбливает. Ну или мою лошадь, потому что несколько раз встав рядом эта огромная тварь хотела укусить Вьюгу.

В груди сжалось, когда черная кобыла подо мной нервно затряслась. В стойле заржал её жеребёнок. Я вздохнула, поглаживая лошадь по шее. Микола, наш конюх, подошёл ближе, пока этот парад восхвалений шумит справа от меня. Вся дружина, я и царевичи уже собрались на выезде из деревни, чтобы народ смог с ними попрощаться.

- Она переживает, что уезжает от своего ребёнка. - поясняет мне парень, затягивая на животе кобылы ремни седла. Я смотрю на него сверху, ослабляя хват на уздечке.

- Да, Вьюга волнуется больше, чем моя собственная мать. - Микола смотрит на меня тем самым голубым взглядом, каким и всегда. Простым, сочувствующим, понимающим. Он обхватывает пальцами мою ногу в штанах, приободряюще сжимая. Только в сказках мужчины борются за своих женщин, но в мире всё гораздо сложнее.

Да, мы с ним были близки, проводили вместе ночи и он даже хотел на мне жениться. Когда-нибудь, может быть я бы позволила ему это сделать. Микола рассказывал мне про лошадей, других животных. Учил запрягать Вьюгу, правильно скакать и ухаживать за ней. Рассказывал, как появился на свет её жеребёнок Снежок. Слушал меня, когда я говорила, говорил, когда я хотела молчать. Приносил воды, делился едой, напоминал поесть.Был мне настоящим другом, хоть я и держала его на расстоянии и не пускала в душу.

А теперь он понимающе кивает, прощаясь. В последний раз сжимает мою ногу рукой и уходит к толпе, которая кричит благословения своим царевичам.

- Не лучшая идея касаться тебя, верно? - Вьюга моментально поняла кто рядом с нами и чуть ли не встала на дыбы. Я схватилась за её распущенную гриву, прижимая ладонь к шее.

- Нэ-нэ, Вьюга, нэ-нэ. - хмурюсь и кошусь на царевича Колояра, которого точно забавляет вся ситуация.

Он рад, что мы наконец-то уезжаем из поместья. Чувствую это всем нутром. Вьюга быстро успокаивается слыша знакомые слова. Отворачиваюсь к толпе, замечая как Микола растягивается в печальной улыбке. Конечно, я же говорю, как его отец. Конюх рассказывал, что в детстве Микола говорил “Нэ-нэ”, чтобы успокоить лошадей. И его отец стал использовать это, а теперь всё поместье успокаивает так лошадей. Вьюга встрепенулась, привлекая моё внимание к тому, что наши недоброжелатели всё ещё рядом.

- Я чем-то могу вам помочь, мой царевич?

- Будь осмотрительней, Драгия. - предостерег меня царевич. Он пришпорил коня, чтобы тот дернулся в нашу сторону, но кажется, что эта громадная тварь и сама хотела напугать нас с Вьюгой. Его морда приблизилась к моей ноге и боку Вьюги, заставляя нас быстро отойти.

- Не волнуйся, девочка, - я погладила её по шее, наклоняясь к уху ближе, - в следующий раз я дам этому жеребцу по морде ногой, даже если он откусит мне пальцы.

- Пора выдвигаться! - приказывает Колояр, останавливаясь у самых ворот.

Выглядит он до жути величественно. Синий плащ свисает до самых коленей его громадного коня. Под ним блещет кольчуга из сребозмея, так же ярко, как и серые, безликие и бездушные глаза.

Магия встрепенулась в груди от его взгляда на меня, словно птица в клетке. И, сдержав самодовольную улыбку, его величество моментально это почувствовал.

Он, как истинный вожак стаи, остался, чтобы пойти позади, а вся его дружина начала медленно покидать деревню через ворота.

Сердце забилось быстрее. Я же всё-таки решилась снова посмотреть на свою семью. Они вместе с барыней специально стоят подальше, за толпой деревенских. Мы с ними уже попрощались, обнялись ещё в доме, сказали друг другу важные слова.

Или, может, сделали вид, что они важные?

Мать с невозмутимым лицом стоит в прожженной мной шубе. На ней какая-то старая шапка, лицо совершенно безэмоционально. Большие глаза совсем потухли, узкие губы потрескались и кровоточат, вижу отсюда. Небольшой, угловатый нос, как и мой, покраснел от холода.

Словно ещё более бледная копия рядом стоит мой брат. Таимир на полголовы выше матери, худой, в отцовском тулупе из лося. Он смотрит так же равнодушно, как и мать. Так, будто провожают в путь не больше, чем корзины, которые плетут.

Что-то стынет в груди, а с губ срывается жалобный вздох, когда я перевожу взгляд на барыню и сестру. Марфа Игнатишна покраснела из-за слез, она из последних сил держит на руках мою пятилетнюю, захлёбывающуюся в слезах сестру. Агнешка плачет, да так громко, что я могу услышать её через возгласы толпы. Руками вытирает слёзы, большая отцовская шапка падает ей на глаза, она её поправляет и продолжает плакать, глядя на меня. Замечаю, как лошадиная узда натягивается в руках. Я стою ближе всех к толпе, слышу как причитают дворовые, что так и не смогли охмурить царевича.

- Дворовая! Едем! - приказывает Колояр стоя за моей спиной на своем громадном коне. Мы уже попрощались с сестрой и барыней. Агнешка плакала, хотела поехать со мной, не понимала почему уезжаю я, а не кто-то другой. Слеза течёт по щеке, чувствую как она жжется и мутнеет взгляд. - Драгия!

Спрыгиваю с Вьюги, буквально кидая узду от неё Миколе. Толпа растекается, как только видит меня.

И я, возможно, в последний раз обнимаю свою барыню и сестру. Они обе начинают реветь взахлеб, я слышу их боль, чувствуя как у меня разрывается сердце. Обнимаю сильнее, слыша мольбы сестры взять её с собой. В носу болит, я пытаюсь не плакать, но на глазах уже скопились крупные градины солёных слёз. Тонкий голосок сестры, её тепло, хватающиеся за меня небольшие ручки. Мне на ухо швыркает носом барыня, прижимаясь ко мне.

Всё это просто убивает меня.

Они останутся здесь совсем одни. Совсем одни…

- Я вернусь к вам, ладно? Агнешка, я вернусь за тобой! Не плачь, я вернусь! - обхватываю её голову, пока она судорожно хватается за рукава моей дубленки. Заглядываю в голубые глаза, чувствуя как долго сестра будет успокаиваться. - Не плачь, сестрёнка! Я люблю тебя, слушайся бырыню!

- Драгия! Не уезжай, пожалуйста, не уезжай! - запричитала она и я быстро поцеловала её в лоб. Барыня содрагается в тихих всхлипах, когда я и её целую в лоб. Она молча смотрит на меня, кивает. Я прижимаюсь к ней, пытаясь отдать женщине всё, что ещё теплого во мне осталось.

Она рукой прижимает меня к себе и сестре и я в последний раз вдыхаю этот родной запах.

- Идём! - слышу я чей-то голос и за шиворот дублёнки меня оттаскивают от семьи. - Драгия, пора ехать!

Я узнаю голос старшего дружинника Мекраса, который лишний раз и рта не раскрывал. Понимаю, что даже не могу разглядеть его лица, когда он тащит меня прочь. Барыня прижимает к себе сестру, не давая ей вырваться. В какой-то момент её забирает Таимир и я вырываюсь из рук старшего дружинника. Он с недоверием смотрит, как я стою, не сводя с них взгляда.

В груди так жмёт, так болит… Последний раз такое было, когда погиб отец.

- Да, едем… - смахиваю слёзы с щёк и разворачиваюсь, чтобы уйти. Запрыгиваю на Вьюгу, которая всё таким же разрывающим сердце взглядом смотрит на конюшни.

- Я верну тебя, девочка, ты ещё увидишь своего сына. - глажу её по шее и в последний раз пытаюсь запомнить их. Выдыхаю огромное облако пара, чувствуя как магия кружится вокруг. Но никто этого не заметит, кроме царевичей. - Зима, защити их и благослови. Сын твой обещал, что с ними всё будет в порядке, так помоги ему сдержать свое слово.

Глава 8

Открываю глаза, чувствуя как после сна в них словно маленькие песчинки. Мы уже несколько дней едем в столицу. Большая повозка, которая в имении барыни казалась меньше, с каждой минутой мне представляется тяжелым бесполезным обозом. Из-за неё все движутся медленно, а я, как оказалось, совсем не приспособлена для долгих поездок. Два раза в день мы все останавливались, чтобы приготовить еду, отдохнуть и потравить сальные байки. От которых, кстати, меня затошнило почти сразу. Все дружинники, как по волшебству, то ли забыли, что с ними едет девушка, то ли решили, что дворовая это не дама, и слушать ей можно всё, что угодно. В любом случае, это не плохо, потому что меня не замечали и не вынуждали говорить.

Колояр, как назло, постоянно ехал рядом со мной. Я пыталась уйти вперед, но он с удивительным тихим хладнокровием всё время равнялся со мной. Даже взглядом зацепиться было не за что, потому что вокруг только снежные поля.

Царевичи, что старший, что средний, оказались молчунами. За два дня пути из них едва ли вытянули несколько слов, не считая приказов. А Алексей ехал с дружиной, впитывая пошлые шутки о дворовых имения Трубецких. Но может всё это и к лучшему, потому что судя по моему двухдневному напряжению в животе, Колояр только и думал, как придушить меня где-то в сугробе.

Я стараюсь не думать о том, как уже скучаю и как больно от такого неожиданного расставания. Возможно, может и стоит думать об этом побольше, в надежде на то, что Колояр будет тоже чувствовать что-то неприятное.

Мы проехали несколько имений, схожих с имениями моей барыни, но к ним не заезжали. На тракте встречались торговцы, просто люди и несколько крепостных. Все они, завидев в конце колонны царские плащи, кланялись и пытались скрыться с глаз как можно быстрее, а один раз даже соседнее имение, которое мы посетили вчера вечером, дали нам пропитания для лошадей и свежего мяса.

Ночевать мы оставались в лесу, недалеко от тракта по правую сторону. Я надеялась, что окоченею под деревом во сне, но всё вышло не так. Царевич предусмотрительно взял в поместье Трубецких соломенную подстилку. Каково же было моё удивление, когда Колояр притащил меня к повозке в первую ночь. Некогда похожая на большие сани, повозка полностью разгруженной, стала похожа на кровать. А одеялом стала огромная шкура железного медведя, того самого, что по моей вине остался без глаз. Все остальные ночевали в небольших навесных шатрах.

Я бы сочла это за заботу, если бы вдруг посреди первой ночи царевич не оттянул медвежью шкуру, когда уже все ушли спать и не забрался под неё ко мне. Так же, как в ту ночь в имении, Колояр велел мне молчать и спать, а сам устроился поудобнее рядом, уткнувшись носом мне в макушку. Мы спали полностью одетыми. Даже самый искусный любовник никогда бы не добрался дом моей голой кожи.

Я потягиваюсь под тяжёлой и вонючей шкурой медведя, уже привычно не чувствуя рядом с собой Колояра. Царевич встаёт раньше, уходит размятся и поупражняться с мечом. Вчера, после ужина, Велислав доходчиво мне объяснил такое пристальное внимание наследника ко мне - он питается моей магией. Он чует её, как и любой сын или дочь Зимы, и пожирает, даже когда просто находится рядом со мной. Именно поэтому Колояр спит со мной. И именно поэтому я чувствую себя такой разбитой.

Я хочу подняться, потому что не слышу задорного смеха дружинников, которые умываются талым снегом. Они обычно не беспокоятся о том, что кто-то спит. Но в этот раз чьи-то холодные пальцы хватают мой подбородок.

Ни звука не успевает слететь с моих губ, как вдруг я чувствую подступающую к горлу магию. Колояр притянул меня к себе за подбородок и едва не касаясь губами, начал тянуть воздух в себя. Благодаря пробужденной им магии, я ещё ни разу не замерзала с той клятвы в бане, а сейчас вдруг пальцы на ногах начали неметь. Я задохнулась от неожиданности, попытавшись вырваться, но Колояр крепче схватил меня за подбородок, беспристрастно пожирая магию.

Щёки начало жечь от холода, я почувствовала как невесомые льдинки в воздухе режут кожу под грубыми пальцами. Я могу вдохнуть, но силы, как их разбитого кувшина, вытекают прочь, как бы не хотелось их собрать.

- Колояр. - по имени вдруг позвал брата Велислав.

Царевич остановился, сладко облизнувшись. Я сглотнула, попыталась пошевелиться, но тут же поняла что царевич прижал меня ногой под шкурой. И у меня совершенно нет сил противостоять ему.

- Уйди, Велислав. - приказал старший спокойным царским тоном.

- Отпусти девчонку. - холодным тоном велел царевичу средний брат. - Пленнице нужно доехать до столицы.

- Пленнице? - Колояр откинул медвежью шкуру так, будто это обычное одеяло. Я попыталась приподняться, но тело заломило, а голова стала ватной. - Пленники обычно ценны, а это просто бастардка.

В отличии от меня, у Колояра сегодня прекрасное настроение и самочувствие. Он бросил на меня взгляд свысока и поднялся в полный рост на телеге. Я не более букашки у его ног.

- Хорошая девочка, - похвалил меня Колояр. Царевич спрыгивает с повозки и она покачивается. Его синий плащ и дублет висят на одном из краёв, - вставай, сегодня завтрак за тобой, принцесса.

Я молча поднялась, чувствуя как все конечности окаменели. Волосы упали на глаза, коса расплелась. Слабость в теле немного подкосила, но я заставила себя собраться. Впереди ещё целый день езды.

- Идём, Драгия, я помогу тебе с завтраком. - слова с уст Велислава сошли бы за любезность, если бы не звучали как приказ. Старший наследник Хлада не обременяет себя никакими любезностями, только наблюдает, как я скрипя костями пытаюсь подняться.

Царевич Велислав несильно толкнул меня в сторону лагеря и потухшего кострища. Проходя между мной и братом, разорвал какую-то невидимую нить, которая в добавок к разбитому телу сковала ещё и душу.

Мужчины отлично справлялись с готовкой, уборкой и разбиванием лагеря. Никакие крепостные для этого не требовались ни дружинникам, ни самим царевичам. Я почти не ела эти несколько дней. В первый не было аппетита, а во второй я просто старалась держаться подальше от дружины.

- Ты поставь воду на травяной настой, а я порежу мясо для каши. - меня уже не удивляла хозяйственность царевичей, а вот то, с какой лёгкостью царевич превратил меня в кусок дерьма на ножках просто поражает.

Пытаясь глубоко не провалиться в свои мысли, я беспрекословно подчиняюсь Велиславу. Судя по шепоткам дружины, в столице средний царевич повелитель женских сердец, служащий младшим советником своего отца. Противореча сплетням, в этом “походе” Велислав выступает голосом разума, даже вопреки старшему брату.

- Спасибо вам, царевич Велислав. - голос захрипел, когда я отошла от распаленного костра к какому-то подобию стола, что сделали дружинники меж двух чурок деревьев. Велислав даже не посмотрел на меня, продолжая большим ножом разделывать замороженный кусок мяса.

- Не благодари меня, я исполняю приказ отца. - холодно отозвался он. - Мой брат питает особую неприязнь к твоему семейству, Драгия. И когда мы прибудем в замок, никому и дела не будет до тебя, что даст Колояру полную свободу.

Не знаю, что ему ответить, поэтому отхожу вместе с посудой от лагеря, дабы набрать свежего снега. В шатрах вокруг костровища начинается шевеление, дружинники просыпаются. К моему удивлению, магии не достаёт даже чтобы растопить снег. Несу полный котелок и ставлю на металлическую подставку рядом с половником. Вчера дружинники спустили все мешки с едой, так что я набираю в деревянную тарелку пшена для каши.

- Не знаю понимаешь ли ты что-то в магии, но - я почувствовала, что Велислав пробует подобрать слова. - Внимание Колояра к тебе объясняется твоей магией и не более. Я не хочу, чтобы ты обманываласть и воображала, что он в тебя влюблён.

- Я так не считаю, ваше величество, более того после клятвы я чувствую его неприязнь ко мне.

- Это хорошо. - отставляю крупу, и продолжаю вынимать остальные ингредиенты еды. Дружинники даже завтракают очень плотно, я поняла это по вчерашним страданиям Станимира, который отвечал за мытьё посуды. - Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, чтобы не происходило.

- Не могу обещать вам этого, царевич, - выкладываю замороженные овощи на стол, - но я сделаю всё, что в моих силах.

- Никто в замке понятия не имеет о твоей крови, крепостная. - царевич скидывает куски мяса для жарки в глубокую деревянную чарку и вдруг поворачивается ко мне. Его вытянутое лицо серьёзное, а руки покрытые кровью заставляют меня сглотнуть. Я с трудом могу назвать его угрожающим, но что-то сейчас подсказывает, что Велислав так же легко отнимает жизни, как и его старший суровый брат. - Для всех в столице ты будешь не более, чем дочкой бедного боярина, которую по своей милости сыны Хлада взяли в столицу. Моему брату была уготована веста, Драгия, но он вопреки воле отца отправился на край земли за тобой, избирая свой собственный путь. Я здесь, чтобы проследить, что его путь безопасен и даже твоя смерть не должна ему навредить.

Уготована веста? Даже моя смерть?

- Извините мне мое безрассудство, царевич, - сквозь зубы заговорила я. Колояр произнес свадебную клятву и тем самым обрек меня на постоянное пребывание подле него. Сомневаюсь, что в качестве жены, скорее для постоянного питания, как сегодня с утра, - но я вынесу всё, что уготовила для меня ваша семья и даже больше, если это потребуется для сохранения жизней моей семьи. Цель моей жизни угождать вашему брату. И пока он держит слово, я буду держать своё.

____________________________

Весь день мы провели в седле и даже не останавливались на обед. Наследный царевич приказал двигаться без остановок, тогда мы доберемся до града Змейскального за сегодня.

Оттуда ещё три дня пути до столицы под названием Хладоград. При том что один день из трёх это подъём в замок. С каждым километром приближения мне становится только хуже. Несмотря на движение в сторону юга, ветра становятся сильнее, а мороз кусачее

Может это из-за гор, а может это из-за его высочества. Колояр весь день ехал исключительно рядом со мной. Его конь только и делал, что пытался задеть Вьюгу. Велислав и Алексей, вместе с Мекрасом ехали впереди, как приказал Колояр, а мы тащились позади. Он не считал, что должен скрасить компанию крепостной вежливой беседой или хоть чем-то подобным. Только иногда искоса смотрел, когда я утешающе гладила Вьюгу.

- Нэ-нэ, Вьюга, - пальцы прошлись по шелковистой черной шкуре лошади. Сегодня с утра, позавтракав быстрее всех, я как следует вычесала Вьюгу и угостила овсом сверх меры. По пути заплела ей несколько косичек, чтобы челка не падала на глаза, - скоро этот невоспитанный конь оставит тебя.

- У моего коня есть имя. - в отсутствии собеседников я иногда за эти дни бросала слова лошади или самой себе, но его высочество обычно не отвечал. Что же изменилось сейчас? Уже вечереет, солнце вот-вот начнёт садиться за горизонт. Ещё может быть около часа пути? Надеюсь, в Змейскальном нам дадут ночлег.

Хотя Колояр, кажется, старается не пользоваться благами своего положения. Потому что сегодня он не надел в дорогу плащ и дорогой дублет, а сменил свои одежды на более простые, так же как и вся дружина. Дорогие кольчуги из среброзмеев сменились железными облегченными панцирями, синие плащи и царские волки на них стали безликими плащами солдат. Кажется, никто не хочет, чтобы царских отпрысков узнали.

- Даже не спросишь его имени? - я подняла глаза, не стесняясь рассматривая огромную тварь под царевичем. Может после того, как он нажрался моей магии с утра пораньше, у него так поднялось настроение? Надо отдать ему должное, так хотя бы не тянет в животе от царской неприязни.

Чёрное чудовище громко фыркнуло, излишне заваливаясь ко мне и Вьюге боком. Иногда мне кажется, что этих коней выводили специально для царских особ, которые могут топтать свою челядь. Чёрные глаза на чёрной, ночного цвета, морде покосились то ли на меня, то ли на Вьюгу.

- От знания его имени лучше относится конь к нам не станет. - черный скакун ржет мне в ответ, словно понимает. Вьюга же лишний раз топчется на месте, пропуская его вперёд. Но конь сбавляет шаг, дожидаясь нас.

- Коня Алексея зовут Зимний ветер. - высокий конь младшего царевича коричневого цвета с белыми пятнами. Может он и большой, но довольно ласковый.

Я оглядываюсь вокруг, подмечая как лес справа всё больше и больше удаляется от нас. Хладоград расположен высоко под горой, а замок на горе, так что леса около столицы почти нет. Единственный Северный лес, который находится между столицей и заливом к острову Ныч, не видно с тракта. Это вызывает лёгкую тоску, ведь я часто бывала в лесу.

Готова поклясться, что Колояр чует мое нежелание говорить, но предпочитает игнорировать мои желания.

- Коня Велислава зовут Мороз. - как назло он погоняет своего нечестивого скакуна вперед и Вьюга чуть подпрыгивает, слишком резко останавливаясь. Колояр ухмыляется, наслаждаясь тем что я хуже держусь в седле, а моя кобыла нервничает рядом с ними.

- У царевича Велислава красивый конь, - он огромный, белоснежный и высокий. Его грива не заплетена, но где-то в ней висят маленькие синие бусины. А ещё у его коня большие синие глаза. Даже пришлось дать ему овса, когда я кормила Вьюгу, потому что Мороз очень вежливо позвал меня, потопав копытом, и слишком уж гордо смотрел, - очень подходит для Вьюги.

- У твоей кобылы течка, поэтому Буран к ней лезет. - улыбается царевич, направляя коня сбавить напор. - Совсем как у хозяйки.

- Поразительно, как вы чувствуете своего коня, ваше величество. - хмыкаю я, наконец понимая в чём дело. Но у Вьюги жеребёнок. Хотя, он уже довольно взрослый. - Или у вас есть какая-то магическая связь с этим грозным животным?

- Думаю, Буран для Вьюги подходит лучше, чем Мороз. - холка Бурана возвышается над моей головой на несколько сантиметров. Колояр сидит на нём лучше, чем на стуле, а их статность заставляет меня сжаться. - Он хорошо воспитан, поэтому ещё не залез на твою кобылу. А остальные в табуне никогда не полезут на кобылу вожака.

- Буран вожак табуна? - я оглядела коней дружинников, которые ехали впереди. Большинство из них кони, а не кобылы. Широкие, приземистые и мускулистые. Не той же породы, что королевские.

- Все кони дружины мерины. Специально воспитаны быть послушными и подходят для дальних передвижений. Они не состоят в табуне Бурана. - объясняет он, пока я разглядываю пятнистых, рыжих и белых меринов, в том числе и запряженных в повозку. - Мороз младший брат Бурана, а Зимний ветер их племянник. Они втроём жеребцы своих ветвей в табуне, но Буран бесспорный вожак.

- В царской семье принято скакать только на таких же благородных скакунах? - не удержалась от колкости я. Слушать о том, что даже у царских коней есть семейное древо и оно благороднее твоего, не очень то хочется.

- Твоей вежливости хватает лишь на пару фраз? - парирует он и ровняется со мной.

- Мне гораздо приятнее говорить о лошадях, чем обо мне. - уклоняюсь от вопроса и мы упрямо пялимся вперёд. - Может расскажите о них что-то ещё? Во сколько лет вы научились ездить верхом? Или как называется порода этих лошадей?

Как я и думала, Колояр выбрал нейтральный вопрос.

- Королевский шаир. - коротко ответил царевич, повернувшись ко мне. Я почувствовала его взгляд. Интерес кольнул язык. Голова сама повернулась к нему и по привычке, как всегда было с Миколой, я ждала что мужчина отведет взгляд. Но Колояр царственным взором прошёлся по мне и тому, как я сижу в седле, а потом зашевелил губами, явно питая интерес с моим бедрам и раздвинутым ногам. - Во сколько лет ты села на коня?

- В пятнадцать, нужно было ездить в Портовой по поручениям боярыни. - конечно он пропустил мимо ушей, что я не хочу говорить о себе. Но, вроде бы он в неплохом расположении духа, так что не стоит злить лихо, пока оно тихо. - Меня боярин учил

- Расскажи мне о тебе и Трубецких. Я видел, как ты прощалась с сестрой и боярыней, а мать с братом оставила в стороне. - захотелось обернуться, будто там, далеко-далеко позади, я смогу увидеть родное имение. Сердце сжалось, магия собралась в руке и я, скорее по привычке, прижала ладонь к груди. Никогда мне не приходилось уходить так далеко.

Вьюга будто почуяла, что разговор для меня неприятен. Понесла вперёд, но Буран, как истинный вожак, почуял её тревогу молниеносно, не давая перекрыть дорогу и уйти дальше. Колояр почти прижался боком своего коня к моей ноге. Мы стали ближе. Даже слишком близко.

- С вашего позволения, я наговорилась на сегодня.

- Не знаю, как почувствуешь это ты, Драгия, - спокойным тоном начал рассуждать он, - но цари Хлада испокон веков обладали властью приказывать всем людям, связанным клятвой. В особенности своим жёнам. Узы, скрепленные свадебной клятвой, вместе с клятвой весты, накладывают на жену определённого рода Чары, которым невозможно сопротивляться.

- Как жаль цариц, коим уготовано лишение свободы воли. - сорвалось с губ и в горле тут же запершило.

- Я ещё не пробовал этого на тебе, пытаясь предугадать как это будет работать на наследнице магии Огня, но - руки задрожали, окаменели и я почувствовала, как сквозь ладони на узду ползёт магия. - Приказываю тебе ответить на вопрос.

Магия заворошилась под кожей, будто жуки. Желание говорить зачесалось на языке, мысли текут только к сестре и барыне, но я встряхиваю головой и ощущаю пожар внутри, который сжигает его приказ.

- Этому - я прикусила язык и прикрыла глаза. С языка чуть не сорвался ответ. - Можно сопротивляться. К тому же, на мне не наложены руны весты.

- Я это исправлю. - кошусь на него, даже боясь представить как он хочет это сделать.

Чтобы стать вестой требуется пройти обучение и только клятвенная веста может наносить руны, после испития очищающего снадобья. И ни я, ни барыня не имеем ни малейшего понятия, как на меня подействуют клятва и снадобье. И это одна из причин, почему я в двадцать два ещё не замужем.

- И кажется, становится хуже, когда вы пользуетесь своей магией рядом со мной. - я показала ему руку и быстро собравшиеся на ней капли. Восстановиться с утра всё ещё не вышло, но магия понемногу прибывает. - После клятвы магии стало больше. Мне требуется скрывать своё происхождение в столице, ведь так?

- Я буду забирать её. - холодок пробежался по тыльной стороне ладони. Его величество подхватил мою руку и прижался к ней губами. Поддаваясь его магии, от одного дыхания, сила потекла к бледным губам. Буран заржал, потому что почти боком прижался к Вьюге, а моя лошадь на удивление даже не шелохнулась. Неожиданно холодный поцелуй, оставшийся на костяшках руки, вызвал странное ощущение в груди.

- Вы не сможете находиться со мной рядом постоянно. - я одернула руку, а язык царевича облизал бледные губы, будто он перекусил чем-то вкусным. Серый взгляд обратился ко мне, он выпрямился в седле и сглотнул. А я вдруг зачем-то представила, что этот язык мог бы собрать магию с

- Верно.

- Тогда нужно научиться как-то сдерживать себя. - я натянула на руку рукавицу и придумала отличный способ скоротать время: узнавать о магии от самого её обладателя. - До встречи с вами отлично получалось. Может вы поделитесь какими-то секретами, которые мне в этом помогут?