Czytaj książkę: «Заботы и власть. Мориц Тассов. Нума»

© Венгерова Э.В., перевод, 2023

От переводчика

Три пьесы этого сборника, написанные полвека тому назад, потерпевшие сокрушительное поражение в борьбе с театральной цензурой ГДР, никогда прежде не переводились на русский язык. Полвека назад, выбирая текст для перевода, я рассуждала так: Какой смысл переводить пьесу, если ей не светит жизнь на подмостках? Но то было давным-давно, в стране читателей и театралов. Нынче, в стране блогеров и любителей видеороликов, серьезное искусство прошлого обретает ценность антиквариата. Поэтому я решила перевести эти три текста, и по той же причине предпочла более позднему варианту «Нумы» (HW. Berlin: Eulenspiegel-Verlag, o.J. Bd.4) более ранний текст (Düsseldorf: Claassen, 1971.

Э. Венгерова

Заботы и власть

Пьеса в пяти действиях

Действующие лица:

Освальд Твардовски, 65 лет, секретарь парткома угледобывающего комбината «Красный молот».

Член парткома угледобывающего комбината «Красный молот».

Делегат брикетной фабрики «Эрнст Тельман»

На брикетной фабрике «Красный молот»:

Пауль Кунце, кочегар, секретарь парткома фабрики

Мельц, инженер-выдвиженец, директор фабрики

Секретарша Мельца

Юлиус Папмайер, председатель профсоюза фабрики

На фабрике «Стеклотара»:

Эмма Холдефляйс, секретарь парткома, 60 лет

Иост Биркенбиль, 20 лет, библиотекарь

Председатель президиума областной

партконференции

Музер

Конферансье

Аккордеонист

Жена Кунце

Нелли

Время действия первых трех актов ― октябрь 1956 года, последних двух ― январь 1957 года.

Пролог

 
Фидорра Макс, формовщик молодой
На фабрике брикетной «Красный молот»,
Деньгами и красивыми словами
Завоевал сердечко Хеды Штоль.
Она работает в техническом отделе
На фабрике народной «Стеклотара»,
Где сортирует уголь для машин —
Отвратные червивые брикеты.
Их щедро поставляет «Красный молот»,
Где Макс Фидорра ловко гонит брак
И план успешно перевыполняет.
И он богат, а Хеда Штоль бедна.
На фабрике народной «Стеклотара»
От поставляемого Максом брака
Машин тошнит, машины застревают,
Ломаются, работать не хотят.
И Макс Фидорра в этом виноват.
И он богат, а Хеда Штоль бедна.
Но времена меняются, и с ними
Меняются и те, кто в них живет.
И коммунисты в пятьдесят шестом
Решили, что пора покончить с браком.
Но чтоб улучшить качество брикетов,
Парткому на заводе «Красный молот».
Пришлось стиль производства изменить.
И сверху донизу прошли собранья,
И продолжались с октября по май,
И было коллективом решено,
Покончить с браком раз и навсегда.
И Макс Фидорра для своей подруги
Пошел на то, чего бы никогда
Не совершил он для социализма.
Любовь цветет под черною Луной,
Брикеты снова твердость обретают,
Но медленно с конвейера ползут.
А «Стеклотара» Хеды расцвела
И план дает и перевыполняет.
На «Красном молоте» теперь народ
Все меньше зарабатывает денег,
Скрипит зубами, копит в сердце злость,
Но выхода из тупика не видит.
Три месяца терпели мужики,
Но как прожить на маленькие деньги?
Чем дольше путь, чем ноша тяжелей.
Проснулись укрощенные инстинкты.
Да, честность хороша, но что в ней толку?
Трудяги о своей жалеют жертве,
Жалеют об отказе делать брак.
Чем выше качество, тем меньше вал,
А значит, заработки тоже мньше.
Начальство вала требует от них,
О качестве оно бормочет что-то,
Но главное для руководства – вал.
Намеренья благие устилают
Путь заблужденья. Макс вдруг обеднел,
А Хеда Штоль ох как разбогатела
И платит по счетам теперь она
И потому всем заправляет в доме.
Ведь тот, кто платит, тот и господин.
Немецкий пролетарий Макс Фидорра
К подобному раскладу не привык,
И самолюбие его страдает.
Его достоинство уязвлено,
Ведь силой денег он лишен теперь
И силы мускулов, и силы чресел.
О силе духа уж и речи нет.
Паршиво обстоят его дела,
Любовь разрушена, осталась горечь,
Бессилие, обида, злость и стыд.
Любовь спасти могли бы только деньги.
Но денег нет – кончается любовь.
Чего же ради он любовь отверг?
Ради того, что больше, чем любовь.
 

Такова с начала до конца история, которую вам сейчас покажут. Но вы услышали ее в изложении поэта, а голос поэта – это очень своеобразный способ говорить о важных вещах. Ибо что такое голос поэта? Пища ангелов и мышьяк для крыс; барабан непокорных и майский дождь для скорбящих; праздничный наряд истины; сланец, сохраняющий во времени отпечаток древних птиц; адская машина на археологических раскопках; галльский язык великанов; поле гвоздик на восточном краю неба; шляпа, под которой сидят орлы, коршуны и соловьи; эхо всех гор; зов, неслышимый ухом летучей мыши, как крик летучих мышей неслышен нашему в высшей степени человечьему уху.

Действие первое

Брикетная фабрика. Бюро Мельца

Секретарша ждет. Входит Мельц в грязной робе.

Подписывает три письма.

СЕКРЕТАРША

Снова пришло письмо со стекольной фабрики, опять жалоба.

МЕЛЬЦ читает

«Уважаемые коллеги, в ваших вагонах мы опять не нашли брикетов, только крошку и лом. Такой уголь непригоден для наших генераторов. Мы оспариваем доставку». Секретарше. Это – юрисконсульту. Читает. «Ваши брикеты бракованные, а могли бы быть качественными, все зависит от вас. Пожалуйста, поймите, коллеги, вы нас так подставляете, что мы не можем выдавать продукцию. Дирекция народной фабрики “Стеклотара”». Секретарше. Отнеси юрисконсульту. Он это коллекционирует. Секретарша берет папку. Вечная бумажная война.

СЕКРЕТАРША

Лучше бы они продали свои письменные столы. Уходит.

Входит делегация, сопровождаемая Папмайером.

Шахтер в униформе с большой хрустальной вазой, с ним двое горняков.

ПАПМАЙЕР

Поприветствуем коллег с комбината «Эрнст Тельман». Они хотят вручить нам премию и чек и пожелать успехов в труде и личной жизни.

ШАХТЕР зачитывает надпись на цоколе вазы

 
Приз за победу в соцсоревнованье
Народной фабрике брикетов «Красный молот»,
Продукция которой составляет
160 процентов вала в год. Делегаты аплодируют.
Весь прошлый года стояла эта ваза
У нас на предприятье. Мы гордились,
Что получили этот ценный приз.
Взгляните на названье: наше имя
Чуть выше вашего начертано на ней.
Но удержать почетную награду
В году текущем нам не удалось,
Хоть вкалывали мы, как говорится,
На всю катушку, честно, что есть сил.
Решая непонятные вопросы,
К специалистам обращались часто
И редко получали мы отказ.
Мы часто уставали на работе,
Но в праздности нельзя нас упрекнуть.
И с грохотом выталкивали прессы
Брикетов черных медленный поток,
Сияющий, блестящий, бесконечный.
Сначала мы его считали чудом,
Но на примере вашем понимаем,
Что никакого чуда в этом нет.
Работа как работа, вот и все.
Работать может каждый человек.
И мы трудились, больше ничего.
А нынче без обиды начертали
На вазе ваше имя «Красный молот».
Оно затмит, конечно, наше имя,
Со всех почетных досок удалит.
Так новый год сменяет старый год.
Соревнование – такое дело…
Короче: либо пан, либо пропал.
По порученью фабрики «Эрнст Тельман»
Вручаем вам, коллеги, эту вазу
И премию, и братский наш привет.
Подписано и решено, коллеги.
 

МЕЛЬЦ

 
Коллега, ты все правильно сказал:
Один в соревнованье победитель
По имени социализм, коллеги.
Позвольте я под этим подпишусь.
 

Рукопожатье. Делегаты уходят.

ПАПМАЙЕР

Бабки все?

МЕЛЬЦ открывает конверт с чеком, бросает конверт в вазу

Десять тысяч.

ПАПМАЙЕР

Кто станет мастером? Кунце?

МЕЛЬЦ

Папмайер, если я как директор хоть что-то решаю на предприятии, мастером будешь ты.

ПАПМАЙЕР

Значит, Кунце. Мельц молчит. Кунце ничему не учился, верно? И никогда ничему не научится, а он секретарь парткома, вот и вся его квалификация. Мельц молчит. Кунце считает меня недоучкой, он буквально так и выразился, мне доложили. Что ж, он, конечно, прав. Я, конечно, недоучка. А как оно может быть иначе, если мастером станет он, а не я, хотя я – единственный после тебя, инженера, кто понимает, что такое фабрика? Мельц молчит.

Входят Твардовски и Кунце.

ТВАРДОВСКИ

Пора решить вопрос о назначении мастера. Свои кандидатуры на эту должность выдвигают Пауль Кунце и Юлиус Папмайер. Партийное руководство комбината «Красный молот» хорошо знает товарища Кунце как партсекретаря брикетной фабрики. Товарищи, вопрос в том, кто лучше подходит для этой должности в профессиональном и политическом плане.

МЕЛЬЦ

В политическом, оно так. Но товарищ Папмайер, председатель профсоюза, два года назад, на промывке сырья, получил квалификацию бригадира. Он готов и дальше повышать свою квалификацию, для чего и хочет стать мастером. Кунце рычит. Он не против знаний. Кунце рычит. А товарищ Кунце отказывается сдавать даже экзамен на котельщика. Если бы не занятость товарища Кунце на партийной работе, я бы поддержал его кандидатуру.

КУНЦЕ

И это твоя первейшая обязанность.

МЕЛЬЦ

Такова ситуация.

ТВАРДОВСКИ

Партия не имеет ничего против товарища Папмайера.

КУНЦЕ

Я ради партии из сил выбиваюсь.

ТВАРДОВСКИ

Да только, говорят, не в котельной.

КУНЦЕ

Либо занимаешься политработой, либо ворочаешь уголь. На фабрике партийная работа – важнее всего.

МЕЛЬЦ

Не хотелось бы вдаваться в дискуссию, но товарищ Папмайер как более квалифицированный работник был бы лучшим мастером.

КУНЦЕ

Еще бы. По части подхалимства он мастер.

ТВАРДОВСКИ

Технические, так сказать, проблемы решает, конечно, товарищ Папмайер.

КУНЦЕ

Освальд, я тебя предупреждаю, не встревай. Инженеры ни хрена не соображают в политике и вечно суют палки в колеса. Освальд, за вашим братом на любых должностях нужен глаз да глаз. Мастер работает с людьми. Это и есть его прямое дело. Каждый дурак это понимает. И тебе пора бы это понять.

ТВАРДОВСКИ

Товарищ Папмайер энергичный человек?

МЕЛЬЦ

Весьма.

ТВАРДОВСКИ

Вот как?

МЕЛЬЦ

Способный, но и энергичный.

ТВАРДОВСКИ

К человеку на руководящей должности предъявляется так много требований! Хорошо, если у него найдется хотя бы два или три достоинства. Тогда он справится. Люди – странный народ. Ладно. Так тому и быть. Пожимает руку Папмайеру, встает. Как дела на фабрике. Есть трудности?

МЕЛЬЦ, КУНЦЕ, ПАПМАЙЕР указывают на вазу

Никаких трудностей. Твардовски с Мельцем и Папмайером уходят.

КУНЦЕ

Проклятое упрямство. Я надеялся к вечеру стать мастером, но не тут-то было. Так что сегодня смотрю в будущее с недоверием. Теленку с двумя головами место в паноптикуме, а такая фабрика… Чем она лучше, чем двуглавый телок?

Танцзал в клубе комбината

Портрет Ленина, разноцветные бумажные гирлянды. На эстраде барабаны и микрофон. Столы. За одним

Нелли и Раушенбах с двумя бутылками вина, Нелли все время что-то жует. За другим столом Хеда Штоль с Валеской, перед каждой маленькая кружка пива.

РАУШЕНБАХ

В 1939 году в Берлине я побывал в зимнем саду. Там у них на сцене выступали две живые саврасые лошади. В старости такие воспоминания помогают жить.

НЕЛЛИ

Неужто впрямь саврасые?

РАУШЕНБАХ

Две живые савраски, гвоздь программы. А на потолке звезды, но не обычные, а из цветного стекла, сияющие над двумя живыми белыми лошадьми. Ах, дорогая моя, и что от меня осталось? Где моя прежняя прыть?

НЕЛЛИ

Если поискать, найдется.

РАУШЕНБАХ

Может быть.

Входит Фидорра, присматривается к присутствующим дамам, подсаживается к Штоль и Валеске.

ФИДОРРА

Почему ничего не происходит?

ВАЛЕСКА

Перерыв.

ФИДОРРА

Там, где я, перерывов не бывает. Пауза. К Штоль. А ты интереснее, чем она.

ВАЛЕСКА

А я всего только подруга.

ФИДОРРА

Ты для меня мелковата. Пристально глядит на Штоль.

ШТОЛЬ

Что касается интереса, то без вас перерыв был интересней.

ФИДОРРА паясничает

Ах, мое сердце!

ШТОЛЬ

Что с вашим сердцем?

ФИДОРРА

Его поразила молния.

ШТОЛЬ

Насмерть?

ФИДОРРА

Оно разбито.

ВАЛЕСКА

Нужна стимуляция.

ФИДОРРА

Стимуляция – это хорошо. Что вы пьете, девушки? Закажем что-нибудь дорогое.

ШТОЛЬ

Так вы с брикетной фабрики?

ФИДОРРА

Угадали.

ШТОЛЬ

А мы со стекольной фабрики, понятно?

ВАЛЕСКА

У нас денег нет.

ФИДОРРА

Тем лучше. Пауза.

Штоль роется в сумочке и вместе с Валеской уходит в туалет.

НЕЛЛИ

Раньше у меня вообще никакой свободы не было. Муж был ужас какой строгий. О нем я вам еще ничего не рассказывала. Купите мне еще чего-нибудь из еды?

РАУШЕНБАХ

Да хоть всю кухню.

НЕЛЛИ

А вы опасный человек. Муж из ревности даже хлеб от меня прятал, фрейдист чертов. У тебя, говорит, от жратвы любовный инстинкт возбуждается. Когда его позавчера посадили, я целую утку съела. В обычный вторник.

ФИДОРРА

Привет, старый пень.

РАУШЕНБАХ

Привет, Барбос. Пересаживается за стол Фидорры.

ФИДОРРА

А эту я не знаю.

РАУШЕНБАХ

Да это же Нелли. Жена того самого карманника, который в день зарплаты… Изображает как тот ворует. Ну, ты понимаешь; он теперь сидит. Она жрет как колорадский жук. Но симпатичная, не из таких, что первым делом смотрят мужику в зубы. И как тут жениться, если у тебя всего один зуб.

ФИДОРРА

А зачем тебе, в сущности, жениться?

РАУШЕНБАХ

Я вдовец, желаю жениться. Но как это делается? Хожу по вечерам в такие места, где бывают женщины. Присмотрел одну, заговорил. Она пьет. А тут и ночь наступила. Я и не заметил, сам был в доску пьяный. Оклемался, вижу: я один-одинешенек, а все стулья уже на столах.

ФИДОРРА

Ну, когда-нибудь приземлишься.

РАУШЕНБАХ возвращается за свой стол. К Нелли

И квартиры у меня тоже нет. Живу в общаге на фабрике, сплю в гамаке, это и есть мой дом.

ШТОЛЬ возвращается с Валеской

Он не ушел.

ФИДОРРА

Не боись, красавица. Я остаюсь.

ШТОЛЬ

Ни на грош такта, при таких габаритах. Вы никогда не стесняетесь?

ФИДОРРА Чего?

Появляется Конферансье, останавливается.

ВАЛЕСКА

Это вы виноваты, что у нас денег нет.

ФИДОРРА

Я?

ШТОЛЬ

У нас половина фабрики стоит из-за ваших паршивых брикетов. Генераторы, трубопроводы. Рабочие гроши получают.

ФИДОРРА

Выходит, брикеты виноваты.

ШТОЛЬ

А в том, что брикеты паршивые – вы.

ФИДОРРА

Так уж и мы?

ШТОЛЬ

А кто?

ФИДОРРА

Социализм.

ШТОЛЬ

Но брикеты – ваша продукция.

ФИДОРРА

Брикеты, да. Но не социализм. Конечно, эта дрянь ни на что не годится. Ударная работа. Говорю же: социализм – это когда избавляешься от всякой дряни.

Возвращаются музыканты: Аккордеонист, Скрипач,

Ударник. Они играют туш.

ФИДОРРА

На нашей фабрике тридцать рабочих, три смены И все виноваты?

КОНФЕРАНСЬЕ

У нас все хорошо. Проблемы разве что с туалетной бумагой, ха-ха-ха, говорю совершенно откровенно, ее очень не хватает. На днях вызывает меня директор театра и говорит: Бадрайзер, говорит, хочешь получить рольку? Я его поправляю: То есть рулончик? Рулон туалетной бумаги? Так что все у всех хорошо. А потом я подумал: почему министр ничего не предпринимает? Может быть, он не знает, не ведает о наших заботах? Ведь ему, кроме всего прочего, работать надо. Сажусь писать письмо министру, дескать, так и так, известно ли ему об отсутствии туалетной бумаги, и пусть он исправит положение.

АККОРДЕОНИСТ

И что, господин Бадрайзер? Он исправил?

КОНФЕРАНСЬЕ

Видите ли, когда я заканчивал письмо, мне потребовалось выйти. Я справил, пардон, нужду, и вижу, что туалетной бумаги нет. Так что я вообще не смог отправить это письмо! Громко хохочет; Фидорра смеется. Штоль не смеется.

ФИДОРРА

Вот дурень.

ШТОЛЬ

Что тут смешного?

ФИДОРРА

Люблю повеселиться.

КОНФЕРАНСЬЕ

Ведь у нас все хорошо. Дамы и господа, мы приближаемся к апогею нашего представления – лотерее входных билетов. Приз – бутылка крымского шампанского. Туш. Он показывает бутылку. Прошу всех вынуть ваши входные билеты. Сейчас из лотерейного барабана мы извлечем счастливый номер. Счастливый обладатель этого номера получит приз. Приступаем к розыгрышу. Спускается со сцены в зал с бутылкой в руке.

ФИДОРРА

Ты любишь крымское шампанское?

ШТОЛЬ

Очень.

ФИДОРРА

Я тоже.

ФИДОРРА

Приятное совпадение.

ВАЛЕСКА тянет жребий, Конферансье уносит его на эстраду

Да ведь вы его еще не выиграли.

ФИДОРРА

Я всегда выигрываю. Туш. А если не выиграю, могу купить бутылку.

КОНФЕРАНСЬЕ

Туш, пожалуйста. Туш. Выиграл обладатель номера сто сорок семь.

ФИДОРРА

Это наш.

КОНФЕРАНСЬЕ

Поздравляю. Будьте любезны подняться на подиум и подойти к микрофону.

ФИДОРРА

Если не возражаете, я предпочел бы бутылку. Оживление в зале.

КОНФЕРАНСЬЕ

Хотелось бы с вами побеседовать.

ФИДОРРА

А я-то думал, это бесплатно. Оживление в зале.

КОНФЕРАНСЬЕ

Скажите пожалуйста, господин…

ФИДОРРА

Фидорра.

КОНФЕРАНСЬЕ

Это фамилия, а имя?

ФИДОРРА

Макс.

КОНФЕРАНСЬЕ

Где вы работаете, Макс?

ФИДОРРА

На брикетной фабрике.

КОНФЕРАНСЬЕ

Кем?

ФИДОРРА

Формовщик.

КОНФЕРАНСЬЕ

Позвольте узнать, какая у вас там зарплата?

ФИДОРРА

Думаю, побольше, чем твоя. Оживление в зале.

КОНФЕРАНСЬЕ

Деньги – гордость активистов. Оживление в зале.

ФИДОРРА

Ты будешь смеяться, я и есть активист. Оживление в зале. К сожалению, беспризорный. Оживление в зале.

КОНФЕРАНСЬЕ

Макс, могли бы вы объяснить, почему моя жена вечно жалуется на качество брикетов? Оживление в зале.

ФИДОРРА задумывается.

Выходит, ты ее уже не согреваешь?

Оживление в зале. Макс хочет сойти с эстрады, хватает бутылку.

КОНФЕРАНСЬЕ

Шутить так шутить. Как, собственно, делается такой брикет, Макс?

ФИДОРРА

Ну, уголь как положено измельчается.

КОНФЕРАНСЬЕ

Перемалывается, да?

ФИДОРРА

В молотковой дробилке, понял? А потом как положено высушивается. Ведь он поступает еще сырым, как мать сыра-земля. А потом как положено охлаждается…

КОНФЕРАНСЬЕ

Да что ты говоришь! Неужто всегда как положено?

ФИДОРРА

Да. Если хочешь добиться приличного качества.

КОНФЕРАНСЬЕ

Ага. А вы? Добиваетесь приличного качества?

ФИДОРРА

Хочешь шутки со мной шутить, приятель? Поздно спохватился. Спускается в зал.

КОНФЕРАНСЬЕ

Ваше шампанское. Фидорра возвращается. Ну так что? Делаете приличные брикеты?

ФИДОРРА

Нет.

Оживление в зале. Штоль берет бумажную салфетку,

пишет.

КОНФЕРАНСЬЕ

Почему?

ФИДОРРА

Почему? Слушай, друг, что ты сочиняешь быстрей, хорошую шутку или хреновую?

КОНФЕРАНСЬЕ

Хреновую, друг.

ФИДОРРА

И тебе за хорошую шутку платят больше, чем за хреновую?

КОНФЕРАНСЬЕ

Ни пфеннига.

ФИДОРРА

Значит, ты выдаешь хреновые шутки. Оживление в зале. Всю дорогу. Оживление в зале. А нам приходится твою ахинею слушать. Оживление в зале. Аплодисменты. Фидорра с бутылкой спускается в зал.

КОНФЕРАНСЬЕ

А кто получает твои дерьмовые брикеты? Уходит.

ШТОЛЬ стает, Валеске

Очень жаль, Валеска. Уходит.

ФИДОРРА

Ты куда?

ВАЛЕСКА

Меня просили передать вам записку.

ФИДОРРА читает

«Коллега! Вы хвастаетесь, что зарабатываете кучу денег за счет других людей. В отличие от вас, не нахожу в этом ничего похвального, ей-богу». Про себя. Ее зовут Хеда.

ВАЛЕСКА

Что она пишет?

ФИДОРРА

Пишет, что у меня слишком много денег.

ВАЛЕСКА

А по мне, не бывает мужика, у которого слишком много денег.

ФИДОРРА обнимет ее одной рукой

В «Локомотиве» веселей. Они встают. На них движется высокий рабочий, Стеклодув.

СТЕКЛОДУВ

Эй, брикетчик, вы хорошо устроились.

ВАЛЕСКА

Не заводись, Ойген.

СТЕКЛОДУВ

Я старый стеклодув-машинист. Знаешь, сколько я зарабатываю? Триста пятьдесят. А ты? Шестьсот?

ФИДОРРА

Семьсот.

СТЕКЛОДУВ

Нормально. Ничего не имею против. Ты пролетарий, я пролетарий. Солидарность – любовь пролетариев. Понятно, если не схалтуришь, зубы на полку. Нет вопросов. Вопрос как схалтурить? Вот, к примеру, такая бутылка… Берет бутылку шампанского. Она течет, или не течет. Третьего не дано. Если течет, тебе не платят.

У нас нельзя работать плохо, как ни старайся. Такая профессия.

ФИДОРРА

А как насчет оплаты простоя?

СТЕКЛОДУВ мрачно.

Два процента.

ФИДОРРА

А вы помозгуйте.

СТЕКЛОДУВ

По программе «Думающий рабочий», так что ли?

Входит Штоль, держа велосипедный замок с перерезанной цепью.

ШТОЛЬ

Мой велосипед пропал.

ВАЛЕСКА

Сперли?

СТЕКЛОДУВ

Там рядом железнодорожная ветка на строительный комбинат.

ШТОЛЬ

Эти строители перекусили цепь. Только она и осталась.

ФИДОРРА

Купи себе другой велосипед, коллега.

ШТОЛЬ

На какие шиши?

ФИДОРРА

Значит, оставайся здесь.

ВАЛЕСКА

Она в деревне живет, ей без велосипеда нельзя.

ШТОЛЬ

И как я буду встречаться с моим женихом?

ВАЛЕСКА

Ее жених в другой деревне живет, до нее еще час езды. Как им встретиться, если у нее смена, а велосипеда нет.

ФИДОРРА

И кто ее жених?

ВАЛЕСКА

Библиотекарь наш.

СТЕКЛОДУВ

Мозговитый парень. Ходит с ней по театрам и объясняет, что в пьесах правда, а что – вранье.

ШТОЛЬ

Теперь ты отвезешь меня домой или нет?

ВАЛЕСКА

Я? Теперь?

ФИДОРРА

У меня есть мотоцикл, коллега.

ШТОЛЬ

У Валески есть велосипед.

ВАЛЕСКА

А у нее есть я. Штоль, Валеска, Стеклодув уходят. Фидорра садится за стол. Музыканты уходят.

НЕЛЛИ заснувшему Раушенбаху.

Когда наемся досыта, меня любой подцепит. Говорите, вы по профессии насосник?

ФИДОРРА встает, к Нелли.

Пошли. Оба уходят. Официант ставит стулья на столы. Приносит Раушенбаху счет.

Действие второе

Партбюро комбината

Секретарь парткома фабрики «Стеклотара», Твардовски.

СЕКРЕТАРЬ

Я секретарь парткома. Отвечаю за воспитание людей и выполнение плана. Но рычаг управления – газовая котельная; если она не работает как положено, я ничего не добьюсь, никакого воспитания, никакого плана. А не работает она из-за брикетов. Вчера об этом во всеуслышание заявил один брикетчик, некий Фидорра. В танцзалах только об этом и орут. К Твардовски. Я пришел обсудить этот вопрос.

ТВАРДОВСКИ

Давай обсудим.

СЕКРЕТАРЬ

Нет, ты скажи, куда смотрело партийное руководство? Как вы дошли до жизни такой?

ТВАРДОВСКИ

Нет, это ты мне скажи, почему ты заговорил об этом только сегодня?

СЕКРЕТАРЬ

И это твой ответ на критику?

ТВАРДОВСКИ

Что значит – ответ? Ты в окно погляди. Все, что находится на черной земле до горизонта, принадлежит комбинату «Красный молот». Карьер, участок вскрышных работ, инфраструктура, ветка железной дороги, административный корпус. От одного отдела до другого пешком не дойти, но руководит всем одна голова. Представь, что твоя. Если ты хорошо соображаешь, комбинат зарабатывает тысячи. А если у тебя вдруг заболит живот, комбинат за один час может потерять миллионы. Где-то, на краю света, есть у нас маленькая брикетная фабрика. Мне говорили, это наше лучшее подразделение. Гордость комбината.

СЕКРЕТАРЬ

А где были твои глаза?

ТВАРДОВСКИ

Думаешь, у меня тысяча глаз?

СЕКРЕТАРЬ

А ты хотел приглядеться?

ТВАРДОВСКИ

Да разве за всем углядишь? Заметишь все недостатки? Ведь их слишком много. К счастью, в большинстве случаев скрытых. А другие скрываешь сам, отводя взгляд. Один или два принимаешь к сведению. Борешься с ними, справляешься и убеждаешь себя, что устранил их навсегда. Противоречия на брикетной фабрике до вчерашнего дня не были вопиющими. То, что не вопиет, не является противоречием. Так что, дорогой товарищ, будь у меня даже тысяча глаз, я бы закрыл их все, кроме одного, которым бы осторожно мигнул. Ну, не хотел я разглядывать брикетную фабрику.

СЕКРЕТАРЬ

Я спорил с рабочими котельной. Они говорят, с этими брикетами ничего нельзя сделать. Нужны другие. А я им на это, дескать, нужна другая мораль. И товарищи рабочие вкалывают до потери пульса, но одной моралью печи не затопишь.

ТВАРДОВСКИ

Спорить хуже, чем отводить глаза.

СЕКРЕТАРЬ

Да, тяжкая работа, но я старался, как мог.

ТВАРДОВСКИ

А лучше бы не делал ничего.

СЕКРЕТАРЬ задумывается.

Может быть, мы просто уже не годимся. Времени нужны новые кадры. Молодые люди с высшим образованием и производственным опытом. Великое время. Встает. Я рассчитываю на то, что вы сделаете что-нибудь немедленно.

ТВАРДОВСКИ

Секретарь парткома Кунце ждет приема.

СЕКРЕТАРЬ

Хороший коммунист? Твардовски пожимает плечами. Есть ли вообще хорошие коммунисты?

ТВАРДОВСКИ

Их больше, чем думают. Но, конечно, меньше, чем говорят.

СЕКРЕТАРЬ

А ты не можешь сам разобраться с этим делом?

ТВАРДОВСКИ

Нет. Это дело парторганизации фабрики. Встает. Ты побывал здесь, и снова приходить тебе не понадобится.

СЕКРЕТАРЬ

Товарищ Твардовски, мы в пожарном порядке стали искать другого поставщика. Нашли одного в Лейпциге. Это значит, что мы получим подходящий уголь только через три недели. Или через полгода. Если хочешь нам помочь, помоги быстро. Уходит.

Входят Кунце и два члена парткома комбината.

ТВАРДОВСКИ

Ты говорил, что у вас хорошо поставлена партийная работа.

КУНЦЕ

Да.

ТВАРДОВСКИ берет брикет, разбивает его ладонью, бросает на пол, где брикет рассыпается в труху.

Вот она, твоя хорошая работа.

КУНЦЕ

Это брикет.

ТВАРДОВСКИ

Понимаю. Работа хорошая, а брикет дрянной.

КУНЦЕ

Мы не рукодельем занимаемся, а выдаем сто шестьдесят процентов плана. В районе хорошие брикетные фабрики, мы завоевали первое место. Пауза. Под руководством партии. Пауза. К партии никаких претензий.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Потому что вы даете сто шестьдесят процентов.

КУНЦЕ

Именно поэтому.

ТВАРДОВСКИ

Сто шестьдесят процентов дряни.

КУНЦЕ

Без материального стимула дело не наладишь. Работягу в первую очередь интересуют деньги, ведь он в первую очередь человек. Хоть при капитализме, хоть при социализме. Против природы не попрешь.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Когда человек не может преодолеть свою природу, это говорит о плохой политической работе.

КУНЦЕ

Сознание формируется в мозгу. Мозг наполняется через желудок. Мы набиваем живот. То есть потчуем сознание, что здесь неправильно? То, что наши трудяги довольны?

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Самодовольные обманщики.

КУНЦЕ

Обманщики? Но ведь и вы были довольны нами, хвалили, вручали премии. И в газетах только и пишут, что о нашей фабрике, разве нет? А выходит, что с сегодняшнего дня героев объявляют обманщиками. Ну, и кто мы после этого? Все еще герои?

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Не об этом речь. ТВАРДОВСКИЙ

Сегодня мы недовольны, Пауль. И ты будь недоволен собой. Мы требуем твердости, от брикетов и от тебя.

ХОФМАН входит.

У кого нет времени?

ТВАРДОВСКИ

У меня.

ХОФМАН

Мое время тоже на улице на валяется. Садится, видит Кунце. Всего наилучшего. Хочет уйти.

ТВАРДОВСКИ

О чем речь, коллега?

ХОФМАН

Откуда мне было знать, что здесь сидит коллега Кунце. Речь идет о коллеге Кунце.

ТВАРДОВСКИ

Прошу.

ХОФМАН

Надо же, для коллеги Кунце у вас вдруг нашлось время? Хотите узнать о нем кое-что? Так вот, коллега Кунце сказал буквально следующее: Хофман, у тебя расхождения с партией по вопросу о конфирмации, так что на премию не рассчитывай.

ТВАРДОВСКИ

Что?

ХОФМАН

Расхождения с партий, я верующая.

КУНЦЕ

Да, злостная христианка. Крестит и благословляет всех подряд.

ТВАРДОВСКИ

Вы работаете на фабрике?

ХОФМАН

В бункере.

ТВАРДОВСКИ

И вы там одна, да? Во тьме?

ХОФМАН

Я не одна. И не во тьме.

ТВАРДОВСКИ

Как это?

ХОФМАН

Со мной Иисус, господин секретарь.

КУНЦЕ

И он ей светит.

ТВАРДОВСКИ

Помощь со стороны Иисуса, коллега, не является препятствием к получению премии. Его мы не можем премировать, значит, премия положена вам.

ХОФМАН

Благослови вас Господь, господин секретарь. Уходит.

КУНЦЕ

Видишь, твердости мне не занимать.

ТВАРДОВСКИ

Ты пытался ее переубедить?

КУНЦЕ

Свинью плясать не научишь.

ТВАДОВСКИ презрительно

Пример из жизни животных.

КУНЦЕ

Точно, жизнь животных. Можно сказать, базис. Освальд, ты имеешь дело с интеллигентными людьми. Открываешь рот, аргументируешь, они соглашаются. А тут, на земле, твои речи как об стенку горох. Остается одно: взять дубину и врезать по кумполу.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

А ты не слишком много на себя берешь, Пауль? На совещаниях секретарей тебя не раз упрекали в беспринципности. А ты отвечал, что у вас треть коллектива – члены партии, и все в порядке, все нормально. Нет у вас никакого порядка. Где воняет, там тишина, где должна быть тишина – скандал. Ты закатываешь свои истерики от имени партии. Пауль, что такое ты и что такое партия?

ТВАРДОВСКИ

Мы победили владельцев фабрик, но теперь фабрики – наши новые сильные враги. Нужно найти способы, подчинить их себе. Мы занимаемся сырьем. Мы применяем насилие к углю, стали, дереву. Это тоже революционно, Пауль Кунце. Будь любезен восстановить нормативное качество брикетов. Это партийное поручение. Понял?

КУНЦЕ

Понял. Не дурак. ТВАРДОВСКИЙ

Хорошо.

КУНЦЕ

Если бы ты назначил меня мастером вместо этого… Уходит.

ЧЛЕН ПАРТКОМА

Ничего не меняется к лучшему.

ТВАРДОВСКИ

 
Меняется, дорогой товарищ, все-таки меняется.
Представь, что ты спускаешься к реке
Наощупь через лес ища дорогу.
Не знаешь, далеко ли ты зашел,
Не чувствуешь, секунда или день
Тебя от цели ясной отделяет.
В одних и тех же сумерках бредешь,
Листву, кусты и сучья раздвигая.
И кажется тебе, что ничего
Вокруг тебя ничуть не изменилось:
Все тот же лес, и полутьма, и тишь.
Но вдруг исчезнет тень и брызнет свет,
И ты окажешься на берегу реки,
Достигнув трудно достижимой цели.
 

Брикетная фабрика

Цидеванг, Фромм, Эртель.

ЦИДЕВАНГ

Ты говоришь, он просто правду сказал?

ЭРТЕЛЬ

Ненароком. Юмор у него такой. Только захочет о чем-то умолчать, тут же и выпаливает это вслух.

ЦИДЕВАНГ

У кого чувство юмора, человек ненадежный.

ФРОММ

И я о том же.

ЦИДЕВАНГ

У Фидорры мотоцикл и пять костюмов, вот он и щегольнул своим юмором.

ФРОММ

И я о том же. Юмор, он от роскоши происходит.

ЦИДЕВАНГ

И он же роскошь губит. Из-за этого Рим погиб.

Входит Фидорра с прибором для формования брикетов.

ЭРТЕЛЬ

Ну что, Барбос, сболтнул лишнего и положил всех нас на обе лопатки. Себя в том числе. В городе только о нас и говорят. Даже по телефону.

ЦИДЕВАНГ

Слышь, Барбос, а правда, что ты вдруг заделался честным человеком?

ФИДОРРА

Я не честный. Я пьяный был.

ЦИДЕВАНГ

Пьянству – бой. Пить нехорошо.

ЭРТЕЛЬ

Он пьет, как акушерка.

ФРОММ

Как ёж.

ФИДОРРА

Пью, как хочу. А вы что, против?

ЦИДЕВАНГ

Против пьянства в принципе мы не возражаем.

Входит Кикуль, с метлой и в маске от пыли.

ФИДОРРА

Эрнст знает дорогу.

КИКУЛЬ

Дорогу на работу? Знаю.

ФИДОРРА

Я имею в виду дорогу в столовку. Будь добр, Эрнст, двигай туда и купи ящик пива. Дает ему деньги.

ФРОММ

Я присмотрю за этой покупкой, и чтобы сдачи хватило на бутылку светлого для меня. Уходит за Кикулем.

ФИДОРРА

Во влаге человек рождается на свет.

ЦИДЕВАНГ

Но впредь держи рот на замке.

ФИДОРРА

Герберт, ну, кого они могут натравить на нас? Одного Кунце.

ЦИДЕВАНГ

И Папмайера, двоих.

ФИДОРРА

Двое лучше, чем один.

КУНЦЕ входит.

Прочность, коллеги. Сейчас стоит вопрос прочности. В том числе политической. Коллеги, наша низкая прочность – классовый позор, нужно привести ее в порядок.

ФИДОРРА

Нужно, Пауль. Но как?

КУНЦЕ

Твердостью.

ФИДОРРА

Да, и без этого Папмайера. Разве это мастер? С тех пор, как у этого человека выросли рога, все идет наперекосяк. Он всем мешает, показывает свой университет, умничает, все ему не нравится, особенно то, что делаешь ты, Пауль. Всех застращал, запутал, перестал быть рабочим, стал ответственным товарищем и корчит из себя Форда и Тейлора.

КУНЦЕ

Но вопрос прочности остается, коллеги.

ФИДОРРА

Ничего страшного, Пауль.

ЦИДЕВАНГ Эртелю

Сходи-ка в лабораторию. Интересно, как там анализы.

ЭРТЕЛЬ

Лаборантка принесет.

ЦИДЕВАНГ сердито

Лаборантками не интересуюсь. Эртель уходит.

ПАПМАЙЕР входит.

Коллега Цидеванг, снова у тебя хромает прочность. Мы не имеем права прогонять такие брикеты через пресс, мы должны учитывать число оборотов. Ты и я.

ФИДОРРА

Он для секретаря старается.

ПАПМАЙЕР

Для кого?

ФИДОРРА

Для Кунце.

ПАПМАЙЕР

Для этого кочегара? Для этого неуча?

ЦИДЕВАНГ

Юлиус хороший парень, Макс. Он и Кунце – это как солнце и луна, то есть Юлиус светит, а на Кунце падает лишь красноватый отблеск. Это разные вещи. Папмайеру. Кунце бесится, не знает, как выглядит котел, но орет с утра до вечера. Объявил стеклянщикам, которые не тянут план, что в их разгильдяйстве мы виноваты. Ты же знаешь, как он оскорбляет людей, псих ненормальный.

ФИДОРРА

Это и тебя касается, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

А что он говорит обо мне?

ФИДОРРА

Ведь ты же у нас профсоюз.

ЦИДЕВАНГ

Пришел Эртель с анализами.

ЭРТЕЛЬ входит

Нет у меня анализов. Она говорит, пусть их Герберт заберет.

БИТТРИХ входит

Я сама их принесла, коллеги.

ПАПМАЙЕР

Покажи, Хильда. Состав воды неплохой. Прочность должна быть еще больше, хотя и здесь мы констатируем прогресс. Еще десять-двенадцать килограммов, коллеги. И принесите их мне, чтобы Мельц оставил меня в покое. А что касается Кунце…

КУНЦЕ входит

Шахтерской удачи, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

Шахтерской удачи, Пауль.

КУНЦЕ

Следишь за качеством, а?

ПАПМАЙЕР

Да. А ты что делаешь?

КУНЦЕ

Значит, мы с тобой заодно, Юлиус.

ПАПМАЙЕР

Почему бы и нет? Идут к двери.

ФИДОРРА

В каком смысле – заодно?

КУНЦЕ

В том смысле, что вы гоните халтуру. Идут к двери.

ПАПМАЙЕР

Точно. Я только что потребовал улучшить результат на десять-двенадцать кило. Хотя таких плохих показателей, как летом, уже нет.

КУНЦЕ

И я о том же. А все потому, что вы, хреновые пекари, соблюдаете свой интерес вместо того, чтобы соблюдать госты.

ПАПМАЙЕР

Конечно, на наших старушках-машинах брикетов на Всемирную выставку не испечешь. Я уж не говорю о состоянии решет и скатов. Заторы, острые края, зазубрины. Как ни старайся, трещины все равно появятся.

КУНЦЕ

Учишь меня уму-разуму?

ПАПМАЙЕР

Я говорю то же, что и ты. Только как специалист.

КУНЦЕ

Специалист?

ПАПМАЙЕР

А кто?

КУНЦЕ

Слабак.

ПАПМАЙЕР

Невежда.

КУНЦЕ

Сперва учишь меня уму-разуму, потом обзываешь. Черт возьми, Папмайер, имей в виду, дело пахнет керосином, я могу и врезать.

ПАПМАЙЕР

Кажется, ты советуешь мне исчезнуть?

КУНЦЕ

Слишком поздно, к сожалению. Хочет ударить его, но все еще сдерживается.

ПАПМАЙЕР делает вид, что Кунце его ударил

Думаешь, испугал? Пойдем, выйдем. Уходит.

КУНЦЕ

Я ему шею сверну, аккурат между подбородком и плечом. Уходит.

ЦИДЕВАНГ

Недолго музыка играла.

Входит Кикуль с ящиком пива, в сопровождении

Фромма и Раушенбаха.

Выпьем за вечный конец этого краткого единодушия. Каждый берет себе бутылку. Все пьют. За вражду.

Прекрасная ночь. Улица

Кунце и Папмайер под фонарем.

КУНЦЕ

Отойди от фонаря, Папмайер, тошно смотреть на твою рожу, она меня бесит. Так и быть, извиняюсь.

ПАПМАЙЕР

Ладно, помирились. Рукопожатие.

КУНЦЕ

Я тебя терпеть не могу, а ты меня. Это нормально, с человеческой точки зрения, против чувства не попрешь. А пожали мы друг другу руки, так как нам стало стыдно перед партией, мы ее вроде как предали. Что мы такое, Папмайер? И что такое партия?

ПАПМАЙЕР

Я уже опоздал на один поезд. Продолжают диалог на ходу.

КУНЦЕ

Ночь и впрямь долгая. Но если не только говорить о единстве, но и действовать заодно, тогда эта долгая ночь – последняя ночь нашего раздора. Соревнование необходимо, сам понимаешь. Ты пойми, Папмайер, твоя смена должна стать застрельщицей соревнования.

ПАПМАЙЕР

Ты не против, Пауль?

КУНЦЕ

Я за.

ПАПМАЙЕР

Я уже прозевал один поезд. За сценой гудок паровоза. Даже два. Но я тебя не понимаю. Наша смена – самая тяжелая. Свет в доме.

КУНЦЕ

А партийная группа?

ПАПМАЙЕР

Она существует?

КУНЦЕ

Половина коллектива – партийные. А куда пес, полагаю я, туда и хвост.

ЖЕНА КУНЦЕ выходит из дома в ночной сорочке, с двумя стульями

Садитесь. Так удобнее говорить. Возвращается в дом.

ПАПМАЙЕР

Красивая женщина.

ЖЕНА КУНЦЕ снова выходит из дома

А вы не господин Папмайер?

ПАПМАЙЕР

Угадали. ЖЕНА

КУНЦЕ

Кунце много чего про вас рассказывал.

ПАПМАЙЕР

Неужели? ЖЕНА

КУНЦЕ

Он только о вас и говорит. Вы знаете, что вы его недооцениваете?

КУНЦЕ

Не вмешивайся, женщина. ЖЕНА

КУНЦЕ

Он хороший человек, господин Папмайер. Честный, не из тех, кто только о себе думает. Или обо мне. В доме пятеро детей, а у него в голове одна политика, он, по сути, на партии женат. К примеру, весь последний месяц я его в глаза не видела, но только о нем и слышала. Ходили разные слухи. Ведь шла кампания подписки на «Нойес Дойчланд»: «В каждой семье – один читатель социалистической прессы». И кем он стал? Лучшим агитатором за подписку.

КУНЦЕ

По здешним меркам, и то хорошо.

ЖЕНА

КУНЦЕ

В масштабе округа. А когда он узнал, что я уже шесть недель назад отказалась от подписки, он такой мне скандал закатил! А теперь подсчитайте, господин Папмайер, три марки пятьдесят пфеннигов в месяц, а детям нужны зимние пальто. Не заворачивать же их в «Нойес Дойч-ланд»?

КУНЦЕ

Так. Значит, по-твоему, я слишком мало зарабатываю?

ЖЕНА

КУНЦЕ

Мало, Кунце.

КУНЦЕ

А премиальные? ЖЕНА

КУНЦЕ

Да ведь ты после каждой премии заделываешь мне ребенка.

КУНЦЕ

Бес в ребро толкает.

ЖЕНА КУНЦЕ укутывает его в свою шаль

Смотри, не простудись. Уходит. Пауза.

ПАПМАЙЕР

Я тебе толкую, что смена трудная, а ты говоришь, что в этой смене сильная партгруппа. Теперь я тебе толкую, что и партгруппа наша трудная.

КУНЦЕ

Что ты имеешь в виду? Что значит – трудная?

ПАПМАЙЕР

Да ведь на деле оно так и есть. Мы можем опираться на Кукуля и на маленькую Холдефляйс. Но остальные? Думаешь, они такие сознательные, что откажутся от денег?

КУНЦЕ

Их можно убедить.

ПАПМАЙЕР

Нельзя.

КУНЦЕ

Нельзя? Нельзя убедить? Они же люди.

ПАПМАЙЕР

Разве что Эртель – человек, а Фромм безмозглый. Вечно пьянствует с Цидевангом.

КУНЦ

Вот как?

ПАПМАЙЕР

Он с нами, но не за нас.

КУНЦЕ

Значит, нужно его разоблачить.

ПАПМАЙЕР

Как?

КУНЦЕ

Это мое последнее слово, Папмайер. Пусть наш спор решает собрание. Та же ночь. Проселочная дорога Фидорра в мотоциклетном костюме появляется на велосипеде с биркой, на которой написано «Хеда». Ставит его и уходит. Хеда Штоль и Валеска, которая катит свой велосипед.

ВАЛЕСКА

Если я тебя подвезу, что станет с моими шинами?

ШТОЛЬ

Вчера подвозила.

ВАЛЕСКА

Один раз еще куда ни шло, случайность. Во второй раз – это новая привычка, все равно что сразу выйти замуж. Я не транспортное средство.

ШТОЛЬ

Нам по пути.

ВАЛЕСКА

Нам было по пути, дорогая. А теперь мы должны проститься. Отъезжает.

ШТОЛЬ

Меня Биркенбиль ждет. Уже десять часов, а в одиннадцать ему пора уходить. На этой неделе у меня поздняя смена, а я без велосипеда.

ВАЛЕСКА останавливается, освещает своей фарой бирку с надписью

Здесь велосипед. Как раз для тебя.

ШТОЛЬ

Как это?

ВАЛЕСКА

Так написано.

ШТОЛЬ

На нем написано: «Хеда».

ВАЛЕСКА

Садись и вперед.

ШТОЛЬ

Это было бы шикарно, Валеска. Темной ночью на дороге стоит велосипед, мерцает в зеленом лунном свете, и оказывается, что он – просто мой. К сожалению, так не бывает.

ВАЛЕСКА

На нем написано «Хеда». Тебя зовут Хеда?

ШТОЛЬ

Боязно, Валеска. А вдруг окажется, что Хеда вовсе не я.

ВАЛЕСКА

Я бы так долго не раздумывала.

ШТОЛЬ

Брось. Мне как-то не по себе.

ФИДОРРА появляется

Можешь садиться, подруга. Это я его здесь поставил.

ШТОЛЬ

Тогда уберите его с дороги, если он ваш.

ФИДОРРА

Мой – для тебя. Ведь ты сказала, что не сможешь увидеться со своим женихом. Бедняга. Сидит, ждет, думает о твоих прекрасных глазах, а они такие голубые.

ШТОЛЬ

Серые.

ФИДОРРА

Могу себе представить, каково это – обожать тебя и не видеть. Ужасно. Так что делаю тебе подарок.

ШТОЛЬ

А вы, брикетчики, – щедрые ребята. Днем воруете наши деньги, а по ночам делаете ценные подарки.

ФИДОРРА

Назовем это возвратом средств.

ШТОЛЬ

Мой жених – человек с образованными, так сказать, интересами. Не то что многие другие. Окончил среднюю школу в Виттенберге. Культурный.

ФИДОРРА

Вот какого мужика я тебе предоставляю.

ШТОЛЬ

Он меня на руках носит.

ФИДОРРА указывает на велосипед

Бери его.

ШТОЛЬ

Если возьму, то исключительно, чтобы ездить к Иосту. Из любви.

ФИДОРРА

То есть, где любовь, там и верность?

ШТОЛЬ

Не знаю. Правда, подруга говорит, нужно брать.

ВАЛЕСКА

Говорила, пока не появился этот благодетель.

ФИДОРРА

Можешь делать с велосипедом все, что хочешь, или ничего не делать. Мне все равно. Моя совесть чиста. Подумай о своем женихе, прежде чем принять решение. Не возьмешь – и не надо, на этой дороге его найдет кто-нибудь другой, но, может быть, немного заржавевшим от октябрьского тумана или утренней росы.

ШТОЛЬ

Тогда беру. Садится на велосипед.

ВАЛЕСКА

Попалась птичка в сеть.

ФИДОРРА

Заткнись, болтливое животное.

ВАЛЕСКА

И не подумаю, благодетель.

ФИДОРРА

Я сэкономил тебе много времени, коллега. Так что не сочти нахальством, если попрошу у тебя полчаса. Сходи со мной на танцы в «Локомотив». Знакомый бармен забронировал для нас столик.

ШТОЛЬ

Извините, сегодня не могу. Меня жених ждет.

ФИДОРРА

Не так рано. Идет к своему мотоциклу

ВАЛЕСКА

Мой тебе совет, Хеда, оставь в покое этого богатого, бескорыстного человека вместе с его велосипедом и его совестью. Я подвезу тебя на багажнике.

ШТОЛЬ

Сейчас неудобно отказать ему, Валеска. Иост это поймет, у него столько такта. Пожалуйста, расскажи ему все, скажи, что я на собрании Молодежного союза.

Фидорра подъезжает на мотоцикле.

ВАЛЕСКА

Редкий экземпляр умелого ухажера. Мягко стелет.

ШТОЛЬ

Ты просто ревнуешь. Уезжает вслед за Фидоррой.

ВАЛЕСКА возмущенно

Ты просто втюрилась. Зрителям. Коллеги, хотите добрый совет? Никогда не женитесь на глупой бабе, лучше уж на горбатой.

Партбюро брикетной фабрики

Кикуль, Папмайер, Кунце, Холдефляйс, Эртель.

КИКУЛЬ

Совещание товарищей из нашей смены, партийной, как говорится, группы считаю открытым. Я организатор. Буду читать, не обессудьте. Так много мне не запомнить. Мозги здорово заржавели, ничего не держат, вроде как не могу найти ни начала, ни конца. Пауль Кунце все мне тут записал. Раньше, товарищи, во время восстания я вел совещания без бумажки. Помню, однажды, в двадцать первом, когда мы готовили акцию…

КУНЦЕ

Не отвлекайся.

КИКУЛЬ

А я отвлекся?

КУНЦЕ

Эрнст, мы теряем время.

КИКУЛЬ

Простите, товарищи. Возраст.

Цидеванг и Фромм, последний в очень грязной куртке,

подпоясанной шнурком.

ЦИДЕВАНГ

У вас есть двадцать минут до собрания. Им нужно протолкнуть решение, помешай этому. Уходит.

Входит Фромм.

КУНЦЕ

В повестке всего один вопрос. Мы должны принять решение о соревновании по соблюдению гостов качества.

ФРОММ стучит по столу, садится

Ох.

КУНЦЕ

Есть другие предложения?

ФРОММ

Нет. Поскольку нам есть что сказать по делу, не сомневайся.

КУНЦЕ

Тогда начнем… Только для начала я сам себя перебью и спрошу товарища Фромма, почему я не вижу на его куртке значка нашей партии?

ФРОММ

Потому что его там нет, Пауль.

КУНЦЕ

Почему его там нет?

ФРОММ

Всякое случается.

КУНЦЕ

Всякое случается? Как революционер я таких слов не знаю.

ФРОММ

Революционер от слова «орать».

ХОЛДЕФЛЯЙС

Ближе к теме.

ФРОММ

У него и слепая кишка слева.

КУНЦЕ

Что со значком?

ФРОММ

Товарищи, это не тот вопрос, который непременно нужно здесь обсуждать. Эртель кивает, смотрит на часы. Нам здесь постоянно толкуют о нормативах. У меня такое ощущение, что кто-то, кто в нашем деле ни уха, ни рыла, слишком надувает щеки. Такое мое мнение.

ЭРТЕЛЬ

Очень правильно.

КУНЦЕ

Товарищ Фромм считает, что ношение партийного значка – вопрос мелкий. Наша партия, создавая этот значок, явно позабыла посоветоваться с кочегаром Эдвином Фроммом.

ФРОММ

Дело выеденного яйца не стоит. Ну, замарал я куртку вчера, на вокзале. Лежал на перроне. на спине.

КУНЦЕ

Почему на вокзале и на спине?

ФРОММ

Пьян был, вот почему.

КУНЦЕ

Почему ты снова был пьян, товарищ?

ФРОММ

Мы что, обсуждаем вопрос, был ли я пьян?

КУНЦЕ

Почему бы и нет?

ФРОММ

Ну, жена достала другую куртку, чистую, прикрепила к ней партийный значок и положила в карман завтрак. А я снова надел старую, как всегда. Понятно? Я всегда ее надеваю и ничего при этом не думаю. Поэтому на ней и нет значка. Я даже завтрак забыл. Купил в продмаге вареное яйцо. Вынимает из кармана вареное яйцо. Ест перочинным ножиком. И нечего на меня орать. Юлиус, ты-то что об этом думаешь? О чепухе, которую несет Кунце?

ПАПМАЙЕР

Думаю, товарищи, тут есть вопрос. Так вот. Когда я иду по улице как член партии, а навстречу мне по другой стороне улицы тоже идет член партии, я испытываю определенный прилив сил.

ФРОММ

Папмайер, с кем ты?

ХОЛДЕФЛЯЙС

У нас уже был такой спор с товарищем Фроммом. Весной тысяча девятьсот пятьдесят четвертого. Он и тогда отказывался носить значок в своем жилом районе.

ФРОММ

Да не отказываюсь я. Кто посмеет утверждать, что я отказываюсь носить значок? И бессмысленно к этому возвращаться. Хватит. Как раз поэтому моя жена сама заботится о партийном значке. На кой черт мне лишние неприятности?

ХОЛДЕФЛЯЙС

Значит, ты носишь значок партии рабочего класса, чтобы избежать неприятностей?

ФРОММ

Ношу, потому что ношу.

ЭРТЕЛЬ

Не носишь.

ФРОММ

Идите в задницу, коллеги.

КУНЦЕ

Мы здесь не как коллеги, Эдвин, мы – партия.

ФРОММ

Переливаем из пустого в порожнее.

КУНЦЕ

Товарищ Фромм посылает партию куда подальше.

ФРОММ

В общем, да. Прямо по партийной линии. Бурная реакция присутствующих.

КУНЦЕ

Товарищи, сейчас не стоит зацикливаться на этом вопросе. Я хотел бы спросить вас, товарищ Фромм, как вы оцениваете возможность значительного повышения качества наших брикетов?

ФРОММ

Да нет никакой такой возможности. Нам до повышения качества как до Луны. И нам, и плану. Товарищи, подобная затея противоречит плановым целям, которые ставит перед нами наше правительство. Такое мое мнение.

КУНЦЕ

Мы заслушали мнение товарища Фромма. У кого еще такое мнение? Слово имеет Фриц Эртель.

ЭРТЕЛЬ

Если вы спрашиваете меня, значит, вас интересует мнение практика. Мы часто ставили вопрос о количестве. И я всегда был за рост количества. За рост валовой продукции. И если этот вопрос встанет опять, я непременно снова открою рот и скажу: я за количество. Сегодня стоит вопрос о качестве. Это новая постановка вопроса. Товарищи, я не против новаторства. Не против, если оно действительно оправдывает себя при всех обстоятельствах. Я даже не против качества при любых обстоятельствах. Но…

КУНЦЕ

Фриц. Мы видели, как вел себя здесь товарищ Фромм. Он вел себя как враг, а не как товарищ. Фромм также считает, что качество брикетов приводит к противоречию. Он уже давно толкает эту идею. Я спрашиваю тебя еще раз: ты за идею Фромма?

ЭРТЕЛЬ

Нет, Пауль. Нет. Если вы так со мной разговариваете, то я, естественно, за новаторство.

КУНЦЕ

Хорошо. Пауза. Пишем постановление собрания. У нас остаются две минуты, товарищи.

Брикетная фабрика

МЕЛЬЦ

С тем же успехом я мог бы отрубить себе все десять пальцев. Повышение качества замедлит темп производства, то есть сократит зарплаты. С моими рабочими этот номер не пройдет. Они приподнимут свои каски, прощай, дорогой Мельц, всего хорошего, дорогой Мельц, и я останусь здесь один между этими почерневшими, когда-то желтыми стенами. При социализме рабочих мест больше, чем рабочих. Когда рабочие в дефиците – это и есть власть рабочих. Их привлекают отовсюду. После тяжелых трапез мне снятся тяжелые сны о великих стройках, о комбинатах, о социалистических городах; они протягивают свои огненные руки и пожирают моих людей. Папмайер! Тот входит. Папмайер, это я назначил тебя мастером. Говорю тебе: соревнование за качество толкает всех нас в пропасть. Я против.

ПАПМАЙЕР

Вот ты и сказал это.

Брикетная фабрика

Цидеванг, Биттрих, Фидорра, Раушенбах, Эртель, Холдефляйс, Хофман, Кикуль, Папмайер и Мельц. Кунце.

ПАПМАЙЕР

Коллеги, коллега директор предлагает начать соцсоревнование.

МЕЛЬЦ

Все промышленные брикеты, которые мы производим, идут на стекольную фабрику. Тамошние коллеги не могут с ними работать, вы это знаете, и к нам поступают рекламации. Как положить этому конец? Я думаю, надо бы объявить соревнование, в котором участвовал бы весь наш коллектив. Смена против смены., чтобы получить лучшее качество. Назначена премия в размере двух тысяч.

ЦИДЕВАНГ

Где Фромм?

КУНЦЕ Папмейеру

Фромма с нами нет.

ЦИДЕВАНГ

Он не с вами? Фидорре. Они все заранее решили.

КУНЦЕ

Мы ждем коллегу Фромма.

ЦИДЕВАНГ

Пока ждем, автобусы уйдут.

ФИДОРРА

Кто получит премию?

ПАПМАЙЕР

Лучшая смена.

ФИДОРРА

То есть та смена, которая даст прежний объем продукции, если ей повезет. Остальные – зубы на полку. Ведь как я понимаю, мы должны сократить продукцию.

МЕЛЬЦ

Ни в коем случае. Но выдавать продукцию лучшего качества.

ФИДОРРА

Бред сивой кобылы.

ПАПМАЙЕР

Возможны небольшие штрафные санкции. Как временная мера.

РАУШЕНБАХ

Нам было объявлено, что здесь будет решаться вопрос о соревновании, а не о штрафах. Мы провели много соревнований, в охотку. В честь партсъезда, основания республики, юбилейного года. Почему нам грозят штрафами? Когда речь о соревновании, всегда следует сперва спросить: что с него обломится? Сколько червонцев?

ПАПМАЙЕР

Уж такие вы тут бедные?

ЦИДЕВАНГ

Встречный вопрос. Почему соревнования всегда предлагают люди, которые сами не соревнуются и ничего не теряют?

ПАПМАЙЕР

Иначе вообще ничего нельзя сделать.

ФИДОРРА

Выходит, если рабочий поднимется из шахты целым и невредимым, ему и оклада хватит. А заработать сверх того – это для рабочего слишком много чести. Типичный капитализм. Коллеги…

Штоль и Технолог.

ТЕХНОЛОГ

Мы со стекольного завода, рабочие. Кормим наши генераторы вашими брикетами. Не потому, что мы этого хотим. Мы не получаем никаких других. Генератор производит газ для отопления. Рисует мелом на стене генератор. Генератор. Помещенные в него брикеты сгорают до углекислого газа, мы восстанавливаем его до угарного газа, а это и есть основной компонент генераторного газа. Коллеги, если в генератор засыпать лом или брикеты с низкой жаростойкостью, то настоящий слой шлака не получится. Говорю вам об этом потому, что два наших генератора задохнулись, а в третьем воздух проник аж в зону газификации. Газ загорелся. Чтобы огонь не перекинулся на главный газопровод, мы остановили этот генератор. Из наших четырех генераторов, коллеги, работает один. Какие последствия, коллеги? Мы еле нагреваем два чана, у нас действует только одна ванна. Вся наша фабрика – сплошная ремонтная мастерская. А ведь мы на почасовой оплате. Когда придется отключить ванну, можем разойтись по домам. Вот так, коллеги.

ЭРТЕЛЬ

Вы очень интересно объясняете. Может, все не так уж и плохо.

ШТОЛЬ

Очень плохо, коллеги. Ваша печь работает, потому что наша стоит. Вы по воскресеньям едите телятину, а мы хлебаем суп из топора. Вы покупаете по костюму в год, а мы вообще не покупаем одежду. У вас полный мешок наших денег. Считаете, это справедливо? Мы делаем бутылки, вы делаете брикеты. Бутылки так же нужны, как брикеты.

БИТТРИХ пьет пиво из бутылки

Чушь. ТЕХНОЛОГ

Мы делаем бутылки по плану и по плану экспорта. Мы нужны настолько, насколько нужен план.

ШТОЛЬ

То, что мы бедны, а вы богаты, – несправедливо. Вы рабочие, как и мы. Вы принимаете участие в строительстве социализма, как и мы, живете в тысяча девятьсот пятьдесят шестом, как и мы, у вас нет другого календаря. Вы живете не так, как работаете.

ЦИДЕВАНГ

Век равенства еще не наступил.

ТЕХНОЛОГ

Но век эксплуатации миновал.

ШТОЛЬ

То, что мы бедны, – несправедливо. И то, что вы богатеете за наш счет, – несправедливо.

РАУШЕНБАХ

Я тебе в отцы гожусь, коллега.

ШТОЛЬ

Слава богу, моя мать не была слепой.

РАУШЕНБАХ

Ты такая справедливая, потому что слишком молода.

ШТОЛЬ

Лучше быть слишком молодой для вранья, чем слишком старым, чтобы поступать по совести.

РАУШЕНБАХ

Рабочий человек приучен думать о себе.

ШТОЛЬ

Кто только о себе думает, не так уж много соображает.

РАУШЕНБАХ

Кто сколько думает, зависит от того, чем набито брюхо.

ШТОЛЬ

Тогда понятно, откуда появляются твои мысли.

БИТТРИХ

Он хочет сказать, что качество обеда важней, чем качество брикета.

ТЕХНОЛОГ

Он будет дерьмо жрать, если не будет социализма.

ЭРТЕЛЬ

Давайте спорить по существу.

РАУШЕНБАХ

Брикетная фабрика принадлежит нам, это и есть социализм.

ШТОЛЬ

Ты дурак? А как насчет стекольной фабрики?

РАУШЕНБАХ

Она за словом в карман не полезет

ХОЛДЕФЛЯЙС

Если взглянуть с партийной точки зрения…

БИТТРИХ

А ты что скажешь, Барбос?

ФИДОРРА

Коллеги, я говорю, что мы недостаточно разбираемся в брикетах. Одобрительный смех. Нет. Я не шучу. Я в буквальном смысле. Я имею в виду, мы просто не знаем, когда считать, что брикет готов. Мы считаем, что раз брикет продается, значит он готов. Но это капитализм.

КУНЦЕ Технологу

Беспартийный.

ФИДОРРА

То, что брикет продается, не является его особенностью. Его особенность в том, что он греет. Если мы делаем брикеты, которые продаются, но не греют, то мы ничего не знаем о брикетах.

ЦИДЕВАНГ

Ты понимаешь, куда он гнет?

РУШЕНБАХ

Да. Она ходила с ним на танцы, но после этого – ничего. Сегодня он разговаривал с мостовым краном и называл его Хедой.

ЦИДЕВАНГ

Так он спятил из-за этой девки?

РУШЕНБАХ

Не политически.

ФИДОРРА

Я поддерживаю коллегу Мельца, нравится ему это или нет. Я за соревнование.

ПАПМЕЙЕР

Кто за?

КУНЦЕ, КИКУЛЬ. ХОФМАН, потом ЭРТЕЛЬ

За.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Если взглянуть с партийной точки зрения…

ЦИДЕВАНГ

Коллеги, к чему пролетария призывает Гете? Человек, будь честен, добр и готов прийти на помощь. Ибо только это отличает тебя от всех известных нам существ. Стыдно даже говорить о том, хотим ли мы помочь в беде нашим братьям по классу. Не так ли? Не о чем говорить. Эти десять кило прочности нам под силу. Условия соревнования предлагаю принять единогласно. Аплодирует. Все аплодируют, расходятся.

ФРОММ стоя перед табличкой «Запасной выход»

Это указание свыше, что для честного человека всегда есть выход. Расскажу американцам, как несправедливо меня преследовали и каков объем нашей ежемесячной продукции. Уходит.

Действие третье

Комната Хеды Штоль

БИРКЕНБИЛЬ входит в промокшей одежде

Кажется, она приготовила мне сюрприз, и ей не терпится его преподнести. Звонит по телефону, говорит, приходи немедленно. Спрашиваю, почему? Так надо, говорит. Я подчиняюсь, но немного задерживаюсь, иногда полезно заставлять женщин ждать. Заглядывает в шкаф, находит бутылку. Ага. Шампанское.

ШТОЛЬ входит из кухни, принаряженная, по ее средствам

Ты только что пришел?

БИРКЕНБИЛЬ

Только что.

ШТОЛЬ

Теперь уже поздно.

БИРКЕНБИЛЬ

А тебе не терпится?

ШТОЛЬ накрывает стол на двоих

Да-да. Я должна успеть сказать тебе, что я тебя не люблю.

БИРКЕНБИЛЬ

Как это, не любишь?

ШТОЛЬ

Полюбила другого.

БИРКЕНБИЛЬ

Какого другого?

ШТОЛЬ

Он любит меня. Его зовут Барбос.

БИРКЕНБИЛЬ

И поэтому ты заставила меня тащиться сюда всю дорогу под дождем?

ШТОЛЬ

Но ты же должен это знать.

БИРКЕНБИЛЬ

С такой ерундой можно было подождать.

ШТОЛЬ

Нельзя. Потому что мой новый мужчина придет через десять минут. И я хочу ему сказать: это твой дом. Это дом для многих друзей, но не для двух мужчин.

БИРКЕНБИЛЬ

И ты даешь мне десять минут?

ШТОЛЬ

Время вносит беспорядок. Послушай, Иост, он потрясающий. Сильный, высокий, прямо великан. А как танцует!

БИРКЕНБИЛЬ

Танцует? Ты терпеть не можешь танцы.

ШТОЛЬ

Я терпеть их не могу. Но когда он говорит: «Пойдем потанцуем!», я чувствую, что танцы – самое роскошное удовольствие на свете. Что я ни за какие коврижки не смогу ни усидеть, ни устоять на месте. Конечно, когда он говорит: «Давай присядем!», это что-то другое. Всю ночь мы просидели на скамейке и к утру совсем окоченели. Знаешь, каждое его слово становится большим и важным и имеет власть над моей душой.

БИРКЕНБИЛЬ

Может, он гипнотизер? Ты заметила, что у него странный неподвижный взгляд?

ШТОЛЬ

У него прекрасные глаза. И благородное сердце, ведь это он подарил мне велосипед.

БИРКЕНБИЛЬ

Так это брикетщик?

ШТОЛЬ

Да.

БИРКЕНБИЛЬ

Женщины – загадочные натуры, вечно гоняются за деньгами.

ШТОЛЬ

И все с нашей фабрики должны сказать ему спасибо. Именно из-за него брикетная фабрика проголосовала за соревнование.

БИРКЕНБИЛЬ

Ну да, у него достаточно денег, чтобы позволить себе такой жест.

ШТОЛЬ

Да ведь он сам себя разоряет.

БИРКЕНБИЛЬ

Такие, как он, понятия не имеют, что значат деньги.

ШТОЛЬ

Ради меня он изменил свои взгляды. Берет шампанское из шкафа, хочет уйти в кухню.

БИРКЕНБИЛЬ

А ты покупаешь ему шампанское?

ШТОЛЬ

И дорогое. Он любит крымское. Я все про него знаю. А ты что вообще пьешь? Ну, ладно. А теперь уходи, Иост.

БИРКЕНБИЛЬ

Я остаюсь ради тебя.

ШТОЛЬ

Да уходи же.

БИРКЕНБИЛЬ

Я хочу сделать тебя счастливой.

ШТОЛЬ

Ладно, ладно, тебе действительно пора уходить.

БИРКЕНБИЛЬ

Ты сошла с ума, выгоняешь меня на улицу в такой дождь. Льет и льет. Мы помолвлены уже год, целый год. Чтобы разорвать помолвку десяти минут не хватит. Между нами встал какой-то мужчина. Он может уйти. А то, что было между нами, уже никуда не уйдет. Я знаю тебя, Хеда, как свою душу. Ты тип женщины-матери, а не потаскушка. Я на тебя рассчитывал.

И тут приходит какой-то парень, сует руку в штаны и звякает монетами. Но это же не повод, чтобы вышвыривать меня как ношеную рубашку. Говорю тебе, я этого донжуана и убить могу. Я остаюсь.

Входит Фидорра в мотоциклетном костюме.

ШТОЛЬ

Да, садись. Выбегает в кухню.

БИРКЕНБИЛЬ

Иост Биркенбиль.

ФИДОРРА

Интересное имя – Биркенбиль.

БИРКЕНБИЛЬ

Мое имя Иост.

ФИДОРРА

Тоже хорошо.

БИРКЕНБИЛЬ

В каком смысле?

ФИДОРРА

В каком смысле?

БИРКЕНБИЛЬ

В смысле культуры общения.

ФИДОРРА

Хотите сигарету?

БИРКЕНБИЛЬ

Что вы скажете, например, о конфликте в современной драме? Вы за социалистический реализм или за реалистический социализм? Фидорра задумывается. Важным вопросом культуры является и вопрос о дидактике. Дидактика – это все равно что диалектика, говоря по-немецки, хладнокровие. Я перевел вам иностранное слово, так как не презираю простых людей. Двери в культуру открыты для каждого, кто к ней стремится.

ФИДОРРА

Раз уж на то пошло, я уже имел дело с культурой. Пригласили нас как-то на экскурсию о певчих птицах немецкой родины. Надо сходить, говорят. Решил, схожу, другие же пойдут. Другие тоже пришли, и всеми командует какой-то эксперт. Мы движемся, так сказать, гуртом по немецкой родине и прибываем на место, где что-то зеленеет. Эксперт объясняет, мол, это щавель, он съедобен, и предлагает пожрать щавеля. Все жрут щавель. Я жру щавель. Ладно, двигаемся дальше по немецкой родине, попадаем в другое место, опять что-то зеленеет. Эксперт поясняет, мол, это мать-и-мачеха, тоже съедобная, велит нам жрать мать-и-мачеху. Все жрут мать-и-мачеху. Я тоже. Слушай, мы не прошли и тридцати шагов, а там уже зеленеет пастушья сумка. Эксперт объясняет, мол, пастушья сумка съедобна, и просит ее отведать. Все жрут пастушью сумку. Ну, я надеваю куртку, посылаю эту экскурсию куда подальше и отправляюсь домой пить пиво. Вот она ваша культура, молодой человек, с таким же успехом я мог бы сожрать свой палисадник. Вынимает из портфеля три бутылки шампанского.

ШТОЛЬ входит

Три бутылки?

ФИДОРРА

Ты же обожаешь шампанское.

ШТОЛЬ

Шестьдесят три марки, шестьдесят пфеннигов.

ФИДОРРА

Так что не говори о деньгах.

БИРКЕНБИЛЬ

Видишь, он не знает, что это такое.

ШТОЛЬ

Он не уйдет.

ФИДОРРА

Выпьем, и уйдет.

ШТОЛЬ

Спасибо тебе большое. Тоже садится. Пауза.

ФИДОРРА

Я люблю тебя, коллега.

ШТОЛЬ

Безумно?

ФИДОРРА

Безумно.

ШТОЛЬ

Я тебя тоже безумно люблю. Знаешь, я первый раз так влюбилась, а мне уже двадцать.

ФИДОРРА

Поверь, я последний раз так влюбился. А мне только тридцать.

ШТОЛЬ

Скажи еще раз.

ФИДОРРА

Что?

ШТОЛЬ

Что ты всегда будешь любить меня.

ФИДОРРА

Мое сердце принадлежит тебе целиком и полностью, а не на два или три сезона.

ШТОЛЬ

Это очень важно, Макс, потому что теперь ты мое все, вся моя жизнь.

БИРКЕНБИЛЬ

Коллеги, подобные речи вряд ли предназначены для ушей третьих лиц. Может, умерите свой пыл? Пауза. А дождь все льет и льет.

ШТОЛЬ

Какой дождь, Макс! Какой чудесный дождь!

Брикетная фабрика. Лаборатория

В лаборатории Биттрих, у входа в лабораторию Цидеванг.

ЦИДЕВАНГ

У одного из наших случился приступ великодушия, и мы проголосовали за повышение качества. Трогательная сцена. Десять дураков разрыдались от умиления. Наплакали десять соленых луж. И радостно отдали все. Кретины. Они думают, что внесли скромную лепту. А она такая же маленькая, как пресловутый мизинец, к которому прицеплены огромная задница и набитый потрохами живот. Ведь толстый конец не меньше зависит от тонкого, чем тонкий от толстого. Я так им и скажу: если дадим задний ход сейчас, то уступкам не будет конца. И раз на кон поставлено все, я предлагаю идти ва-банк. Пусть не в моих силах было уменьшить угрозу, в моих силах представить ее огромной. Они думают, что вырыли маленькую ямку, а я им покажу, что что не ямку они вырыли, а собственную могилу. Входит в лабораторию. БИТТРИХ

Я ждала тебя.

ЦИДЕВАНГ

Ерунда. В это время?

БИТТРИХ

Я жду тебя каждую минуту, каждый день, в этом моя жизнь. Целует его. Любишь меня? Я знаю, любишь, ведь ты так сказал, а ты не умеешь лгать.

ЦИДЕВАНГ

К делу. Берет со стола листок бумаги. Анализы липовые?

БИТТРИХ

Да, Герберт. Как всегда. Как ты хочешь.

ЦИДЕВАНГ

Очень хорошо. Рвет листок. С сегодняшнего дня будешь делать честные анализы, ксилолом, а не карандашом. Покажешь все как есть, пусть увидят. И приведи в исходное положение все измерительные приборы, все шкалы печатного блока. Выполняй.

БИТТРИХ

Да, Герберт. Но если мы хотим выиграть соревнование…

ЦИДЕВАНГ

Молчи и делай, что велено. Я слышал, некоторые личности требуют правды. Они ее получат. Они получат столько правды, что их собственная правда рядом с ними будет выглядеть как дерьмо рядом с младенцем. Идет к двери.

БИТТРИХ

Придешь вечером?

ЦИДЕВАНГ

Ты хорошо меня поняла?

БИТТРИХ

Да. Придешь вечером?

ЦИДЕВАНГ

Да.

Брикетная фабрика. Лаборатория

Папмайер, Мельц, Кунце, Цидеванг, Биттрих

ПАПМАЙЕР

Это кошмар, страшный сон. Все приборы врут. Показатели, на которые мы ссылаемся, взяты с потолка. К Биттрих. И ты не заметила?

БИТТРИХ

Заметила.

ПАПМАЙЕР

Должна была давно заметить.

ЦИДЕВАНГ

Сам-то ты никогда не замечал.

ПАПМАЙЕР

Мы не могли это заметить, коллеги. Мы должны полагаться на измерительные приборы, на что же еще? Критически мыслящий человек исследует все. Но инструмент исследования должен быть надежным. Не подвергать же сомнению пробный камень? А потом что? Проверять этот камень другим пробным камнем? Когда результаты удовлетворительны? Так и с ума недолго сойти. Н-да, удовлетворительны. А как мы ругались со стекольной фабрикой. Заявляли, что они преувеличивают, придираются, что бывают брикеты и похуже наших. А выходит, они не преувеличивают, не придираются, и хуже наших брикетов в мире нет. Мы мошенники с чистой совестью. Без вины виноватые.

БИТТРИХ

Мы видели, что брикеты непрочные.

ПАПМАЙЕР

Но если показания приборов соответствуют нормативам?

Брикетная фабрика. Пересменка

Приемка брикетов. Транспарант: Смена А участвует в соревновании за высокое качество. Хофман, Фласхаар.

ФЛАСХААР

Меня зовут Ина Фласхаар. Буду работать в бункере, где работала ты. Почему ты оттуда ушла? Говорят, так распорядился Твардовски, секретарь парткома комбината. Почему?

ХОФМАН

Антирелигиозный трюк. Дескать, здесь светлее.

ФЛАСХААР

Светлее, но оклад тот же. Я знаю, я расчетчица заработной платы. Я сидела в бараке, за письменным столом, там только дерево и бумага, и считала: производственная зарплата, средняя зарплата, сдельная зарплата, у меня в голове прямо что-то вроде счетов. Я вовсе не жалуюсь. Одна работа похожа на другую, удовольствие получаешь позже. Я, к примеру, состою в боулинг-клубе. А ты, например, любишь работать? Никто не любит работать. Все любят жить. Живут на деньги, ради них и вкалывают.

ХОФМАН

Теперь ты больше этим не занимаешься?

ФЛАСХААР

Еще займусь. Как-то раз я рассчитала зарплату на брикетной фабрике и сравнила ее со своей, и разница была такая, что я теперь здесь.

ХОФМАН

Значит, поэтому.

ФЛАСХААР

Поэтому. Потому что здесь звенит монета. Хофман молчит. Разве нет? Хофман молчит. Фласхаар недоверчиво. Я слышала, здесь какое-то соревнование.

ХОФМАН

Соревнование за двенадцать кило прочности, чтобы положить конец греху.

ФЛАСХААР

Причем тут грех?

ХОФМАН

Бог сотворил человека хозяином, в том числе угля, и я верю, что однажды Он взвесит здешние анализы на Страшном суде в долине Иосафатской. Вот где они широко раскроют глаза, эти молодые сопляки. Боюсь, брикеты слишком опустят чашу весов. Но они прибывают уже треснувшими, а трещины не исправишь бережным обращением. Фидорра. ФИДОРРА

А соревнование-то идет? Правда, мы сделали килограмм, а нужно еще одиннадцать. Но мы все все-таки перевыполняем норму на целых сорок процентов.

ФЛАСХААР

На сорок процентов? Вчера перевыполняли на шестьдесят. Достает блокнот, считает.

ФИДОРРА

Небольшое случайное колебание. Фласхаар плачет. Он приходит в ярость. Скат слишком короткий. Откуда возьмется прочность и исчезнет давление на слайд?

ФЛАСХААР обращаясь к Хофман

Я рассчитывала на шестьдесят. Прости, что плачу. И не из-за греха, а потому что дело в деньгах.

Кикуль.

ХОФМАН

Ты из лаборатории, Эрнст? Что там?

КИКУЛЬ

Там теперь все правильно. Мы с Цидевангом шли сюда, чтобы поставить всех в курс дела, но он вдруг захромал, и я пришел раньше.

ФЛАСХААР

Слава Богу.

ХОФМАН

Нет, это не Бог улучшил брикеты. Ведь не Бог же раньше их портил? Это формовщик, который вдруг захромал.

ЦИДЕВАНГ входит

Я из лаборатории, товарищи. Прихрамываю, как видите. Но вы уже в курсе дела.

ФИДОРРА

Значит, качество в норме?

ЦИДЕВАНГ

К сожалению, нет.

ХОФМАН

Выходит, Макс все-таки прав?

ЦИДЕВАНГ

Что он говорит?

ФЛАСХААР

Говорит, что дела плохи, не хватает одиннадцати килограммов. Сморкается. Я прямо разрыдалась.

ЦИДЕВАНГ

Он прав, что дела плохи, но ошибается, что не хватает одиннадцати килограммов.

ФЛАСХААР с надеждой

А это не так?

ЦИДЕВАНГ

Не так, детка. Сидела бы ты лучше дома со своими платками и слезами. Не хватает тридцати четырех.

ФИДОРРА

Тридцати четырех?

ЦИДЕВАНГ

Тридцати четырех.

ФЛАСХААР

Я разорена. Вычисляет.

ЦИДЕВАНГ

Абсолютно. Не знаю, что знает Макс, но мы так и сказали этому старому…

КИКУЛЬ

Вы сказали: убирайся, старый осел, все в порядке.

ЦИДЕВАНГ

Мы сказали, что печатный блок в порядке. Оказалось, что печатный блок давал неверные показания, и другие приборы тоже. А теперь мы с Хильдой их отрегулировали. Папмайер тоже там был. И не хватает нам до так называемых нормативных показаний не двенадцати, а тридцати пяти кило. А у нас соревнование, из-за которого мы обязались повысить прочность наших брикетов на тридцать пять кило. А соревнование у нас из-за Барбоса и его птички. Фидорра вскакивает.

ХОЛДЕФЛЯЙС входит

Товарищи, мы уже добились весьма положительных результатов. У нас есть ясность, и мы на правильном пути; возможно ли желать большего? Мы доказали, что мы – люди новой формации, и у нас высокая мораль. Вот теперь мы сможем повысить качество и гордиться собой; ибо нет большей радости, чем общественное благо. Уходит.

ФЛАСХААР

Я все рассчитала. О плане уже не может быть и речи. Значит, почасовая оплата. Рыдает. Меньше половины прежнего заработка. Это конец, конец.

Красная звезда на брикетном заводе гаснет.

Красная звезда на стекольном заводе вспыхивает.

Технолог возвращается домой с дежурства.

ТЕХНОЛОГ глядя на звезду

Доброе утро, звезда, старый друг. Такой как сейчас ты мне нравишься, потому что сейчас я нравлюсь себе. Публике.

 
Приятель старый, красная звезда,
Людей рабочих символ цвета крови.
Когда бледнеешь ты, то кровь твоя
Нам в голову бросается, и мы
Краснеем от стыда. Зато когда ты
Так ярко, как сейчас, сверкаешь в небе,
Рабочий класс спокойно и достойно
За дело правое ведет борьбу.
 

Cтекольная фабрика. Двор и ворота. Утро

Штоль, Валеска, Стеклодув идут с работы домой.

ТЕХНОЛОГ

Сегодня вечером мы выполнили план. Предлагаю устроить собрание.

ВАЛЕСКА

Да, а после собрания выпить за то, что меня уже не воротит от бутылок. До сих пор мы их только производили, но теперь купим и, может быть, жутко напьемся, как принято у людей с деньгами.

ТЕХНОЛОГ

Согласен. У кого флаги?

ШТОЛЬ

Тот, у кого флаги, заболел.

ВАЛЕСКА

Он их запер, потому что этот праздник не числится в его календаре.

ТЕХНОЛОГ

Плохо, что флагов нет.

ВАЛЕСКА

Здесь некоторые бабы носят красные фартуки и красные платки. Могу прикрепить их к рейкам проволокой. Вот вам и флаги, и хватит с вас, если вы считаете, что революция уже победила. Уходит.

ШТОЛЬ

Расскажи на собрании о брикетной фабрике, они из-за нас в пролете.

ТЕХНОЛОГ

Я буду говорить о солидарности. Потому что сейчас мы крепко стоим на ногах благодаря солидарности, и чем больше людей это поймет, тем лучше.

СТЕКЛОДУВ

Сначала я думал: если государству нужен брак и брикетчики гонят брак, нам не стоит встревать, из чувства солидарности. И еще я думал, что если они угробят такое государство, то и мы угробим это государство, опять же из солидарности. А выходит, я думал, что солидарность – это когда один тащится за другим прямиком в дерьмо. Говорю вам это в порядке самокритики. Лучше скажу сейчас, чем потом, при всех.

ТЕХНОЛОГ

Солидарность – то, что на пользу классу. Для рабочего класс – первое дело.

Входит Рабочий из утренней смены.

РАБОЧИЙ

Скажу без обиняков, в Венгрии революция.

ШТОЛЬ

В Венгрии, это у нас?

РАБОЧИЙ

В Венгрии. Коллеги бастуют, хотят больше жрать, меньше вкалывать, а русских – к черту. Жирные коты залезли на крыши и стреляли в них. По радио передавали, что кровь рабочих окрасила улицы Будапешта.

СТЕКЛОДУВ

Это хорошо, нужно услышать об этом побольше.

Входит Секретарь парткома.

ТЕХНОЛОГ

Что происходит, Франц?

СЕКРЕТАРЬ

Уличные бои в Венгрии. Еще ничего не известно.

ТЕХНОЛОГ

Много чего известно.

СЕКРЕТАРЬ

Мало что известно. Может оказаться, что это слишком много.

РАБОЧИЙ

Отговорки.

ТЕХНОЛОГ

Есть факты, Франц.

СЕКРЕТАРЬ

Какие? Кто-то организовал демонстрацию, какой-то профессор по имени Лукач или Пётефи.

РАБОЧИЙ

Пётефи! Пётефи уже давно мертв, разве ты не знаешь?

СЕКРЕТАРЬ

Нет. РАБОЧИЙ

Сталин его отравил.

СЕКРЕТАРЬ

И ты в это веришь, трепло?

РАБОЧИЙ

А ты нет?

СЕКРЕТАРЬ

Вы задаете мне вопросы, ладно. Вопросы всегда – дело хорошее. А я не отвечаю, потому что не могу ответить, как положено. Венгрия, Монголия. Даже Китай. Разве я там был? Разве я – ученый? Уходит на фабрику.

ТЕХНОЛОГ

А правда, что рабочие участвуют в боях?

СЕКРЕТАРЬ

Участвуют. Он возвращается. Товарищи, акулы ка-пита… Задумывается. Венгры – горячий народ со слабой экономикой. Задумывается. Товарищи, я не знаю, что происходит, я просто знаю, что этого не должно быть, у меня просто нет никаких указаний, товарищи.

РАБОЧИЙ

У товарища секретаря еще нет бумаги, сейчас он не может думать.

СЕКРЕТАРЬ

Но я считаю, коллега, что у человека на то и мозги, чтобы думать и думать партийно. И прошу не обижаться, если я снова напомню, что в сорок пятом году… CТЕКЛОДУВ

Нельзя ли покороче?

СЕКРЕТАРЬ

 
Начну с того, что в сорок пятом мы
В хреновом положенье оказались.
Песчаный ветер над землей свистал,
А под землей, где уголь и руда
Лежат обычно, тоже было пусто.
Двойной пустыней, пустошью для нас
Тогда Германия родная стала.
Мы стали книжки умные читать —
Разбухшие, распухшие рецепты,
Как сытно люд рабочий заживет,
Последовав советам кулинаров.
Да только кухонь не было у нас
И ничего, чтобы сварить на кухне.
Не звякали ненужные тарелки,
Молчали ложки, вилки и ножи.
И мы такой подняли громкий крик,
Что заглушил он тишину посуды.
И с этим криком стали строить мы
Свою страну, и стали хмурить лоб,
На запад глядя, на капиталистов.
У богачей заводы там и шахты
И многие из нас туда стремились.
Они нам лгали вкрадчиво и тихо,
А правда наших хриплых голосов
Как фальшь звучала. Уж не говорю,
Прости мне, Господи, о жутком звуке
Беспомощной и жалкой нашей лжи.
Когда они пинали нас ногами,
Мы видели: их обувь лучше нашей
И замечали, что она дешевле.
Наследство Гитлера досталось им.
На деньги, краденые у рабочих,
Они убийц-бандитов нанимали.
И генерал Гелен, и Карол Шенке,
И желтый Карло Шмид, и Якоб Кайзер,
Бурьянек-диверсант, минёр мостов,
Дибелиус, военный капеллан, —
Они нас убивали и травили,
Нас поучали и взрывали нас.
И мы тогда атаковали их.
Зловонное Вчера мы штурмовали,
Крича «Ура!», чтоб мужества придать
Своей борьбе и ужас им внушить.
Хоть прошлое еще и в нас живет,
Мы над врагом победу одержали.
Товарищи, у нас полно проблем,
Но главную проблему мы решили:
Рабочий класс взял в государстве власть.
Германию мы заново собрали,
Республику построили свою,
Где каждому из нас найдется место
Достойное и дело по душе.
Мы движемся к свершениям великим,
Но вдруг я слышу, что рабочий класс
В стране соседней слабость проявил
И в силу этой слабости сорвался,
Рванулся не за нашим красным стягом,
А за кровавым белым побежал,
Братоубийственную начал драку
И в октябре Октябрь предал он.
И вот я думаю, (ведь вы просили
Сказать, что думаю, хоть мало знаю
И завтра мненье изменить могу),
Что это не соседей только дело,
Что их измена угрожает миру,
Единству пролетарскому вредит.
И стало мне так больно и погано,
Что не на шутку разозлился я.
Неужто в третий раз придется нам
Среди руин в убежищах сидеть?
Неужто мы опять войну затеем?
Зачинщики венгерских безобразий
Ведут себя, как тот, кто свой пиджак
Единственный швыряет на помойку,
А дворе холодная зима.
Как тот, кто хочет хлеб испечь на кухне
И топит печку собственным зерном.
Как тот, кто хочет больше света в доме
И поджигает дом своей свечой.
 

Вот так соседи улучшают жизнь.

СТЕКЛОДУВ

Да… Вроде бы все ясно, секретарь.

ВАЛЕСКА с флагами

Товарищи, вот что получилось. Не то чтобы искусство, но красные, как ад.

СЕКРЕТАРЬ

Флаги?

ТЕХНОЛОГ

Мы выполнили план благодаря пролетарской солидарности. Давайте развернем флаги и прогуляемся на комбинат “Эрнст Тельман”, доложим партии, что она может на нас положиться.

РАБОЧИЙ

Гуляйте. А мы – на смену. Завтра увидите, товарищи, как хорошо пошла у нас работа. Уходит на фабрику. Остальные отправляются на демонстрацию.

БИРКЕНБИЛЬ входит, оглядывается

Пока все спокойно. Подожду, когда разразится восстание и в конце концов его возглавлю. Музыка. Маршируют боевые отряды. Демонстрация.

Действие четвертое

У Нелли

Нелли входит с Музером

НЕЛЛИ

А ты был похож на птенчика. На маленького такого черного птенчика, когда он дрожит, перья на горле топорщатся, а кругом только снег, куда ни глянь. Снимает туфли и чулки, потом пальто. Вешалка там. Достает из шкафа тарелку, ест. Кислятина. Есть хочешь?

МУЗЕР в пальто и шляпе садится за стол

Нет ли чего выпить?

НЕЛЛИ

На меня шнапс не действует.

МУЗЕР

Мне холодно.

НЕЛЛИ

Я подкину пару углей, станет уютней. У железной печки. Ты имеешь дело с брикетами?

МУЗЕР

С брикетами? Нет. Как вы могли подумать? Причем тут брикеты?

НЕЛЛИ

Значит, со стеклом. Сейчас расскажу тебе свою доподлинную историю. Раньше у меня были клиенты с брикетной фабрики. Порядочные люди. Денег куры не клюют. И ни с того, ни с сего все вдруг пропали. Можешь это объяснить? А я на нуле, голая-босая. Что случилось? Может, кто-то обо мне чего наврал, так ведь и наврать нечего, про меня все известно. И чем же я вдруг стала нехороша? Снимает платье и встает перед ним. Ну, что?

МУЗЕР

Все честно, без обмана.

НEЛЛИ

Я неделю ломаю голову, чуть с ума не сошла. Что мне делать? Работать? Да я скорей в из окна выпрыгну. Угадываешь? Верно, новые клиенты. Со стекольной фабрики. Да я же тогда понятия не имела, что у нас есть стекольная фабрика. Классные работяги, богатые, веселые. И единственная разница, что эти держат крепко, а слабаки с брикетной все ощупывают, будто боятся, что оно сломается. На меня это не действует. Теперь уже можешь раздеться.

МУЗЕР

Коллега, ночь длинная. А как эти брикетчики, они потом еще приходили?

НЕЛЛИ

Из них никто. Они в полном прогаре, план не выполняют. Теперь план, слава богу, выполняют стеклодувы. Спасают меня. Случайность или судьба? Снимает нижнюю юбку, спрашивает. Так и ляжешь в постель в галошах?

МУЗЕР

Ни в коем случае, спасибо. Снимает галоши и обувь. Я вообще не собираюсь ложиться. С вашего позволения проведу ночь в этом кресле поближе к печке. Совсем замерз.

НЕЛЛИ

В постели согреешься. Хочет помочь ему снять пальто.

МУЗЕР

Постарайтесь меня понять. Вытряхивает снег из манжет брюк. Приезжаю вечером, с вокзала иду в гостиницу. Узнаю, что свободных мест нет. В частной гостинице тоже нет. Звоню своему… начальству, никого уже не застаю. Решаю провести ночь на вокзале. Ресторан закрывается в час. Зал ожидания не отапливается. Я иду гулять. Вы заговариваете со мной, давая понять, что я дрожащий птенец, и меня надо переместить в гнездышко. Имея в виду, что мои ботинки наполняются снегом, а также мою склонность к мозолям, я следую за вами сюда. А теперь заявляю, что доволен этим креслом. О цене за ночь мы договорились, и я могу потребовать, чтобы вы оставили меня в покое.

НЕЛЛИ

Оставить в покое? Перестает есть. Как вы думаете, где вы находитесь? В отеле?

МУЗЕР

Скорее в борделе.

НЕЛЛИ

Значит, мог бы переспать со мной.

МУЗЕР

Что вы, что вы такое думаете!

НЕЛЛИ

Думаю, что ты свинья.

МУЗЕР

Вы ошибаетесь.

НЕЛЛИ

Будь я такой же тупицей, я бы так не выпендривалась. Я незамужняя одинокая женщина, и с тех пор, как три месяца назад умер мой муж, генерал, сама зарабатываю на жизнь. Тут уж приходится выполнять кое-какие требования. Но такой неаппетитной гадости от меня еще никто не требовал. МЕУЗЕР

Коллега…

НЕЛЛИ

Не называйте меня коллегой. Думаете, человек работает только ради денег?

МУЗЕР

А ради чего еще?

НЕЛЛИ

Ох, я и впрямь стою больше тебя, если ты так говоришь. Да еще три порции заливного, прикинь. Ставит еду в шкаф, закрывает дверь. Тащит меня в грязь, да еще деньги предлагает. Вытаскивает из-за пазухи купюру в пятьдесят марок и бросает ему. Ох, какой же свиньей была та баба, что произвела на свет такого порося.

Брикетная фабрика

Хофман накрывает подарочный стол. На развороте газеты цветы, сигареты, консервы.

ХОФМАН

У Цидеванга день рождения.

Входят Фидорра и Раушенбах.

Каждый скидывался на подарки, кто сколько мог, только Фидорра ничего не дал.

ФИДОРРА

У меня дома жена. Уходит.

ХОФМАН

Говорят, у нее самой много денег.

РАУШЕНБАХ

Тем дороже она ему обходится.

ФИДОРРА возвращается

От меня он тоже кое-что получит. Правда, это не деньги, а сюрприз. А по сути деньги. Я хочу удлинить скат. Тогда путь брикетов станет длиннее, на них придется большее давление, и прочность повысится. Эх. Тина, эта катавасия длится вот уже три месяца, ноябрь, декабрь, январь, чертова зима. Я пришлю тебе сюда Герберта. Задержи его, будь поласковей. Увидимся позже на этом месте, тогда и отпразднуем. Как положено. Моя идея меняет все. Уходит с Раушенбахом.

КИКУЛЬ входит, осматривает стол

А ты ловкая, Клементина. Как моя жена в молодости.

ХОФМАН

Как она поживает? Что поделывает?

КИКУЛЬ

Всегда одно и то же. Ее стул стоит у окна, но окно выходит во двор. Видит она плохо, читать не может, от радио у нее голова раскалывается. Ей только и радости, что выпить кофе. Показывает маленький пакет. Подорожало оно, это кофе.

ХОФМАН

Не дороже, чем всегда.

КИКУЛЬ

Для меня подорожало.

ЦИДЕВАНГ входит из прессовочного цеха

Что вы тут затеяли?

ХОФМАН

Дорогой Герберт, желаем тебе всяческих успехов. Мы теперь небогаты, сам знаешь. Но приготовили для тебя кое-что, а цветы означают, что мы о тебе не забываем.

ЦИДЕВАНГ внимательно все осматривает

Скверные настали времена. Сплошной дефицит. Вы и впрямь расщедрились.

ХОФМАН

Этого, конечно, мало.

ЦИДЕВАНГ

Да уж, негусто.

ХОФМАН

И мы поздравляем тебя от всего сердца.

КИКУЛЬ

Поздравляю.

ЦИДЕВАНГ

Все уместится в одном кармане. Засовывает в карман подарки, цветы оставляет на столе. На дне рождения Раушенбаха был хотя бы кофе.

КИКУЛЬ

Вот кофе.

ЦИДЕВАНГ

Почему не сразу?

КИКУЛЬ

Шутка.

ЦИДЕВАНГ

Я не люблю шуток. Между прочим, у Раушенбаха было полфунта. Хочет уйти.

ХОФМАН

Ты уходишь?

ЦИДЕВАНГ

Надеюсь, я ничего не забыл?

ХОФМАН

Но Макс позаботится о прессе, можешь спокойно остаться на нашем маленьком празднике.

ЦИДЕВАНГ

Праздник, говоришь? Закуривает одну из подаренных сигарет. Ну да, конечно, праздник рабочих. Торжество правящего класса, это так называется? Правда, мало кофе. Я был знаком с господствующим классом. Хофман, как они жили, как жили!

КИКУЛЬ

Так будет жить рабочий класс.

ЦИДЕВАНГ

Так не будет.

Врываются Папмайер и Холдефляйс.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Эртель здесь? Нет?

ПАПМАЙЕР

Эртель уволился две недели назад. Я только что узнал. Устало. Он бросает нас, черт бы его побрал! А кто будет гнать брикеты?

ЭРТЕЛЬ входит, в костюме

Давайте, братья, на прощанье пожмем друг другу руки.

ПАПМАЙЕР

Значит, бросаешь нас?

ЭРТЕЛЬ

Я совершенствуюсь, ибо ухожу туда, где живется лучше.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Куда?

ЭРТЕЛЬ

На стекольную фабрику, конечно.

ЦИДЕВАНГ

Соображает. Это голова.

ХОЛДЕФЛЯЙС

На стекольную фабрику?

ПАПМАЙЕР

Которую ты разорил?

ЭРТЕЛЬ

Да, теперь стекольная фабрика разоряет нас. Потому и ухожу туда.

ПАПМАЙЕР

Фриц, ты мастер, у тебя специальность.

ЭРТЕЛЬ

Теперь я чернорабочий, и у меня есть деньги.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Рабочий бог на самых сильных ставках.

ЭРТЕЛЬ

Кто бы говорил.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Ты предаешь нас, товарищ.

ЭРТЕЛЬ

Что случилось с малышкой? Она так много болтает.

ЦИДЕВАНГ

Накачивает нас воздухом Кунце.

ЭРТЕЛЬ

Рыба ищет где глубже. Даже червь следует за своим пропитанием.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Так то червь.

ЦИДЕВАНГ

Ну, Эмма, теперь я хочу тебе кое-что сказать. Если тут кто и виноват, что этому коллеге все обрыдло, то это ты. Фриц Эртель опытный работник, стоит у печи, сушит быстро, как только может. Я стою у пресса, формую так быстро, как только могу. Но между нами двумя у решетки охлаждения торчишь ты и тормозишь темп, это так?

ЭРТЕЛЬ

Так оно есть.

ЦИДЕВАНГ

Ты душишь поток угля.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Пока он не остынет.

КИКУЛЬ

Разве ты не голосовал за соревнование?

ЦИДЕВАНГ

Человек чувствует социальное окружение, присоединяется к большинству. Но что значит большинство? На нашей фабрике каждый зависит от каждого. Вместе мы сила, а когда враждуем – нищие и звать нас никак. Никому не позволено отрываться от коллектива, она сама так говорит, может, оно и правильно.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Правильно, а ты все переиначиваешь как враг.

ЦИДЕВАНГ

Я враг?

ХОЛДЕФЛЯЙС

Ты торговец маргарином.

ЦИДЕВАНГ

Когда-то был.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Для него коллектив, как для буржуя буржуй.

ЦИДЕВАНГ мягко

Если ты продолжишь тормозить, Эмма, Эртель уйдет, и мы получим не только плохое качество, а вообще никакого. Ты устраняешь дефекты брикетов, устраняя брикеты. Коллективное бытие взрывает коллектив. Оно саботирует производство.

ХОЛДЕФЛЯЙС в отчаянии

Ты саботируешь коммунизм.

ЭРТЕЛЬ

Теперь у нее снова полон рот, кошелек-то опустел.

ХОЛДЕФЛЯЙС

 
Мой кошелек совсем не пуст, а полон.
Я в нем ношу всемирный коммунизм.
И очень скоро мы в него войдем.
Об этом уже есть постановленья.
Товарищи, представить коммунизм
Не очень трудно. Нужно лишь поверить,
Что в жизни будет все наоборот.
Ведь путь одно, а цель – другое дело.
Вы все заботы нынешние наши,
Вообразите чередой удач.
И весь наш надоевший дефицит
Себе представьте в полном изобилье.
И нарисуйте серой краской будней
Грядущего цветное полотно.
Все государства голубой планеты
Спустили в океан машины смерти
И закопали их на глубине.
Последние великие герои,
Последние святые христиане
Встречаются в традиционных клубах,
Чтоб вспомнить о прошедших временах.
Они подобны старым петухам,
Чье пенье молодежь не вдохновляет.
Границы уж давно покрыты пылью,
А двери всевозможных учреждений
Раз навсегда закрыты на замок.
Ведь на земле танцуют и поют
И радуются жизни, как на Пасху.
Веселый смех повсюду раздается,
И радость не сменяется уныньем.
Мы труд великим счастьем называем,
Работая мозгами и душой
Не ради денег и не из нужды.
И слово самое «нужда» забыто,
А деньги так вообще отменены.
 

ЦИДЕВАНГ

Отменяй деньги, Эмма. Но не здесь, не у нас. Все смеются.

ХОЛДЕФЛЯЙС

То, что я сказала, было глупо? Я имею в виду, сейчас, здесь – глупо? Я не так давно начала выступать, может, говорю слишком много. Конечно, товарищи, мы, должны выйти на план и получать оплату по результатам.

ПАПМАЙЕР

Без Эртеля не получится.

ЭРТЕЛЬ

И со мной не получится.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Получится. С тобой и с новыми подходами.

KИКУЛЬ

Раньше, при эксплуататорах, когда еще все работало, слайды были длиннее. Я думал об этом, товарищи. Если мы удлиним слайды, это увеличит прочность.

ПАПМАЙЕР

Это не сработает. Котел не выдержит.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Потому что второй котел отключен. Нужно немедленно усовершенствовать технологию. Мы многое здесь упустили; думаю, все мы вели себя как герои, а не как коммунисты.

ЭРТЕЛЬ

Я люблю зарабатывать деньги, но делать брикеты я тоже люблю. Могу остаться еще на неделю.

ЦИДЕВАНГ злобно

Я ухожу.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Не уходи. Макс рядом. Очень сильный грохот и треск. Пауза.

РАУШЕНБАХ входит

Пресс сломался.

ЦИДЕВАНГ

Вы что натворили?

РАУШЕНБАХ

Хотели как лучше. Барбос удлинил слайд, но давления не хватило.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Это был подарок тебе на день рождения, Герберт.

ФИДОРРА входит

Только потому, что котёл никто не ремонтирует. Будь у нас второй котел, был бы навар. Это моя старая идея, очень хорошая идея.

ЭРТЕЛЬ

Ну, как я уже сказал, прощайте. Не поминайте лихом вашего старого Фрица Эртеля, который сейчас ускользает у вас из-под носа. Уходит.

ХОЛДЕФЛЯЙС Фидорре

Мало что дурак, у тебя еще и мания величия.

ЦИДЕВАНГ очень доволен

Спасибо, сынок, за хороший подарок. Ведь все летит к чертям. Публике. Завтра окружная конференция. Я записался в выступающие и в этих условиях преподнесу им приятный сюрприз.

Очень большой транспарант: Наш вклад в угольную и энергетическую программу: Перевыполним план на 1 000 000 тонн брикетов.

Танцзал в клубе комбината

Портрет Ленина, разноцветные бумажные гирлянды.

Длинный стол, покрытый красной скатертью. Пустые суповые тарелки с ложками: Mузер, Мельц, другие; один ест.

МУЗЕР сонный, заглядывая в свои записи

 
Продолжим заседание совета
Уполномоченных. Необходимо,
Понять, в каком сейчас мы положенье,
И как нам нужно действовать немедля,
Чтоб силу обстоятельств превозмочь.
Так человек больной обязан знать
Свою болезнь, чтоб подыскать лекарство.
Промышленность страны напоминает
Гнездо, где подрастают великаны,
Чей аппетит слегка пугает мать.
По мере роста голод их растет,
Мать открывает шкаф – там хлеба нет.
В шкафу скелет венгерского восстанья.
Поставки прекратились с октября.
И мать (правительство) с тех пор не знает,
Чем наполнять железные желудки
Своих птенцов голодных (то есть фабрик).
Она заламывает в горе руки
И умоляет: Дайте уголь, уголь!
Вот почему я спрашиваю вас.
Неужто равнодушно, как соседи,
Вы бросите в беде свою страну?
Или поступите как патриоты?
Как поступили многие заводы.?
Примеры можно долго приводить.
Вы можете сказать нам, почему
Передовое предприятье ваше
Вдруг оказалось на последнем месте
Во всем районе? Вот так «Красный молот»!
Товарищи, мы ждем и ждем ответа.
 

МЕЛЬЦ

Товарищ инспектор, товарищ Музер, резко раскритиковал нашу фабрику. Я должен принять критику. Я должен самокритично сказать, что наше производство снизилось на шестьдесят три процента, до менее чем ста, и поэтому в данный момент мы не выполняем план. Товарищи, наше отставание частично связано с вопросом качества.

МУЗЕР

Качество разумеется само собой.

МЕЛЬЦ

Мы знаем, что отстаем и портим картину отчетности. Наша фабрика построена очень давно, техническая база далека от совершенства. Это видно невооруженным глазом. Руководство сделает все возможное, чтобы добиться успехов, в то же время учитывая требования потребителя. Никаких аплодисментов.

МУЗЕР

 
Одну лишь цель товарищ Лейшнер ставит
Брикетным фабрикам: мильон тонн вала.
Об этом я не слышал ничего
В докладе, подлежащем обсужденью.
Зато товарищ Мельц распространялся
О том, как много трудностей у вас.
Товарищ Мельц, я спрашивал о тоннах,
Но ваша речь была такой туманной,
Что разобраться в деле невозможно.
А впрочем, кое-что я уловил,
Хотя по форме очень все неясно,
И в слишком сером цвете предстает.
А если строим мы социализм,
То наша речь должны туман развеять,
И прояснить момент текущий людям,
И ясный путь народу указать.
 

Аплодисменты.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОБРАНИЯ

Имеет слово Герберт Цидеванг, формовщик комбината «Красный молот».

ЦИДЕВАНГ выступает

 
Товарищи, я пристально следил
За выступленьем нашего начальства.
Прошу прощенья, я, простой горняк,
Не понимаю, что сказал директор.
 

Аплодисменты.

 
Правительство рабочих говорит:
Производите, горняки, брикеты.
И по таким, и по сяким причинам
Брикеты нашей родине нужны.
Любому горняку понятен смысл.
Мы ничего иного не желаем,
Как делать их.
 

МЕЛЬЦ

Пригодными?

МУЗЕР

К порядку.

МЕЛЬЦ

Брикет брикету рознь, товарищ Музер. Произвести брак не значит выполнить план. Это значит его провалить.

МУЗЕР

Повторяю, ближе к делу.

МЕЛЬЦ

Мы боремся за качество. И против этого коллеги.

Он говорит не то, что думает, а то, что от него хотят услышать.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ СОБРАНИЯ

Соблюдайте дисциплину. товарищи. Продолжайте, коллега.

ЦИДЕВАНГ

 
Я думаю, как все. А наш директор,
Мой молодой коллега и товарищ,
Считает, что рабочие не в силах
План производства выполнить. Ему
Я задал бы вопрос: Ты нас спросил?
 

Аплодисменты.

 
Я предлагаю прямо здесь, сейчас
Спросить у нас, фабричных, наше мненье.
Давайте совещанье проведем
И примем обязательства немедля.
Вот я, к примеру, кто? Простой рабочий.
Я лично обязуюсь выполнять
Рабочий план процентов на сто двадцать.
Пусть это мало, но лиха беда начало.
 

МУЗЕР

 
Приходится подчас критиковать
То, что для дела роли не играет.
Насколько же приятнее, друзья,
Благодарить за ценные идеи,
Поддерживать их и распространять.
Пример такой идеи подает
Коллега Цидеванг, чье выступленье
Заслуживает всяческих похвал.
Мы здесь услышали наивный, честный,
И в то же время компетентный голос
Рабочего простого. Так себя
Назвал он с гордостью, но очень скромно.
 

Аплодисменты.

Комната Хеды Штоль

Штоль и Технолог. Она пишет. Он читает.

ТЕХНОЛОГ

С тех пор, как у нас снова дают премии, жены прямо сбесились. Они, как мухи, чуют падаль, а где она, не видят. В платежных ведомостях премиальные не значатся.

ШТОЛЬ

Могли бы спросить у мужей.

ТЕХНОЛОГ

А они спрашивают парторга. У Франца не партбюро, а корсетная лавка, битком набитая бабами. Хихикает. Он сначала думал, что наблюдает рост доверия к партии, а это рост недоверия своим кормильцам. Премию давали, господин секретарь? Да, фрау Шволов, давали. А сколько дали, господин товарищ секретарь? В цеху и в сортировке по сорок марок, фрау Мюллер. И так весь день напролет.

ШТОЛЬ

Ах, какой ужас эти жены. Достает из бумажника две купюры и кладет их в конверт. Надписывает конверт и показывает ему.

ТЕХНОЛОГ

На бензин?

ШТОЛЬ с гордостью

Моя премия. Тихо, Макс приехал.

ТЕХНОЛОГ

Я не слышу мотоцикла.

ШТОЛЬ

У него зарплата послезавтра. За день до зарплаты у него всегда кончаются деньги. В чем он никогда не признается. Будет утверждать, что сломалось колесо.

ФИДОРРА входит

У меня опять что-то не так с машиной. Хоть ты лопни. Ломается каждые десять дней, а в чем проблема, непонятно. Целует Штоль, она кладет ему в карман конверт. Чем вы тут занимаетесь?

ШТОЛЬ

Составлен коллективный договор. Будем голосовать за него на собрании. Густав помогает мне сочинить речь.

ФИДОРРА

На том собрании, когда ты меня так здорово облапошила, ты очень хорошо выступала без всякой бумажки.

ШТОЛЬ

Тогда у меня еще не было теории.

ФИДОРРА

Черт возьми, нынче женщины занимаются политикой. Хуже, чем в старой Франции. Смеется.

ШТОЛЬ

Мы еще не совсем закончили. Может, купишь что-нибудь съестное? Будь так добр.

ФИДОРРА

Я не голоден.

ШТОЛЬ

Вот мой бумажник.

ФИДОРРА достает расчетный лист

Сто сорок восемь марок. Хоть что-то. Считает деньги. Тут немного не хватает.

ШТОЛЬ

Я купила сигареты.

ФИДОРРА

А где премия?

ШТОЛЬ

Какая премия?

ФИДОРРА

Мне сказали, тебе выписали премию.

ШТОЛЬ

Кто сказал?

ФИДОРРА

Твой парторг.

ШТОЛЬ

Ну, раз он сказал, значит, выписали.

ФИДОРРА

Где она? ТЕХНОЛОГ

У тебя в кармане

ФИДОРРА обнаруживает конверт

Забавно, сколько денег тут бабам швыряют.

ШТОЛЬ

Слушай, Макс, раз деньги в доме, не все ли равно, кто их раньше заработал?

ФИДОРРА рычит

Мне не все равно.

ШТОЛЬ

Вот как?

ФИДОРРА

Раз мужик имеет преимущество по своей природе, то и деньгами должен распоряжаться мужик.

ШТОЛЬ

Не ори на меня.

ФИДОРРА

Я не ору. Но у нас в цеху шепотом не разговаривают. Я простой работяга. А ты, значит, этого стыдишься.

ШТОЛЬ

Купи сардельки. И хлеб, и масло. Ах да, и пива, шесть бутылок.

ФИДОРРА тихо

Могла хотя бы насчет еды не командовать при постороннем.

ТЕХНОЛОГ

Он беден, да?

ШТОЛЬ

Очень. Привык жить широко, а сейчас такая жизнь ему не по карману. Она вздыхает, рисует узоры на бумаге. Отбрасывает карандаш. Думаешь, он злится на меня за каждый пфенниг? А я получаю каждый мой пфенниг, благодаря первоклассным брикетам, которые они поставляют.

ТЕХНОЛОГ

Больше не поставляют.

ШТОЛЬ

Не поставляют?

ТЕХНОЛОГ

Мы тогда задействовали другого поставщика. Получаем уголь из Мюхельна уже шесть дней. Приличный уголь, хотя не так хорош, слишком транспортировка долгая.

ШТОЛЬ

А «Красный молот» кому поставляет?

ТЕХНОЛОГ

Понятия не имею.

ШТОЛЬ

Значит, Макс старается вообще не ради меня?

ТЕХНОЛОГ

Нет, ради социализма. Тебя это огорчает?

ШТОЛЬ

Конечно. Смеются.

ФИДДОРРА входит

Хреновая история.

ШТОЛЬ

На тебе лица нет. Встретил кого-то?

ФИДОРРА

Кого?

ШТОЛЬ

Это я тебя спрашиваю – кого?

ФИДОРРА

Биркенбиля.

ШТОЛЬ

Бред. Он сидит.

ФИДОРРА

Ты говоришь, сидит. Это важно.

ТЕХНОЛОГ

Биркенбиль? Тот парень, который после Венгрии водрузил черный флаг над библиотекой?

ШТОЛЬ

Тот.

ТЕХНОЛОГ

Тот сидит.

ФИДОРРА

Интересно. Ты тоже говоришь, что он сидит. Интересно.

БИРКЕНБИЛЬ входит

Я пришел за снотворным.

ШТОЛЬ

Мы давно не виделись, Иост.

БИРКЕНБИЛЬ

Из-за известного дела.

ШТОЛЬ

Тебя выпустили?

БИРКЕНБИЛЬ

Адвокат хотел меня посадить, но прокурор обнаружил, что со мной это не пройдет. По причине моего особого душевного склада. Да. Скажи мне, у тебя нет снотворного?

ШТОЛЬ

Оно тебе сейчас нужно?

БИРКЕНБИЛЬ

Против клопов.

ШТОЛЬ

Что?

БИРКЕНБИЛЬ

Я потерял свою комнату из-за известного дела. Теперь живу в комнате с клопами, понимаешь?

ТЕХНОЛОГ

И они принимают снотворное?

БИРКЕНБИЛЬ

Не они. а я. А что же мне делать?

ФИДОРРА

Очень интересно. Снаружи у забора маячит этот тип, ждет-не дождется, когда я уйду, а в доме не терпится женщине. Не я первый оказался в таком положении.

ШТОЛЬ

Откуда мне было знать, что этот Биркенбиль снова шляется по округе?

ФИДОРРА

Но что я кого-то встретил, ты знала.

ШТОЛЬ тихо

И ты устраиваешь мне сцену из-за этого придурка?

ФИДОРРА громко

То, что он придурок, пусть рассказывает прокурору.

ШТОЛЬ

Дорогой Макс.

ФИДОРРА

Дорогая Хеда, когда я купил тебе велосипед, тебе понравилось только мое поведение или велосипед?

ШТОЛЬ

И велосипед тоже.

ФИДОРРА

Ну, теперь я не могу купить тебе велосипед, и не сомневаюсь, что ты знала, что он ждет.

ШТОЛЬ

Макс.

ТЕХНОЛОГ

Вышвырни его.

БИРКЕНБИЛЬ

Вы больше не любите друг друга?

ШТОЛЬ

Любим. Вот таблетки, Иост. Густав, на сегодня все. Мне не до политики. Заходите в гости, мальчики. Технолог и Биркенбиль уходят. Я все еще люблю тебя, Макс. Иди сюда, Макс.

Брикетная фабрика, насосная

РАУШЕНБАХ в подвесной койке

Я успел вставить зубы, но теперь у меня очень маленькая зарплата. Поэтому каждую ночь, даже по субботам, я торчу в моей насосной, такой же неженатый, как прежде. Прикупил себе благополучную улыбку, но теперь она никак не надевается: раньше не хватало зубов, теперь достатка. Вон идет Макс, уже почти утро. Входит Фидорра. Долгая пауза. Киснешь?

ФИДОРРА

Ты когда-нибудь глядел на снег во дворе? Его отправляют белым, а он приходит черным, разве это жизнь?

РАУШЕНБАХ

Выкладывай, что с тобой?

ФИДОРРА

Выкладывай, выкладывай, выкладывай. Смешно. Вечно старики что-то лепечут-лепечут, мозги заскорузли, а язык без костей: блаблабла-блаблабла. Такой лепет – признак старости.

РАУШЕНБАХ

Ну, выкладывай, малыш. Садись поближе и выкладывай.

ФИДОРРА

Все хреново, Карл.

РАУШЕНБАХ

С Хедой?

ФИДОРРА

Это не ее вина, она старается изо всех сил. Я с ума схожу, все делаю не так, понимаешь, не так, как хочу. Хочу быть нежным, а сам огрызаюсь. Тогда она меня жалеет. Тогда я ее боюсь. Я должен тебе кое-что сказать, Карл: у меня с ней больше не получается.

РАУШЕНБАХ

В постели?

ФИДОРРА

В постели.

РАУШЕНБАХ

Это потому, что ты на мели.

ФИДОРРА

Я же люблю ее.

РАУШЕНБАХ гладит его

Бедный Барбос.

ФИДОРРА

Я же для нее на все готов, я бы для нее…Твою мать. Плачет.

Действие пятое

Брикетная фабрика

Входят Кикуль, Холдефляйс, Хофман, Фидорра, Раушенбах; Биттрих, Цидеванг.

ЦИДЕВАНГ выступает

Да, коллеги, я обязался повысить производительность труда. Перед простым горняком стояла проблема, которая считалась неразрешимой. И простой горняк…

КУНЦЕ

Ты не горняк, торгаш.

ЦИДЕВАНГ

А ты – секретарь? Все смеются.

КУНЦЕ

Не дразни меня, подлец, ты же знаешь, что я секретарь, я запрещаю тебе говорить. Цидеванг смеется.

ПАПМАЙЕР

Коллега Цидеванг предложил провести это производственное совещание, чтобы мы могли принять участие в управлении производством и государством. Коллега Цидеванг – интеллигентный, мыслящий человек. Профсоюз благодарит коллегу за его инициативу.

КУНЦЕ

Кое-кто из нас такой тактичный, что готов укусить собственную задницу.

ЦИДЕВАНГ

Я не собираюсь держать речь, коллеги. Спорить не о чем. Результаты окружной конференции опубликованы в нашей газете «Шахтер». Что есть непреложный факт. Мы, рабочие, пришли к единому мнению, и начальство пришло к единому мнению, и если сравнить, это одно и то же мнение. И непреложный факт. Может, товарищ Кунце этого не понимает. Я не собираюсь с ним дискутировать. Скажу одно: если мы не наплюем на него и ему подобных, то вышвырнем коту под хвост не четыреста, а шестьсот кровных марок. Надо действовать без лишних слов.

БИТТРИХ

Совершенно верно. Одобрительно реагируют Раушенбах, Фидорра, Фласхаар.

КУНЦЕ энергично

По вопросу о качестве партия уже несколько месяцев придерживается определенной точки зрения. Коллеги, это, конечно, недопустимо.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Недопустимо – что?

КУНЦЕ

Сложившаяся ситуация, товарищ Холдефляйс.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Мы и есть ситуация.

КУНЦЕ

Снижение объема производства. Конечно, мы должны снова выпускать больше брикетов.

ЦИДЕВАНГ Биттрих

Я взял обязательство – до ста двадцати пяти процентов. До ста тридцати.

КУНЦЕ

Давайте договоримся, коллеги: сто сорок процентов. Больше нельзя, из-за стекольной фабрики.

ПАПМАЙЕР

Мы больше не снабжаем стекольную фабрику, Пауль.

КУНЦЕ

Не снабжаем?

ЦИДЕВАНГ

Нет. Отправляем продукцию в две частных лавочки в Мекленбурге.

КУНЦЕ

Не знал. Это очень важно.

ЦИДЕВАНГ

Да.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Нет.

КУНЦЕ

Коллеги, вам решать. Я оторвался от коллектива, заявляю об этом открыто. Помогите исправить ошибку.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Товарищ Кунце, все мы хорошо помним тот момент, когда ты оторвался от коллектива. Это произошло три секунды назад.

ЦИДЕВАНГ

Оставь секретаря в покое. Мужик дошел до ручки, понимает, что вышел в тираж, а ты не нашла ничего лучше, как с ним собачиться.

КУНЦЕ

Он демонстрирует сочувствие, Эмма.

ХОЛДЕФЛЯЙС

А ты решай, что тебе нужно: сочувствие Цидеванга, или наше.

КИКУЛЬ

Перечисляя противников, ты умножаешь их число.

ПАПМАЙЕР

Считая нас слабаками, ты ослабляешь нас.

ЦИДЕВАНГ

Люди, извлеките урок из полного провала этого нытика. Вспомни дни великих побед. Последуйте моему примеру, и мы выдадим сто шестьдесят, нет, сто восемьдесят процентов. Восемьдесят сверх плана.

БИТТРИХ

Бррр… Пауза.

ЦИДЕВАНГ

Мы можем это сделать.

ФЛАСХААР

Можем. Если будем гнать крошку. Цидеванг смеется.

РАУШЕНБАХ

Не смейся так глупо.

ФЛАСХААР

Смотришь вечером на свою работу – и понимаешь, чего ты стоишь. Не хотелось бы каждый вечер смотреть на кучу дерьма.

ХОФМАН

Кто ворует, тот вор. Даже если он ворует у государства.

БИТТРИХ

Герберт, он такой. Хочет все иметь, не дает ничего.

ЦИДЕВАНГ дает ей пощечину

Заткнись, убогая.

БИТТРИХ

Теперь даже это больше не подействует.

Слышно, как духовой оркестр играет первые четыре такта революционного марша «Auf, auf zum Kampf». Музыканты ошибаются, останавливаются.

ЦИДЕВАНГ

Не хватало только их балаганной музыки. Мягко. Коллеги, мы могли бы дать сто восемьдесят, я имею в виду, если бы Фидорра, с его дурацкой идеей удлинения слайда, не сломал пресс.

РАУШЕНБАХ

Да, тогда.

ФИДОРРА

Но мы должны удлинить слайд, это рационализаторское предложение.

ЦИДЕВАНГ

Ерунда.

ФИДОРРА возмущенно

Это ерунда?

ЦИДЕВАНГ

Хорошо-хорошо, дамский угодник, пусть рационализаторское. Вот и подумай, чего ради ты лезешь вон из кожи? Твоей девочке не хватает денег – или хочешь себя показать?

ФИДОРРА

Коллеги, уверяю вас, если отремонтировать котел, поддать пару, продвинуть брикеты всего-то на пятьдесят метров, мы бы увеличили скорость и выполнили план, а, может, и перевыполнили. От моей идеи нельзя так просто отмахнуться. Это классная идея.

ЦИДЕВАНГ

Бедняга, что он несет?

ФИДОРРА

Извините, я еще вот о чем подумал. Когда уголь выходит из бункера, мы его разделяем на тот, который идет в котел, и тот, который попадает в дробилку. Механически. Поэтому в котел попадает пыль, а ему нужны крупные куски, а крупные куски попадают в брикетируемый уголь и дробятся. А это потеря времени. Если в ленту перед бункером поставить сито и подавать всю пыль на мельницу, можно сэкономить время на сушке.

ЦИДЕВАНГ

Но это никого не интересует.

ФИДОРРА

Не интересует? А почему? Потому что за весь квартал мы ни разу всерьез не попытались выполнить план. Зато стонали и выстраивались в очередь у Стены плача, демонстрируя партии, как она нас обижает. А это бессовестно. Мы же с самого начала пошли по неверному пути. И если хотим сойти с него, нужно сначала отойти назад. Холдефляйс, Кикуль, Папмейер выражают одобрение. Фидорра садится, встает. Да, сейчас мы поставляем наши брикеты в Мекленбург, но это не аргумент. Мы не обязаны проявлять солидарность и сочувствовать каждому марсианину, но на Мекленбург ее должно хватить, нашей солидарности. Подумайте, как сохранить прочность брикетов при такой долгой транспортировке. И лето на носу. Холдефляйс, Кикуль, Папмайер, Фласхаар выражают одобрение. Извините, если я говорил слишком путано, но у меня есть на то причины. Садится.

ПАПМАЙЕР

Продолжаем дискуссию, коллеги.

ФИДОРРА

Коллега Цидеванг примерно сформулировал, что Пауль Кунце вышел в тираж. Пусть он на это не надеется. Пауль Кунце – немного смурной, но он здесь – партия. Если мы спишем его в тираж и перейдем на другую сторону, нам – хана. Там осиное гнездо.

ПАПМАЙЕР

Ты все сказал, Барбос?

ФИДОРРА

Да. Почему руководство завода не может поговорить с нами о котле?

Духовой оркестр, как раньше.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Я поддерживаю проект “Фидорра”.

ФИДОРРА

Какой проект?

ХОЛДЕФЛЯЙС

Макс, насколько мы поняли, ты назвал четыре условия выполнения плана. Улучшение организации труда. Внедрение технических новинок. Повышение сознательности. Ремонт котла.

ФИДОРРА

Вроде как четыре.

ХОЛДЕФЛЯЙС

Мы поняли тебя так, что ты выражаешь мнение партии.

ФИДОРРА

Да?

ХОЛДЕФЛЯЙС

Мы так тебя поняли.

ФИДОРРА

Но это ошибка. Я только сказал, как оно правильно.

ЦИДЕВАНГ

Да, Фидорра, ты это сказал.

ПАПМАЙЕР

Ты считаешь это правильным?

ЦИДЕВАНГ

Коллега мастер, почему я не могу считать это правильным? Мы братья, Барбос и я. Между нами нет никакой зависти, мы спорили по-товарищески. О чем? О том, как толковать решения Тридцатого пленума и окружной конференции. Мой подход: даешь сто восемьдесят процентов плана. Ошибка. Моя старая ошибка.

Так как мы твердо придерживаемся принципа честности, то должны сказать прямо: сто восемьдесят, это просто невозможно. Давайте повысим производство до ста сорока процентов.

КУНЦЕ

Я против.

ЦИДЕВАНГ

Как? Кунце против Кунце?

КУНЦЕ

Да, я вообще против всякого, кто вносит сюда идеологию капитуляции, даже если он наденет башмаки моего размера и мою шляпу и докажет, что он единственный сын моей единственной матери. Я бы дал ему в морду, этому корешу Цидеванга, плюнул ему в лицо, если бы мог плюнуть в прошлое.

ЦИДЕВАНГ

Полностью согласен с предложением Кунце.

Духовой оркестр, как раньше.

ЦИДЕВАНГ

Значит, сто тридцать.

КИКУЛЬ

Коллега Цидеванг, как насчет ста двадцати?

ЦИДЕВАНГ

В точку, Эрнст. Я согласен.

КИКУЛЬ

Или сто десять?

ЦИДЕВАНГ

Ну. скажем, сто пятнадцать, заметано.

КИКУЛЬ

Гляньте, как этот рабочий торгуется за цену революции. Если по дешевке, может и взять. С души воротит.

ЦИДЕВАНГ

А сколько еще она должна стоить, ваша революция?

КИКУЛЬ

Она стоит, сколько стоит.

ЦИДЕВАНГ

Очень неопределенно.

КИКУЛЬ

 
Могу назвать я точно эту цену.
Кровь Карла, Розы жизнь. Благополучье
Вдов пролетарских Лёйны и сирот
Тех горняков, что в Руре бастовали.
Жизнь Эрнста Тельмана. И города
Советского народа. Урожай
Его полей. Непрожитые годы
Той красной молодежи, что в боях
На окровавленную землю пала.
Вот революции цена. А ты
Семьдесят пфеннигов всего заплатишь
За то, чтоб капитал искоренить,
Чтоб истребить навеки этот призрак,
Все три его преступных ипостаси.
Ведь золото он превращает в сталь,
А сталь он превращает в кровь людскую,
А кровь людскую снова в горы злата.
 

ПАПМАЙЕР

Кто-нибудь еще просит слова? Голосуем, коллеги. Кто за соблюдение стандартов качества? Кто за то, чтобы взять на себя обязательство выполнять план при соблюдении гостов, поднимите руку. Все поднимают руки, кроме Цидеванга. Кто против? Цидеванг поднимает руку. Один. Все уходят.

Духовой оркестр дважды, не сбиваясь, играет свою песню.

ЦИДЕВАНГ

Мне бы такого вот маленького Гитлера. Показывает большим и указательным пальцами. Я бы его из бутылочки поил-кормил, растил-выращивал. Вот этакого, совсем малюсенького Гитлера.

Брикетная фабрика. Здание и ворота

На стене афиша клубного вечера. Штоль ожидает.

ШТОЛЬ

Это вы, коллега Шнеезибер. Появляется Раушенбах. Я жду Макса.

РАУШЕНБАХ

Похвально.

ШТОЛЛЬ

А где он?

РАУШЕНБАХ

На партийном собрании.

ШТОЛЬ

Где?

РАУШЕНБАХ сочувственно

Я волнуюсь, девочка, волнуюсь, достали его. Партия подобна болезни, особенно подвержены ей рабочие. Это что-то вроде рабочего гриппа. Я видел: косит сильных парней, одного за другим. Парни как на подбор. Оглядывается, тихо. Даже меня чуть не зацепило. Просыпаюсь как-то утром в своем гамаке и чувствую, сжимает мне сердце мысль о вступлении в партию. Пришлось наклеить на грудь испанский пластырь, чтобы вытянуть из организма партийные соки.

ШТОЛЬ

Но Максу наплевать на политику.

РАУШЕНБАХ

А вчера он наплевал?

ШТОЛЬ

Не знаю. А что он сделал вчера?

РАУШЕНБАХ

Он выступил с речью, голубушка, и выдвинул два рационализаторских предложения. У нас было собрание, и мы все собрались немного вздремнуть, не нарушая, конечно, приличий. И вздремнули бы, а он давай нас стыдить.

ШТОЛЬ

Стыдить?

РАУШЕНБАХ

Как епископ участников хоровода.

ШТОЛЬ

Правда, коллега Шнеезибер? Целует его.

РАУШЕНБАХ

Почему она всегда называет меня коллегой Шнеезибером? Насколько мне известно, я рабочий Раушенбах. Уходит.

Общее партсобрание фабрики

Хофман, Фидорра

КУНЦЕ

 
Товарищи, прошу освободить
Меня от должности моей тяжелой.
Я занял этот пост по убежденью,
Но, честно признаюсь, не потянул.
И думаю, преемником моим
Вы изберете Эмму Холдефляйс.
Она умней, чем я, но так же ясно
Величье нашей цели понимает.
Но малое, что нам необходимо
Для достиженья цели, ей понятней.
Ведь для меня величие и мелочь —
Две вещи разные, как лед и пламень,
А для нее они одно и то же.
И ей понятно, как их сочетать.
 

Аплодисменты.

МЕЛЬЦ

 
Я виноват в серьезных упущеньях.
Был слишком слаб, чтобы помощь принимать,
И не желал ничьих советов слушать.
Но я осознаю свои ошибки
И своего неведенья стыжусь.
И моему незнанию помочь
Взялись три наших опытных коллеги:
Брикетчик Макс Фидорра предложил
Слайд удлинить и встроить в схему сито.
Коллега Кунце – починить котел,
Коллега Хофман подала совет,
Как нам улучшить методы погрузки.
 

Аплодисменты.

ХОЛДЕФЛЯЙС

 
Мы отказались от дешевых трюков,
От жульнических схем, нечестных премий,
Мы предпочли тяжелый честный путь.
Рабочих счастье – это власть рабочих.
Она нужна для счастья, наша власть.
И только для того, кто верен ей,
Настанет день, когда власть станет счастьем.
 

Аплодисменты.

Фидорра идет с собрания.

ФИДОРРА

Ты меня ждешь?

ШТОЛЬ

Да.

ФИДОРРА

Да я и сам вижу. Наверно, давно здесь стоишь? Но то, что я могу тебе сказать, много времени не займет. А я скажу тебе: прощай. Давай расстанемся, потому что смысла нет. Такой парень, как я, тебе не подходит.

ШТОЛЬ

С каких это пор?

ФИДОРРА

Со вчерашнего дня. Вчера наши устроили собрание, насчет денег. Я думал, еще есть какой-то выход. Но они постановили бороться за качество. Это значит, что мы останемся на мели. Денег не будет, а будет трудовой коллектив.

ШТОЛЬ

Но это тоже хорошо.

ФИДОРРА

Для брикетов, не для меня. Ты мне очень нравишься, Хеда, так что прощай.

ШТОЛЬ

И ты мне очень нравишься.

ФИДОРРА

Извини. Сожалею.

ШТОЛЬ

Неужели тебе это безразлично?

ФИДОРРА

Пойми, я тебе нравлюсь, но как бы неправильно. Сострадательно. С тобой было хорошо, но так уже не будет. Не могу я тебя себе позволить. Понимаешь?

ШТОЛЬ

Нет.

ФИДОРРА

Ну, конечно.

ШТОЛЬ

Не понимаю, потому что слышала, что вчера ты голосовал за качество.

ФИДОРРА

А кто станет выступать против?

ШТОЛЬ

Но говорят, что ты выступал за и задал всем тон.

ФИДОРРА

Так и говорят?

ШТОЛЬ

А обо мне ты подумал, Макс?

ФИДОРРА

Я думал о тебе и отказался от тебя.

ШТОЛЬ возмущенно

Отказался, дикарь? Совсем спятил. Попробуй только. Ничего у тебя не получится.

ФИДОРРА

Да не ругайся же ты.

ШТОЛЬ

Не сердись, Макс. Это оттого, что я тобой восхищаюсь, идиот. И я люблю тебя.

ФИДОРРА

Безумно?

ШТОЛЬ

Безумно. Объятие. Технолог и Валеска.

ВАЛЕСКА

Целуйтесь на здоровье, я – полная Луна. Технологу. Прелестная юная пара. ТЕХНОЛОГ

Такая романтичная.

ВАЛЕСКА

Послушайте, вы, юная пара. Сегодня вечером мы идем на танцы. Пойдете с нами?

ФИДОРРА

Я на полной мели.

ШТОЛЛЬ

Глупости, у меня есть деньги.

ФИДОРРА

У тебя.

ШТОЛЬ

У нас.

ФИДОРРА

Быть по-твоему, женщина. Раз так, идем. Ты платишь и восхищаешься моей особой. Но пусть меня разразит гром, если я понимаю, как оно так быстро со мной произошло.

Конец

Мориц Тассов
комедия

Действующие лица:

Альбрехт фон Зак, владелец поместья Гаргантен

Ахилл, его управляющий

Мелитта, его секретарша

Мориц Тассов

Дзёмба, бродяга

Красная Роза, беднячка

Катарина Дурдорф, середнячка

Ее Нацик

Вильгельм Иден, середняк

Иетта, его дочь

Поттер, бедняк

Лена, его жена

Иохен, тракторист, их сын

Эрих Маттукат

Курт Блаше

Первый политик

Второй политик

Советский комендант

В Девятой сцене:

Роль Тут-Озель исполняет актриса, играющая Катарину Дурдорф

Роль Верного Эккарта исполняет актер, играющий Идена

Роль Шведского Всадника исполняет актер, играющий Нацика

Роль Госпожи Метелицы исполняет актриса, играющая Мелитту

Батраки, челядь

Действие происходит в 1945 году в деревне и поместье Гаргентен.

1

Комендатура

Советский комендант просматривает документы,

Маттукат

КОМЕНДАНТ

Приветствую, товарищ Маттукат.

Как ваше самочувствие? Садитесь.

МАТТУКАТ

Все хорошо.

КОМЕНДАНТ

Неужто?

МАТТУКАТ

Хорошо.

КОМЕНДАНТ

 
Я понимаю. Врать вы не мастак.
Произвести хотите впечатленье?
Напрасно, есть для этого бумаги.
Они, как вороны перед дождем,
Кричат о том, кто должен появиться.
И незнакомец виден мне насквозь,
В нем для меня нет никакой загадки.
 

МАТТУКАТ

Осталось все по-старому?

КОМЕНДАНТ

 
                                            Да нет.
Все только начинается по-новой.
Из ваших документов ясно мне,
Что со здоровьем вашим дело плохо.
Должны вы продолжать свое леченье
Еще полгода, военврач сказал.
 

МАТТУКАТ

Я выписан.

КОМЕНДАНТ

 
                     Из-за нехватки коек?
Беречь себя врачам вы обещали.
А вы стоите здесь, нарушив слово.
Вы обращаетесь с собою так,
Как будто вы себе принадлежите.
Вы времени должны принадлежать.
 

МАТТУКАТ

А время требует людей.

КОМЕНДАНТ

 
                                        Неверно.
Тогда оно пускает их в расход.
Ему нужные здоровые ребята.
 

МАТТУКАТ

Ему они нужны здесь и сейчас.

КОМЕНДАНТ

 
Эх, как вы еще молоды, товарищ.
У нас таких немного, кто готов
Жизнь долгую свою поставить на кон.
 

МАТТУКАТ

 
То, что мы сделаем за этот год,
Изменит мир в ближайшие лет десять.
 

КОМЕНДАНТ

Лет за сто мы социализм построим.

МАТТУКАТ

 
Да если нынче урожай погибнет,
Кто завтра вспомнит про социализм?
Я по пути сюда видал поля.
Наш поезд еле шел, когда он шел.
Товарищ комендант, с вагонной крыши
Мне было видно все, как на ладони.
Поля заброшены, совсем безлюдны.
Не о моем здоровье речь идет.
Хочу понять: после такой зимы
Остался ли еще народ в округе?
 

КОМЕНДАНТ

Вы правы.

МАТТУКАТ

Разумеется.

КОМЕНДАНТ

Но кто

Поручится мне за здоровье ваше?

МАТТУКАТ

У вас мои бумаги.

КОМЕНДАНТ

 
                              Да, бумаги.
Бумага очень много говорит,
Но ничегошеньки она не знает.
Бумага называет имена,
А свойств характера не раскрывает,
Вводя нас в заблужденье плоской правдой.
Ну что ж, товарищ, мы идем на риск,
Но уж и вы себя поберегите.
Что там у вас? Ах, почки. Значит, вам
Нужна диета, так? Вздыхает. Нужна, не спорьте.
Товарищ Маттукат, передаю
Вам все дела и все бразды вручаю.
Отныне вы – хозяин здешних мест,
Уполномоченный советской властью.
Ну, вот ваш кабинет. Хоть он без окон.
Зато и без стола. Располагайтесь. Уходит.
 

МАТТУКАТ

 
Война закончена. Победа наша.
Где победители? Погибли, в общем.
Лишь кое-кто сумел домой вернуться
Из погребов, подвалов, чердаков,
Где праведники их смогли укрыть,
Из лагерей, из тюрем, из застенков.
Теперь они – хозяева страны.
Страны, которой нет. Была – и нету.
А побежденных что-то не видать,
До побежденных трудно докричаться.
Лишь победителей легко узнать
По жалкому жилью и по обноскам.
Их мертвыми находят по утрам
На сеновалах, во дворах, где ночью
Их побежденные подстерегали.
Нелегкий труд теперь нам предстоит:
Они заставили нас голодать,
А мы должны едой их обеспечить.
Они нас гнобили и избивали,
А мы должны судить их по закону.
Они так много наших погубили,
А мы должны их к жизни возвратить.
Там, в лагере, в предгорьях Альп, как в ступе
Из камня мыльного, бил страшный пест.
Там ежедневно, каждую минуту
От рака гибли люди. Там я понял:
Твоя ошибка может стоить жизни.
То, что идет, идет, пока идет.
Спеши, не торопясь. Не лезь в бутылку.
Намеренья благие устилают
Дорогу в ад. Всегда будь начеку.
Счастливый шанс, надежда всех везучих,
Не светит тем, кому не повезло.
Успеешь разобрать свои ошибки,
И по дороге к огненной дыре.
Лишь самый крохотный успех докажет.
Что не был заблуждением твой путь.
Я, Эрих Маттукат, решил, что нужно
Мир изменить. А этот мир велик,
Инертен и тяжел. Я мал и легок.
Кто правила установил? Не я.
Мир – это горы, реки, облака,
И множество людей, и лютой твари.
Я собираюсь мир исправить. Что ж.
Мир мне указывает направленье.
Желанье человечным видеть мир —
Начало и предел моих желаний.
А эта точка зренья означает:
Я должен сделать то, чего хочу.
И только если в этом «Я хочу»
Скрывается высокое «Я должен»,
Оно вовеки не утратит силы.
Надеюсь, будет это «Я хочу»
По-человечески, свободно жить.
 

2

Поле

Иетта, Иохен

ИЕТТА

Как солнце светит.

ИОХЕН

Жарко, как в аду.

ИЕТТА

 
Кузнечики вовсю стрекочут. Пчелы
Щекочут клевер. Все вокруг кричит
И чувствует себя великолепно.
И даже кровь у ящериц холодных
Согрелась и толкает их друг к другу.
А у тебя такой унылый вид, —
Глаза бы не смотрели. Слушай, Иохен,
Как думаешь, зачем нам солнце светит?
 

ИОХЕН

 
Чтоб управляющий не зашабашил.
Ведь если он застукает меня
Здесь, а не на строительстве дороги,
Мне мало не покажется, Иетта.
 

ИЕТТА

И для такого дела светит солнце?

ИОХЕН

И чтоб созрела рожь.

ИЕТТА

А для чего

Рожь колосится?

ИОХЕН

 
Чтоб ее мы сжали.
Да все никак мы жатву не начнем.
Сначала нужно починить дорогу.
Рысак хозяина на ней споткнулся,
Чуть ногу не сломал. И с той поры
Не выезжает из поместья юнкер.
 

ИЕТТА

Ну, говори же, Иохен, говори.

А почему ты на меня не смотришь?

ИОХЕН

Уж больно юбка задралась твоя.

Колени белые, как я успел заметить.

А больше я не видел ничего.

ИЕТТА

Тебе я не по нраву?

ИОХЕН

Ты красотка.

Старик-почтарь наш, на тебя взглянув,

Слезу пускает. Даже все наседки

Кудахчут, видя, как идешь в обед

По улице в дом твоего папаши,

А у него земли аж тыща акров

И восемь штук коров в хлеву стоят.

ИЕТТА

Ты что, моих коров сейчас считаешь?

ИОХЕН

Не думай, что ты здесь со мной сидишь,

А дочка Идена осталась дома.

Ведь ты она и есть. И ты же —

Все восемь штук отличного скота.

И белые колени мне не светят.

А отвожу я взгляд не потому,

Что ты мне немила. Ты мне по нраву.

Да только я не нравлюсь сам себе.

Сперва я должен малость измениться.

А как сейчас – мы разные с тобой.

ИЕТТА

Конечно, разные. Ведь я-то в юбке.

ИОХЕН

А я другого сорта. Я батрак.

Живу у стариков своих в хибаре.

Как взять тебя? Куда тебя мне взять?

ИЕТТА

А нынче рожь высокая стоит.

ИОХЕН

Погода хороша, и солнце светит.

Мориц играет на флейте.

ИОХЕН

Нет, ничего у нас с тобой не выйдет,

Там кто-то есть, и он нас слышит, Иетта.

ИЕТТА

Наш свинопас глухой. Он нас не слышит.

ИОХЕН

Бедняга. У него в ушах черно.

ИЕТТА

Он ничего не слышит и не скажет.

Ведь он глухонемой.

ИОХЕН

Что ж, повезло.

А то бы день-деньской он проклинал

Себя за то, что он глухой, как пробка.

ИЕТТА

А песню эту знаешь?

ИОХЕН

Как не знать.

ИЕТТА

Ну, значит, спой ее и не стесняйся.

ИОХЕН

Открыла мне калитку красавица Доринда.

Садовую калитку открытой я нашел.

Но в дом моей Доринды дверь была закрыта.

Я постоял у двери и домой ушел.

ИЕТТА

Дверь в мой дом была закрыта?

Больше вас не подведу.

Приходите, сударь, завтра.

Ближе к полночи вас жду.

ИОХЕН

Открыла двери дома красавица Доринда

Дверь в дом моей Доринды открытой я нашел.

Но очень уж скрипела дверь в горницу Дорингды

Я постоял, вздыхая, и опять ушел.

ИЕТТА

Двери в горницу скрипели?

Смажу их, не подведу.

Приходите, сударь, завтра.

Ближе к полночи вас жду.

ИОХЕН

Дверь в горницу открыла красавица Доринда.

Дверь в горницу Доринды открытой я нашел.

А если заскрипит кровать моей Доринды?

Ведь в доме тишина. Скрипеть нехорошо.

ИЕТТА

Как кровати не скрипеть?

Кто мне станет песни петь?

Не могу вас ждать, мой свет.

Мне уже семнадцать лет.

ИОХЕН

Теперь тебя я поцелую.

ИЕТТА

Брось.

Поешь свои уклончивые песни

И ждешь, что выскользну. Брось. Уходи.

Дзёмба.

ДЗЁМБА

Смотри-ка, вот и пташки в спелой ржи.

Меня сюда позвали ваши трели.

Здесь я и приземлюсь. Ведь даже Солнце

Желает в полдень сделать остановку,

Присесть на стул свой золотой, снять обувь,

И бутерброд с колбаской проглотить.

И человек, что по земле шагает,

Желает в полдень отдохнуть в пути.

И что такое небосвод хрустальный

В сравнении с проселочной дорогой,

Ведущей из Фитгеста в Гаргантен?

Подайте марку страннику. Спасибо.

А тот субъект, что вас сопровождал,

Он, верно, музыкант?

ИОХЕН

Нет, свинопас.

Обычно он свиней сопровождает.

ДЗЁМБА

Он виртуоз.

ИЕТТА

Притом глухонемой.

Он лучше всех играет здесь на флейте.

ДЗЁМБА

Наверно держит в голове лады.

ИОХЕН

Он ничего не слышит.

ДЗЁМБА

Но все помнит.

Мориц.

ИЕТТА

В деревне он давно. Он к нам приехал,

Когда еще ребенком я была.

Живет в свинарнике, и там у стен

Сплошь полки с фолиантами стоят

В свиной коричневой и серой коже.

В них свинского побольше, чем в кормушках,

Такой он мудрый, этот свинопас.

ИОХЕН

Ну, мне пора. Меня работа ждет.

Инспектор рыскает по всей округе.

ДЗЁМБА

А ваш юродивый флейтист, ей-богу,

Мне симпатичен. Мы, простые люди,

Таких ценить умеем чудаков.

День добрый, сударь. Дзёмба, ваш слуга.

Перемещаюсь по своим делам.

ИЕТТА

Он по ночам не спит, сидит у входа

В свиной сарай, окутан бледным светом,

И, как звезда, со звёздами толкует.

Хоть пахнет он навозом, в нем живут

Ужасно трудные загадки мира.

ИОХЕН

Раз ты его так хвалишь, что ж, иди,

Беги к звезде, показывай коленки

И спрашивай, зачем так солнце светит

И колосится рожь. А может быть,

Любовь закрутишь с этим звездочетом?

ИЕТТА Морицу

Закрутишь, звездочет, со мной любовь?

Посветишь мне, пахучая звезда?

Он только чешется, молчит, не слышит.

Не глупо ли? Эй, Мориц, Мориц,

Неужто переспать со мной не хочешь?

МОРИЦ

Конечно же, хочу, моя ты прелесть.

Раз я живу в деревне, то хочу

Со всеми мужиками пива выпить,

Всех баб попробовать на вкус в постели.

ДЗЁМБА

Он выражается вполне понятно.

МОРИЦ

Приветствую вас, сударь. Добрый день.

Свидетельствую вам свое почтенье.

ИОХЕН

О Господи, да он же златоуст.

Так в Библии когда-то выражались

Осия, Иезикиль и Абакук.

Ведь на него нисходит Божий дух,

А он по-тихому пасет свиней,

Хоть языками многими владеет.

МОРИЦ

Того лишь человеком назову,

Кто угождает своему хотенью

И чешет там, где у него свербит,

Пусть даже в брюках, понял, бедный трус?

Лишь человек есть мера человека.

Чесать, где чешется, нормально, парень.

А если ты стесняешься себя,

Испытываешь угрызенья,

То сам себе вдеваешь в нос кольцо,

Рычишь и пляшешь под чужую дудку.

А человек высок, как Эверест,

Могуч, как ураган, свободен

И безграничен, словно те кометы,

Что во Вселенной, расширяясь, мчатся.

Но если ты застрял, остановился,

Границ возможного не пересек,

И терпишь, что тобою помыкают,

И выполняешь, что тебе прикажут,

И забываешь о своих желаньях,

Довольствуясь не всем, а самым малым,

Тогда калека ты, тюфяк, урод,

Неполноценный получеловек.

ИЕТТА

Чудно он говорит и непонятно.

МОРИЦ

Слыхал я, парень, безземельный ты.

И я такой же. Вот что предлагаю.

Давай вдвоем в имение фон Зака

Отправимся и там его убьем.

Хоть мертвым хряком, хоть каким другим

Хорошим способом избавим мир

(Несовершенный, впрочем, допускаю)

От кавалериста Адальберта.

ИОХЕН

Таких речей вовек нельзя мне слушать. Убегает.

МОРИЦ

Могли бы, парень, стать здесь господами.

В хоромах жить, есть, пить и веселиться!

3

Кабинет

Свеча. Маттукат, Блаше, два Политика

ПОЛИТИК

Я план реформы уж не в первый раз

Приветствую, всем сердцем одобряю,

Что должен я особо подчеркнуть.

С бесправием семнадцатого века

Пора покончить, землю передать

В народные мозолистые руки.

Против такой идеи благородной

Нет возражений, разве что одно:

Способны ли свою возделать землю

Дурные люди, беженцы, отбросы,

Аграрный, так сказать, пролетариат,

Короче, класс бездельников-бродяг?

Близка ли им высокая идея?

Да ведь они все ссуды и кредиты

В корчмах просадят, семенной запас

На шнапс истратят, свалятся в канавы

И сладко захрапят средь бела дня.

Мы оказались в трудном положенье.

Землевладельцы покидают нас,

Эксперты, те давно уж за границей.

Но мужества терять нам не к лицу.

Мы эту трудность сможем разрешить.

Я предлагаю передать поместья

Все целиком, а не дробя на части,

В общественную собственность, причем

Под управленье тех, кто по старинке

Нам сельское хозяйство восстановит.

Ведь что такое, в сущности, прогресс?

Большой формат, великие свершенья.

А через пару-тройку лет, глядишь,

Сформироваться может сам собой

Слой одаренных личностей, талантов,

Достойных собственностью владеть

К всеобщей пользе – истинному благу.

БЛАШЕ

Я протестую…

MАТТУКАТ

Помолчите, Блаше

Предоставляю слово вам, коллега.

ВТОРОЙ ПОЛИТИК

Мы тоже за земельную реформу,

Но предлагает партия моя

Расшифровать значенье этих слов.

Мелиорация – вот наша цель.

Ведь самый выбор слова есть деянье.

Когда мы слово меткое находим,

То мыслим и точнее, и острее.

Решая дело лишь наполовину,

Мы не достигнем ровно ничего.

Снимая наш вопрос с повестки дня,

Его мы отправляем в долгий ящик.

Землей мы слишком мало занимались,

Отсюда бедность наших округов.

Друзья, сосредоточим же вниманье

На главном пункте, революционном.

Огромное количество земель

Скрывает море. Можно их найти

И вдоль по берегам создать кооги.

Друзья мои, да знаете ли вы,

Как много это слово означает?

Кооги – это наша целина,

Кооги – это наша Атлантида

И северная Индия в придачу.

Кооги – это новые миры.

Я прямо вижу, как немецкий вал

От рек коварных защищает марши,

Как к солнцу поднимается земля,

Удобренная влагой волн морских,

И там, где раньше колыхались волны,

Колышутся колосья спелой ржи.

Решать проблему нужно кардинально.

Давайте мы для беженцев построим

Времянки вдоль немецких берегов,

Бараки и палатки возведем

И создадим кооги. За работу!

МАТТУКАТ

Что ж, ваши предложенья, господа,

Доказывают вашу компетентность

И знание глубокое предмета.

Я их ценю, конечно. но увы,

Без возражений не могу оставить.

Считаю преждевременным ваш лозунг —

Поместья срочно превратить в колхозы.

Задача наша несколько скромней.

Политики презрительными минами и звуками выражают неодобрение.

Крестьянам нужно – что? Владеть землей.

Так пусть они своей землей владеют.

А как они с землей своей поступят —

Пускай они же в будущем решат.

А что до освоенья океана,

Постройки польдеров на побережье,

Я ваш проект экспертам передам.

Передает план Блаше, тот незаметно сует его в корзину для бумаг.

Свет нам сигналит, что сейчас погаснет.

Спасибо. Заседание закрыто.

Политики уходят.

БЛАШЕ

Давно не гасят свет по вечерам.

МАТТУКАТ

Да что ты говоришь? Зажигает свет. А знаешь, Курт,

Я часто вспоминаю Робеспьера.

Противник убежденный смертной казни,

Он стал ее сторонником, когда

Контрреволюция пошла в атаку.

Я двадцать лет упорно защищал

Свободу слова, но когда я слышу

То, что болтают эти господа,

Готов я смертной казни их предать.

4

Хибара Поттера

Воскресное утро. Поттер, Лена, Иохен

ИОХЕН

Я в сотый раз твержу одно и то же:

Он говорил.

ПОТТЕР

Сынок, что он сказал?

ИОХЕН

Уже не помню.

ПОТТЕР

Чудеса, жена.

ИОХЕН

И я о том же.

ПОТТЕР

Чудеса, жена.

Твой сын и мой, наш работящий парень,

Который в здравом был всегда рассудке,

Сказал, что свинопас заговорил.

ИОХЕН

Заговорил. Я слышал сам вчера.

Случилось это в поле под Шледорном.

ПОТТЕР

А как же ты в Шледорне оказался?

Ты должен был дорогу строить, сын.

ИОХЕН

А я удрал.

ПОТТЕР

Удрал? А что Ахилл?

Мы отбываем барщину исправно,

Они к нам никогда не придирались,

А придерутся, сами виноваты,

И перед Богом им держать ответ.

ИОХЕН

Отец, на тракторе моя работа.

Давно поспела-переспела рожь.

Колосья еле держат тяжесть зерен.

Но хоть бы кто о жатве заикнулся.

Всем велено дорогу починять.

ЛЕНА

А как иначе? Ногу там сломал

Недавно купленный рысак хозяйский.

ИОХЕН

Сломал бы лучше шею этот конь,

А заодно и наш кавалерист.

ЛЕНА

Как можешь ты такое говорить

О милостивом нашем господине?

Ведь он же хлеб насущный нам дает.

Накрывает на стол.

У нас на завтрак пареная репа.

ПОТТЕР

Чем ты вчера в Шледорне занимался?

ИОХЕН

Иетта Иден тоже там была.

И мы с ней говорили.

ПОТТЕР

С кем? С Иеттой?

Ему положено дорогу строить,

А он к Иетте подбивает клинья.

Грешить с младых ногтей – удел богатых.

ИОХЕН

А ты причем здесь?

ПОТТЕР

Не причем, сынок.

Ты – не коринфяне, а я – не Павел,

Я проповедь читать тебе не буду,

Не буду тебя розгами пугать.

Мир зол, и на удары не скупится.

Жизнь и сама тебя всему научит.

Я лучше песню старую спою.

У отца в саду растут

Два куста красивые.

Мускатная орешина,

Плакучая ива.

Обе ждут меня домой,

Чтоб утешить душу.

Они обе хороши,

Какая из них лучше?

Орешина смеется,

Ивушка печалится.

Я не знаю, кого взять,

И та, и эта нравится.

ИОХЕН

Для богатой целый талер —

Мелочь и безделица.

А у бедной медный грош,

Она с тобой поделится.

ПОТТЕР

В жены бедную я взял,

И семь лет забот не знал,

Но решил, что слишком мало

Медных денег я собрал.

В жены взял богатую,

Чтобы мне потрафила.

Все, что с бедной накопил,

Она в семь дней потратила.

ПОТТЕР, ЛЕНА, ИОХЕН

Ива и орешина

В саду отца стоят.

Листик ивы и орех

На траве лежат.

ИОХЕН

Жаль, не построена еще дорога,

Которая вела бы на край света,

И чтоб хозяин на своем коне

Свалил из Гаргантена до обрыва,

Куда ночами сваливает солнце,

И чтоб не смог коня он удержать,

И чтобы зря его потом искали.

Тогда, отец, смогли бы мы с тобой

Кусок земли хозяйской взять себе,

А я бы смог посвататься к Иетте.

ПОТТЕР

Грабеж? Убийство? Этого ты хочешь?

ИОХЕН

А у меня на это право есть.

ПОТТЕР

Кто так сказал?

ИОХЕН

Наш Мориц-свинопас.

ПОТТЕР

Глухонемой?

ИОХЕН

Да.

ЛЕНА

Ешьте и не спорьте.

ПОТТЕР

Ох, парень, до чего же ты дошел!

Гордыня разума тебя лишает.

Напрасно размечтался ты о Иетте.

Из-за нее с работы ты сбежал

Сбежал, да и забрел на путь порока

А ведь пороки, словно муравьи,

Ползут за первым плотно, друг за другом.

Им десять заповедей – не указ.

Ты слушаешь пророчества немых,

А ведь они на бунт тебя толкают.

Едят.

Входит Роза.

РОЗА

Пришла на завтрак к вам, коль вы не против.

Пока сварю себе хоть что-нибудь,

Сожру еду сырой от нетерпенья.

А это вредно. Человеку нужно

Хоть в месяц раз горячего отведать.

Вынимает из-за пазухи яйца, отдает Лене.

ПОТТЕР

Сейчас же забери обратно яйца.

РОЗА

Никак нельзя. За пазухой они

Проклюнутся, не дай бог, ненароком.

ПОТТЕР

Ты где взяла их?

РОЗА

Ну, из-под наседки.

Шла мимо замка, через скотный двор.

Там режут кур, одна из них пищит:

«Я лучшая несушка во дворе.

В тенистом лете лона моего

Высиживаю нежное потомство —

Продолговатых белых малышей.

Три дня еще в гнезде не просидела,

Как вдруг хозяин приказал меня

Зарезать, будь он проклят, живодер!

И яйца завещаю я тебе».

Ну, что мне было делать? Такова

Священная родительская воля.

ПОТТЕР

Пошла отсюда. Кража – это кража.

И яйца забери.

ЛЕНА

Они в горшке.

ПОТТЕР Ну и прекрасно. Там я их не вижу.

РОЗА вынимает из голенища сапога свою трубку, курит Ты против краж? А все и вся ворует.

Ворует туча воду из ручья, Земля крадет из тучи эту воду, Ручей ее ворует у земли, На этой влаге зиждется весь свет.

А как насчет небесных птиц и лилий?

Они не сеют, и они не пашут, По крохам собирают пропитанье.

Вот так и я. Беру, что Бог послал.

ИОХЕН

Пришел там кто-то.

РОЗА

Это наш немой.

По слухам, он вчера заговорил.

ЛЕНА

Его давно я знаю. Он молчит.

Бедняга нем, как рыба, глух, как пробка.

Мориц, Дзёмба, батраки.

Вы только поглядите на него.

Глухонемого по лицу видать.

Клянусь душой, ни слова он не слышит.

А коль услышит, иль заговорит,

Со скорлупой яйцо готова съесть.

Мориц протягивает ей яйцо.

ИОХЕН

Он слышит, мать.

ЛЕНА

Читает по губам.

Отворачивается.

Второй раз этот номер не пройдет. Мориц дает ей яйцо.

Как это вышло? Травы помогли?

МОРИЦ

Ты дура-баба. Это я читаю

По заднице твоей. Привет вам всем.

Эх, вы, убогие! Вы – блохи, вши,

Мокрицы вы, клопы и тараканы!

Кучкуетесь в своей щели вонючей

И в ус не дуете. А рядом замок

Стоит пустой.

ИОХЕН

Ты слышишь, мать? Ты слышишь?

Лена качает головой.

ДЗЁМБА

Бедняжка, кажется, глухонемая.

Что может она в жизни понимать?

ПОТТЕР

Откуда ты узнал, что замок пуст?

МОРИЦ

А я могу не только говорить.

Я вижу, слышу, знаю, что к чему.

А вы не знаете сомнений в том,

Чего вы никогда не понимали.

ПОТТЕР

О чем толкует, трудно разобрать.

Изображает из себя пророка?

МОРИЦ

Двенадцать лет я жил во тьме молчанья

И понял: эту тьму творите вы,

Живя всю жизнь с закрытыми глазами.

И если не откроете глаза,

Тьма не исчезнет, будем жить вслепую.

Разгоним же туман, раздвинем тучи:

Они же в вас самих, туман и тучи.

Смотрите! Все принадлежит всем вам.

Все то, чего вам вечно не хватает,

Чему вы рады и о чем скорбите:

Земля, что расстилается, сияя,

Перед глухими вашими очами,

Она сегодня – опустевший дом.

Она возделана для вас и вами,

Но вы об этом не хотите знать,

Закрыв глаза на то, что там на троне

Сидит эксплуататор, жирный кот.

Господь создал его широкий зад,

Чтоб пнули вы в него, не промахнувшись.

РОЗА

Вот это речь!

ПОТТЕР

Для лета хороша.

А что зимой? Зимою дни короче.

И он на болтовню убьет все время?

ДЗЁМБА

Двенадцать лет молчал он.

ПОТТЕР

И теперь

Он хочет вывалить на нас все сразу?

РОЗА

Ох. Мы – пустые бочки общей дури,

И нужно много слов, чтоб нас наполнить.

А что такое господин фон Зак?

Имеет много ног? Четыре? Шесть?

Большие зубы волчьи или рысьи?

И обретается на облаках?

И к небосводу накрепко прикован?

Нет? Значит, он нас не сожрет.

Он человек такой же, как и мы.

Ну так идем и сделаем то дело,

К которому зовет нас свинопас.

ДЗЁМБА

Прекрасно, девушка. Ученье – свет.

Ахилл.

АХИЛЛ

О чем с утра чирикаете, птички?

И кошка здесь мяучит на заре?

Не спрашиваю вас, о чем поете.

Тот факт, что вы так расшумелись, птички,

Сам по себе внушает подозренья.

Ах, Поттер, ты же тихий человек.

Как мог ты стакнуться с таким отребьем?

Вчера твой сын-лентяй удрал с работы,

Нехорошо, мой друг, нехорошо.

ПОТТЕР

Дай Бог здоровья, господин инспектор.

Ушел мой сын в субботу, в шесть часов.

Он не осёл на мельнице. Его

Пинать не надо, лучше попросить,

И он всегда готов пойти навстречу.

Прошу, оставьте Иохена в покое.

АХИЛЛ

Он деньги не в подарок получает.

Вы что там жрали? Неужели яйца?

Кто их украл?

ПОТТЕР

Я их купил.

АХИЛЛ

Купил?

Скотина, на твои-то на шиши?

На тридцать пфеннигов твоей зарплаты?

РОЗА

Ну, ладно. Я достала их, Ахилл.

Пойду отлить.

АХИЛЛ

Ни с места.

РОЗА

А тогда

Я прямо здесь…

АХИЛЛ

В полицию, вы все.

Ты, шлюха красная, ты что решила?

Война проиграна и с ней порядок?

В Германии царит сплошной бардак?

Но только не у нас, не в Гаргантене.

Да пусть весь мир на коммунизме сбрендил,

У нас тут, в Мекленбурге, свой закон.

Щелкает хлыстом.

Я требую здесь полного покоя.

А тех, кто широко откроет пасть,

Мой Генрих уму-разуму научит.

Вы обнаглели, и немой туда же.

МОРИЦ

Давайте укокошим обезьяну.

АХИЛЛ

Кто это произнес? Вот только что?

Пусть признаётся, все равно схвачу.

МОРИЦ

Нет проще ничего, чем укокошить.

АХИЛЛ

Я брежу?

РОЗА

Эй, народ, ату его!

Сбивает Ахилла с ног, Мориц и Дзёмба держат его.

МОРИЦ

Эпоха человечности настала.

Чего тянуть? Кончайте с ним, друзья.

АХИЛЛ

Послушайте меня и пощадите.

Имейте к человеку состраданье!

РОЗА

Эксплуататорам не сострадаем.

АХИЛЛ

Но я же не эксплуататор, нет.

Я сошка мелкая, служака честный.

Не по своей я поступаю воле

И юнкера издевки я терплю

Не меньше вас, а даже много больше.

Приходится вам ужасы терпеть,

А мне их совершать, хотя они

Мне сердце рвут на части. Но всегда

Я всей душой на вашей стороне.

МОРИЦ

Ах, как запел. Нельзя давать им слова.

Их нужно в гневе убивать. Они

Умеют гнев гасить потоком скуки.

АХИЛЛ

Хозяин шантажировал меня.

Ему я был обязан тем, что он

Меня избавил от военной службы

В тридцать девятом. Что мне оставалось?

Из чувства благодарности я стал

Его помощником в дурных делах.

Мои признательность и человечность —

Достоинства, враждебные друг другу.

Они, как мельничные жернова,

В муку живую душу растирают.

МОРИЦ

Ну ладно, упустили мы свой шанс.

Сегодня воскресенье, летний день,

В такой день нужно убивать тиранов.

А этого отпустим.

АХИЛЛ

Нет, прошу вас,

Не отпускайте, я же ваш попутчик.

Я с вами, если выгоните Зака.

Я тоже отомстить ему хочу.

МОРИЦ

Пошли.

ЛЕНА

Куда? Вы что хотите сделать?

Хозяин – добрый старый человек.

МОРИЦ

Да что ты? Старый и к тому же добрый?

Забавно. Ведь насколько мне известно,

До старости недобрые живут,

А добрые, те рано помирают.

Ты шутки шутишь, женщина, конечно.

Природа так не шутит никогда.

РОЗА

Мы – в замок.

ДЗЁМБА

Будем на перинах спать

Под мягкими коврами, как калифы.

АХИЛЛ щелкает каблуками

Командуй, свинопас. Я жду приказа.

МОРИЦ

Такими вы мне нравитесь теперь.

Вы полностью преобразились, люди.

Вчерашних вас уже не существует.

Вы сбросили изношенную жизнь,

Как сбрасывают старое тряпье

И надевают новую одежду

И выглядят по-новому. За мной!

Все уходят.

ПОТТЕР

Скажи мне кто-нибудь еще вчера,

Что я сегодня стану бунтарем

И революцию устрою, Лена…

5

Холл в замке

В прихожей Иден, Шелле

ИДЕН

Герр Шелле, доложите господину,

Что ждет его в приемной фермер Шелле.

Он, как всегда, пришел насчет машин.

Ему нужны тягач и молотилка.

ШЕЛЛЕ

Охотно доложил бы, милый Иден,

Но, видишь ли, сегодня невозможно.

Мы нынче в благорастворенье.

ИДЕН

В чем?

ШЕЛЛЕ

Четвертую неделю это длится.

По воскресеньям барышня читает

Священное Писание, откуда

Суждение выносит о делах.

Мы делаем все правильно, мой милый.

Ведь раньше были просто кандалы,

А нынче кандалы и слово Божье.

ИДЕН

Как ни приду к хозяину, всегда

Приводит разные он отговорки.

То у него подагра, то похмелье,

На лис охота и переучет,

Потом опять подагра, а теперь

Извольте видеть: благорастворенье.

А лето коротко. Страда не ждет.

ШЕЛЛЕ

Я так и передам.

ИДЕН

Нет, погодите.

Скажите, что пришел крестьянин Иден,

Которому хозяин каждый год

Давал тягач, а также молотилку

И обещал их нынче дать.

ШЕЛЛЕ

Понятно.

ИДЕН

Но дело в том, что господин Ахилл

На этот раз не выдал инвентарь.

Он говорит, что вам самим он нужен,

А это ложь голимая. В поместье

О жатве даже речи не ведут,

А инвентарь валяется в сарае.

В деревне видят, как он там ржавеет.

ШЕЛЛЕ

Да-да, конечно.

ИДЕН

И еще добавьте, Что я пришлю на отработку Иетту.

ШЕЛЛЕ

Пришлите вашу Иетту непременно.

ИДЕН

Она послушнее других служанок.

И не забудьте, что всегда взаймы

Я получал тягач и молотилку.

Ведь в этом просьбы суть. Хотя… Вот что:

Не надо говорить о лжи голимой.

Скажите, дескать, господин Ахилл

Ошибся малость и меня не понял.

А я погорячился, и причины

Горячности коряво изложил.

Скажите так: пришел крестьянин Иден…

ШЕЛЛЕ

Тебя я понял, понял. Входит в холл. Ваша милость,

В прихожей ждет какой-то человек.

Иден ждет.

ПЕНИЕ ИЗ ХОЛЛА

Сохрани мне, правый Боже,

Дар твоих златых словес.

Ибо мне они дороже

Всех богатств и всех чудес.

Рухнет веры основанье,

Коль поблекнет слово Божье.

Мы, Господь, твои созданья.

Мы без веры жить не можем.

Из холла выходит фон Зак.

ФОН ЗАК

Ах, Иден, вы? Я вас заставил ждать.

Мне жаль, что время я у вас ворую.

Но данную конкретную секунду

Краду я у Того, в соседней зале,

Где мой Господь и я ведем беседу,

Советуясь, как править Гаргантеном

И как руководить судьбой людей.

Вы, Иден, полагайтесь на меня.

Я требую, я этого желаю.

Недобрые настали времена,

Чернь обнаглела. Значит, мы, владельцы,

Должны держаться крепко друг за друга.

Не так ли, Иден? Ну… Я тороплюсь.

Господь мой ждет.

Уходит в холл.

ИДЕН

Да, господин ротмистр.

А как же молотилка и тягач?

Похоже, он не хочет их давать.

Но почему? Уходит.

В холле: Мелитта, Рипель, Шелле, служанки

Фон зак швыряет на пол свой ночной колпак

Все красное вокруг.

МЕЛИТТА читает

Псалом Давида. Господи! силою Твоею веселится

царь и о спасении Твоем безмерно радуется. Ты дал ему,

чего желало сердце его, и прошения уст его не отринул.

ФОН ЗАК

Сигару!

Шелле подает ему сигару и зажигает ее.

МЕЛИТТА

Ибо ты встретил его благословениями благости, возложил на голову его венец из чистого золота.

ФОН ЗАК

Колпак!

Шелле поднимает с пола колпак, Зак нахлобучивает его себе на голову.

МЕЛИТТА

Он просил у Тебя жизни; Ты дал ему долгоденствие на век и век.

Зак кашляет.

Велика слава его в спасении Твоем; Ты положил на него честь и величие.

За окнами шум.

ФОН ЗАК

Тихо. Кто там шумит?

МЕЛИТТА

Ты положил на него благословения навеки, возвеселил его радостью лица Твоего, ибо царь уповает на Господа, и во благости Всевышнего не поколеблется.

Сильный шум.

ФОН ЗАК вскакивает с места

Нельзя ли соблюдать здесь тишину?

Сегодня воскресенье, черт возьми.

Трезвон колоколов – куда ни шло,

И чтобы больше никакого шума.

МЕЛИТТА

Рука Твоя найдет всех врагов Твоих, десница Твоя найдет ненавидящих тебя.

Громкий стук в ворота.

ФОН ЗАК

Гоните прочь. Кто там шумит?

Шелле выходит. Пауза.

ШЕЛЛЕ

Толпа.

И требует, чтобы ее впустили.

ФОН ЗАК

Их много?

ШЕЛЛЕ

Много.

ФОН ЗАК

Сколько?

ШЕЛЛЕ

Больше двух.

ФОН ЗАК

Их имена, придурок, имена!

ШЕЛЛЕ

Хотите, ваша милость, их позвать?

Достаточно им крикнуть: Заходите!

ФОН ЗАК

Кто предводитель?

ШЕЛЛЕ

Мориц-свинопас.

Глухонемой чудак из Гаргантена.

ФОН ЗАК

Чего он хочет?

ШЕЛЛЕ

С вами говорить.

ФОН ЗАК

Желает говорить? Глухонемой?

Вы, Шелле, безнадежный идиот.

ШЕЛЛЕ

Да, ваша милость.

Стук.

ФОН ЗАК

Нужно запереть

Дубовые ворота на засовы.

Идите и заприте на все восемь.

Шелле уходит.

И мы забудем здесь, что там творится.

Стук.

А если кто-нибудь забыть забудет,

Тому напомню. Мадемуазель Мелитта,

Извольте продолжать с того стиха,

Где сказано, что Господа десница

Карает ненавидящих Его.

МЕЛИТТА

Во время гнева Твоего Ты сделаешь их, как печь огненную; во гневе Своем Господь погубит их, и пожрет их огонь. Ты истребишь плод их с земли и семя их – из среды сынов человеческих…

Альбрехт, так сделай что-то, что-нибудь!

Они убьют нас.

ФОН ЗАК

Мадемуазель, читайте.

МЕЛИТТА

… ибо они предприняли против Тебя злое, составили замыслы…

Слышно, как взламывают дверь.

…но не могли выполнить их.

Вламываются Мориц, Роза, Дзёмба, Ахилл; Поттер и другие батраки робко остаются за дверью.

МОРИЦ

Аминь.

РОЗА, ДЗЁМБА, АХИЛЛ

Аминь.

Рипель и служанки убегают, Шелле прячется.

ЛЕНА

Дай, Поттер, мне платок.

ПОТТЕР

Что, насморк у тебя?

ЛЕНА

Лицо прикрыть,

Уж больно мне смешно.

ФОН ЗАК

Я вас не звал.

Вы почему врываетесь в мой дом?

Вы кто?

МОРИЦ

Мы – выраженье общей воли.

ШЕЛЛЕ

Неправда. Это Мориц-свинопас.

Вы слышите, он с вами говорит,

Как говорил со мной вчера. Так кто же

Здесь идиот?

ФОН ЗАК

Вы идиот здесь, вы.

Сказали, что немой заговорил,

Но здесь болтают несколько немых.

Чернь правом голоса не обладает.

Ее удел – молчать, служить и слушать.

А если задница заговорит,

Весь мир ее речами провоняет.

МОРИЦ

Презренье к суверенному народу —

Ошибка. Ваши взгляды устарели.

Вы вскоре сами в этом убедитесь.

Не меньше вас другие люди значат.

ФОН ЗАК

Ничуть не меньше. Их душа бессмертна.

МОРИЦ

Нелепость.

ЛЕНА

Что? Души нет у меня?

МОРИЦ

Но плоть их бренна, так же, как и ваша,

У них есть чувство гордости, фон Зак,

И все возможности, как и у вас.

ФОН ЗАК

Но выбросить из дома моего

Любого, кто им в голову придет,

Возможности у них нет никакой.

Звонит. Никто не входит.

МОРИЦ

А вот и есть.

ФОН ЗАК

Подай ружье мне, Шелле.

Шелле снимает со стены дробовик, подает ему.

МОРИЦ

Ба, дробовик. Всего один заряд.

ФОН ЗАК целится ему в живот

Один из вас умрет.

МОРИЦ

А девятнадцать

Вас разорвут на мелкие клочки.

ФОН ЗАК целится в себя

Убью себя и выстрелом единым

От вас избавлюсь раз и навсегда.

МОРИЦ

Мы с трупом благородно обойдемся,

А голову повесим на стене,

Среди других охотничьих трофеев,

И я ручаюсь, ваша голова

Смотреться будет там не хуже прочих.

Фон Зак опускает дробовик.

АХИЛЛ

Ах, сударь, смысла нет сопротивляться.

Долготерпенье наше истощилось.

Не поджимайте так сердито зубы.

Нас не пугает желтый ваш оскал.

Вы словно загнанный в лесу кабан,

Что огрызается на свору псов

И мечется по вязкому болоту,

Вздымая холку, а по шерсти кровь

Уже течет, геройский вид являя.

Все потому, что бедный жалкий зверь

Лишен мозгов, и он понять не может,

Что, к сожалению, ему пришел конец.

ФОН ЗАК

Допустим, ты, Ахилл, весьма похоже

Изобразил меня геройским хряком.

А сам ты, значит, нынче среди псов?

Неплохо лаешь, пес.

Подставляет горло.

Хватай, кусай.

АХИЛЛ

Я кабана привел лишь для примера.

Но вам сейчас и вправду нужен пес.

ФОН ЗАК

Ахилл, ты правой был моей рукой,

Всегда от каждой трапезы своей

Я уделял куски любимой своре.

И вот твою я вижу благодарность.

А как упорствовать, сопротивляться,

Когда твоя же правая рука,

Во исполненье злобного приказа,

Тебя же бьет в лицо?

ПОТТЕР

Как бьет, я знаю.

ФОН ЗАК

А вы, кто ропщет? Подойдите ближе,

Смотрите мне в глаза и отвечайте:

Чего хотите? В чем я виноват?

Я объедаю вас? Да мой желудок

Скукожился и сжался, как орех.

Я угрожаю? Этими руками,

От старости утратившими силу?

Одна лишь цель осталась у меня,

И к ней, к могиле, я бреду устало,

С трясущейся седою головой.

Ах, лучше б я лежал в сырой земле,

Не видел бы, как оскорбляют дети

Седого старца, своего отца.

ЛЕНА

Дай, Поттер, мне платок.

ПОТТЕР

Что тут смешного?

ЛЕНА

Смешного? Не могу сдержать я слез,

Горючих слез из глубины души.

МОРИЦ

Зак, перестаньте. Ваша песня спета.

Мелодию не стоит исполнять

На скрипке, на трубе, на барабане.

Есть у народа слух, ее он знает.

ЛЕНА

Ох, бедный наш хозяин.

ПОТТЕР

Он старик,

И для себя уж ничего не хочет.

ФОН ЗАК

Когда-то вы верны мне были, Поттер.

МОРИЦ

Зак, не вяжитесь к ним, они наивны

И выгоды своей не понимают.

Поговорим о вашем выселенье,

А заодно и поблядушки вашей.

МЕЛИТТА

Гони их к черту, Альбрехт. Уничтожь.

Хлыстом избей, чтоб захлебнулись кровью.

Не хнычь от жалости к себе, не ной.

Вставай, а то уж никогда не встанешь.

РОЗА

Заткнись. Уж не настолько ты красива.

MEЛИТТА

Какой дурной в меня вселился бес,

Что я сбежала в это захолустье,

Надеясь обрести здесь свой покой

Вдали от бомб и свинского занятья?

Зачем, как скот, терпела скуки гнет

И скверный запах табака мужского?

Я Пруссию люблю. Но где она?

Та, что была, не существует больше.

Ослабла, разучилась даже срать.

Курфюрстендамм – вот где осталась жизнь.

Там истинная Пруссия блистает:

Американцы на любом углу.

Они бы уж поставили на место

И здешний сброд, и здешних наглых шлюх.

РОЗА

О шлюхах, шлюха, не тебе судить.

МЕЛИТТА

Да ты под каждого бомжа ложишься.

РОЗА

Но только не такого, как твой хрыч.

МЕЛИТТА

Мой даже в сторону твою не взглянет,

Хоть ты так широко раздвинешь ноги,

Как разеваешь свой поганый рот.

РОЗА

Он потому и взял тебя с панели,

Аристократка хренова. И может

Теперь твое дерьмо жевать.

МЕЛИТТА

Да что ты?

Как раз твоя стихия обитанья —

Дерьмо и придорожные канавы.

РОЗА

Примерно там, где твой папаша-пес,

Твою мамашку-банщицу имел.

МЕЛИТТА

И где тебя давным-давно зачали

Чума свиная и трухлявый пень.

Занятно, что их дочь, урод-последыш,

Не сдохла и до сей поры жива.

РОЗА сдается

Как эта женщина вульгарна.

МОРИЦ

Зак, Извольте вместе с челядью покинуть

Деревню и поместье Гаргантен.

На сборы мы даем вам полчаса.

ЛЕНА

И поделом вам, убирайтесь вон!

Кто ожидал от барышни такого?

МОРИЦ

На вас мы зла держать не будем, Зак.

Вы старый облысевший сивый мерин.

Я мог бы даже обвинить богов

В том, что противник мой убог и жалок.

Не тратьте время зря, грузите быстро

В свой драндулет добычу воровскую

И увозите столько, сколько влезет.

Вы здесь еще? Ах, как вы надоели.

Нам не до вас. Мы вас уже забыли.

Есть поважней дела.

ФОН ЗАК

Мелитта, едем.

Мелитта уходит.

МОРИЦ

Товарищи, владейте вашим замком.

ЛЕНА

Дай, Поттер, мне платок.

ПОТТЕР

Для слез? Для смеха?

ЛЕНА

На случай, если что-то завернуть.

ПОТТЕР батракам

Эй вы, хамье, снимите башмаки.

Экспроприировать хозяина – не то же,

Что вычистить хозяйскую конюшню.

АХИЛЛ

Пускай добычей граждане займутся,

А на себя я старика беру.

МОРИЦ

Да. Хорошо.

Все уходят, кроме Ахилла с ружьем, который сторожит Зака.

ФОН ЗАК

Благодарю, Ахилл.

Тебе зачтется.

АХИЛЛ

Не благодарите.

Ведь мы предусмотрели вариант,

Что будет здесь земельная реформа.

Я понял, что она произошла,

И выполнял свой долг. Я, ваша милость,

Обязан вам гораздо большим. Жду

Теперь от вас дальнейших указаний.

ФОН ЗАК

Извольте позаботиться о том,

Чтоб сохранилось в целости поместье.

Сейчас для нас нет ничего важней.

Бесчинства черни скоро прекратятся,

Она бессмысленна и маломощна.

Надолго этих дурачков не хватит.

Вы только помешайте растащить

На пятьдесят кусков ломоть усадьбы.

Потом придется долго собирать их.

РИПЕЛЬ входит

Простите, ваша милость, что с посудой?

Какую брать в дорогу?

ФОН ЗАК

Не мешай.

РИПЕЛЬ

Простите, ваша милость, я смотрел,

Что сказано об этом у фон Рейса.

Я проштудировал все пункты всех статей.

Об этом Генрих Рейс Двадцать восьмой

В «Корректном кучере» нигде не пишет.

Там нет о революции ни слова.

ФОН ЗАК

Ступайте прочь.

РИПЕЛЬ

Простите, ваша милость. Уходит.

АХИЛЛ

Итак, я землю растащить не дам

И не позволю развалить постройки,

А урожай…

ФОН ЗАК

… не будет урожая.

АХИЛЛ

А мы к уборке и не приступали.

РИПЕЛЬ входит

Я, ваша милость, черную возьму?

ФОН ЗАК

Что? Черную? Для траура? Осел.

Пинает его.

Пусть задница твоя тебе втемяшит,

Что я не умер.

РИПЕЛЬ

Понял, ваша милость. Уходит.

AХИЛЛ

Сельхозмашины приведу в негодность.

ФОН ЗАК

Напротив, все машины в лучший вид

Извольте привести, и побыстрей.

Они не только дороги, – полезны.

Машины – это зубы, это когти,

Которыми держу я в вечном страхе

Людей и землю, это власть моя,

Железная, грохочущая рать.

И очень скоро я вернусь, Ахилл,

И в дом врагов проникну тихой ночью

И уведу у них мое добро.

РИПЕЛЬ входит

Я, ваша милость, белую возьму,

С коронами и пурпурным узором.

«Корректный кучер» пишет, что такая

Для случаев торжественных нужна.

Занавес

РОЗА

Ольха в Эрленлохе нынче красива.

Канабис в полях удался на диво.

Вся Фландрия праздник отмечает,

Лишь Том, Ян и Петер покоя не знают.

А люди Брабанта стоят и ждут,

Когда палача на казнь поведут.

Том точит топор, Ян тащит веревку,

Петерье пули льет очень ловко.

Пусть воронье из Гааги кружится,

Никто их карканья не боится.

Времена черных воронов позади.

Главное зрелище не прогляди!

Люди Брабанта стоят и ждут,

Когда палача на казнь поведут.

Том точит топор, Ян тащит веревку,

Петерье пули льет очень ловко.

6

Двор замка

Четыре чемодана: маленький, небольшой, большой и

чемодан-гардероб.

Шелле точит лопату; Рипель.

ШЕЛЛЕ

Что ты бормочешь, Рипель? Закругляйся.

Пойдем охотиться на хомячков?

РИПЕЛЬ

Да разве здравомыслящие люди

В путь отправляются воскресным днем?

МЕЛИТТА на балконе

Эй, Рипель!

РИПЕЛЬ

Что?

МЕЛИТТА

Неужто непонятно,

Вам надо чемоданы погрузить.

Все до единого за пять минут.

Иначе, Рипель, вам не сдобровать.

РИПЕЛЬ

Куда прикажете грузить? В ландо?

А у ландо прицепа не бывает.

Любому дураку известно…

МЕЛИТТА

Рипель!

РИПЕЛЬ

Ну, ладно.

МЕЛИТТА

Торопитесь. Я вас жду.

Исчезает.

РИПЕЛЬ

Нашел нору я. На ячменном поле.

ШЕЛЛЕ

И сколько дыр?

РИПЕЛЬ

Четыре.

ШЕЛЛЕ

Значит, самка.

Возможно, у нее уже потомство,

Штук восемнадцать юных хомячков.

Мы самочку не будем убивать,

А сохраним для будущего года.

Тогда и истребим. Хомяк – вредитель

Лугов и пашен.

РИПЕЛЬ

Верно говоришь.

ШЕЛЛЕ

Был у меня когда-то хомячок.

Он умудрился накопить в норе

Аж целых сорок фунтов ячменя.

Я по утрам, хлебая суп ячменный,

Любил с ним по душам поговорить.

(Он левым рукавом тогда уж был,

Кормил и согревал меня неплохо.)

Ты, говорю, совсем как человек,

Дом строишь в поле, делаешь запасы

И любишь ту же пищу, что и мы.

И жизнь твоя по этой же причине,

Недолго длится, бедный братец мой.

МЕЛИТТА на балконе

Эй, шевелитесь, Рипель. Чемоданы!

Изчезает.

РИПЕЛЬ

Не терпится стервозе.

ШЕЛЛЕ

Им пора

Ко всем чертям отсюда убираться.

Не то убьют их через пять минут.

РИПЕЛЬ садится на один из чемоданов

Хотел бы я на это поглядеть.

ШЕЛЛЕ

На что глядеть? Как мочат дворянина?

Искусства никакого в этом нет.

Есть много способов казнить людей:

Повесить, обезглавить, задушить,

Колесовать, зарезать, расстрелять,

Сжечь, утопить, замучить и так дальше.

Хомяк – совсем, совсем другое дело.

Ведь надо шкурку ценную сберечь.

Иначе зря животное погубишь.

МЕЛИТТА на балконе

Быстрее, Рипель. Времени в обрез.

ШЕЛЛЕ

Спокойно, барышня. Мы все успеем.

Вы только будьте так добры, уймитесь.

Команды ваши только тормозят

Естественный процесс погрузки срочной.

Мелитта исчезает.

Чего ей?

РИПЕЛЬ

Погрузить все чемоданы.

ШЕЛЛЕ

Смотри. Вот этот мы засунем в этот.

Открывает третий по величине чемодан, выбрасывает содержимое (украшения) и сует в него самый маленький чемодан.

Понятно? Действуй дальше. Этот в этот.

Они открывают второй по величине чемодан, выбрасывают содержимое (будильник, диванную подушку, собачку и пр.) и засовывают в него третий по величине чемодан.

А этот в этот.

РИПЕЛЬ

Умная идея.

ШЕЛЛЕ

Нет, не идея, сам сообразил.

У нас с тобою на двоих мозги

Неодолимой силы, милый Рипель.

А именно – мои.

Они выкидывают и чемодана-гардероба платья и халаты и укладывают в него остальные чемоданы.

Ставь на сиденье.

Теперь все чемоданы в экипаже.

РИПЕЛЬ

А барышню куда?

ШЕЛЛЕ

Не понял.

РИПЕЛЬ

Ну,

Хозяин на сиденье – это ясно.

А на другом сиденье – чемодан.

На козлах сзади я. Теперь ответь:

А барышню куда?

ШЕЛЛЕ

А нам-то что?

Пускай вопрос решает сам хозяин:

Берет он барышню или багаж.

РИПЕЛЬ

Раз так, то подсоби мне.

ШЕЛЛЕ помогает ему взвалить на спину гардеробный чемодан. Оставляет его стоять в этом самом несчастном положении.

Уезжаешь?

РИПЕЛЬ

Я – кучер. Должен ехать. Подсоби.

ШЕЛЛЕ

Неужто ты меня покинешь, Рипель?

О Рипель, кто теперь пойдет со мной

В ячменном поле хомяков ловить?

Кто из корчмы меня проводит, Рипель,

Когда темно, и полная луна

На небо всходит вдруг, как перепелка,

Что вылетает из гнезда во ржи?

Кто переловит блох, кто удалит их

С моей столь бренной плоти – точно так же,

Как удалит меня с земли Господь?

О Рипель, неужели предстоит

Мне в одиночестве свои подтяжки

По вечерам снимать и говорить

С самим собой? О неужели

Никто не спросит, как мое здоровье

И не обидел ли меня Ахилл?

О Рипель, что мне делать без тебя?

Как жить мне дальше, Рипель?

Рипель плачет. Шелле утирает ему нос.

РИПЕЛЬ

Подсоби.

Шелле помогает. Они грузят гардеробный чемодан в экипаж. Рысак ржет.

МЕЛИТТА

Не знаю, право, как мне поступить:

Могу отправиться с кавалеристом,

Могу в Берлин.

ШЕЛЛЕ

И мы не знаем, право.

МЕЛИТТА

Ну да, в Швейцарском банке у него

Неконфискованных сто тысяч франков.

В Вестфалии имеет два поместья,

А там царят порядок и закон.

И список нескольких пакетов акций

Я лично составляла для него.

ШЕЛЛЕ

Тут есть над чем поразмышлять, конечно.

МЕЛИТТА

Но деньги ведь еще не все.

ШЕЛЛЕ

Конечно.

Поразмышлять над этим стоит тоже.

МЕЛИТТА

Пожалуй, я ему останусь верной.

Из замка выходят фон Зак, Мориц, Поттер и прочие.

ФОН ЗАК

Багаж погружен? Можем отправляться?

РИПЕЛЬ

Да, ваша милость, нет. Багаж погружен,

И экипаж в порядке, и посуда

С коронами и пурпурным узором,

Все, как у Рейса. Но…

ФОН ЗАК

Но?

ШЕЛЛЕ

Но.

Но дело в том, что на втором сиденье

Стоят все чемоданы. Ваша милость,

Вы барышню должны оставить нам,

Коль вам они нужнее, чем она.

Иль взять ее, а их оставить.

ФОН ЗАК

Что?

РИПЕЛЬ

Теперь решайте сами, ваша милость.

Зак осматривает ландо, чемоданы и Мелитту. Очень долго раздумывает.

МЕЛИТТА

Альбрехт, о чем ты думаешь? Альбрехт,

Не для того же я себя с тобой

Похоронила в этом захолустье,

Где не найдешь живого мужика,

Чтоб ты меня здесь, в Гаргантене, бросил?

Адьбрехт, послушай. Ты не должен думать.

ФОН ЗАК

Так. Чемоданы я не брошу.

MЕЛИТТА

Боже!

ФОН ЗАК

Но и тебя, Мелитта, заберу.

А кучера мы оставляем здесь.

Я сам на козлы сяду.

ШЕЛЛЕ

Вот и славно.

Уходим, Рипель. Захватил мешки?

Оба уходят.

ФОН ЗАК

Вам, земляки, мои большие дети,

Желаю не раскаяться ни в чем,

Спокойно спать ночами и не видеть

Меня в кошмарных ваших сновиденьях

И не встречать укор в моих глазах.

Желаю вам всех благ. И берегите

Свое здоровье лучше, чем сумел

Я уберечь свое благополучье.

Одна лишь просьба: в целости хранить

Поместье. Наш цветущий Гаргантен —

Живое существо с душой и телом.

Не разрывайте же его на части,

Ни голову, ни члены не рубите,

Как разрубили надвое мне душу.

МОРИЦ

Расхныкались вы, Зак. Отсюда вывод,

Что наши чувства вовсе не взаимны.

Вам расставаться больно, но не нам.

Возможно, ночи тоже очень больно,

Когда она, от солнца убегая,

Росою щедро увлажняет почву,

Которую еще не потеряла.

Но почва высохнет. День рассмеется.

ФОН ЗАК

Прощайте. Я вас все еще люблю.

И красно-белую свою корову

Дарю вам на прощанье. Вы ее

Забейте и зажарьте в лучшем виде

И съешьте в память вашего патрона.

Я был вам как отец. И вот теперь

Тернистый путь, как все отцы, свершаю.

ПОТТЕР

Спасибо, ваша милость. Мы запомним,

Что вы добром за наше зло воздали.

ЛЕНА целует плащ Зака

Корову мы съедим, глотая слезы.

МОРИЦ

Приказ: пусть красно-белая корова

Считается народной. Завтра мы

Ее зажарим в самом лучшем виде

На празднике в честь взятья Гаргантена.

Мы праздник революции устроим.

Фон Зак смеется.

7

Сад Идена

Стол.

ИДЕН

Корова, как тобой судьба играет!

Сегодня утром ты еще стояла

В тепле и холе на своей соломе,

И ощущала собственную цену,

И мирным наслаждалась воскресеньем,

А в благодатном вымени своем

Ты жирное копила молоко,

Луне не уступавшее по цвету.

Но чья-то жажда крови в мирный полдень

Ворвалась, вызвав твой истошный вопль:

«Где мой хозяин?» – Он тебя покинул.

Тебя схватили грубо за рога,

Твои рога, похожие на лиры,

И потащили прочь. Ты лишь успела

Подумать: «Как? Меня убить? Меня?

Нет, не посмеют!» Но они посмели.

Что значат для бесчестного медали?

На честь бесчестным людям наплевать.

О наша красно-белая корова!

Ты еле шла под жарким летним солнцем,

И смерть у шеи чувствуя своей,

Ты упиралась, ты мычала громко,

Взывая к божествам парнокопытным.

Когда такое в мире происходит,

Что в нем надежно? Что неколебимо?

А вот и Дурдорф. Наконец-то, Трина!

КАТАРИНА входит, садится

Плетенку с маком захватила в гости.

Не собираюсь объедать тебя.

То, что мое – мое, а что твое – твое.

Где деликатность, там и дружба крепче.

ИДЕН

Где твой нацист?

КАТАРИНА

Придет. Торчит в конюшне.

ИДЕН

Старательный он парень, твой нацист.

Я с поля прихожу, а он навстречу.

Я лампу погашу, зажжет вторую.

А я ведь на работе день-деньской.

КАТАРИНА

А он себе вообразил, бедняга,

Что я его в мужья себе возьму.

Он будет обживать мой дом и двор,

А я опять навоз грести в конюшне.

Он думает, что пашет для себя. Смеется. Ест.

ИДЕН

Так значит, отвалил хозяин наш.

КАТАРИНА

Плохие времена.

ИДЕН

Да, это горе.

И никого ни спереди, ни сзади,

Кто нам не даст взаймы своих машин,

Как наш хозяин, бог весть почему,

Их тоже не хотел давать взаймы.

КАТАРИНА

В пылу борьбы. Из-за большевиков.

ИДЕН

А мы причем? Мы что, большевики?

КАТАРИНА

Ты с ними торговал.

ИДЕН

Да, торговал.

Без денег не прожить. Гнилую крышу

В последний раз чинил еще мой дед.

А с новой крышей я не знал забот:

Гонял подручного и в хвост, и в гриву,

И сотню марок за буханку брал.

Хозяин, раз машин он не дает,

Вот он и есть тот самый большевик.

КАТАРИНА

Вильгельм, в твоей седой тупой башке

Как видно, расплодились тараканы,

Все вещи, как на ярмарке, гуляют

И прыгают, играя в чехарду.

Ты думаешь, что шайка батраков

Тебе машины дать взаймы захочет?

Они отнимут все твое добро.

Сперва пирог проглотят целиком,

Потом сожрут все крошки до единой.

ИДЕН

А этот Мориц рыщет по деревне

И вешает листовки там и тут.

Я с вяза снял и прочитал одну.

Там пишут, что все люди станут братья

И все должны друг другу помогать.

Я мог бы это на себя примерить.

В другой написано: землевладельцы —

Они злодеи, на манер убийц.

И это мне вполне подходит тоже.

Но из агиток все же непонятно,

Получим мы машины – или нет.

Кто враг мне, кто мне друг? Эх, кабы знать…

КАТАРИНА

Вильгельм, я в партии не состояла.

Ты можешь подтвердить, ты состоял в ней.

Но при нацистах нам жилось неплохо.

Когда война, крестьянам легче жить.

ИДЕН

Тут не поспоришь. Правда, я читал,

Что нацики творили беззаконья.

Что убивали, грабили людей,

Бесчестили, насиловали многих.

КАТАРИНА

Насиловали, говоришь? Да где им!

Есть у меня один такой насильник.

И если остальное так же верно,

То больше не поверю ничему.

Входит Нацик, парень в бриджах СС.

НАЦИК

А я насиловал.

KАТАРИНА

Ври больше.

НАЦИК

Я не вру.

Я массово насиловал бабешек.

Как турок на открытке. Правда,

Скорей десяток ублажишь, чем эту,

Такую тощую с куском земли.

Герр Иден, гляньте, сколько она жрет.

Жрет, жрет и жрет. Куда все пропадает?

И то же самое в любви: Куда?

КАТАРИНА

Туда, куда и капля молока

С горячей печки, бедный ты кобель.

НАЦИК

Зачем хамишь ты будущему мужу?

KАТАРИНА

Подтирке будущей. Смеется. Слабак ты, парень.

Меня тебе не одолеть.

НАЦИК

Заткнись.

Идену

Я был большим начальником, вождем.

Все подчинялись мне беспрекословно.

Мне стоило лишь пальцем шевельнуть,

Все сапоги мои лизать бросались.

КАТАРИНА

Ну, а теперь ты никакой не вождь,

Что заработаешь, то и получишь.

НАЦИК

Из кожи вылезу, а двор добуду.

КАТАРИНА

Вильгельм, скажи, а что там было с Иеттой

И младшим Поттером?

ИДЕН

Да ничего.

Иетта там случайно оказалась.

Когда вчера немой раскрыл вдруг пасть,

Как будто гром из тучи прогремел,

И болтовней такую поднял пыль,

Что сам себя заслушался, на Иетту

Его кураж и о кометах речи

Произвели, возможно, впечатленье:

Глаза раскрылись, щеки запылали,

И кровь быстрее в жилах потекла.

А Иохен, он при этом тоже был.

КАТАРИНА

Вильгельм, ты добр, а значит, глуповат.

Советую тебе быть начеку.

Еще кому-то очень захотелось

Использовать известный инструмент,

Чтоб раздобыть твой дом и двор, и землю.

ИДЕН

Кто, младший Поттер? Хочешь мне сказать,

Что было что-то между ним и Иеттой?

КАТАРИНА

Ну, не было, но может вдруг случиться.

ИДЕН

И не было, и не случится. – Иетта.

Входит Иетта с розой.

Признайся, Иетта, разве что-то было

У Иохена с тобой?

Иетта нюхает розу.

Конечно, нет.

ИДЕН

Всегда была послушной дочкой Иетта.

И в люльке не орала никогда,

И в школе хорошо себя вела,

И в горнице порядок наводила

С тех пор, как мать ее сыграла в ящик;

В саду трудилась, чистоту блюла,

К причастию ходила постоянно,

А после церкви сразу же домой.

Меня Иетта редко огорчала.

Не бегала на игры и забавы,

Как многие девицы, у которых

Внутри свербит, а прыщ наружу лезет.

И с Божьей помощью она возьмет в мужья

Наследника родителей почтенных,

Имеющих и каменный свой дом,

И собственность, и землю, и доходы,

Но чтоб жених единственным был сыном —

И не имел ни братьев, ни сестер.

Иетта нюхает розу, хочет уйти.

КАТАРИНА

Иетта, а тебе по нраву Иохен?

ИЕТТА

Скажу вам правду, тетя Катарина.

Он для меня – ничто, пустое место,

И мыслей он моих не занимает,

И в общем на него мне наплевать.

Уходит.

ИДЕН

Слыхала? Я ручаюсь головой,

Что никогда не врет моя Иетта.

Конечно, Катарина, ты хитра,

Но хитрость вызывает недоверье,

А недоверье – подозрений воз,

А подозрений воз – предубежденье.

А может, если очень попросить,

Стервятник этот даст взаймы машины?

КАТАРИНА

Ну вот и попроси его, Вильгельм.

ИДЕН

Да я-то попрошу, а он откажет.

А, может, не откажет?

НАЦИК

Размазня.

ИДЕН

Причем тут размазня?

НАЦИК

Вопрос морали.

ИДЕН

Мораль-то здесь причем?

НАЦИК

Я знаю бедных:

Все бедные чертовски тугоухи.

Дай им по черепу, тогда поймут.

ИДЕН

На всех ведь с кулаками не попрешь.

КАТАРИНА

Вильгельм, я закопала на гумне

Два автомата. Кто возьмет их в руки,

Тот станет господином в Гаргантене.

ИДЕН

И знать об этом не хочу.

КАТАРИНА

Боишься.

А молотилку хочешь получить?

ИДЕН

А пулю в сердце вместо молотилки?

Я взрывов пороха и впрямь боюсь.

НАЦИК

Но мы войну еще не проиграли.

ИДЕН

Так, Катарина, дело не пойдет.

КАТАРИНА

А как пойдет?

ИДЕН

Я ничего не знаю.

Они собранье завтра проведут,

На нем объявят всем порядок новый,

Задумки обнародуют свои.

Корова мычит.

А, может быть, не все из них мерзавцы.

КАТАРИНА

Таков твой план? Его мы принимаем.

Но если не сработает твой план,

Придется к нашему вернуться плану

И понемногу красных убивать.

Заворачивает остатки пирога.

Ну, вот и вечер. Да, макушка лета

Давно прошла. Пойдем домой, мой Нацик.

Пора и нам в постельку.

НАЦИК

До свиданья.

Теперь свою борьбу продолжу я.

Но не сейчас, а завтра. Может, завтра

Мы с вами перейдем на ты, герр Иден,

Раз у меня появится свой двор.

8

Площадь перед замком

На площади у старого дуба разведен костер.

Роза жарит на вертеле корову.

ШЕЛЛЕ

Здесь будет деревенское собранье,

Где самым бедным людям отдадут

Усадьбу, землю и бразды правленья.

Где справедливость обретет права,

А красно-белая корова будет

Зажарена на ужин для народа?

РОЗА

Да, место здесь, но час еще не пробил.

ШЕЛЛЕ

Сударыня, надежно, что надежно.

Уж очень не хотел я опоздать.

РОЗА

Ты ждешь, когда свои права получишь?

ШЕЛЛЕ

Я жду, что мясо получу свое.

Вынимает алюминиевую тарелку.

Быстрей вращайте, жир в огонь стекает.

Маттукат и Блаше, небритые, запыленные.

БЛАШЕ

Вам лучше?

МАТТУКАТ

Я же вышел из машины.

Ухабы на проселочных дорогах

Меня изрядно потрепали, Курт.

Феодализм – вот это что такое.

И я ему надеюсь отомстить.

Мы здесь переночуем, отоспимся

И дальше в путь. Но о моей болезни

Ни слова больше.

БЛАШЕ

Я без задних ног.

Сейчас засну на этой вот подушке.

Стучит по своей папке для бумаг.

Здесь уйма наших праведных трудов:

Тринадцать просьб, петиций, заявлений,

Прошений и ходатайств от крестьян,

Переселенцев, дачников и прочих.

Все умоляют провести реформу.

МАТТУКАТ

А здесь ее успешно провели.

БЛАШЕ

Придется нам вмешаться в это дело

И проявить при этом твердость, Эрих.

МАТТУКАТ

Никак, никак я не могу взять в толк,

Что происходит в этой деревеньке,

В глухом углу, забытом Богом, темном.

Ведь здешний юнкер, ротмистр Зак, имел

Всего каких-то семь десятков душ.

Считалось это место безнадежным.

До тридцать третьего здесь никаких

Организаций не существовало.

И никакие партии сюда

После войны еще не проникали.

Здесь мертвая царила тишина.

Но вдруг в недвижном этом захолустье

Сначала тихо, а потом все громче

И наконец, как гром небесный грянул,

Пронесся слух, что юнкера прогнали,

Что видели, как он спасался бегством

В своем ландо, на запад торопясь,

Что слезы утирал, на козлах сидя,

Что, дескать, нынче сами управляют

Крестьяне конфискованным добром,

Что революционное движенье

Глухонемой возглавил свинопас.

БЛАШЕ

А я их не люблю, не одобряю,

Движений этих революционных.

МАТТУКАТ

Считаешь, нам достаточно в стране

Движений контрреволюционных?

БЛАШЕ

Вот именно. Ты сам это сказал.

Для управления нам нужно время.

МАТТУКАТ

Чем управлять, когда движений нет?

Пойдем, поговорим со свинопасом.

Розе

Прошу прощения, я Эрих Маттукат,

Уполномоченный …

РОЗА

Чем ты намочен?

Сплевывает.

МАТТУКАТ

Мне нужен свинопас. Ваш Мориц Тассов.

Роза уходит в замок.

Как женщину зовут?

ШЕЛЛЕ

Да Красной Розой.

БЛАШЕ

Ну и народ здесь.

МАТТУКАТ

Курт, найди ночлег.

Но прежде позаботься о машине,

А то опять у нас сопрут колеса.

Не хочется тебя обременять,

Но хорошо бы выспаться в кровати.

Тюфяк соломенный сойдет, конечно,

Но все-таки кровать намного лучше.

Блаше уходит.

Так, а теперь поищем свинопаса.

Из замка выходит Мориц. Он побрит, умыт и одет с

городской элегантностью.

МОРИЦ

А, боевой товарищ, рад вас видеть.

Плоды свободы зреют так же быстро,

Как на деревьях тыквенных плоды.

И ежели на глупую башку

Сорвется красный плод, пиши пропало.

Что происходит в мире? Мятежи?

В Германии бунт изрыгают горы?

Пожарами плюется Солнца шар?

В молитвенных домах сидят комбеды

И пересчитывают скот богатых?

Так и должно быть. Физике спасибо

За то, что велика планета наша.

Всегда найдется, что перевернуть.

МАТТУКАТ

Тот самый Мориц?

МОРИЦ

Тассов. Через «ве».

МАТТУКАТ

Я – Маттукат. И чем вы занимались

Двенадцать лет под Гитлером?

MОРИЦ

Кто? Я?

Я пас свиное стадо и молчал.

МАТТУКАТ

Молчали?

МОРИЦ

Но смотрел во все глаза.

И я дождался этой вот газеты.

Вынимает из кармана засаленный смятый газетный лист, в который явно было когда-то что-то завернуто.

Здесь сказано, что два гриба вонючих

Над Тихим океаном взорвались,

И под собой они похоронили

Нацистский райх Ниппон. И в тот же день

Войне настал конец, а я родился.

Ведь до тех пор, могу сказать спокойно,

Я как бы вовсе не существовал.

МАТТУКАТ

Вы множеством вещей не занимались

И не существовали, да?

МОРИЦ

А вы?

МАТТУКАТ

Я с Гитлером боролся.

МОРИЦ

Сколько лет?

МАТТУКАТ

В тридцать четвертом я попал в концлагерь.

MOРИЦ

И чем там занимались? Голодали?

За проволокой мучились колючей?

И думаете, что существовали?

Кому вы пользу этим принесли?

На волю случая пустили жизнь,

А вам бы стоило ее беречь.

Ведь ваша жизнь сегодня, как моя,

Понадобилась.

МАТТУКАТ

Где фон Зак? Сбежал?

МОРИЦ

Он уничтожен.

МАТТУКАТ

Урожай собрали?

МОРИЦ

Понятья не имею.

МАТТУКАТ

Как же так?

А кто теперь работает в полях?

Вы сколько сжали? Сколько смолотили?

Озимые когда начнете сеять?

МОРИЦ

А почему не спросите о том,

Кто юнкера прогнал? Вас, как знахарку,

Интересуют травяные сборы.

А в этом месте, сударь, как известно,

Был государственный переворот.

МАТТУКАТ

Переворот меня интересует.

Я выясняю, что произошло.

MОРИЦ

Прошу прощенья, у меня вопрос:

Вы, сударь, в самом деле коммунист?

МАТТУКАТ

С тридцать второго года. Не считайте,

Что я не верю вам, что презираю

Революционный дух сельхозрабочих.

МОРИЦ

Они болваны.

МАТТУКАТ

Если так, то кто же

Изгнал фон Зака из его поместья?

МОРИЦ

Спросили, наконец.

МАТТУКАТ

Кто?

МОРИЦ

Я.

МАТТУКАТ

Один?

МОРИЦ

Соратников надежных было трое.

Ахилл, он управляющий поместьем

И патриот. Второй – бродяга Дзёмба,

А третьей местная была беднячка,

Ее зовут в деревне Красной Розой.

МАТТУКАТ

Сегодня вы проводите собранье?

МОРИЦ

Как новые хозяева земли.

МАТТУКАТ

Вы знаете, что вводится закон

Об изменении сельхозструктуры?

Так почему его не подождать?

МОРИЦ

Закон? Ну и остряк вы, сударь мой.

Неужто Ленин в думский комитет

Звонил, прося у Думы разрешенья

Поднять вооруженное восстанье?

МАТТУКАТ

Но если я не ошибаюсь, Ленин

Законы сам вводил. Он создавал

Законы революции.

МОРИЦ

Ну да.

Законов больше – революций меньше.

МАТТУКАТ

Неверно. Революции законы,

Фиксируя плоды усилий масс,

Становятся привычками народа.

Должны законы быть понятны всем,

Ясны, разумны, неопровержимы.

Законы о земле покажут нам,

Кто, между кем и кем поделит землю,

И сколько каждому давать земли,

Как нам добиться максимальной пользы,

И как нам избежать большой борьбы.

МОРИЦ

Опять прошу у вас прощения, сударь.

Мне кажется, сыграла злую шутку

Со мной природа: я опять оглох.

Не притворяясь, а на самом деле.

Неужто в самом деле я услышал,

Что дележом земли займетесь вы?

Смеется.

МАТТУКАТ

Конечно, мы.

МОРИЦ

Хотите разрубить

Готовое большое предприятье

На мелкие кусочки, хутора,

Где снова высидят в тепле и холе

Фон Зака ястребиное яйцо?

Хотите кулаков благословить?

Капитализм пригреть на Гаргантене?

МАТТУКАТ

Поймите же…

МОРИЦ

Стоите вы горой

За тех, кто малый бизнес превозносит

И в будущем сулит ему победу?

МАТТУКАТ

Не в будущем.

МОРИЦ

Вот как?

MАТТУКАТ

А в настоящем.

МОРИЦ размахивает газетным листком

В газете вашей, сударь, я прочел

Статью о том, что смысл сельхозреформы

Вы видите в сохранности наделов,

Дворов семейных, то есть хуторов.

Они, мол, доказали эффективность

На протяженье множества веков.

Ваш пафос вызывает возмущенье.

Статья клеймит как старомодный вздор

Мысль о победе крупных предприятий,

Где с большей пользой можно применять

Труд человека и его орудий.

Статья внушает мне, что старый лапоть

Пребудет вечно.

МАТТУКАТ

Да какая вечность!

Кто написал статью?

МОРИЦ

Какой-то Инст.

МАТТУКАТ

Но производство крупное – одно,

А посевные площади – другое.

Ведь в производстве главное – машины.

Машины либо есть, либо их нет.

У нас есть сломанные пушки, танки —

Сыпь ржавая, покрывшая страну.

А опытных водителей машин,

Их тоже нет. А если есть, то в виде

Неповоротливых, тупых мозгов,

Рабов земли и тех, кто ей владеет.

Землевладельцев нет, земля осталась.

И при таком раскладе мы не можем

Масштабные проекты затевать.

Момент для этого неподходящий.

МОРИЦ

То, что не сказано, легко оспорить.

В газете ничего не говорится

Ни о каком моменте. Говорится:

Аграрная реформа навсегда.

МАТТУКАТ

Задача наша – возвратить народу

То, что народу же принадлежит,

И утолить его извечный голод

По собственной земле в родной стране.

Тут срок определить довольно трудно.

Ведь люди мыслят просто, люди знают,

Чего им не хватает, вот и все.

А задавать им сложные вопросы,

Включать Вчера и Завтра в размышленья

О том, что происходит здесь сейчас,

Нелепо. Это значит – их дурачить.

Он умничает, скажут, значит, врет.

МОРИЦ

Всегда вы рассуждаете о людях

Как о неисправимых дураках.

МАТТУКАТ

Бывает иногда.

МОРИЦ

А почему

Вы не хотите строить коммунизм

На умных опираясь?

МАТТУКАТ

Ненадежны.

MOРИЦ

Допустим. Будьте же тогда практичны.

Умерьте ваш энтузиазм, оставьте

В покое Завтра, требуйте дележки.

Не одобряю, но могу понять.

Но почему здесь пишут: навсегда?

МАТТУКАТ

Я не писал.

МОРИЦ

Вы с этим не согласны?

МАТТУКАТ

Возможно, что статья нехороша.

МОРИЦ

Зачем же соглашаетесь вы с ней?

Ах, напечатана в газете вашей?

Член партии не может честным быть.

МАТТУКАТ

На то причины есть. Так эффективней.

МОРИЦ

Вот как вы мыслите. И вы готовы

Истошный крик текущего момента,

Что тонет в бурном времени потоке,

Звать истиной отныне и навек.

Выходит, вечна истина лишь та,

Что каждый день способна изменяться?

Тогда прощай, наука, к черту знанье,

Структуры и масштабы на помойку,

Нет ничего, достойного храненья.

Плевать, ведь все едино, все равно,

Комар и слон, орел и воробей,

Клещ – черепаха, черепахи – клещ,

Яичко муравья равно Жар-птице…

Такая точка зренья означает

Мгновенное забвение всего.

Великие прозренья человека

В клочки разорваны, превращены

В обертки ваших жалких отговорок,

Уверток, ухищрений, пошлой лжи.

Вам только бы не кашлять, не простыть,

Закутаться и добрести в уют

Покойной ночи и бесславной смерти.

По вашему проекту воцарятся

Навек посредственность и лицемерье,

Ее единородная сестра.

МАТТУКАТ

Когда другими станут люди, мы

Заговорим с народом по-другому.

МОРИЦ

С чего бы становиться им другими?

ШЕЛЛЕ кричит

Герр Мориц! Тут жаркое подгорает!

Мориц подходит к вертелу и поливает жаркое водой.

МАТТУКАТ

Вот вы: сперва готовите жаркое,

А уж потом его готовы съесть.

МОРИЦ

Но я не утверждаю, что наелся,

Пока говядина на вертеле.

Блаше входит.

БЛАШЕ

Поздравь нас, Эрих, приняли закон.

По радио вот только что сказали.

У всех землевладельцев, кто имеет

Гектаров больше ста, конфисковать

Их землю без уплаты возмещенья.

Из самых прогрессивных элементов

Земельные комиссии собрать.

Делить угодья, скот и инвентарь.

Все ясно и без всяких оговорок.

Морицу

Примите поздравления, товарищ.

Ваш ценный опыт мы распространим,

Не дожидаясь никаких команд,

Приказ истории вы выполняли.

Вы представитель славных тех умов,

О ком упоминает Вильгельм Пик.

Так солнце, что просунет иногда

Свой палец золотой из темных туч,

На дерево особое укажет

И озарит его особым блеском,

Чтоб отличить тем самым от других.

Да, вы пример, достойный подражанья.

МАТТУКАК

Машину, срочно. Надо ехать в город.

БЛАШЕ

Эх, Эрих, зря я для тебя старался:

Перину набивал гусиным пухом.

Уходит.

МАТТУКАТ

Хотели мы присутствовать, герр Тассов,

На митинге. Как видно, не судьба.

Нетерпелива острота момента,

Приходится не взвешивать решенье,

А принимать его: да или нет.

А если да, все делать по закону.

Комиссию извольте выбирать.

МОРИЦ

Уже избрали.

МАТТУКАТ

Ладно, председатель.

Пожимает ему руку, уходит, возвращается.

И вот о чем хочу вас попросить.

Поближе будьте к практике, герр Тассов.

Разумная реальность как-никак

Есть плоть идей. Бесплотные идеи

Безлики, неприкаянны, печальны,

Как души не родившихся детей.

Когда пойдете на собранье, взвесьте

Те доводы, что я вам приводил.

И взвесьте их достаточно серьезно,

Поскольку приводил их тот, чья власть.

Маттукат уходит. Мориц идет в замок. Входят батраки, принарядившиеся ради праздника: некоторые в традиционных костюмах, Поттер в сюртуке и цилиндре.

ПОТТЕР

Приятно слышать, как скворчит жаркое.

ЛЕНА

А в день Седана угощали пивом.

ПОТТЕР

Но почему из всех коров хозяйских

Забили красно-белую? Ведь глупо.

Хорошую, молочную корову…

ИОХЕН

Отец, о чем ты говоришь? Корову

Зажарили. И съели молоко.

Сегодня вечером мы переедем в замок,

Получим в нашу собственность весь скот,

Хозяевами станем на земле.

ПОТТЕР

Эх, мальчик, мальчик. Вроде бы ты вырос

Из детских, из коротеньких штанишек,

Но из своих мечтаний долгих – нет.

Никто нам в жизни ничего не даст.

Брать даром честным людям не пристало.

Ты околесицу несешь, сынок.

ИОХЕН

Святую правду говорю, отец.

Они разделят землю между всеми,

И свадьбу я смогу тогда сыграть.

ПОТТЕР

Жениться он задумал. Бедный парень.

ЛЕНА

Земля останется, как раньше, цельной.

Ты слышал, что сказал тот господин?

ИОХЕН

Ну, мало ли что скажут.

ПОТТЕР

Тараканы

В башке у парня завелись. О свадьбе

Мечтает он и ничего не слышит.

Ворота замка открываются. Рипель выкатывает бочонок и катит его к вертелу.

ЛЕНА

И все-таки нас пивом угощают.

Как раньше, в день Седана. Верно, Поттер?

Деревенская музыка. Появляются Мориц, Ахилл, Роза,

Дзёмба, образуют президиум в арке ворот.

РОЗА

Друзья, я выступать не мастерица.

Скорей привыкла к крепкому словцу.

Но нынче буду выражаться глаже,

Поскольку мы победу одержали

Над этим кровопийцей и свиньей,

Эксплуататором и черным бесом.

Мы дьявола за ухо ухватили

И вышвырнули вон. Да чтоб он сгнил

В навозной куче пред вратами ада!

Друзья, сегодня эта желтая земля,

Пускай песчаная, пускай скупая,

Но плодородная, благодаря труду,

Она сегодня нам принадлежит.

Ведь мы ее пахали, боронили,

И удобряли-холили всю жизнь.

И больше никому она не даст

Своих плодов, добытых нашим потом.

Пшеница наша будет только нашей.

И никакой бездельник и вампир

Не будут нашей кровью упиваться

И нас же поносить и презирать.

Мы крепко врезали ему по морде,

И по-другому будет все теперь.

ИОХЕН

Отец, все ясно. Есть у нас земля.

ДЗЁМБА

Да, положенье наше изменилось.

Давайте же исследуем, какие

Возможны положенья человека,

Какие хороши, какие плохи.

Наука философия, анализ

Рассматривает их по разным позам.

Есть положенье стоя, например.

«Равняйсь! – орет капрал. – Живот втянуть,

Грудь колесом, руки по швам, собаки!»

И это положенье неудобно.

А поп велит: «Согнись пред Богом, грешник!

Ты поклонись, а Он возложит кладь

На твой хребет». Но мы же не верблюды.

И горбуны не очень-то красивы.

«Сидите смирно!» – говорит учитель.

Но мы уже не маленькие дети!

Нет, братья, лишь одно есть положенье,

Которое достойно человека:

Когда он тихо на земле лежит,

На солнышке, на травушке, на спинке,

Раскинув ноги-руки, расслабляясь

Всем телом, каждым органом своим.

Когда совсем не давит желчь на печень,

А печень – на живот. И безмятежно

Следит достойный этот человек,

Как проплывают облака на небе,

Пока душа его не воспарит,

Преодолев все тяготы земные.

ШЕЛЛЕ

Как это верно. Лучше позы нет,

Как лежа власть иметь. А для чего же

Мы за ворота выгнали лентяя?

Эй, нацеди нам пива, друг мой Рипель!.

Большинство батраков направляются к корове; Шелле раздает мясо, Рипель разливает пиво.

ПОТТЕР Лене

Он говорит красиво, как по маслу.

Но мы с тобой что будем жрать зимой?

Ведь философия лишь уши кормит,

А как она в желудок попадет?

АХИЛЛ

Итак, народ, теперь хозяин вы.

Имеете законные права.

Поместье в полном вашем распоряженье.

Работайте свободно на земле

Под профессиональным руководством,

Таким, как вы привыкли, под моим.

Вопросы есть? Вопросов нет. Все ясно.

Остальные батраки направляются к корове.

ЛЕНА

Все остается, как и было, Поттер.

Я ничего другого не ждала.

Хотя Ахилл-красавчик в этот раз

Сегодня с нами был такой любезный.

А раньше-то: «Лентяи, грязный сброд,

Бездельники, уроды, оборванцы».

ИОХЕН

Отец, он ничего не говорил

Насчет земли, инвентаря, скотины?

Я не услышал или не расслышал?

ПОТТЕР

Опомнись, парень. Мы-то здесь причем?

Землица и скотина не про нас.

В хозяйстве старые ослы шуруют,

А ты иди коси чертополох.

Мне полегчало.

ИОХЕН

Мориц скажет речь.

ПОТТЕР

Да что он скажет? Снова о кометах?

ИОХЕН

А может, о земле?

ПОТТЕР

Нет, о кометах.

МОРИЦ

Я выступаю как один из вас,

Здесь и сейчас я равный среди равных.

Проходит через толпу батраков к рампе.

Да, я двенадцать лет молчал,

Двенадцать лет я ничего не слышал,

Но на Луну я пристально глядел.

Луна всходила на небо, сходила

С небес, увы, без моего участья.

И мысль об этом мучила меня.

И я поклялся, что когда-нибудь

Заставлю я Луну всходить на небо,

Кружиться во Вселенной, словно конь,

Послушный корде своего владельца,

И заходить по моему веленью.

Мечтал я, братья, что заброшу в космос

Послушные мне быстрые кометы.

Что ж, вот оно, свершилось. Мы, друзья,

Поймали время в чуткие ладони,

Заставили ленивую улитку

Бежать быстрей по нашему веленью.

Мы сократили долгие дороги,

Которые всю жизнь мне были мукой

(Я ненавижу длинные пути),

И перепрыгнули одним скачком

Из крепостного права в коммунизм.

Нет больше никакого принужденья.

Нет никакого кавалера Зака.

Все батраки снимают шапки.

В седле удобном из согбенных спин

Впредь не поскачет никакой фон Зак.

Все батраки снимают шапки.

Нет больше слуг, нет никаких хозяев.

А этот герр фон Зак

Все батраки снимают шапки.

– он герр Никто.

Сегодня развернули мы планету,

Качнули глобус на других петлях

По направленью к полному единству

Сельскохозяйственной коммуны нашей.

Раскрепостившись внутренне и внешне,

Без принужденья, но по настроенью,

Все будут вкалывать не для себя – для всех.

И будет жизнь счастливой и достойной.

Как жарко, я кончаю. Ешьте, пейте.

Нас ждет большое нынче угощенье.

Не упускайте случай, мужики.

Как Лютер завещал, хватай быстрее

Кто сколько может, и не забывай

Пивко под музыку.

Роза и Ахилл разворачивают транспарант: «Коммуна 3-го тысячелетья». Звучит деревенская музыка, старинный прусский гимн “Heil dir im Siegerkranz”.

БАТРАК рядом с коровой

Ура! Ура!

Ура, герр ротмистр! Свинопас, ура!

ИОХЕН

Ох и напьюсь я, так напьюсь, чтоб пиво

Все мысли и чистейшие желанья

В огромное болото превратило.

И буду я валяться в нем и хрюкать.

9

Немецкий лес

Тут-Озель, полу-монахиня, полу-сова просыпается, вытаскивает из жилетного кармана часы-репетир; часы бьют двенадцать.

ТУТ-ОЗЕЛЬ

Двенадцатый удар пробил.

Он день от ночи отделил.

Что в этой трещине случится?

Сейчас здесь вечность просочится.

Эй вы, кто на земле, ложитесь.

Эй вы, кто под землей, вернитесь.

Родит порядок беспорядок,

Таков закон: подъем-упадок.

Я не болтаю чепуху.

Я не шучу. Шу-Ху! Шу-Ху!

Она чешет у себя под крылом, пожирает огромного

червя и т. п. Входят Рипель и Шелле.

РИПЕЛЬ

Постой, погоди. Я за тобой не поспеваю.

ШЕЛЛЕ

Где ты застрял?

РИПЕЛЬ

У дерева. По малой нужде.

ШЕЛЛЕ

Опять?

РИПЕЛЬ

Это все слабое пиво, Шелле. Помнишь пиво из бочонков его милости, которое мы вылакали в день нашего основания, девять ночей тому назад? Вот было пиво, так пиво. С тех пор мотаемся от одного подлеца-трактирщика к другому, хлебаем жидкую жижу, а в ней ни солода, ни хмеля. И раздуваешься от нее, вроде как Монгольфьер. Дерево, у которого он было пристроился, удаляется. Так что я хотел? Механически следует за деревом, снова пристраивается. Полночь в наши дни, Шелле, – скверное время для пьющего человека. Напитки приняли такие огромные масштабы разведения, что если хочешь выпить кружку, должен выпить пять.

ШЕЛЛЕ

Давай быстрей. Дерево снова удаляется.

РИПЕЛЬ

Не могу найти этого дерева, черт бы его побрал, а у дерева выходит лучше: человек должен видеть цель. Ладно, помочусь в мох. Шелле, я стараюсь изо всех сил, но ничего не слышу. Сверху бьет мощная струя, попадает в Шелле.

ШЕЛЛЕ смеется

Ты же в меня угодил.

РИПЕЛЬ

Пиво было жидкое, но вода-то там была, я точно помню. Ничего не выходит.

ШЕЛЛЕ

Ха-ха, все на мою голову.

РИПЕЛЬ

Наконец-то мне полегчало. Валится на землю. Эй, Шелле, слезь. Шелле, слезай с моего горба, кому сказал. Это же глупо. Жуткий хохот, ржание. Что такое? То же самое. Может, оно так, а может, и не так. Надо подумать.

ШЕЛЛЕ

Ты с кем разговариваешь?

РИПЕЛЬ

Ты тут?

ШЕЛЛЕ

Да.

РИПЕЛЬ

Это ты?

ШЕЛЛЕ

Да.

РИПЕЛЬ

Но Шелле, ты сидишь у меня на плече и давишь на ребра.

ШЕЛЛЕ

Никто на тебе не сидит.

РИПЕЛЬ

Никто? На мне сидит какой-то мужик в тридцать пудов весом, дышит в затылок своим ледяным зловонием и хлещет меня по ушам, справа, слева, справа, слева, да еще скрестил под моим подбородком свои поганые копыта.

ШЕЛЛЕ

Копыта? Рипель, тебя оседлал Пивной Бес.

РИПЕЛЬ

Ах, проклятое чучело. Да я тебя в порошок сотру! Толкает дерево спиной, оно отклоняется. Рипель валится на землю. Теперь я больше не встану. Шелле, брат, прошу тебя, возьми дрын и двинь его по башке, чтобы почувствовал.

ШЕЛЛЕ ударяет палкой по Пивному Бесу, попадает по черепу Рипеля

Рипель, Рипель, ты умер? Не умирай, Рипель! А то я расплачусь и буду рыдать, пока не изойдет из меня слезами все водянистое пиво, и ветер сметет мой окоченевший труп с высохшим сердцем в песчаную могилу, вслед за тобой.

РИПЕЛЬ

Как нужно что таскать, всегда Рипель. Хоть чемоданы, хоть привидения, всегда Рипель, на своем горбу.

ШЕЛЛЕ

Я заговорен против духов, так как ношу при себе травы достан и дорант. Против них никакой леший не… Дерево хлещет его по физиономии. Это ты дерешься, Рипель?

РИПЕЛЬ

Нет.

ШЕЛЛЕ

Я хотел сказать, что никакой бес… Дерево хлещет его по физиономии. Это ты, Рипель?

РИПЕЛЬ

Нет.

ШЕЛЛЕ швыряет травы на землю, топчет их

Бесполезные коренья. А я отдал за них овчару такую голосистую гусыню-наседку! Верно люди говорят, на науку полагаться нельзя.

Появляется белый голый мертвый Отрок, весь в крови, с ножом в теле.

РИПЕЛЬ

Что это?

ШЕЛЛЕ

Мертвый Отрок. Пытается поднять его, но это ему не удается.

ОТРОК

Оставьте меня лежать, ведь вы не можете разлучить меня с землей.

ШЕЛЛЕ

Вечно ты находишь бог знает что, Рипель.

РИПЕЛЬ

Мне повезло, матушка рассказывала, что я родился в рубашке. Со мной часто происходят такие моменты.

ОТРОК

Однажды я в ярости зарезал своего отца, за что была мне дадена теперешняя ипостась.

ШЕЛЛЕ

А ты красавчик. Хотелось бы мне прогуляться по ярмарке с твоей сестрицей.

ОТРОК

Я возвещаю отцеубийственные времена и великие бедствия, предвижу голодные годы, чумные миазмы, непомерные зимы, позорные ночи, когда алчные кометы, хлеща себя хвостом по чреслам, пронесутся вблизи земного царства, как ласточки перед дождем, когда комары летают низко. Горе вам, ибо дурные дела уже летят низко. Он с жутком криком растворяется в дыму. ШЕЛЛЕ

Мальчик не дурак. Верно говорит. Все дорожает.

Издалека доносятся звуки рога, конский топот, лай собак и щелканье кнутов. Голос Верного Эккарта: Отвернитесь, не глядите. Отвернитесь, не глядите.

ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Я Верный Эккарт, предупреждаю всех. На подходе нечистая сила. Госпожа Метелица со свитой выехала на охоту. Смертные, отведите глаза, иначе вы погибли.

Рипель и Шелле садятся на пень и закрывают лица руками. С оглушительным шумом появляется Госпожа Метелица и ее Бешеная Рать. Мертвецы и живые люди на трехногих лошадях, на обезглавленных лошадях, верхом на огненных бочках и на метлах; какой-то колесованный катит на колесе; кто-то движется лицом назад. Черные псы с огненными языками. В свите узнаваемые лица: священнослужители, критики, государственные деятели, среди них Фридрих Прусский,

Мельник из Сан-Суси, Бисмарк и Гитлер.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК с головой под мышкой

Сделаем здесь привал. Место подходящее. Оборудуйте бивак. Деревья раздвигаются. Разожгите костер. Из земли вырывается огонь. Птицу сюда. Мотыльки, вороны, летучие мыши падают с воздуха в огонь. Дичь. Охотники приносят Морица, подвешенного на копье за руки и за ноги. Звуки рога, крики: Ату!

РИПЕЛЬ

Шелле, они несут председателя.

ШЕЛЛЕ

Он страсть как не любит ходить пешком.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Выпотрошите его. Охотники потрошат Морица, разделывают на порции и т. п. Но этот проклятый аромат мочи и хмеля, как же он портит воздух! Разрази меня гром, кого я вижу?

РИПЕЛЬ

Он видит нас.

ШЕЛЛЕ

Потому что ты подсматривал сквозь пальцы.

РИПЕЛЬ

А ты нет? ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Сударь, это всего лишь два бедных парня. Не стоит их потрошить, это не принесет вам ни чести, ни славы.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Бедные – не бедные, все равно живые. Стало быть, я их убью.

ШЕЛЛЕ

Какое-то убийственное «стало быть». Подобная манера делать выводы может иметь интересные последствия.

ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Пощадите их, господин квартирмейстер. Нет в них никакого высокомерия. Они совершенно безобидны.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Прочь с дороги, старик. Никакой пощады, я их насквозь вижу. Они иезуитские шпионы – экзорцисты, изгоняющие духов. Кому сказано: прочь с дороги. Эта приятная теплая ночь будет для них последней. Выхватывает саблю из ножен. Шелле и Рипель обнимаются.

РИПЕЛЬ

Прощай, Шелле. Шелле

Прощай, Рипель.

РИПЕЛЬ

Это было прекрасно, Шелле.

ШЕЛЛЕ

Лучше и быть не могло.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Стало быть, еn avant!

ШЕЛЛЕ

Не тяните, убивайте нас, сударь, сделайте себе облегчение. Ежели у кого нет головы, тому головы ненавистны, понятное дело.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Чума и геенна. На том пне, где сидят эти двое, архи-мошенник дровосек вырезал три креста. Будь я проклят, ничего не могу с ними поделать. Не берет их ни огонь, ни свинец, ни селитра. ни сталь,

Сует саблю в ножны.

ШЕЛЛЕ

Ежели не можете ничего поделать, воздержитесь от ваших намеков, они нас нервируют.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК Рипелю

Почисти мне сапоги, каналья, да так, чтобы летучие мыши слетались к моим ногам и слепли в отраженном свете Луны.

Ставит ногу на пень. А ты, висельник, расчеши мне волосы. Бросает ему голову.

ШЕЛЛЕ

Ох! ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Что, страшно?

ШЕЛЛЕ

Жуть как она завшивела.

Звуки рога.

ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Приближается Госпожа Метелица. Ни звука, люди; делайте свое дело и молчите. Одно-единственное слово, и вы пропали.

ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА

Эгей, привет загонщик! Сегодня наберемся сил, выпьем, закусим. Завтра новолуние, на небе ни единого луча света и никаких свидетелей нашего убийственного дела. Наша цель – Гаргантен.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Захватим Гаргантен и покончим с ним.

ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Я не прошу их пощадить, все попытки были бы тщетны. Но я поспешу направить туда свои стопы, дабы предостеречь этих несчастных, и они еще успеют воздержаться от своей греховной жизни. Хочет уйти.

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Стой, предатель. Госпоже Метелице. Сиятельнейшая демуазель, нет моих сил дольше терпеть этого седовласого вероломного двурушника. Умоляю вас, смиренномудрая, позвольте мне отрубить ему голову.

ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА

В чем ты его обвиняешь?

ШВЕДСКИЙ ВСАДНИК

Он всех предупреждает.

ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА

Но никто не следует за ним; так что он не причиняет нам вреда, но весьма способствует нашей репутации. Ступай своим путем, Верный Эккарт, и знай: правосудие – наш любимый слуга.

ВЕРНЫЙ ЭККАРТ

Я, Верный Эккарт, предупреждаю всех… Уходит.

ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА

Гаргантен наш, загонщик. Кто туда сунется, тому не сдобровать. Кто нарушит все старые законы и обычаи, будет истреблен по старым законам и обычаям. Мы разделаем его на столько частей, сколько звезд над облаками, а заодно его друзей, его слуг и их родню, и все их жилища, и всю их живность, и каждый член их живности, включая насекомых. Мы совершенно все опустошим.

РИПЕЛЬ

Шелле, я сейчас чихну.

ШЕЛЛЕ

Тихо!

РИПЕЛЬ

Но я не смогу удержаться.

ШЕЛЛЕ

Держись.

ГОСПОЖА МЕТЕЛИЦА

Эгей, на Гаргантен! От него останется кровавое болото, а над болотом лишь тени его нечестивых обитателей; останется страна майских жуков и воронов, известная немногим и всеми избегаемая.

Рипель чихает.

ШЕЛЛЕ

Помогай Бог.

Рипель чихает.

ШЕЛЛЕ

Помогай Бог.

ВСЕ ДУХИ

О горе, горе!

Они исчезают, кроме Тут-Озель.

ШЕЛЛЕ

Сударь, вы забыли свою голову.

РИПЕЛЬ

И свой сапог.

ШЕЛЛЕ

Разве это сапог? Да это гнилой корень.

РИПЕЛЬ

А голова – не голова, а коровья лепешка. Свинство.

АХИЛЛ издалека

Привет.

ФОН ЗАК

Привет, привет.

Входит.

АХИЛЛ

Герр ротмистр,

Неужто в самом деле вы вернулись?

Добро пожаловать домой, герр ротмистр.

ФОН ЗАК

Я жду отчета.

АХИЛЛ

Все благополучно.

Поместье продолжает пребывать

Неоскверненным в трехсотлетних стенах.

Я продолжаю, как договорились,

Им управлять. Ни шатко и не валко.

ФОН ЗАК

Хозяйский дом?

АХИЛЛ

Он цел и невредим.

Но занят он, конечно, главарями.

ФОН ЗАК

А что машины?

АХИЛЛ

Как вы приказали, Отремонтированы в лучшем виде,

Но для невежд они – металлолом.

ФОН ЗАК

Что ж, я доволен.

АХИЛЛ

На меня всегда

Вы можете надеяться, герр ротмистр.

Признательность моя и благодарность

Пружиной всех моих стараний служат.

Ах, я не знаю, как вам объяснить…

ФОН ЗАК

В чем дело, ты о чем, Ахилл?

АХИЛЛ

Рискну,

Все выложу, что у меня на сердце.

Ведь вы немолоды и не здоровы.

Встречаться нам опасно, ваша милость.

ФОН ЗАК

Не сметь!

АХИЛЛ

Небезопасно.

ФОН ЗАК

Прекрати!

АХИЛЛ

Ну, скажем так, пока не безопасно.

ФОН ЗАК

Я не в игрушки здесь играть собрался.

Приехал я забрать свои машины.

АХИЛЛ

Они не на ходу.

ФОН ЗАК

Здесь остаются?

Чтоб в будущем работать на коммуну?

АХИЛЛ

Возможно, ротмистр, не удастся мне

Такую перспективу исключить.

Ну, что вы помрачнели? Вы богаты.

У вас счета в швейцарских разных банках

И денег больше, чем юнец безусый

За жизнь сумел бы глупо промотать.

Машины есть у вас в других поместьях,

Но вы способны думать лишь о них.

ФОН ЗАК

О чем прикажешь думать?

АХИЛЛ

О себе.

ФОН ЗАК

Я о себе лишь думаю, Ахилл,

Когда о чем-либо другом забочусь.

Ведь я есть нечто большее, чем я.

Мои владенья, собственность моя

Значительней и выше, чем я сам.

Что значит смерть, Ахилл? Мы все умрем.

Но жить и дальше в мире, сознавая,

Что прусского дворянства больше нет,

Да это хуже смерти. Как представлю,

Что внук мой, услыхав однажды фразу:

«Твой дед владел поместьем», бровь поднимет

И спросит: «Это что?» – себя не помню.

Я голову, которую давно

Мне сединой запорошило время,

Готов склонить и умереть спокойно.

Но я хочу лежать в могиле предков.

И ожидать прихода сыновей,

И знать наверняка, что только нашей

Пребудет эта прусская земля.

И вечно будет шелестеть над нами

Своими кронами Немецкий Лес.

Идемте.

Оба уходят.

Тут-Озель заводит часы-репетир, они бьют один раз.

С первым ударом

День начнется.

Время застрявшее

Вновь понесется.

Проснется земляк

И с утра, как обычно,

К могиле путь

Продолжит привычно.

И в дуплах попрячутся

В это мгновение

Леса Немецкого

Привидения.

Я не болтаю чепуху.

Я не шучу. Шу-Ху! Шу-Ху!

ШЕЛЛЕ сверяет свои часы, заводит их

Час. Сколько тебе лет, Рипель.?

РИПЕЛЬ

Пятьдесят.

ШЕЛЛЕ

Пятьдесят лет. А можешь ли ты честно сказать, что за эти пятьдесят лет всегда выпивал столько, сколько мог бы выпить? Рипель кивает. Нет, нет, не можешь. Разве ты не засыпал, не болтал, не терял времени даром, как какой-нибудь горький пьяница, который опрокидывает кружку на стол и позволяет пиву стекать по ножке? И когда Святой Петр перед своей пивоварней начнет спрашивать тебя о твоей жизни, сможешь ли ты, честно глядя ему в глаза, ответить, что прожил жизнь, наполненную до краев? Рипель качает головой. Идем скорей домой, Рипель; у меня в овчарне за яслями еще припрятано полбочонка. Пятьдесят лет и целый час уже прошли.

10

Холл замка, в запустении

Фон Зак, Ахилл

AХИЛЛ

Спокойно осмотритесь, ваша милость.

Нам главари сейчас не помешают.

Начальство пробуждается от сна

По вечерам, когда заснет курятник.

А по утрам, когда проснутся куры,

Ложится спать и дрыхнет целый день.

ФОН ЗАК

А челядь, без сомненья, в поле жнет?

АХИЛЛ

О, усомнитесь в этом, как во всем.

Здесь все, что неестественно, – обычно.

Здесь в поле ходят репу воровать

И посевной картофель, чтоб в горшок,

Уже поставленный на печь, забросить.

Вот что творится здесь средь бела дня.

ФОН ЗАК

Как пыльно.

AХИЛЛ

Но зато ваш винный погреб

Сияет чистотой и пустотой.

ФОН ЗАК

Похоже, бунт нуждается в покое.

Ворочаясь в постели, бунт храпит

И смотрит свои бешеные сны,

Бормочет чушь и перегаром дышит.

Смеется.

Да, в запустенье мой прекрасный дом,

И глядя на него, душа болит

И кровоточит сердце. Но разрухе

Я все же рад, ее я одобряю.

Я рад, что эти пьяницы в отключке.

Сегодня ночью, в три часа, Ахилл,

Вас на границе наши люди ждут,

Чтобы принять от вас мои машины.

Понятно вам?

АХИЛЛ

Понятно, но не очень.

Во-первых, риск велик. А во-вторых,

Мне одному не справиться с задачей.

Ключ от сарая, где стоят машины,

У тракториста, а не у меня.

А младший Поттер – сторож будь здоров.

Тут нужно действовать в обход, с умом,

Найти предлог…

ФОН ЗАК

Вы старый трус, Ахилл,

Дрожащая испуганная крыса.

AХИЛЛ

Вот как?

ФОН ЗАК

Не будем ссориться, Ахилл.

Речь не о вас и речь не обо мне.

О много большем деле речь идет.

АХИЛЛ

Я верным людям порученье дам…

ФОН ЗАК

Нет, сделайте все сами. Сами, лично

Достаньте этот ключ. Есть возраженья?

АХИЛЛ

Нет, ваша милость.

ФОН ЗАК

Очень хорошо.

Идем наверх. Обсудим остальное. Хочет идти.

АХИЛЛ

Нет, не сюда.

ФОН ЗАК

Где лестница, Ахилл?

АХИЛЛ

С тех пор, как ночи стали холодней,

Герр Дзёмба приобрел обыкновенье

Ступени лестницы сжигать в камине.

Он любит размышлять, на пламя глядя.

Он полагает, что рубить деревья

И проливать их животворный сок

Преступно так же, как детоубийство.

ФОН ЗАК

Какая глупость – лестницу сносить

И начинать не сверху вниз, а снизу.

AХИЛЛ

Но лестница секретная цела,

Я их уговорил ее не трогать.

Подходит к задней двери, открывает ее. Грохот.

Герр Дзёмба пробудился. Как некстати.

ФОН ЗАК

Куда теперь? На двор?

АХИЛЛ

На двор нельзя.

ФОН ЗАК

Куда же можно?

АХИЛЛ

В тайный кабинет.

Сидеть, не двигаться, дышать с опаской.

Когда все стихнет, я вас позову.

ФОН ЗАК

Но не по имени. Пароль скажите.

Скажите вслух: «Свобода!»

АХИЛЛ

Хорошо.

ФОН ЗАК

Я выйду, услыхав пароль: «Свобода!» Он исчезает в кабинете, спрятанном за одним из рыцарских портретов. Ахилл выходит. Входит Дзёмба, держа подмышкой резные столбики перил. Кладет их в камин. Садится в вольтеровское кресло юнкера, берет сигару, зевает.

ДЗЁМБА

Ну что, заря, подруга юных дней?

Я вижу, девочка, ты побледнела.

А помнишь, как мы вместе просыпались,

Дрожа от холода, в лугах росистых?

Давно, давно с тобой мы не встречались.

Я преуспел, а ты осталась прежней.

Вращаемся теперь в различных сферах,

Поэтому встречаться стали реже.

Стук в дверь.

Кто там?

ВТОРОЙ ПОЛИТИК

Герр Дзёмба, это я. Я точен.

ДЖЁМБА

Зачем ко мне вы ночью заявились?

ПОЛИТИК

Вы сами мне назвали час ночной,

Когда никто не сможет нас подслушать.

ДЗЁМБА

Ну да, я в этот час в отличной форме,

Когда мне удаются все дела.

ПОЛИТИК

Ха.

ДЗЁМБА

Чем вы занимаетесь, приятель?

ПОЛИТИК

Беру и отдаю. Беру продукты

Равнинного хозяйства: яйца, масло

А также сало и утят. Взамен

Отдам ковры, приемники, рояли…

ДЗЁМБА

И золото? ПОЛИТИК

А золото, герр Дзёмба,

Большая редкость. Кто его продаст?

ДЗЁМБА

Ну что ж. Есть золото. Его сменяю

На яйца, масло, сало и утят.

ПОЛИТИК

Вы шутите.

ДЗЁМБА

Ничуть. Вот, посмотрите.

Дает ему ларец.

ПОЛИТИК

Да. Золото, без всякого сомненья.

ДЗЁМБА

Четыре лапки в качестве опоры,

Галантный стиль, любезный нашим предкам.

Искусная старинная работа.

Взгляните на пикантные рельефы,

На грациозных фавнов и пастушек.

Какая прелесть эта похабель.

ПОЛИТИК

Ну, ничего. Мы это уберем.

Взвешивает ларчик на руке.

Вам в самом деле так нужны продукты?

ДЗЁМБА

На всякий случай делаю запасы.

Кто знает, что нас ждет?

ПОЛИТИК

Нас ждет зима.

ДЗЁМБА

Зима, мой друг, она всегда приходит.

Но человек – разумный дикий зверь.

Умеет все продумать наперед.

Его мечты, и те живот имеют,

А в животе урчит.

ПОЛИТИК

Я в вас ошибся.

Я дал бы голову на отсеченье,

Что ваше кредо – полная свобода.

ДЗЁМБА

Любезный друг, безделью не учите.

Нас бедность вяжет. Узы рвет запас.

Лишь на свободе зяблик может петь,

А в клетке он умрет, но я не зяблик.

Мне нужен дом за крепкими стенами,

Дровишки для камина под рукой,

И мягкая удобная постель,

И кладовая, полная еды.

Чем тяжелей запас, тем легче жить.

Кусок побольше схватишь – и свободен.

ПОЛИТИК

Забавно. Но ведь рынок – это рынок.

Коль будет спрос, продам наседке яйца.

Герр Дзёмба, через несколько минут

С товаром ждите.

ДЗЁМБА

Жду.

ПОЛИТИК

Благодарю. Уходит.

Входит Роза.

РОЗА

Ты? Что ты делаешь здесь ночью?

Держу пари, что ровно ничего.

ДЗЁМБА

Ошиблась, дорогая. Размышляю

О ничегонеделанье.

РОЗА

А мне

В бригаде очень не хватает рук,

Чтоб тех схватить, кто на руку нечист.

Но ты своей не можешь сбросить шкуры.

ДЗЁМБА польщен

Чем, Розочка, я так тебя обидел,

Что ты желаешь ободрать меня,

Как кролика, лишив природной шкуры,

И натянуть другую, не мою?

А если новая мне не подходит?

Узка в шагу, под мышкой жмет и давит,

Топорщится ужасно на спине.

РОЗА

В твоей-то что хорошего?

ДЗЁМБА

Лишь то,

Что по размеру мне, и что моя.

Она мою фигуру облегает

Уже полвека, и ее фасон

Есть отпечаток этих долгих лет

И сумма всех моих привычных жестов.

РОЗА

Ты старый пентюх, черт тебя возьми!

Но я и впрямь, питаю слабость к людям,

Которые самим себе верны.

Ну, объясни мне, Дзёмба, почему

Я в наши трудовые времена

Законченных лентяев обожаю?

ДЗЁМБА

Лентяй – посланец будущих времен.

Мужик-бездельник он ведь как бы ангел.

ПОЛИТИК входит с ларцом

Ну что же, я расчеты произвел

И предлагаю вам за эту вещь

Бочонок масла, окорок…

РОЗА

Откуда

У вас ларец?

ПОЛИТИК

А вам какое дело?

РОЗА

Он собственность коммуны.

Вцепляется в него.

ДЗЁМБА

Не влезай.

ПОЛИТИК

Я честно покупаю свой товар.

РОЗА

Вы спекулянт!

ПОЛИТИК

Что значит спекулянт!

Ох, девушка, страшней бацилл чумы

Неосторожно сказанное слово.

Его разносит ветер где попало

И светлый лик невинности чернит.

Так нынче оклеветана торговля.

В чем варварская сущность наших дней?

В отсутствии обмена. В том, что люди

Утратили свое многообразье.

Нервозные, враждебные друг другу,

Беспомощные телом и душой,

Они уныло бродят средь руин,

Грудные их младенцы – словно звери.

Улыбка их – оскал, привет – ворчанье.

Они напрасно роются в помойках,

В такие времена отбросов нет.

Исчезло то, что связывало их:

Ты – мне, а я – тебе, отсюда – Мы.

Отсюда – наше любящее Вместе.

А нынче продавец и покупатель

Горюют на двух разных берегах

Экономического Геллеспонта.

Чтоб их связать необходим паромщик.

Вот, девушка, в чем нынче состоит

Священное призвание торговца.

ДЗЁМБА

Зря красноречье тратите, приятель.

Она не знает ничего.

РОЗА

Я знаю,

Что мне плевать на любящее Вместе.

Катись отсюда, гад.

Колотит его.

ПОЛИТИК

Опять террор.

Убегает.

ДЗЁМБА

Ну, баба, это я тебе припомню.

РОЗА

Заткнись, ворюга.

ДЗЁМБА

Кто ворюга? Я?

А у кого я что-нибудь украл?

Кто пострадавший? Пострадавших нет.

Все всем принадлежит, а значит, мне.

Украл я то, что мне принадлежит.

РОЗА

Украл у нас, у всех.

ДЗЁМБА

Чья бы корова…

И кто о добродетели поет?

Сама заткнись, летучая ты мышь,

Сама умолкни, красная ворона.

Всего каких-то восемь дней назад,

Украв из замка юнкерского яйца,

Ты пламенные дерзости орала

Во весь свой рот, измазанный желтком.

РОЗА

Я их у юнкера украла.

ДЗЁМБА

Все, что здесь,

Украдено у юнкера. Зачем же

Мы из берлоги выгнали медведя.

Как не затем, чтоб шкуру поделить?

Батраки входят.

РОЗА

Тебе, козел, рога я обломаю.

Я исключу тебя. Ни слова больше.

Батракам

Вы не рассиживайтесь. Нам пора.

Сейчас, немедленно выходим в поле.

ЛЕНА

Сейчас помрем.

АХИЛЛ входит

Почет и уваженье.

БАТРАКИ

Желаем утра доброго, инспектор.

АХИЛЛ

Ну, люди добрые, сегодня тоже

Для каждого, кто этого желает,

Работа есть. Порядок должен быть.

Прошу занять рабочие места.

Бригада Поттера на ток выходит,

Бригада Розы севом ржи займется,

Бригада скотников – уборкой хлева

И дойкой. Сделайте хоть что-то.

Прошу вас, не теряйте время зря.

Ступайте же скорей.

ПОТТЕР

А если мы

Скорее не желаем?

АХИЛЛ

Я приказов

Не отдаю. Здесь правит бал свобода.

ФОН ЗАК хочет выйти из тайного кабинета

А вот и я, Ахилл…

АХИЛЛ

Потом, потом.

Прижимает дверь спиной.

ПОТТЕР

Ну, раз свобода, можно не спешить.

РОЗА

Что это значит, Поттер?

ПОТТЕР

То и значит,

Что от работы никакого толку.

Есть семена, но сеялки-то нет.

Накосишь сена, нет весь день машины.

Снопы поставишь, кто их увезет?

Так и гниют на поле под дождем.

РОЗА

Ты ставил их, тебе и забирать.

Они твои.

ПОТТЕР

Нет ни одной машины.

Тягач не ходит. Скоро молотьба,

А чем прикажешь молотить, цепами?

Как при царе Горохе?

AХИЛЛ

Друг мой Поттер, Машин хватает, но скажу открыто:

Какие-то вредители украли

Запчасти к ним и важные детали.

ДЗЁМБА

Я их не крал. Меня подозревать

Ужасно глупо.

АХИЛЛ

Только тракторист

Ключ от сарая у себя хранит.

ЛЕНА

Ты что сказал? Что Иохен мой ворует?

Сказал ты это?

АХИЛЛ

Я не говорил.

ЛЕНА

Никто не скажет ничего такого.

РОЗА

Послушай, Поттер, сделай сам ремонт.

Сам отвечай за все, заботься, думай,

Распределяй, теперь ведь все твое.

Ты не на юнкера, а на себя ишачишь.

ПОТТЕР

Пока я на хозяина работал,

Я за работу деньги получал.

Пусть тридцать пфеннигов за час, пусть мало,

Но это все же больше, чем теперь.

Теперь не получаю ничего.

Выходит, если я себя продам,

То получу хоть маленькую цену.

А если не продам, сосать мне лапу.

РОЗА

Ты ничего не хочешь делать, Поттер?

ПОТТЕР

Поменьше бы.

ДЗЁМБА

Ты здраво рассудил.

Природа не спешит, но успевает.

В великой безмятежности своей

Все, что должно цвести, цветет в свой час.

РОЗА

Не лезь.

ДЗЁМБА

Я размышляю, бригадирша.

Я вправе свои мысли выражать.

У нас свобода.

ФОН ЗАК пытается выйти их кабинета

Наконец!

АХИЛЛ

Нет, рано.

РОЗА

Ну, хватит, этим я сыта по горло.

Ахилл бессилен, Дзёмба – саботажник.

Теперь приказывать здесь буду я.

Машинами займется Иохен Поттер.

Проверит, что там требует ремонта

И как его быстрее провести.

Тебе понятно?

ИОХЕН

Да.

MOРИЦ в фартуке, с клизмой в руке, его сопровождает

помощница с ведром

Воды горячей.

Помощница уходит.

РОЗА

Бригады, по местам, и пошустрей.

А если кто меня не понимает,

Начнет увиливать, тянуть резину,

Получит по зубам, да так, что зубы,

Штук десять, сам в руке пересчитает,

Задумается и меня поймет.

МОРИЦ

Зачем орать? Не нужно шума, Роза.

Твой метод безнадежно устарел.

Мы генералов не затем убрали,

Чтоб вместо них фельдфебелями стать.

РОЗА

Они работать не хотят.

МОРИЦ

Хотят.

Должны хотеть, поскольку это люди.

АХИЛЛ

Я сущность демократии постиг:

Никто здесь главной роли не играет,

Все огрызаются и недовольны всем.

Я понял то, чему ты разучился.

Не вздумай маленького человека

Большим вдруг сделать, превратится он

В безжалостного злого живодера.

Совет, увы, забытых мудрецов.

РОЗА

Совет фашиста.

МОРИЦ

Но совет хорош.

РОЗА

А жить на что мы будем? Чем?

МОРИЦ

Работой.

И мы трудиться будем добровольно,

Как я сейчас, когда лечу запор

У хряка, отравившегося кормом.

Будь корм почище, был бы хряк здоров.

Батракам

Неужто заставляют вас работать?

Но как же, как вы это допустили?

Да ведь работа вам необходима,

Ведь это удовольствие и радость,

Ведь ваши руки ловкие искусны,

И мышцы сильные напряжены,

И мозг ваш постоянно ищет пищи,

К полезному труду вас побуждая.

И пусть вы для себя непостижимы,

Пусть вы загадка для самих себя,

Вам все же хочется себя увидеть

В чудесном зеркале творений ваших.

Я не о детях говорю. Детей

Любой дурак вполне наделать может.

Они немножечко на вас похожи,

А может, даже вовсе непохожи.

Они любимы или нелюбимы.

В постели многое решает случай,

И часть значительная вашей плоти

От случая зависит. Но плоды

Трудов, изделия – портреты ваши.

Материю себе уподобляя,

Вы проникаете в широкий мир

И наполняете его собою.

Своим двойным, тройным отображеньем.

Работа лишь тогда вам тяжела,

Когда вы трудитесь покорно, рабски,

Ишачите аж до седьмого пота,

А всех плодов работы вас лишают.

Но нынче все не так, как было раньше.

Доставьте же себе большую радость:

Ступайте, занимайтесь вашим делом.

Из всех доступных удовольствий – труд

Сладчайшая, полнейшая свобода.

ФОН ЗАК пытается выйти из кабинета

Ну, вроде бы пора…

АХИЛЛ заталкивает его в кабинет

Нет, ваша милость.

Еще минутку потерпите.

MOРИЦ

Что там?

АХИЛЛ

Портрет старинный, он чуть не упал.

Я подхватил его, стоит, как прежде.

МОРИЦ

Я снова речь держал? Да, я люблю

Беседовать. Хорошие слова

Подхватывают вещи, как крючки.

Так их удобнее держать и двигать.

Мы обсуждаем их, потом имеем.

ПОТТЕР

Ну, за работу. Верно он сказал:

Нельзя все время праздновать.

Уходит с батраками. Розе

Ты с нами?

РОЗА

Меня не ждите, я вас догоню.

Со всеми вами, Мориц, Дзёмба,

И ты, Ахилл, хочу поговорить

Немедленно. Так дальше не пойдет.

Мы, четверо, ошибку совершили.

МОРИЦ

Возможно, что мы делаем ошибки.

РОЗА

Ошибку сделали. Одну.

АХИЛЛ

Какую?

ИОХЕН входит

Послушайте, что я вам сообщу,

Чтоб уточнить повестку заседанья.

Я требую земли.

MOРИЦ

Чего? Он бредит.

ИОХЕН

Я требую свой собственный надел.

Не нужен мне ни целый Гаргантен,

Ни Мекленбург, ни даже вся страна,

Мне наплевать на сказочное царство

Молочных рек, кисельных берегов.

Все это разговоры в пользу бедных.

Я требую земли, своей земли,

Своей частицы общего хозяйства.

Плуг и телега, лошадь и корова —

Вот что мне нужно. Или я скажу,

Что ровно ничего не изменилось.

АХИЛЛ

Измена.

РОЗА

Вот и нет, я с ним согласна.

MОРИЦ

Ты перешла на сторону врага?

РОЗА

Сельскохозяйственный рабочий Поттер —

Твой враг? А кто тогда твои друзья?

МОРИЦ

Он враг мне, потому что враг себе.

Он словно высоко забрался в горы

И заблудился в белых облаках.

Он внутренне ослеп, бредет, шатаясь,

Не понимая счастья своего.

РОЗА

В чем видеть счастье, лучше знать ему.

MOРИЦ

Достаточно, что это знаю я.

ИОХЕН

В других местах участки раздают.

Распределяют землю справедливо.

А юнкеров, как слышно, нет нигде.

Я вот что по секрету вам скажу:

Из всех сел Мекленбурга Гаргантен —

Единственное место, где реформу

Аграрную еще не провели.

МОРИЦ

Пшел вон.

Иохен уходит.

АХИЛЛ

Стоять. Сперва отдай ключи.

Ключи сарая, где стоят машины.

ИОХЕН

Они мои.

АХИЛЛ

Нет, больше не твои.

ИОХЕН

Да подавись. Швыряет ключи. Я ухожу.

РОЗА

И я.

Оба уходят.

МОРИЦ

Как это, Роза?

ДЗЁМБА

Черт с ней, пусть уходит.

Отделались от старой хулиганки.

И слава богу, Мориц. А теперь

В объятия Морфея устремимся.

Зевает, уходит.

МОРИЦ

Нехорошо. Мне показали спину.

Я думал, все ко мне должны бежать,

Но сразу двое отвернулись. Странно.

Давно пора поставить хряку клизму. Уходит.

АХИЛЛ стучит в дверь кабинета

Герр ротмистр, можно выходить. Свобода.

Нет ничего поблизости. Скорей!

Откройте дверь, опасность миновала.

Раскачивает портрет.

Свобода, ваша милость. Эй, свобода.

Раскачивает.

Герр ротмистр, черт бы вас побрал, свобода.

Проснитесь, ротмистр, это я, Ахилл.

Неужто вы там спятили? Свобода.

Фон Зак выходит из кабинета. Оба уходят. Занавес.

МОРИЦ перед занавесом

В самом деле жаль, что они совсем не желают работать. Мой замысел безупречен, но почему мои чрезвычайно разумные проекты встречают столько возражений? Наверное, все дело в людях, в них вся загвоздка. Вообще политика осуществима только без людей. Эти маленькие создания задыхаются в бурях революции. Слишком слабые, чтобы насыщаться дыханием, они дышат отработанным воздухом, вырванным из легких. Как жаль, что они не великаны! Подходит к рампе объявляет: «Иоганн Мойзель». Оркестр играет вступление. Благодарю за ваши старания, господа. Я обойдусь без вашей помощи. Я сам музыкален. Позволю себе продемонстрировать, на что способен один человек моих дарований. Достает скрипку, ножной барабан и шапку с бубенчиками. Говорит: Гений не нуждается в оркестре. Музицирует как человек-оркестр, поет

 
Иоганн Мойзель был крестьянин,
В чисто поле выходил.
Он пахал одной рукою,
А другою боронил.
В лунном свете, вот дела,
Пахал, в чем мама родила.
 
 
Утром повстречал девицу,
Целовались на ветру,
Днем заделал ей ребенка,
Родила она к утру.
Ох, красивым был малец.
Иоганн Мойзель – молодец.
 
 
Иоганн дунул в бомбардон,
Развалился целый дом.
Стены рухнули на землю,
Все засыпали кругом.
Даже иерихонский царь
Не трубил так громко встарь.
 
 
Шею приставу свернул
Аккуратно, ловко
И пять пасторов повесил
На одной веревке.
Продолжается с тех пор
У крестьян с начальством спор.
 
 
Как-то, лежа на скамейке,
Мойзель дрых без задних ног.
И услышал пьяный в стельку
Возглас в небе: Болен Бог.
Богу снился страшный сон,
Будто Мойзель – это Он.
 

Во все времена лишь несколько особей этой породы-дают ей право называться человеческой расой.

11

Комендатура

МАТТУКАТ

Пришло распоряжение начальства,

Чью подпись невозможно разобрать,

Что должен я немедленно отбыть

В военный госпиталь, а здесь себе

Назначить на шесть месяцев замену.

Начальству – что, ответственность на мне.

А у меня есть только честный Курт,

Послушный Блаше, заместитель мой.

БЛАШЕ приносит кофе

Давно уж с нами не было такого,

Чтоб отдохнуть от праведных трудов,

Пот утереть со лба, забыть борьбу

И кофейком спокойно насладиться.

Мы все комиссии образовали в селах.

Страна помещиков крестьянской стала

На семьдесят процентов. Диаграммы,

Как тополя после дождя, растут.

Горшочек варит. Сделана работа.

МАТТУКАТ

Ты думаешь? Тогда поговорим

О той работе, что нам предстоит.

Крестьяне новые не понимают,

Как выжить в изменившихся условьях.

БЛАШЕ

Не понимают?

МАТТУКАТ

Есть противоречья.

БЛАШЕ

Противоречья? При социализме?

Ты верить перестал в социализм?

МАТТУКАТ в сторону

Послал бы я тебя куда подальше…

БЛАШЕ

Мы взяли власть, а, следовательно, мы

Преодолели все противоречья.

И в этом твердо убежден любой

Читатель революционной прессы.

МАТТУКАТ

Езжай по деревням, Курт. Присмотрись.

У Якоба есть плуг, у Ханса – вол,

У Фрица – конь, у Готтлиба – телега.

А у кого-то площадь пять гектаров,

Зато имеется тягач ненужный.

Крестьяне ощупью бредут к колодцу,

Как тот слепой и тот безногий в басне;

Зависят, но в отрыве друг от друга,

Зажаты маленькой своей свободой,

Пусть не рабы, но ведь еще не люди.

Как из руин помещичьих усадеб

Мы строим школы, скотные дворы,

Амбары и сараи для машин,

Так из руин феодализма нужно

Сварганить общность, где взаимопомощь

И дружба будут править бал. Ну, как?

Способен ты переварить идею?

БЛАШЕ

Я тоже в клубе Фихте состоял.

Идею я переварю.

Стук в дверь.

МАТТУКАТ

Войдите.

Входит Иден с мешком в руках.

ИДЕН

Крестьянин Иден я. Из Гаргантена.

Крестьян здесь принимают?

БЛАШЕ

Да, голубчик.

А вы к кому?

ИДЕН

К начальству.

БЛАШЕ

Значит, к нам.

ИДЕН

Ух, сколько здесь бумаг, они зачем?

БЛАШЕ

О, это…

МАТТУКАТ

Накопилось, разберем.

БЛАШЕ

Товарищ мой хотел сказать, голубчик,

Что это циркуляры, формуляры,

Инструкции, заданья, директивы,

Приказы, предписанья, распоряженья.

Они скелет, каркас работы нашей.

Без них мы как без рук.

МАТТУКАТ смахивает со стула бумаги Прошу, герр Иден.

ИДЕН

Я к вам пришел по поводу машин.

Нам новые владельцы Гаргантена

В аренду не дают их. Сучьи дети.

А без машин какой же обмолот?

Я про тягач молчу, да черт бы с ним.

Но как без молотилки обойтись?

Снопы в амбар свозить без обмолота?

Ведь так не делают. А что же делать?

Моя соседка (не один же я

Хоть что-то головой соображаю)

Считает, что придется грубой силой

Машины брать, раз их добром не дали.

На это есть начальство, говорю.

Она на это: «Красное начальство?»

– «Конечно, – говорю. – Но я считаю,

Уж лучше красное, чем никакое.

Раз есть начальство, пусть оно решает,

А ты не рыпайся, ведь будет хуже». —

Ну, вот пшеницы полмешка, за помощь.

МАТТУКАТ

А что, герр Иден, с вашей молотилкой?

ИДЕН

Из строя вышла. Починить нельзя.

Ахилл так говорит. Ну, вам понятно…

МАТТУКАТ

А где она со времени реформы?

ИДЕН

Со времени реформы молотилка

Находится в поместье Гаргантен.

Его теперь коммуной называют.

Мы молотить еще не начинали,

А на дворе уже сентябрь.

МАТТУКАТ

Как так?

А разве вы поместье не делили?

ИДЕН

Да нет. Ну, я Ахиллу говорю…

МАТТУКАТ

А кто такой Ахилл?

ИДЕН

Инспектор бывший.

Ты, раньше, говорю, сдавал в аренду…

МАТТУКАТ

Так он и раньше управлял поместьем?

ИДЕН

Конечно. Он в хозяйстве знает толк.

Мне дальше говорить? Так вот…

МАТТУКАТ

Простите.

ИДЕН

Так вот, хоть на дворе уже сентябрь,

Мы молотить еще не начинали.

Неужто я свои полвека прожил,

Чтоб нынче мне без дела ошиваться,

Пыль поднимая в боковых проулках,

И чтобы люди про меня шипели:

Вон он идет, ленивый старый Иден,

Позор на всю деревню, стыд и срам.

МАТТУКАТ

Герр Иден, мы считаем, что друг другу

Должны крестьяне больше доверять.

Нужда царит в стране. Нужда рождает

И ненависть, и помощь. Мы – за помощь.

ИДЕН

И это к молотилке применимо?

МАТТУКАТ

Она для всех, кому она нужна.

Назначьте с послезавтра день любой,

Когда в селе начнется молотьба.

ИДЕН

Выходит, я не зря сюда пришел?

Вот Катарина Дурдорф удивится.

Всего хорошего. Благодарю.

Хочет уйти.

БЛАШЕ

Голубчик, заберите ваш мешок.

ИДЕН

Теперь он ваш.

МАТТУКАТ

Но мы, крестьянин Иден,

Мы новое, мы красное начальство.

Возможно, что мы делаем ошибки,

Но никогда подарков не берем.

БЛАШЕ сует мешок в руки Идену

Пшеницу вашу сдайте в пункт приема.

ИДЕН

Вы что, серьезно?

MАТТУКАТ

Да.

ИДЕН

Возможно, сдам.

Уходит.

МАТТУКАТ

Бывают же такие чудеса,

Они коммуну организовали.

Не смейся, Курт. Мне этот свинопас

Понравился как будто. Я подумал,

В нем что-то есть, он вроде смелый парень,

Неглуп, имеет собственное мненье.

Конечно, ложное, но он рискует.

Рискует крупно, парень молодец.

А я обязан рассуждать иначе.

Сейчас еще не время рисковать.

Я должен был напомнить сам себе:

Такие сорви-головы опасны

И могут делу сильно навредить.

Но хорошо, что у меня есть ты.

Так вот, сегодня я ложусь в больницу.

Такой приказ. А ты меня заменишь.

Да, место не доходное, работа

Вредит здоровью, но весьма почетна.

БЛАШЕ

И что мне делать?

МАТТУКАТ

Закажи машину.

С утра пораньше едем в Гаргантен

Мы эту лавочку прикроем, Курт.

Занавес

ИДЕН с мешком

Не взять мою пшеницу! Вот ворюги!

А я тащил ее в такую даль

Через холмы, на собственном горбу.

И что теперь скажу я Трине Дурдорф?

Добился я чего-то? Или нет?

Черт знает это красное начальство.

Вот взяли бы они мою пшеницу,

И знал бы я, что как, и что к чему.

12

Двор замка.

Ночь. Дзёмба сидит с лютней. Входят Иден и Лена

Поттер.

ЛЕНА

Да здесь она, сосед.

ИДЕН

Здесь?

ЛЕНА

Где ж еще?

И хорошо бы вам поторопиться,

А лучше вовсе не входить сюда.

ИДЕН

Подумай, Поттерша, я возвращаюсь

Домой из города, где был по делу,

Дверь тихо, очень тихо открываю,

Стараюсь, чтоб не звякнули ключи,

И чтобы не скрипели половицы,

Наощупь вверх по лестнице иду,

Не зажигаю свет, чтоб не тревожить

Моей дочурки сладкий юный сон.

Но мимо спальни дочки проходя,

Ее косынку вижу на пороге,

Конец снаружи, а другой внутри.

Я в горницу вхожу, она пуста.

А на пустой постели лунный свет.

И я зову тихонько: Иетта, Иетта,

Как будто испугать ее боюсь.

Ах, Поттерша, куда она пропала?

Где нам ее теперь искать?

ЛЕНА

Где? В замке.

Я что сказала, то и повторю.

Она через калитку проскользнула,

Я позже видела ее в окне.

ИДЕН

Живая девушка, кровь с молоком,

Как будто растворилась без следа.

Ну, посоветуй, Поттерша, скажи,

Где мне ее искать?

ЛЕНА

Нет, вам советом

Царь Соломон, и тот бы не помог.

Кто слушать не желает, тот не слышит.

Ведь я вам точно место указала.

Но уши ваши слышать не хотят,

Любовь отца закрыла их, как пробка.

Уходит.

ИДЕН

В каком окне она ее видала?

Темны все окна. Сволочная баба.

Обижена на Иетту из-за сына.

А Иетта слишком хороша для них.

Свет в одном из окон, силуэт Иетты.

Ох, мама дорогая, что я вижу.

Ох, хуже этой нет беды на свете!

Я вижу голой собственную дочь

Второй раз с самого ее рожденья.

И две руки ее в объятьях держат,

Которых не могу благословить.

О сладострастный подлый соблазнитель,

Ты пташку малую в силки поймал

И вот терзаешь робкую добычу.

Ну, где ты? Выходи и оправдайся

И объясни несчастному отцу,

Внезапно поседевшему от горя,

Как думаешь утрату возместить,

Хотя такой утраты даже Бог,

Всесильный Бог, и тот вернуть не в силах.

Свет в окне гаснет. Мориц в купальном халате выходит на балкон.

MОРИЦ

Герр Иден, что за шум так поздно ночью?

ИДЕН

Мое дитя у вас, моя дочурка.

МОРИЦ

Да, у меня. Примите поздравленья.

Она и впрямь на диво удалась.

Ведь вы втроем над нею потрудились:

Покойная супруга ваша, вы

И солнца здешнего белесый свет.

ИДЕН

Не отпирайтесь, ведь она у вас.

Но почему?

MОРИЦ

Что значит почему?

ИДЕН

Да, сударь, почему?

МОРИЦ

Смешной вопрос.

ИДЕН

Вопрос отца.

МОРИЦ

Послушайте, герр Иден.

Причину вам охотно назову,

И гордость переполнит ваше сердце.

Конечно если вы, как вы сказали,

Ей настоящий любящий отец.

Причина в том, что создана она

Для восхищенного употребленья.

Под аккомпанемент Дзёмбы.

Я стройный стан могу в ладонях стиснуть,

Крутые бедра сжать в своих руках,

Не так уж много весит эта крошка,

Но выжимает досуха меня.

ИДЕН

Сейчас я задохнусь.

МОРИЦ

А груди, груди!

Соски, что прямо тают на губах.

А между ними – райское блаженство.

Глаза распахнуты, и влажен рот,

Язык остер, увертлив, словно угорь.

А волосы как разные две шкуры:

И ровная волна, и легкий пух.

А ягодиц стремительный волчок

Кровать ломает. Он – как светлый мед.

И ножки – мед, но темный от загара.

ИДЕН

Наверно, у меня сердечный приступ.

МОРИЦ

Пропорции фигуры безупречны,

А ляжки так упруги, что под кожей,

Где, как известно всем, живет душа,

Слой жира отвечает в тот же миг

Любому нежному прикосновенью.

Я не хочу вам льстить, я понимаю,

Что я о дочке вашей речь веду,

Скажу одно: она великолепна,

И в ней – одна из радостей земных.

ИДЕН

Как твой язык поганый повернулся

Все издевательства перечислять,

Которые ты в темноте творишь

Над бедной девочкой моей, мерзавец?

МОРИЦ

Намеки ваши – заблужденье, Иден.

Творю я то, о чем вам говорил,

Отнюдь не в темноте. При мягком свете.

Прошу прощенья, должен вас оставить.

Уходит.

ИДЕН

Да разве можно вытерпеть такое?

Сатир проклятый, бес, развратник, изверг,

Чудовище, бесстыдник, сукин сын…

Свет.

Он падает на колени.

О Господи еси на небеси,

Помилуй бедную Иетту Иден,

Мое сокровище, мое дитя,

Спаси ее слабеющую плоть,

Освободи из дьявольских объятий

Того, кто властвует над грешным миром,

Над временем и нашей бренной плотью.

В своей неизреченной доброте

Прости ей, Боже, первородный грех

И связь с коварным ползающим Змием!

Хряк, искуситель, сволочь, паразит…

О Господи, о Господи, помилуй.

О Господи еси на небеси…

Свет гаснет. Иетта в купальном халате Морица.

ИЕТТА

Ну, папа, хватит ныть. Иди домой.

ИДЕН

Немедленно спускайся. Выходи.

Оденься и немедленно спускайся.

ИЕТТА Ну, папа, ты представь, что ты в гостях, Здесь наверху. И вдруг приходит кто-то И без конца орет на всю округу: О Господи! Ах, сволочь, паразит! Ведь это утомит кого угодно.

ИДЕН О, все отцы, какие есть на свете! Взгляните на меня и содрогнитесь. I Родив на свет дитя, вы злой судьбе Подставили для клади горб двойной, Вы отморозили две пары рук, Два горла обнажили для петли, Подбросили ядро для меткой пушки, Из коей ангелы стреляют в нас. Но чем же я пред небом провинился, Чем я такую дочку заслужил? Ведь это чучело, на свет явившись, Противное, все красное, орало Так громко, что сил не было терпеть. Она с младых ногтей была коварна, Ленива, бестолкова, похотлива. Глупа, как пробка, в школе, а в дому Неряшлива и нетрудолюбива. И горло у нее – мешок вранья. Сидит в саду, бывало, у забора И взглядом провожает мужиков. У ней на лбу, на личике округлом, Написано, что станет Иетта шлюхой.

MОРИЦ выходит на балкон, закутанный в простыню.

Говорит немного раздраженно Ну, в самом деле, Иден, вы орете, Как будто вашей дочке смерть грозит.

ИДЕН Не смерть, а то, что хуже смерти.

MОРИЦ

Пусть.

Пусть хуже, но намного лучше, Иден.

Она была убита девять раз.

И все жива.

ИДЕН

Жуть. Девять раз? MОРИЦ

Почти.

ИЕТТА

Ты все никак понять не можешь, папа,

Что ничего на свете слаще нет.

Всю жизнь себе в мечтах я рисовала,

Как это хорошо, но что настолько,

Представить не могла.

МОРИЦ

Скажу вам, Иден,

Без ложной скромности: ей повезло,

Поскольку за тринадцать долгих лет

Я в первый раз занялся этим делом.

ИЕТТА

А я в первые за семнадцать.

ИДЕН

Дрянь!

И в первый, и в последний раз.

ИЕТТА

О нет.

Теперь я буду делать это чаще.

И днем, и ночью. А тебе совет:

Иди домой и спать ложись спокойно.

Ведь время позднее, и смысла нет

Торчать здесь, нарушая тишину

Такой чудесной лунной ночи, папа.

Иетта и Мориц уходят. Свет зажигается.

ДЗЁМБА

Просил-молил девчонку

Извозчик молодой,

Чтоб спать его пустила

В постели пуховой.

Любить клялись друг друга

И в радости, и в горе,

Она хоть упиралась,

Но уступила вскоре.

Ах, месяц, месяц желтый,

С небес видать тебе,

Что мне она любезней,

Чем люб я сам себе.

Он нежно обнимает

Податливое тело,

Гладит кудри теплые,

И колени белые.

До скорого, голубка,

Пора мне в дальний путь.

К тебе заеду летом

Или когда-нибудь.

Ах, месяц, месяц желтый,

С небес видать тебе,

Что мне она любезней,

Чем люб я сам себе.

ИДЕН

Вильгельм, ты был дурак. Пора соображать.

Вильгельм, ты был слабак. Пора бы тверже стать.

Уходит.

ДЗЁМБА

И кто же эту песню

Сочинил когда-то?

Известно, бабки старые

Ох, из Хальберштадта.

Сидят, тоскуют бабки,

Целый день скучают.

Песенки печальные Со скуки сочиняют.

Ах, месяц, месяц желтый,

С небес видать тебе,

Что мне она любезней,

Чем люб я сам себе.

13

Площадь перед замком

Маттукат, Блаше

MАТТУКАТ

Стоим и ждем.

БЛАШЕ

А выехали ночью.

Приспичило тебе в такую рань.

МАТТУКАТ

Шестое чувство, что ли, или опыт?

Мне почему-то показалось, Курт,

Что очень стоит нам поторопиться.

То, что я слышу, то, что вижу здесь,

Не вызывает у меня доверья.

На первом плане будто бы одно,

А за кулисами совсем другое.

И безмятежность тишины не вечна,

Взрыв может прогреметь в любой момент.

БЛАШЕ

Я видел по дороге лишь десяток

Зеленых уток, спящих на пруду,

Да старого усталого коня

У дерева кривого, да в загоне

Залатанный ковер из старой шерсти.

Повсюду тихо, разве что в ветвях

Пролает, как собака, дикий голубь.

Меня зевота здесь одолевает.

Маттукат садится позади дуба.

Давай мы просто в двери постучим,

Разбудим Тассова, сместим и сразу

Домой вернемся. Нет? Ты не согласен?

Зачем должны мы сон его беречь,

Как ангелы-хранители? Те тоже

Оберегали сладкий сон младенца,

Пока не сбросили его с моста.

Зевает.

Дурею я от этой тишины.

ИДЕН в замке

Верни мне дочь.

МАТТУКАТ

Тсс.

ИДЕН

Верни ее, проклятый

Развратник, соблазнитель, искуситель.

МОРИЦ выталкивает Идена из дверей

Прочь, старый пень, ты мне осточертел.

Имей в виду, ты, дряхлый предок предков,

Реликт окаменевших предрассудков,

С кем говорить, когда – решаю я,

А визитеры ждут, пока их примут.

КАТАРИНА с ружьем выходит из замка и становится

за спиной Морица

Ты в этом так уверен? В Гаргантене

С кем говорить, когда – решаем мы.

И прочие вопросы мы решаем.

Стой и не рыпайся, и не пытайся

Со страху звать кого-нибудь на помощь.

МОРИЦ

Занятный вы субъект, мой бедный Иден.

Хотите, сударь, душу облегчить?

Прошу. Ну, облегчайте вашу душу.

ИДЕН

Где дочь моя?

МОРИЦ

Там, где ей хорошо.

ИДЕН

В постели вашей?

МОРИЦ

Это вам известно.

Так как же вам не стыдно? Кто и с кем

В постель ложится, дело только их.

Других оно касаться не должно.

Хоть четвертуйте вы меня на месте,

Соитие – свободно, вот и все.

КАТАРИНА

Веди себя прилично, красный хряк.

МОРИЦ

Помилуйте, вы перегнули палку.

Политика здесь, право, не причем.

КАТАРИНА

Являетесь неведомо откуда,

Старинные обычаи хулите,

Поносите крестьянское сословье,

Грозите девушек обобществить,

А баб согнать в одну большую свору,

Как будто вы какой-нибудь барон,

А после заявляете нахально:

Политика здесь, право, не причем.

ИДЕН

Он дочек наших пользует в охотку,

А молотилку людям не дает.

Коммунистический козел, подонок.

МОРИЦ

Не ухмыляйся, оборотень старый.

Напрасно ты читаешь мне мораль.

Контрреволюция тебе названье.

Клянусь, что от машины колеса

В аренду у меня ты не получишь,

Уж о машинах я не говорю.

Скорей товарищество людоедов

Меня живьем смолотит на фураж

Для каннибальских фирменных индеек.

КАТАРИНА

В такой момент, как этот, сам решай,

Охота тебе клясться, или нет,

Какое ты оставишь впечатленье,

Когда отбудешь и тотчас прибудешь.

Прицеливается.

МАТТУКАТ

Стой, сумасшедшая.

Она оглядывается.

Сюда, скорей!

Мориц прячется за деревом.

Вы спятили? Что вы творите, Иден?

КАТАРИНА Вильгельм, а это кто?

ИДЕН Я знаю их. Они нам обещали дать машины.

МОРИЦ Товарищи, я вас благодарю.

КАТАРИНА с ружьем преследует их вокруг дерева Все собрались, весь сброд, родные детки Помойной грязной ямы, их мамаши. Дерьмо, оно всегда в дерьмо течет.

МАТТУКАТ проходя мимо Идена Давайте объяснимся с вами, Иден. Вчера мы обо всем договорились.

ИДЕН Какого дурака свалял я, Трина, Что сладким их речам вчера поверил.

Они мне в уши влили столько яду,

Что впору помереть.

КАТАРИНА

Им палец дай,

Они оттяпают по локоть руку.

ИДЕН

И с ними я хотел договориться.

Считал их за людей, таких, как мы,

С двумя глазами и двумя руками.

Я думал, что возьмут они подарок,

Ты – мне, а я – тебе, и дело в шляпе.

Теперь я знаю, нелюди они,

Они суть дьявол.

КАТАРИНА

Красные исчадья.

MАТТУКАТ

То, что вчера мы обещали, Иден,

Осталось в силе. Мы не одобряем

Той линии, что проводил герр Тассов.

МОРИЦ к Блаше

Товарищ, согласитесь, перспективны

В аграрном деле крупные хозяйства.

МАТТУКАТ

Все так. Но будьте начеку, иначе

Схлопочите себе вы пулю в лоб.

Идену

Намерены мы Тассова убрать.

Поверьте, сговора меж нами нет.

КАТАРИНА

Вот как? Тогда отдайте нам его,

И мы поверим вашим обещаньям.

БЛАШЕ

Черт побери, отдай его им, Эрих.

МАТТУКАТ

Вот этим?

КАТАРИНА

Ну, Вильгельм, тебе понятно?

ИДЕН

А дьявола положено топтать,

Давить, душить, размазывать по стенке.

Убьем его! В душе вскипает гнев

За все перенесенные обиды,

И я готов взорваться, как Везувий,

Который требует своих Помпей.

Я все готов снести и сокрушить,

И сжечь дотла, и навести порядок.

И пусть ручьями потечет здесь кровь

Виновных и невинных – все едино —

И пусть течет без края и конца.

Далекие выстрелы. Грохот.

КАТАРИНА

Вильгельм, спокойно, мы их победили.

Все будет хорошо. Машины наши.

Злодеи обезврежены. Мы снова

Старинные порядки наведем.

И только пара тихих чужаков

Поплавают в пруду совсем недолго

И медленно опустятся на дно.

НАЦИК держа по револьверу в каждой руке, выталкивает на сцену чету Поттеров в ночных сорочках

Пропали все машины.

КАТАРИНА

Что?

ИДЕН

Машины?

НАЦИК

Пришел я к трактористу за ключом,

Как мы уговорились, стал будить,

Гляжу – в постели тракториста нет,

Там только эта пара стариков,

А где их сын, они не говорят.

ПОТТЕР

Не знаю я, не знаю ничего,

Господней милостью клянусь и гневом.

НАЦИК

Беру их в оборот, толкую им,

Что ежели они еще хотят

Поцеловаться вялыми губами,

Пускай доставят мне сюда машины.

Идем к сараю. Я замок сбиваю.

В сарай мы входим. А машин там нет.

КАТАРИНА

Мерзавец их украл.

НАЦИК

Ну да. Для русских.

КАТАРИНА

Слышь, Поттер, ты понятливый мужик.

С тобой поговорю я по душам.

Дает Идену ружье.

Держи на мушке их. – Где Иохен, Поттер?

Скажи, где он, и где машины наши,

И ты свободен, цел и невредим.

Уйдешь домой на собственных ногах.

ПОТТЕР

Ах, я не знаю ничего.

КАТАРИНА ДУРДОРФ бьет его

Не знаешь?

Брось, Поттер, не увиливай. Ты лжешь.

Сыночка-вора папа-враль спасает.

ПОТТЕР

Но он не вор. Он их не воровал.

КАТАРИНА

Так все-таки ты что-то знаешь, Поттер?

ПОТТЕР

Я ничего вам не могу сказать,

Я не имею права, фрау Дурдорф.

КАТАРИНА

Что? Права не имеешь? Говори.

ЛЕНА

Не мучайте его. Я все скажу.

Для ротмистра увел машины Иохен.

МОРИЦ, ИДЕН

Ха-ха!

ЛЕНА

Вчера хозяин старый в замке был

И страсть как сильно за стеной бранился.

ПОТТЕР

Зачем ты рассказала им, жена?

Нельзя никак нам в этом признаваться.

ЛЕНА

Я господина ротмистра ценю,

Бог мне свидетель, да и все другие.

Но мне твои израненные уши

Дороже все-таки, как ни крути.

НАЦИК

Катрина, эти сказки старых баб

Не раз я слышал. У меня есть опыт.

Как с ними ни сюсюкай, толку нет.

В ответ то шуточка, то охи-ахи.

Позволь, я с ними разберусь. На службе

Я с ними научился говорить.

Тычет дулом пистолета в живот Поттера.

Ты, старый дурень, конченный подонок,

Машины из сарая кто увел?

ПОТТЕР

Герр ротмистр и увел. Святая правда.

Вчера наш Иохен уходил из дома,

Насвистывая песню. Он сказал,

Что у него для юнкера есть фура.

Так и сказал: Еще одна есть фура.

НАЦИК

Ты думаешь, что я уже устал?

Не думай, я вообще не устаю.

На Украине учат хорошо.

Я любопытный, правду находил

Всегда под раздроблёнными костями.

Пинает его ногами. Поттер падает.

Машины из сарая кто увел?

Лязг гусениц.

ИДЕН

Вы слышите?

МОРИЦ

Да это наш тягач.

Иохен с Шелле и Рипелем.

ЛЕНА

Наш Иохен.

ИОХЕН

Что с отцом?

НАЦИК угрожает ему пистолетом

Стоять. Вы двое,

Как вы его поймали?

РИПЕЛЬ

Как поймали?

Как, Шелле?

ШЕЛЛЕ

Смелостью своей.

РИПЕЛЬ

Так точно.

Мы смелостью своей его поймали.

НАЦИК

Докладывайте.

ШЕЛЛЕ

Дело было так.

Мы с другом ехали через лесные дебри,

Вокруг все более сгущался мрак,

Вечерняя звезда взошла на небо,

Как крыса, что глядит из-за мешков,

Когда уходит золотая кошка.

Чудесные мы песни распевали,

Герр Рипель меня за руку держал,

Я тоже за него держался крепко,

Поскольку мы, да будет вам известно,

Не хвастаемся смелостью своей

И напоказ ее не выставляем.

И в самом деле, вдруг, в кромешной тьме

Из молотилки слышен чей-то голос.

И он кричит.

КАТАРИНА ДУРДОРФ

Что?

РИПЕЛЬ

Помоги мне Бог.

ШЕЛЛЕ

И говорит, ну, этот самый голос:

Давай обратно. Мы и повернули.

РИПЕЛЬ

И так его поймали.

ИДЕН

А потом

Он вас поймал. Ведь это он поймал вас.

ИОХЕН

Ключ от машин они себе забрали,

Но я остался охранять добро.

Как скупердяй на сундуке с деньгами,

Лежал я за сараем по ночам.

И вот приходят эти двое смелых,

А с ними третий. Он им поручает

Машины в полночь тайно увезти.

Я подстерег их на пути к границе.

РИПЕЛЬ

Сидел и ждал в засаде нас, как леший.

КАТАРИНА ДУРДОРФ

А кто был третий?

ИОХЕН

Вы у них спросите.

ИДЕН

Ну, Рипель?

РИПЕЛЬ

Управляющий Ахилл.

Но это строго-строго между нами.

ИДЕН

Вот негодяй.

МОРИЦ

Предатель.

ИДЕН

Но кому

Он приказал машины передать?

РИПЕЛЬ

Он не сказал, но запретил трепаться.

КАТАРИНА

Ах, не сказал? Камрады, к сожаленью,

Мы с вами не узнаем никогда,

Какой же русский или большевик

Ждал их на Западе.

Роза и трое батраков вталкивают на сцену связанного фон Зака.

ИОХЕН

Порядок, Роза.

Герр ротмистр ваш.

РОЗА

Во всем великолепье.

Разбойник старый ожидал в лесу,

Как ты и предсказал, в том самом месте.

Я шепотом окликнула: Герр ротмистр!

Он шепчет: Не расслышал. Где машины?

Ну, тут уж я разборчиво и громко

Ему сказала: Для тебя, бандит,

Мы быстро сконструируем машину

Из перекладины, столба, веревки.

И навалилась на него. И мы

Его схватили во второй раз, чтобы

До трех раз это дело не дошло.

Уж я об этом позабочусь.

НАЦИК

Шлюха,

Ты лучше позаботься о себе.

КАТАРИНА

Один вопрос, герр ротмистр.

ФОН ЗАК

И о чем?

КАТАРИНА

Вы претендуете на ваше все?

ФОН ЗАК

О нет, ни в коем случае, отнюдь.

Свое добро охотно я доверю.

Сударыня, прелестным вашим ручкам.

Затеял я злосчастную аферу

Лишь потому, что не подозревал

О ваших правомерных притязаньях.

КАТАРИНА

О, благородство, как же ты смиренно!

НАЦИК

Эй, развязать его!

ИДЕН

Стоп. Руки прочь!

НАЦИК

Что…

ИДЕН упирает дуло ружья ему в затылок

Ничего. Брось пистолеты, дурень.

КАТАРИНА

Вильгельм!

ИДЕН

Немедленно. Кому сказал.

КАТАРИНА

Блефует он. Не тот он человек,

Чтоб выстрелить.

НАЦИК

А вдруг? Черт его знает.

Катрина, ты не знаешь, что такое

Кусок металла прямо у затылка.

Все тело пот холодный прошибает.

Я этого не вынесу, Катрина.

Роняет пистолеты.

ИДЕН

Воспользуйтесь подарком, господа.

Маттукат и Блаше поднимают пистолеты.

Хоть говорят, нужда всему научит,

И голод оправдает всякий грех,

И я бы с вами поступил иначе,

Когда бы вы машины увели.

Но стало ясно, Зак увел машины.

И значит, вы блюдёте уговор,

И значит, я на вашей стороне

По совести, согласно уговору.

КАТАРИНА Идену

Мое ружье.

РОЗА

Твой выстрел из ружья.

Берет ее на мушку.

КАТАРИНА поднимает руки

А ты свой шанс позорно проглотил.

Как он тебе на вкус, Вильгельм мой честный?

Хотелось бы дожить до той минуты,

Когда он разорвет тебе кишки.

НАЦИК так же

Война еще не кончена, герр Иден.

МАТТУКАТ

А где инспектор?

МОРИЦ

А инспектор в замке.

МАТТУКАТ Блаше

Бери ротмистра, этого стрелка

И фурию, что в нас свинцом плюется..

Запрешь их где-нибудь в сыром подвале,

Где, вероятно, прочий хлам гниет,

Туда же посади потом Ахилла,

Чтоб воздух в Гаргантене чище стал.

БЛАШЕ

Сидели бы спокойно за границей,

В своем Вестбине, герр землевладелец,

Не столь печальный ждал бы вас конец.

ФОН ЗАК

Солдат на поле боя погибает,

А вы ему читаете мораль:

Не шел бы в бой, остался бы в живых.

МОРИЦ зажимает себе нос

Фу, как воняет жутким благородством.

Амбре как из кишок больного хряка.

Ступайте. Ваше время истекло.

Блаше уходит в замок с фон Заком, Катариной Дурдорф и Нациком.

Товарищи, я вам хочу сказать:

Великое мы дело совершили,

Преодолев великую опасность.

Мы с вами революцию спасли.

MАТТУКАТ

Нет.

МОРИЦ

Нет?

МАТТУКАТ

Нам это только предстоит.

МОРИЦ

Как это?

МАТТУКАТ

Я смещаю вас, герр Тассов.

РОЗА

Ну, наконец.

МОРИЦ

Я вас не понимаю.

Кто, как не я, легко мог жертвой стать

Контрреволюции, как те герои,

Кого в двадцатом уничтожил враг?

Чью память мы сегодня свято чтим?

МАТТУКАТ

Не только умные врагов имеют.

МОРИЦ

Я уступаю силе.

МАТТУКАТ

Уступайте.

Кому же, как не силе, уступать?

Мориц пожимает плечами.

А я распоряженье отдаю.

Во-первых, вся свободная земля

Поместья под названьем Гаргантен

Без всяких промедлений и отсрочек

Должна быть роздана сельхозрабочим:

Крестьянам, слугам, бывшим батракам.

Все средства производства по закону

Производителям принадлежат.

ПОТТЕР

О чем он?

ИОХЕН

Он толкует о земле.

У юнкера отнять, раздать крестьянам.

МАТТУКАТ

А во-вторых: весь парк сельхозмашин

Их, кстати, нам доставили сюда,

Проверив их пригодность для работы)

Предоставляем мы в распоряженье

Трудящихся крестьян. И заключаем

О временной аренде договор.

ИДЕН

Да, договор – как соль для пресной каши.

МОРИЦ

Приказ о революции подписан?

МАТТУКАТ

Для проведенья в жизнь всех этих мер

Должны собраться жители деревни,

Антифашисты и пролетариат,

Образовать комиссию и выбрать

Того из вас, кто встанет во главе.

ИОХЕН

Пусть Роза это сделает.

БАТРАКИ

За Розу!

ДЗЁМБА выходит из замка с палкой и очень большим

узлом

Я выступил бы против Красной Розы,

Увы, меня никто не станет слушать.

Ведь так? И дело вовсе не во мне.

Кто нынче может разобрать, о чем

В тиши беседуют с цветами птицы?

Уходит.

МОРИЦ

Встречает вас повсюду одобренье,

Идете вы проторенным путем.

А я, напротив, пролагаю путь.

И все-таки, хотелось бы мне с вами

О жизни в будущем поговорить.

МАТТУКАТ

Да, это чрезвычайно интересно.

ИЕТТА выходит из замка

О Мориц.

МОРИЦ

Девочка, прощай. Не плачь.

Я ухожу. Красиво это место,

Где небо синее, и желтые поля,

И серая земля. Но в этом месте

Мне делать нечего. Я ухожу.

ИОХЕН

Иетта, у меня земля. Что скажешь?

ИЕТТА

Как сердце бедное страдает, Мориц.

Но ведь оно не сразу разобьется?

Взять, что ли, Иохена? Ведь мы давно

Встречаемся и нравимся друг другу. Плачет.

МОРИЦ Маттукату

Через пятнадцать лет, могу поклясться,

Здесь все коллективируют.

МАТТУКАТ

Надеюсь.

МОРИЦ

Тогда я буду прав.

МАТТУКАТ

Через пятнадцать,

И через сто, и сколь угодно лет

Вы будете неправы. Правым быть

Нельзя иначе, как сейчас и здесь.

МОРИЦ

Но вы должны со мною согласиться,

Что просто время я опередил.

МАТТУКАТ

Ну, Тассов, я сказал бы, что вы просто

Дурак.

МОРИЦ

Неужто?

Хочет уйти.

МАТТУКАТ

Чем теперь займетесь?

МОРИЦ

Я поищу себе другое место

И поприще для моего занятья:

Скупые будущего семена

Из почвы вверх вытягивать щипцами.

Писателем я стану, сударь.

МАТТУКАТ

Кем?

МОРИЦ

Писательство – отличный род занятий,

Писатель не обязан быть понятным

Иль преданных сторонников иметь.

Уходит.

МАТТУКАТ

Он хочет только одного: быть правым

И наслаждаться лишь плодами духа.

Куда девать таких людей? Не знаю.

Не может быть великим то, что пусто.

Но может ли величье быть пустым?

БЛАШЕ появляется в портале замка

Ну, Эрих, в путь. Тебе пора в больницу.

Приказано ложиться и лечиться.

Затянет время лагерные раны,

И счастье улыбнется ветерану.

Маттукат уходит.

Исчезла с неба бледная луна.

Руины красит в алый цвет заря.

Из пепла возрождается страна,

Где новый человек – хозяин. Я.

Конец

Нума

Комедия в пяти действиях

Действующие лица:

Нума Помпилий

Сабино Помпилий, его брат

Романо Швейцер

Клиент Сабино

Рик Штайн

Альфонс Рушке

Фауно

Сатурно, карнавальная маска

Эгерия

Лючия Волькани, старейшина и почетный

президент Политбюро

Эмма Рушке, сестра Альфонса

Действие происходит в Социалистической Республике Италии

Действие первое

Рим. Тайная канцелярия. Кабинет Лючии Волькани.

ЛЮЧИЯ

Вот мертвый, что не может умереть.

Забвение – могильщик безотказный —

На этот раз не исполняет службы.

А память с прежней неуемной силой,

Не уступая времени веленью,

Все бередит и растравляет рану

Италии – Квириния кончину.

Пять месяцев прошло, как умер он.

За неименьем выбора другого

Поручено старухе древней – мне

Мост возвести над пропастью опасной

Меж властью и преемником ее.

Считается, что бдительная старость

Последнюю имеет добродетель —

Предотвращать, как бы чего не вышло.

Но я-то знаю: если поступать

По принципу «как бы чего не вышло»,

Хорошего не выйдет ничего,

А выйдет то, что будет нам во вред.

А потому я вызвала сюда

Двоих врагов – Романо и Сабино.