Czytaj książkę: «Девушка-волшебница уходит в отставку»

마법소녀 은퇴합니다

by 박서련

This translated edition is published by arrangement with TC Agency, Korea

Все права защищены, включая право на полное или частичное воспроизведение в любой форме.

Перевела с корейского Елизавета Молева

© Елизавета Молева, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Soda Press

Jacket design: Stephen Brayda

Jacket art: Kim Sanho

The original Korean edition was published in 2022 by Changbi Publishers.

Copyright © Park Seolyeon

All rights reserved

* * *

1. Судьба стать девушкой-волшебницей

Разве не существует способа умереть так, чтобы никому особенно не досаждать?

Я думаю, что достаточно потрудилась в этой жизни. Дано мне было немного, так что я старалась не растрачивать жизнь впустую, делать все возможное. Я проделала весь этот путь сама, но все равно казалось, будто всю дорогу меня кто-то толкал в спину.

Талон с номером 777, вытянутый в банке.

Двадцать девять лет.

Разве не у всех так?

Однажды я наткнулась в интернете на статью «Тридцать шесть вопросов, которые ведут к любви». Это был материал The New York Times – в нем утверждалось: если честно ответить на все вопросы, то можно влюбиться в любого человека. Среди них в седьмом вопросе спрашивалось: «Есть ли у вас предчувствие того, как вы умрете?»

Наверное, я умру так, что никто и не заметит. Я этого хочу и верю, что так и будет. Из всех моих желаний это единственное, у которого есть шанс сбыться.

И возможность осуществить его – совсем рядом.

Вторник, три часа сорок одна минута утра, мост Мапхо¹. Машины проезжали раз в три минуты. На пустом мосту все они, конечно, мчались как пули. А я, сидящая на перилах, наверняка даже не попадала в поле зрения водителей. Я сижу здесь уже два часа. В последний раз кто-то проходил мимо минут сорок назад. Еще издали я поняла, что человек пьян (в конце концов, кто в здравом уме решит пересечь этот длинный мост пешком посреди ночи?). Я вся сжалась в комочек, подтянула колени к груди и задержала дыхание, опасаясь, что этот пьяный решит ко мне привязаться.

Пьяный человек, шатаясь и еле передвигая ноги, очень медленно прошел прямо передо мной, так что у него было предостаточно времени меня заметить, но, кажется, он не видел вообще ничего вокруг. Он ковылял мимо дольше, чем я ожидала, и поэтому, как только он миновал меня, я больше не смогла сдерживаться и шумно – пах! – выдохнула, но он не оглянулся. От этого стало почему-то еще грустнее. Неужели я невидимка? Или нахожусь на беззвучном режиме?

А может, мне просто показалось, что выдох был громким. Может быть, через мою медицинскую маску его не было слышно. Если бы этот человек вдруг заметил меня, наверняка завязал бы ссору. Представить, как мы сцепляемся и, оступившись, кто-то из нас падает за перила, было совсем несложно. Почему же тогда мне стало грустно из-за того, что он просто прошел мимо? Это очень странно. Хотя, если подумать, догадаться о причине нетрудно. Ведь в моей голове был не только вариант, где мы стоим на краю и, опасно балансируя, толкаем друг друга. Была еще и другая картинка: как этот человек – неожиданно понимающий и к тому же чересчур словоохотливый из-за алкоголя – вдруг поинтересуется, почему я одна в слезах сижу здесь, и скажет мне что-то доброе. Господи, какая же я дура.

Я снова расплакалась – не так, как раньше, навзрыд, а всхлипами. Потом сделала глоток воды. Смешно: явилась сюда умирать, а сама мучаюсь от жажды. Это показалось мне настолько жалким, что я со злости бросила бутылку в реку. С тех пор прошло… минут тридцать. Простите за загрязнение окружающей среды. Настоящая я и есть мусор. И как назло, снова захотелось пить, и тогда я еще сильнее пожалела. Ну зачем я так? Похоже, я родилась на свет исключительно для того, чтобы всю жизнь жалеть о собственных поступках.

Три года назад я начала обдумывать, как можно уйти из жизни, никому не доставив лишних хлопот. А значит, я не самый несчастный человек на свете. Будь я по-настоящему несчастной, я бы задумалась о смерти гораздо раньше. Дед всегда говорил: «На свете есть люди куда более обездоленные, чем мы. Если кто-то просит о помощи, помогай, насколько хватит сил. Это и есть накопление добродетели. Тогда и я, и твои мама с папой получим награду на том свете за твои добрые дела».

Но, дедушка… Я много думала и теперь понимаю: от меня будет только больше хлопот, если я вдруг захочу помогать другим.

Я долгое время носила кое-что у себя в кармане. Пустяковая вещь – талон с номером 777, который я вытянула в банке около года назад. Он казался символом удачи. В тот день я и правда подумала, что мне необычайно повезло: именно тогда я впервые оформила кредитную карту. Разве это само по себе не чудо – что я, у которой больше нет даже дедушки, способного помочь с долгами, теперь могу расплачиваться в рассрочку на три месяца без процентов, а иногда – аж на целых семь? Я так нервничала, что руки слегка дрожали, и вместе с тем меня переполняла радость. В окошке банка стояла маленькая урна для использованных талонов, но я сделала вид, что не заметила ее, и тихонько унесла счастливый номерок с собой.

Когда я работала, особых тревог не было. Ведь я тратила деньги с дебетовой карты – со счета, где лежали мои накопления, – а теперь стала пользоваться кредиткой, то есть тратить вперед те деньги, которые еще только заработаю. Но разве это так уж безрассудно? Зарплата все равно приходит не сразу, а спустя месяц после того, как отработаешь. А так я могла позволить себе купить нужную вещь сразу и выплачивать кредит постепенно. Тогда это выглядело чудесным решением. Например, у меня дома не было холодильника. А без холодильника невозможно готовить дома – и это уже сама по себе пустая трата на готовую еду. Я теперь даже не представляю, как раньше обходилась без него, но отлично помню, насколько счастлива была в тот день, когда его доставили. Мне казалось, что с этим холодильником жизнь наконец начнет понемногу налаживаться. И сейчас я нисколько его не виню.

Не думаю, что я правда тратила так уж много денег. Я просто жила. Но при этом долги все росли. Конечно, главным ударом стала пандемия: из-за нее я лишилась работы. К счастью, последнюю зарплату я смогла пустить на погашение долгов, но за холодильник оставалось платить еще целых три месяца.

Впрочем, я уже давно подозревала, что даже без пандемии, даже без потери работы я бы все равно постепенно беднела. Только этот процесс растянулся бы на годы и прошел почти незаметно. А так – случилась катастрофа, и процесс сжался во времени до предела.

Вчера днем у меня было собеседование. Впервые за долгое время это был шанс получить не подработку на пару недель, а настоящую работу. Я страшно из-за этого переживала и прямо перед выходом заметила, что не могу найти свой счастливый талисман – талончик с номером 777. Обычно он лежал либо в кармане вчерашней одежды, либо висел прикрепленный магнитом к холодильнику. Я рылась в его поисках так долго, что чуть не опоздала. Но вовремя остановилась: уж что-что, а опоздать из-за поисков талисмана было бы совсем глупо. «Поищу потом», – решила я и вышла. На мне был самый светлый и аккуратный костюм из моего гардероба, который я заранее постирала в прачечной самообслуживания. У меня ведь даже стиральной машины нет. Если бы я экономила на походах в прачечную, то за это время вполне могла бы купить хотя бы маленькую подержанную машинку. Но дома и поставить ее особо негде…

– А чем вы занимались до этого момента? – спросил мужчина. Даже не знаю, называть ли его интервьюером, но в любом случае это был какой-то сотрудник среднего звена, и на собеседовании я сидела на низком стуле без спинки напротив него. Он спросил это так громко, что услышал весь офис. – Смотрю резюме – ничего особенного вы не делали, хотя вам уже двадцать девять лет. – Наверное, он даже капли вины не почувствовал. Потому что сказал правду.

Выходя оттуда, сдерживая слезы, я сунула руки в карманы и нащупала обрывок бумаги. Смятый и порванный кусочек номерка, на котором еле угадывалась цифра 7.

Мой неоплаченный долг по кредитной карте немного превышал три миллиона вон².

Дедушка, наверное, и не знал, что у кредитных карт есть такая штука, как «револьверные»³ платежи.

«Вы не можете погасить всю сумму в этом месяце? Ну тогда внесите только то, что вам сейчас по силам! Хм, как насчет двадцати процентов? Это ведь сможете заплатить? Даже это трудно? Что ж, тогда хотя бы десять процентов. Ниже нельзя. Хорошо, остальное перенесем на следующий месяц с небольшой надбавкой к процентам. В следующем месяце постарайтесь получше!» – что-то в таком духе.

Звучит очень любезно, правда? Но странное дело: общая сумма долга при этом неизменно чуть-чуть, но растет. Даже с трудом добытые краткосрочные подработки едва покрывали минимальный платеж по «револьверу».

Наверное, все из-за этого слова – «револьверный». Будто я играла с кем-то невидимым в русскую рулетку. Дедушка, ты знаешь, что такое русская рулетка? Это когда несколько человек по очереди приставляют к виску револьвер, в котором только одна пуля, и нажимают на курок. Фух, в этом месяце повезло и выстрела не было. Но удастся ли пережить следующий месяц? Меня изъедало это тревожное чувство. Я сама потратила деньги и влезла в долги, ни на кого не свалишь вину, и все же постоянно казалось, что моя голова сейчас взорвется.

Человеку, чтобы жить, нужны деньги… Кажется, мне понадобилось слишком много времени, чтобы осознать этот простой факт. Если кто-то услышит, что я думаю о смерти только потому, что не в состоянии вернуть каких-то три миллиона вон, то наверняка посчитает меня жалкой. Но это только начало. Когда я впервые оформила кредитную карту, мой лимит был пять миллионов вон, и он с тех пор не изменился. Так какой смысл жить еще месяц, два? Зачем дожидаться, пока долг достигнет пяти миллионов? Когда прозвучит выстрел? Даже я сама думаю, что это жалко. Умереть из-за долгов… Вот почему никто не должен знать о моей смерти. Никому не нужно знать, почему я умерла. Даже если узнают, пусть сделают вид, что не знают. Иначе мне будет слишком стыдно.

По дороге на мост я зашла в круглосуточный магазин, купила блокнот и попыталась что-то в нем написать, но слезы капали одна за другой. Все хаотичные мысли перенести на бумагу было невозможно. Я выбирала только те слова, за которые не было бы стыдно, если их вдруг кто-то прочтет. В итоге кроме «дедушка, прости» я ничего в блокноте не оставила. Тогда я подумала: разве такие записи не противоречат желанию уйти незаметно? Но потом решила: если никто не узнает, что умерла именно я, получится, что никто и не заметил.

Больше всего я боялась опоздать. Вот-вот начнет светать, пойдет первый автобус, поэтому нужно поскорее со всем закончить. «К счастью, машин почти нет», – подумала я, и в этот момент мимо с визгом промчалось такси. Вечно все идет не так, как я хочу. Ну и ладно… Все равно это конец.

Я наклонилась, положила блокнот, медленно обернулась и увидела, что то самое такси все еще на мосту. Более того, оно приближалось. Такси дало задний ход и возвращалось прямо ко мне. «Эй, что это? Так можно вообще? Конечно, машин мало… но оно что, хочет меня сбить?» – такая мысль промелькнула в моей голове, но тело не двигалось.

Пока я колебалась, такси спокойно остановилось прямо передо мной. Из задней двери вышла девушка в белом милом платье до колен. Туфли и украшение в волосах тоже были белыми. Что за… ангел?.. А может, просто косплеерша? Уличные фонари, которые я до этого даже не замечала, теперь казались прожекторами, направленными только на нее. Ослепительно белая девушка произнесла:

– Умереть сегодня – не твоя судьба.

У меня по коже пробежали мурашки. Тогда я подумала: «Откуда она знает, что я собираюсь умереть?»

Осознание того, что я действительно выглядела так, будто вот-вот умру, пришло чуть позже. Чуть позже – это когда я поняла, что девушка, представившаяся как Ароа, пришла сюда, зная, что найдет меня именно в это время именно в этом месте.

Но тогда я ничего этого не понимала. Для меня сам факт того, что кто-то в этот момент заговорил со мной, был чудом. Со слезами на глазах я спросила:

– Ты знаешь мою судьбу?

– Конечно.

Голос ее звучал уверенно и ласково. Ароа подошла и, словно прикасаясь к чему-то бесценному, нежно взяла меня за руку.

– Твоя судьба – стать девушкой-волшебницей.

2. Самая сильная девушка-волшебница

– Я?.. Девушка-волшебница?

О них я знала только по телевизору. Не о тех рисованных, которые машут жезлами, перевоплощаются и гурьбой сражаются с монстрами или инопланетянами, а о настоящих – тех, кто появлялся в новостях. Людей, использующих волшебные силы – магию или сверхспособности, – чтобы обезвреживать преступников и спасать граждан в чрезвычайных ситуациях.

Разница в том, что в новостях они боролись не с воображаемыми чудищами, а с реальными злодеями и несчастными случаями. Кто-то, к примеру, силой призыва ловил грабителя банка, а кто-то телекинезом предотвращал автокатастрофу.

Если уж заимствовать название из фантастики, их вполне можно было бы называть супергероями. Но их упорно называли именно девушками-волшебницами по двум причинам. Во-первых, они сами хотели, чтобы их так называли. А во-вторых, магическая сила открывалась только девушкам.

– Но ведь я уже… слишком взрослая для волшебницы, не так ли?

Такси быстро, но мягко съезжало с моста. Девушка в белом, похожая на ангела, доставала что-то из сумочки. Сумка была такая же белая, как и ее платье, и застегивалась с характерным «щелк», будто портмоне. Обернувшись, она спросила:

– А сколько бы ты дала мне лет?

– А тебе сколько?

– Секрет.

Я почти могла разглядеть улыбку под белой защитной маской. Ароа и до этого казалась странной, но сейчас это стало очевидно. Она протянула мне визитку:

– Приятно познакомиться.

«Национальный союз девушек-волшебниц.

Ответственный сотрудник. Ароа»

Возраст, разумеется, там не значился.

– Да, в нашей сфере большинство волшебниц молоды, – сказала она. – Но это не значит, что все они обязательно девочки. Некоторые пробуждаются, уже будучи женщинами, да и мы не перестаем стареть, став волшебницами.

Я вспомнила, что самая старшая из них уже была в возрасте, когда ее смело можно было бы звать бабушкой.

– Но где вообще граница? – продолжала Ароа. – С какого возраста считать девушкой? С первой менструации? Когда рост переваливает за сто шестьдесят сантиметров? Но ведь даже не все взрослые достигают этого роста. Да и взросление души у всех разное. У каждого свой срок детства.

Она была права. Мое собственное детство закончилось три года назад, когда умер дедушка. Формально я уже была взрослой женщиной, но до того дня ни разу не ощущала себя взрослой. С его смертью все изменилось.

– Существует выражение: с большой силой приходит большая ответственность, – сказала Ароа. – У волшебниц масса проблем, например порча имущества при выполнении миссий и отказ страховых компаний в выплатах… Особенно трудно совершеннолетним. Если у несовершеннолетних есть родители или опекуны, готовые хоть как-то помочь, то взрослые волшебницы вынуждены разбираться со всем сами. Вот почему мы сформировали Союз.

От того, как легко и гладко она это объясняла, у меня сложилось впечатление, будто она втюхивает мне страховку.

– И при чем тут я?

– Союз не только защищает активных магических девочек, но и ищет новых кандидатов, – сказала Ароа.

Она достала предмет, похожий на пудреницу с зеркалом, обрамленным радужным сиянием.

– Видишь что-нибудь необычное?

В зеркале я увидела себя. Но не ту, что сидела здесь сейчас: не заплаканную, с красными глазами и опухшим лицом под маской. Там было мое обычное лицо – как на удачном фото на паспорт.

– Это… я?

– Это мой магический артефакт. Зеркало Ароа. Оно показывает избранных.

– И почему тогда в нем отражаюсь я?

– Это доказательство того, что тебе предначертано стать волшебницей. – Она снова взяла меня за руку. – Такая у меня способность.

Я в недоумении заморгала: что именно является ее способностью? Умение так естественно брать за руку? Или зеркало, в котором я выглядела иначе? Я не знала, за чем следить: ее глазами, руками или зеркалом, – когда она вдруг представилась:

– Меня зовут Ароа. Я пророчица. Моя миссия – найти самую сильную девушку-волшебницу.

Хоть в ее зеркале и не отражалось мое выражение лица, но, наверное, там ясно читалось: «Что это значит? Как это работает?»

А потом она произнесла слова, после которых все вдруг обрело смысл, словно каждая мелочь моей жизни собралась в четкий узор.

– Мы верим, что волшебница времени станет самой сильной из всех.

* * *

Существует такое слово – «призвание». Его используют, когда человек так хорошо справляется с делом, что кажется, будто для этого он и родился. Моим призванием в детстве были часы. Я мечтала стать часовщиком. На самом деле я до сих пор думаю, что еще не поздно.

В интернете я читала, что настоящий часовщик сначала должен стать дизайнером часов. Недостаточно просто собрать детали воедино, нужно еще и придумать дизайн, которого раньше не существовало. Разве это не здорово? Дедушка владел престижной часовой мастерской, и продолжить его дело было для меня чем-то само собой разумеющимся.

С подростковых лет я уже умела менять ремешки и заводить механизмы. В старших классах бралась и за более сложные ремонты: клиенты не замечали, что их часы чинил не дедушка, а я. Помню, как после этого мы с дедом переглядывались и хихикали за их спинами, давая друг другу пять.

Я обожала часы. Любые. Сидя в мастерской дедушки, я ощущала себя богачкой, владеющей всем временем мира. Часы были повсюду – и на стенах, и на витринах. Больше всего я любила табло с пятью циферблатами мирового времени. Пятнадцать стрелок, движущихся под разными углами, но с одинаковой точностью, говорили без слов, что время нигде не останавливается.

Дедушка говорил: самая лучшая школа для ювелиров находится в Японии. Моей целью было попасть туда. Он обещал помогать, но подчеркивал, что мне придется усердно работать, чтобы доказать ему, что я в самом деле хочу стать дизайнером часов. И я действительно старалась: учила японский, копила деньги, подрабатывала у него.

Учителя писали в моей характеристике: «В учебе усердия мало, но очень ответственна, вежлива и имеет четкую цель». А дедушка звал меня гением. Для меня этого было достаточно. Человек, которого я любила и уважала больше всего на свете, считал, что я гений, а значит, так оно и было.

Слова Ароа прозвучали так, будто она говорила обо мне. Всю жизнь я думала, что рождена для того, чтобы создавать часы. А оказывается, моя судьба – управлять самим временем.

И это было так логично, так изящно, словно стрелки отремонтированных часов с легким щелчком снова понеслись вперед. От восторга я даже забыла, что всего час назад хотела умереть.

– Волшебница времени?..

Я переспросила, потому что хотела снова услышать, что я – та самая сильная.

– Да, та, кто способна управлять временем, станет самой сильной волшебницей, – сказала Ароа, все еще держа меня за руку. – Только девушка-волшебница пророчеств может найти тех, кто еще не пробудился, – продолжала она. – И мое зеркало показало тебя. Причем яснее, чем кого бы то ни было прежде. Понимаешь теперь, что это значит?

* * *

Говорят, на Земле родилось больше ста миллиардов человек. Я слышала об этом еще десять лет назад, так что количество сильно возросло, а значит, умерших тоже больше ста миллиардов. Даже если бы я тогда спрыгнула с моста, я была бы лишь сто-миллиардов-какая-то по счету.

Это не повод для смеха, но странным образом я ощущала, будто победила в марафоне, в котором участвовало бесчисленное множество людей. Я была далеко впереди моих родителей и дедушки. Между нами были тысячи и миллионы бегунов, так что мы потерялись в этой толпе и никак не можем друг друга найти.

Если они не собирались финишировать со мной, то куда они спешили?

Я вернулась домой, закрыла дверь и сползла по ней, оседая на пол.

– Дедушка… Кажется, я стану волшебницей.

Девушка-волшебница времени. Самая сильная волшебница. Неужели это… я?

Собравшись, я прикрепила визитку Ароа магнитом к холодильнику – туда, где раньше висел счастливый талончик 777. В тусклом предрассветном свете ее имя сияло так, будто волшебство уже началось.

3. Насколько вынослива девушка-волшебница

Прошло три дня, прежде чем я позвонила Ароа. Если кто-то хочет знать, чем я занималась все это время… да ничем. Иногда я искала новости о волшебницах, а когда терпение заканчивалось и живот начинал урчать, рылась в холодильнике. Строго говоря, нельзя сказать, что я совсем ничего не делала, но никаких усилий ради будущего точно не прилагала.

Тем не менее три дня ушли только на то, чтобы набраться смелости позвонить. Ароа рассказывала, какой великой я могу стать, но это ведь пока не случилось. Звонить ей, будучи никем, мне казалось стыдно и как-то нагло… Но ровно по той же причине я понимала, что мне нужна Ароа. Как вообще стать волшебницей? Нельзя ведь просто заявить: «Теперь я волшебница». Конечно, я была благодарна за признание моего таланта, но мне было отчаянно нужно, чтобы кто-то объяснил, что делать дальше.

Ароа, волшебница пророчеств, наверное, уже догадывалась, что я потрачу три дня только на раздумья, звонить или нет.

Что касается смелости, я всегда была как выдавленный тюбик зубной пасты. Мне приходилось выжимать себя по капле, каждый уголок тела и души, чтобы важные слова вышли наружу. Но даже с таким трудом выжатое выскакивало совершенно не туда, куда нужно – не на зубную щетку, а в раковину, – и пропадало впустую.

– Я тебя ждала, – сказала Ароа вместо «алло», когда я позвонила. Это было весьма приятно и довольно неожиданно. Наверное, поэтому вместо слов, что я тренировала три дня, я выдала что-то совсем глупое:

– А что хорошего в том, чтобы стать волшебницей?

И только после того, как произнесла это, я поняла, в чем была настоящая проблема. Тот вопрос, который мучил меня три дня, был не в том, как стать волшебницей. Проблема была в том, что, стань я ею, долг по кредитной карте в три миллиона вон никуда не денется.

– Сейчас зайду за тобой.

– Что?

Это был не ответ на мой вопрос.

– Я же сказала, что ждала тебя. Хочу тебе кое-что показать. Тебе точно понравится.

Когда Ароа нашла меня и привела домой, я уже смутно понимала: такой элегантно одетый человек, как Ароа, спускающийся в полуподвал старого дома и стучащий в мою дверь, выглядит крайне не к месту. Впрочем, Ароа появилась через десять минут, а я успела в спешке умыться и переодеться. Мне было стыдно, ведь запах моей жизни, въевшийся в квартиру, не казался ни волшебным, ни девчачьим.

Погода на улице, которую я увидела впервые за три дня, была довольно странной. На небе не было ни облачка, но все вокруг казалось каким-то пасмурным и мрачным, солнце катилось к закату, но воздух был чудовищно душным. Даже для конца весны жарковато. Я беспомощно заметила, как у меня взмокли подмышки, и села в такси следом за Ароа.

– Я покажу тебе, что можно делать, став девушкой-волшебницей.

Теперь мне казалось, что я начинаю понимать шаблон: Ароа мягко обвивает мою руку, говорит добрые и немного загадочные слова, а я, поняв половину услышанного, поддаюсь атмосфере и иду за ней.

– А обязательно куда-то идти, чтобы это понять? – спросила я.

Разве нельзя просто посидеть дома, выпить кофе и спокойно поговорить? Впрочем, в моей комнате не было ни нормального кофе, ни чая.

– Тебе повезло. Сегодня как раз начинается ярмарка профессий, – улыбнулась Ароа.

Ярмарка профессий? Девушка-волшебница разве не профессия сама по себе? Ароа просто улыбалась, и эта улыбка могла означать как «я понимаю твое замешательство», так и то, что она вообще его не заметила.

* * *

– Все эти женщины – волшебницы?

– Не совсем. Волшебницы здесь, конечно, есть, но намного больше агентов, которые представляют их интересы. А желающих стать девушкой-волшебницей или агентом еще больше.

Конференц-зал был не слишком большим, но и маленьким его никак не назовешь. Хотя я точно не считала, суммарно мелких и крупных стендов явно было больше сотни. На улице выстроилась очередь из людей, которые хотели попасть внутрь. Благодаря VIP-пропуску действующей волшебницы Ароа я смогла войти без очереди. «Повешу себе потом такой пропуск на холодильник», – подумала я, обрабатывая руки санитайзером и надевая браслет для входа.

– Самое легкое направление для новичка – охотница за наградами, – пояснила Ароа, указывая на большой стенд недалеко от входа. – Я сама была в команде охотниц до того, как вступила в Союз девушек-волшебниц.

Стенд агентства охотников за наградами стоял рядом со стендом, полным ростовых фигур популярных волшебниц, с которыми фотографировались фанаты. В этот момент я осознала, что новости о волшебницах, предотвращавших происшествия, не обязательно отражают их альтруизм. Впервые до меня дошло, что на этом можно зарабатывать, и это ощущение показалось мне странным.

– Ароа, твои способности как-то связаны с боевыми навыками? – спросила я.

– Преступников с наградой надо прежде всего найти, а уже потом обезвредить, – улыбнувшись, ответила Ароа и демонстративно пробила джеб в воздух. – Да и боевые навыки у меня имеются. С обычными людьми в бою магия не обязательна, правда? Она удобна, но не необходима.

Ее стойка и скорость удара выглядели совсем не шуточно, и я невольно кивнула.

– Волшебницы-охранницы тоже популярны. Зарплата у них выше, чем у охотниц за наградами, а сложность работы ниже, поэтому и желающих вступить в их ряды намного больше. Но обычно к ним переходят, уже набравшись опыта работы охотницами. Сперва нужно показать свои навыки на практике, – продолжала Ароа.

Прямо напротив стенда охранниц оказался стенд «Против монополизации сил девушек-волшебниц». Заметив, что я на него смотрю, Ароа обняла меня за плечи и повернула в другую сторону.

– Это религиозная организация.

– Они опасны?

– Пока нельзя сказать, что это опасно, – продолжила Ароа, – но возводить волшебниц в ранг божеств – все же нездоровая вера. Стать волшебницей – все равно что получить редкий сертификат. Представь, что кто-то поклоняется адвокатам или флористам. Странно, не так ли?

Я кивнула в знак согласия.

– Если убрать религиозный аспект, – добавила Ароа, – это во многом совпадает с позицией Союза девушек-волшебниц. Сила волшебниц не должна использоваться для личной выгоды. Потому что она дана не через усилия.

Мое кивание постепенно замедлилось. Если это не результат усилий, значит, это все же не совсем то же самое, что получение сертификата… В тот момент мой взгляд упал на стенд Академии девушек-волшебниц.

– А чему там учат? – спросила я.

– Там учат пробуждаться как девушка-волшебница и правильно использовать свои способности. Точно не знаю, – улыбнулась Ароа. – Среди наших членов есть те, кто преподает в Академии. Слышала, что людей без таланта к магии не обманывают, обещая, что упорным трудом они станут волшебницами. Сначала оценивают способности на вступительном тесте, а если видят, что не получится, отказывают. Если кто-то все равно хочет работать в сфере магии, предлагают пройти курсы агента.

– Мне тоже стоит туда пойти, да? – спросила я, но тут же вспомнила про плату за обучение.

Потом я подумала: у меня ведь есть таланты, о которых говорила Ароа, да и возможностей после пробуждения открывается гораздо больше, чем мне казалось. Так что плата за Академию не выглядела такой уж проблемой. Ароа рассмеялась, но на этот раз не тихо, а во весь голос:

– И орел может научиться летать у воробья, если совсем не умеет.

Я не поняла, что в этом смешного, и слегка обиделась. Ароа вытерла слезы, выступившие от смеха, и добавила:

– Но уж дракона воробей не обучит.

Когда дослушала до конца, это звучало как комплимент, но смысл все равно оставался крайне загадочным. Ароа аккуратно взяла меня за руку и повела за собой:

– Пойдем. Совсем скоро Союз девушек-волшебниц сделает важное заявление.

Когда меня провели к центру конференц-зала, я увидела большой экран для презентации. Голос из динамиков объявлял, что скоро начнется симпозиум «Стабильное будущее планеты и девушки-волшебницы», организованный Национальным союзом девушек-волшебниц.

Ароа без колебаний подвела меня прямо к экрану и представила волшебницам, которые, судя по всему, занимали важные должности в Союзе. Каждый раз, когда Ароа говорила: «Это о ней я вам рассказывала», собеседницы ахали, смотрели на меня и складывали руки вместе. Я мысленно ругала себя: «Надо было надеть что-то получше, заранее подготовиться, тщательней умыться…» – и неловко улыбалась.

На подиум поднялась девушка-волшебница, по всей видимости ведущая.

– Мы начинаем третий симпозиум «Стабильное будущее планеты и девушки-волшебницы», организованный Национальным союзом девушек-волшебниц. Сначала представим сегодняшнего лектора. Председательница Союза девушек-волшебниц и первая в Корее…

Но прежде чем представление завершилось, на сцене появилась дверь, и из нее вышла девушка в белой футболке и черных спортивных штанах. Зрители зааплодировали. «Вау… – подумала я. – Волшебницы и на такое способны?» – и сама начала хлопать в ладоши, пока ведущая пыталась прийти в себя.

– Дамы и господа, это не председательница Союза, а волшебница пространства Чхве Хи Джин, – уточнила ведущая, и аплодисменты сменились шепотом удивления.

Чхве Хи Джин жестом попросила микрофон, и один из сотрудников принес ей беспроводной.

– Прошу прощения, – начала Хи Джин, – я просто думала, где сейчас больше всего девушек-волшебниц, и случайно выскочила прямо на сцену. Перейду сразу к делу: мне нужны трое. Пойдем ловить террористов. Всё.

Она протянула руку вперед и уронила микрофон.