Czytaj książkę: «Тест на двоих»

***

Мелисса стояла босиком на холодной плитке ванной и смотрела на тест у себя в руке.

Две полоски.

Она аккуратно положила его на край раковины, где уже лежали два других с таким же результатом. Закрыв глаза, глубоко вдохнула и посчитала до десяти. Открыла — тесты никуда не делись.

Этого не могло быть. Она не могла попасть в такую ситуацию. Каждое решение она принимала взвешенно, каждый риск просчитывала заранее.

Кроме одного раза.

Того самого вечера, когда после неудавшегося свидания она стояла напротив мужчины, с которым у нее не было ничего общего, а потом сказала: «Хуже уже не будет».

Оказалось — будет.

Мелисса опустилась на край ванны. Шелковая пижама смялась на коленях, но она этого даже не заметила.

Что делать дальше?

Она взяла телефон и открыла контакты. Мама, папа, Лора. Нет.

Карл. Его номер все еще был в телефоне. Не потому, что собиралась встретиться с ним снова, а потому, что не удаляла контакты в принципе.

Палец завис над кнопкой вызова. Помедлив, Мелисса нажала «вызов».

Она не знала, что скажет, но в трубке уже раздался первый гудок. Второй. Третий.

— Алло? — Его голос звучал удивленно. На заднем плане — шум, звон бокалов, музыка. Наверное, он в баре, на смене.

— Это Мелисса, — сказала она. Голос прозвучал ровно. Она сама удивилась, как ей это удалось.

— Я помню. — В его голосе послышалась улыбка. — Не ожидал... Ты что-то забыла? Я вроде ничего...

— Нам надо встретиться. — Она помолчала, бросив еще один взгляд на тесты. — Это важно.

Глава 1

Шесть недель назад…

— Хороший парень, порядочный, веселый, симпатичный. Сходи!

Мелисса даже не подняла головы от ноутбука. Они сидели в кофейне на Ла-Салль-стрит, прямо через дорогу от банка, где работали. За окном в каньоне между небоскребами гудел Финансовый квартал Чикаго, а внутри стоял плотный шум голосов «белых воротничков» и пахло свежемолотым эспрессо. Ее лучшая подруга Лора — человек, который не сидит спокойно дольше пяти минут, — пила капучино, а Мелисса допивала вторую чашку черного кофе. Обычно в обед она брала его навынос, но сегодня Лора вытащила ее «посидеть по-человечески». В итоге перерыв превратился в допрос.

— Не хочу, — вяло отмахнулась Мелисса, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты бы его видела!

— Ты его на сайте знакомств откопала или в очереди за кофе подцепила?

— Это знакомый Джеймса! — оскорбилась Лора. — Посмотри хотя бы фотку. Красавчик!

— Раз так, — Мелисса наконец подняла глаза, — может, сама с ним встретишься?

— В отличие от некоторых, у меня есть парень. — Лора закатила глаза. — Я хочу, чтобы с ним встретилась ты.

— У меня отчет горит, Лора. Времени нет.

— У тебя есть выходные, в которые ты сидишь дома одна. Ты когда красилась в последний раз?

— Утром.

Лора демонстративно прищурилась, разглядывая ее лицо:

— Не вижу. Короче, я пишу Джеймсу, чтобы он дал Карлу твой номер. Пусть пригласит тебя куда-нибудь.

— Не надо, — вздохнула Мелисса, но прозвучало это жалко даже для нее самой.

Лора бесцеремонно захлопнула ее ноутбук. Мелисса недовольно посмотрела на крышку, потом на подругу.

— Ты после расставания с Дэниелом вообще никуда не ходишь! — Лора продолжала атаковать. — Или возвращайся к своему адвокату, или в жизнь. Решай.

Мелисса прикусила нижнюю губу. В голосе Лоры было не просто желание устроить ее личную жизнь, но и тревога.

— Ладно, — сдалась она с видом мученицы. — Пиши своему Джеймсу.

Лора просияла и тут же схватила телефон.

Вечером Мелисса получила сообщение с незнакомого номера.

«Привет. Это Карл. Тот самый, которому ты согласилась дать шанс. Когда тебе удобно?»

«Дать шанс». Интересная формулировка. Не «сходить на свидание», не «встретиться», а «дать шанс». Будто он уже знал, что она не заинтересована, но все равно решил попробовать.

Аватарка в мессенджере у него была невразумительная. Черно-белая, и совершенно непонятно, что на ней изображено.

Вздохнув, Мелисса написала: «В субботу. В семь».

«Отлично. Я знаю хорошее место. Бар Черновик на Милуоки-авеню».

Она уставилась на экран. Бар? Он приглашал ее в бар? На первое свидание?

Уже начав набирать «может, выберем другое место?», она остановилась. Вспомнила, что согласилась рискнуть. Рискнуть — значит играть по чужим правилам. Хотя бы раз.

Она стерла сообщение и написала: «В семь. Я буду».

«Договорились».

 
***
 

В субботу Мелисса пришла на десять минут раньше. Бар «Черновик» находился в Уикер-Парке — районе, куда она в своей обычной жизни не поехала бы добровольно.

Но вот она здесь, и, едва зайдя внутрь, сразу поняла, что это не ее место. Слишком темно и громко. И пахло так, будто здесь смешали сиропы, алкоголь и чужую жизнь.

Скептически посмотрев на высокий, шаткий стул, она аккуратно забралась на него, стараясь, чтобы шпильки не соскользнули с узкой металлической подножки. В меню красовались крафтовое пиво и коктейли с названиями вроде «Дымный рассвет» и «Цунами из маракуйи». Она заказала бокал простого, понятного пино гриджо, все больше и больше оставаясь не в восторге от свидания.

Карл опоздал на восемь минут.

— Прости, — сказал он, легко садясь на высокий стул. — Пересменка. Разгружали поставку.

— Ты работаешь здесь?

— Не сегодня, просто помог. Коллега опоздал, не мог же я оставить друга одного в субботний вечер. Тут сейчас начнется ад.

Это было неожиданно ответственно.

Совсем не об этом она подумала, увидев его. Русые волосы модно подстрижены: короткие по бокам, сверху чуть длиннее. Аккуратная рыжеватая борода, словно он хотел выглядеть старше и серьезнее, но забыл, что в футболке с дурацким принтом под фланелевой рубашкой это не работает.

Закатанные рукава рубашки открывали руки, покрытые татуировками. На левой какая-то геометрия, на правой узнаваемые чикагские небоскребы, а на запястье что-то желтое. В ее банке с такими руками не приняли бы на работу.

«Хипстер, — подумала она. — Типичный хипстер».

Он явно знал, что красив, и привык этим пользоваться.

— Я не думала, что мы встретимся в баре, где ты работаешь, — сказала она вслух.

— Это чтобы ты чувствовала себя гостьей, а я — твоим личным барменом. Романтика же.

Карл отпил пива, и Мелисса четко разглядела желтую татуировку.

— Это яичница?!

— Да, — ответил он с серьезным лицом. — Проспорил другу.

Мелисса опешила. Никогда прежде она не встречала человека, готового пожизненно разрисовать тело на спор.

— Ты проспорил татуировку?

— Я был уверен, что выиграю.

Они попробовали завязать разговор, но каждая тема умирала через три минуты. Они слушали разную музыку. Смотрели разные фильмы. Она летала в бизнес-классе по стране в командировки, он объездил автостопом полстраны.

— Ты смотришь на меня как на просроченный кредит, — сказал он вдруг.

Она открыла рот, чтобы возразить, и закрыла его.

— Просто… — Он пожал плечами, и впервые за вечер его голос потерял игривость. — Я знаю, что я не твой тип. Но я не кусаюсь. Можно просто поговорить, без оценки.

— Дело не в этом, — сказала она и тут же пожалела: прозвучало банально. — Просто нам, похоже, не о чем говорить.

Карл, вздохнув, отпил из своего бокала.

Мелисса допила вино и аккуратно поставила бокал на стойку.

— Наверное, мне уже пора.

— Давай провожу. Тут до метро десять минут.

— Я вызову такси.

— Тогда с тобой подожду.

Вечер для начала сентября был прохладным, пахло дождем. Она отметила, что Карл высокий — на полголовы выше нее, — но в баре, где он сидел напротив, это было не так заметно. А когда они вышли на улицу и он встал рядом, ей пришлось поднять взгляд. Редкое ощущение для женщины ростом метр семьдесят, да еще на шпильках.

Она открыла Uber. Машина обещала быть через семь минут.

— Почему не на метро? — спросил Карл, прислонившись плечом к фонарному столбу.

— Я плохо знаю этот район. — Она заблокировала экран.

Он покивал, будто соглашаясь. Потом вдруг спросил:

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Рассудительная. — Карл растянул гласные, пробуя слово на вкус.

Мелисса прищурилась.

— Синоним «зануда»?

— Это не я сказал. — Он поднял руки в примирительном жесте.

— Ну какая есть. — Пожала она плечами.

Повисла пауза. До приезда машины оставалось еще минуты четыре.

Карл смотрел на нее. Она была красивой — это он отметил сразу, еще когда увидел аватарку в профиле: длинные темные волосы, карие глаза, фарфоровая кожа. На фото она выглядела официальной и недоступной. А здесь, в полумраке улицы, с легким румянцем от вечернего ветра, — просто женщина, которая не знала, чего хочет.

— Знаешь… — Он шагнул ближе. — Раз уж свидание вышло неудачным, вечер еще можно спасти.

— В каком смысле?

— Ну... я живу здесь рядом…

Она подняла бровь:

— Я не сплю с незнакомцами.

— Ну так мы знакомы. — Он широко улыбнулся.

«Возвращайся в жизнь»

Мелисса не была уверена, что секс с таким парнем — это способ вернуться в жизнь. С другой стороны, с правильными парнями у нее тоже не выходило ничего хорошего.

Разблокировав телефон, она нажала «Отменить поездку» и убрала его в сумочку.

— Хуже уже не будет, — произнесла она вслух.

Карл моргнул:

— Это «да»?

— Это «хуже уже не будет».

Он улыбнулся и кивнул в сторону своего дома:

— Тогда пошли. Тут правда рядом.

Квартира Карла была именно такой, какой Мелисса ее представляла. С видом на глухую кирпичную стену. Постеры рок-групп, о которых она никогда не слышала. На полу стопки винила, на кухне у раковины пустые бутылки из-под крафтового пива и тостер, которым явно пользовались чаще, чем плитой.

Карл наклонился и поцеловал ее — легко, привычно, как человек, который делал это уже много раз и не особенно задумывался, с кем именно. Мелисса ответила — не потому, что хотела этого поцелуя, а потому что не хотела быть человеком, который в последний момент передумает.

— Просто спасем вечер, — пробормотал он, расстегивая ее платье.

— Посмотрим.

 
***
 

Утром она проснулась первой. Солнце безжалостно било в окно с криво поднятыми жалюзи. Карл спал, раскинув забитые татуировками руки и занимая большую часть кровати.

Мелисса смотрела на него минуту. Во рту остался кислый привкус вина, а в голове пустота. Ей до судорог захотелось сбежать в свою идеально чистую квартиру, подальше от этих постеров и чужой жизни.

Она тихо сползла с кровати, на ходу застегивая платье, быстро обулась в шпильки и ушла, не оглядываясь.

Возвращаться она не планировала.

Глава 2

В субботу Мелисса пришла на встречу в кафе заранее. Как всегда. Повесила светлое пальто на спинку стула и села за столик у окна. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу бежали капли, а внутри пахло мятным чаем и выпечкой. Она хотела по привычке заказать кофе, но вовремя вспомнила, что ей сейчас нельзя, и выбрала зеленый чай с манго.

Сегодня у нее встреча с отцом своего случайного ребенка.

Шестая неделя беременности. Не надо быть врачом, чтобы посчитать точный срок. Ее тошнило, под глазами залегли тени. Мелисса хотела замазать их, но от запаха тонального крема затошнило, и она тут же выбросила его.

В ожидании Карла она нервно прокручивала часы на запястье. Официантка поставила перед ней чашку чая, но она даже не обратила внимания, погруженная в свои мысли.

— Привет, — прямо над ней раздался бодрый голос, и она вздрогнула.

Скинув кожаную куртку, он плюхнулся на стул.

— Ну и местечко. Неудивительно, что ты была не в восторге от «Черновика». Заглянул в меню на входе — тут чашка кофе стоит как половина моего почасового заработка.

— Тебя угостить? — Мелисса приподняла брови.

— Спасибо, но моих накоплений хватит, — хмыкнул он и заказал эспрессо.

Пока ждали его кофе, Мелисса вспомнила про свой чай. Но едва она поднесла чашку к губам, опять затошнило. Манго… фрукт, который она обожала, теперь пах как дешевое мыло.

Карл насмешливо смотрел на нее.

— Так что случилось? По телефону ты звучала... ну, как робот. Но встревоженный робот.

Она посмотрела на горшок с ароматной мятой, потерла рукой лоб и коротко рассмеялась.

— Я не знаю, как это сказать. Пыталась придумать формулировку, но все было не то.

— Если ты так увольняешь людей, я хочу посмотреть на это.

— Я никого не увольняю. — Она наконец подняла глаза. — Я беременна.

Карл замер. В широко открытых голубых глазах был неприкрытый шок. Так выглядел бы человек, который узнал, что земля вдруг перестала вращаться.

— Понимаю, — кивнула Мелисса и стала смотреть в окно, ожидая, когда Карл придет в себя.

Прошло, наверное, минут пять, прежде чем он смог выдавить из себя странный звук: то ли смех, то ли стон. Откашлявшись, он тихо спросил:

— Ты... ты уверена?

— Я сделала три теста, так что практически полностью.

— Зачем три? — спросил он, кажется, просто чтобы не молчать.

— Я аналитик. Привыкла верить цифрам, а не цветным полоскам. А трем одинаковым результатам поверить проще, чем одному.

Он кивнул, будто это все объясняло. Официантка принесла его эспрессо. Мелиссу замутило от резкого аромата. Карл посмотрел на чашку. Потом на Мелиссу.

— Но как? — спросил он вдруг. — У нас же был презерватив.

— Значит, не сработал.

— Но я ничего не заметил.

— Я тоже, — она пожала плечами. — Прочитала, что такое бывает в двух процентах случаев.

— Два процента, — повторил он. — Мы попали в два процента.

Над столиком опять повисло молчание. Мелисса не торопила. Она понимала: ему нужно время. Столько же, сколько понадобилось ей самой, когда она сидела на краю ванны и смотрела на три теста. Может даже больше. Впрочем, она не была уверена, что успела полностью осознать это.

— А ты уверена, что... — Карл замялся, подбирая слова. — Ну, что это мой?

— Не была бы уверена, не стала бы звонить, — вспылила Мелисса. — Думаешь, что ты — мечта всей моей жизни?

— Эй, — обиделся он. — Зачем так грубо?

— Прости. — Она закрыла лицо руками. — Просто вся эта ситуация…

— Понимаю, — беззлобно отозвался он и шумно отпил кофе, слегка поморщившись. — Что ты намерена делать?

— Я оставлю ребенка, — тихо ответила она.

Карл долго смотрел на нее. По его лицу было ничего не разобрать.

— Я помогу, — сказал он наконец.

— Ты не обязан. Я просто решила, что ты имеешь право знать.

— Я помогу, — повторил он тверже. — Финансово. Практически. Я пойду с тобой на УЗИ. Буду оплачивать счета из клиники. Куплю... что там нужно? Коляску, кроватку...

Она готовилась к побегу, к попытке откупиться, к «я не готов». Ко всему, кроме этого.

— Карл...

— Нет. — Он впервые перебил ее. — Я знаю, что ты думаешь: бармен, придурок, какой из него отец. Но я не брошу ребенка.

Мелисса немного расслабилась. Но она бы не была собой, если бы не добавила:

— У меня одно условие. Мы не пара. Я не переезжаю к тебе, ты не переезжаешь ко мне. Мы — два человека, которые вместе воспитывают ребенка. Я замуж не планирую. Тем более так. Впрочем, думаю, ты тоже не горишь желанием жениться.

Карл скривился, будто она, наоборот, потребовала от него немедленного предложения руки, сердца и всего остального в придачу.

— Договорились.

— Отлично, мне пора, — сказала она, посмотрев на часы. — Работа.

— Ты разве не уходишь в этот... ну, в отпуск для мамочек? Или как это называется? И вообще, сегодня же суббота.

— Я часто работаю дома, — сказала она и поняла, как это прозвучало. Но не стала оправдываться. — И работать буду до тех пор, пока он не полезет из меня.

— И, видимо, прямо на работе, на радость твоим коллегам, — буркнул Карл неодобрительно.

Она поманила официантку и достала из сумочки черную карту.

— Разделите чек, пожалуйста, — сказала она подошедшей девушке.

— Ты серьезно? Мы платим раздельно?

— Мы не пара, — напомнила Мелисса. — Я всегда плачу за себя.

— Это самый грустный феминизм в моей жизни.

— Это не феминизм. Это независимость.

— А, ну да, конечно. — Он покачал головой. — Ладно. А когда УЗИ? Я правда хочу сходить с тобой. Посмотреть на… на ребенка.

Мелисса вздохнула и, оплатив свою часть счета, стала собираться.

— УЗИ на следующей неделе.

— Я приду.

— Это необязательно.

— Я приду, — твердо повторил он. — Пришли дату и адрес.

Кивнув, она накинула пальто и вышла на улицу. Через панорамное окно было хорошо видно, как Карл сидит над пустой чашкой эспрессо, глядя в одну точку. Наверное, шок настиг его только сейчас. Мелисса почти чувствовала себя виноватой, хотя она ведь тоже пострадавшая.

 
***
 

Карл просидел в кафе около получаса. В голове крутилась только одна мысль, и она была такой же абсурдной, как и вся эта ситуация: «Я не хочу, чтобы мой ребенок вырос без отца». Правда, он не был до конца уверен, что хочет быть отцом.

Официантка дважды подходила, чтобы спросить, не хочет ли он еще кофе, но он лишь качал головой. Боялся открыть рот: казалось, начнет истерически ржать или что похуже.

Телефон в кармане разразился сердитой вибрацией. На экране высветилось имя Лео — его соседа. Карл не ответил. Через минуту пришло сообщение: «Чувак, ты где? Джо и ее кот орут на меня».

Черт. Он совсем забыл, что обещал Лео помочь перевезти комод его очередной подружки.

Устало вздохнув, Карл расплатился и вышел из кафе. По пути к метро отправил Лео ответ, что скоро будет. Руки, которые смешивали коктейли и чинили все, что ломалось, мелко тряслись.

«Беременна», — повторил он про себя. Вслух язык не поворачивался.

Он остановился и задышал через рот. Его натурально начало тошнить от этих мыслей. А Мелиссу, наверное, постоянно тошнит. Он что-то слышал про токсикоз и другие симптомы.

— Папаша, — хмыкнул Карл себе под нос. — Несмешная шутка.

Глава 3

Еще несколько дней назад график Мелиссы был выверен до минуты. В шесть утра подъем, пробежка или групповое занятие в студии, душ, завтрак, работа. А теперь она боялась сделать лишнее движение.

Она не собиралась притворяться, что уже любит ребенка, но вредить ему не хотела. Тренировки отменила. Кофе убрала. А в шесть утра по привычке просыпалась и, чтобы не сидеть без дела, читала новости, пока не приходило время ехать на работу.

Перед УЗИ Мелисса не спала всю ночь.

Пришлось соврать начальству о походе к стоматологу, чтобы законно опоздать. Так было проще, чем сказать правду, но теперь она чувствовала себя гадко. Как будто утренней тошноты было для этого недостаточно.

Карл прислал сообщение в семь утра: «Я приду. Если ты не передумала».

«Не передумала».

Клиника находилась в десяти минутах от ее дома — современное высокое здание из стекла и бетона в Даунтауне. Мелисса пришла на пятнадцать минут раньше. На стойке регистрации ей выдали планшет с бесконечными формами для страховой. Мелисса села на мягкий диван в зале ожидания и принялась заполнять. Рядом сидели счастливые семейные пары и держались за руки. А она была одна.

Мелисса почти убедила себя, что проведет этот прием в одиночестве, когда услышала быстрые шаги. Карл появился запыхавшийся, с влажными от дождя волосами и бумажным стаканчиком в руке.

— Прости. Пробки. И я пытался найти место, где сделают нормальный чай. — Он протянул ей стаканчик. — Травяной, с имбирем. Прочитал, что он помогает от тошноты. У тебя вообще есть токсикоз?

— Бывает по утрам, — удивилась она. — Ты читал симптомы беременности?

— Ага, гуглил.

Мелисса взяла стаканчик. Имбирь она не любила, но пахло вкусно.

Карл окинул ее взглядом, и Мелисса вдруг поняла, как выглядит со стороны: строгий костюм, будто пришла на собеседование, бледное лицо, сжатые губы.

В очереди просидели почти полчаса. Карл не находил себе места: вставал, ходил, садился, снова вставал.

— Ты можешь перестать? — спросила Мелисса, не поднимая глаз от телефона.

— Я просто...

— Ты мечешься. Это нервирует. Всех.

— Прости. Я впервые в такой ситуации.

— Я тоже. И ты не помогаешь.

Он сел. Потом начал накручивать край футболки на палец.

— Карл.

— Все, я спокоен. Видишь? Я статуя. Я Будда.

Наконец медсестра выглянула и позвала ее. Они вошли в кабинет — полумрак, запах кондиционированного воздуха, монитор, высокая кушетка. Врач, пожилая женщина с короткой стрижкой и лицом, которое говорило «я видела все, и ваша паника меня не впечатляет», жестом пригласила Мелиссу пройти за ширму.

— Снимите все ниже пояса. Там на стуле лежит бумажная пеленка, прикройтесь ею и ложитесь. А вы, молодой человек, можете пока подождать в коридоре.

— Я останусь, — быстро сказал Карл. Слишком быстро.

— Выйди, — зашипела Мелисса. — Я не собираюсь перед тобой раздеваться.

Карл нахмурился.

— Ладно. Две минуты. И без меня не смотрите.

Врач пожала плечами. Мелисса скрылась за ширмой, с удовлетворением услышав, как закрылась дверь. Одежда никак не хотела поддаваться: молнию на юбке заело. Чертыхнувшись, Мелисса кое-как стянула юбку, аккуратно сложила вещи на стул, забралась на высокую кушетку и укрылась жесткой, громко шуршащей бумагой до пояса, чувствуя себя максимально неловко. Карл вернулся ровно через две минуты и, замерев у нее в ногах, принялся разглядывать плакат на стене с таким преувеличенным вниманием, будто от этого зависела его жизнь.

— Ты не мог бы встать ближе к голове? — спросила Мелисса ледяным тоном.

— Хочешь, чтобы я подержал тебя за руку? — удивился он.

— Хочу, чтобы ты не смотрел туда.

Он непонимающе посмотрел на нее.

— Черт, Карл! Это не то УЗИ, которое показывают по телеку. Датчик будет внутри. Встань. Рядом.

Карл мгновенно изменился в лице, краска прилила к его ушам.

— Оу. Ладно. Понял, — пробормотал он и торопливо шагнул к изголовью.

— Вы указали точную дату зачатия. — Доктор заглянула в планшет. — Обычно считают от даты последних менструаций.

На лице Мелиссы промелькнуло что-то похожее на смущение.

— Мы знаем точную дату, — сказала она суховато. — И, если быть совсем точными, примерное время.

Карл издал непонятный сдавленный звук — не то кашель, не то смешок — и стал с удвоенным вниманием разглядывать плакат на стене.

Врач приподняла бровь, но быстро вернула лицу профессиональную невозмутимость.

— Что ж, это упрощает расчеты, — только и сказала она и нанесла гель на датчик.

На мониторе замелькали тени, разводы и вдруг сложились в картинку. Маленький, пульсирующий огонек в центре экрана. А следом комнату заполнил громкий ритмичный стук — частый, как галоп дикой лошади.

— Вот сердцебиение, — сказала доктор буднично. — Сто шестьдесят ударов в минуту. Норма.

Мелисса смотрела на экран. Она ожидала, что будет анализировать, запоминать, сравнивать с нормативами. Вместо этого она просто лежала и смотрела. На крошечный огонек, который был сердцем. Сердцем человека, который рос внутри нее.

Она вдруг поняла, что не дышит, и заставила себя вдохнуть.

Карл тоже смотрел на экран, и на его лице не было привычной дурашливости. Только потрясение.

— Это… оно? — прошептал он. — Вот эта точка?

— Эмбрион, — поправила врач, смягчившись. — Ваш малыш. Размер соответствует девяти неделям.

— Семь недель, — возразила Мелисса.

— Мы считаем иначе.

— Такой… маленький, — влез Карл в медицинские разборки, не отрывая взгляда от экрана.

— Нормальный, — насупилась Мелисса.

— Оно… он живой, — сказал Карл, и его голос дрогнул. Он торопливо вытер глаза тыльной стороной ладони.

Врач, не оборачиваясь, вытащила из коробки пару бумажных салфеток и протянула ему:

— Держите. Вы уже третий плачущий папа за сегодня.

Карл взял салфетки и шумно высморкался. Огромный, растроганный — зрелище было невероятное.

Врач нажала кнопку, и изображение на экране замерло.

— Я распечатаю снимок.

Из паза аппарата с тихим шуршанием выползла узкая полоска бумаги. Доктор оторвала ее и протянула Карлу. В черно-белом размытом пятне только они двое могли узнать своего ребенка. Карл взял снимок обеими руками, за самые края, как что-то хрупкое и невероятно ценное.

— Можно еще один? — спросила Мелисса.

Врач кивнула и нажала кнопку повторно. Мелисса взяла свой экземпляр и, не глядя, убрала в сумочку. Карл заметил, что она положила его во внутренний кармашек. Он не был специалистом по женским сумкам, но подумал, что туда кладут важные вещи.

Когда они вышли из клиники, дождь наконец кончился. Мелисса держала в руках пакет с образцами витаминов, скидочными купонами и брошюрами. А Карл все еще сжимал в одной руке скомканную салфетку, в другой — снимок.

— У него сердце бьется, — сказал он.

— Я видела.

— Сердце, Мелисса. Настоящее.

— Карл, я тоже там была и тоже все видела. Прекрати.

Он вздохнул.

— Можно я оставлю снимок себе?

— Это твой экземпляр.

— Я знаю. Просто… хотел убедиться.

Мелисса закатила глаза и пошла вниз по улице. Карл быстро догнал ее.

— Тебя проводить?

— Не надо. — Она покачала головой. — Метро в двух шагах.

Он схватил ее за руку.

— Если тебе будет что-нибудь нужно, пиши в любое время. Если долго не отвечаю, то звони.

— Зачем? — нахмурилась она.

— Ну мало ли. — Карл смущенно провел рукой по волосам. — Я читал, что беременные хотят арахисовую пасту с солеными огурцами по ночам или картошку фри…

— Ничего такого я не хочу.

— Но если захочешь, ты напишешь?

— Мы это уже обсуждали. Мы не пара.

— Я не про пару. Я про то, что ты не одна. Я отец. И хочу быть рядом и ничего не пропускать.

— Ладно. — Мелисса выдернула руку, не скрывая раздражения. — Я и так опаздываю.

Карл кивнул и посторонился, а потом смотрел ей вслед, пока ее фигура не скрылась за массивными металлическими опорами надземки.

Вернувшись домой, Карл повесил снимок на холодильник. Прижал магнитом в форме поросенка — первым, что попалось под руку. Отошел на шаг, посмотрел. Снимок висел криво. Он поправил. Теперь ровно. Хорошо. Отошел еще на шаг и уперся спиной в стену — квартира маленькая, и отступать было некуда.

Карл стянул куртку и бросил ее на диван. Прошелся по комнате. Остановился у холодильника. Снова посмотрел на снимок. Тот никуда не делся.

Вечером вернулся Лео. Невысокий, коренастый, с вечно взъерошенными волосами, он был полной противоположностью Карлу. Они познакомились в Техасе, когда Карл путешествовал автостопом, и Лео, впечатленный рассказами о Чикаго, поехал с ним. Десять лет назад такие решения давались проще.

Бросив ключи на тумбочку, Лео щелкнул выключателем на кухне и по привычке двинулся к холодильнику.

Подошел и замер. На дверце, прижатая магнитом, висела узкая полоска бумаги.

— Что это за хрень? — буркнул он себе под нос, срывая полоску с дверцы.

— Положи на место, — раздалось с дивана.

Лео обернулся. Карл сидел в темноте, сжимая в руке бутылку пива, и смотрел на него. Вид у него был странный: уставший, но не как после смены.

— Так что это за хрень?

— Снимок УЗИ.

Лео уставился на снимок, потом на Карла, потом снова на снимок. Поднес ближе к глазам, сощурился.

— Чей?

— Мой.

— В смысле — твой?

— Моего ребенка.

В квартире повисла тишина. Слышно было только, как за окном шуршат шины по мокрому асфальту. Лео подошел к дивану и сел в кресло напротив.

— Погоди. Какого ребенка? Откуда? А мать кто?

— Банкирша. У нас одно свидание было. — Карл отвел глаза. — А теперь вот она беременна. Мы сегодня были на УЗИ.

— На УЗИ, — повторил Лео. — Ты. На УЗИ. С банкиршей.

— Да. И у ребенка сердце бьется.

Лео перевел взгляд на снимок. Карл потянулся и ткнул пальцем в размытое пятно:

— Вот. Семь недель уже.

— Семь недель… И ты рад?

— Я не знаю. — Карл откинулся обратно на подушки. — Я вообще ничего не знаю. Но буду помогать.

Лео помолчал. Потом аккуратно, словно снимок был стеклянным, вернул его на дверцу. Поправил, чтобы висел ровно, и наконец достал пиво.

— Ладно, — сказал он.

— Что «ладно»?

— Просто «ладно».

Карл усмехнулся. Лео заметил это и кивнул на снимок:

— А она как? Ну, эта банкирша? Как тебя вообще угораздило связаться с такой? И когда это было? Почему я ее не видел?

— Да видел. — Карл запнулся. — Мы в «Черновике» с ней сидели. Когда ты заставил меня помочь тебе с разгрузкой. Она… Знаешь, она из тех женщин, которые смотрят на тебя как на пустое место, а у тебя внутри сразу включается азарт. А сейчас она, кажется, боится. Но не показывает… И еще она красивая. Но это неважно.

— Почему?

— Потому что мы не вместе. Она сразу сказала: мы не пара. Просто два человека, которые будут вместе воспитывать ребенка.

— И тебя это устраивает?

Карл подумал. Вспомнил, как она сидела сегодня в клинике бледная, уставшая, но с идеально прямой спиной. Как попросила второй экземпляр снимка. Как выдернула руку и сказала: «Я и так опаздываю».

— Не знаю, — сказал он честно. — Но я не брошу его. Я не мой отец.

Лео хмыкнул и поднял бутылку в приветственном жесте:

— Ты точно не такой говнюк.

— Спасибо.

— Поздравляю.

— Спасибо.

Карл посмотрел на холодильник. Снимок висел ровно, подсвеченный лампой. Он улыбнулся и допил пиво.