Czytaj książkę: «Пара для волка»

Цикл «Волчья тропа»

© Ольга Шерстобитова, 2026

Глава первая

Фиона Астахова

Моя корзина была уже полна, когда я попыталась аккуратно пристроить в нее букетик лесных цветов, собранных не ради пользы, а для души. Бывает, бросишь на такую малость взгляд – и внутри становится светло и легко, не говоря уж о тонком аромате, который наполняет пространство вокруг.

Для пользы же – это многочисленные лекарственные травы, которые я начала собирать на укромных лесных полянках, едва наступил рассвет, да аккуратно выкопанные и завернутые в чистые тряпицы редкие корешки.

Я на миг прикрыла глаза, вдохнула множество знакомых ароматов – душистого клевера, горькой полыни, прохладной мяты…

Ну все, пора домой! И так задержалась в лесу больше, чем рассчитывала, чересчур увлеклась, а собранное необходимо еще перебрать, промыть и развесить сушиться на чердаке.

Я подхватила тяжелую корзину, шагнула в сторону неприметной тропы, как на краю поляны заметила синий колокольчик. Не удержалась, поставила свою ношу на землю и наклонилась, чтобы сорвать его, но тут же одернула руку, почувствовав, как от мгновенно вспыхнувшей тревоги заколотилось сердце, а по спине побежали мурашки.

Рядом с цветком виднелись узловатые черные корни дерева. Вроде бы ничего особенного, лес же вокруг, но, распрямляясь, я уже знала, что увижу.

Передо мной, словно из ниоткуда, встала стеной заколдованная чаща. Черные ветки с острыми, наверняка опасными колючками, сверкающими под солнечными лучами, переплетались так тесно, как в забытой сказке, где в таких местах прятали сокровища. Две высокие, старые ели, темные и покрытые седым мхом, стояли передо мной, будто стражи, охраняющие вход.

Казалось, свет совсем не попадал в это место. Может, так оно и было. Не слышалось внутри и ни единого шороха. Не проскакивала, собирая тяжелые шишки на ветках елей, белка, не летала над деревьями никакая птица. Даже ветер, время от времени проносившийся по разнотравью, словно терял у границы чащи, свою силу. Полная, абсолютная тишина царила внутри, но она звенела, давила на меня, казалась неправильной.

Наверное, это и неудивительно. Ведь чаща, явившаяся в этом лесу больше пятнадцати лет назад, была заколдована. Откуда она взялась, никто не знал, поговаривали, что выросла за одну ночь. То ли какие-то забытые чары сработали, то ли нечистая сила, в которую так часто верили люди, постаралась.

Мне тогда едва исполнилось пять, и бабушка, известная в нашей деревне Лесная Благодать своими ведьмовскими способностями, пришла сюда вместе со мной. Не выпуская моей руки из своей, она долго шептала защитные заклинания, потом осторожно водила пальцами по воздуху, даже не думая прикасаться к деревьям, и хмурилась, кусая губы. Снять невиданные чары она даже не пыталась, а старосте после нашего возвращения в деревню строго-настрого велела передать всем местным, чтобы в это место не совались. Что уж за чары она там почувствовала… даже мне, своей внучке и будущей ученице, бабушка так и не рассказала.

Я опасности или какой-то угрозы от чащи не чувствовала ни тогда, ни сейчас. В детстве она манила меня своей таинственностью, непередаваемой тишиной, яркими лесными ароматами хвои и мхов, что стелились и по земле, и по стволам деревьев. И еще, каждый раз, едва я оказывалась рядом с чащей, внутри будто натягивалась невидимая струна, звала куда-то…

Но это все, конечно, не повод в нее соваться. Я не настолько безрассудна, чтобы шагнуть в это заколдованное место и сгинуть. Чары я вообще видеть и чувствовать не могла.

В отличие от бабушки, умершей две недели назад, дара ведьмы у меня не было. Бабушка говорила с самых моих малых лет, что не чувствует его во мне ни капли, что отчасти странно. Сама она была весьма сильной ведьмой, и моя мама то же обладала даром, только не стала его развивать, учиться применять свои способности. Она помнила, как у бабушки из-за этого не сложилось с замужеством, и та осталась одна на руках с маленькой дочкой, поэтому свою жизнь решила посвятить семье. Оттого-то дар и угас, потерял свою силу, и во мне не проснулся, как считала бабушка.

Я всего лишь хорошая травница, в разы слабее любого с магическим даром, сильна лишь знаниями и умениями, которыми со мной поделился единственный родной человек.

Моя мама умерла, когда мне исполнился год. Она сильно простудилась во время осеннего ливня. Бабушки в то время в деревне не оказалось, она была в трех неделях пути от Лесной Благодати и спасала жителей другой деревни от морового проклятья, что возникло из-за случайно найденного одним из местных старого артефакта. Больше помочь маме, по сути, было некому. В ближайших деревнях, кроме моей бабушки, тогда не было ни знахарок, ни травниц, а до крупного города от нас – две недели пути. Мы совсем в глуши живем.

Отец горевал два года, чуть от тоски не зачах, как не раз я слышала от деревенских, а после все же собрался с силами и отправился в город, оставив меня на попечение бабушки. Вскоре он открыл там свое дело, а через время и женился на вдове одного купца, позже у них родилось еще двое детей.

Я с мачехой, как и со сводными сестрами, даже не была знакома, так и осталась тогда жить с бабушкой, а с отцом виделась раз в год, когда он отправлялся с обозом, чтобы распродать свой товар, и выкраивал возможность заглянуть на несколько часов в Лесную Благодать. Оставлял нам немного денег, коротко делился семейными новостями и старательно не смотрел мне в глаза. Все в деревни говорили, что я – вылитая копия мамы, которую отец, спустя столько лет, так и не забыл, потому и тяжело ему даже смотреть на родную старшую дочь. Мне это не особо служило утешением, отец так и оставался чужим человеком.

Не он лечил мои разбитые коленки, не он гладил по волосам, приговаривая, что все образуется, когда что-то не получалось, не он обнимал в ночи, если случались кошмары. Бабушка. Родная и любимая бабушка. И как же мне ее сейчас не хватает! Прожив с ней практически всю свою жизнь, сколько себя помнила, я впервые осталась одна. Без поддержки, помощи, дружеского совета, заботы… И эта пустота и одиночество жгли изнутри и были страшнее любой заколдованной чащи. От них некуда было бежать и прятаться. Но как бы я ни разрывалась от тоски, как бы ни горевала о своей утрате, какой бы страх ни чувствовала… нужно жить дальше.

Как раз за несколько дней до смерти бабушка, словно предчувствуя что-то, а быть может, просто пришел нужный час, заговорила со мной о моем будущем. Выбор ведь был совсем невелик. Мне стоило, как и любой одинокой девушке в двадцать лет, которой я и была, выйти замуж и создать свою семью. Определиться нужно лишь, хочу ли я остаться в деревне, выбрав жениха себе здесь, либо, встретившись в начале осени с отцом, вернуться с ним в город и устроить свою судьбу там.

В первом случае, даже когда выйду замуж, у меня останется возможность заниматься травничеством, любимым с детства делом. Пусть я и не ведьма, не имею магического дара, но даже такой простой знахарке, как я, будут рады в моей деревне и всех соседних, откуда к нам с бабушкой всегда приходили за помощью. Это все же лучше, чем вообще не иметь никакой помощи. А еще рядом останется лес и то чувство свободы и тепла, что он мне дарит.

Другое дело – жить в городе, где возможностей в разы больше, и выйти замуж за того, кого подберет отец. Чтобы заниматься подобной работой там, необходимо получить соответствующее разрешение, сдать экзамены. С этим я наверняка справлюсь, но вот разрешит ли нечто подобное мой муж, тот еще вопрос.

И времени решить, что лучше, у меня уже не так и много, от силы полтора месяца оставшегося лета, если не меньше. Уже и местные парни ко мне приглядываются, и отец наверняка получил письмо, которое я отправила на днях, где рассказала о смерти бабушки.

Я прикусила губу, посмотрела вглубь неподвижной чащи, будто она могла помочь с непростым решением, способным изменить мою жизнь, сделать выбор между привычной, знакомой тропой и неизвестностью, за меня.

Постояла еще пару минут, а потом встряхнула головой, и светлая прядь, чуть отдающая рыжиной, выбившаяся из растрепанной косы, упала на щеку. Отгоняя невеселые мысли, я подхватила свою корзинку.

У меня еще есть время подумать, никто не требует принимать решение прямо сейчас.

Я шагнула на тропу, ведущую в сторону деревни, старательно не оглядываясь на чащу и не обращая внимания на привычное уже чувство тоски внутри, что возникало, когда покидала ее. Прибавила шаг, когда вдруг очень захотелось вернуться, протянуть руки, будто ветки могли расступиться и пропустить меня туда, в неизвестность, где я не чувствовала никаких чудовищ и зла.

До чего же сильны эти невероятные чары, того и гляди заманят внутрь, потому-то и не подходят к чаще близко люди, строго соблюдают бабушкин запрет столько лет. Это у меня какая-то невероятная способность оказываться случайно рядом с этим местом, не видеть заколдованной чащи издали, обнаруживать ее перед собой, когда стою уже в паре шагов от нее. И главное, как ни пытаюсь избежать этого места, все равно на него то и дело набредаю.

Я поудобнее перехватила корзинку и нырнула за деревья, в знакомый лес, где шелестела листва, хрустела под ногами хвоя, и то и дело щебетали птицы. Мне стоило поторопиться, чтобы успеть вернуться домой до темноты.

Глава вторая

Влад Белый

Лапы спокойно и привычно касались мягкой хвои и темно-зеленого мха, а нос улавливал знакомые ароматы леса – коры и листвы, грибов, высыпавших после недавнего дождя, пробежавшего с час назад, не больше, молодого оленя, ненавязчивый сладкий запах редких цветов. Я вдыхал полной грудью, наслаждаясь этим, и даже на время забыл, зачем отправился через лес, пока не выбежал к чаще. Она возникла передо мной черной стеной из переплетенных веток с острыми колючками, напитанная враждебной магией.

Я замер, припал к земле, прислушиваясь и принюхиваясь. Я, как и прежде, не чувствовал здесь опасности, но и надежда, что чары ослабли или исчезли, тотчас растаяла. Ничего не изменилось. Снова.

Эта чаща, скрывающая самое ценное, что есть у моей стаи – наш дом, так и стояла на месте. А ведь раньше вместо нее зеленел лес, окутанный защитными чарами, которые отводили чужаков от краев оборотней и хранили тайну нашего существования.

Кажется, это было только вчера, хотя миновало уже больше пятнадцати лет. Больше пятнадцати лет с того момента, когда обвалился берег реки, где стоит поселение моей стаи, и на песок из-под корней старой сосны выпал артефакт, напичканный темной магией. Она вырвалась тут же, ледяными злыми осколками поражая волков. Против нее не помогли тогда ни когти и клыки оборотней, ни мечи, ни попытки сбежать и скрыться… Всех она обратила в ледяные статуи.

Но словно и того, что моя стая приняла на себя основной удар, ей было мало, отголоски ледяного проклятья достигли и стаи моего двоюродного брата Ильгара. Магии, как выяснилось, все равно, что давным-давно одна стая разделилась на две, она воспринимала нас как единое целое.

Наконец, злая магия снята стараниями суженой Ильгара, но проклятие коснулось в моем поселении всего, что было наполнено магией, в данном случае – защитных чар, окружающих наш дом.

Я обернулся человеком, по-волчьи встряхнул головой и подошел к чаще. Протянул руку, надеясь, что она все же в этот раз пропустит меня, но вновь бессильно наткнулся пальцами на колючки, которые тотчас вспыхнули магией. Ветки сомкнулись еще плотнее, и когтя, если захочешь, теперь не просунешь. Я глубоко вдохнул, снова стал волком и побежал вдоль этой магической лесной стены. Время от времени останавливался, пробовал прикоснуться к защите опять и опять, надеясь найти хоть какую-то прореху… Ничего.

Я сжал кулаки, уткнулся лбом в ствол сосны. Я вожак, надежда и опора стаи, ее дух и сила, но сейчас… опять вынужден вернуться к ним ни с чем. Стукнул по стволу, будто это могло помочь, но чаща, замершая в двух шагах от меня, по-прежнему осталась безмолвной.

Я несколько раз глубоко вдохнул, возвращая себе контроль над эмоциями.

Нет уж, я не сдамся! Не на того напали!

Я развернулся и отправился обратно, к временной стоянке моей стаи. Еще один, кстати, непредвиденный поворот в моей жизни, – оборотни, которые все до единого отправились со мной, несмотря на предложение Ильгара остаться в его поселении, под его защитой, пока не откроется путь к нашему дому.

Предложение двоюродного брата было разумным. Он давал мне возможность разобраться с чарами чащи, не отвлекаясь на непростые отношения с собственной же стаей.

До ледяного проклятья я был вожаком всего год, только-только тогда успел навести порядок и установить власть. Со счету сбился, сколько раз сходился в поединках, усмиряя самых ретивых волков, раз за разом побеждая их. В итоге, подчинились и они, против силы вожака, бурлящей в моей крови, да еще и подкрепленной моим упрямством и решительностью, не пойдешь, но конфликты все равно возникали.

Чего я совсем не ожидал, так это того, что когда мои оборотни столкнулись с общей бедой и когда я бросился их защищать от ледяного проклятья, пусть и тщетно, но, по сути, делать то, что обязан любой вожак, это сплотит стаю, а меня безоговорочно, уже не просто по праву силы и крови, а потому что искренне этого пожелают, примут вожаком.

Это теперь безоговорочное доверие волков ко мне, как к предводителю, обрушилось на меня. Вроде бы этого и добивался всеми силами, а когда получил… не знаю, что делать. Знал я наверняка только одно. Я не могу подвести почти две сотни волков, тех, кто доверил мне свои жизни и судьбы.

Я не могу подвести свою стаю.

Когда я почти добрался до стоянки, двое дозорных выскочили навстречу. Они коротко рыкнули, давая понять, что все в порядке. Конечно, приобретенные в стае Волковых защитные амулеты скрывали место нашего временного жилища, но я считал, что и охрана будет не лишней. И стае так спокойнее, и самые ретивые волки заняты важным делом. Остальные же добывают еду, обустраивают временный лагерь, решают множество мелких бытовых вопросов, которые не требуют моего вмешательства.

Я остановился у елей-шатров, темных и старых, так удачно скрывающих под ветками магические амулеты-кристаллы, обернулся человеком и пересек защиту, тотчас окунаясь в множество звуков моей стаи.

Смеются дети, гоняясь, похоже, за бабочкой. Юный волчонок, порыкивая, под предводительством своего отца учится правильно точить о ствол когти. Стучат топоры, сообщая, что оборотни пополняют запас дров на вечер. Напевают тихую песнь женщины, занятые готовкой обеда. Запахи мясной похлебки с ароматными кореньями донеслись и до меня, но есть мне не хотелось. Я успел поохотиться в волчьем облике на обратном пути, поймав себе зайца.

В стае, несмотря на все обстоятельства, царило умиротворение. Будто и не было тех постоянных конфликтов и стычек, с которыми я разбирался весь год до нашей беды. И нас не коснулось ледяное проклятье, под чарами которого мы замерли на пятнадцать лет.

Я постоял несколько минут, скрытый за ветками елей, но к стоянке не пошел, а направился к бежавшему неподалеку ручью. Мне необходимо вернуть трезвость мыслей и подумать в относительной тишине.

Холодная вода была невероятно прекрасной, прозрачной и чистой. Я наклонился и с удовольствием смыл пыль и грязь, встряхнул волосами так, что брызги полетели во все стороны, и обернулся, услышав тихие шаги.

– Ты уже вернулся? – встретился я взглядом с Дамиром, когда-то правой рукой моего погибшего отца, а теперь первым и пока что единственным волком в моем ближнем круге.

Именно Дамир, когда люди погубили моих отца и мать, спас меня, маленького, и отнес к родным, родителям Ильгара, с которым я и вырос. Дамир оставил меня под их защитой, не найдя иного выхода, а сам вернулся в стаю, старательно не позволяя ей окончательно развалиться. Волки его уважали, как бывалого воина и мудрого мужчину и нередко прислушивались к его мнению, что сгладило немало конфликтов и спасло немало жизней.

– Как видишь, Влад, – немного устало улыбнулся он, отряхивая с рубахи травинки и немного приглаживая растрепанные белые волосы.

Судя по его виду, даже к жене с сыновьями еще не заглянул, сразу ко мне отправился.

Я поднялся, тряхнул мокрыми руками и в два шага оказался под широкой сосной рядом с ним. Сердце замерло от небывалой надежды.

– Нашли, – коротко сказал он, зная, что именно я от него жду.

Я шумно выдохнул, не скрывая своего облегчения. Мне, как вожаку, чаща не поддавалась. Пробовали помочь с чарами и Дана, жена Глеба Волкова, потомственная сильная ведьма, и Злата, жена Ильгара, талантливый маг жизни, да только магия так и не откликнулась на их ворожбу. Обе посоветовали мне отыскать того, кто эти защитные чары когда-то накладывал, или хотя бы потомка.

Отпечаток этой защитной магии, пусть и очень-очень слабо, чувствовали некоторые оборотни, и я, исчерпав все варианты решения проблемы, собрал их в небольшой отряд и отправил на поиски по соседним поселениям, рассудив, что ведьму вряд ли мой отец приглашал издалека.

– Ведьма, что накладывала защитные чары, была из Лесной Благодати.

То есть я не ошибся в своих предположениях. Это людское поселение всего в паре часов волчьего бега отсюда.

– Была? – уточнил тут же.

– Да. Умерла она пару недель назад, но у нее осталась внучка.

Это было неудивительно, ведьмовские способности передаются из поколения в поколение. И важным здесь для меня было только то, что эта девушка обладает той же кровью, а значит, и той же магией.

– Будешь с ней договариваться? – спокойно уточнил Дамир, но посмотрел на меня с тревогой.

Ведьмы хоть никогда зла оборотням не делали, наоборот, даже часто помогали, храня нашу тайну, но были весьма… непредсказуемыми.

– Да. У нас нет иного выхода, – сознался честно, показывая свою невольную тревогу.

Что-то внутри сейчас всколыхнулось от этого решения, обожгло… какое-то странное неясное предчувствие.

– К богине за помощью обращаться не станешь? – осторожно спросил Дамир, явно не пребывая в восторге от идеи связаться с ведьмой.

Я с трудом загнал вспыхнувшее непонятное предчувствие вглубь, бросил на него взгляд.

Его глаза, цвета старого льда, смотрели на меня без осуждения, но с той всепонимающей проницательностью, от которой не спрячешься ни в волчьей шкуре, ни в человеческом обличье.

– В этот раз Великая Белая Волчица не сможет помочь нам даже советом, – тихо ответил я.

Я знал это точно, потому что еще зимой наведывался в ее храм на землях моих предков, благодарил богиню за помощь. Ведь именно Великая Белая Волчица тогда, пятнадцать с лишним лет назад, когда проснулся древний артефакт, явилась на мой зов. И пусть она не остановила проклятье, но изменила его. Мой народ оказался заперт в кусках льда, в них замерла жизнь, а не ушла окончательно.

– Почему? – Дамир даже не удивился, что я уже поговорил с богиней.

– Она имеет право вмешаться там, где мы сами не справимся.

– То есть она считает, что с зачарованной чащей ты разберешься и без ее вмешательства, – задумчиво склонил он голову.

– Да, Дамир. Иначе, сам посуди, какой из меня вожак?

– Это тебе тоже сказала богиня?

– Это мне говорит мой разум.

Дамир подошел ближе, положил руку на мое плечо, явно стараясь поддержать.

– Мы… вся твоя стая, каждый волк, пойдем за тобой, куда бы не привел наш путь, вожак.

– Эта резкая перемена в отношении волков к своему вожаку меня все еще… напрягает, – хмыкнул я.

– Не один ты изменился, Влад, став за небольшой срок сильным и опытным вожаком, чье решение в момент смертельной опасности спасло нам всем жизни, но и волки тоже. Мы многое осознали, сделали выводы и…

– От этого их порой ненормального обожания мне хочется сбежать, – фыркнул я.

Дамир тихо и как-то по-доброму рассмеялся.

– Пройдет, – философски заметил он. – Ты главное… продержись еще немного, пока мы домой не вернемся. Там их дела закружат, не до этого будет…

– А иных вариантов нет, полагаю? – не удержался я.

– Есть.

– Какие?

– Найди себе пару, Влад.

– И чем это мне в этой ситуации поможет? – удивился я.

– Тем, что станешь меньше обращать на нее внимания, сосредоточишься только на своей единственной.

– Мне вот только ее сейчас и не хватает, учитывая все проблемы стаи, – покачал я головой и поймал его немного уставший, но понимающий взгляд.

Встреча с истинной парой – то, о чем мечтает каждый волк, ведь она сулит небывалое счастье. Конечно, если среди двоих есть не просто физическое влечение, но и любовь, но в то же время это добавляет забот.

– Спасибо, Дамир, – очнулся я, что так и не поблагодарил мудрого волка за помощь. – Я выдвинусь в Лесную Благодать ближе к ночи. Под покровом темноты меньше шансов попасться людям на глаза. Мне ни к чему ненужное внимание.

– Ты бы отдохнул, пока есть время, Влад, – немного по-отечески похлопал он меня по плечу.

Это да, потом такой возможности, может и не быть. За ведьмой, от которой теперь будет зависеть наша судьба, глаз да глаз нужен.

Мы распрощались с Дамиром, и я еще немного постоял на берегу ручья, прогоняя неясное предчувствие, а потом отправился в стаю. За время моего отсутствия наверняка скопилось немало вопросов, которые требуют внимания вожака.

Глава третья

Фиона Астахова

Солнце уже цеплялось краем за верхушки сосен, когда я вышла к дому. Бревенчатый, немного почерневший от времени и дождей, он стоял у самого края леса, вдали от деревни, чьи крыши отсюда можно было лишь немного разглядеть. Все, как и полагается ведьме. Невысокий плетень, больше для вида, огораживал небольшой огород с лекарственными травами и овощами.

Я открыла калитку, которая никогда не запиралась на замок, так как от воров небольшой двор и домик всегда защищали бабушкины заклятья. Интересно, сколько они еще продержатся? Этот вопрос вскоре предстояло решать.

Следом я окинула тревожным взглядом и дом. Бабушка постоянно подновляла его магией: латала прохудившуюся крышу, заделывала щели в полу, отваживала мышей. И это не говоря о многочисленных повседневных бытовых чарах: чтобы половицы не скрипели, горшок с кашей не пригорал, молоко не скисало. И если с готовкой еды я точно сама справлюсь, то с остальным без магии явно нет. Есть ли надежда, что чары бабушки продержаться до приезда отца? Или в один невеселый день придется идти и проситься жить к старосте, если домик окончательно развалится? Ответа у меня не было.

С этими непростыми мыслями я и вошла внутрь. В нос тотчас ударил знакомый запах мяты, душицы и чабреца, но не согрел, а лишь подчеркнул непривычную тишину в доме. В ней не было знакомого бабушкиного ворчания над котлом, шуршания ее юбки, позвякивания флаконов, когда в них разливались ее зелья. Взгляд невольно зацепился за бабушкину любимую шаль, аккуратно свернутую на полке, и в горле встал комок. Для того чтобы я пережила потерю, похоже, прошло еще слишком мало времени.

Я поставила корзину, тряхнула волосами, оглядывая просторную комнату. Слева от двери располагалась большая печь, рядом с ней – небольшой шкафчик с посудой, а чуть дальше, возле окна, дубовый стол, за которым мы всегда готовили еду и обедали. Прямо напротив печи пристроился еще один стол, весь в потемневших пятнах отваров, с нависшими над ним полками. На них стояли многочисленные банки с ингредиентами для бабушкиных зелий, засушенные травы и корешки. Припасов было совсем немного, за зиму и весну практически все закончилось, и я по чуть-чуть, по мере своих сил, пополняла их.

Подошла, коснулась пальцами немного пыльного флакона с изумрудным зельем, невольно вспоминая, как помогала бабушке готовить его прошлой осенью, подавала необходимое, то и дело с любопытством заглядывала в ее котел и невольно улыбнулась. В том моменте было столько простого тепла и обычного счастья, что я не могла этого не ценить.

От мыслей меня оторвал резкий стук калитки. Я поставила флакон на место и обернулась. Через минуту в дверях замерла Майя, средняя дочь старосты. Дородная, румяная, со светлой толстой косой, перевязанной яркой лентой. На ней был нарядный голубой сарафан, а на шее поблескивали алые бусы, привезенные отцом с прошлогодней ярмарки.

– Добрый вечер, Фиона, – выпалила она, опасливо поглядывая по углам, словно ожидала увидеть булькающий котел или метлу, летающую саму по себе, как это бывало при бабушке.

Не найдя ничего пугающего, она с облегчением выдохнула.

– Добрый, Майя. Отец зачем-то послал, или…

– Или… – она сделала шаг внутрь дома, прикусила полную губу, затеребила ткань платья. – Приворотное мне нужно.

Вот тебе и раз. Это совсем что-то новенькое. Бабушка никогда приворотных не готовила, все об этом в округе, где она бывала, знали, а уж в нашей деревне и подавно.

Бабушка говорила, что такие зелья запрещены, и не просто так. Одно дело – заговорить амулет на обретение любви, совсем другое – подчинять чужую волю, да ломать тем самым кому-то судьбу. Именно за такое ведьм чаще всего и сжигали на кострах. И всех, кто приходил с подобной просьбой, бабушка отваживала раз и навсегда.

Люди предлагали ей порой за такое колдовство несметные богатства, но чаще всего после просто… злились за отказ и грозились чем ни попадя, но бабушка стояла на своем, на большие деньги не соблазнялась, а угроз не боялась. Они всегда так и оставались всего лишь словами. Все знали, что моя бабушка могла и помочь, и покарать, но последнее – никогда не совершала просто так. Она всегда считала, что сила создана не для баловства и не должна служить во зло.

Я с бабушкой была согласна, пусть во мне и не было магии.

– Не по адресу, Майя. Я не ведьма. А будь ею… сама знаешь, никогда бы не сделала подобного.

Неужели все теперь думают, что вместе с бабушкиной смертью, исчезли и все ее и мои принципы? Или что я, лишенная дара, так отчаянно нуждаюсь в деньгах, что пойду на все?

– Фиона, ты моя последняя надежда! – выдохнула она с мольбой. – Чем хочешь, отплачу!

Я покачала головой, начиная догадываться, что дело тут вовсе не в том, о чем я только что подумала.

Майя всхлипнула – жалобно, по-детски, будто надеялась, что это что-то изменит, и я передумаю.

Придется разбираться, все же помочь Майе нужно, как бы она иначе глупостей ни натворила.

– Что у тебя случилось, Майя? – мягко поинтересовалась я. – Неужели тот, кто по сердцу, охладел? – спросила я, пытаясь разобраться, почему вовсе неглупая девушка решила прийти ко мне с такой просьбой. В каком же она отчаянии, раз цепляется за подобную идею.

– Да совсем Никола на меня не смотрит! – выдохнула она, и губы у нее снова задрожали, обещая вот-вот очередной поток слез.

Я уставилась на нее, гадая, как так вышло. Сын кузнеца, ее нареченный, сколько не видела их вместе с Майей, глаз от нее не отводил. Там и слепому видно, что парень влюблен по уши.

– Как это не смотрит? – все же уточнила я.

– Только и знает, что в кузнице с утра до ночи работать, а от меня отмахивается!

– Так он же на выкуп твоему отцу собирает, вот и занят, – удивилась я.

О сватовстве Николы к дочери старосты знала вся деревня, как и об условии – солидном выкупе. И я про эту историю была тоже наслышана, причем от самого Николы, заявившегося по весне к бабушке за амулетом на удачу.

– Помочь ему, кстати, не хочешь? – предложила я, радуясь, что дело-то, по сути, простое.

Просто привыкла Майя к вниманию своего жениха, а тут… оно вдруг так внезапно сократилось, и она изрядно заволновалась. Не хватает ей еще житейского опыта.

– Как? – она тут же встрепенулась, глаза высохли.

Значит, не все потеряно, а опыт… дело наживное.

– Да и отец не позволит… – пригорюнилась она тут же, не дав мне ответить.

– Так никто тебя не просит о выкупе заботиться, с ним Никола и сам справится. А вот обед ему принести, рубаху зашить, которая в работе всегда рвется…

Лицо Майи озарилось таким счастьем, что я даже растерялась, так и не договорив. Это что же любовь с людьми-то делает, что раньше вполне разумная девушка ведет себя вот так…

– И точно! Как я сама не додумалась! Спасибо тебе, Фиона! Побежала я, пирогов с грибами ему занесу, пока не остыли!

Она торопливо сунула мне в руку медяк и выскочила за дверь. Я улыбнулась вслед, качая головой. Надеюсь, все у них с Николой сладится. Хорошая же пара, сразу видно. Оба так и светятся от любви.

Я достала из небольшой сумки на поясе кошелек, бросила монетку к другим, честно заработанным. Хоть ведьма, хоть травница, а сильны не только своими зельями, но и советом, и знаниями. Пальцы тем временем сами потянулись к толстой, потрепанной тетради в кожаном переплете – бабушкиному гримуару.

Она вносила в него рецепты зелий, заклинания, ритуалы, все, что знала о магии. Эту книгу, как и то немногое ценное, что у нас было, она велела всегда держать при себе, даже слово с меня взяла, будто чего-то опасалась. А может, это было простой предосторожностью. Но бабушкин завет я выполняла, она никогда не желала мне плохого.

Только собралась взять корзину, как снова раздался стук в калитку. Две недели тишины, только староста иногда заглядывал, узнать, не требуется ли мне какая-то помощь после смерти бабушки, и вот – поток покупателей.

Пришли двое мужчин за мазью от ожогов, а с ними странник – просил снадобье от простуды. Проводив их, я замерла посреди комнаты, сдерживая горестный вздох. Вроде бы радоваться должна, что все так складывается, что, как и предсказывала бабушка, я заняла ее место, но на сердце была грусть.

Несколько минут я просто перебирала в ладони теплые монеты, слушая их тихий звон. Потом аккуратно убрала в кошелек, отгоняя очередные невеселые мысли, и принялась за дела. Сходила к роднику, заварила трав для вечернего чая, разогрела в печи похлебку.

Прибрав после ужина, подхватила тяжелую корзину и поднялась по крутой лестнице на чердак разбирать и развешивать травы. Под самой крышей уже висели десятки пучков, и воздух был густым, полным запахов полыни, ромашки, мяты… Часть из них я сразу же сняла, они оказались совсем готовы. Вечером измельчу и разложу по баночкам и мешочкам.

Хорошо бы некоторые сборы отнести в город, где их можно продать подороже, как порой делали мы с бабушкой. Мысль заманчивая, но рискованная. Защиты-то у меня нет. Это здесь лес свой, изученный до последнего деревца, исхоженный всеми тропами, даже заколдованная чаща не пугает своим присутствием, а дальше… у большой дороги могут встретиться и звери дикие, и люди лихие. Так что я отогнала соблазн. Пусть денег немного, едва-едва хватит как-то протянуть в ближайшие пару недель, но так оно спокойнее.

Работу я закончила уже глубокой ночью и, чувствуя, как сильно хочется выбраться наружу, подышать прохладой после душного чердака, закуталась в старенькую бабушкину шаль и вышла на крыльцо с глиняной кружкой. Присела на ступеньку, попивая травяной отвар и поглядывая на яркие звезды, полную луну и темнеющий лес.

Воздух здесь был пропитан запахом хвои и ночных цветов, а невероятная тишина, нарушаемая порой разве что привычными и уютными шорохами леса, буквально баюкала. И сейчас мне еще сильнее, чем раньше верилось, что все наладится и будет хорошо, а то странное предчувствие грядущих перемен, проникшее недавно в сердце, это лишь отголосок моих переживаний.

Глава четвертая

Влад Белый

Я остановился на границе леса и жадно прислушался, проверяя, нет ли поблизости людей. Час, конечно, ночной, но кто знает? Путники, бывает, встречаются и в это время. Я же привык к осторожности настолько, что и представить сложно.

Убедившись, что рядом никого, я встряхнулся, позволяя огню в крови захватить меня. Древние чары оборота отозвались знакомой ломотой в костях, и вот я уже стою на двух ногах, снова став человеком.

Я вышел из-за деревьев, всматриваясь в дальние крыши деревни. В домах не горело ни единого огонька, и от поселка веяло спокойствием и умиротворением. На сердце снова полыхнуло застарелой тоской, когда я вспомнил про поселение волков, запертое чарами.

Впрочем, именно за тем, чтобы разрешить эту проблему, я и пришел сюда, к одиноко стоящему на окраине Лесной Благодати дому, где жила ведьма.

Отвлекая от невеселых мыслей, тишину разорвал предсказуемый собачий лай. Звери уже почуяли волка и мою немалую силу, стремятся предупредить людей об опасности. Надо поторопиться.

Я сделал несколько шагов по протоптанной тропе, и горло вдруг обожгло доселе неведомым чарующим ароматом. Я замер, не в силах двинуться дальше и пытаясь понять, что происходит. Дом окружен магией, я уловил ее сразу, едва вышел из леса, но этот запах… он был чем-то совсем другим. Он горячил кровь, превращая ее в жидкий огонь, не давал нормально дышать, заставляя жадно хватать ртом воздух, выворачивал меня едва ли не наизнанку. Какие-то неизвестные чары? Но если это так, то я совсем не чувствую в них тьмы. И угрозы тоже нет, лишь что-то, напоминающее… зов?

Еще один невольный шаг к дому, а потом ноги будто сами понесли меня к весьма хлипкой калитке. Судорожный глубокий вдох – и внутри меня зарычал волк. Да так дико, с такой мощью, что мир будто померк. Я едва сдержался от полного оборота, а вот от частичного – не смог. Сейчас я стоял, смотрел на выпущенные когти и не сразу осознал, что именно со мной происходит.

Волчья суть почувствовала… Ее. Истинную пару. Моментально, как это бывает у волков по одному-единственному признаку – запаху. Это было так… будто удар под дых. Мысли путались, а все остатки воли уходили на то, чтобы удержать контроль над сходившим с ума зверем. Он был готов рвать когтями любые преграды, лишь бы добраться до той, что пахнет его счастьем.

Очнулся я, когда обнаружил, что карабкаюсь по стене дома на чердак, к распахнутому настежь окну. Выругался сквозь зубы, понимая, что впервые с детства, с тех самых пор, когда учился контролировать волчью суть, я дал своему волку такую волю, оставаясь в человеческом обличье.

Почти бесшумно спрыгнул на чердак, в свете полной луны разглядывая многочисленные пучки трав, явно повешенные здесь сушиться.

Какое счастье, что никто из стаи не видит, как их смелый и разумный вожак оказался здесь, поддавшись инстинкту своего зверя. И ведь именно зверь, Великий Лес, решил, что если вломиться через дверь или окно, это испугает мою истинную пару.

Очень разумный подход, что тут скажешь, по-звериному мудрый и логичный.

Хорошо хоть чары, даже если они здесь есть и очень сильные, на меня, как и на любого оборотня, не действуют. Ну, почти. Есть все же заклинания и зелья, к которым и мы восприимчивы.

Мне пока что повезло, но чутье говорило, что это ненадолго. Я к ведьме шел за помощью, а нашел… то ли свое настоящее счастье, то ли погибель. Знал я, какими порой бывают истории у оборотней с истинной парой.

Несколько минут я, зажмурившись, стоял в темноте и тишине, унимая волчьи инстинкты. Справился с трудом, проговаривая про себя: «Я вожак. Я сильнее. Я здесь по делу». Но удержаться и не спуститься, чтобы хоть одним глазком не взглянуть на девушку, я все же не смог. От одной только мысли уйти с чердака, чтобы постучаться тихо, как собирался, в дверь, и поговорить, перед глазами все едва ли не плыло, а волк протестовал.

Идти приходилось очень медленно, буквально красться, потому что половицы под ногами нет-нет да поскрипывали, выдавая мое присутствие. Каждый звук отдавался сейчас в ушах грохотом, но я не мог повернуть назад.

Наконец, я оказался внизу. Бросил короткий взгляд на простую обстановку – печь, столы, шкаф с посудой и полки с многочисленными флаконами и банками. И, не в силах больше сдерживаться, замер возле кровати.

Лунный свет, проникший в окошко, осветил ее лицо: немного вздернутый нос, пухлые губы и дрогнувшие во сне ресницы. Светлые волосы с легкой рыжиной, заплетенные в косу, растрепались и рассыпались по подушке. Эта незнакомая девушка была для меня теперь самой прекрасной на свете.

Волк потребовал немедленно поставить на ней свою метку, впиться клыками в ее плечо, заклеймить, чтобы была только моей и ничьей больше… Это желание было столь сильно, что затмевало сейчас все остальные чувства, эмоции, мысли…

Я сжал кулаки до хруста, сдерживая зверя. Нельзя позволять ему управлять собой. Я сильнее в разы, знал это, но как же сейчас сложно отделить эти собственнические инстинкты волка, его ненормальное физическое притяжение к незнакомке от своих чувств и эмоций!

Все-таки одно дело знать о том, как это происходит у волков, а другое – ощутить на своей шкуре. Словно земля и небо.

Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, открыл глаза и… уставился в сверкающие глаза проснувшейся девушки.

Фиона Астахова

Я проснулась внезапно, от какого-то странного звука, напоминающего то ли свист, то ли шипение. Открыла глаза и увидела склонившегося надо мной разбойника. Самого настоящего! Огромного, с оскаленными зубами, напряженными скулами и сверкающими огнем глазами.

Сердце ухнуло в пятки, а руки действовали быстрее, чем разум, ища защиты. Я замахнулась сумкой, стоящей у кровати, и со всей силы ударила бабушкиным гримуаром неизвестно как и зачем пробравшегося ко мне злодея.

Он охнул, вытаращился на меня так, словно не верил в происходящее, а я уже метнулась в угол и ухватилась за стоящую неподалеку метлу. Оружие против грабителя так себе, конечно, но пробраться к печи за кочергой, пока не представлялось возможным. Эх, в следующий раз и ее рядом с собой положу, когда лягу спать!

– Постой, я… – начал, было, незнакомец, решительно метнувшийся ко мне, но не успевший договорить, потому что я действовала быстро и от души огрела его метлой.

Будет знать, как связываться с беззащитной девушкой!

Он рыкнул как-то по-звериному, низко, и внутри у меня все оборвалось от страха, но сдаваться я не была намерена. Так, отмахиваясь этим грозным оружием и радуясь, что разбойник лишь уворачивается, а не пытается напасть, я по чуть-чуть продвигалась к заветным полкам с зельями. Там в высоком флаконе хранились остатки бабушкиного эликсира, на небольшое время, лишающего человека сознания. Вот использую его, свяжу этого гада, а после… устрою допрос с пристрастием.

Незнакомец неожиданно подобрался настолько близко, что вцепился в мой рукав. Я дернулась, потеряла равновесие, зацепила взметнувшейся вверх метлой полку с зельями и не успела даже ужаснуться, как мужчина, зло порыкивая, буквально смел меня в сторону, прижимая к стене и закрывая от града падающих флаконов.

Меня тотчас опалило жаром его тела, сильного, явно натренированного, иначе бы не ощущались так ярко все эти твердые мышцы, да так, что дышать стало тяжело. Я заколотила руками по его плечам, пытаясь оттолкнуть, почему-то чувствуя не страх, а странное томление. Может, какое-то разбитое зелье так действует? Ненормальное же ощущение, когда тебе одновременно хочется и убить мужчину, и зарыться носом в его шею.

Едва он ослабил хватку, метнулась в сторону и… в этот момент висящие полки одна за другой начали рушиться и падать вместе с оставшимися зельями и пучками трав. Я кожей почувствовала, как бабушкины чары, наложенные в доме, окончательно исчезли именно в этот поганый момент!

Охнув, я решительно подскочила, надеясь успеть поймать самое опасное из зелий, что содержало в себе измельченный огонь-камень, но за спиной раздался рык, пробирающий до костей, и меня решительно перехватили. Про разбойника я успела за считанные секунды забыть, а зря.

Ну, погоди у меня! Легко не дамся!

Кусаясь и царапаясь, я старательно пыталась выбраться из его рук, пока он, словно непробиваемая стена, держал меня, не давая свободы.

Разбивались флаконы, комнату заволокло ароматами, а после… предсказуемо раздались треск и шипение, и моментально вспыхнул огонь. Пламя взметнулось вверх, словно только того и ждало.

Незнакомец оторопел, явно не ожидая ничего подобного, выпустил меня из своих объятий. Я в ужасе уставилась на пожирающий все вокруг огонь, но длилось это оцепенение не больше пары секунд. Руки сами подхватили сумку с бабушкиным гримуаром и кошельком с монетами, но я едва ли соображала, что делаю. Закашлялась, сделала шаг к двери, ведомая одной мыслью – спастись, но перед дверью рухнула балка, преграждая путь. Следом затрещал, угрожая рухнуть нам на голову в любую секунду, потолок.

Я отскочила, упираясь спиной в грудь мужчины, и он неожиданно крепко обхватил меня, разворачивая к себе. Бросила короткий взгляд на окно, но его заволокло дымом, и огонь полз по занавескам и столу, не давая и шанса выбраться из дома через него. Остается один выход…

Мои суматошные мысли прервал мужчина, неожиданно перекинувший меня на плечо, словно мешок с чем-то тяжелым.

– Отпусти! Я жить хочу! – заколотила я по его спине и, видя, что он никак не реагирует на мои попытки, дотянулась до его бедра и с силой ущипнула.

Он взвился, зарычал так, что внутри меня все завибрировало.

– Совсем ненормальная? – прошипел злодей.

– Что? Это я-то ненормальная? – возмутилась, поразившись наглости этого разбойника.

Нашу едва начавшуюся перепалку прервала рушащаяся крыша.

Мы оба замерли. Я не успела даже сделать очередную попытку освободиться, чтобы спастись, как незнакомец в несколько прыжков одолел шатающуюся лестницу на чердак. Он словно летел, не касаясь ступенек, а я, перекинутая через его плечо, с ужасом видела, как они одна за другой проваливаются в пустоту.

Ну все, мы сейчас рухнем в это пекло. Я умру. Умру вместе с этим сумасшедшим разбойником, ворвавшимся в мой дом.

Я взвыла от бессилия, заколотила его по спине, но все было бесполезно. Незнакомец держал меня мертвой хваткой, не вырваться.

В считанные мгновения он пронесся через наполненный дымом чердак, на котором уже начали в огненных искрах тлеть пучки так заботливо развешенных еще пару часов назад трав, и оказался возле окна.

– Держись крепко! – хрипло велел он.

Что? Он же не собирается…

Рывок вперед – совсем нечеловеческий, невероятный. Я даже вскрикнуть не успела, только почувствовала, как ночной прохладный воздух обжег лицо, а в следующую секунду мы уже оказались на земле.

Со стороны деревни уже слышались голоса, на помощь ко мне бежали люди, и незнакомец как-то раздраженно рыкнул и со всех ног, по-прежнему так и не отпуская меня, бросился в сторону темнеющего леса.

Я, не в силах даже сопротивляться, смотрела на рушащийся и пылающий огнем дом, где прожила всю жизнь. Может, был бы шанс еще и спасти свое жилье, не рухни в одночастье все бабушкины чары, но теперь уже растаял и он. Люди, конечно, потушат пожар, не дадут ему перекинуться на деревню или лес, но я лишилась всего, что имела.

И все, между прочим, из-за этого сумасшедшего разбойника!

Едва лес скрыл зрелище пожара, как я очнулась, брыкнулась и… перед глазами все поплыло. О, нет! Похоже, во время пожара я надышалась того самого чудесного зелья, что лишает сознания на пару часов. В самое неподходящее время, как всегда.

Через мгновение меня накрыла спасительная темнота.

Глава пятая

Влад Белый

Я бежал сквозь ночной лес, но практически не замечал, что происходит вокруг. Он превратился для меня в мелькание теней. На задний план ушли и колкая хвоя под ногами, и колючие ветки, которые я порой задевал, и крики птиц, и все привычные шорохи и звуки.

Четко ощущал я сейчас только ее, мою истинную пару. Тяжесть ее тела на моем плече, жар, проникающий сквозь рубашку, этот сводящий меня с ума, перебивающий все остальные запахи аромат. Волк внутри выл так, что это было практически невыносимо, но с этим я справился, больше не позволял ему перехватывать контроль.

Но, Великая Белая Волчица, как, вот как, все так получилось? Я просто не мог не злиться на себя. Я – вожак стаи, альфа, который одним рыком способен заставить поджать хвосты самых наглых волков, и что? Как я допустил, чтобы меня, словно нашкодившего щенка, гоняли по дому метлой? Чтобы меня кусали, царапали и… щипали.

Я стиснул зубы от воспоминания, когда ее пальцы вцепились в мое бедро. В тот момент я и так буквально разрывался от дикого, необузданного желания сграбастать ее в свои объятия и впиться в так манившие губы, чтобы она и свое имя забыла, а эта ненормальная еще и усилила это состояние, довела меня до невменяемого за секунды! Я ведь чудом тогда сдержался, благодаря только выработанной годами воле. Да ни одна нормальная здравомыслящая девушка на подобный поступок не решится!

Ни одна! Кроме нее. Этой сумасшедшей, невозможной, отчаянной… ведьмы. Самой настоящей ведьмы! Только такая и способна на меня кинуться, даже не разобравшись. И все равно, что я пытался поговорить, хоть как-то объясниться…

Я рыкнул, не в силах сдержать бурливших во мне эмоций.

Но вместе со злостью я по-прежнему ощущал потребность, буквально въевшуюся в кожу, защищать ее. Стоило только вспомнить ее испуганные глаза, когда она увидела меня, а после тот ужас, что накрывал ее во время случившегося пожара… Я ведь чувствовал в тот момент ее эмоции, как свои, и инстинкты становились сильнее любых доводов разума.

Вот зачем я вообще им поддался? Ну и пусть она казалась хрупкой и беззащитной. Это же ведьма! Она могла бы и магию применить. И, безумно странно, что этого не сделала, кстати. Вместо заклинаний опустила на мою макушку гримуар, а потом схватилась за метлу… И во время начавшегося пожара не попыталась колдовать. Настолько растерялась, что про свою силу забыла? С трудом в подобное верится.

Впрочем, сейчас у меня другая проблема. Девушка так и не пришла в себя, и я не знал почему. Попала под действие своих же зелий? Или ей просто плохо после пожара? От бессилия и накрывающего непривычного страха за нее, я не знал уже, куда деться.

Наконец, среди деревьев блеснул ручей. Я опустил свою ношу на мох, закутал в плащ, опасаясь, как бы она не замерзла в одной ночной рубашке, и решительно направился к воде. Ополоснул лицо, смывая гарь и сажу, растер по шее руками капли. Холодный ручей отрезвлял, хоть и ненадолго. Я набрал воды в ладони, вернулся к ней и осторожно побрызгал ей лицо.

– Эй, – позвал тихо. – Очнись! Ну же!

У нее даже ресницы не дрогнули.

Нет, так дело не пойдет!

Я плеснул остатки воды на ее лицо, но и тогда не получил никакой реакции.

– Очнись же, егоза! – чувствуя непривычное отчаяние, рыкнул я. – Не смей тут в обмороке лежать, когда я не знаю, что с тобой делать!

Я замер, всматриваясь в ее лицо и вслушиваясь в ровное дыхание. Что я знаю о человеческих девушках? Тем более о ведьмах. Все же попала под какое-то зелье? Или за день вымоталась так, что сил не осталось? Это хоть тогда объясняет, почему на меня с метлой пошла, а не применила магию.

Может, и к лучшему, что она пока еще не пришла в себя. Когда очнется, чувствую, переговоры у нас выйдут весьма непростые.

Только ждать здесь этого момента было нельзя. Небезопасно. Надо добраться до своей стаи, а там… разберусь, что делать с этой… этой…

Я вновь не удержался, наклонился, почти касаясь губами ее виска, и шумно и жадно втянул носом ее аромат. Великая Белая Волчица, как же невероятно сладко она пахнет!

– Вот же наказание! – выдохнул хрипло. – Как теперь с тобой быть, ведьма?

Впрочем, о чем я. Мне же требуется ее помощь, чтобы разобраться с чарами чащи.

Я подхватил ее на руки, злясь, что стараюсь сделать это как можно бережнее, и рванул в сторону дома.

* * *

На месте я оказался через час. И едва вышел на опушку, как столкнулся со всей стаей. Это было предсказуемо, что они и не подумают спать, будут меня ждать. Все мои волки знали, что я отправился этой ночью на переговоры с ведьмой, чтобы помогла вернуть нам дом. Скрывать подобное было бы бесполезно, это и их касается.

И сейчас я попал под прицел десятка любопытных и внимательных глаз. В глазах Дамира же мелькнуло такое изумление, что он даже не попытался его скрыть. Даже боюсь представить, о чем он сейчас подумал, когда я вернулся из своего похода пропахший дымом, с бессознательной ведьмой на руках, закутанной в мой плащ.

Но сейчас мне было не до разговоров. Я по-прежнему волновался за девушку. Молча прошел к навесу под раскидистой сосной, уложил свою ношу на заботливо укрытый кем-то из волков одеялами лапник, ловя себя на мысли, что борюсь с желанием не выпускать ее из рук, и только потом обернулся.

Вокруг уже собралась вся стая, сгорающая от невероятного любопытства, Дамир шагнул ближе, вновь бросил взгляд на мою находку, от чего я издал угрожающий рык, не в силах справиться с волчьим инстинктом.

Она моя. Только моя.

Дамир дернулся, уставился уже на меня, явно пытаясь разобраться, почему я так отреагировал, но сделать это у него не получилось, несмотря на весь свой жизненный опыт. Как я его понимал! Ну, кому в голову придет, что мой зверь увидел в этой ведьме, с которой и разговаривать не получается нормально, сразу хватается за метлу, истинную пару?

– Так полагаю, переговоры пошли… не совсем по плану, раз ведьму ты… похитил, вожак, – осторожно решил уточнить Дамир то, что было понятно, похоже, уже любому волку.

– Не то слово.

Я провел ладонью по лицу, стирая остатки сажи и усталость, тихо вздохнул.

– Но ведьма все же у нас в стае, а значит… – похоже, решил приободрить меня Дамир, но натолкнулся на мой взгляд, в котором явно разглядел что-то тревожное, и замер, не договорив.

– Мой волк почувствовал в ней свою пару.

Тишина в стае воцарилась неестественная, потому что мои слова явно услышали все оборотни. И случившееся для них стало такой же неожиданностью, как и для меня. И это они еще про ее поганый характер не знают.

Дамир медленно перевел взгляд на девушку с растрепанной косой, в которой застряли листья и сосновые иголки, с расцарапанной веткой щекой, перемазанную сажей… В его глазах так и читалось: «И это – твоя истинная?»

Я вот тоже у своего зверя не один раз уже спросил, но тот был непреклонен. Угораздило же меня!

Я скрестил руки на груди, сощурился и недобро уставился на Дамира. Волк рвался когтями и клыками отстаивать свое право на девушку, и Дамир, осознав это, тотчас сделал шаг назад и склонил голову.

Среди волков послышались шепотки, но никто так и не произнес ни слова.

Дамир открыл рот, явно собираясь спросить о чем-то еще. Я видел, как он старательно подбирал слова, зная, насколько я сейчас эмоционально нестабилен, как и любой оборотень, который почувствовал свою истинную пару, но не успел произнести и слова.

Девушка зашевелилась, открыла глаза, моментально нашла меня взглядом и тотчас подскочила, как ужаленная.

– Ты! – выдохнула она, сверкая глазами.

А я еще раньше считал свою жизнь неспокойной… Как же я ошибался!

Фиона Астахова

Когда я пришла в себя и открыла глаза, первое, кого увидела – его. Мужчину, за считанные часы лишившего меня дома и унесшего в темный лес.

Он стоял в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху вниз сверкающими янтарем глазами. Весь такой сильный, невозмутимый, будто ничего особенного и не произошло, и мне сразу же захотелось его придушить.

– Ты… – вспыхнула я.

– Выслушай сначала, – перебил он, и в его голосе послышались властные нотки, от которых наверняка у любой бы девушки дрогнули коленки.

Я же упрямо вскинула подбородок и уставилась на моего похитителя. Нет уж, со мной не сработает!

Он, кажется, это понял и как-то обреченно вздохнул.

– Ты кто такой?

– Влад Белый, – коротко представился он.

– Какое, однако, благородное имя для разбойника, – не удержалась я от ехидства.

Он вдруг пугающе рыкнул и моментально, так что я даже глазом моргнуть не успела, оказался рядом со мной. Навис, заслоняя собой абсолютно все и заставляя сердце бешено колотиться.

– Что? – выдохнул почти в лицо. – Ты считаешь, что я – разбойник?

– А кто, раз меня похитил? – я ткнула пальцем в его плечо.

Такое твердое, надежное… Ну вот как, как я в такой момент могу думать о подобном? Я ругнулась про себя, но отвлечься это не особо помогло. От одного прикосновения к этому наглецу по телу разливался странный жар.

– Похитил? – искренне возмутился Влад, и его глаза вспыхнули так ярко, что по телу снова побежала обжигающая волна.

Да что со мной происходит? Почему этот неотесанный мужлан так на меня действует?

– Я тебя спас. Из горящего дома вытащил. Спасибо бы лучше сказала.

– Спасибо? Спас? – зло выдохнула я. – А я просила?

Он снова сощурился, смотря на меня совсем недобро.

– Позволь тебе напомнить, – едва ли не рыча, начал он, – что дверь перекрыла рухнувшая балка, а единственное окно уже горело.

– И что? В доме подземный ход имелся! Нырнула бы в него, позвала бы людей, огонь бы и затушили! И тогда я бы ремонтом обошлась, а не тем, что мне жить негде! – не сдержавшись, я ткнула кулаком в его плечо.

Влад даже не пошевелился. Лишь медленно, как-то совсем медленно и тяжело дыша перевел взгляд на мои пальцы. Я опустила руку, чувствуя, как по спине побежали мурашки, но отступать и не подумала.

– И откуда я об этом мог знать? – хрипло поинтересовался он. – И вообще, если могла, почему не потушила пожар?

Я глупо захлопала глазами. Потрясающая логика! Я что, похожа на девушку, которая может с подобным справиться? Да за кого он меня, обычную травницу, принимает?

Так, спокойно, Фиона. Он явно не в себе, поэтому и говорит такие ненормальные вещи. Лучше выяснить главное.

– Что ты вообще делал в моем доме? – спросила, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

– Пришел договариваться с ведьмой о помощи, – невозмутимо заявил этот тип.

– То есть ты пробрался ко мне ночью ради этого? И другого способа пообщаться не нашел? – поразилась я. – Постучаться утром, например?

– Ну, извини, – развел он руками с таким видом, будто подобное в порядке вещей. – Так вышло.

– Что значит так вышло? – уперла я руки в бока. – Ты прокрался в мой дом, напугал меня до полусмерти, сжег мое жилье, притащил меня непонятно куда и говоришь, что «так вышло»?!

Он довел меня до такого состояния, что я сама готова была рычать.

Взгляд Влада вдруг стал серьезным и острым, и от такой резкой перемены в нем, я замерла, растерявшись.

– Я – оборотень, вожак стаи, и мой волк… – тут он слегка запнулся, – в тот момент взял надо мной, человеком, верх.

Что? Я вытаращилась на него, попятилась. Он точно сумасшедший, и мне стоит немедленно бежать и спасаться.

Спиной уперлась в ствол сосны, когда этот тип зло рыкнул. Его глаза снова вспыхнули невероятно ярким янтарем, а на руках появились… когти. Пресветлые небеса!

Нет. Он не разбойник. Все гораздо, гораздо хуже. Это действительно оборотень из тех страшных сказок, которые люди рассказывали детям, чтобы не ходили в лес одни. И судя по тому, что он меня похитил и смотрит с явным голодом, эти истории не так уж и преувеличили.

Что же делать? Как… выжить? Как… Я старательно пыталась сохранить трезвый разум, не позволяя панике накрыть себя, и найти хоть какой-то выход!

– Да не трону я тебя, – вдруг тихо сказал он. И в его голосе прозвучало что-то такое, от чего сердце дрогнуло и пропустило удар. – И никто из волков не тронет.

И только тут я заметила, что недалеко от нас стояли люди. Нет, не люди. Оборотни. За все это время, пока я и Влад выяснили отношения, никто из них не произнес ни слова, но, судя по жадным и любопытным взглядам, с нас не сводили глаз.

Я нервно сглотнула, сжала кулаки.

– Прекрати паниковать! – рявкнул Влад, и я подскочила на месте. – Наслушалась глупых людских сказок и выдумываешь то, чего нет! – раздраженно фыркнул он.

Ну, конечно. Так я и поверила! Моя тревога только росла, сметая все на своем пути.

– Хватит, я сказал! Твои эмоции бьют по моим нервам!

– Какие мы… чувствительные, однако, – фыркнула я. – А кто меня до такого состояния довел? – возмутилась тут же.

– Да я за помощью к тебе шел, сказал же уже! – в голосе мужчины прорезались нотки такого искреннего раздражения, что на миг я ему почти поверила.

– Не ко мне, а к ведьме, – поправила я. – Только бабушка умерла меньше месяца назад…

– Знаю. Только при чем тут она? – удивился этот невозможный тип. – Ты же ведьма.

Я моргнула, уставилась на него, начиная осознавать происходящее и ужасаясь еще больше.

– Я не ведьма, – заявила решительно, качая головой. – Ты ошибся.

– Ну, конечно! – усмехнулся он. – И дом твой вспыхнул не от разбитых зелий.

– Это от бабушки остался запас! Я всего лишь травами занимаюсь… Вернее занималась, пока было где, – не удержалась я от подколки.

– А по твоему виду и поведению не скажешь! – не поверил он. – Одна метла чего стоила!

Ну, не гад ли? Достал! Сейчас я ему все выскажу, все припомню… И тем, что он – оборотень меня уже не испугать!

Я сощурилась, сделала шаг вперед, взмахнула руками и… В моих пальцах вспыхнули искры, за мгновение превращаясь в магический шар. Он сорвался с рук, медленно устремился в небо, и я проводила его ошарашенным взглядом.

Глава шестая

– Не ведьма, значит? – прорычал Влад. – Лгать мне вздумала?

Я, все еще отказываясь верить в происходящее, уставилась на него.

– Я не лгала! Бабушка говорила, что во мне даже спящего дара не видит. Она проверяла много раз! Я не…

Договорить я не успела, потому что где-то совсем близко зашипел магический шар. Я вскинула голову, замирая и забывая обо всем на свете. Он тем временем полыхнул, увеличиваясь в несколько раз, и…

– Ложись! – крикнул Влад и в следующую минуту опрокинул меня на землю, закрывая собой.

Я рухнула на спину, больно ударившись, но не смогла даже пошевелиться под тяжестью мужского тела. Такого сильного, горячего, твердого… Шар распадался, и нас обсыпало искрами чистой силы, но я этого даже не чувствовала. Сейчас я чувствовала только этого мужчину. Только его.

Его жар, проникающий даже через одежду, заставляющий терять контроль над мыслями и обжигающий кожу. Его запах… лесной, терпкий, непривычно мужской… от которого голова шла кругом. И его пронзающий пылающий янтарем взгляд… Может быть, я попала под действие какого-то разбитого зелья, и эффект еще не закончился? Я так хотела в это верить, но… Я точно знала, что никакое зелье, даже самое сильное на свете приворотное, если верить бабушке, не способно на подобное.

Мне казалось, прошла вечность, хотя на самом деле не больше минуты, пока мы лежали вот так, смотря друг на друга, забыв обо всем на свете.

Влад часто дышал, вдыхал мой запах, а его глаза совсем заволокло янтарем, когда искры закончились. Он тотчас перекатился, рывком поднял меня, оглядывая, а после развернулся к стае.

– Кто-нибудь ранен?

– Нет, вожак, – раздались голоса со всех сторон.

А я… я ошарашенно смотрела, как на том месте, где земли коснулись искры моей силы, вырастали… мухоморы. Красные шляпки в белый горох пробивали мох, толкали друг друга, расправляясь во всей своей ядовитой красе. От удивления я даже рот открыла. И не я одна. Оборотни тоже вовсю глазели на происходящее.

– Так полагаю, мы сейчас легко отделались, ведьма, – глухо заметил Влад.

– Меня Фионой зовут, – все еще пребывая в шоке, отозвалась я, рассматривая свои пальцы.

Что же я натворила? Грибы. Я, Фиона Астахова, всю жизнь считавшая, что во мне нет ни капли дара, только что засеяла поляну мухоморами! Бабушка бы оценила подобный выверт судьбы. Но бабушки больше нет. А я стою посреди стаи оборотней и… не знаю, как мне с этим жить дальше.

А если бы это были не мухоморы, а что-то более опасное? Об этом и думать страшно.

Переживая, я повернулась к невозмутимо стоящему рядом Владу. Он, как и оборотни, реагировали гораздо спокойнее на случившееся, чем я. Вот же… странные!

– Ну что, теперь поговорим? – решительно поинтересовался этот упрямый оборотень. – Я к тебе за этим… шел.

– Опять ты за свое! – возмутилась я. – Нет у меня дара…

Тут я осеклась, потому что дар, судя по злополучным мухоморам, все-таки имелся.

– Или не было до этого момента, – прикусила я губу, чувствуя, как горят щеки. – Но в любом случае, помочь я тебе магией не смогу. Этому учиться надо, я-то ничего не умею.

– Так научись.

– Ты издеваешься? – вспылила я и ткнула его в плечо.

А в следующее мгновение оказалась прижата к стволу сосны. Его руки уперлись в дерево по обе стороны от моей головы, заточив в ловушку, из которой не сбежать. Сердце забилось где-то в горле. Я должна сейчас дрожать от страха, думать о побеге, но почему-то снова испытываю это наваждение. Прикоснуться к его губам своими и… Пресветлые небеса, за что мне все это?

Вместо ответа вдруг со всех сторон раздалось кваканье.

– О, нет!

Догадываясь, что снова выпустила свою силу, я застонала и, вдохнув, все же выглянула из-за плеча отодвинувшегося Влада.

По опушке предсказуемо прыгали лягушки. За ними, веселясь, уже гонялась малышня, которую старательно пытались отвлечь от этого занятия взрослые. Получалось у них не очень, у самих глаза горели от предвкушения развлечения.

– Они совсем сумасшедшие, раз не бояться… моей неконтролируемой силы? – не удержавшись, поинтересовалась я.

Ведь ожидала в лучшем случае – всеобщей паники, а в худшем – одной ведьмой с только что проснувшейся силой волки прямо сейчас и закусят. И я решительно не понимала их реакции.

– Нет, – мотнул головой Влад, и в его глазах мелькнула… грусть. – Дело не в этом.

– А в чем?

– Пятнадцать лет назад мы столкнулись с ледяным проклятьем и провели, замершие в кусках льда, все эти годы. Твои мухоморы и лягушки, по сравнению с этим, мелочь.

Я нервно сглотнула, ужасаясь тому, что он сказал, невольно сочувствуя и Владу, и его стае. Столько времени заперты магией во льдах, наверняка в момент случившегося потерявшие последнюю надежду на чудо. Даже представить такое сложно.

Чтобы не говорили люди об оборотнях, в них ведь тоже билось вполне человеческое сердце, явно способное не только на жестокость, о которой я наслышана, но и умеющее радоваться простым мелочам. Тем же внезапным лягушкам.

– Если ледяное проклятье с вас снято, – осторожно начала я, – тогда зачем вам помощь ведьмы?

– Оно изменило защитные чары вокруг нашего поселения. Мы не можем вернуться домой, – тихо сказал Влад. – Видела же наверняка чащу? Вот она и не дает.

Чаща. Та самая, что бесконечно манила меня своей тайной и чем-то еще… Та самая, возле границы которой много лет назад стояла бабушка и вглядывалась вглубь с пугающим меня выражением лица. Теперь я понимала, что дело было вовсе не в том, что она не могла снять чар. Могла! Она была очень сильной ведьмой. И не сделала этого, потому что… наверняка почувствовала то самое опасное ледяное проклятье, накрывшее волков, от которого не смогли бы спастись люди. Или же…

– Бабушка… знала о вас, об оборотнях? – глухо поинтересовалась я.

– Знала, – спокойно ответил Влад. – Она эти защитные чары когда-то давным-давно и накладывала. Сделку с ней заключал еще мой отец.

Сколько же тайн у тебя было, бабушка? Почему не раскрыла их мне? Считала, что твоя внучка никогда с ними не столкнется? Желала уберечь от беды? Потому-то и не рассказала ни от чаще, ни об оборотнях, лишь учила меня травничеству да вздыхала, проверяя время от времени мой дар? Ответов на эти вопросы я уже никогда не узнаю. Да и имеют ли они хоть какое-то значение?

– Именно поэтому ты, Фиона, и сможешь разобраться с этими чарами. Тебе они, по родству крови и дару, должны поддаться, – уверенно заявил Влад, не подозревая о моем смятении. – Ведьмина сила, за исключением редких случаев, ведь всегда передается по наследству.

Тут он, конечно, прав, вот только чем это может помочь решить все проблемы?

– А…

– А я подарю тебе в благодарность надежный, крепкий дом и шкатулку с самоцветными камнями, когда откроешь путь домой.

Что-о?

– То есть я должна поверить тебе на слово? – поразилась я. – Что не обманешь и расплатишься после?

– Да.

Ну до чего самоуверенный гад!

– И не подумаю, – отказалась я, скрещивая руки на груди.

– Слово вожака Влада Белого, – припечатал он так, будто это решало все проблемы.

– Но я-то не оборотень! – возмутилась справедливо. – Что мне твое волчье слово?

Он рыкнул, потом скрипнул зубами.

– Раньше я расплатиться не смогу. Все мои сокровища остались в доме в нашем поселении. Что ты мне предлагаешь?

– Отпустить меня и найти себе другую ведьму, – мгновенно нашлась я.

– Думаешь, не пробовал?

– О, стало быть, и они тебе отказали? – не удержалась я от ехидства. – Не соблазнились на подобное предложение?

– Они, в отличие от тебя, готовы были помочь! – раздраженно рявкнул Влад. – Просто их сила… не откликалась на чары.

Вот оно что. Я уже знала, что все ведьмы разные, как и их дар. Даже зелье от простуды с одинаковым действием две равные по силе ведьмы, никак не связанные родственными узами, приготовят каждая по-своему, используя совершенно разные ингредиенты.

– Так что, поможешь?

Влад смотрел выжидающе. В его глазах светилась надежда, которую он даже не пытался скрыть.

– Нет.

Он шумно выдохнул, но от каких-то гадких слов, явно так и просившихся с языка после моего отказа, сдержался.

– Назови мне свои условия, ведьма.

– Условия? – не выдержав, я немного нервно хмыкнула. – Ты меня похитил, спалил мой дом и пытаешься стребовать помощь без оплаты, а я должна согласиться? Ты это серьезно?

– Вот же… ведьма! – выдохнул он с невероятной смесью восхищения и бессилия.

– Верни меня домой, волк! – потребовала я.

И ничего, что дома у меня нет. Проживу как-нибудь до приезда отца…

– Подумай над моим предложением до утра, – непререкаемо заявил Влад.

Вот же… вожак, привыкший командовать, а еще больше – что его все беспрекословно слушаются.

Но не идти же мне ночью через лес, полный опасностей, одной! В лучшем случае – заблужусь, в худшем – попаду в лапы диким зверям.

– Расходитесь уже! – тем временем велел стае Влад, а затем еще и коротко что-то рыкнул.

И решительно, не оглядываясь, пересек поляну, оставляя меня под деревом. Одну. Среди своих волков! Гад! И переживай теперь, как себя оборотни поведут…

Я нервно прикусила губу, не зная, как быть.

Волки же тем временем неохотно расходились и, продолжая старательно делать вид, что не обращают на меня никакого внимания, начали заниматься своими делами. Заходили в походные шатры, вытаскивали из-под навесов дрова для нескольких костров, но то и дело я ловила на себе их изучающие взгляды. И я никак не могла скрыться от них даже в темноте, разгоняемой лишь огнем.

Понимая, что стоять так всю ночь, ожидая подвоха, не смогу, вздохнула и села на лежанку из лапника. Ночь выдалась прохладной, а я в одной ночной рубашке, перепачканной сажей и копотью, да в чужом плаще. Обхватила себя руками, пытаясь согреться и завидуя тем немногочисленным мужчинам и женщинам, что сели возле костров.

– Держи.

Я вздрогнула и подняла голову. Рядом стояла светловолосая женщина с ясными серыми глазами и протягивала мне яркое лоскутное одеяло.

– Спасибо, – я осторожно взяла его, тотчас закуталась в теплую ткань. – А я думала, у всех оборотней глаза янтарные, – не удержалась от очевидного, невольно вспоминая Влада.

– Так то у оборотней, – пожала она плечами с легкой улыбкой. – А я – обычный человек.

Я, уже не скрывая удивления, уставилась на нее. И что она, интересно, делает в волчьей стае?

– Случается порой, что волк встречает свою истинную пару среди людей, – спокойно пояснила она, явно прочитав вопрос по выражению моего лица. – Не бойся ничего. Отдыхай спокойно, Фиона. Никто тебя в нашей стае не тронет. Влад же слово дал.

– Будто я ему верю, – выдохнула в ответ.

– А зря… – покачала она головой и, как-то странно напоследок на меня посмотрев, скрылась в одном из ближайших шатров.

А я сидела, смотрела на костры и спокойно разговаривающих вполголоса явно оставшихся дежурить волков, и сон и не думал идти ко мне. Слишком много всего произошло за одну непростую ночь. Пожар, проснувшийся дар, ожившие сказки об оборотнях и… Влад. Я бы хотела не думать о нем, не помнить, как он прижимал меня к себе, защищая, как я буквально пылала от его прикосновений и взглядов, да не получалось.

Глупая. Какая же я глупая. Не о том нужно думать. Завтра утром я покину поселение оборотней, а как стану жить дальше, совсем непонятно.

Я вздохнула, закрыла глаза. Нет, я пока не готова решать что-то сейчас. Утро вечера мудренее, как не раз говорила моя бабушка. И я, пожалуй, постараюсь сейчас просто немного отдохнуть.