Czytaj książkę: «Амазонки»

Все имена и события вымышлены.

Все совпадения случайны.

Хочу сказать «СПАСИБО огромное» и выразить благодарность за чуткое, внимательное, доброжелательное отношение, профессионализм, тактичность и неравнодушие, теплые слова, людям, волею случая вошедшим в мою жизнь: первому врачу со 2-й Березовой аллеи Лери Джемаловичу, хирургу — онкологу Михаилу Фридриховичу, врачу-радиотерапевту Яне Андреевне, девочкам, работающим на волшебном аппарате, линейном, лучевом ускорителе, психологу Наталии Александровне.

Также хочу сказать «большое СПАСИБО» моим друзьям и знакомым за поддержку в трудную минуту — Нине, Ольге, Светлане, Галине, моим амазонкам Олечкам…

«Когда заходишь в онкологический центр и видишь там этих людей, пациентов, то внезапно понимаешь, что деньги, наряды, побрякушки, непонимание, обиды…все это теряет всякий смысл… ибо самое главное в жизни — это ЗДОРОВЬЕ!

У каждого из нас своя история. Но всех нас объединяет одно — мы очень хотим жить! Будьте сильными, уважайте себя, найдите в себе силы сказать смерти «НЕТ!»

(из личного разговора)

Пролог

«Лишь люди. прошедшие через серьезную болезнь или тяжелые испытания, могут понять, насколько жизнь прекрасна…»

(цитаты о жизни)

Два ангела, светлый и темный, сидели на дереве, огромной кривой березе с только что наклюнувшимися листьями. Ведь была ранняя весна. Наступил месяц май. Они наблюдали за освещенным окном. Свет в нем горел тускло, не ярко, совсем чуть-чуть.

Стояли ночь и тишина. Только одно окно было освещено в ночи.

«Иди, дотронься до нее! Она почти готова! Не зря же нас послали прямо к ней!» — проворчал темный ангел.

«Рано еще! Надо все-таки дать ей шанс!» — светлый сорвался с дерева.

Он опустился на подоконник и заглянул в окно.

В комнате, отвернувшись к стене, лежала девушка. Глаза ее были закрыты.

«Видишь, она почти готова! Шестнадцать дней в лежку, температура за сорок, не ест, не пьет, сил совсем нет, совсем не осталось. Иди, дотронься до нее! Она почти твоя!» — темный ангел опустился рядом на подоконник, — «И чего ты ждешь?»

В квартире раздался звонок в дверь.

Девушка с трудом сползла с кровати, по стеночке дошла до двери и повернула замок.

В квартиру вошли медики. Скорая неотложная помощь всегда на страже здоровья граждан, всегда готовы помочь, всегда приезжают практически сразу.

Доктор поговорил с девушкой, сделал внешний осмотр, оценил ее состояние, кивнул фельдшеру: «Сделайте ЭКГ, поставьте термометр!»

Потом он оценил полученные результаты, посмотрел на термометр, где ртуть зашкалила и остановилась на отметке сорок и пять, задумался и кивнул девушке: «Собирайтесь, едем в стационар!»

Девушка не сопротивлялась. Она молча оделась, завязала кроссовки, взяла документы, пакет с вещами и вопросительно посмотрела на доктора.

«Идемте!» — коротко сказал он.

Ангелы увидели, как погас свет в окне. Из парадной вышли трое — девушка, доктор и фельдшер с медицинской сумкой.

Все они сели в машину неотложной помощи, белую с красными крестами на боках, с мигающим синим светом наверху.

Двери захлопнулись. Машина тронулась.

«Эх, не успел ты, брат, исполнить мечту нашей королевы!» — темноволосый опять вернулся на дерево.

Светлый ангел промолчал.

Впереди был приемный покой инфекционной больницы…

Рентген легких, общий забор крови, мазки на ковид, опять ЭКГ…

Молоденькая доктор с удивлением подняла глаза на девушку: «Когда вы успели так заболеть?»

Девушка просто пожала плечами. Силы уходили, их почти не оставалось держаться прямо, сидя на обшарпанном стуле перед доктором и отвечая на ее длинные, непонятные вопросы.

Потом ее подняли на третий этаж, в отделение пульмонологии.

В палате, куда ее определили, девушка восточной внешности, ее ровесница, тихо молилась на коврике на полу.

Пришлось немного подождать…

Утро следующего дня началось с новых обследований. Кровь, моча, рентген легких, КТ грудной клетки, капельница с антибиотиками…

К обеду красивая, стильная женщина со стрижкой каре и ярко накрашенными пухлыми губами, сказала нашей пациентке: «Вы переводитесь в другую больницу, в отделение торакальной хирургии. Надо спасать легкие!»

Опять приехала скорая.

Путешествие продолжилось. Ангелы отправились следом. Им было очень интересно — выживет девушка или нет?

В другой больнице опять был рентген легких, первым делом.

Лечащий врач с ее любимым именем немного утешил девушку: «Будем наблюдать! Дренаж пока не нужен. Антибиотики в капельницу три раза в день. Они помогут. Вылечим вас, не переживайте!»

Ангелы опять уселись на дерево: «И что будем делать?»

Светловолосый влетел в окно палаты, посмотрел на спящую и тихо вздохнул: «Красивая! Жалко ее!»

Темноволосый рассмеялся: «Хватит, потом насмотришься! Нам пора. Оставь ее — выкарабкается!»

Ангелы взмахнули крыльями и скрылись в темноте.

Кот Баюн

«Кот Баюн — известный сказочник, песенник колыбельный. Как замурлыкает, так напустит на любого волшебный сон. Умеет любого заговорить, заморочить, отвести глаза…»

(из русских, народных сказок)

Кира открыла глаза.

Внезапно темнота, черная пустота пропала. Включился свет. Он был настолько ярким, что слепил глаза.

На ухо Кире четко и внятно зашептали: «Как зовут вашу соседку по палате? Мы вчера говорили с вами и с ней про анестезию!»

Кира очень удивилась: «К чему эти непонятные вопросы?»

Единственное, что она помнит из прошлого. Как она не спала всю ночь перед операцией, волновалась, переживала.

А утром с трудом натянула на ноги белые компрессионные чулки.

Как пришла медсестра с электронным термометром, мерила температуру на запястье.

Потом наступило утро. В окно полился серый рассвет. По подоконнику застучали явно капли дождя, монотонно и невнятно.

Она помнила, как они с соседкой нервничали, бегали по очереди в санитарную комнату, постоянно. Но как же ее зовут на самом деле?

Первой забрали соседку.

В палату завезли каталку, накрыли ее белой простыней, положили подушку, одеяло.

Пришла дежурная медсестра, уточнила, с какой стороны будет операция. Потом она сделала инъекцию, совсем на противоположной.

Дежурная санитарка поменяла чистое белье на кровати.

Соседка улеглась на каталку, обнаженная топлес, в трусиках, белых чулках, шапочке, медицинской маске.

Ее накрыли одеялом. И подняли каталку высоко наверх, закрепив внизу.

Кира кивнула ей и погладила по руке: «Все будет хорошо!»

Соседка уехала, в неизвестность…

Кира заволновалась еще больше.

За ней все не приходили.

Прошло уже больше часа.

Она решила почитать книгу, чтобы отвлечься.

Зазвонил телефон. Знакомые люди волновались за нее. Но ничего не происходило. Все замерло на месте.

Кира ничего не могла ответить вразумительно. А свидания и впуск посетителей в операционный день были запрещены.

Где-то около двенадцати в коридоре загрохотала каталка. Она остановилась перед дверью их палаты.

Сердце Киры сжалось. Она замерла. На минуту ее охватил дикий ужас и какая-то безысходность.

В голове вдруг закрутились слова: Делай, что должно, и будь, что будет! Тупо выполняй распоряжения врача, и будет тебе счастье!»

Равнодушно и отстраненно Кира улеглась на каталку. Ее накрыли одеялом, потом вдруг медсестра вспомнила, что не сделала ей инъекцию.

Кира опять поднялась. Ее укололи, но не спросили про сторону, где будет разрез.

Киру повезли в операционную. Оттуда уже звонили по поводу нее.

Каталку везли по длинному больничному коридору, в сторону лифтов. Навстречу летел верхний яркий свет, прямо как в кино. Эти лампы светили так мощно и ярко, что начинали путаться мысли.

Больше всего на свете Кира боялась не проснуться после анестезии. А еще буйной фазы и галлюцинаций после выхода из наркоза.

Каталку завезли в лифт, нажали кнопку нужного этажа, а потом опять очень долго везли по коридору к операционным.

Чей-то голос сказал: «Операционная номер два!»

Каталка остановилась.

Дверей в операционную не было.

Кира со своего места видела, что еще идет операция.

Медсестра в такой же белой шапочке, как у Киры, и тоже закрытая маской, поставила ей капельницу, предварительно уточнив нужную сторону.

Из операционной медсестре крикнули: «У тебя ровно три минуты! Сейчас шьем, будем вывозить, освобождай место!»

Спать не хотелось.

У Киры вдруг мелькнула странная мысль: «Что я здесь делаю? Может быть, стоит встать и уйти?»

Из операционной вывезли пациентку. Кира была следующей.

Все работало, как часы. Все было отработано до мозга костей, от и до, весь процесс.

Этот рабочий конвейер работал без остановки. Все дружно делали свое дело, такое нужное, ответственное и спасающее от страшного заболевания.

Последнее, что помнила Кира, был хирургический стол, настолько узкий, что она очень боялась упасть с него, когда ей сказали перебираться и ложиться ровно и неподвижно.

Кира сказала медсестре: «Я не хочу спать!»

Она почувствовала, как ей распяли и привязали руки, обычным скотчем.

Капли в капельнице начали входить в вену быстрее.

Кире сняли маску с лица.

Опять появился Кот Баюн и вкрадчивым, волшебным голосом прошептал ей на ухо: «А теперь, моя хорошая, будем спать!»

Кто-то сказал: «Звоните доктору, пациентка готова!»

И Кира отключилась…

Свет опять включился резко, требовательно и очень ярко, словно ничего и не было. Кира не видела и ничего не помнила. Как ей надевали на лицо наркозную маску, вставляли трубку и подключали к аппарату ИВЛ.

Все было сделано ловко, умело, с потрясающим профессионализмом.

И вот теперь ее опять вернули к жизни. А вкрадчивый голос все шептал на ухо про соседку по палате.

С трудом пошевелив языком, Кира открыла глаза и сказала: «Ее зовут Леночка!»

«Вот и славно! Операция окончена. Едем в палату!» — ответил ей Кот Баюн.

Кира опять уснула. Она не видела опять все тот же больничный коридор, лампы наверху, как они ехали в лифте.

Она проснулась уже в палате.

Ей привязывали вокруг талии бинт, на котором висела пластмассовая банка с дренажом.

Медсестра помогла Кире переместиться на кровать, а потом приложила к груди холод, два больших пакета со льдом, завернутых в полотенце.

«Отдыхайте! Через два часа можно встать и попить воды! Я к вам еще приду!» — медсестра с санитаркой увезли каталку, закрыли дверь в палату.

На кровати у окна спала соседка. Ее звали Леночка. Теперь это Кира знала точно.

Ее привезли намного раньше.

Кира опять закрыла глаза. Все время хотелось спать.

Жизнь продолжалась…

Зазеркалье

«Нужно долго и усердно изучать правила жизни, чтобы понять, что их нет…Пока не создашь свои!»

(цитаты о жизни)

Через два часа в палату опять вошла медсестра. Она забрала у Киры пакеты со льдом и накрыла ее одеялом в белоснежном пододеяльнике.

Кира открыла глаза.

В палате ничего не изменилось. Только за окном по-прежнему моросил дождь. Да день плавно готовился перейти в вечер. Наступали сумерки.

Подходило время ужина. В коридоре уже гремела тележка с кастрюлями. Буфетчица приглашала всех подготовить посуду для еды.

Кира видела, как Леночка уже вовсю весело ходит по палате, достает из тумбочки тарелку с ложкой и чашку для чая.

Кира почувствовала, что тоже проголодалась. Еще очень хотелось пить.

Целые сутки без еды, без воды…Кот Баюн не разрешил ничего.

Чтобы выйти из наркоза правильно и не навредить себе, своему организму.

Кира посмотрела на свой халат, который висел на стуле. Стул стоял за тумбочкой, довольно далеко от кровати. Как встать? Вот это был настоящий вопрос на засыпку.

Кот Баюн предупреждал: «Не торопиться! Вставать аккуратно!» Иначе упадете, голова закружится!»

У Киры в голове вдруг всплыли все эти рекомендации.

Но все-таки как подняться с кровати? Помочь ей никто не мог. Сама, сама, все сама — как бы это было не грустно, и даже если у тебя совсем нет сил, чтобы встать.

Кира ощупала себя. На груди была повязка, все было на месте. Рука не поднималась и очень болела. Кололо под лопаткой. Вдобавок мешал дренаж, пришитый к ране, и пластмассовая бутылка с мутным содержимым.

Кира сделала рывок и, превозмогая боль, села на кровати. Голова сразу закружилась. Кот Баюн не обманул.

Теперь надо было встать на ноги и как-то пересесть на стул, потом надеть халат и застегнуть пуговицы. Рука болела, но все-таки слушалась.

Кира сползла с кровати, встала на ноги, постояла несколько секунд и медленно дошла до стула. Там она с трудом надела халат, пальцы путались в пуговицах.

Дверь внезапно распахнулась.

В палату вошел доктор. Это был ее лечащий хирург-онколог. Он подошел к Кире совсем близко, бесцеремонно расстегнул пуговицы на халате, которые она с таким трудом застегнула, и проверил повязку на груди. Она была очень плотной, без крови на белых бинтах.

Потом он посмотрел на жидкость в бутыли и сердито спросил: «Почему бюстгальтер не надели?»

«Мне не сказал никто!» — пролепетала Кира.

«Срочно надеть! А так все хорошо!» — доктор был похож на взъерошенного, но такого милого Винни-Пуха.

Это был доктор от Бога, как выяснилось потом.

И тут Кира вспомнила, о чем хотела спросить доктора.

«Можно у вас спросить?» — сказала она, — «Скажите, как я себя вела?»

Доктор остановился, потом обернулся и внезапно подмигнул Кире: «Не волнуйтесь! Вы вели себя вполне хорошо, цивилизованно, и даже матом не ругались!»

Потом он добавил: «Вечером уколы обезболивающие, а завтра утром перевязка!»

И ушел, закрыв за собой дверь.

Через минуту дверь опять отворилась. Теперь это была буфетчица.

Она посмотрела на всех: «Давайте свою посуду, кому можно есть!»

Соседки Киры по палате потянулись к тележке. Буфетчица от души добавила в их тарелки тушеную капусту в большом количестве, как потом выяснилось, совершенно несоленую, но вполне съедобную, вручила по полкуска черного хлеба и налила в кружки несладкий чай.

Кира с трудом тоже подошла к тележке буфетчицы и получила щедрую порцию капусты.

Эта капуста после суток без еды и воды показалась ей верхом совершенства. Она с наслаждением съела ее, с трудом удержавшись от желания вылизать тарелку.

Вечер продолжался и начинал становиться томным.

Леночка, так весело двигающаяся по палате, вдруг побледнела, как мел, и резко осела у своей кровати. Она потеряла сознание.

Кира бросила тарелку и пошла к ней.

Соседка напротив, ее звали Нина, сказала: «Не вздумай ее поднимать, швы разойдутся. Надо персонал позвать!»

Кира вышла в коридор и двинулась по коридору в сторону поста медсестры.

С трудом дойдя до поста, держась за стенку, Кира прошептала: «Там пациентке плохо!»

Медсестра была на месте. После слов Киры она побежала в палату, потом вернулась с санитаркой.

Они вдвоем с трудом подняли Леночку на кровать. Потом медсестра подняла ножной конец кровати, померила давление, и сбегала в буфет за сладким горячим чаем.

Леночка открыла глаза.

Медсестра обвела всех взглядом и сказала: «Вы все после тяжелой онкологической операции. Из палаты выходить нельзя. Нужно беречь себя!»

Она обернулась на вошедшую в палату Киру: «Это и вас касается тоже!»

Кира кивнула головой.

Она опять легла в постель.

Хотя эйфория после наркоза еще оставалась, но ходить долго было еще тяжело.

Да и звонить и писать в операционный день было строго запрещено. Родственникам и друзьям нужно было звонить в справочное, спрашивать о состоянии пациентов.

Вечером медсестра приехала в палату с тележкой, где лежали вечерние инъекции.

Кире медсестра сказала: «Ваш доктор очень любит это лекарство, считает его панацеей!»

Кире название лекарства ни о чем не говорило. Но стало намного легче.

Она уснула.

Самое интересное, что в больнице ей снились сны. Яркие, цветные, необычные…

Она верила и знала, а еще очень надеялась.

Теперь все наладится!