Czytaj książkę: «Вторжение. За ними тьма»

1. Комета

Пятые сутки в небе горела комета. При свете дня она напоминала застывший солнечный блик, зато ночью превращалась в пылающий меч, нависший над землей.

Так уже бывало в далеком прошлом. Согласно преданиям, много столетий назад являлся огненный знак. Тогда случились великие потрясения и смута, погибли целые народы, исчезли страны, а древние знания были утеряны. Ничего хорошего не предвещало дурное знамение и в этот раз. Время больших перемен настало снова.

Какая-то невидимая сила терзала мир. Те, что слабее здоровьем, страдали от недомогания. Домашняя живность отказывалась от еды, беспокойно вели себя дворовые собаки, а дети плохо спали. Погода сильно испортилась: жаркая духота чередовалась с ледяными ливнями. А потом стали гибнуть птицы. Целые стаи черным дождем осыпались вниз. Куда-то пропала вся дичь в лесах, и охотники теперь возвращались ни с чем.

Все живое, казалось, замерло и сжалось в ожидании неизбежной беды.

2. Гость

Утром всадник на двухголовом коне как будто возник из воздуха у самых ворот города. Испуганная стража засуетилась, недоумевая, как могла не заметить его приближения раньше.

Пришелец выглядел воинственно: поверх темного балахона сидели непривычного заморского вида доспехи. Под огромным капюшоном проступали какие-то бугры, из-за чего голова казалась раза в три больше обычной. Обе конские морды злобно скалились и пронзительно ржали. Даже бывалые воины пришли в ужас от такой картины.

На заставе моментально повисла гробовая тишина, сменившая стук костей по игральной доске и грубые взрывы смеха. Разленившиеся от безделья солдаты ощутили давно забытое чувство опасности.

Непрошеный гость поднял к людям темный провал, зияющий на месте лица.

– Открывайте. Я пришел помочь, – странный, словно скрежещущий голос. Несмотря на расстояние, что отделяло солдат на вышке от всадника, на них повеяло холодом.

С чем и кому он собрался помогать? Часовые окончательно растерялись, не зная, что предпринять. Пустить неизвестно кого в город, а завтра за измену оказаться в петле на стене или даже на колу посреди площади? Или не открывать и узнать, на что способен этот жуткий пришелец?

Ожидая их решения, он успокаивал нетерпеливо переминавшегося коня – похлопал его по шее и что-то произнес на незнакомом языке все тем же металлическим голосом.

Старший офицер смены мечтал в эту минуту куда-нибудь провалиться, лишь бы не смотрели на него так требовательно десять пар глаз. Но окончательный выбор предстояло сделать именно ему – похоже, остальные для себя все уже решили.

Решетка с грохотом поползла вверх, а створки ворот за ней открылись. Конские головы радостно оскалились, видимо, от того, что не пришлось перепрыгивать стену высотой в два этажа. Хотя необычный скакун мог бы справиться и с этой задачей. Конь по кличке Спутник был задуман, как сверхвыносливый, и лишь случайно получил в придачу свою особенную внешность. Наездник мягко толкнул сапогами его бока, достал из-за пазухи какую-то коробочку и поднес к капюшону.

– Вагнер на месте.

3. Вторжение

Ракун – второй по величине город в королевстве, иногда называемый южной столицей, расположился у изгиба реки. Он имел форму почти правильного квадрата, с трех сторон защищенного массивными стенами. Обращенная же к воде портовая часть прикрылась множеством сторожевых вышек с баллистами. Их дальность стрельбы покрывала всю акваторию и даже позволяла добить до другого берега.

Уже сотни лет нога врага не ступала на эту землю, но город укрепился так, словно отражал набеги непрерывно. Хотя, на самом деле, королевство чаще всего вело войны вдали от своих границ.

Обычная утренняя суета уже вдохнула жизнь в грязные кварталы. Трудовой народ спешил по делам. Важно вышагивали члены Ордена, выделяясь среди серой массы своими белоснежными нарядами. Высокомерные богачи еще спали в роскошных домах. Этот день был похож на любой другой.

И вдруг одновременно в разных частях города вспыхнули пожары. Неизвестно откуда на улицах появились высокие чернокожие воины, которые без разбора атаковали прохожих и моментально посеяли панику. Бегущие горожане давили друг друга, стоны и крики смешались в единый тревожный звук. Помощи ждать было неоткуда. Бессильная против людского потока стража не имела возможности навести порядок и также погибала от ударов вездесущих чужаков.

Очень скоро волна убийств и разрушений докатилась до казарм у центральной площади, где остатки гарнизона все же смогли организовать оборону. Их опытный командир, ветеран многих войн и карательных походов Пикемаль, уже был ранен, но не утратил контроля над ситуацией. Солдаты под его руководством заняли периметр площади, городские лучники показались в окнах и на крышах ближайших домов.

Первые выстрелы наконец поразили незваных гостей. Но, к удивлению защитников города, это их не остановило. На глазах у всех утыканный стрелами чернокожий гигант врезался в группу стражи и быстро разметал ее. Окровавленный меч выпал из мощных рук лишь тогда, когда рогатый шлем с торчащими навылет остриями уже напоминал ощетинившегося иголками ежа. Другие пришельцы не уступали ему в стойкости, дорого продавая свои жизни – по одному за десятерых местных. Это немало деморализовало оборонявшихся стражников.

По сходящимся к площади улицам прибывали все новые захватчики. Ракунские солдаты смешались, их ряды заметно поредели. Однако комендант Пикемаль все еще дрался, подавая личный пример. Окруженным было некуда отступать, и отчаянный бой продолжался теперь внутри казарм, где успели забаррикадироваться некоторые отряды гарнизона. Стесненные узкими переходами чужаки потеряли часть преимущества и в таких условиях также несли серьезные потери.

Внезапно удивленные возгласы пронеслись по толпе убивающих друг друга людей. Что произошло? Все смотрели куда-то вверх. Там высоко, на шпиле главного здания города – Зала Собраний, появился белый флаг. Просьба о пощаде.

Атакующие в один голос издали громкий победный вой. Потрясенные защитники складывали оружие и становились на колени. Залитый кровью, пылающий Ракун сдался, вопреки их желанию сражаться до конца. Кто-то, облеченный властью, принял такое решение, предав сотни погибших напрасно воинов и горожан.

Только небольшая группа стражников, чудом не попавшая в окружение, бежала в сторону портовых доков, постепенно удаляясь от поля боя. Ведомые офицерами Филиппо и Бернадаком военные сбрасывали доспехи, на ходу переодеваясь в снятую с мертвых гражданских одежду.

И над всем этим в небе висело огненное клеймо кометы.

4. Подыхайте, трусы

Двуглавый конь едва прошел арку ворот и тут же замер, повинуясь команде всадника. Теперь, находясь внутри стен, тот увидел реющее над городом белое полотно.

Для стражи, следившей с башни за путником, флаг тоже стал немалым открытием. Помнится, странный гость говорил о какой-то там помощи? И вот на шпиле Зала вместо королевского квадроколора какая-то тряпка. А вон, кстати, что-то горит. И вон там тоже! Ничего не понять – тревоги, вроде бы, не было.

Они не видели его лица, но заметили, как гость разочарованно ссутулился.

– Ладно. Подыхайте, трусы, – загробным голосом произнес он, словно прошелестела сухая трава.

Со стороны центра уже доносились какие-то крики и звон металла. Шум стремительно приближался, однако незнакомец игнорировал его.

Он спокойно развернул своего безобразного скакуна и покидал город, так быстро легший к ногам завоевателей. Чужеземец больше ни разу не оглянулся, словно утратив интерес к ситуации. Только за стеной он снова достал свою загадочную коробочку и заговорил с ней. Стражники на воротах изо всех сил напрягли слух, но расстояние похитило все его слова.

Осмелевшие лучники натянули было тетивы ему вслед, но, переглянувшись, опустили оружие. Ни к чему им такие сложности. Страшный пришелец убрался туда, откуда пришел. Вот и здорово – надо благодарить Орден за его молитвы. Главный вопрос теперь, похоже, в другом – что же творится в самом городе?

5. Последнее свидание

Обнявшись, они покатились по мягкой траве. Иса оказалась сверху. Она прижала запястья возлюбленного к земле и склонилась почти к самому его лицу. Солнце за спиной девушки заливало ее плечи и волосы, образуя вокруг сияющий ореол.

Хатгар смотрел на ее красивые черты и жадно впитывал каждую подробность, стараясь запечатлеть это мгновение навсегда. В мире, где посторонние люди могут решать, кому будет отдана твоя жизнь или жизнь твоей избранницы, дорога каждая минута с тем, от кого замирает сердце.

Их губы слились в долгом поцелуе, при этом она не закрывала глаз. А потом они любовались небом – бескрайней голубизной, чистоту которой нарушало только похожее на факел пятно кометы.

Вглядываясь в слепящую даль, оба думали о том, как прекрасно было бы иметь крылья, чтобы взмыть как две птицы с многострадальной земли. Туда, где свобода, где нет короля и Ордена, где не достанут сумасшедшие родители. И мечтать молодые люди могли бы еще долго, если бы в нос не ударил горький запах гари.

Хатгар моментально сел и тут же увидел черные столбы дыма, напоминающие уродливую корону над городом.

– Что случилось, Хат? – Иса уже и сама наблюдала пугающую картину.

– Какие-то пожары. Очень странно, – в этот момент огромные языки пламени взметнулись вверх в том месте, где обрушилось сгоревшее здание.

– Посмотри на Зал! – девушка вскочила на ноги и указывала пальцем на самый высокий шпиль. Вместо привычного красно-оранжево-желто-зеленого флага там развевался огромный белый кусок ткани – символ капитуляции.

– Что за дикая история? – произнес Хатгар в недоумении, – мы ни с кем не воюем. Ближайшие войска чужого подданства в двадцати днях пути отсюда!

– Хат, мне страшно! Там мои сестры! Пожалуйста, скажи, что нам делать.

– Мы обязательно придумаем, милая, – он на мгновение задумался, – Давай так. Пока мы за стенами, я могу хотя бы спрятать тебя. А если попадем в город, то выхода, скорее всего, не будет.

– Там сестры, Хат! – глаза Исы влажно заблестели.

Он притянул ее и прижался лбом к испуганному, горячему от слез лицу:

– Мы не поможем им, если умрем. Пойдем скорее, спрячешься у карьера. Помнишь, я тебе показывал?

– Спрячусь? А ты?

– Я обязательно вернусь. Надеюсь, это будет скоро. А ты не вздумай никуда выходить. Я узнаю, что происходит, и сразу заберу тебя.

Огорченная такой перспективой девушка грустно кивнула. Еще несколько минут назад чего угодно ожидали они от судьбы: разных испытаний для своих чувств, семейных проблем, но точно не такого поворота. Что будет дальше с ними? Неужели началась война? Но с кем?

Хатгару было жаль Ису. Стараясь скрыть собственную растерянность, он подбадривал любимую разговорами, но безуспешно. Держа ее за руку, он чувствовал, как она дрожит.

Они пробирались к старой штольне, не пользуясь дорогами. Маршрут получился тяжелым, но Хат считал, что так безопаснее. Когда наконец достигли заброшенных штолен, был уже вечер, поэтому Хат решил остаться с Исой до утра.

В сумерках слепящий хвост кометы был похож на вопросительный знак.

6. У ворот

Только к полудню молодой человек сумел добраться до Северной башни – одного из главных въездов в Ракун. Притаившись у дороги, Хатгар наблюдал нечто ему непонятное.

Городские стражники, все до единого без оружия, останавливали гражданских и выстраивали их, разделяя на группы. Большинство задержанных стояло покорно в ожидании дальнейших команд, но некоторых солдатам приходилось волочь силой. В то же время люди, одетые побогаче, беспрепятственно проходили ворота в обоих направлениях.

За всем этим следил неизвестный чернокожий воин, лениво развалившийся под тканевым навесом, где обычно отдыхали дежурные офицеры. Рогатый шлем покоился рядом с кувшином, к которому он периодически жадно прикладывался.

Этот загадочный надсмотрщик, в отличие от стражи, был вооружен широкой саблей. Его необычный внешний вид озадачил у парня. Никаких, даже приблизительных, версий у него не было. Ранее он не сталкивался ни с подобным цветом кожи, ни с такими же черными доспехами, хотя побывал во многих чужих городах, несмотря на свои молодые годы.

Войн королевство сейчас ни с кем не вело, предпочитая прямому конфликту подкуп и организацию восстаний в других странах. Ближайшие соседи далеко, с ними мир. Только вот о шлемах с рогами, кажется, когда-то уже слышал. В памяти зашевелилось нечто неопределенное, давно забытое, что так и не удалось выудить из ее глубин.

Тем временем из города выехала целая процессия на породистых лошадях. Мужчины и женщины в роскошных нарядах учтиво поздоровались с чернокожим, который ничего не ответил на их приветствие, только смачно сплюнул себе под ноги.

Не смутившись этим, прибывшие принялись отдавать страже какие-то распоряжения. Солдаты оглянулись на своего надзирателя и, видимо, получив от того одобрение в виде небрежного кивка, начали выстраивать бедноту. После чего нестройные колонны двинулись в ворота. Всадники сопровождали их с двух сторон, весело переговариваясь через головы понуро идущих простолюдинов. К своему удивлению и разочарованию Хат узнал среди громко смеющихся аристократов собственных родителей.

Что это было сейчас? – возмущался он про себя. Какие-то необъяснимые, недобрые перемены произошли всего лишь за день его отсутствия в городе. И его семья, как обычно, участвует. Ни одно темное дело не обходится без их фамилии. Тщеславный папаша Ториен и его самовлюбленная жена Астра, мачеха Хатгара, не упускали возможности продемонстрировать свое влияние. Они всегда брали то, что хотели, но неизменно этого им казалось мало.

Молодой человек с досадой смотрел на удалявшихся всадников, внутренне содрогаясь от мысли о возвращении в родной дом. Он и представить не мог, что это место может стать еще более ненавистным, а город, в котором прошли все двадцать лет его жизни, превратится в ловушку.

7. Семья

Напрасно Иса опасалась за своих близких. Ее семья, как и многие представители знати, не пострадала при вторжении. Большинство богачей просто отсиделось за стенами своих надежных особняков, пока захватчики пускали кровь защитников города и безоружных горожан снаружи. Простые деревянные постройки весело горели, а до солидных каменных домов долетали только их головешки.

Трое сестер с интересом наблюдали из окна за резней на улицах, с детства привычные к разным сценам насилия: регулярным казням на площади, поркам провинившихся слуг и, наконец, садомазохистским отношениям собственных отца и матери.

Отсутствие старшей дочери, конечно же, волновало родных. Но в данный момент глава семьи Кориган Прайс и его супруга Эмма были больше озабочены сохранением фамильного капитала и социального положения.

Подземный тоннель, связавший подвал дома с резиденциями других аристократов и членов Ордена, служил надежным средством коммуникации, пока на поверхности шел бой. Поэтому родители Исы знали, что город будет сдан, еще до того, как собранный на площади гарнизон оказал врагу серьезное сопротивление.

– Я очень надеюсь на ее благоразумие, – задумчивая Эмма перебирала долговые расписки в поисках нужных рычагов давления на соперников их семьи.

Она стояла спиной к мужу, который за огромным письменным столом строчил записки своим соратникам в Совете. Новый порядок давал им возможности для роста и укрепления влияния. Сейчас важно найти правильный подход к тем, кто будет решать дальнейшую судьбу Ракуна, и успеть утопить конкурентов. А дочь уже взрослая и, к тому же, довольно сообразительная.

– Ничего с ней не будет. Она везучая – семейное качество Прайсов, – ответил отец Исы, обмакивая перо в серебряную чернильницу. В этот момент его жена торжествующе подняла бумагу над головой:

– Есть!

– Это на Орбана? – не отрываясь от письма, спросил Кориган, – отлично! Теперь ищи тот донос, которому я не дал хода весной. Должен быть в черной шкатулке.

– В этой? Сейчас найду, – и она вернулась к прерванной теме, – Насчет Исы. Наша девочка не пропадет, это ясно. Ума ей хватит. Я о другом думаю.

Супруги переглянулись.

– Новые хозяева. Мужчины вдали от дома. Кого они возьмут в жены? – глаза Эммы мечтательно заблестели в предвкушении возможного династического союза. Постельная дипломатия иногда решает больше, чем золото или армии. Девочке уже восемнадцать – прекрасный возраст. Так что, у их семьи есть ценный товар. Но главное, чтобы никто не испортил его раньше времени! Повинуясь внезапной перемене настроения, тон женщины сменился на сталь:

– Может быть, ты все-таки отправишь ищеек за дочерью? Или удовлетворишься молитвами своих друзей из Ордена?

Кориган молча встал из-за стола и подошел к жене вплотную. Его руки так мощно сомкнулись на тонкой шее, что лицо Эммы моментально посинело.

– Может быть, ты наконец будешь знать свое место и выбирать слова, когда обращаешься ко мне?

Она пыталась кивнуть, но не могла совершить даже малейшее движение – пальцы мужа крепко сжимали нежную плоть. Эмма часто заморгала, демонстрируя таким образом согласие. Рот беззвучно открывался в попытке набрать воздух, в уголках глаз появились слезы.

Деспот еще какое-то время следил за ее страданием, наслаждаясь ситуацией, затем отпустил и, как ни в чем не бывало, вернулся в свое кресло.

Как обычно, сцена не укрылась от личной служанки хозяйки дома – в ожидании развязки она прильнула ухом к двери кабинета. Какое-то время было слышно только сиплое дыхание и всхлипывания Эммы. Но уже через минуту раздался грохот сброшенных со стола письменных принадлежностей, а вслед за этим стоны и ритмичный скрип мебели о паркет. Прайсы мирились.

8. Новый Ракун

У Хатгара не возникло проблем с проникновением в город. Фильтрация у ворот все еще продолжалась. Солдаты были заняты, избивая особо конфликтных задержанных. Поэтому ухоженный молодой человек с благородными чертами и осанкой не привлек лишнего внимания. Видимо, также дорогой крой одежды служил своеобразным критерием, по которому стража решала, кому разрешен свободный доступ.

Проходя мимо офицерского навеса, Хат попытался разглядеть чернокожего, но, поймав его ответный гневный взгляд, моментально опустил глаза. Из-за этого парень налетел на встречных прохожих и пробормотал извинения.

Уже внутри городских стен он испытал настоящее потрясение. Его ошеломили не только многочисленные следы разрушений и зловонные повозки с трупами, над которыми роились полчища жирных мух. Не меньше этого угнетало огромное количество воинов в рогатых шлемах и с антрацитовой кожей, которым все окружающие пытались оказывать почести. Сам дух города переменился, стал враждебным и неузнаваемым. Простолюдины казались еще более угрюмыми и озлобленными, а улыбки и гонор знати еще более натянутыми и неестественными. Даже улицы выглядели грязнее обычного.

– Свали с дороги! Плетешься тут, как зачарованный. Ты что, мамку потерял? – какой-то обвешанный украшениями толстяк, обнимающий сразу двух девиц, наступил Хатгару на задник сапога. Сделано это было явно специально. Обе спутницы хама звонко засмеялись.

– Ты ничего не перепутал?! – вскипел парень, взбешенный такой наглостью.

– Твой зад с головой перепутал, – тут же вместе с перегаром выплюнул сомнительную шутку обидчик, а его недалекие подруги снова залились хохотом.

Молодой человек даже не нашелся, что ответить. Подобного унижения он давно не испытывал. Положение его семьи обеспечивало доминирование в привычном кругу, а привитое с детства чувство легкого превосходства при общении с незнакомцами всегда давало дистанцию. Кроме того, хорошо сложенный Хатгар был наголову выше рисующегося перед девками жирдяя. Однако он только что проглотил оскорбления, брошенные этим пьяным шутом.

Ситуация в городе не ясна. Кто знает, что стоит за самоуверенным поведением этого выскочки? Несмотря на шок от ситуации, Хат решил не развивать конфликт и оставить все, как есть. Но не такое решение принял его оппонент. Когда парень попытался уйти, вслед ему на всю улицу тот прокричал:

– Сиська!

Такое уже за гранью. Хат застыл на месте и медленно обернулся.

– Что ты сейчас сказал? – произнес он очень тихо.

– Ты – сиська! – громко выдал толстяк, от чего сопровождающие его девушки буквально сложились пополам. Теперь уже и среди прохожих раздались смешки.

Ослепленный гневом, Хатгар молнией бросился вперед и полоснул ножом по упитанной хохочущей роже, обрызгав кровью пришедших в ужас девиц. Их веселье моментально улетучилось, сменившись истерическими визгами. Провокатор схватился за рану и тяжело осел.

– Жри, поросенок, – прошипел Хатгар и подчеркнуто спокойно добавил, – дамы, хорошего вечера.

Какое-то время за его спиной слышны были чьи-то гневные выкрики и хриплые рыдания толстяка. Но Хат быстро удалялся от места стычки и сумел затеряться на соседних людных улицах.

Руки все еще дрожали, в крови горел огонь. Так он и добрался до самого центра, пытаясь остыть и успокоиться.

На главной площади яблоку негде было упасть. Здесь плотники готовили деревянный помост к массовой казни, расширяя его. Пробираясь сквозь толчею, Хатгар нос к носу столкнулся с Тони, одним из управляющих своего отца. Тот изобразил неземное счастье от встречи и принялся расчищать дорогу для сына своего нанимателя.

– Как прекрасно, что вы в порядке! Вся семья вас разыскивает, хозяин с хозяйкой лично полгорода прочесали!

Ну конечно. Молодой человек как раз совсем недавно стал свидетелем того, как родители с ног сбились от этих поисков.

– Я здесь, Тони. Обязательно скажу отцу, что ты меня нашел, – при этих словах служащий расцвел, – объясни мне лучше, кто эти чернокожие солдаты. Что происходит?

Управляющий опасливо оглянулся. Безликой толпе вокруг, кажется, было наплевать, о чем они говорят.

– Наши покровители. Гости самого короля, – подобострастно произнес он скопированную у кого-то фразу.

– Вот как? Откуда они взялись, Тони? Почему в городе трупы и следы пожаров, если их пригласил наш король? – спросил Хатгар уже значительно тише.

Его собеседник снова испугано забегал глазами по сторонам. Убедившись в отсутствии интереса окружающих, он ответил еще одной заученной за этот судьбоносный день фразой:

– Это все из-за предателей. Это же комендант Пикемаль со своими подручными пытался захватить власть. Вот их и пришлось успокаивать нашим новым покровителям.

Потрясенный молодой человек долго молчал. Он был умен и хорошо образован, а потому осознавал, насколько вся эта история шита белыми нитками. Командир гарнизона, ветеран многих войн и главный защитник города организовал заговор? А невесть откуда взявшиеся чужеземные войска, которых еще вчера здесь и в помине не было, спасли всех от переворота? Очень своевременно. Для кого эти сказки?

Дядя Хата был лично знаком с военачальником и отзывался о нем с большим уважением. А это мнение было для парня, пожалуй, единственным авторитетным. С юных лет он только и слышал о достоинствах коменданта Пикемаля, о его принципиальности и характере.

Понимает все это и Тони – вон как засуетился. Поражает другое – то, как всего за один день тысячи людей научились кивать и поддакивать версии предательства. Соревнуются, кто ниже поклонится интервентам.

Хатгара осенила еще одна догадка о сооружениях для казни:

– А помост?

– Верно, – энергично закивал его собеседник, подтверждая худшие опасения, – это для Пикемаля и его своры.

Все, во что верил Хат, в одночасье рухнуло. Происходящей низости не было даже названия.

– Я домой, Тони. Ты со мной?

Они стали проталкиваться к краю площади. Закутанный в плащ худой мужчина следовал за ними на небольшом расстоянии, не замечая еще одного наблюдателя, идущего чуть дальше.

9. Встречайте хозяина

У корабля, который не знает своего курса,

не бывает попутного ветра.

Сенека.

Белый флаг на главном шпиле Ракуна появился в такой неоднозначный момент по приказу королевского наместника Йодля.

Сегодня этот чиновник готовился принять очень важных гостей. По такому случаю Зал Собраний украшали особым образом, символично. Квадроколоры – четырехцветные штандарты королевства, развешенные на стенах и колоннах, перетянули черными лентами в знак подчинения и преклонения перед новыми хозяевами.

Расположенный на специальном возвышении трон убрали. Вместо него площадку и ступени покрыли коврами и забросали подушками, более привычными для гостей, которых уже никто не осмелился бы назвать чужаками. По крайней мере, открыто.

В ожидании Йодль нетерпеливо ерзал и поминутно проваливался в слишком мягкое сидение. Кроме него здесь присутствовала целая делегация встречающих.

Высшее духовенство Ордена в своих белых нарядах стандартно выстроилось по правую сторону Зала, под витражами, изображавшими испепеленных Солнцем грешников и другие религиозные сюжеты.

А члены временного Совета и офицеры-перебежчики из городской стражи заняли место напротив, вдоль стены с барельефами, которые увековечили прежних правителей королевства и их бессмертные подвиги.

Безоружные военные неловко переминались, справедливо опасаясь итогов будущих переговоров для себя. Бледные лица и испуганно бегающие глаза обеспечили им самый жалкий вид среди присутствующих. Знать же, напротив, раздувала щеки и хорохорилась, всячески выпячивая восторг от ситуации, дающей им новые перспективы.

Только епископ Франц и его соратники, как всегда, напоминали безучастные ко всему каменные изваяния. Эту роль они старались играть постоянно и повсеместно, хотя все присутствующие, конечно же, знали о скрывающихся за видимой холодностью членов Ордена страстях и пороках.

Наконец трубы возвестили прибытие. Массивные ворота широко распахнулись, впуская еще более многочисленную, чем встречающие, группу гостей. Многие из них, игнорируя всяческий церемониал, тут же с криками и смехом бросились наперегонки к тронному возвышению, чтобы занять места получше. Другие шли подчеркнуто важно и медленно, уверенные, что им в итоге уступят. Некоторые что-то ели на ходу.

А один из прибывших даже позволил себе помочиться на статую кого-то из покойных королей, едва не обрызгав стоящих неподалеку местных военных. Все свидетели данного события только почтительно улыбались, демонстрируя безграничное уважение к чужой культурной традиции.

Сценарий встречи был окончательно нарушен. Новые хозяева города вели себя безразлично по отношению к собранию, шумели, плевали прямо в дорогие ковры, занимались своими делами. Они напоминали стрекочущую, копошащуюся стаю саранчи.

Сидящий в самой их гуще Йодль глупо скалился, изображая дружелюбие, что выглядело крайне нелепо. Не зная, как выйти из положения, он бесконечно вертел головой, пытаясь выделить среди гостей старшего, к которому можно было бы обратиться. Наместнику уже заочно сообщили прозвище их вожака – Полтергейст. Но в размещении и поведении захватчиков совершенно не прослеживалось никакой иерархии. Городская элита также растерялась и просто молча глазела на воцарившийся хаос.

В какой-то момент в центр зала вышел тот самый воин, который уже пометил новую территорию своими выделениями. Только одна черта отличала его внешне среди земляков – череп какого-то неизвестного животного на поясе вместо пряжки ремня. Он зажмурился и громко, во всю глотку, закричал. Мощное эхо прокатилось под высокими сводами, все посторонние звуки утихли.

Вот он, главный. Йодль вскочил, намереваясь оказать гостю почести. Но лидер черной орды ткнул в его сторону пальцем, и тот испуганно плюхнулся назад, погрузившись с головой в подушки.

Полтергейст дождался полной тишины и приблизился к стражникам-перебежчикам, которые визуально сжались при этом.

– Командир кто?!

Старший из офицеров замялся в нерешительности, и другой немного подтолкнул его вперед.

– Я, – прозвучал наконец тихий ответ неуверенного капитана.

– Нет. Он! – кивнул вождь на более активного вояку, проявившего инициативу, и следом указал уже на дверь, – Прощены. Служите!

Не веря своему счастью, городские военные на ватных ногах покинули собрание.

Речь чужака была вполне понятна окружающим, несмотря на выраженный акцент. Интересно, где и при каких обстоятельствах этот человек выучил язык?

Теперь, решив самую малую из задач, он перешел к аристократам. Знатные граждане больше не выглядели столь самоуверенно. Они ждали от этой встречи утверждения состава нового Совета, но пришелец, видимо, привык вести дела по-своему. Он долго стоял, пристально изучая нарядную, благоухающую публику, а потом залился оглушительным хохотом. Его соплеменники поддержали своего предводителя свистом и непонятными выкриками. Сквозь смех Полтергейст просто сделал жест в сторону выхода из зала, приглашая аристократов также удалиться.

Словно провинившиеся дети, те попятились к вратам. Когда и эта пестрая компания последовала за отбывшими ранее военными, новый хозяин города повернулся к Йодлю и членам Ордена:

– Теперь взрослые поговорят.

10. Дом – милый дом

Еще одно разочарование ждало Хатгара уже дома. Его любимого слугу Доша, старика, который нянчился с ним с самого детства, наказали за какую-то надуманную провинность. Пожилой человек не мог теперь даже самостоятельно сходить на кухню за едой, а ухаживать за ним всем остальным было строго запрещено под страхом зеркального наказания.

Окончательно расстроенный Хат лично принес собранную по его распоряжению корзину продуктов, но входить в подсобку, где обитал Дош, не стал. Стыдясь поступков своих родителей, парень не хотел встречаться глазами с бывшим воспитателем. Он оставил угощение под дверью, постучал и, не дожидаясь ответа, ушел к себе.

Отца с мачехой в резиденции сегодня уже не ждали – якобы неотложные дела вынуждали их остаться на ночь в городе. Значит, пообщаться с осведомленными людьми и выяснить у них реальную картину пока не получится. Так что, смысла оставаться в фамильном гнезде не было. Нужно узнать, все ли благополучно с родными Исы и забрать ее саму. Голодная и испуганная девушка, наверное, с ума сходит.

– Тони! – Хатгар успел переодеться и вымыть нож и руки от засохшей крови, – мне нужна лошадь.

– Мой милорд, лорд Ториен запретил, – раскаяние в голосе управляющего было почти искренним, – к моему глубокому сожалению, мы не сможем ослушаться. Мне так жаль, так жаль!

– Я хочу, чтобы мне дали лошадь, – отчеканил Хат, – ты что-нибудь придумаешь, я знаю.

Под взглядом молодого аристократа служащий проглотил заготовленные возражения и выкатился из его покоев. В семейном дворе пять скакунов: на трех из них уехали хозяева особняка со своим помощником, еще два запасных, которых не разрешили трогать. Тони должен был найти лошадь в найм у кого-нибудь из соседей, но прошло слишком много времени, а управляющий так и не вернулся. Драгоценные минуты таяли.

В ожидании Хат покормил своих любимцев – двух здоровенных лохматых псов. Прыгая от радости при виде хозяина, животные чуть не разломали вольер.

Но стоило поспешить. Быстро сгущались сумерки. Вероятно, в новых обстоятельствах ворота города будут закрыты после полуночи. Даже думать не хотелось о том, что Иса вынуждена будет провести эту ночь в штольне совсем одна.

Негодуя на нерасторопного слугу и пока отказываясь верить, что план провалился, Хатгар вынужден был покинуть резиденцию снова пешком. Пака, личного головореза его отца, сейчас не было на месте, он также уехал с родителями, а потому помешать молодому человеку уйти было некому.

Когда Хат ускользнул в темноту улиц, чья-то тень отделилась от грязно-серой стены дома напротив и последовала за ним.

11. Холодная ночь

Иса подстелила плащ, чтобы прилечь. Но камень так сильно холодил тело сквозь тонкую ткань, что уже через несколько минут ей пришлось перевернуться на другой бок. Скоро вторая рука и бедро также онемели, и она вовсе была вынуждена сесть. Девушка охватила колени руками, чтобы окончательно не замерзнуть.

Хат оставил ее недалеко от выхода из штольни, там, куда днем еще доставал свет. Прятаться глубже она побоялась – мрачные тоннели были не самым уютным укрытием. В наступивших же сумерках стало еще хуже. Заснуть не удалось. Через какое-то время загадочные звуки где-то в недрах и тени вокруг, вообще, довели Ису до паники. Она сама не поняла, как покинула грот и, царапая руки об острые выступы и можжевельник, выбралась из карьера.

Теперь одинокая путница, спотыкаясь, брела по ночной дороге. Ко всем ее бедам добавился внезапно начавшийся ливень. Ледяные капли обжигали кожу, мокрые волосы лезли в глаза, и за стеной воды девушка совершенно не разбирала, куда идет. Даже вернуться уже было бы нереально.

Вдруг где-то совсем недалеко раздался пронзительный свист и вслед за ним удаляющийся топот копыт. Шум дождя быстро заглушил этот звук.

Иса инстинктивно устремилась в сторону леса, чтобы спрятаться. Тяжелая грязь на обочине моментально облепила ноги, колючие кусты изрезали одежду и плоть. Чуть не плача, испуганная девчонка мчалась по скользкой траве к спасительным деревьям. Падала, вставала, снова бежала, пока не достигла сосен. Здесь бедняжка прильнула к земле, пытаясь отдышаться.

В этот раз свист раздался уже позади того места, где Иса сошла с тракта. Молния высветила на дороге силуэт огромного рогатого чудовища. Секундой позже девушка поняла, что это всадник в шлеме. Он застыл с натянутыми поводьями и, казалось, смотрел прямо на нее. Конечно, ночной ливень и густая тьма под кронами скрывали хрупкую фигурку. Но наблюдатель не двигался дальше, будто что-то заметил или почувствовал. От страха сердце беглянки выпрыгивало из груди.

Наконец он очень медленно тронулся вперед. Усилившийся дождь постепенно поглотил очертания всадника. Иса больше не различала его, но еще долго боялась пошевелиться, так и лежала, поливаемая струями холодной воды.

12. Город-ловушка

Хатгар не смог выбраться из Ракуна через самые близкие к штольням Северные ворота. Задолго до полуночи решетка уже была опущена. Пытаться пройти через Главные, расположенные на восточной стороне, или еще более далекие Южные смысла не было – слишком большой крюк. Пришлось бы пересечь весь город, а потом, даже если бы удалось договориться с охраной, предстоял долгий путь в обход городских стен через села и леса.

Иногда они с Исой нанимали лодку. Но сейчас идея уйти вплавь по реке также оказалась провальной. Район порта кишел смешанными патрулями. В этих кварталах действовал комендантский час, шли обыски и аресты. Стражники, подчиняясь приказам рогатых воинов, вытаскивали сонных людей на улицу и потрошили их дома.

По слухам, которые Хатгар узнал вечером от слуг, где-то здесь засели остатки солдат Пикемаля, бежавшие после битвы на площади. Их возглавили капитан лучников Филиппо и безносый Бернадак – офицер с очень необычной внешностью. Как оказалось, поиски непокорных продолжились и с наступлением темноты.

Парень понял, что рискует нарваться на неприятности, и повернул было назад, но его уже заметили:

– А ну стоять!

Хат послушно замер, оценивая ситуацию. Патруль был еще довольно далеко, а объяснить свое присутствие ночью в этой дыре будет непросто. Агрессивно настроенные военные ищут виноватых – значит, непременно найдут. И чем больше поймают врагов или тех, кого такими назначат, тем выше будет их награда.

Поэтому молодой человек моментально принял решение и изо всех сил бросился к центру города. Не готовая к такой реакции местная стража осталась позади, зато чернокожий сразу рванул за беглецом. Рогатый шлем не мешал ему передвигаться с невероятной, почти звериной скоростью. Физические данные чужеземца уже через пару минут решили исход погони. Не останавливаясь, он толкнул Хатгара, и тот, потеряв равновесие, полетел вперед. При падении он свез лицо и ладони о каменную мостовую. В ожидании дальнейшего избиения парень сгруппировался и прижал колени к груди, обхватив голову. Но никто не тронул его. Удивленный Хат немного приподнялся.

Преследователь сидел рядом. Обеими руками он зажимал полоску незащищенной плоти между кантом шлема и верхней пластиной доспеха. Горло издавало булькающие звуки, а на земле вокруг быстро увеличивалась лужа крови. Краем глаза парень заметил движение – чья-то тень нырнула в ближайший переулок.

Растерянный Хатгар смотрел, как тело воина медленно заваливается на спину. Прогремел гром, и с неба упали первые капли дождя. Стражники уже приближались к месту, где их предводитель только что затих навсегда:

– Стоять, выродок! Ты – труп!

Не теряя больше времени, беглец снова вскочил на ноги. Внезапно обрушившийся на город ливень помог ему затеряться в лабиринте ночных улиц.

Инстинкт гнал его все дальше от порта. Подошвы сапог скользили на мокрой брусчатке.

Удивительно, но в захваченном интервентами Ракуне, полном патрулей, после заката кипела своя загадочная жизнь. Хат неоднократно натыкался на какие-то группы людей, провожавших его подозрительными взглядами. Погоня уже давно отстала, и все же он не остановился, пока не оказался в районе Главных ворот, в противоположной части города.

Дождливая ночь не заставила публику сидеть по домам. Здесь было еще больше гуляющих компаний. По счастью, рядом пока не наблюдалось солдат. Молодой человек старался держаться в тени зданий, подальше от света окон, понимая, что внешний вид сразу выдаст его. Разбитое лицо и грязная одежда быстро привлекут внимание, и кто-нибудь бдительный сообщит об этом страже. Если только беглеца задержат и опознают, обвинения в убийстве чужеземца не избежать. А это означает пытки и казнь.

Кто-то очень убедительно подставил его. Хотя, возможно, целью изначально был черный офицер, а Хатгар просто оказался в этот момент рядом. Ведь неспроста военные прочесывали те кварталы в поисках повстанцев.

Что теперь делать, он не знал. Иса на время совершенно вылетела из головы. Пока не началась облава, ему следовало спрятаться там, где его не выдадут. О друзьях не может быть и речи – богатые семьи общаются только ради взаимной выгоды и не упускают возможности уничтожить конкурентов, когда это в их интересах. Родители Хата много кому наступили на хвост, так что неизвестно, кто из знакомых на самом деле ждет удобного момента, чтобы свести счеты.

Дома его появление также не останется незамеченным. Прежде, чем открыть, охрана удостоверится, что перед ними сын хозяина. Отец с мачехой отсутствуют. А вот языкатые слуги вполне могут навлечь беду. Соседи и недоброжелатели уже утром будут в курсе, в каком состоянии он прибыл. Сразу возникнут вопросы, и очень скоро за ним придут.

Оставался пустующий особняк его дяди, который практически постоянно жил в столице. Брат покойной матери Хатгара наведывался в Ракун редко, но двери его владения всегда были открыты для племянника. Старый управляющий имения вел уединенный образ жизни и был предан своему лорду. На такого человека вполне можно было положиться.

Парень наконец определился и направился в нужную сторону. Где-то там в ночи затерялась всеми забытая, испуганная девочка Иса.

13. Политика

– Его мудрое величество, Король Сорос Десятый, да согреет Солнце его дни, приглашает Вас к совместному управлению этим богатейшим и прекраснейшим городом. Он выражает искреннюю радость по поводу вашего присутствия, надеется, что оно будет комфортным. Монарх возмущен предательством некоторых представителей военного сословия и поддерживает решение о самом суровом наказании для этих наглецов, поднявших оружие на наших гостей. Он глубоко скорбит о каждом славном воине черного народа. Также Его величество с нетерпением ждет момента, когда государственные дела позволят ему лично приветствовать своего друга Полтергейста.

Йодль зачитывал это письмо с самым торжественным выражением, которое только было в его арсенале. Отталкивающая внешность наместника и кричащий наряд придавали сцене еще большую комичность, хотя речь, по сути, шла о трагедии. Носатая голова, посаженная на тело с худыми конечностями и отвисшим животом, важно кивала, делая акценты после каждого королевского откровения. Свиток в дрожащих руках украшала сургучная печать монарха с вплавленной в нее четырехцветной лентой, подтверждающая подлинность документа.

Лидер черной орды с явным удовлетворением выслушивал эту заискивающую дипломатическую мелодию, сидя верхом на памятнике Соросу Восьмому. Блюдо с финиками он поставил прямо на каменную голову покойного дяди нынешнего правителя, которого, кстати, в свое время отравили именно по приказу племянника.

– Временный совет, подобранный из числа самых верных слуг короны, должен столь же преданно служить своим новым хозяевам, которым его величество вручает ключи от города в знак братской любви и вечной дружбы.

Чиновник вещал так эмоционально и настолько вошел в ораторский транс, что даже взвизгнул на последних словах послания. Жующий Полтергейст тут же громко зааплодировал, вывернув финики на восьмого из Соросов.

Громкие крики и аплодисменты обрушились со всех сторон зала. Интервенты и пресмыкающаяся перед ними местная элита разыгрывали этот взаимный спектакль так убедительно, словно не было сотен убитых и раненых, и не тлели в поле за городом громадные бесформенные кучи с запахом горелого мяса.

– Спасибо, наместник. Угощайся, – черный вождь подошел к Йодлю и засунул ему прямо в рот здоровенный финик вместе со своими пальцами. Тот не сопротивлялся, – мы с благодарностью принимаем эту ответственность. В ответ могу заверить короля, что Ракун в надежных руках. Виновных накажем. Верных подданных наградим. Так и напиши в ответном письме.

Зал снова одобрительно загудел.

– Епископ, – обратился Полтергейст к главе Ордена, – нам нужны опытные и смелые люди. Я жду ваших рекомендаций.

– Лучшие сыны Ордена готовы служить вам, Великий, – поклонившись, ответил тот.

– Хорошо. Мы создадим из них кулак и раздавим всех недовольных.

Он говорил абсолютно спокойно, но у большинства присутствующих от этих слов по спине пробежал холод.

– Необходима специальная комиссия, которая наведет порядок, не отвлекая наших благородных покровителей от более важных задач, – поддержал идею епископ Франц.

– Мы с вами говорим на одном языке, Светлейший, – довольный вождь улыбнулся своему союзнику. Белоснежные зубы ослепительно сверкнули на темном лице, – давайте поужинаем. Остальных не задерживаю!

Во вратах замелькал калейдоскоп разноцветных нарядов – знатные граждане спешили убраться, пока страшный чужеземец не придумал для них какое-нибудь наказание. Последним зал покидал Йодль. Он остановился в арке и обиженно оглянулся на вождя с епископом, которые не пригласили его принять участие в своей беседе. Полтергейст даже не удостоил наместника взглядом, а глава Ордена только незаметно пожал плечами: мол, а я-то что могу?

Когда они остались наедине, именно он аккуратно начал разговор, стараясь прощупать вождя:

– Многие лорды опасаются за свое положение в новых реалиях.

– Дорогой епископ, сразу объясню вам: мы не станем разрушать систему, которая прекрасно работает. Я предпочитаю возглавить ее, а не тратить время на строительство новой. Городской совет продолжит функционировать. Состав подберите сами – я все равно не знаю никого из кандидатов, тем более, мы будем часто их менять. Так эффективнее, вы согласны?

Глава Ордена боялся Полтергейста, как огня, не до конца понимая, кто или что он такое. Но сейчас был приятно удивлен таким уважительным обращением с его стороны. Темный повелитель не забирает у него власть, напротив, предлагают разделить ее и внести свой вклад в строительство нового порядка. Похоже, у них будет настоящий тандем.

– Пусть Йодль формально остается во главе Совета. Поговорите с ним, сообщите, что он самый главный, – с улыбкой заявил вождь, – нам нужен громоотвод. Кто-то виноватый во всех бедах простых людей. Пусть все непопулярные приказы озвучиваются на площадях от его имени. Создайте ему образ самодура.

– Над этим и работать не придется, – рассмеялся епископ, – в народе у него именно такая слава.

– Тогда просто расставьте акценты. Предстоит много событий, которые повлекут возмущение.

– Но это же просто плебеи, – пренебрежительно отозвался о горожанах епископ, подразумевая великую мощь черной армии.

– Орда не боится своих рабов, но они нужны нам живыми. Поэтому будем гнуть медленно, чтобы не сломать. Не стоит доводить дело до открытых репрессий.

– Конечно, Великий. Если позволите, для начала снимем с должностей всех нелояльных. А некоторых я рекомендую сразу арестовать и предать суду. Особенно лордов, пользующихся авторитетом в армейских кругах.

– Я поддержу любые полезные инициативы, Светлейший. Нам действительно нужен надежный тыл прежде, чем мы двинемся дальше.

Епископ затаил дыхание – до этого вождь не озвучивал ему напрямую свои планы. Значит ли это, что он доволен главой Ордена? Он ведь столько сделал для подготовки возвращения черных. Но как теперь не растратить заслуженное доверие?

– В Тэне уже ждут вашего прихода, Повелитель.

– Да. Желательно как можно скорее вовлечь второй город. Экспансия должна быть стремительной, чтобы в других регионах не успело оформиться сопротивление. Но… – Полтергейст посмотрел на него в упор и продолжал, – вы же знаете о трудностях, с которыми мы столкнулись. Кто-то предупредил непосвященных о нашем приходе. Вам известно что-то о тех, кто нам противостоит?

– Нет, но я знаю, на кого они могли бы опереться в городе. Давайте займемся ими в первую очередь, устраним потенциальных лидеров сопротивления.

– Вы имеете в виду кого-то конкретного, – понял вождь.

– Да, Великий. Речь о Викторе Орбане.

– Расскажите мне о нем. Я хочу знать все о людях, которые вызывают ваше беспокойство.

– Конечно. Это очень сильная фигура. Лорд неуступчив и живет старыми идеалами. Он пользуется большим уважением среди военного сословия. Что говорить: бывший комендант Пикемаль был его близким другом. Этот такой же – настоящий одинокий волк. Придворные дураки посмеиваются над стариком, но на самом деле он не так прост, как может показаться недалекому уму.

При упоминании Пикемаля Полтергейст вспыхнул:

– Какие его слабые места? Женщина, дети?

– Он одинок. Из близких родственников, кажется, племянник. Его семья – солдаты, с которыми он перетряс весь материк. Ни одна серьезная кампания не прошла без его участия, так что, имеет связи с военными по всей стране. Деньгами мало интересуется, хотя и их у него достаточно. О любовницах ничего не знаю. Думаю, их просто нет.

– Крепкое дерево, – задумчиво произнес черный вождь, – но мы срубим его. Вот и первое задание для вашей Комиссии, епископ. Дайте своим людям настоящее дело. Пусть почувствуют себя нужными.

Глава Ордена внутренне ликовал: он получил одобрение, и теперь Орбан будет уничтожен.

– Полезно иметь таких сильных партнеров, как вы. И мудрых. Жду вас у себя в любое время, Светлейший.

После этих слов Полтергейста епископ Франц окончательно убедился, что его старания по достоинству оценены, а значит, в новом порядке он займет высокое положение. Великий Хаос, спасибо тебе!

– Рад служить, Повелитель.

– Ступайте, мой друг. И, как вы там говорите: да прибудет с вами Солнце, – захохотал вождь, и в смехе его звучал рокот бездны.

14. Ночной визит

Дом был расположен на одной из главных улиц, а не в закрытом элитном квартале, как сейчас стало модно у аристократии. Раньше знатные горожане селились ближе к площади и Залу Собраний, ближе к власти. Это символизировало статус. Теперь жить в центре на виду у недостойных считалось дурным тоном. Элита пряталась от глаз простолюдинов за высокими стенами и красиво остриженными зелеными изгородями. Доступ в районы для богатых был только у самих обитателей и счастливчиков, получивших здесь работу.

Как и его строгий особняк, сам дядя Хатгара был из старой формации дворян. Пережиток прошлого или вымирающий вид, как часто называли его за глаза в сегодняшнем высшем обществе. Он давно перестал вписываться в этот круг и, наверное, уже мог быть выброшен из него, если бы не ценные качества государственного деятеля.

Пожилой лорд все еще участвовал в военных походах и подавлении мятежей, выступал меценатом при строительстве акведуков и дорог, нередко подвизался в общественных судах и совещаниях. Но от всего прибыльного и перспективного был мягко отстранен с подачи приближенных короля. То есть, он постоянно был занят делом, все меньше получая взамен, а потому вызывал только отторжение и презрение той знати, что расцвела при нынешнем монархе.

Современных изнеженных аристократов он считал паразитами, которые рано или поздно погубят страну. А бесконечные насмешки и попытки залезть в его карман заставляли лорда-изгоя месяцами жить в военных палатках и делить походные тяготы с теми, кто избрал своей профессией войну. Такое окружение больше импонировало старику. Мужчины, умеющие владеть мечом, а не искушенные в приготовлении ядов, женоподобные существа. В жару и холод здесь сидят в провонявшем потом седле, а не расслабляются в банях и кутаются в политые духами пестрые наряды.

Хат многого не знал о том, как живет брат его покойной мамы, но всегда чувствовал в нем родственную душу, с детства испытывая больше привязанности и уважения к этому человеку, чем к собственному отцу.

Управляющий Сторк явился на стук очень быстро, как будто не спал, а стоял прямо за дверью, ожидая гостя. Узнав парня, сутулый, высохший мужичок почтительно поклонился и пригласил того войти. Опытный слуга из деликатности лишь секундой дольше задержал свой взгляд на свезенном лице, давая понять, что заметил.

– Здравствуй, дорогой друг! Дядя, конечно же, в столице?

– Так точно, милорд, – на военный манер ответил вышколенный хозяином в армейских традициях Сторк, – но вы, как всегда, можете распоряжаться в его отсутствие. Дом и я – к вашим услугам.

Такую речь, молодой человек слышал при каждом своем визите. Видимо, на этот счет старый лорд оставил инструкции много лет назад, когда потерявший маму мальчик только начал навещать ее брата.

– Хорошо. Я бы помылся и переоделся. И пить очень хочется.

– Вы можете пока подняться к себе, милорд. Это не займет много времени.

– Я просохну у камина, пока ты будешь греть воду, – Хат сбросил у порога мокрый плащ, и что-то дернуло его в этот момент – с силой пнул тяжеленный ком напитанной влагой ткани в угол.

– Как вам будет угодно.

Управляющий ловко развел огонь и на время скрылся в недрах дома. Тревоги и усталость взяли свое – когда он вернулся, неся в руках аккуратно сложенный костюм, парень уже дремал, согретый теплом ярко пылающих поленьев. Слуга положил около него стопочку чистых вещей и отправился за водой.

В этот момент раздался мощный стук в дверь. Кто-то нетерпеливо колотил в нее, а на улице сквозь шум дождя звучали голоса. Хат, моментально вырванный из сна, подхватил чистую одежду и на носках взбежал по лестнице на второй этаж.

Несмотря на продолжавшийся грохот и громкие окрики, Сторк дождался, пока гость скроется, и уже затем отворил засов.

– Это дом Виктора Орбана?! – отблеск молнии осветил целую толпу людей у входа, а раскат грома заглушил ответ слуги.

– Что ты сказал?! – проорал высокий незнакомец с козлиной бородкой и в шляпе с пером, бесцеремонно отодвигая управляющего. Вслед за ним в дом проникли и остальные посетители, судя по внешнему виду, какие-то городские чиновники. Были среди вошедших и офицеры стражи. У каждого на правом плече красовалась черная повязка.

Скрытый темнотой Хатгар наблюдал за происходящим сквозь лестничные перила, благодаря Солнце, за то, что так предусмотрительно убрал из поля зрения свой плащ. С визитеров уже натекли на пол целые лужи, так что, оставленное им самим небольшое пятно у входа растворилось в них.

– Где хозяин? – все с той же наглой интонацией поинтересовался предводитель группы, – он сейчас в Ракуне?

– Никак нет, ваша светлость, хозяин дома должен быть в столице.

– Когда ты видел его в последний раз?

– Недели три назад, ваша светлость. Он редко бывает здесь в последнее время.

– А теперь, вообще, не будет бывать! – захохотал верзила в шляпе, и перо заколыхалось в такт его смеху. Другие незваные гости также веселились.

У Хата все внутри заледенело. Нежели он навлек на своего дядю беду. За глупость и непредусмотрительность парня не должен был отвечать один из немногих близких ему людей. Следовало немедленно сдаться и попытаться объяснить, что дядя Виктор не при чем, да и сам он ни в чем не виноват – просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

Терзаемый страхом и сомнениями, молодой человек уже поставил ногу на ступень, собираясь спуститься. Но тут предводитель группы заговорил вновь:

– Постановлением Совета Виктор Орбан лишается титула лорда. Принадлежащее ему городское имущество, а также владения в Моравии будут конфискованы. Ему предписывается явится на суд, который состоится сразу по возвращении его в Ракун.

По спине Хатгара пробежали мурашки. Внизу Сторк зашатался и схватился за сердце. Пожилой управляющий также тяжело воспринял эту новость.

– Как ты связываешься с ним?

– Раньше была голубиная почта, ваша светлость. Но во вчерашних пожарах голуби погибли.

– Что ты хочешь сказать, а, дешевка? – носитель шляпы угрожающе завис над дрожащим слугой.

– Только то, что связи с лордом нет, ваша светлость.

От удара в голову управляющий упал на мокрый пол.

– Я уже сказал, что он больше не лорд. Что тебе не ясно, дешевка? – вероятно, это было его любимое ругательство.

Один из подручных грубияна жестоко ударил лежащего старика ногой в живот. Тот еще больше скорчился, но не издал ни звука.

Хатгар сгорал от бессильной ярости, оставаясь незамеченным. Он уже понял, что пришли не за ним, но ненависть переполняла его. Родной дядя теперь под ударом. За что у заслуженного подданного короны отбирают дом и его земли в захваченной королевством Моравии, за которые Орбан лично проливал свою кровь? И кто дал право этим мерзавцам избивать управляющего, не оказавшего ни малейшего сопротивления, этого безобидного человека?

Один из военных, только что вошедший с улицы, о чем-то негромко переговорил со Шляпой, как его уже обозначил для себя Хат. Тот выслушал доклад и окликнул всех остальных, которые уже вели себя в особняке, словно хозяева.

– Внимание! Чрезвычайное происшествие. Пару часов назад в районе порта на один из патрулей совершено нападение, убит черный офицер. Совершенно очевидно, что в городе действует подполье. Всех членов Комиссии вызывают в Совет.

Чужаки один за одним покинули гостиную. Шедший последним верзила в шляпе задержался в пороге и посмотрел в сторону лестницы на второй этаж, где в темноте притаился Хат. Спустя долгое мгновение гость все же ушел. В опустевшем доме стало тихо, только потрескивали уже остывающие поленья и через оставленную распахнутой дверь слабо шуршал дождь.

Хатгар аккуратно спустился по ступеням и приблизился к лежащему управляющему. Парень легонько потряс его за плечо. Слуга все так же не шевелился. Какое-то время потребовалось Хату, чтобы осознать – Сторк умер.

15. Казнь

Всю ночь он провел в доме с покойником. Хат очень хотел поднять Сторка на кровать и сложить по обычаю руки, но не стал трогать, чтобы не выдать своего присутствия тем, кто, несомненно, придет за имуществом дяди.

Оставаться здесь и дальше – значило дождаться их, а потому к утру парень все-таки решился покинуть особняк. Дождь прекратился, на дорогах появились люди, и он больше не рисковал замерзнуть или нарваться на патруль на пустынной улице. А разбитое лицо? Это, конечно, проблема, но отек уже немного сошел, капюшон частично прикрыл ссадины. В конце концов, мало ли сейчас горожан со следами травмы?

Хатгар намеревался забрать Ису из штольни – сегодня уж точно. О том, как она пережила эту ночь одна в таком месте и в такую погоду, он даже боялся думать. Что ж, как оказалось, Ракун может быть гораздо опаснее заброшенного карьера. Только этой мыслью и утешал себя молодой человек, идущий к воротам города.

По пути в селах еще предстояло раздобыть еды и воды для девушки, после посещения дома деньги для этого у него имелись. А когда они встретятся, нужно будет решить еще одну задачу – каким-то образом предупредить дядю о грозящем ему аресте. Но как это сделать? Обратиться к отцу нельзя – он не приветствует общение сына с братом покойной жены. Друзей лорда Орбана племянник не знал лично, да и кто поручится, что они еще не переметнулись на сторону его оппонентов. Пока решения не было. Но он обязательно что-нибудь придумает.

Постепенно Хат обратил внимание, что все прохожие движутся ему наперерез. Он остановился и проследил взглядом, как людской поток стекается в сторону городского центра. Ноги сами понесли парня вслед за остальными. Вспоминая, как плотники расширяли деревянный помост на главной площади, он уже догадывался, что заставило горожан собраться на ней. И к сожалению, он не ошибся.

Первым на эшафот взошел лучник, чьи стрелы унесли жизнь одного из чернокожих командиров в позавчерашней битве. Закованные в кандалы руки были неестественно вывернуты в суставах и безвольно висели. Разорванная сзади рубаха обнажала сплошную залепленную грязью рану на месте спины. Он плакал и звал маму.

Толпа от этого зрелища начала разогреваться – нарастал возбужденный гул, в заключенного полетели камни и какие-то огрызки.

– Предатель!

– Вонючая крыса, ты чуть не угробил нас всех!

Странно было видеть слезы взрослого мужчины, на счету которого не одно сражение, чьи-то смерти, насилие, и, возможно, мародерство. Когда до него дошло, что кричат люди, рыдания стали еще громче. В глазах застыл ужас и обреченность.

Под звуки горна на площади показался второй несчастный. Вчерашние товарищи волокли его за цепь, прикрепленную к ошейнику. Беснующиеся зеваки пытались дотянуться до истерзанного солдата, чтобы ударить или хотя бы ущипнуть. Перед самыми ступенями бедолага запнулся и рухнул навзничь. Стражники буквально втащили его наверх, чуть не задушив при этом.

– Чтоб ты сгорел, отправляйся на тот свет, крысеныш!

Потом была еще одна жертва. И еще, и еще. Пока на деревянном помосте не оказалось двенадцать замученных смертников. Некоторые из них, кажется, вообще не понимали, что происходит, ослепленные болью.

Людское море беспокойно колыхалось вокруг лобного места в ожидании главной интриги. Высоко над площадью уже кружили вороны, это была их любимая кормушка. И наконец долгий унылый звук горна раздался снова. Когда согнутая фигура появилась на фоне ворот темницы, единый вздох сотен зрителей прокатился над каменной мостовой.

Одна половина лица узника была абсолютно неузнаваема, раздутая и посиневшая с не открывающимся из-за отека глазом. Уже на эшафоте осужденный повернулся к толпе и выпрямился, показав знакомые каждому жителю Ракуна черты.

Он дрожал всем телом, а штаны густо пропитались кровью в области паха и по внутренней поверхности ног, на босых ступнях которых остались только большие пальцы и мизинцы. Пикемаль застыл в ожидании приговора. Казнь такого высокопоставленного человека невозможна без уважительной причины, поэтому сначала служители Ордена отлучат его от Света.

На комету в небе уже давно никто не обращал внимания – на земле творились куда более интересные дела.

16. Бегство

Вот так. Теперь те, кто осмелился противостоять врагу, должны каяться. Герои превратились в изгоев. Глупое, трусливое большинство фактически поддержало вторжение и переворот. Надеясь отвести удар от себя, неблагодарные слабаки готовы были разорвать своих же защитников, чтобы угодить захватчикам. Не люди, а овощи, не понимающие, что жатва на этом не закончится. Победителям всегда будут нужны новые жертвы.

Не помня себя, Хатгар старался скорее покинуть этот зверинец, именуемый городом.

Над домами уже видна была зубчатая стена и ворота. Их арку венчала башня из коричневого камня, который когда-то добывали в том самом карьере, где ждала его сейчас Иса. Многие старые постройки Ракуна были выполнены из этого материала. Технология обработки просто потрясающая: огромные блоки так плотно прилегали друг к другу, что в щель не вошло бы и лезвие. Более молодые здания сложены из песчаника или обожженного кирпича, самые простые и бедные – из дерева. Примитивные и уродливые по сравнению с древней архитектурой.

Широкая улица превращалась в просторную площадь у самих ворот. Приближаясь к ней, парень все больше нервничал, поскольку все пространство вокруг было усеяно захватчиками. Воины в рогатых шлемах неподвижно стояли тут и там, внимательно разглядывая каждого прохожего, словно выискивали кого-то конкретного. Ручейки горожан по широкой дуге обтекали их мощные фигуры, избегая слишком близкого контакта. Почти все кланялись новым хозяевам и старались быстрее проскочить.

Хатгар не стал сбавлять шаг, чтобы не выделяться, и на ходу встроился в группу хорошо одетых молодых людей, которые шли вальяжно и смеялись. К сожалению, их шумное поведение привлекло внимание стражи. Компанию остановили, и началось какое-то выяснение. Стоя за спинами спорящих, парень оглянулся по сторонам.

Мимо проходила семья. Крепкий седовласый мужчина нес здоровенную корзину с пожитками, за ним семенила женщина с малышом на руках и ребенком постарше. Седой немного прихрамывал, из-за чего в какой-то момент оступился, и его ноша опасно накренилась. Хат вовремя подхватил ее и пошел рядом, поддерживая со своей стороны.

– Спасибо тебе, дружище, – благодарно улыбнулся глава семьи.

– Мне не сложно, отец, – ответил молодой человек, молясь, чтобы прикрытие сработало, – давай помогу немного.

Они уже миновали двух здоровенных интервентов, которые лишь безразлично скользнули по ним взглядами.

– Куда путь держите? – поинтересовался Хатгар.

– Перебираемся к ее сестре, – мужчина кивнул на свою жену, – наш дом совсем немного подгорел позавчера, можно было бы и поправить, но рядом поселили кое-кого.

Он с ненавистью зыркнул на фигуру в черных доспехах и сразу отвернулся.

– В деревне будет проще, – мужчина оглянулся и негромко добавил, – и уходить легче.

Женщина предостерегающе шикнула на него. Но эти слова расслышал только Хат. Над их головами уже была арка ворот. Стража не препятствовала неприметной семье, бредущей по своим делам.

– Я бы купил у вашей сестры немного еды, – обернулся парень к матери с детьми.

– Конечно. Будем рады. Меня зовут Коган. Это Лили, – ответил за жену его спутник, перехватил корзину и дружелюбно протянул руку.

– Я – Корд, – солгал Хат, пожимая его крепкую ладонь. С незнакомыми людьми он часто употреблял это имя, чтобы сохранить анонимность, – моя семья сейчас на юге. Повезло, как раз уехали по торговым делам и не застали эти события.

– События? Это ты красиво выразился, друг. Кого тут, за городом, стесняться? Говори, как есть. Нас просто наклонили. А лорды, мать их, подонки, продали нас проклятым дикарям!

– Коган! – умоляюще воскликнула Лили.

– Не волнуйтесь, госпожа, – успокоил ее молодой человек, – ваш муж совершенно прав. И меня вы можете не опасаться.

– Я не ошибся в тебе, Корд. Видно, не спроста твоей пошкарябанной физиономии пригодились скромные трудяги, чтобы выбраться из, мать его, Ракуна.

Впервые за долгое время, Хатгар позволил себе, рассмеяться. Не так прост и примитивен оказался его попутчик, прочитавший ситуацию с самого начала. Парень разглядывал его исподтишка. Мощный торс, лучи морщин в уголках глаз, аккуратная борода. Речь грубая, много крепких слов. По всем признакам бывший военный. Едва заметно хромает – возможно, осел в мирной жизни из-за ранения.

Хат был благодарен ему за прикрытие. Теперь, покинув городские стены, он наконец-то сможет забрать Ису из штольни.

17. Где все?

Деревушка была небольшая. Тракт пересекал ее прямо по центру и, виляя, уходил дальше в лес. Прямо на дороге играли чумазые дети, гоняя ногами и палками какие-то пыльные комья размером с дыню. Кроме них на улице не видно было ни одного человека. Видимо, взрослые работали на своих участках или прятались, зная, что произошло в городе.

Углубляясь в поселение, путники больше никого не встретили – оно словно вымерло. Их компания свернула на боковую улицу и вскоре остановилась у одного из покосившихся заборов.

– Боятся, что ли? Залезли в свои норы, – недовольно бурчал Коган, – черные упыри всех заставили дрожать! Пойду ка я искать твою сестрицу. Оставайтесь пока все здесь.

За ним скрипнула калитка – единственный громкий звук за все время, проведенное в деревне. Хатгар ожидал услышать лай собак во дворе, но неестественную тишину вокруг ничто так и не нарушило. В ожидании он разглядывал темные прямоугольники не застекленных окон. В них не было жизни. Странное предчувствие уже тревожно стучалось где-то на краю сознания.

Коган вернулся совсем бледный.

– Уходим, сейчас же!

– Что такое, – умоляюще спросила его жена, – где они? Ты видел Анну?

Он быстро подхватил корзину, взглядом намекая парню, чтобы снова помог, и ответил, не глядя на женщину:

– Я ее видел.

– Что происходит? Почему мы уходим? – не унималась та.

– Просто возьми детей. Нам нужно отсюда убираться. Я расскажу… позже.

У Лили началась истерика. Не получив объяснений, она попыталась узнать все сама и бросилась внутрь.

– Подержи, Корд, – Коган перекинул Хату ношу, догнал жену за калиткой и перегородил ей путь к дому, – Лили, пожалуйста, перестань. Мы уходим.

Старший ребенок, оставленный матерью, не понимая происходящего, заплакал. Это вернуло женщину к реальности, и она наконец послушала мужа.

Они быстро вернулись на пустынную главную улицу и, все так же не встречая людей, вышли из деревни. Здесь на краю леса дорога упиралась в широченный дуб, у основания которого к толстым корням были привязаны за руки три обезглавленных трупа. Тут-то Хат и вспомнил беспризорных детей на той стороне села и пыльные комья, которыми они играли. Ведь это же были отрубленные головы!

До остальных, кажется, тоже дошло. Понимая, почему муж не пустил ее в дом сестры, Лили закричала. Боль и отчаяние смешались в этом крике. Коган, глядя на нее, скрипел зубами. После сцены на центральной площади Ракуна у Хатгара уже не было никаких сомнений в том, чьих рук это дело. Остальные также прекрасно понимали, кто может стоять за зверской расправой.

Хат отвлек своего спутника вопросом, который уже давно витал в воздухе:

– Что ты знаешь о них, Коган?

– Знаю, что позавчера они обрушились на мой город, а сегодня разрушили жизнь моей семьи. Откуда эти твари здесь, в самом сердце королевства? Я лично не знаю!

Безутешная Лили все еще рыдала, сидя на траве. Испуганные дети вторили ей.

– Куда вы теперь?

– Мы пойдем на север. Ты с нами или к своим на юг?

– У меня есть незаконченные дела. А потом посмотрим, – вздохнул парень.

– Значит, здесь наши дороги разошлись. Надеюсь, мы еще когда-нибудь встретимся и станцуем на их могилах, – он с ненавистью посмотрел в сторону города, – не ходил бы ты туда больше, Корд. Проклятый Ракун, мать его, и раньше был дерьмовым местом, а теперь это просто скотобойня.

– Пока что я вынужден задержаться. Береги своих, Коган. Может и увидимся.

– Пусть у тебя все получится, дружище. Прощай.

Они обнялись напоследок, словно были знакомы тысячу лет. Хат успел проникнуться симпатией и уважением к этому простому, искреннему человеку. Как мало таких людей в его личном окружении – каждый на вес золота.

Теперь парень отправился к штольням, где уже второй день без еды и воды ждала его избранница.

18. Бесплодные поиски

Далеко за полдень Хатгар достиг убежища, в котором он оставил Ису.

Опустевший грот встречал его безмолвием. Поняв, что девушки нет на месте, он еще больше встревожился. Соорудив импровизированный факел из сухой травы и куска промасленной ткани, Хат углубился в темноту хода. Без нормального источника света ему никак не удавалось обнаружить ее следов. Тогда он начал громко звать любимую по имени. В ответ только эхо, многократно отражаясь от стен карьера, дразнило его.

Охваченный отчаянием Хат метался по всем карманам штольни и чуть не заблудился. В одном из ответвлений даже нашел высохший скелет, явно пролежавший здесь не один месяц. Дальше проход преградила массивная металлическая дверь с выбитыми на ней незнакомыми символами, выглядевшая относительно новой на общем ветхом фоне. Все это показалось бы очень необычным и даже интересным, да только в другой момент, ведь сейчас та, о ком были его мысли, исчезла.

Страшные предположения проникли в голову – перед глазами снова и снова вставали кошмарные сцены с участием Исы и жестоких захватчиков. После того, с чем он столкнулся за эти два дня, вера в лучшее совсем оставила Хатгара, а неизвестность разрывала ему сердце. Где же ты, милая?! Что с тобой?

Убив на бесплодные поиски неизвестно сколько времени, он вскарабкался на самую высокую точку в каменоломне и осмотрелся. Повсюду вокруг труднопроходимый колючий кустарник цеплялся за скалы, а дальше за ним начинался лес. Лишь в той стороне, откуда он сам пришел, старая дорога не до конца заросла. Вряд ли девушка могла выбрать другое направление. Или те, кто забрал ее – только в эту версию ему очень не хотелось верить!

Дальше за просекой шел тракт, связавший город и окрестные села. В какую же сторону ты ушла?

– Исааа! – снова прокричал Хат.

В этот момент глубоко в штольнях открылась металлическая дверь.

19. Язык мой – враг мой

Пьянствуя после смены в таверне, один из стражников поведал случайным собутыльникам историю о всаднике на двухголовом коне. Якобы этот демон прошел сквозь закрытые ворота в тот самый день, что не принято называть, а потом растворился в воздухе.

Развязавшийся от крепкого алкоголя язык насочинял еще уйму подробностей, которые вызвали лишь смех и недоверие посетителей. Зато удивительный рассказ очень заинтересовал тайную полицию. Глаза и уши интервентов теперь были повсюду: в каждом грязном углу, в любом людном месте. Внимательные, но с виду безучастные зеваки не пропускали ни одну историю, ни один анекдот. Набранная из местных Комиссия по наведению порядка, в народе называлась просто – Комиссия или Служба Порядка.

Таким образом, информация о событиях на заставе быстро дошла лично до Полтергейста, и в стане черных завоевателей начался настоящий переполох по этому поводу. Посыпались срочные приказы: найти всех, выяснить все подробности.

Поэтому любителю выпить и поговорить сейчас ломали пальцы в подземной тюрьме Ордена, ставшего стержнем той самой Комиссии, любезно предоставляя ей своих ищеек и помещения. Других участников инцидента по всему городу вытаскивали из постелей и кабаков, чтобы допросить. Люди с черными повязками на рукавах выносили двери и врывались в их дома.

Главным следователем по этому делу был назначен некто Форж – дворянин не самого богатого и знатного рода. Конечно, не происхождение этого вознесло чиновника в иерархии новой организации. Гораздо важнее, что у этого человека были полезные качества – беспрецедентная жестокость и острый ум, позволявшие служащему эффективно решать поставленные задачи.

– Повтори слово в слово, что он сказал, – высокий и атлетически сложенный Форж снял свою модную шляпу, украшенную пером, закатил рукава на мощных предплечьях и с будничным видом стал облачаться в кожаный фартук.

– Мы были слишком высоко, далеко от него. Я ни слова не слышал! – умоляюще кричал болтун, – пожалуйста, не надо! Я бы все рассказал, но не слышал!

– А недавно за кружкой у тебя была совсем другая версия, – следователь задумчиво рассматривал устрашающие инструменты, разложенные на столе.

– Я просто рисовался, чтобы заработать угощение! Пожалуйста! Я не мог ничего слышать!

– Ты хотел угощения, дешевка? – наклонился к нему Форж, – Ты сейчас его получишь.

– Умоляю, не трогайте меня! Я правда не знаю!

Одной рукой следователь вставил в ухо своей жертвы металлическую воронку, а второй направил в нее длинную иглу.

– Нееет! – истошно завопил глупый стражник, – я знаю, знаю! Командир. Наш командир.

Пальцы члена Комиссии замерли, на лице его играла садистская улыбка.

– Что – ваш командир?

– Он стоял ближе всех, он мог слышать. Он точно слышал, сам потом говорил!

– Хорошо, – произнес довольный Форж и с силой ввел иглу в воронку.

20. Демоны

Хатгар вернулся к перекрестку. По одной из дорог он пришел из деревни, жителей которой кто-то обезглавил. Вторая вела к штольням. Ни там, ни там Исы не было. Оставались еще две дороги: одна к городу, другая углублялась в лес – где-то там впереди были еще села. Последняя после недавнего дождя превратилась в раскисшую, глубокую колею. Да что там говорить, это было настоящее болото. Вряд ли Иса стала штурмовать его, скорее, попыталась обойти лесом или, вообще, повернула в сторону города. Хат не мог знать точно хода ее мыслей и обстоятельств, что заставили девушку уйти в одиночку. Как ему не ошибиться и выбрать нужное направление?

Если девушка сумела попасть в Ракун, там у нее хотя бы будет кров над головой и еда, а главное – ее влиятельные родители. Ведь, насколько понял Хат, членов знатных семей захватчики пока не трогали. Напротив, опирались на них в подавлении сопротивления. Исключение составил только его дядя Орбан, но это и не удивительно. С таким человеком врагам не договориться.

Для самого Хата возвращение в город сулило новые опасности. Конечно, рано или поздно это придется сделать, но он все еще надеялся найти Ису за его стенами, а уж потом доставить ее туда. Тревога и чувство вины сводили парня с ума. Желание найти возлюбленную уже превратилось в настоящую одержимость. Он старался отгородиться от эмоций, воспринимать пропажу, как сложное задание. Хотелось просто стать камнем, не чувствовать, а только действовать. Но это было невозможно – слишком личными были переживания. Ведь он сам оставил девушку в штольнях, откуда она бесследно исчезла.

Если же Иса выбрала дорогу в лес и все-таки преодолела преграду, то впереди ее ждали небольшие поселки. В одном из таких Хатгар как раз побывал недавно и видел, что стало с его обитателями.

После долгих колебаний созрело решение идти этим путем. Хат обогнул непроходимый участок и углубился в чащу. Но изрытая дорога и дальше утопала в разливах, так что ему пришлось пробираться параллельно тракту. Сосредоточенный на поисках отпечатков ног или сломанных веток, он не обращал внимания на промокшую от листьев одежду.

Наконец деревья начали редеть, и впереди показалось открытое пространство. Хатгар остановился у кромки леса, погрузившись по щиколотку в мягкую почву, и внимательно осмотрелся.

Насколько он знал это место, раньше здесь была широкая ровная поляна, а сейчас она приняла форму чаши. В центре стояла огромная лужа с торчащими из нее островками. Земля вокруг неравномерно вздыбилась, словно ее пахали по кругу. Как странно. Не мог же ливень настолько сильно изменить рельеф местности, но в чем тогда причина?

Он подошел поближе, и будто в ответ на его присутствие, на воде вздулось несколько пузырей. Сначала поглощенный мыслями Хатгар даже не придал этому значения, но через мгновение сразу в нескольких местах вспухли новые. Постепенно их становилось все больше. Прошли считанные секунды, и вся поверхность лужи буквально вспенилась и закипела. Завороженный невероятным зрелищем Хат вздрогнул от неожиданности и попятился, но сапоги плотно увязли в слякоти, которая, казалось, норовила удержать ноги жертвы.

Грязное месиво перед ним словно ожило. Глина шевелилась, из нее начали восставать какие-то кривые фигуры, отдаленно напоминающие человеческие. Ближайшие бесформенные конечности уже протянулись в сторону парня. Он вырвался в последний момент и бросился напролом через лес.

Хат не мог видеть, как под стекающими потоками липкой жижи постепенно проступают рогатые головы, кое-где различимы стали черные доспехи.

21. Хранитель

Скоро подвергнутые пыткам стражники из той злополучной смены наговорили достаточно. Стало наконец понятно, что всадник вовсе не проходил сквозь запертые врата и стены, а после не растворялся в воздухе. Все оказалось намного прозаичнее.

Испуганная охрана сама пустила его в город, но что-то ему не понравилось, и чужак тут же уехал. Только конь по всем описаниям действительно был необычный. Не укрылось от следователей и существование некой коробочки, с которой незнакомец разговаривал. Зачем? Что это означало? Может, он молился или просто был не в себе. Комиссия не делала выводов, только добывала информацию и передавала ее своим хозяевам.

Полтергейст внешне был невозмутим. Близился рассвет, а он все еще занимался делами. Как только епископ Франц отчитался о результатах расследования, вождь поблагодарил его и отпустил.

Сразу на смену главе Ордена явился чернокожий с изуродованным лицом. Выглядело оно так, словно его жевали гигантские челюсти, а потом выплюнули на каменный пол. Визитер был совсем невысокого роста, какой-то весь перекошенный, и вдобавок разговаривал невнятно.

– Теперь ты понял, что случилось с тем каналом, Тру? – без предисловий начал Полтергейст.

– Конечно, хозяин. Загадочный странник был здесь в тот самый момент, когда мы брали Ракун. И один из каналов… Я не верю в такие случайности. Скорее всего, в городе у них кто-то есть, и нас ждали. Пока не знаю, кто этот гость и как они это сделали, но выход будто запечатали, – уродец развел руками.

– Да, много славных сынов потерял наш народ из-за того, что червоточина не открылась. Тебе придется найти виновных. Наши услужливые рабы очень стараются, но задача для них непосильная. Только ты сумеешь, хитрый змей.

Тот, кого называли Тру, задумчиво кивнул и ответил:

– Уже есть одна нить.

– Слушаю тебя.

– Позавчера в районе доков какой-то сопляк вскрыл горло нашему бойцу из патруля. Выманил и зарезал.

Не просто было победить черного воина один на один, такое событие точно заслуживает внимания. Накануне Полтергейст уже слышал эту новость, но без подробностей, а потому лишь сейчас заинтересовался:

– Очень ловкий сопляк. Его видели другие?

– Местные солдаты не видят дальше конца своей дубинки. Но в этот раз – да, немного рассмотрели. От них мы знаем, что у этого пса разбито лицо, и одет он был во все серое.

– Всё?

– Ну и бегает он лучше, чем городская стража.

– Это уже много. У тебя получится, Тру. Ищи.

Ирония такого замечания не отменяла реальной веры вождя в своего подданного, совсем наоборот. Главный шпион и хранитель секретов Орды справлялся с любыми задачами. Всегда.

– Хозяин, как ты знаешь, сегодня мы также ожидали прибытие. Но точка выхода до сих пор пуста. Я опасаюсь, что это повторилось.

– Устрани угрозу, Тру. Обеспечь безопасность идущих между мирами, – глаза Полтергейста горели белым огнем на фоне черной кожи.

22. Капкан

Хатгар ломился через чащу, словно вепрь. Ему еще никогда не было так страшно. Да раньше он и не встречал ничего подобного. В том кошмарном болоте творилось что-то сверхъестественное, какие-то демоны рождались из его недр. И в каждой кривой коряге парню теперь мерещились силуэты чудовищ. Так что, он мчался, не выбирая направления, боясь остановиться даже на секунду, чтобы не быть схваченным потусторонними тварями. Безумная гонка продолжалась до тех пор, пока беглец не угодил в ржавый капкан.

К счастью, испорченный коррозией механизм сработал неполноценно, сомкнувшись не до конца. В щиколотку впились острые металлические зубья, но хотя бы не раздробили кость. Хатгар упал в мокрый подлесок и закричал от нестерпимой боли.

В ушах раздавалась барабанная дробь, нога пульсировала и горела огнем. Он катался в прелой листве и громко ругал всё, что приходило на ум: небо, орду захватчиков и проклятых охотников с их ловушками. Угроза, от которой он бежал, никуда не делась, но физические страдания временно отодвинули ее на второй план.

Позже, немного придя в себя, Хат изучил капкан. Грязные железные челюсти пробили плотную кожу сапога и пронзили плоть – в дырках темнела кровь. Нужно было как можно скорее разомкнуть захват и очистить рану, чтобы избежать ее заражения. Под рукой, как всегда, был нож, а вокруг хватало толстых веток, которые можно использовать, как рычаг.

Парень нашел палку покрепче и вставил ее между двумя створками, затем поддел ножом специальную скобу и успешно освободил ногу. Боль после этого показалась еще ярче, а обувь внутри заполнила теплая кровь.

Все так же ругаясь вслух, Хатгар соорудил жгут из завязки плаща и захромал, предположительно, в сторону противоположную болоту. Дорога уже давно пропала из вида, одинаковые деревья обступили стеной, а значит, он заблудился. Скоро стемнеет. Что ждет его в этом роковом лесу после заката?

Хат был не самым умелым следопытом, с детства предпочитая книги и упражнения с оружием, выездам с отцом на охоту. Густые кроны скрывали небо, затрудняя ориентацию по клонящемуся к горизонту солнцу. Поэтому рассчитывать на точность маршрута не приходилось. Изувеченный, усталый путник брел практически наугад. По пути капканы встречались еще дважды, но наученный горьким опытом он благополучно избегал их.

Сейчас увиденное пару часов назад зрелище уже казалось игрой воображения, картиной из страшной сказки. Но парень слишком хорошо помнил некоторые детали и знал – это случилось с ним на самом деле.

В сумерках Хатгар достиг охотничьего домика. Свет внутри не горел, дыма из трубы не было, а деревянные ставни, сорванные ветром или, может быть, кем-то, сиротливо лежали под окнами.

Когда до входа оставались считанные шаги, дверь распахнулась, и на пороге выросла чья-то фигура.

– Добрый вечер, уважаемый.

Хат замер от неожиданности.

– Я вижу, вам плохо. Вы здесь один? – нескромно поинтересовался мужчина с выбритым черепом, одетый явно с чужого плеча.

Он не спешил пригласить Хатгара в дом, а внимательно щупал взглядом окрестности. Похоже, гостеприимство – последнее, что волновало обитателя сторожки, опасавшегося, не привел ли путник еще кого-нибудь. Ведь хромота могла быть лишь прикрытием для внезапной атаки.

– Со мной никого, – парень старался держаться уверенно, хотя у него самого было не меньше поводов опасаться чужака.

– А что с вашей ногой, сударь?

– Я попал в капкан, – честно признался Хат.

– Капканы в лесу – обычное дело. Но такая крупная добыча редко уходит из них, – в его голосе не было и тени сочувствия.

– Хвала Солнцу, мне это удалось, – Хат совершенно не был готов к такому приему и не знал, как общаться с этим человеком.

– И чего вы ожидаете в этой скромной лачуге в столь поздний час? – почти издевательски спросил лысый.

– Было бы неплохо провести эту ночь не под открытым небом и обработать рану, сударь, – как можно более спокойно ответил Хатгар, – если вы позволите.

Его собеседник поглядывал то на гостя, то на окружающие кусты. Пауза затянулась.

– Ну конечно, мой друг. Нечего тебе делать снаружи после заката, – лысый перешел на ты, – с такой-то проблемой.

Наконец-то он сделал шаг в сторону, освобождая проход.

– Благодарю, – припадая на одну ногу, Хат проковылял мимо него и переступил порог.

Здесь было темно, и несколько секунд потребовалось глазам, чтобы привыкнуть. Тогда парень и увидел их.

После разговора со встречавшим его бритым, он почему-то решил, что тот в доме один. Но внутри оказалось еще, по меньшей мере, шестеро мужчин – полумрак не позволял сразу оценить точно их количество. Они расположились по всей комнате, в основном – в углах, а двое сидели за столом. У окна застыл силуэт, который Хат сначала принял за чучело животного, при ближайшем рассмотрении также оказавшийся человеком в меховой накидке.

Следом за парнем вошел лысый и закрыл дверь на засов, а потом уселся там же на тюфяк с сеном, отрезая гостя от выхода. Присутствующие с подозрением смотрели на прибывшего. Окруженный незнакомцами в неосвещенной хижине посреди ночного леса он почувствовал себя, словно в западне.

– Это что за прелесть к нам пожаловала? – говоривший находился дальше всех от Хатгара и был почти неразличим во тьме. Парень смолчал, не отвечая на явную провокацию.

– Что ему здесь нужно? – недовольно обратился один из сидящих за столом к бритому, – зачем ты пустил его?

– Пацан безобидный, еле ползает, нарвался на капкан, – Хата обсуждали, совершенно не стесняясь его присутствием.

– И что? – подключился новый собеседник, – будешь его лечить, Соммерс?

– Рот закрой!

Лысый, пустивший парня в дом, был явно недоволен тем, что при постороннем его назвали по имени.

Зрение постепенно адаптировалось к темноте. Теперь Хатгар насчитал восьмерых, включая встречавшего. Все были одеты вразнобой, будто обменялись вещами друг с другом или сняли их с кого-то. Некоторые члены группы наблюдали из окон за окрестностями. Больше всего это сборище походило на банду разбойников, опасающихся облавы.

– Капканы для того и стоят, чтобы ты спал спокойно, – снова пробасил кто-то. Услышав это, Хат окончательно убедился, кому обязан своим ранением.

– А тебя как зовут, цаца? Пришел в гости и не представился.

Он знал, что допускать такие прозвища не стоит, иначе дальше исправить положение уже не получится. Пора начать налаживать контакт, но очень аккуратно, чтобы не дать враждебным хозяевам повода для конфликта.

– Цаца – это не по адресу. Меня зовут Корд, я из Ракуна, – второй раз за день он воспользовался своим вымышленным прозвищем.

Похоже, сказанное пришлось по душе грубой компании, раздались одобрительные возгласы.

– Огрызается. Смотри, Дуд, так тебя самого в цацы запишут, – оскалился в беззубой улыбке тот из пары за столом, что раньше молчал. В ответ, сидящий в дальнем углу бросил в своего товарища пустую флягу и попал ему в затылок. Вся шайка засмеялась. Это еще больше разрядило атмосферу.

Фляга отлетела на пол и оказалась недалеко от Хата, который все еще стоял в центре комнаты. Превозмогая боль, он наклонился, поднял ее и обратился в темноту угла:

– Вы уронили, сударь?

После этих слов лед окончательно растаял. Снова послышался смех. Парню предложили присесть у двери рядом с лысым, и тот поделился с ним глотком воды. Молодой человек заметил, что даже во время перепалок и шуток наблюдатели у окон не сводили глаз с ночного леса.

– Темно здесь у вас, – решился он еще на одно замечание.

– Мы экономим свет, – выдал кто-то. Эта фраза вызвала у всей группы еще большее веселье.

Только теперь подал голос незнакомец, завернутый в звериную шкуру, которого Хат изначально принял за чучело. Он стоял к собеседнику спиной и говорил, не оборачиваясь.

– Ты смелый парень, Корд, и веселый. Чем-то похож на нас.

Другие замолчали, говоривший явно имел авторитет.

– Еды для тебя нет. Но ты можешь напиться и помыть рану. Тряпок на перевязку мы тебе дадим.

– Благодарю вас, сударь. Это больше, чем я мог рассчитывать.

– Не спеши благодарить. Отдыхай. Здесь мало места, но тебе тоже хватит.

– Я понял, сударь.

– Ты давно из города?

– Сегодня утром.

– И как там, спокойно?

– Нет. Кажется, все на ушах. Охрана ворот усилена.

– А ты, значит, не приглянулся? – кажется, собеседника удивило, что парень смог выбраться.

– Очень повезло, я был не один. Помогал семье с детьми нести вещи, и нас не тронули.

– Ясно. Ты хитрый, Корд. Это хорошо для тебя. Дольше проживешь.

Из разговора парень кое-что понял. Главарь интересуется делами в Ракуне, а сам со своими людьми скрывается в глуши. Эти восьмеро даже печь не топят, чтобы не выдать своего присутствия. Видимо, за бандой кто-то охотится – вероятнее всего, захватчики и подчинившиеся им военные. По крайней мере, это объединяет Хата с новыми знакомыми. Конечно, интервенты не единственное зло в мире, и разбойники точно не будут ему друзьями, но временно они могли бы стать союзниками.

Незнакомец наконец обернулся. До середины лица у него был натянут платок, оставляя неприкрытыми только выразительные глаза. В льющемся от окна лунном свете под меховой накидкой промелькнула форма городской стражи, но он быстро запахнулся.

– Что насчет коменданта, Корд? Его уже казнили?

23. Кто нам мешает?

Эхо торопливых шагов разносилось по просторным колоннадам Зала Собраний. Тру на своих кривых ногах передвигался удивительно быстро, спеша в одну из башен, которую вождь превратил в личную резиденцию. Теперь ее прозвали башней Хаоса. Обычная и невидимая охрана не остановила секретаря, имевшего доступ к лидеру в любое время.

Оказавшись у той самой двери, он постучал, но ответа не было. Тогда Тру вошел без приглашения и осмотрелся в поисках хозяина. Полтергейста в комнате не оказалось. Вместо него за столом восседали какие-то нечеловеческие сущности и, видимо, совещались. Гора сырого мяса в центре столешницы дополняла картину. Одного взгляда на все это хватило бы, чтобы потерять рассудок. Но хранителю секретов часто приходилось видеть разные вещи, необъяснимые и страшные. Он просто попятился в коридор.

Однако, как только Тру оказался снаружи, из покоев его окликнул голос вождя:

– Вернись!

Секретарь подчинился, и, хотя прошла всего секунда, на этот раз обстановка внутри полностью изменилась. Теперь Полтергейст был здесь – совершенно один, а вместо мяса перед ним лежали стопки документов и карт.

Хозяин жестом предложил визитеру присесть. Сам он полулежал среди подушек, по привычке пренебрегая стульями. На нем были свободные черные рубаха и штаны, сливавшиеся по цвету с его кожей, а также неизменные сапоги по середину голени. Отстегнутый доспех покоился рядом. Череп животного как всегда красовался на поясе, в том месте, где обычно находится пряжка ремня. Несмотря на поздний час, Полтергейст выглядел бодро.

Тру удобно устроился напротив своего повелителя.

– Говори.

– Хозяин, это случилось снова. Прибытие не состоялось – ни одна точка выхода не работает: ни под городом, ни в старой мануфактуре.

– На той стороне меня заверили, что отряды ушли.

– В этом нет сомнений, если тебе так доложили, господин. Но город как будто окружен кольцом. Мы больше не можем открываться внутри. Какая-то сила мешает.

– Великий Хаос! Какая сила, Тру, способна на такое? Энергия света? Неужели Солнце наконец услышало молитвы своих почитателей? Было бы смешно, учитывая, что все они теперь служат нам.

– Естественно, это не преклонившийся перед тобой Орден, хозяин. Скорее, постарались те же, кто запечатал канал в день захвата Ракуна.

– Как снять эту блокаду? Что говорит ученый?

– Клаус говорит, нужно искать особое устройство. Возможно, даже не одно. Он также зафиксировал возмущение где-то за городской стеной. Надеюсь, это наши сбившиеся с пути отряды.

– Новая точка выхода? Твои гончие ее ищут?

– Да, Великий. Мы занимаемся.

– И вражеские устройства.

– Ну конечно.

В этот момент комнату буквально сотряс страшный звериный рык. У звука не было определенного источника, он словно лился отовсюду.

Полтергейст посмотрел куда-то за голову секретаря и кивнул.

– На этом все, Тру. Тебе уже пора.

24. Волк в овечьей шкуре

Хатгара осенила догадка насчет формы городской стражи, скрытой под накидкой главаря лесной банды. Остальные обитатели сторожки также выглядели странно в своих нарядах – все вещи явно еще недавно принадлежали другим людям. А это означало только одно. Перед ним переодетые солдаты, которые прячутся в лесу. От кого? Ну конечно же, от тех, кто теперь взял власть в городе, и тех, кто им подчинился.

Похоже, перед ним не разбойники, а остатки гарнизона, которые сражались под началом Пикемаля и бежали после капитуляции Ракуна. Мятежники, за которыми идет охота. Их командира и товарищей горожане уже сполна отблагодарили за службу. Вороны на площади сейчас дерутся за самый лакомый кусок того, что от них осталось.

– Ты оглох, парень, или заснул?

Хат встрепенулся, голос вожака в платке и меховой накидке вывел его из размышлений. Ведь ему же задали вопрос о судьбе коменданта.

– Я просто вспомнил это зрелище.

– Видел его труп, да?

– С самого начала был на площади. Видел их всех еще живыми, – с тяжелым сердцем ответил молодой человек.

– И как он держался? – незнакомец интересовался последними минутами Пикемаля, в этом ощущалось что-то личное.

– Он не сломался, – ощущая ком в горле и невольно подступившие слезы, произнес Хатгар, – У них так и не получилось его сломать.

– Я не сомневался, – тяжело вздохнул безликий собеседник, – Ладно. Займись своей ногой и отдыхай, Корд. Завтра поговорим.

Парень разулся и, как мог, в темноте промыл и перевязал рану. Лысый Соммерс что-то протянул ему.

– Съешь. С этим будет легче, – неопределенно пояснил он.

Хат принял из его рук маленькую плотную лепешку размером с монетку и разжевал ее. По вкусу, показалось, изготовлено из какой-то травы. Через минуту закружилась голова, но боль в ноге отступила, и он поплыл по волнам сна. Сквозь пелену доносились какие-то разговоры, негромкий смех, но все это было так далеко и неважно. Происходящее вокруг больше не тревожило.

Присутствующие тыкали в него пальцем, обсуждали. Парень только блаженно улыбался, в уголке рта стекала струйка слюны.

Главарь, который расспрашивал его о казни, сел за стол и опустил на шею платок. Хатгар не был до конца уверен, видение это или реальность, но другой такой приметный персонаж вряд ли нашелся бы в этой части королевства.

Это лицо знал почти каждый мальчишка в городе. Двойная дыра на месте отрубленного когда-то в бою носа сделала его похожим на воплощение смерти. Такая выразительная внешность могла принадлежать только одному человеку – Бернадаку, одному из соратников Пикемаля.

– Бернадааак, – простонал одурманенный Хат.

Бывшие стражники испуганно переглянулись.

– Ты слышал, капитан?

– Его все равно нельзя было отпускать.

Опознанный парнем офицер подошел вплотную и склонился к самому его лицу. Кажется, Хат даже почувствовал, как воздух вырывается из дырок на месте носа.

– Отдыхай, Корд. Завтра мы точно поговорим.

25. На волоске

Очнувшись ото сна с тяжелой головой, Хатгар потянулся. Нога тут же отозвалась болью, правда, уже не такой сильной, как до этого. За окнами серел предрассветный лес. Большинство вояк еще спало, только дежурные наблюдали за окрестностями дома и подозрительно косились на молодого человека.

Картина вчерашнего вечера постепенно всплывала в памяти. Хат вспомнил, как узнал Бернадака – вон он, укрылся звериной шкурой и негромко храпит. Если разобраться, то маскарад с переодеванием солдат, вообще, бесполезен, когда их командир похож на изображение Смерти со стен храма. Любой выход к людям неизбежно привлечет внимание. Им, действительно, ничего не остается, кроме как отсиживаться в глуши.

А теперь, когда происхождение банды и личность ее лидера вскрылись, положение Хатгара стало еще более скользким. Не важно как, под пытками или за вознаграждение, но парень может выдать укрытие мятежников. Так что, с одной стороны, его нельзя отпустить, с другой – таскать за собой и кормить бесполезного раненого тоже не имеет смысла.

Судьбу Хата решит лично Бернадак, все будет зависеть от их разговора. Но как расположить к себе эту машину для войны, калеку, профессия которого лишила человеческих черт не только его лицо, но, возможно, еще и душу?

Закралась мысль, а не открыть ли капитану тот факт, что перед ним племянник Виктора Орбана, и заодно поведать историю о ночном погроме в доме лорда. Родство с уважаемым в армейских кругах аристократом, который теперь так же, как и они, объявлен вне закона, может быть спасительной соломинкой. Однако не стоит забывать, что у него есть и другие кровные связи, способные полностью перевернуть ситуацию. Узнав, чей он сын, Хата, скорее всего, уничтожат.

Скоро капитан проснулся и коротко посовещался с дозорными, которые быстро отчитались об отсутствии ночных происшествий. Уточнив, что на улице все спокойно, Бернадак вышел на порог и справил нужду прямо у входа. Гостя или, скорее, пленника, он пока игнорировал. Его подчиненные уже завтракали солеными мясными полосками и сухарями. Вернувшись, Бернадак составил им компанию. Хата пока не угощали. Видимо, кормление будущего покойника считалось в отряде бесперспективным занятием.

Тянулись минуты, и парень все больше чувствовал себя беспомощной жертвой в кругу потенциальных палачей. Наконец капитан поставил стул напротив Хата и сел верхом, остальные обступили его.

– Рассказывай, Корд, кто ты такой и почему приперся в нашу загородную резиденцию? – хотя интонация безносого была совершенно серьезной, фраза вызвала у его товарищей смех.

– Я племянник лорда Орбана, мне пришлось бежать из Ракуна – кто-то прикончил гнавшегося за мной черного рыцаря. Кажется, меня ищут за убийство, которого я не совершал.

Описанная ситуация заинтересовала ведущего допрос.

– Как его убили? Ты видел того, кто это сделал?

– Нет. Чужеземец сбил меня с ног. Когда я повернулся, все уже случилось – ему перерезали горло.

– Ну ты и тюфяк. И бегаешь плохо, и поворачиваешься медленно. Даже не узнал, кого благодарить за спасение. Ладно, что потом было?

Хатгар подробно рассказал о происшествии в доме своего дяди и погибшем слуге. Упомянул, что старого лорда заочно лишили титула и земли, к тому же, собираются судить. Слушавшие их беседу вояки разразились гневными выкриками в адрес продажной власти. Капитан жестом призвал их к тишине и велел парню продолжать.

– А утром на площади казнили коменданта и двенадцать солдат, – молодой человек немного запнулся, понимая, что речь идет о товарищах тех, в чьих руках он сейчас находится. Присутствующие жадно ловили каждое его слово.

– Имена называли? – спросил Бернадак.

– Нет, только Пикемаля, когда Орден отлучал его от Света.

Комната снова взорвалась от возмущенных голосов. Столько ненависти было в ругательствах, которыми бывшие стражники осыпали Совет города и служителей Солнца. Отлучение от церкви было равносильно клейму на лбу, лишению всех гражданских и человеческих прав. Таких изгнанников называли «Бредущими во тьме», любой желающий мог причинить им вред или даже убить совершенно безнаказанно.

Военные были обескуражены новостями о своем прежнем командире. Ведь его предали неблагодарные элиты города, а ничтожные простолюдины, которых он защищал, еще и пришли поглумиться над его последней минутой. Хатгар всей душой был на стороне обиженных солдат. Воспитанный дядей в духе уважения к военной профессии, молодой человек не понимал такой подлости горожан по отношению к своим защитникам.

После своего эмоционального рассказа, кажется, он также завоевал некоторые симпатии. И Бернадак частично подтвердил эти мысли.

– С Орбаном нам по пути. Ты правильно сделал, что рассказал. А кто твой отец?

– Знатный гражданин.

– Ну, в этом нет сомнений. Это не тот ли, которого называют Ночным Менялой?

Хат действительно неоднократно слышал, как эту кличку употребляют в отношении его родителя, но не догадывался, что скрывалось за этим. Со слугами такие вещи не обсуждают, к знакомым их семьи обращаться с этим было стыдно. А дядя, которого он однажды спросил, внезапно погрустнел, но ответил, что не знает.

– Чего растерялся, малыш? Разве не твоего старика так кличут?

– Да, наверное. Кажется, я слышал такое пару раз.

– А почему, знаешь?

– Нет, сударь, – молодой человек сглотнул слюну.

– И даже не задумывался? Ну ты даешь, пацан. А мне сначала показался смышленым.

Его страшное лицо исказила гримаса, вероятно, обозначавшая улыбку.

– Что ж ты такой любопытный по лесам шатаешься, в чужие дома заглядываешь, а под носом у себя не видишь, да?

– Милорд.

– Да перестань! Какой я милорд. Я – преступник, враг королевства. Так нынче называют тех, кто не напустил в штаны в тот проклятый день, а пошел защищать свой город. Знаешь, кто нас так называет?

– Думаю…

– Ты не думай, – перебил его безносый, – я тебе сам скажу. Нас объявили вне закона такие, как твой отец, Ночной Меняла. Такие, как недоумок Йодль, Орден и другие моральные уроды. Понял?

– Да.

– Это хорошо, что ты понял. И про твоего папашу я тебе тоже поведаю! А то ты уже бреешься и девок гоняешь, а сам, как маленький ребенок, даже не в курсе, чем твоя семья зарабатывает.

Следующие слова ошеломили Хатгара, и он сидел в оцепенении, пытаясь осознать услышанное.

– Бедняки сдают твоему отцу своих жен и дочерей в счет долгов. На ночь, на неделю, на две. Смотря, сколько должен, или сколько баба выдержит. Он выкупает расписки этих заморышей, а для своих богатых друзей устроил такую себе ярмарку, где всегда свежее мясо. Понимаешь, о чем я, малыш?

Хат был раздавлен и не мог говорить. Эта грязная история затмевала многие другие фамильные секреты. Выходит, всю свою жизнь, не подозревая того, он был щенком Ночного Менялы, сутенера и торговца живым товаром. Возможно, за глаза его так и зовут. Какая низость!

– Видишь? Даже тебе, родному сыну, такое дерьмо не нравится. А что говорить о других? – безносый выдержал паузу и продолжил, – Ладно. В тебе же только половина дурной крови. Так что, давай-ка лучше забудем, кто твой папа, и будем помнить твоего уважаемого дядю. Солнце еще больше отвернется от нас, несчастных, если мы уничтожим племянника такого достойного человека.

– Благодарю вас, капитан. Я постараюсь не быть обузой.

– Да, ты лучше постарайся, потому что, видишь ли, нам сейчас и так нелегко. Что-то еще имеешь мне сказать?

Известие о том, что его не планируют убивать, вселило надежду и подтолкнуло к еще большей откровенности. Всего минуту назад молодой человек не был уверен в таком исходе. Теперь Хатгар невольно испытал благодарность к Бернадаку и компании. Чего стоил ему этот разговор, какого напряжения, описать невозможно. Внезапно накатила такая усталость, что он еле прошептал:

– Вчера случилось еще кое-что необычное.

– Чего? Что ты там мямлишь?

Хат уже принял решение поделиться странным происшествием. В новых обстоятельствах это могло быть важным. Ведь не исключено, что всем им сейчас грозит опасность.

– Я не просто так попал в капкан. Я убегал.

– Так. Начинается. Корд, давай-ка побыстрее, я уже устаю.

– Мне кажется, я видел, как рождаются демоны!

Бернадак с совершенно будничным видом обратился к лысому, который встречал парня накануне:

– Соммерс, от твоих лекарств у нашего гостя могла уехать крыша?

Лысый, по всей видимости, исполнявший функции медика в отряде, сдержанно улыбнулся. Шутки по поводу его методов были для солдат постоянным развлечением. Хат прекрасно понимал, что его речь звучит глупо, но никак не мог собраться.

– Недалеко отсюда есть место. Там раньше не было ничего, просто поляна. А сейчас после дождя земля как будто перепахана, и в центре – настоящее болото. Я подошел близко, вода закипела, и оттуда полезли какие-то твари. Ужасные существа, слепленные из грязи.

– Земля перепахана? – в голосе его собеседника больше не было веселья, – и оттуда лезли твари?

Почему-то в этот момент парню показалось, что безносый капитан прекрасно понял, о чем идет речь. Остальные мятежники также напряглись. Похоже, никто не воспринимал эту историю, как бред или выдумку. И Хат спросил себя, а он бы серьезно отнесся к услышанному, если бы не видел этот ужас своими глазами?

– Да. Я никогда не встречал ничего более мерзкого и страшного.

– Где это место? Сколько ты добирался до нас?

– Не знаю. Сначала бежал, может, полчаса, может, больше. После капкана шел очень медленно, пару часов, наверное.

Один из членов группы обратился к Бернадаку:

– Полчаса до капканов. Это значит, до нас час с небольшим! Надо убираться, капитан!

– Тихо, Дуд. Это было вчера. Как видишь, рассвет мы встречаем еще живыми. Дождемся гонца и свалим, не раньше.

– Капитан…

– Прекратить нытье. Доставайте пока… – по интонации было ясно, что некий предмет, который нужно достать, не называют при постороннем. Офицер взглядом указал на пол в центе комнаты, – Как только Лойд вернется, сразу уходим.

Подчиненные послушно кинулись исполнять приказ командира, расчистили солому в том месте, куда он посмотрел. Под ней оказалась деревянная крышка, которую поддели и вынули из-под половиц продолговатый сундучок с ручками для переноски. Бернадак тут же придвинул его к себе и поставил сверху сапог.

– Всё. Теперь успокоились. Ждем.

Хатгар подумал, что в таком длинном и узком ящике могли бы храниться мечи или сабли, но каждый из членов группы и так держит оружие при себе. Какие еще есть варианты? Может быть, там ценности, отнятые в деревне неподалеку, население которой вырезано. Солдаты Бернадака способны на такое? Разве не этим они занимались в военных походах вдали от дома? А сейчас у этих людей не осталось ни дома, ни страны, которую нужно защищать. Кто знает?

Одно было очевидно. Мятежники отправили куда-то посланника и провели ночь в его ожидании. Охотничий домик не был надежным укрытием, поэтому печь не разжигали, чтобы свет и запах дыма не привел гостей. В лесу вокруг хижины расставили капканы в попытке хоть как-то обезопаситься. Куда и зачем ушел некий Лойд – такая же тайна, как и содержимое сундука.

В любом случае, это не главная забота Хата. Он должен выжить и найти Ису, с чем бы не пришлось столкнуться.

26. Чудо

Получив одобрение Бернадака и формально став его союзником, Хат начал пользовался преимуществами члена группы. Его угостили едой, а лысый Соммерс выдал ему какое-то средство от заражения крови, как он сказал. Парень поел, принял похожее на слипшуюся муку лекарство и снова немного поспал, восстанавливая силы после своего ранения и нескольких дней непрерывного стресса.

Во второй половине дня Лойд так и не явился. Напряжение росло, было видно, что сам капитан нервничает. Он стал совсем немногословным, угрюмо сидел, нахохлившись над сундуком, как коршун над добычей, и резко отвечал на попытки подчиненных узнать о дальнейших планах. Но время шло, и вероятность возвращения гонца казалась все менее правдоподобной.

– Сворачиваемся. Будем выходить, – наконец выдал Бернадак.

Кто-то в дальнем углу негромко буркнул, что скоро уже начнет темнеть.

– Я тебе язык отрежу, Дуд! И будем с тобой вдвоем в цирке уродцев выступать, – заорал безносый.

Больше никто не позволил себе комментировать решение командира. Все уже были собраны и готовы к выходу. Хат попробовал опереться на ногу и понял, что проблем не будет, боль почти ушла.

Сначала разведчики прочесали окрестности, только после этого за ними последовали остальные. Лысый Соммерс и болтливый Дуд несли таинственный сундук рядом с капитаном.

Группа еще не успела достаточно удалиться, как вдруг со стороны покинутого укрытия раздался грохот. Резко обернувшись, они увидели невероятную картину.

Охотничий домик весь сложился, скомкался, как будто смятый гигантской рукой. С ближайшими деревьями произошло то же самое. Неизвестная сила ломала их и выкорчевывала. Это не был смерч или ураганный ветер, ни малейшего движения воздуха не ощущалось. Какой-то невидимый пресс утрамбовал остатки постройки и часть леса, оставляя идеально круглую поляну. А затем почва вздыбилась. Словно огромная ложка перемешивала ее, как кашу в тарелке. Земляные валы перекатывались по кругу, оставляя борозды, сходящиеся по спирали к центру, где образовалось втяжение. Оно быстро углублялось и вскоре стало бездонной воронкой.

В природном чутье Бернадаку не откажешь. Оставаясь внутри, они бы уже превратились в кровавые лепешки и провалились в подземное царство. Так что, приказ бывалого офицера уходить спас всем им жизни, по крайней мере, пока.

Шок от невероятного зрелища лишил Хатгара способности ясно мыслить. Что за колдовство? Только вчера он стал свидетелем другого чуда, и оно было очень похоже на нынешнее.

Удивила реакция солдат. Все, конечно, были напуганы, но никто не помышлял о бегстве. Похоже, они готовились к бою, извлекая из заплечных мешков удивительные маленькие арбалеты. Такого компактного оружия Хат никогда раньше не встречал, на вооружении городской стражи ничего подобного точно не было.

Бернадак достал из переносного сундучка необычный предмет – некое сложное устройство с тонкой металлической трубкой маслянисто блеснуло в лучах заходящего солнца. Глядя, как безносый сосредоточенно возится с диковиной, молодой человек поразился его хладнокровию в этой ситуации. Рядом только что разверзлась бездна! А он спокоен, как камень. Или капитан со своими людьми ждал именно этого события и готовился?

Дыра в земле издала глухой рокот, похожий на тяжкий вздох великана.

Бойцы уже вложили арбалетные болты в специальные желоба и взвели натяжители тетивы. Соммерс, отправил в рот один из своих травяных шариков и, вооружившись двумя саблями, приблизился к эпицентру воронки. Бернадак, вообще, не обращал ни на что внимания, поглощенный своим занятием. Он подкручивал какие-то крошечные колесики, подносил странную штуковину к лицу и, зажмуривая один глаз, глядел вдоль трубки.

О существовании Хата на какое-то время все забыли. Вот он – удачный момент, чтобы смыться… и покрыть себя несмываемым позором. Племянник прославленного Виктора Орбана бежал перед началом схватки? Видимо, в нем больше от отца – Ночного Менялы. Скатертью дорога, от него все равно никакой пользы.

Нет, трус и слабак – это не про него. Парень поднял с земли крупную ветку и стал справа от капитана. Тот лишь мельком взглянул на импровизированное оружие и хмыкнул, не отрываясь от загадочного устройства.

– Дай ему свою саблю, – велел он одному из арбалетчиков. Молодой человек принял клинок и взвесил в руке, ощутив его приятную тяжесть.

Внезапно из черного жерла послышался новый звук. Как будто тысячи острых когтей скребутся о камень. Жуткий скрежет очень быстро приближался.

– Что это? Что происходит, капитан? – спросил Хат.

– Это то, для чего мы здесь. Сейчас увидишь, парень. Смотри, – безносый направил свою трубку на дыру, а другие навели на нее свои арбалеты, – Соммерс, чуть в сторону! Не заслоняй!

Лысый послушно отошел на несколько шагов и замер, готовый к бою.

27. Атака из бездны

В глубине подземного канала началось движение. Что-то взбиралось по практически отвесной поверхности так ловко и стремительно, как умеют лишь насекомые. Сердце Хата замерло, воображение рисовало ему ужасное чудовище, какую-нибудь гигантскую древнюю многоножку. Однако реальность удивила парня не меньше.

Их было несметное количество – лишь узость канала не позволяла этой лавине одновременно хлынуть на поляну и растоптать жалкий отряд бывших стражников. Как только первые головы в рогатых шлемах показались в темном провале, в них тут же вонзились арбалетные болты. Безжизненные тела чернокожих воинов посыпались на идущих следом и замедлили их, превращая в еще более удобные мишени.

– Ничего себе! – довольно присвистнул кто-то из стрелков, – Нам бы такие в тот день!

– Сейчас бы не бегали по лесам, – согласился другой.

Легкое и скорострельное оружие било очень мощно. Луки и громоздкие арбалеты городского гарнизона не шли ни в какое сравнение с этим совершенством военной техники. Хатгара вновь посетила мысль, где же беглые солдаты раздобыли их, если даже сами удивляются такой эффективности.

Свистели летящие болты. Черные воины получали смертельные ранения и проваливались назад сквозь напиравшую живую массу. Но количество их только росло. Новые волны, рвущиеся из глубины, были еще более многочисленны и постепенно подбирались к людям капитана. Соммерс неистово размахивал саблями, раня тех, до кого мог дотянуться.

Хат уже понял задумку – в тесном пространстве воронки атакующие не могли полноценно развернуться в боевые порядки и отбросить наконец арбалетчиков. Так что, стоящие полукругом мятежники легко уничтожали численно превосходящего противника. Сам молодой человек пока не принял активного участия в сражении, трезво оценивая свои шансы.

Кое-что прояснилось. Накануне он стал свидетелем аналогичного явления – появления войск прямо из-под земли. Только тогда выход, видимо, открылся посреди болота. Главный секрет вторжения – как орда завоевателей могла попасть в самое сердце королевства и взять укрепленный город, оказавшись сразу внутри крепостных стен. Так вот как они делают это!

После этой догадки парню казалось, что никакие чудеса уже не смогут удивить его, однако он опять ошибался. Очередное невероятное событие не заставило себя долго ждать.

Когда первые враги все же выбрались из канала, Бернадак направил свое устройство с трубкой на ближайшего из них. Прогремел гром. Невидимая сила разворотила черный доспех на груди воина и отбросила его назад. Он кубарем покатился вниз, сбивая с ног своих соплеменников.

Оглушенный Хат по губам прочитал слова капитана:

– Вот это мощь! Спасибо вам, парни!

Безносый ликующе оскалился – поистине страшное зрелище. Кому были адресованы слова благодарности, осталось загадкой. Он быстро поковырялся в механизме и снова прицелился.

– Умрите, уроды!

Натиск подземного воинства не ослабел, несмотря на загадочную смерть одного из черных. Огромное тело погибшего моментально втянули в жерло воронки, и в освободившемся пространстве показалась следующая партия рогатых шлемов.

Сложно было сосчитать, скольких интервентов уже убили бойцы Бернадака. Мясорубка продолжалась. Хат только надеялся, что у стрелков внезапно не закончатся болты. Командир группы снова пускал в ход громовое оружие, от которого головы врагов взрывались фонтаном кровавых брызг.

– Святое Солнце, мы непобедимы! – кричал охваченный лихорадкой боя Бернадак.

Тем не менее, схватка шла уже на поверхности. Соммерс из последних сил отбивал попытки черных солдат достать стрелков, его движения напоминали пьяного человека, что компенсировалось абсолютным бесстрашием. Хат вспомнил, как лысый принял что-то перед началом сражения, но в одиночку ему явно было не справиться. Тут-то парень и пришел на помощь. Он ринулся на воина, зашедшего за спину Соммерса. Время словно замерло.

Понимая, что не сможет отразить прямой удар меча, он плюхнулся на бок на землю и наотмашь полоснул черного гиганта по щиколоткам. И достал! Противник с воем упал рядом, на долю секунды их взгляды встретились. Заглянув в эту глубину, молодой человек словно окунулся в бездну, полную демонов. А потом сабля лысого обрушилась сверху на шею вражеского рыцаря. Хат ощутил на своем лице теплые капли, солоноватые на вкус.

Новые раскаты грома, звон тетивы, безумный смех Бернадака. Вокруг кипел бой. Первый в жизни парня из знатной семьи, который с детства грезил войной, обучался владению оружием, но никогда не участвовал в баталиях такого масштаба. Уличная поножовщина не в счет.

Поднявшись на ноги, Хат обнаружил, что двое стрелков уже мертвы. Капитан с оставшимися людьми отступили от выхода из воронки. Соммерса, вообще, нигде не было. А бесконечная орда все прибывала. Похоже, их все-таки раздавят!

– Отходим! – проревел Бернадак, – Мы сделали все, что могли.

А в следующее мгновенье Хат увидел, как Дуд – тот, что постоянно был чем-то недоволен, направил арбалет на своего командира. Болт со звоном выскочил из желоба и пробил грудь безносого. Они так и не узнали, почему он сделал это. Внезапно появившийся откуда-то Соммерс отрубил предателю кисть. Второй удар почти отделил голову Дуда от туловища.

Кто-то из бойцов подхватил громовое оружие из слабеющих рук капитана и отразил очередную атаку черных. А Соммерс опустился на колени перед умирающим Бернадаком и крепко сжал руку боевого товарища. В одурманенных глазах лысого пока не было слез – он все осознает позже.

А потом они долго бежали. Хат ни разу не вспомнил о раненой ноге, зато в память навсегда врезались последние слова отважного офицера:

– Работайте, братья.

28. Ловушка Форжа

– Эй, вы там! Покормите наконец собак!

Форж кричал с балкона кому-то внизу. Во дворе резиденции Службы Порядка раздавался непрерывный лай, который всех уже утомил. На улице было пасмурно и сыро. Дожди никак не желали отступать, словно стараясь смыть кровь и пепел с улиц покоренного города.

В комнате позади скрипнула дверь. Следователь повернулся к вошедшему и широко улыбнулся:

– Добро пожаловать, милорд. Спасибо, что приняли приглашение. Я хочу угостить вас вином. Давайте немного скрасим этот серый день и поговорим о наших делах.

– Отличная идея, господин Форж. С радостью составлю вам компанию.

Это был ухоженный мужчина средних лет в хорошей форме. Одежда и манера держаться сразу выделяли его на фоне более пестрого и дешевого Форжа. Гостю пока не сообщили причину этой встречи и предмет предстоящей беседы. Но опытный переговорщик не хотел ставить себя в положение просящего, и потому просто выжидал, когда этот громкий самонадеянный выскочка с козлиной бородкой сам раскроется перед ним. Наверняка будет клянчить или вымогать что-то: разве Комиссия способна еще на что-нибудь. «Потрошители, могильные черви», – с презрением подумал лорд. А следователя, в свою очередь, бесила спокойная уверенность оппонента, но внешне он был все так же весел и дружелюбен. Оба играли в поддавки.

– Прошу, присаживайтесь. Заочно мы уже знакомы. Я рад возможности приветствовать вас лично.

– Это взаимно, уважаемый господин Форж. Слышал, что вы человек очень занятой, удивлен и польщен, что для меня нашлось время, – изобразил наивность гость.

Они аккуратно фехтовали словами, постепенно подбираясь к сути.

– У вас очень много друзей, господин Ториен. Наверное, вы неплохо осведомлены обо всем, что происходит в городе? – начал следователь.

– Я, конечно, стараюсь быть максимально в курсе, но за всем, к сожалению, не уследишь, – поскромничал его собеседник, – если я только смогу быть чем-то полезен Комиссии, буду рад внести любой вклад в укрепление порядка.

– Именно об этом у нас с вами и пойдет речь, именно о порядке, – Форж коварно улыбался, считая, что загнал-таки высокомерного индюка в ловушку.

– Я весь внимание, господин следователь.

– Вероятно, вы знаете, моей группе поручено расследование преступлений против нового режима?

Гость вежливо кивнул. Форж сделал глоток и продолжил:

– Я много слышал о вашей надежности, потому поступлю не совсем профессионально и открою вам одну служебную тайну.

– Милорд, смею ли я принять на себя такую ответственность?

– Без вашей помощи в данном вопросе мне никак не обойтись. Так что, да. Пожалуй, нам обоим придется принять такую ответственность, – Форж наслаждался каждым словом, окутывая собеседника в паутину туманных фраз. Тот уже, наверное, мнит, что ему предложат какое-нибудь скользкое прибыльное дело. Вот удивления будет, – веселился про себя интриган. И он перешел к сути:

– Дело в том, что в семье одного очень высокопоставленного чиновника произошла трагедия. На его сына покушались. Да, да, не удивляйтесь: его чуть не убили внутри городских стен, на улице, среди бела дня.

– Совершенно возмутительно! Куда же смотрит стража?

– Ну, стража пока не в лучшей форме. После предательства их командира в обществе нет доверия к этому институту. Кто знает, сколько еще мятежников не сняло с себя городскую форму. Теперь каждому солдату предстоит лично доказать свою преданность. Но мы-то с вами не об этом.

– Прошу прощения, что перебил вас, господин следователь. Позволил эмоциям взять верх.

– Ну что вы, дорогой друг? Я возмущен не меньше. Тем более, что речь идет о сыне Советника по судебным вопросам.

Повисла тяжелая пауза. Франтоватый аристократ, кажется, начал что-то подозревать. А Форж театрально изогнул брови и замер, словно событие ранило его лично.

– Но, к счастью, нашлись бдительные граждане, которые опознали нападающего.

Собеседник молчал. Он уже чувствовал подвох, но пока не мог нащупать, в чем же тот заключается.

– Учитывая ваш широкий круг общения и серьезную осведомленность, я и решил – вот кто может пролить свет на этой случай.

– Боюсь разочаровать вас, милорд. Мои возможности не столь безграничны, как вам, вероятно, это преподнесли. Я совершенно не в курсе данного инцидента, но готов оказать всяческое содействие. Преступления против власти возмутительны! И противны мне по своей природе.

– Ну конечно, мой друг. Нет сомнений, что вы, как верный подданный короны, будете так же преданно служить и при новом порядке. Все мы помним о том, что его учредил лично монарх, да согреет Солнце его дни и испепелит его врагов! И вы, конечно же, не имеете ничего против Советника-судьи? Никакой личной неприязни?

При этих словах гость заметно заволновался:

– Ни в коем случае, я…

– Вы же не могли никому поручить расправиться с его сыном?

– Что? – искренне возмутился аристократ, – господин следователь, о чем…

– Например, своему сыну, – снова перебил собеседника Форж.

Угрожать напрямую своднику, в тайных борделях которого проводит время половина Городского Совета и Канцелярии Ордена? Нет, конечно. Все будет сделано тонко. Он преподнесет свой ультиматум в красивой обертке. Пусть этот гусь думает, что ему еще и оказывают услугу.

– Милорд, я совершенно растерялся. Почему мы обсуждаем мою семью в связи с этим преступлением?

– Потому, мой дорогой друг, что свидетели опознали в нападавшем вашего наследника.

Ториен или Ночной меняла, как звали его другие знатные граждане, был полностью раздавлен этой новостью. Спесь улетучилась, оставив жалкого дрожащего человека наедине с тем, кто мог уничтожить его в любую минуту. А Форж внутренне ликовал, но все еще продолжал игру.

– Вы отрицаете, что могли обсуждать Советника в присутствии сына? Может быть, вас чем-то обидели, а Хатгар со свойственной молодости горячностью решил отомстить за отца?

– Конечно, нет, милорд! Наши с Советником-судьей пути нигде не пересеклись. Я не представляю причин, по которым Хат мог это сделать! И вообще, насколько достоверны сведения? Если позволите, в нашем с вами кругу многие готовы оклеветать…

– Информация абсолютно достоверна. Лицо вашего сына хорошо известно в городе. И его проследили до самого дома, – отрезал чиновник.

– Что ж, – сдался Ториен, – скорость расследования впечатляет. Уверен, что у инцидента были и другие, неизвестные нам пока обстоятельства, и все можно будет решить миром.

Вот оно! Меняла сам предлагает это! Шах и мат! Форж провел блестящую партию.

– Надежные люди говорят, что вы деловой человек и умеете быть убедительным. В обстоятельствах происшествия и его причинах нам еще предстоит разобраться. Но ваши аргументы в пользу мирного решения должны быть очень вескими.

Гость рад был расстаться с любыми деньгами в обмен на отказ от преследования. На кону сейчас стояла его жизнь и жизни всех членов его семьи. Широкий деревянный помост на площади пока никто не убирал. И Ториен предпринял попытку:

– Известно, что Комиссия назначила вознаграждение за поимку мятежников. Понимая сложное положение городских служб, я готов взять на себя часть этих расходов.

Пробный шар прошел мимо. Оценив холодную реакцию Форжа, отец Хата тут же добавил:

– Также осознаю, сколько беспокойства доставил лично вам, господин следователь. Надеюсь, что и вы примите от меня дар. Есть замечательная артель рабочих – дюжина человек.

Глаза чиновника алчно заблестели. Развивая успех, гость пояснил:

– Эти невольники, арестованные за долги – здоровые и крепкие мужчины. Любая мануфактура заплатит хорошую ренту за их труд.

Но Форж все еще молчал, и Меняла вынужден был торговаться дальше:

– И, конечно, двери самых закрытых в городе заведений – тех, где уважаемые горожане могут отдохнуть, не опасаясь огласки и осуждения, теперь открыты для вас.

Сработало. Хозяин кабинета наконец ответил:

– Возможно, следствие действительно идет по ложному следу. Что вы думаете по этому поводу?

– Как известно, правосудие слепо. Не будем же нарушать эту прекрасную традицию.

– Вы правы, иногда правосудие не видит человека. Конечно, если он совершает правильные шаги.

Ториен с облегчением выдохнул, на лбу его выступила испарина. Форж громко отхлебнул из своего бокала и заметил:

– Вы столько делаете для сына. Он, наверное, гордится отцом?

На лице лорда в этот раз не дрогнул ни один мускул.

– Надеюсь, что так. Мы не часто обсуждаем сентиментальные темы.

– Очень зря, мой дорогой друг. Детей нельзя недолюбливать. Из-за этого они вырастают злыми и могут нападать на беззащитных людей.

В этом, по сути, замаскированном выпаде в сторону Хатгара прозвучало и нечто личное, возможно, какое-то болезненное переживание из детства. Особо интересно было услышать подобные суждения из уст человека, снискавшего славу кровожадного садиста.

– Я плохой воспитатель, милорд, – тихо ответил гость.

Он только что прошел по тонкому льду и лишь благодаря многолетнему опыту выживания в среде таких же хищников остался цел.

– На сегодня у меня нет веских оснований тратить и дальше ваше время. Надеюсь, при следующей нашей встрече обстоятельства будут столь же благоприятны ко всем нам. Когда Хатгар вернется, я жду вас у себя. Приходите сами, – после недолгой паузы Форж добавил, – пожалуйста.

Ночной Меняла сдержанно кивнул. Следователь снова приложился к бокалу и скривил губы:

– Какое же отвратительное вино. Совершеннейшая дешевка! Жаль, что вам пришлось его попробовать.

29. Первые ответы

– Червоточина – так их называют. Это как раз то, для чего мы здесь. Капитан отправил Лойда узнать конкретное место, где она будет, но он не вернулся вовремя. Мы не знали, что делать дальше, просто ждали.

Соммерс бинтовал руку одного из своих товарищей. Рана, честно говоря, выглядела паршиво, и сам боец не внушал надежд. Но заторможенный лекарь не замечал этого, его стеклянные глаза и тягучая речь явно указывали на принятые перед боем средства.

– А потом явился ты и сообщил, что дыра уже открылась. Нас так и предупреждали, что их будет две. Получилось, что первую мы уже просрали, оставалось найти вторую и сделать дело. И она появилась практически у нас под ногами.

Хат увидел, как бледное лицо раненого посерело и он перестал дышать. Только лысый все продолжал мотать полоски ткани на холодную уже конечность.

– Мы должны были встретить уродов в момент выхода. Тогда они беззащитны, и мы могли давить их, как улиток.

Хатгар не знал, как сказать Соммерсу о том, что он накладывает повязку мертвецу. В голове роились тысячи вопросов и главные из них – что им известно о захватчиках? Кто дал бывшим стражникам чудо-оружие и предупредил о появлении врага из-под земли? Почему Дуд совершил предательство?

Остатки их отряда засели в лесной чаще, в стороне от всех дорог. Двое выживших кроме парня и лысого отдыхали после тяжелого боя. Один из них бормотал во сне, но не выпускал из рук устройство, мечущее гром.

Интервенты, которых они пытались остановить, уже прошли к городу. Полчаса назад Хат видел издалека, как вереница воинов в черных доспехах мелькала между деревьев. Многих все-таки уничтожили люди Бернадака.

– Хорошо, что твоя червоточина открылась в болоте. Надеюсь, большинство рогатых утонуло, – медик наконец понял, что пытался лечить покойника и оттолкнул его от себя ногой, словно нечто бесполезное. Видимо, эмоциональные реакции пока были ему недоступны.

– Откуда у вас это? – указал молодой человек на оружие, которого не могло существовать, – и эти арбалеты? Откуда вы знали про дырку?

Вместо ответа Соммерс вытащил из-за пазухи какой-то сверток и передал парню. Это оказалась карта Ракуна и его окрестностей. Поверх нее были нанесены обозначения: три больших круга частично заходили друг на друга в центре. В месте, где они наложились, был заштрихован участок. Город оказался внутри него. А немного к северу, там, где сейчас находился их отряд, были две маленьких буквы «Ч», обведенные пунктиром. Видимо, таким образом кто-то отметил вероятное место для появления червоточины, как называл ее лысый.

Пораженный парень поднял взгляд на своего собеседника. Тот забрал у него карту и спрятал назад.

– Это инструкторы, Корд. Они подсказали нам. Вторжение началось не вчера, малыш, его готовили очень давно. И нас об этом предупреждали. Правда, сначала никто не верил. Сам Пикемаль смеялся. Бернадак – тот да, сразу понял, что к чему. А теперь никого из них уже нет в живых. Жалко безносого. Я сам обязан ему жизнью.

Полубессвязная речь Соммерса пролила немного света на обстоятельства. Оказывается, какие-то загадочные инструкторы старались предотвратить падение Ракуна, сообщили об угрозе даже самому коменданту, но их просто не хотели слушать. В результате захватчики контролируют город. А остатки разбитого гарнизона, которые не переметнулись на сторону врага, пытаются вести партизанскую войну.

Хат совершенно запутался. Ему так и не удалось напасть на след Исы, вокруг происходят невероятные вещи, возможность возвращения домой также выглядит очень рискованной.

– У тебя осталось еще то лекарство, которое ты давал мне. Я очень хочу спать, Соммерс, но, кажется, без него не смогу.

Лысый выложил на ладонь нечто похожее на маленькую монетку, разломал пополам и угостил парня. Снова травяной привкус и спустя несколько минут знакомое головокружение. Хатгар облокотился спиной о ствол дерева и расслабился.

– Почему инструкторы, Соммерс? Что это значит?

– Без понятия. Пикемаль и Безносый их так называли. Мы даже не видели их никогда, только наши офицеры.

– Что нам делать теперь? Где искать их?

– Филиппо должен быть в курсе. Капитан лучников. Знаешь такого?

– Слышал. А его где искать?

– В городе. В самом логове этих тварей. Спи, малой. У меня уже нет сил ворочать языком. Потом обсудим.

30. Новый порядок

За любой комфорт нужно платить. Положение домашнего животного влечет за собой положение убойного скота.

Эрнст Юнгер.

Хромой Тру снова спешил на доклад в башню.

На первый взгляд, просто жалкий посыльный, не вызывающий трепета или уважения. Однако такое впечатление было обманчивым. История его жизни была сокрыта во мраке, но немногие посвященные знали, что именно этот незаурядный человек держит в своих руках тысячи нитей, с помощью которых управляется вся Орда. Самые сокровенные тайны и самые сложные вопросы находились в его компетенции. Лидер черного народа во всем опирался на Тру и доверял его суждениям, уважая мудрость и дальновидность своего помощника, его глубокие знания. Даже при личных встречах Полтергейст общался со ним на равных, не допускал грубостей или насмешек, которыми всегда щедро награждал остальных.

Калека несколько секунд восстанавливал дыхание после быстрой ходьбы, а затем вошел в покои вождя. Совещание с командирами как раз закончилось. Здоровенные воины, покидая кабинет, по очереди приветливо здоровались с маленьким перекошенным человечком. Наконец дверь за последним из них закрылась.

– Повелитель. Отряды прибыли в Ракун. Точнее, то, что от них осталось, – на изуродованном лице докладчика застыло мрачное выражение.

Полтергейст загадочно посмотрел на него, будто старался узреть нечто за пределами неказистой материальной оболочки. Под таким вот всепроникающим взглядом даже Тру иногда терялся. Хранитель знал, что хозяину открыто многое, непостижимое для других, и догадывался, что его сообщение, возможно, уже не является для того новостью. Несмотря на это, он продолжил:

– Мы обсуждали с тобой недавно, что какая-то сила экранирует город, отражая наши попытки создать канал внутри него. Кто-то подарил Ракуну невидимую броню. В результате сегодня первая червоточина открылась посреди болота. Тонны мокрой глины погребли десятки воинов. Выбралась лишь малая часть. А у второго выхода, вообще, ждала засада!

Полтергейст слушал помощника и глядел куда-то сквозь пространство, словно общаясь сразу в двух местах одновременно.

– Небольшая вражеская группа оказалась в нужной точке и, используя неизвестные типы оружия, смогла распылить больше половины наших.

– Момент выхода самый уязвимый, – бесстрастно обронил вождь.

– Похоже, кому-то кроме нас это известно, Великий. Это меня и смущает.

Полтергейст внезапно дернулся, будто уклоняясь от чего-то невидимого, и стал хватать руками воздух перед собой. За много лет Тру уже привык к подобному поведению – с вождем случались и более странные вещи. Он знал, что в таких случаях разумнее всего – игнорировать происходящее. И действительно – через мгновенье все закончилось. Хозяин кабинета снова спокойно сидел на своих подушках.

– Ты прав. Раньше мы не сталкивались с такой осведомленностью. Кто-то начал осваивать эту территорию до нас. И, похоже, успешно. Ты посмотри на их результаты: нас встречали в первый же день, запечатали одну червоточину! Прошла неделя, и город уже полностью блокирован от наших каналов, и в нем действует активное подполье. Только налаженная сеть может добиться таких успехов в короткие сроки. Как выявить ее участников? У тебя есть мысли?

– Да, хозяин, – начал Тру, – Все мои мысли только об этом. И вот, что я думаю. Патрули и заставы не решат вопрос. Мы, конечно, можем просеивать каждого, устраивать обыски в домах, но это не даст результата. Пока мы ковыряем одно гнездо, мятежники будут, как крысы, перебегать в другое. Возьмемся за него, а они уже на старом месте.

Полтергейст согласно кивал, не перебивая собеседника, а тот продолжал свою речь:

– Нужен полный контроль. Система! Порядковый номер для каждого горожанина. Получая его, все пройдут тщательную проверку.

– Ты что же, предлагаешь клеймо? – спокойно спросил вождь.

– Никак нет, хозяин. Как изуродованный человек, я прекрасно понимаю, как будет воспринята любая метка на теле, не важно, татуировка или шрам. Клеймение точно взорвет и без того напряженную ситуацию. Такая мера только лишит нас всякой поддержки и превратит это запуганное стадо в армию врагов – вместо контроля мы получим открытую конфронтацию. Но можно зайти с другой стороны, – загадочно улыбнулся Хранитель.

– Излагай.

– Рабы сами должны захотеть, чтобы их пометили, – после этих слов Тру выдержал паузу, давая хозяину осознать сказанное, – Нам нужно создать такие условия, когда без личного номера они не смогут ни работать, ни покупать еду, ни передвигаться свободно. А каждого, кто придет отмечаться, мы вывернем наизнанку и узнаем о нем все. Где живет, с кем живет, на какие средства!

– Я уже понял, к чему ты ведешь, рассказывай подробно. Ты настоящий змей, Тру! Самый острый ум из всех. Когда ты умрешь, я бальзамирую твою голову и заставлю поклоняться ей в храме.

– Большая честь для меня, Повелитель. Надеюсь, это будет не очень скоро.

Оба рассмеялись. Полтергейст больше не витал где-то за гранью, его интересовал конкретный план. И Хранитель секретов развивал свою мысль:

– Я спрашиваю себя, что нужно каждому? Это еда и крыша над головой. И, конечно, нужны деньги, чтобы покупать первое и платить за второе. Сюда мы и ударим! – Тру рубанул воздух ребром ладони, – Обяжем всех торговцев, хозяев гостиниц и трактиров обслуживать только тех, кто имеет метку. Одно нарушение – конский штраф, повторное – конфискация. Остаться без денег – тяжелая перспектива. Никто не захочет обречь свою семью на голодную смерть ради постороннего человека. Будут выполнять.

– Так и есть. Дальше.

– В наш первый день многие дома Ракуна освободились, – имелась в виду массовая гибель населения, – под этим предлогом объявим в городе учет бесхозного жилья. Каждый домовладелец, чтобы сохранить свое право на собственность, должен зарегистрироваться в качестве хозяина, то есть, получить метку. Если у него проживают арендаторы, они также обязаны пройти регистрацию. Собственник несет личную ответственность. Сдает комнату не меченым – конфискация.

Довольный вождь захохотал:

– Ты не оставляешь им выхода, Тру. Что еще?

– Все, кто работает, платят в казну. Мы объявим, что налог снижается, но все артели и мануфактуры, каждый трудяга или торгаш, должны перерегистрироваться и получить свой номер. Работодатели отвечают за своих работников. Тех, кто не отметился, запретим допускать к рабочим местам.

Тру немного перевел дух.

– Кроме того, теперь метки будут проверяться на всех постах и воротах, патрули будут задерживать тех, у кого их нет. За укрывательство немеченых во всех случаях – конфискация имущества и арест.

– Столкнем их лбами. Помеченные сами донесут на тех, у кого нет номера. Кнут и пряник – штраф за молчание, награда за донос. Небольшая, но награда. Как только лояльное население получит метки, чужаки и те, кому есть что скрывать, сами всплывут, – еще больше оживился вождь, – регистрацию горожан поручим Службе Порядка.

– Так точно, хозяин. Но как нам быть со знатью?

– У этих клоунов есть деньги. Лучше не искушать чиновников Комиссии брать взятки, они могут позволить себе глупости. Займись-ка знатными гражданами лично.

– Конечно, Великий.

– Так как ты предлагаешь их метить?

– Шрамировать или татуировать нельзя. Это преждевременно – они еще не готовы к таким переменам. Я думаю, пока это будут жетоны.

– Прекрасная стратегия. Я горжусь тобой, Тру. Прошлое помяло твою оболочку, но то, что внутри нее, бесценно. Сам Хаос сделал тебя своим инструментом.

В глазах калеки на мгновение отразилась давно забытая боль. Лишь на миг, после чего, он благодарно поклонился хозяину, которому был обязан всем. От Полтергейста ничего не укрылось, ведь они были связаны.

Для большинства людей вождь был кровавым дикарем, грубым и бесцеремонным, способным мочиться на чужие святыни и казнить за малейшее ослушание. Другую его сторону знали совсем немногие избранные. Невероятно умный и образованный, требовательный прежде всего к себе самому, он был поистине гениальным лидером. Никому так не удавалось играть на чужих страстях и слабостях, предугадывать ход событий.

И только Хранителю Тру была известна главная тайна: Полтергейст не был человеком. Непостижимое существо вне рамок этой реальности лишь принимало такой образ.

– Приступай немедленно. Помни: мы дети Зверя, голодная стая! А они просто травоядные. Мы сожрем их, Тру.

Они вышли на балкон, откуда открывался вид на весь ночной Ракун. С черного, как кожа обоих собеседников, неба за ними наблюдал кровавый глаз кометы.

31. Старый карьер

– Слушай, Соммерс, ты же говорил, что вы отправили Лойда узнать, где откроется червоточина. Куда вы его отправляли?

Лысый удивленно захлопал глазами:

– Я такое сказал?

– Да, вчера ты сказал. Что, не помнишь? – усомнился Хатгар.

– Ну да, наверное. Сам понимаешь, я был немного не в том состоянии. Ладно, какие теперь могут быть секреты – ты уже сам все видел. Лойда мы послали в заброшенные штольни, там он должен был встретиться с кем-то.

– С инструктором?

– Пффф, – озадаченно выдохнул лысый, – я и на эту тему высказался?

Парень кивнул. Он уже понял, что причиной измененного сознания собеседника стало принятое тем перед боем средство, временно превратившее его в бесстрашного берсерка.

– Да уж, пробило, видно, на общение, – невесело усмехнулся Соммерс, – не знаю я с кем. Бернадак лично занимался этим вопросом. Нам только сообщили, что он узнает, где именно устроить засаду.

При упоминании штолен Хат вспомнил свой недавний визит туда, загадочную дверь в одном из рукавов подземного лабиринта и полуистлевший скелет под ней. Не мог же он принадлежать тому самому Лойду? По внешнему виду покойник пролежал в шахте не один месяц или даже год.

– И что теперь? Куда нам идти?

– А ты и дальше с нами? – лысый задал резонный вопрос.

Отряда больше нет, капитан погиб, насильно держать парня возле себя выжившие не будут. Конечно, ему стали известны кое-какие секреты, но, кажется, в планы Соммерса не входило устранение свидетеля. Во вчерашнем бою он заслужил право на жизнь, рискуя наравне с людьми Бернадака.

– Пока что не вижу другого выхода. Скажи, если я останусь сейчас, смогу ли я пойти своей дорогой позже, когда мне будет нужно?

– Главное, чтобы твой уход не подставил нас, Корд. Если так, то я возражать не буду.

Лекарь повернулся к своим товарищам, оба по очереди кивнули, соглашаясь с новым лидером группы.

– Значит, договорились. Вот в карьер и пойдем. Заляжем и отдохнем пару дней. Безносый оставил такие инструкции на случай нашего разгрома, – вздохнул Соммерс при упоминании Бернадака, переживая потерю любимого командира.

Сборы заняли не больше минуты. Все встали и отряхнулись. Громовое оружие бережно укутали в ткань плаща и стянули веревкой, один из бойцов закинул сверток себе через плечо. Молча зашагали.

– А вы все же неплохо потрепали их, – решил поделиться впечатлениями Хатгар.

– Не вы, а мы, Корд. Насколько я помню, ты тоже не стоял в стороне, когда эти черви полезли из-под земли, – буркнул тот, что нес чудо-оружие.

– Парень скромничает, – согласился Соммерс, – кое-что и у меня все-таки отложилось. Помог, так помог.

– Да ладно. Толку от меня было не много.

– Может и так, – хмыкнул лысый, – ну значит, пригодишься позже. Ты подумай пока, как тебе просочиться в Ракун. С нашими рожами туда нельзя – сразу арестуют. А поговорить с Филиппо нужно. Так что, придется тебе это сделать, дружище.

Молодой человек молчал. Дорога до каменоломен протекала без происшествий, у него было достаточно времени для размышлений. Значит, теперь ему предстоит встреча со вторым командиром мятежников.

Капитан лучников Филиппо, как и безносый Бернадак, были теми офицерами гарнизона, которые выжили после боя на площади и не попали в плен, в отличие от коменданта Пикемаля. Они и возглавили сопротивление захватчикам. А что еще оставалось бывшим стражникам в этой ситуации? Сдаться и подчиниться было уже нельзя. Не после того количества врагов, которое они уничтожили в первый же день вторжения.

Поиски предстояли не из легких. Остатки непокорных прячутся где-то в Ракуне, по слухам в районе доков. Обнаружить их пока не смогли даже ищейки интервентов. Так что, задача та еще. А для начала придется каким-то образом проникнуть внутрь городских стен.

Через несколько часов они достигли заброшенных штолен и начали спускаться на дно старой выработки.

Вокруг был полудикий пейзаж. По каменистым склонам карабкался колючий можжевельник, мелкая гранитная крошка хрустела под ногами, каждый звук отдавался эхом. Замкнутый колодец карьера напоминал пчелиные соты – многочисленные ходы прошили его стены.

Некоторые штольни были идеально ровными, их поверхности гладкими без единого следа обработки. Они уходили непрерывно в глубину горной породы. Другие – кривые и неказистые с выщербленными инструментом стенами и деревянными балками, подпирающими свод. Эти заметно петляли и, как правило, были частично засыпаны.

Создавалось впечатление, что добыча камня в этом месте велась в разное время двумя разными способами.

Хат узнал о карьере, будучи еще совсем пацаном – дядя Виктор когда-то показал. Здесь мальчик играл иногда днями напролет, исследуя мрачные гроты, где можно было спрятать целую армию. Четкого плана штолен у него не было, но, в целом, Хат ориентировался.

Группа под предводительством военного лекаря разместилась в одном из крупных прямоугольных ходов. Пользуясь возможностью, Хатгар решил возобновить поиски следов Исы, пока остальные будут отдыхать. Но Соммерс слегка напрягся, когда он объявил о своем желании побродить в штольнях.

– Мы же все обсудили, малой. Тебя никто не тащил сюда насильно. А теперь, когда разбили стоянку, срочно нужно отлучиться? С чего вдруг?

– Послушай, я бывал здесь раньше и в прошлый раз кое-что потерял. В чем проблема-то?

– Подозрительно себя ведешь, – сказал лысый, разуваясь, – что потерял, говоришь?

Хату не хотелось полностью открываться перед новой компанией, в которой он оказался вынужденно. Иса была его личным делом, его тайной, но что ответить лекарю, чтобы не потерять едва зародившееся доверие. Ведь бывшие стражники все еще опасались предательства, особенно после поступка Дуда.

– Ладно, Соммерс, я наткнулся на кое-что необычное.

– О чем речь?

– Дверь. По внешнему виду совсем не древняя, точно не времен работы карьера. Не ржавая и не трухлявая, а возле нее еще и скелет.

– Интересные вещи ты говоришь! Кому она нужна здесь, в этом забытом Солнцем месте? А давай-ка, прогуляемся туда вместе, – сказал Соммерс, с кряхтением снова надевая сапоги.

– Думаешь, это имеет отношение к инструкторам?

– Ну, Лойд должен был здесь с кем-то встретиться, – пожал плечами лысый, – так, может, именно там?

Хатгар и сам был недалек от этой мысли.

– Проблема только одна: я не знаю точно, где ее искать.

32. Попробуй найди

Они оставляли метки – складывали на полу стрелки из палочек там, где штольни имели ответвления. Разматывали веревку, уходя глубоко или спускаясь на другой уровень. Но поиск не дал результатов. Таинственная дверь, скорее всего, была где-то совсем рядом, однако нужный тоннель никак не попадался им.

Раздосадованный Соммерс не разговаривал, только односложно огрызался на любой вопрос или замечание. Молодой человек отметил, насколько раздражительным и нервным стал его спутник без своих лекарств. Также обратил внимание, как дрожат его пальцы, сжимающие факел. Поэтому Хат оставил все попытки завести беседу и сосредоточился на своей истинной цели. Он внимательно щупал взглядом каждый камень, каждый след в пыли, но никаких признаков того, что Иса прошла здесь, не обнаружил.

– Давай возвращаться, – заявил Соммерс, – задрало уже это хождение, хочу спать.

– Как скажешь, командир. Мне самому нога покоя не дает, всё ноет. Ты меня полечишь сегодня?

– Запасов мало, пополниться нам негде. Я посмотрю, повязку поменяю. А боль придется перетерпеть.

Хатгар кивнул. Все ясно – лысый для себя приберегает.

Когда они вернулись к стоянке, на поверхности была уже ночь. Один из бойцов отдыхал у небольшого костра, а второй нес дежурство. Он окинул прибывших сонным взглядом и протянул им сверток с громовым оружием, а потом перебрался на подстилку к своему спящему товарищу.

– У меня отбой. Решайте сами, кто следующий.

Вызвался, конечно же, Хат. Соммерс пообещал заняться его раной, когда проснется, и почти моментально отключился. Парень только успел попросить у него карту, где была отмечена червоточина. Надо же было чем-то занять себя.

Оставшись один, Хатгар думал о предстоящем походе в город. Очень опасная затея, но, похоже, выбора нет. Он еще не решил, будет ли и дальше помогать бывшим стражникам. Безусловно, правое дело. Только разве оно под силу неопытному молодому человеку, если даже матерые солдаты и офицеры пали жертвами этого противостояния. Комендант Пикемаль, безносый Бернадак и сотни других уже мертвы. У дяди Орбана конфисковали особняк, теперь негде даже спрятаться в случае чего.

На этот раз возвращение в Ракун больше напоминало попытку самоубийства. Превратившаяся в грязные лохмотья одежда Хата и его окровавленный сапог точно вызовут вопросы. Ссадины на лице и руках тоже не способствуют созданию респектабельного образа. Так что, проскользнуть тихонько, надменно задрав подбородок, уже не получится. Как фильтруют горожан у ворот, парень видел. Именно поэтому у него и родилась идея, как обойти систему.

Солдаты отбирают тех, за кого некому заступиться. Задержанных из низшего сословия стража передает богачам. Видимо, действует какое-то соглашение. Возможно, впоследствии они отбывают трудовую повинность.

В нынешнем состоянии Хата никто не будет с ним церемониться и выслушивать его истории. Стража точно определит его к несчастным простолюдинам. А дальше так. Если забирать партию узников, как и в прошлый раз, приедет его отец, то парень моментально обретет свободу. Дорога в Ракун будет открыта.

Если же невольники достанутся другому аристократу, то уже в городе Хатгар обратится к нему, представится и соврет, что стал жертвой разбойников на тракте. А Ториен, именуемый в узких кругах Ночным Менялой, несомненно отблагодарит благородного гражданина за спасенного сына. Такие взаимозачеты в кругу знати могут быть очень полезны.

При удачном исходе дома он сможет поправить здоровье и узнать, не вернулась ли Иса в Ракун. А дальше будет видно.

Устав от тяжелых мыслей, Хат придвинулся поближе к огню и стал разглядывать карту. Практически сразу обнаружилось, что центр одного из отмеченных на ней кругов совпадает с местоположением карьера. Тааак, это неспроста. А еще капитан Бернадак отправил некоего Лойда сюда же для встречи с кем-то, но тот так и не вернулся к своим. Совпадение ли это?

Вдруг где-то далеко в лабиринте шахтных переходов раздался металлический лязг, и сразу после этого штольни наполнились мерным гудением. Потревоженные шумом вояки растерянно озирались. Хат положил ладонь на прохладный камень стены и почувствовал мелкую вибрацию.

– Проклятая дверь! Это точно она! – Соммерс спешно одевался.

– Снова идем искать?

– Конечно. Только теперь все вместе, – лысый уже разматывал громовое оружие.

33. Комната

В темных тоннелях они точно были не одни. Звук удаляющихся шагов трудно с чем-то спутать. Кто-то убегал от них.

Отряд двигался довольно быстро, но гнаться за призраком не мог. Привыкшие к дисциплине военные соблюдали меры безопасности. Один из бойцов с мини-арбалетом прикрывал идущих с тыла. Впереди нес факел Хат, сжимая в свободной руке саблю. Его страховал второй стрелок. А в центре шагал Соммерс, готовый метать во врага громы.

Солдаты общались между собой на специальном языке жестов, лишь изредка тихо переговаривались, используя незнакомые парню выражения. Судя по нарастающему гулу и вибрации, направление они выбрали верно, и источник был уже близко.

Произошедшее дальше заняло считанные секунды, поэтому никто не успел даже опомниться. Хат услышал, как арбалетчик, шедший рядом, странно всхлипнул почти одновременно со свистом пролетевшей мимо стрелы. В ответ за спиной прогремел гром, многократно усиленный эхом в замкнутом пространстве. Впереди во мраке тут же что-то упало.

Хатгар обернулся и увидел мертвого бойца из их группы с торчащим в глазнице арбалетным болтом, таким же, какие были заряжены в их мини-арбалеты. Чуть позади него стоял Соммерс. Из трубки на конце «громомета» вился дымок. Третий стрелок держал оружие наготове, целясь в темноту, откуда их атаковали.

Хат повел факелом, рассеивая тень перед отрядом. Пламя выхватило на земле человеческий силуэт. Он двигался.

По сигналу Соммерса его товарищ осторожно приблизился к незнакомцу и сразу откинул ногой лежащий рядом с тем арбалет – копию своего собственного. Хат и лекарь, оглядываясь и пригибаясь, последовали за ним. Оказавшись рядом, парень осветил лицо напавшего.

– Твою мать! Лойд! – почти хором воскликнули бывшие стражники.

– Что? Так это ваш? Это он и есть? – оторопел Хат.

Соммерс упал на колени рядом с раненым и начал спешно рыться в своей сумке. Но, похоже, никакие лекарства уже не могли спасти солдата. В центре груди и живота увеличивалось огромное бурое пятно, на губах и зубах надувались кровавые пузыри. Умирающий пытался что-то сказать, слова давались ему с трудом:

– Проклятие! Не знал, что это вы… Мне сказали повернуть ключ… и охранять. Ааа, больно, Соммерс!

Лекарь обхватил голову товарища и прижал его к себе:

– Я здесь, Лойд. Сейчас будет легче, старина, слышишь?

– Надо охранять. Больно, Сом… – захлебывался кровью бедняга, голос его слабел. Спустя секунду он полностью затих.

– Живи! Живи, чтоб тебя! – тряс его лекарь.

Но тот уже ушел и унес с собой все ответы. Соммерс обхватил руками свой лысый череп и стал шептать, глядя на неподвижные тела Лойда и убитого им бойца. Видимо, прощался с погибшими.

Их отряд стремительно таял. Из рассказов дяди Виктора, искушенного в военном деле, Хатгар знал, что в реальном бою потери от дружественного огня могут быть даже выше, чем от вражеского. Только что он в этом убедился.

К поясу и правому бедру Лойда двумя ремешками крепился кожаный чехол с болтами. Последний выживший кроме Хата и Соммерса боец отстегнул его, поднял с пола легкий арбалет и передал все это парню.

– Вооружайся. Ты такого нигде больше не найдешь.

– Спасибо.

– Что он там охранял? – вставая с колен, в бессильной злобе произнес Соммерс. – Пойдем посмотрим! Хигс, вперед. Пацан, ты держись за мной.

Ориентируясь по звуку, они быстро вышли к нужному месту. Скелета у входа больше не было, а та самая, ранее найденная Хатом дверь оказалась слегка приоткрытой. Источник шума и вибрации скрывался где-то за ней. Троица по одному вошла внутрь.

То, что предстало перед их глазами могло существовать только в сказках. Когда-то Хат по поручению отца побывал в ткацкой мануфактуре и видел там некоторые сложные механизмы. Но пропасть между ними и тем, что находилось в этой комнате, была такой же гигантской, как между деревянным луком и громовым оружием, которое теперь носил Соммерс.

В полумраке на одной из стен выделялось яркое пятно – нечто похожее на ожившую картину под стеклом: поверх какого-то бледного рисунка светился жирный зеленый круг, а в нем вокруг центра вращалась линия – волшебным образом изображение двигалось!

С разных сторон помещения мерцали десятки огоньков поменьше, бросая отблески на неописуемую обстановку. Ничего похожего никто из них никогда до этого не встречал. Многочисленные детали загадочного механизма были выполнены из металла и незнакомых материалов. Все это мерно подрагивало, словно внутренности огромного монстра в такт его дыханию.

Ошеломленные увиденным, они топтались с открытыми ртами.

– Что за? – Соммерс даже не нашел подходящих слов.

– Мастерская алхимика? – откликнулся второй солдат.

– Сам ты алхимик, Хигс? – отмахнулся лекарь. – Инструкторы! Вот откуда эти чудеса!

И он потряс в воздухе громовым оружием, намекая на его схожее происхождение.

Внезапно живой светящийся рисунок изменился: на нем появилась какая-то клякса и каждый раз, когда ее касалась бегущая вокруг центра полоска, раздавался писк. Рядом загорались надписи красного цвета на чужом языке. Одновременно с этим вся комната содрогнулась и загудела еще сильнее, как будто гигантский монстр напрягся, выполняя тяжелую работу.

– Пора валить, – взволнованно пробормотал Хигс.

– Подожди-ка, – Соммерс метнулся в угол, где стоял деревянный ящик, очень похожий на тот, в котором они изначально переносили свой громомёт. Внутри оказались заряды к нему. Вместе с товарищем лекарь быстро наполнил ими сумку, часть даже пришлось грузить в торбу Хата.

– Теперь точно валим.

Тоннели, по которым они бежали, казались бесконечными. Остаток ночи трое последних выживших снова провели в лесу.

34. Жетоны

Кузнецы и жестянщики получили внушительный заказ, щедро оплаченный из городской казны. Для регистрации граждан были изготовлены уже сотни жетонов. Работа кипела днем и ночью. Хранитель секретов лично следил за ее ходом.

Тру взвесил на ладони один из образцов и поднес его к глазам. Блестящая металлическая поверхность была покрыта рисунком. Местные воспринимали его, как нехитрый орнамент, не придавая значения тому, что изображение на разных жетонах отличается. На самом же деле это были надписи на языке Орды. Эскизы для чеканки разрабатывал ученый Клаус. Для удобства патрулей и проверяющих крупные слова «Покорный», «Ценный» и «Ненадежный» были хорошо различимы даже на некотором расстоянии. Далее более мелким шрифтом были указаны порядковые номера.

Самый редкий тип жетона – «Враг», был предназначен для особых случаев. Его получат те, чьи связи с подпольем не вызывают сомнений. По замыслу, прошедший регистрацию владелец такой метки расслабится, не зная, что теперь за ним установлено непрерывное наблюдение.

Тру остался доволен работой мастеров. Начало положено. Еще один важный этап на пути к полному порабощению.

35. Рыбацкая деревня

Между карьером и городом было не так уж много обитаемых мест, и теперь их путь лежал в рыбацкую деревню. Так решил Соммерс. Хат заглядывал через его плечо в карту, по которой тот прикидывал маршрут.

Странная комната в штольнях и ее удивительное содержимое всё не выходили из головы парня. И тут его осенило. А ведь та живая картина была похожа на карту Соммерса с отмеченными на ней кругами и червоточиной! Там, один в один, такой же круг светился зеленым, а в нем вращалась линия. Клякса, которая появилась позже, должно быть, означала новую дыру в земле!

Своей догадкой он поспешил поделиться с остальными. Хигс моментально согласился, что так оно и есть. А лекарь уставился в карту, не веря своим глазам.

– Корд, ты гребаный гений! Все правильно. Мы же были как раз в центре этого круга, – он ткнул пальцем в изображение, – прямо, как здесь нарисовано, в этих штольнях.

– Вот откуда это все, – второй стражник указал на сверток за спиной Соммерса и карту в его руках, – инструкторы, как ты и сказал тогда.

– Но и это еще не все, Хигс, – ответил ему тот и загадочно посмотрел на своих собеседников.

– О чем речь, старина?

– Два других круга. Там, по-любому, есть такие же штуки, – он непроизвольно понизил голос, – а может, даже и те, кто нам нужен.

Все молчали, осмысливая эту идею. Действительно, теперь у них есть шанс найти тех, у кого точно есть ответы. А Хат думал о том, что Иса также может оказаться в одном из этих мест. Ведь куда-то же она пропала из карьера. Вдруг ее нашли и забрали те, кто оставил Лойда охранять комнату? У него уже не спросишь об этом.

– Хорошо. Давайте поскорее доберемся до поселка, поедим, поспим и решим, куда дальше.

Рыбацкая деревня оказалась не самой маленькой, домов на сорок. В центре, недалеко от причала с лодками, стоял навес со столами, где собирались жители. Здесь решались все общественные дела: шла торговля и обмен, готовили еду, ели, отдыхали после работы. Первый же встречный отправил голодных путников именно туда со словами, чтобы нашли Таю. Мол, она накормит, не бесплатно, конечно.

Безусловно, была в этой деревушке одна достопримечательность. Та самая Тая. Стройная, с большими серыми глазами и слегка вздернутым носиком. Густые светлые волосы собраны высоко на затылке в хвост. Закатив рукава выше локтей, она резала рыбу и исподлобья поглядывала на непрошеных гостей. Дальше под навесом, у печи и других столов, хлопотала женщина постарше.

Давно не видевший возле себя ничего, кроме грубых солдатских рож, и тоскующий по пропавшей возлюбленной Хат смотрел на привлекательную девушку со смешанным чувством. Соммерс ткнул его кулаком под ребра:

– Что там интересного показывают?

Смутившийся молодой человек не нашелся с ответом.

– Эй, малой, что глаза прячешь? Испугался красотки? Тогда даже у такого потасканного чудовища, как я, без волос и зубов, и то больше шансов, – рассмеялся лысый лекарь.

Кажется, Тая расслышала, о чем идет речь. Она недовольно поджала губы, а стук ножа о разделочную доску стал еще энергичнее.

– Тихо ты, старый дурак, – беззлобно огрызнулся Хатгар.

– Ладно-ладно, затыкаюсь. А то и правда всю рыбу распугаю, – не унимался Соммерс и следом обратился уже к девушке. – Эй, хозяйка, добрый день!

За нее ответила женщина, которая накрывала столы.

– Чего хотели, люди добрые?

– Хотим есть, мамаша, выпить крепкого, спать и много чего еще хотим, – сказал Соммерс, снова оглядываясь на Таю. Та вспыхнула, но не подняла лица, продолжая готовить.

– Садитесь за тот стол, – пригласила их женщина, – я сейчас подойду.

Через пару минут она вернулась с дымящимся котелком, от которого исходил аппетитный аромат.

– Вот, ешьте. А девочку нашу не трогайте. Она сирота. Мы всем селом ей вместо родителей. Зовите меня, если что нужно. Я – Сидра.

Соммерс уже успел обжечься горячим и скривился от боли, но при этих словах тут же ответил:

– Ты не думай, мамаша, мы не животные какие-нибудь. Конечно, никто и не думал малышку вашу обидеть. Просто красивая очень. А шутки у нас дурацкие, как вся наша жизнь.

Женщина улыбнулась и кивнула.

– За еду спасибо. Держи вот, – лысый отсыпал на стол несколько монет, – и спасибо, что не гоните.

– Какой там гнать? Оставайтесь, отдыхайте, солдатики. Мы нашим людям рады.

Гости напряглись после этого замечания. Видимо, несмотря на гражданскую одежду, опытная женщина опознала в них бывших стражников по характерной манере общения и внешнему виду.

– Ты нас с кем-то перепутала. Охотники мы, живем в лесу почти круглый год.

В это время сидящий лицом к девушке Хат поймал ее неосторожный взгляд, от чего Тая смутилась и попыталась сделать вид, что не смотрела.

– Да вы жуйте, ребята, не бойтесь ничего. Мы все здесь такие же, как вы. Своих не выдадем. А что там творится, – Сидра махнула рукой в сторону города, – мы не знаем и знать не хотим.

Соммерс и Хигс недоверчиво переглянулись.

– Главное, чтобы они не захотели узнать, что у вас творится, мамаша. Все вкусно, спасибо. Есть где прилечь у вас?

Женщина провела гостей в небольшой домик, где все было устроено для временного отдыха. Спальные места были рассчитаны на четырех человек. Оплатив ночлег, лекарь поинтересовался, может ли кто постирать их одежду.

– Можно. Пришлю к вам Таю. Только не трогать мне девчонку! – строго посмотрела на него Сидра.

– Я еще с первого раза все понял, мамаша. Сказал же – не обидим, – примирительно ответил Соммерс.

После ухода хозяйки путники назначили очередность дежурств, приготовили вещи для стирки и попадали на свои кровати. Бывшие стражники почти сразу захрапели.

Хат заступил первым. Он сидел на свалянном матрасе напротив входа, облокотившись о стену. Дверь не закрывали, и ему хорошо видна была часть улицы перед домом. Парень вспоминал их последний вечер с Исой, когда на дорожке показалась Тая.

36. Тая

– Привет.

Девушка остановилась в нескольких шагах от порога, сохраняя безопасную дистанцию с незнакомцем, и поставила перед собой корзину. В ответ на его приветствие она молча кивнула.

Хатгар неторопливо сложил вещи спящих товарищей и вынес из дома. Когда он шагнул навстречу Тае, чтобы передать ей стопку, та немного попятилась.

– Я не кусаюсь, если что, – иронично заметил Хат, которого уже начало раздражать такое подчеркнуто боязливое поведение и колючий взгляд красотки. В его кругу девушки обычно вели себя подобным образом, если старались завлечь кавалера, как бы набивая себе цену.

Снова молчание. Серые глаза настороженно буравили чужака.

– Меня зовут Корд. Я знаю, что ты – Тая. Со мной у тебя проблем не будет. Завтра я уйду. Мои друзья, скорее всего, тоже.

– Хорошо. Я просто заберу стирку, – она наконец приняла из его рук одежду Хигса и Соммерса. Свои вещи молодой человек не стал отдавать, собираясь скоро покинуть деревушку.

– Ты чего такая пугливая? Вроде тихо здесь у вас, обижать не должны.

– Я не пугливая, – на серьезном лице девушки мелькнула слабая тень улыбки, – если вам что-то будет нужно, тетя Сидра и я до вечера будем под навесом.

– Спасибо, Тая. Постараемся не беспокоить вас лишний раз. Только поужинать, наверное, придем.

Девушка кивнула и, уперев корзину о бедро, пошла к реке. Хатгар невольно залюбовался ее стройной фигурой. Интересная девчонка. Сидра говорила, что она сирота. Возможно, ее поведение связано с какими-то травмирующими событиями в прошлом. Впрочем, какая разница?

Завтра он отправится в Ракун и вряд ли когда-нибудь еще встретит Таю. У него есть человек, о котором нужно переживать. Да, мысль об Исе за последние пару дней немного потускнела и отодвинулась куда-то на краешек сознания. Виной тому были невероятные события, которые происходили сейчас в его жизни. Но Хат неизменно чувствовал вину за то, что оставил возлюбленную одну в штольнях тем утром, и он все еще боялся худшего.

Хигс сменил парня через пару часов. А Соммерс проснулся, когда уже стемнело. Лекарь выглядел счастливым. Давно у него не было возможности нормально отдохнуть, а тут – целый день в настоящей постели. Сказка.

– Пожалели старину Соммерса, – сладко зевая, сказал лысый, – освободили от дежурства?

– Бережем тебя, ты полезный, – улыбнулся Хигс, – и когда спишь, не такой напряжный.

Все засмеялись.

– Теперь бы штаны свои вернуть. А то я не против сходить на ужин.

Оказалось, пока они спали, Тая принесла постиранные вещи. Сейчас они сохли на веревке возле дома.

– Мокрое все, – пожаловался Хигс, – противно.

– А ты, Корд, не стирался?

– Что воняю сильно?

– Есть немного, – поддержал шутку Соммерс, – может, ты сгоняешь за едой, а мы пока зарядку сделаем?

Лекарь, к которому после смерти Бернадака перекочевала небольшая казна отряда, дал Хатгару немного денег, и тот вышел из дома.

Вся вечерняя жизнь в деревушке кипела возле того самого навеса, где они обедали. Люди отдыхали после трудового дня. Несколько женщин готовили, целые семьи сидели за столами, между которыми сновали дети. Слышен был смех и разговоры. Аппетитных запах разливался в воздухе. Парень восхитился уютом этого места.

Тая увидела его издалека и вышла навстречу.

– Привет. Я за ужином, как и обещал.

– Присядь пока, я сейчас вынесу.

Через несколько минут девушка начала носить еду от печи к его столу. Сначала горячие котелки с похлебкой, потом лепешки. После этого Тая вернулась с широким деревянным подносом, на котором сочными ломтями лежала запеченная рыбина. Девушка составила это все перед гостем и немного отошла.

– Что-нибудь еще?

– Видишь ли, – неловко улыбаясь, сказал Хат, – мои товарищи не придут сюда. Одежда еще не высохла. Мы будем ужинать в доме, и я, честно говоря, не знаю, как все это туда доставить.

Тая, кажется, растерялась.

– Ну, я… Давай, я тебе помогу.

– Было бы здорово, – подбодрил ее Хат.

– Погоди. Я сейчас.

Она принесла откуда-то небольшое коромысло, на которое они повесили два еще дымящихся котелка. Молодой человек хотел было понести их, но юная повариха мягко отстранила его:

– Расплескаешь еще, я сама.

Хат взял третий котелок и рыбу, его спутница коромысло и лепешки. Вместе они направились к гостевому домику. По пути парень снова попробовал завязать разговор.

– Хорошо здесь у вас. Я бы даже остался навсегда. В какой-нибудь другой жизни.

– Ну не знаю, – чуть помедлив, ответила она, – вряд ли.

– Почему так?

– Заскучаешь, наверное. Тут почти каждый день похож на другой. Почти каждый, – совсем тихо прошептала она последние слова.

– Некоторые наоборот устали от приключений, Тая. Тихая и скучная жизнь не так уж и плоха, если подумать. Точно лучше, чем война или какие-нибудь разборки.

Спутница странно посмотрела на него. Хат не понял, что означал этот взгляд.

– А ты, значит, скучаешь? В город хочешь, что ли?

– Нет! – слишком быстро ответила Тая, – туда точно не хочу.

– Правильно, – поддержал ее парень, – Ты уже видела этих?

Очевидно, девушка поняла, о ком речь. После этого вопроса она еще больше занервничала.

– Что с тобой, Тая? Случилось что-то?

– Ничего не случилось, Корд.

Однако по ее тону было ясно, что разговор коснулся болезненной темы.

– Не хотел тебя обидеть или напугать. Прости, если что-то не то ляпнул.

– Не за что тебе извиняться, – показалось, она собиралась продолжить мысль, но не решилась.

Хатгара очень заинтересовала такая реакция собеседницы на его упоминание о захватчиках. Они уже подошли к дому. Соммерса не было видно. Хигс встретил их во дворе и помог разгрузиться.

– Вот это ужин! Спасибо тебе, красавица, – оценил он доставленные блюда.

– Кушайте на здоровье, – вежливо ответила Тая. Общение с Хатом немного изменило ее отношение к гостям деревни, – Ах! Мы же ничего не принесли попить. Я совсем забыла!

– Я схожу еще раз. Не переживай. Заодно проведу тебя, – сказал Хат накрывающей стол девушке.

Хигс потихоньку подмигнул парню:

– Уже не такая дикая, да?

Тот пожал плечами, дождался Таю, и они вместе пошли к навесу. На этот раз разговор начала она.

37. История о той ночи

– Так ты из самого Ракуна, да?

– Нет. Мы охотники. Живем в лесу, – иронично произнес Хат.

– Ага, понятно, – в тон ему ответила неглупая девушка. Происхождение гостя было для нее очевидным.

На полпути к навесу они заметили, что кто-то идет им навстречу. Тая сразу замедлила шаг. Хатгар силился разглядеть кто там, но уже стемнело, и видимость была плохой. Вблизи оказалось, что это трое молодых людей. Они преградили дорогу парочке. Хату и его спутнице пришлось остановиться.

Конечно, девушка знала их – в маленьком-то селе, как иначе? По реакции было ясно, что она не в восторге от встречи. Хат уже догадывался, что сейчас последует, и не спешил начинать первым, ведь именно этого от него и ждали.

– Дай, пройти, – обратилась Тая к одному из парней, высокому и крепкому, вероятно, главному в компании.

– Что случилось, Тая? Тебя не было, мы заволновались. Может, обижает кто-нибудь? – ответил тот и с вызовом посмотрел на Хата.

Конечно, последние слова были адресованы именно ему, но он снова не поддался, вынеся урок из недавнего эпизода в городе. Несколько дней назад он стер такую же наглую ухмылку с лица другого провокатора. Сейчас подобное не должно повториться. Соотношение сил не в его пользу. Кроме того, нельзя подставить Соммерса и Хигса и навредить новой знакомой. Ведь он скоро покинет поселок, а она останется жить рядом с этими людьми. Так что, темперамент пришлось упаковать поглубже, несмотря на дерзкое поведение парней. Неприятное чувство поселилось где-то внизу живота.

– Гости купили ужин и уже заждались. Так что, спасибо за заботу, пропустите, – в голосе Таи прозвучала открытая неприязнь.

Хат понимал, что его вступление в беседу крайне нежелательно. Это не оградит девчонку от выяснения отношений, а только подольет масла в огонь, поэтому он сдерживал свои порывы. Но троица не спешила освобождать дорогу. Ее предводитель заговорил с девушкой, при этом снова глядя в упор на Хата:

– А что, покормить чужаков уже важнее, чем своих? Это мы должны сидеть ждать?

– А чего ты ждешь? Под навесом еды не осталось? Или не те руки ее подают?

Это заявление смутило ревнивца, и он значительно менее уверенно сказал:

– Мы пошли проверить, все ли у тебя хорошо. Чего ты сразу грубишь?

– Раньше проверять надо было! – почти выкрикнула девушка и, кажется, пожалела. Она с досадой оттолкнула преградивших путь парней и зашагала к навесу.

– Защитники, – донеслось до них.

Хат был совсем не уверен, что конфликт на этом исчерпан.

– Ладно, ребята. Я за питьем и добавкой, – достаточно миролюбиво произнес он.

Вопреки его ожиданиям компания беспрепятственно расступилась. Вожак, с которым поругалась Тая, пожал плечами:

– Без проблем. Могу я узнать у тебя кое-что?

– Спрашивай.

– Говорят, вы пришли сегодня. Встречали кого-нибудь возле поселка? Видели что-нибудь интересное?

– Ничего интересного. Вообще. И дорога пустая, – Хат отметил про себя, что парень неспроста задает такие вопросы.

– Понял тебя, – недоверчиво произнес тот и, не прощаясь, стал спускаться к реке. Друзья последовали за ним.

Хатгар же быстро догнал девушку. Похоже, она сама его дождалась на дорожке. И они молча пошли рядом. Первым не выдержал Хат.

– Ничего удивительного. Ты очень красивая, – похвалил он Таю невпопад, – парни пытаются ухаживать, как умеют.

Она скосила на него взгляд и сразу отвернулась. В темноте показалось, что девушка улыбается.

– Как все. Ничего особенного.

В этот момент где-то далеко в лесу завыл волк.

– А где ваши собаки? Там пустые миски возле навеса стоят.

Тая остановилась и посмотрела на него испуганно:

– У нас нет собак!

– Странно. У вас здесь что-то происходит – для меня это так же очевидно, как для тебя то, что я не охотник. Ладно, наверное, всё это не мое дело, не буду лезть.

У нее точно была тайна. Да, на словах он отказался от попытки выведать хоть какую-нибудь информацию, но на деле неосторожно оброненная фраза должна была спровоцировать собеседницу на ответную откровенность. Специально затронув некоторые струны девичьей души, он получил-таки результат. Тая зажмурилась от внезапно накативших слез и очень тихо произнесла:

– Случилась беда, Корд.

Хат аккуратно взял ее за плечи и легонько потряс.

– Расскажи мне, если хочешь, облегчи душу.

– Я не могу.

– Хорошо, пусть это буду не я. Но тебе станет легче, когда ты с кем-нибудь поделишься. Когда-то очень давно моя мама говорила мне так, если я плакал и не хотел признаваться почему.

Его отец приходил в ярость и ругал сына. А мать, действительно, научила малыша, что любая печаль, разделенная с другим человеком, уменьшается вдвое. Мудрой женщиной она была, все лучшее в нем от нее. Но сейчас Хат не зря упомянул о личном, не под влиянием минутной слабости. Девушка уже почти открылась, и он давал понять, что перед ней такой же обычный парень, из плоти и крови. Она сирота – так и он наполовину тоже!

И Тая решилась.

– Недавно, перед тем сильным дождем, собаки начали сильно лаять – почуяли что-то в лесу… Корд, я ухаживала за ними с детства, с вот таких вот щеночков, – она изобразила руками маленький комок, – в плохую погоду мы всегда привязывали их под навесом.

Чтобы лучше слышать ее негромкий рассказ, Хат придвинулся совсем близко.

– Той ночью они так рвались – чуть шеи себе не посворачивали. Раньше такого не бывало. А он отвязал их. Точно он, больше некому, – девушка показала в ту сторону, где их остановили трое парней, намекая на главного из компании.

– Знал, что если убегут, то я пойду их искать. Этот дурак сделал так, чтобы остаться со мной наедине.

Хат смотрел на местную красавицу и с тяжелым сердцем признался себе, что прекрасно понимает этого сельского простака. В голове все перемешалось. Судьба Исы неизвестна, а девчонка, которую он едва знает, сейчас рядом и вызывает такие эмоции. Разве это правильно?

– Дядя Вик не отпустил меня одну ночью в такую погоду. Пошел со мной, когда собаки не вернулись.

Вот так совпадение – у Хатгара тоже есть дядя Виктор. Но перебивать девушку он не решился, ведь она могла одуматься и не сказать чужаку больше ни слова.

– Сначала мы слышали их. Они так лаяли и скулили, что мне стало страшно, а потом замолчали. Там, где дорожка к поселку выходит на тракт, дядя свистнул – он всегда так звал собак. И кто-то свистнул ему в ответ. Из-за дождя мы не видели никого, но очень удивились, и дядя велел мне спрятаться в кустах.

Голос девушки дрожал. Она заново переживала события той ночи.

– Потом рядом со мной проехал всадник. Совсем близко, чуть не наступил на меня. Я так испугалась! – Тая не выдержала и все-таки расплакалась, – Дядя Вик умолял их, кричал «Не надо»!

Хат обнял девушку и заглянул в глаза, полные слез.

– Кого их, Тая? Кто это был?

– Я не знаю!

– Что они сделали?

Девчонка отрицательно мотала головой и рыдала.

– Скажи мне! Пожалуйста! Это важно!

– Ему вырезали сердце! – прокричала она.

Хат остолбенел.

– Что?!

– Сердце, Корд. Это такой кошмар! Как же так можно?! – теперь Тая не могла успокоиться.

– Кто это? Как они выглядели? Они были в рогатых шлемах?

– Да, наверное. Я не могла думать, Корд. Я помню только, как достали его сердце, – на лице рассказчицы отразился ужас.

– Сколько их было?

– Я не знаю. Я же пряталась. Там была еще какая-то девушка, перебегала между деревьями, – казалось, Тая сейчас упадет в обморок.

– Какая девушка?! – вскричал Хат и встряхнул ее за плечи.

Это напугало бедняжку еще больше. Она замолчала и начала вырываться из его рук.

– Что ты видела, Тая? Какая девушка?!

Со стороны навеса к ним бежала Сидра. Видимо, их эмоциональная беседа была слишком громкой. Женщина сразу оттолкнула Хатгара от плачущей девчонки.

– Что тебе нужно от нее? Убирайся! – она обернулась к Тае, – Что он тебе сказал?

– Все нормально, матушка. Он не обижал меня. Просто я рассказала ему, что случилось, – всхлипывая, объяснила та. Она уже немного опомнилась и взяла себя в руки, – все хорошо, правда. Он успокаивал.

Сидра окинула обоих недоверчивым взглядом.

– Не бойся. Если тебя обижают, так и скажи. Весь поселок будет здесь через минуту.

– Нет, матушка. Пожалуйста. Он ничего плохого не сделал и не сказал.

– Ладно. Иди умойся, чтобы никто не видел тебя такой. А тебе, парень, чего еще надо?

– Мы шли за питьем, – ответила за него Тая, – ты дашь сама, матушка?

– Конечно. Иди уже.

Недовольная женщина зашагала обратно к навесу. Хат обернулся и увидел на заплаканном лице Таи грустную улыбку.

Теперь все встало на свои места: и навязчивая опека местных над сиротой, и ее реакция на упоминание о захватчиках. Все это время после той страшной ночи ей нужно было выговориться, и только он, чужой человек, сумел помочь. Так что, даже его вспышка после слов о другой девушке в лесу и финал этого разговора, не испортили их отношения.

Парень приложил руку к сердцу и благодарно улыбнулся в ответ.

38. Сборы

Соммерс уже давно съел свою порцию и полпорции Хата к его возвращению. Он сразу выхватил у парня один из кувшинов:

– Вода?

Тот кивнул. И лысый жадно прильнул к горлышку.

– Ну ты даешь, – весело заметил Хигс, принимая из рук Хата второй сосуд, – тебя только за смертью посылать. Я понимаю, конечно – красивая, молодая, всё. Но мы тут, видишь ли, без питья и без сухих штанов, чтоб за ним сходить.

Стражник отвесил парню шутливый подзатыльник, а Соммерс заинтересованно расширил глаза:

– Я снова все проспал? Расскажите, что там было.

– Отвалите, бродяги.

– Глянь, цивилизованный нашелся, – подмигнул Хигсу лекарь, – цветы, наверное, искал на подарок. А мы тут пересохли.

– Дать бы тебе по лысине, Соммерс. Ладно, шутки шутками, я кое-что важное узнал.

Бывшие стражники моментально перестали дурачиться и подсели к столу, ожидая, что скажет парень.

– В ночь, когда шел ливень, на тракте у поселка на местного напали всадники и вырезали ему сердце.

Оба вояки даже привстали при этих словах, но Хат поднял руку, предвосхищая вопросы:

– Может быть, они были в рогатых шлемах, а может и нет. В этом девочка не уверена. Не исключено, что их видел еще один человек, – сказал он, намекая на парня, отвязавшего собак, – я не успел об этом спросить.

– Четыре дня назад, – подсчитал Хигс, – и до сих пор черные в поселок так и не заглядывали. Мне непонятно.

– Да с ними, вообще, ничего не понятно, – поддержал Соммерс, – Ты молодец, Корд. Настоящий разведчик, всё вынюхал. Такие таланты пропадают здесь в глуши, а они нужнее в городе. Время уходит. Мы без связи. Что делать, как бороться – кто это знает? Нужен Филиппо, и ты его найдешь!

– Вообще, не представляю, как его искать. Попасть в Ракун – это реально сложно! А найти его, – Хат удрученно покачал головой, – вообще, что-то нереальное.

– Мы подскажем тебе пару секретов, – буркнул Хигс, – ты найдешь Лучника, я уверен.

– Малой, у нас и правда без вариантов, – снова вклинился Соммерс и ткнул пальцем в левую половину своей груди. Там была выцветшая татуировка в виде птицы. Беркут – эмблема городской стражи.

– У этого такая же, – указал он на Хигса, – только на булке.

В ответ тот запустил крышку от кувшина в смеющегося лекаря. Соммерс не успел уклониться – крышка отскочила от лысой головы.

– Так что, только ты, Корд. Нас срежут на первом посту, – сказал он, потирая темя.

– Да, придется.

Хатгар так или иначе собирался в город. Нужно было узнать, не появилась ли Иса дома. А он не сомневался, что в лесу Тая видела именно ее. Все сходится. Тогда шел дождь – это было в первую же ночь, когда Хат не вернулся за ней.

– Когда попадешь внутрь, убедись, что тебя не пасут. Будут хоть малейшие сомнения – ничего не делай. Ешь фрукты, играй на музыкальных инструментах или что вы там еще по жизни делаете? – намекнул Соммерс на аристократичное происхождение парня.

Хигс с укоризной посмотрел на товарища и продолжил за него:

– Изобрази, что ты не при делах, малой. Веди обычный образ жизни. Если не заметишь слежку, тогда можешь прогуляться в район южных ворот.

Хат удивился:

– Я думал, они прячутся в районе доков.

– Это хорошо, что ты так думаешь. И все так же думают, Корд. А он не в доках. Найти его тебе поможет трактирщик. Там есть такое место – «Три топора». Лучник в нем уже много лет все свое жалованье оставляет, пардон, оставлял – какое теперь жалованье. Вот там потрешься и намекнешь, чего ищешь.

– Скорее всего, тебя какое-то время будут пасти уже наши, – снова перебил друга Соммерс, – и если не найдут длинного и волосатого хвоста, то с тобой свяжутся. Вот и все.

– Проще простого, – поддержал Хигс.

– Так что, завтра в дорогу. Арбалет не бери – все равно не пронесешь. А сейчас ешь и ложись спать. От дежурства этой ночью освобожден, – заявил лекарь и по совместительству командир.

– Не получится у меня заснуть.

– Получится, – отрезал Соммерс и полез в свою сумку за чудо-средством.

39. Прощание

Разглядев под тенью навеса светлые волосы и точеную фигурку, Хат испытал облегчение. После вчерашнего он опасался, что уже не увидит ее до того, как покинет поселок. Но, к счастью, Тая и сегодня была на старом месте.

Приближаясь к ней, он не знал, как начать разговор. Зато девушка смотрела спокойно и приветливо, как ни в чем не бывало, и поздоровалась первой:

– Привет, Корд. Выспался?

– Привет, красавица. Где уж там? Много думал, слушал, как храпит лысый, – улыбнулся он, – ты сама как? Отдохнула?

– Я нормально, – руки молоденькой поварихи, как всегда, были заняты готовкой.

Хат не решался задать свои вопросы. После бессонной ночи, полной размышлений, их стало еще больше, чем вчера.

– Так ты уже покидаешь нас?

– Да. Мне нужно идти – капканы проверить и всё такое. Ну, знаешь, охотничьи дела.

Девушка рассмеялась этой шутке. В глазах заиграл огонек.

– Удачи в делах, охотник.

– Спасибо за гостеприимство. Приятно было с тобой познакомиться, – он помялся, – я хотел узнать только…

Тая посерьезнела:

– Я поняла. Насчет той девушки особо нечего добавить: я видела ее мельком. Ночь, дождь, понимаешь? Такая темненькая, вроде бы. Вот и всё.

– Спасибо тебе еще раз.

– Да, вроде как, и не за что. Если будешь еще проверять капканы в наших краях, заходи.

– Надеюсь, буду. Слушай, а тот парень, который отвязал собак… Он что?

– Догнал меня, когда я уже бежала в поселок. Что он? Тоже прятался, конечно.

Хат покачал головой.

– Так глупо. Но знаешь, проблема ведь не в нем. То, что случилось, ужасно и это не исправить. Просто сейчас, вообще, нет безопасного места, Тая. Ты, главное, держись своих. Хорошо, что рядом с тобой есть такие люди, как матушка Сидра.

– Да, она готова была разорвать тебя вчера, – напомнила Тая, – еле успокоила тетку. А ты и сам, наверное, не от хорошей жизни в «охотники» подался?

– Ты права. У меня тоже пока не все гладко.

– Да, пришло страшное время. Все, как в пророчествах, правда?

– Это каких?

– Неужели не слышал никогда? – удивилась Тая. – Еще старики предупреждали о таком.

– Первый раз слышу. Просветишь?

– Ну, говорили, что, когда будет сиять два солнца, придет зло. Как-то так.

Хатгар поднял глаза к небу. Оно было чистым, без единого облака, как в тот последний день с Исой. С одной стороны небосвода висело солнце, а с другой ярко горело пятно кометы.

– Откуда такие истории, Тая?

– Да все об этом знают. Раньше в каждой семье это пересказывали. У тебя нет, Корд?

– У меня не такая семья, как у всех, – задумчиво произнес он, – я правда не знал о пророчестве.

– У многих мудрых людей, типа колдунов, всяких знахарей одни и те же видения были. Еще дядя Вик мне говорил про ведунью, которая живет в лесу за Тэном, – девушка упомянула ближайший к Ракуну город, – вот она тоже предупреждала, что, мол, придет время, когда живые позавидуют мертвым.

– Я верю ей, Тая. Жаль, что об этом так давно известно, но никто не готовился.

«Или кое-то все же готовился», – тут же подумал он про себя. Некие загадочные инструкторы, которые предупреждали о вторжении и даже пытались отразить его руками местных военных. Видимо, слишком недальновидных, чтобы прислушаться к их доводам.

– Похоже, то, что сейчас творится, коснется каждого. Береги себя, пожалуйста. Не хочу ничего обещать, просто надеюсь, что еще увижу тебя.

– Удачи, Корд. Пусть Солнце освещает тебе дорогу, – Тая убрала со лба упавшую на глаза прядь, – буду ждать встречи.

Хатгар обернулся только один раз, уже у самого леса, на пригорке. Девушка тоже смотрела на него. Они помахали друг другу, и этот прощальный жест почему-то так сильно согрел его, запал в самую душу. Показалось, что даже идти теперь стало легче.

Он бы очень удивился, если бы узнал, при каких обстоятельствах произойдет их следующая встреча.

40. Арест

Около трех часов заняла у него дорога. Издалека Ракун выглядел совершенно обычно. Хотя нет, появилась одна новая деталь. Ни привычного четырехцветного, ни белого, вывешенного в день капитуляции, флага не было. Зато прямо над шпилем Зала Собраний парил какой-то темный предмет. С такого расстояния трудно было разобрать, что он из себя представляет. Но от того, что он ни на чем не держится, а просто висит в воздухе, становилось не по себе.

У ворот, как и раньше, дежурила городская стража, только теперь с ней был большой отряд черных. Именно они занимались досмотром. А местные солдаты просто облегчали их взаимодействие с населением, поскольку часть захватчиков не владела языком королевства.

Чуть в стороне стояло несколько больших клеток. Какой-то человек в лохмотьях лежал в одной из них.

Хат с замиранием сердца приближался к посту. Его уже заметили. Грозные фигуры интервентов разом повернулись к путнику. О, Солнце, какие же они все-таки страшные, – подумал он. Вспомнилось бурлящее болото и вторая червоточина.

Парень не дошел несколько шагов до проверяющих и остановился.

– Иди сюда, – здоровенный черный рыцарь, стоящий впереди, подозвал его жестом. Произношение его не было идеальным, но вполне доступно пониманию. Внешне чужеземцы мало чем отличались друг от друга, но этот был облачен в самые сложные доспехи, а рога на его шлеме превосходили другие по длине и толщине. Видимо, командир, а не простой воин.

Остальные черные сразу обступили Хата, и он оказался в кольце. Стражники маячили тут же за спинами своих хозяев, готовые выполнить любое распоряжение.

– Имя, место жительства, откуда идешь? – все с тем же акцентом спросил главный.

Парень проглотил слюну и выдавил:

– Хатгар, сын Ториена. Улица Роз, особняк семьи Дэлл.

– Дальше! Откуда идешь?

Заготовленная версия про ограбление на дороге вдруг показалась совсем детской. Вражеский офицер не производил впечатление наивного дурака, который такое проглотит. Как парень сумел уйти от разбойников, откуда он, вообще, возвращался? При первых же вопросах лжеца раскусят. Но как быть? От него ждут конкретных ответов.

Беглых солдат Бернадака он не раскроет. После знакомства с Таей и ее ужасной истории Хатгар окончательно определился, что встанет на путь борьбы с этим злом и не предаст повстанцев. Он не станет отсиживаться, будет делать все, что в его силах, для подполья. Так должен поступать каждый нормальный человек. Это зверье нужно изгнать! Куда угодно, пусть даже под землю, откуда оно и выползло.

Черный великан уже проявлял недовольство. Гора мышц нетерпеливо переминалась под доспехами, налитые кровью глаза в прорезях шлема злобно буравили Хата.

– Что молчишь?!

А что говорить? Про рыбацкую деревню нельзя упоминать, чтобы не привлечь к ней внимание. Штольни тоже, ведь там скрыто нечто враждебное захватчикам. Соммерс и Хигс нынче как раз на пути к другому подобному убежищу, отмеченному на карте.

Остается импровизировать на ходу.

– У меня подружка в Тэне. Навещал ее.

– Что с твоей мордой? – презрительно буркнул черный.

– Местные в Тэне отходили – наказали за девчонку.

Оценивающий взгляд скользнул по Хату и задержался на сапоге, покрытом запекшейся кровью.

– Ты врешь. Почему? Что скрываешь? – рассказ не убедил офицера.

– Я говорю правду, милорд, – как можно более естественно ответил Хат.

– Тобой займется Комиссия, – черный подозвал стражу, – забирайте!

– Милорд, я просто…

Сзади его сильно пнули под колени, отчего парень упал. На него тут же обрушился шквал ударов. В ход шли дубинки и тяжелые солдатские сапоги. Потом стражники зацепили его за ворот и потащили в клетку под смех интервентов.

В этот момент Хат мечтал о лекарствах Соммерса, притупляющих чувства.

41. Допрос

В резиденцию Комиссии его доставили в закрытой карете вместе с тем оборванцем, который уже сидел в клетке. Сначала Хатгар брезгливо отодвинулся от вынужденного попутчика. Но пока их везли, он получше присмотрелся к мужчине и понял, что сам, в сущности, выглядит сейчас не лучше.

– Меня зовут Жак. Руки вам не подаю, простите – давно не мылся.

– Я К… Хат, – он слегка запутался. Чуть не ляпнул по привычке ложное имя, в то время, как на посту уже сообщил настоящее. Вдруг Жак подсадной и доложит? Тогда парня по костям разберут, чтобы узнать, что он скрывает.

Понемногу разговорились, и вскоре Хатгар услышал очередную грустную историю.

Второй задержанный оказался вполне приличным человеком, попавшим в трудные жизненные обстоятельства. Он служил у знатного господина, занимался его перепиской с другими аристократами. Однажды, выполняя поручение, он посетил один богатый дом и нечаянно стал свидетелем какого-то странного ритуала, в котором участвовали разные влиятельные люди. Хозяева дома впоследствии заявили о пропаже денег. Обвинили в этом, конечно же, Жака. Если бы не случайно подслушанный им разговор работодателя с женой и своевременное бегство, его бы сразу арестовали. Пришлось скрываться то в окрестностях города, то в его бедных районах, браться за любую работу.

А сейчас в Ракуне ввели новые строгие проверки, и бродягу, на которого долго всем было плевать, вдруг задержали. Якобы, у него не оказалось какой-то особой регистрации. Жак опасался, что теперь его точно вздернут на площади.

Хат выслушал эту достаточно наивную исповедь, на самом деле, думая о своем. Печально, но вся надежда только на отца. Ночной Меняла подергает за ниточки и вытащит сына. Но как же с ним связаться?

Карета дернулась и замерла.

– Выползайте, вонючки, – издевательски бросил стражник.

Хатгар узнал это здание, украшенное барельефами с изображением Солнца. Раньше здесь располагалось одно из отделений Ордена, а теперь, значит, некая Комиссия. Совсем недалеко отсюда особняк дяди Виктора. Вернее, его бывший особняк.

На ступенях центрального входа стояла огромная очередь, видимо, на ту самую специальную регистрацию. Задержанных провели через боковую дверь и разделили. Жака сразу забрал здоровенный охранник в кожаном фартуке и черном колпаке с прорезями для глаз. Он упирался и кричал в отчаянии, но силы были неравны.

Хата трясло от страха. Всем известно, что в застенках Ордена людей истязают самыми изощренными способами. Он сам видел, что стало с солдатами Пикемаля, которых затем казнили на площади.

Парня сопроводили в комнату с единственным окошком почти под самым потолком. В центре стоял стол с тремя стульями, зеркало на одной из стен завершало интерьер. Никаких приспособлений для пыток здесь не было. Спустя полчаса Хат все так же сидел в одиночестве, ожидая неизвестно чего.

Наконец за дверью раздались чьи-то голоса, лязгнул тяжелый засов и в помещение вошли двое. Один, высокий с козлиной бородкой, был одет, как дворянин. Он снял широченную шляпу с пером и бросил ее на стол перед заключенным. Эта внешность и манеры показались Хату смутно знакомыми.

Второй являл собой полную противоположность. Он был представителем черного народа. Но на воина совершенно не похож. Мелкий, весь какой-то согнутый, с изуродованным и перекошенным лицом. Оба носили черные повязки на рукаве, как понял Хат, это означало принадлежность к Комиссии.

Они продолжили при парне разговор, начатый еще в коридоре. По обрывкам можно было догадаться, что обсуждали Жака. Дворянин упомянул воровство в доме уважаемого человека и назвал кого-то грязным посыльным и дешевкой.

Только теперь, услышав этот голос и знакомое ругательство, Хат узнал его. Этого типа он уже видел однажды, той ночью в доме дяди Виктора. Шляпа – такую кличку получил тогда мерзавец. От рук этого изверга и его подчиненных погиб управляющий Сторк!

Словно прочитав его мысли, Шляпа переключил на парня свое внимание.

– Не вздумай тратить наше время, мальчик, – строго сказал он, – что ты делал за городом?

– Навещал подругу, – пересохшими губами ответил Хат, – возле Тэна.

– Ближе подруги не нашлось? – вступил в беседу черный уродец.

– Не обзавелся, прошу прощения, милорды.

Шляпа хмыкнул, ответ ему понравился.

– В первый день ты был в Ракуне? – теперь все горожане подобострастно называли дату вторжения Первым днем. Об этом Хат узнал еще в прошлый свой визит.

– Нет. И тогда я был с ней.

– А после был хоть раз в городе?

– Да, милорд. Я не застал родителей дома и снова отправился к девушке.

Коротышка сверлил Хата своими темными глазками, а Шляпа продолжал допрос.

– Когда конкретно это было?

– Во второй день.

– Ночевал дома?

– Нет, уже за городом, милорд. Только переоделся и сразу ушел. Спешил очень.

Шляпа встал из-за стола и зашел Хату за спину.

– Почему спешил?

– Да все к ней же, к подруге. Чтобы попрощаться.

– А что случилось? – при этих словах парень почувствовал руки следователя у себя на плечах.

– Ее семья решила уехать из Тэна. Забрали мою девочку.

– Испугались?

– Наверное. Там люди не очень понимают, что у нас сейчас происходит.

– А что, по-твоему, происходит? – пальцы Шляпы больно впились ему в плечи.

– Ну… Ничего уже не происходит. Переворот Пикемаля провалился, – Хат выдавил из себя общепринятую версию, хотя его тошнило от этой лжи, – просто там не знают, что в Ракуне все хорошо. Вот и уехали.

– То есть, мы твою подругу уже не увидим и не сможем спросить ее, правду ли ты нам сказал? Правильно я понял?

Насколько Хат знал, до Тэна черные еще не добрались. Там пока сохранялся прежний уклад. Но ясно же, что если Орда захочет себе и этот город, то проблем у нее не будет. Тамошние элиты, скорее всего, последуют примеру своих соседей и продадут его захватчикам.

– Прошу прощения, но она уехала с родителями, милорд.

– Кто-то другой сможет подтвердить? – следователь напоминал кота, играющего с мышью.

– Там мне крепко досталось от местных. Но, кто такие и где их искать, даже не знаю, милорд.

– Слушай, ты такой вежливый. Через слово у тебя «милорд», «простите-извините», – рассмеялся Шляпа и вернулся на свое место за столом, – Отец хорошо тебя воспитал, Хатгар.

Парень удивленно посмотрел на него. Почему он так говорит? Знает отца?

Как бы в ответ на эти мысли, черный наконец снова подал голос:

– Лорд Ториен уже здесь. К тебе у нас больше нет вопросов. Скоро тебя отпустят.

Он очень сносно говорил на языке королевства, как и офицер у ворот города. Как интересно! Где они все научились ему?

Оба допрашивающих встали и пошли к выходу. Уже в дверях Шляпа остановился и вернулся за своим головным убором.

– Кстати, Хатгар. Как звали твою девчонку? Ту, из Тэна?

– Тая, – Хат без промедления выдал первое, что пришло на ум, и сам удивился своему ответу.

– Тая, – повторил следователь, – красиво.

– Угу, – согласился парень.

– А я Форж. Мы с твоим папой, в некотором роде, приятели. Так что, не переживай. У тебя больше не будет проблем, – элегантным движением он одел свою шляпу, – если ты, конечно, сам их не сделаешь.

– Спасибо. Я понял, милорд… Господин Форж.

– Да пустяки! Считай, что сегодня ты прошел регистрацию. Сейчас ты получишь свой жетон. Его нужно носить на груди. Все уже носят.

Шляпа проследил взгляд Хата, который посмотрел на его грудь, и снова засмеялся.

– Да, правильно. Я не ношу. У меня есть вот это, – он поправил свою черную повязку на рукаве и вышел.

42. Зазеркалье

Они стояли за тем самым зеркалом, которое висело на стене комнаты для допросов. С этой стороны оно оказалось прозрачным, как обычное стекло. Все, происходящее по ту сторону, было прекрасно видно. Никто точно не знал, где Орден раздобыл этот артефакт, может, только сам Епископ. Поговаривали, что эту и подобные вещицы когда-то находили в руинах Старого города. Того, что был построен кем-то из добытого в карьере камня. Того, на месте которого впоследствии вырос Ракун.

– Ну, что скажешь? – Тру обратился к огромному, как скала, черному офицеру.

Командир по кличке Скорпион был еще крупнее, чем остальные воины Орды, и так превосходившие габаритами местных. На его шлеме был сломан один рог, зато наплечники украшали шипы, которых не было у других. Вместо обычного меча или сабли он носил широкий топор. Скорпион только два дня назад прибыл с той стороны.

– Это он.

Среди сегодняшней смены на воротах были бойцы, пришедшие с ним в последней партии. То есть, из обоих червоточин: и той, что открылась в болоте, и той, у которой ждала засада. Все опознали парня.

– Его видели и там, и там. Ошибки быть не может. Сопляк был с теми, кто атаковал идущих.

Хранитель анализировал услышанное. Приметы мальчишки также подходят под описание того, кто убил патрульного в районе доков. Еще Форж говорил, что подозревает его в нападении на сына Советника-судьи. А теперь выясняется, что он каким-то образом причастен к происходящему с червоточинами. «Все правильно, – подумал Тру, – таких совпадений не бывает. Он всюду замешан».

– Спасибо, Скорпион. Твоих людей хорошо разместили? Проблем нет?

– Все довольны. Отличное место, упитанный скот – офицер имел в виду жителей Ракуна.

– Больше не смею отвлекать тебя, командир. Спасибо за службу!

– Хранитель, – поклонился великан.

Тру смотрел, как удаляется его огромная фигура, и думал о парне. Вот он, их ключ к подполью!

Счастлив тот, кто не ведает. Сопляк убежден, что обманул безмозглых дикарей, что папаша Ториен с потрохами купил Форжа. Он уже повесил себе на шею новенький блестящий жетон, как правильный горожанин, прошедший регистрацию.

Только на жетоне этом на языке Орды написано: «Враг».

Иди, парень, ищи своих. Каждый пост будет замечать твои передвижения и докладывать о них. Невидимые ищейки непрерывно будут следовать за тобой дураком.

Теперь эта меченая крыса сама приведет их к тем, кто невидимым щитом накрыл этот город и не дает им открывать каналы прямо в его стенах. К врагам, с которыми они пока не знакомы.

«Это только пока», – подумал Тру и оправился в башню Полтергейста.

43. Домашний уют

Несколько дней Хат только ел, спал и в перерывах отбивался от нанятых отцом лекарей. Рана на ноге уже практически зажила. Похоже, выданные тогда Соммерсом лекарства смогли предотвратить ее заражение, а дальше молодой и здоровый организм сам исцелил себя.

Мачеха Астра, которая была немногим старше его самого, тоже несколько раз пыталась продемонстрировать пасынку свою заботу. Но в каждый ее визит вернувшийся блудный сын изображал спящего. Полноценного общения у них так и не состоялось.

Лорд Ториен много отсутствовал – дела не отпускали. Хатгар был, конечно, благодарен ему за вызволение, но всякий раз тяготился его присутствием. Так уж повелось с детства, с тех самых пор, когда при загадочных обстоятельствах погибла его мать. Мальчик всегда считал, что отец что-то скрывает, винил его, точно не зная в чем.

Кроме того, он хорошо помнил услышанное от Бернадака про Ночного Менялу и не мог простить Ториену эту грязную историю.

Еще тогда в резиденции Комиссии, в сыром холодном коридоре, когда они обнялись после освобождения Хата, отец сказал ему на ухо, что им нужно будет серьезно поговорить. И теперь парень напрягался каждый раз, когда во внутренний двор въезжали лошади. Это возвращался хозяин со своим личным телохранителем, а вернее, головорезом Паком.

Первым делом лорд поднимался проведать наследника, справлялся, как у того дела. Астра при этом обычно стояла в дверях, ожидая мужа. Хат отвечал, что с каждым днем все лучше, и Ториен с женой уходили к себе.

Но иногда отец появлялся один и сидел, подолгу молча глядя на сына, мог улыбаться ему. А тот не знал, как себя вести в подобной ситуации, и испытывал неловкость. Хотя что-то шевелилось в его душе, он не давал этому волю. Когда Ториен уходил, Хат чувствовал облегчение.

Из окон его комнаты был частично виден Зал Собраний. От скуки, парень часто пытался разглядеть, что же это все-таки крутится в небе над его шпилем. Но загадочный предмет находился слишком высоко, чтобы быть уверенным. И, вдобавок, солнечные лучи слепили глаза, отражаясь от гладкой поверхности. Навскидку, он сказал бы, что это куб из какого-то темного камня. Он висел прямо в воздухе и медленно вращался. Одно из чудес черной Орды.

Предоставленный сам себе Хатгар целыми днями обдумывал события, которые произошли в его жизни за последнее время. Конечно, он вспоминал ночь в доме дяди, вслед за ней казнь Пикемаля, странную комнату в штольнях и то кошмарное болото, а еще червоточину, откуда, подобно насекомым, выползали черные воины. Врезались в память обреченный взгляд Жака в коридоре тюрьмы и ненавистная рожа Форжа.

Теперь, когда над ним не висела постоянная угроза, желание узнать о судьбе Исы и найти ее, вернулось с новой силой. Удивительно, но неожиданно теплым воспоминанием оказался и прощальный взгляд Таи. Хат сам не заметил, как на его губах заиграла улыбка.

Постепенно хорошее самочувствие возвращалось к нему, и настал день, когда молодой человек наконец решил выйти во двор. Он проведал своих лохматых любимцев и чуть не оглох от их радостного лая. А потом Хат решил навестить Доша, своего бывшего воспитателя, но его каморка пустовала.

– Тони, – подозвал он скользкого управляющего, – а где старик?

Тот залопотал что-то нечленораздельное, пряча глаза.

– Я задал тебе вопрос, – внутри уже нарастала тревога.

– Дош умер, хозяин. Той ночью, когда вы ушли из дома.

Сердце Хата оборвалось. Бедный старикашка, всю жизнь посвятивший этой семье, служивший еще отцу Ториена – дедушке Хатгара, которого тот никогда не видел. Вот такая награда его ждала. Верный слуга скончался от полученных травм. Проклятый Пак перестарался, наказывая его за какую-то ерунду!

После таких новостей оставаться в этом доме дальше было невыносимо. Одеваясь на ходу, парень растолкал слуг, пытавшихся его задержать, и выскочил за ворота.

Кажется, настало время продолжить поиски Исы и выполнить обещание, данное Соммерсу – встретиться с одним из лидеров повстанцев Филиппо.

44. Ни с чем

В «Трех топорах» было шумно, воняло подгоревшим мясом и потом. В углу музыкант фальшиво играл на каком-то струнном инструменте. За стойкой хозяин заведения разливал по кружкам мутное пойло. Это был нестарый еще мужчина с мощным торсом и мускулистыми руками, больше похожий на кузнеца, чем на трактирщика. Он безразлично скользнул взглядом по новому посетителю.

Хат облокотился о грязную столешницу и обратился к нему.

– Мяса и сыра, пожалуйста. И есть у вас что-нибудь выпить? Что-нибудь более прозрачное, – уточнил он, аккуратно отодвинув моментально подсунутую хозяином кружку.

Тот пожал плечами и плюхнул ее содержимое назад в кувшин:

– Сделаем.

Он подозвал из зала женщину с подносом и отправил на кухню за едой для гостя.

– Мясо малость передержали. Ничего?

– Бывает. Несите, какое есть.

Беспардонный трактирщик живо кивнул и вернулся к своим делам. Хат тем временем осмотрелся, выискивая среди посетителей кого-нибудь похожего на людей Бернадака. После скитаний в компании бывших стражников он уже неплохо представлял себе, как они могут выглядеть, даже в гражданской одежде.

Среди забулдыг, отдыхавших в заведении, только двое приблизительно подходили на эту роль. Парочка играла в кости за центральным столом и постоянно ссорилась из-за результата.

– Заказ, – отвлек парня трактирщик. Перед ним уже стояла тарелка с хорошей порцией и кружка вина.

– Спасибо, – Хат отсыпал на стойку монеты. Здоровяк моментально смахнул их к себе в карман фартука и погрузился в протирание посуды.

Хат начал есть, ненавязчиво поглядывая в зал. Там все было без изменений. Люди заливали свои проблемы алкоголем, пытались веселиться. Только жетоны на груди каждого не давали забыть, в какой заднице они все оказались. Парень повернулся и нечаянно встретился взглядом с трактирщиком.

– Как еда, нравится? – без особого энтузиазма поинтересовался тот.

– Да, неплохо.

– Могу еще что-нибудь предложить?

– Хочу научиться стрелять из лука. Не знаешь, где мне найти опытного лучника?

Хозяин трактира озадаченно выпучил глаза.

– Парень. У меня на вывеске три топора, но это не школа боевых искусств. Здесь тебя максимум научат махать кулаками. Лук – не наша история.

– Просто раньше меня обучал один друг, несимпатичный такой, – намекнул Хат на безносого Бернадака, – а теперь его, к сожалению, не стало. Я ищу замену.

Трактирщик ничем не выдал, что смысл послания дошел до него.

– Ты странный парень. Здесь обычно пьют и проигрывают деньги. На курсы у нас не записывают.

Или он, действительно, не понял, или отлично притворился. Соммерс предупреждал Хата, что до Филиппо не так просто добраться, сначала его будут проверять. Значит, остается ждать.

– Ладно. Схожу в район доков, там кого-нибудь поищу.

– Как угодно. Для моих ушей это уже лишнее.

Хатгар выбрался из духоты на улицу и еще немного потолкался около «Трех топоров», ожидая появления хвоста. Но больше никто не покидал заведение. Похоже, им не заинтересовались.

«Ладно. Вернусь завтра», – решил он и отправился к дому Исы.

Особняк, в котором жила семья Прайс, стоял в ряду таких же великолепных строений на закрытой для посещения улице. Пост охраны пропускал только ее обитателей и постоянный персонал.

Хат наблюдал издалека за окнами верхних этажей в надежде увидеть Ису или кого-нибудь из ее сестер. Одна из занавесок слегка отодвинулась – возможно, кто-то внутри обратил внимание на зеваку, следящего за домом. Парень надеялся, что это не глава семьи. По неизвестной Хату причине Кориган Прайс велел дочери не общаться с ним, как только узнал об их знакомстве. Не исключено, что виной тому были дела его собственного отца Ториена, то есть, Ночного Менялы.

В любом случае, это не помешало молодым людям тайно встречаться и даже полюбить друг друга, но отношения эти были запретными, всегда на грани раскрытия. А планам когда-нибудь сбежать из города и начать новую жизнь в другом месте, едва ли, суждено было сбыться. После вторжения черной Орды все перевернулось с ног на голову, и эти хрупкие иллюзии окончательно разрушились. Теперь он даже не знает, жива ли Иса.

Занавеска вернулась в нормальное положение. Время шло, а из дома так никто и не вышел, чтобы прогнать наблюдателя. Зато охрана на посту уже откровенно пялилась на Хата, и он решил, что незачем их искушать. Парень повернулся и зашагал в район доков. Сегодня он отовсюду ушел ни с чем.

Там, где он только что стоял, воздух зарябил, как над костром.

45. Прайсы

Старший Прайс смотрел на фигуру, закутанную в плащ по самые уши, замершую по ту сторону улицы. Он узнал мальчишку, несмотря на его примитивную маскировку. «Что дальше? Пришел узнать, как дела у Исы? Ты не будешь с ней никогда – я не допущу этого! Как не позволили мне быть с той, которая была мне нужна»! – с ненавистью подумал Кориган.

Сколько лет прошло – целая жизнь пролетела, а он не может отпустить то, что случилось. Он был тогда так же молод, и так же сходил с ума от любви, как и этот сопляк. А она была лучшей из всех, кого встречал до этого Кориган, и после уже никто не смог с ней сравниться. Если бы не ее проклятый брат Виктор!

– Прости, ты занят? – он не услышал, как сзади подошла Эмма.

Ее появление оторвало его от прежних мыслей.

– Нет, просто смотрю на шпиль. Все пытаюсь понять, что это там такое. Как оно может висеть в воздухе? Уму не постижимо.

Мать Исы сдержанно улыбнулась мужу:

– Да. Это истинное чудо. Разве можно сопротивляться тем, кто способен создавать такое? Это настоящие хозяева. Ракун ждал их очень долго.

– Ты права. Мы живем в новой эпохе. И, кажется, наша семья нашла себе отличное место в этом меняющемся мире, – отпустив занавеску, он приобнял жену и притянул к себе.

– Пойдем?

– Веди.

Они прошли в дальнюю комнату. Кориган присел на край кровати. Эмма повернула в замке ключ и подошла к нему вплотную. Он прижался лицом к ее груди и услышал через ткань одежды, какая она горячая.

Эмма запустила пальцы в его волосы. И тут в коридоре поднялся шум. Все искали хозяев. За годы в доме выработались негласные правила. Прекрасно понимая, где и зачем Прайсы уединились, слуги вели себя намеренно громко, предупреждая их таким образом и давая понять, что требуется их личное участие.

Кориган испустил разочарованный вздох и откинулся на кровать. Дверь открыла Эмма.

– Госпожа, прошу прощения, прибыл посланник! – низко поклонился ей управляющий, за его спиной маячили горничные.

Глава семьи при этих словах вскочил на ноги.

– Где он?!

– В гостиной, хозяин. Мы предложили ему вина.

– Мы уже идем. Убирайтесь.

Кориган повернулся к жене.

– Я не ждал сегодня никаких новостей, – он заметно волновался.

– Сейчас мы все узнаем, – Эмма тоже часто дышала от возбуждения.

Гонец пришел по подземному тоннелю, а не с улицы. Это значит, что он, возможно, из самого Зала Собраний. Через минуту родители Исы вошли в просторную гостиную. В центре комнаты стоял здоровенный черный рыцарь. Он тут же обратился к хозяевам дома на сносном местном языке:

– Ваше предложение принято, Прайсы. Свадьба состоится.

46. Вино и разговоры

Система обязательной регистрации вынудила всех до единого горожан пойти на поклон в Комиссию. Даже представители самых низов ракунского общества выбрались из своих убежищ, чтобы получить жетон. Принудиловка сразу дала свои плоды: выявляемость противников режима выросла, задержаны были преступники, давно объявленные в розыск.

Чтобы иметь возможность покупать еду и не остаться без работы и крыши над головой, людям пришлось пройти унизительную процедуру: многочасовые допросы, где их заставляли доносить на соседей и знакомых. Тайная полиция уже с первых дней узнала о жителях города больше, чем когда-либо знали прежние жандармы.

В таких условиях Хат не мог рассчитывать на быстрый результат в своих поисках. Считалось, что мятежники во главе с капитаном лучников Филиппо засели где-то в районе порта. Завоеватели держали здесь внушительный контингент, который занимался регулярными рейдами. Наводка Соммерса и Хигса на «Три топора» пока не сработала, поэтому парень не поленился обойти заведения, разбросанные среди грязных лачуг и доков. Черные патрули, натыканные тут и там, останавливали его неоднократно, но, бегло изучив жетон, всякий раз тут же отпускали.

В таверне «Старый маяк» собиралась публика самого низкого класса. Многие рожи сразу наводили на мысль об их причастности к преступному миру. Но даже у самых последних бродяг на груди теперь висели жетоны. Как раз в таком месте имело смысл поискать повстанцев.

Присутствующих развлекал какой-то сутулый болтливый мужичок. Он носил аккуратные усы и был неплохо одет по здешним меркам, выпадая из общего антуража. Этот человек совсем не походил на опустившегося пьяницу. Похоже, просто принял лишнего и захмелел. Посетители, которых он пытался вовлечь в общение, пересаживались от него подальше.

– Эй, ты! – обратился болтун к только что вошедшему Хату.

– Денег не займу, если ты об этом, – сразу обозначил границы парень.

Тот удивленно вытаращил глаза и попытался сфокусироваться на собеседнике.

– Никто не говорил о деньгах, малыш. Я и сам мог бы тебе занять пару часов назад, а теперь – извини, – и он демонстративно вывернул карманы.

За стойкой места не нашлось, и Хату пришлось присесть за стол болтуна, только с другой стороны от него. Женщина с подносом получила от парня монетку и заказ на кислое вино: его обычно не разбавляли, как остальное пойло.

– Что, тоже мысли покоя не дают? Заливаешь этой дрянью? – с видом эксперта заявил мужичок.

– Занимайся своими делами, папаша. Я тебя не трогаю, и ты от меня отвянь, – спокойно попросил его Хат.

Тот в ответ только хмыкнул.

– Ты же видел эту штуку, которая висит над городом? Ту, что крутится в воздухе над шпилем?

– Слушай, давай не так громко, ладно? – шикнул на него Хат, но затем немного смягчился, ведь тема была интересной, – Конечно, кто же не видел. Там какой-то куб.

– Вот именно! Куб! – под предостерегающим взглядом парня мужичок перешел на громкий шепот, – прямо в небе парит. А так не бывает, малыш.

– По-твоему, это что – магия?

– Нет. Это древние знания. С помощью этой штуковины черные следят за нами.

Хат с сомнением посмотрел на него:

– Откуда ты знаешь?

– Есть один знакомый в Службе Порядка.

– И не боится он болтать? – покачал головой Хатгар, – нынче за такой рассказ можно выступить в главной роли на площади.

Исходя из слишком приличного для «Маяка» внешнему виду, пьяный собеседник и есть тот самый источник в Комиссии. Хат раскусил незнакомца моментально. Судя по осанке, скорее всего, это клерк, денно и нощно сидящий над бумагами. Что-то гложет его, понял парень, какие-то вещи, с которыми он столкнулся в своей работе, заставили искать ответы на дне кувшина.

– Если мы и дальше будем сдавать друг друга, то скоро некому будет выступать на площади, – разочарованно заявил мужичок, – и не перед кем.

– Эй, следи за своим языком, – крикнул ему из-за стойки владелец таверны.

– Уже затыкаюсь, – грустно проворчал болтун. Он внимательно изучил содержимое своей кружки и, убедившись, что она пуста, призывно посмотрел на Хата. Тот сделал вид, что не понял намека.

– Не обижайся, друг. Но твоя история… Как бы это сказать получше? Ее нельзя проверить.

– Это чистая правда! – мужичок снова повысил голос.

– А ну, шелести булками отсюда! – похоже, терпение трактирщика лопнуло. – Нам в «Маяке» не нужны проблемы. Ребята, выкиньте дурака! С меня выпивка.

Хат как раз получил свой заказ и спокойно наблюдал за тем, как возмутителя спокойствия волокут на улицу другие посетители. Хозяин заведения провожал их тяжелым взглядом. Парень широко улыбнулся ему и поднял кружку, словно произнося тост:

– Весело здесь у вас.

Трактирщик покачал головой и невольно улыбнулся в ответ.

– Уважаемый, не знаешь, где купить стрелы для лука? Никто знакомый не продает?

– Друг, я сейчас попрошу людей отправить тебя следом за этим чудом.

– Не надо. Прости. Глупых вопросов больше не будет.

– Надеюсь. Наслаждайся своим вином.

После таких замечаний вынюхивать что-либо в «Старом маяке» было опасно. Допив кислятину, Хат отправился в другое место. Как только он приземлился на скамью в очередной таверне, входная дверь за его спиной распахнулась, впустив сквозняк, и в зале стало тихо. Парень обернулся, чтобы узнать, в чем дело. На пороге стоял человек, который приковал к себе всеобщее внимание.

В его остроконечной бороде имелась проседь, длинные грязно-серые волосы были заплетены в косицу. На нем был темно-зеленый костюм, какие обычно носят охотники или наемники. Грудь крест-накрест стянули ремни, усеянные кожаными карманами. Из-за высокого голенища выглядывали ножны для кинжала. А перчатки на костяшках пальцев были прошиты металлическими пластинками, превращая из без того крепкие кулаки в железные молоты.

Но самой выдающейся чертой были холодные глаза убийцы. Это был Пак, личный головорез лорда Ториена, отца Хата.

– Милорд, прошу со мной, – этот голос мог бы принадлежать капитану корабля, привыкшему отдавать приказы, или судье, вердикт которого неоспорим.

Парень с ненавистью смотрел на человека, повинного в смерти старого слуги Доша, его бывшего воспитателя. И то было лишь малой каплей в бесконечном списке грехов этого монстра.

– Милорд, вас хочет видеть отец. Дело серьезное.

Хатгар встал и прошел за ним, сопровождаемый любопытными взглядами. На улице их встречал управляющий Тони, неловко сидящий в седле. Еще две лошади ожидали Пака и молодого господина.

– Накиньте капюшон, милорд. Нам нужно соблюдать осторожность.

Хат послушно спрятал лицо и вскочил верхом. Вечерний город быстро проносился мимо. Скоро они въезжали в ворота особняка Дэлл. В окне наверху горел свет.

– Хозяин там, – кивнул ему Тони.

Пак не оставил парня одного даже в его собственном доме и сопроводил до самых дверей кабинета, как ему было велено.

– Заходи, Хат. – позвал Ториен сына и отпустил своего помощника, – Спасибо, Пак. На сегодня всё.

Старый хищник сдержанно поклонился и через мгновение скрылся.

47. Отцовская забота

В кабинете пахло свечами и бумагой. Хатгар не любил это место. С детства оно ассоциировалось у него с отцом, а значит, и с гибелью матери, в причинах которой за все эти годы никто так и не разобрался.

Да, Ториена не было там, когда это случилось. Но именно это и вызывало у его сына серьезные сомнения. Как вышло так, что мужа не было с Дианой в той роковой загородной поездке? Почему личная лошадь, прекрасное объезженное животное, вдруг взбунтовалось и сбросило свою хозяйку? Зачем матери, вообще, понадобилось столь срочно куда-то ехать? И где в это время был, к примеру, тот же Пак?

Трагедия изменила всю жизнь мальчика. Отец тоже страдал, чуть с ума не сошел от горя. По крайней мере, так это выглядело со стороны: он замкнулся и одичал, разговаривал сам с собой, а по ночам домашние слышали его полные боли крики. Но после странного несчастного случая шестилетний ребенок потерял веру в искренность папы. Хат остался практически один на один со своей бедой. Только воспитатель Дош был его семьей в то время.

Чуть позже за ним приехал родной брат мамы и забрал к себе. Вместе они провели целую неделю. У дяди Виктора не было своих детей и жены, а теперь и любимой сестры не стало. Вообще никого, кому он мог бы подарить свое тепло и заботу. И все это безраздельно досталось племяннику, в котором он видел свою дорогую Диану. На восьмой день в двери особняка постучали. Это был Пак, который сообщил, что лорду Ториену уже лучше и он желает видеть сына дома. Хатгар вернулся в фамильное гнездо, зато теперь поездки к дяде стали регулярными.

Лорд Орбан напрямую никогда ни в чем не обвинял мужа сестры, но Хат ощущал сильную напряженность между ними. Отец, вообще, сильно изменился после трагедии. Он стал невероятно раздражительным и, кажется, совершенно перестал ценить человеческую жизнь. Люди для него превратились в товар: слуги изнывали от неоправданной жестокости, многие знакомые отдалились, потому что общаться с ним стало невыносимо.

Постепенно Ториен снова включился в дела и быстро сожрал конкурентов, с которыми до этого маялся годами. А потом вдовец привел в дом новую женщину. Молодая и амбициозная Астра была совершенно не похожа на его прежнюю хозяйку. Она стала идеальной спутницей нового перерожденного Ториена, такая же дерзкая и бессердечная.

Отец с мачехой никогда не обижали Хата, но этот союз мальчик воспринял как очередное предательство и отгородился от них глухой стеной. Он быстро повзрослел, стараясь ориентироваться больше на дядю Виктора, чем на родного папу.

Такой и была жизнь парня до появления в ней Исы. Она стала его лучом света. Нерастраченная любовь к матери и стремление вырваться из одиночества наконец нашли выход. Девушка стала подсознательным воплощением всего светлого и доброго, чего не хватало Хату. Вот, что она значила для него. Вот, как важно было вернуть ее снова.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ториен. Забота в его голосе раздражала Хата. Он не верил в нее, но всегда вел себя с отцом дипломатично.

– Я уже полностью восстановился, папа. Сегодня целый день на ногах и готов двигаться еще столько же.

– Хорошо, что прогулялся. Тебя никто не беспокоил?

– Да все отлично, правда. Спасибо тебе и Астре за заботу.

– Мы в опасности, сынок, – Ториен не дал сыну закончить.

– Папа, ты о чем?

– На тебя охотятся, Хат. Я ищу выход из этой ситуации, но, кажется, в этот раз нам придется затаиться.

– Что это значит? Кому я нужен?

– До тебя хотят добраться очень могущественные люди, сын. Мы привыкли огрызаться, заманивать и рвать соперника на части. Но это не тот случай, Хат. Твой папа может подавиться этим врагом.

– Но за что, отец?! Опять клановые разборки?

– Нет. Это никак не связано с моими делами. Честно. Ситуация глупая, но нам с тобой от этого не легче. Ты присядь, пожалуйста.

Парень опустился в кресло.

– Помнишь того свина, которого ты расписал, порезал ему рожу?

Догадка пронзила Хата, как молния. Ведь именно этого он тогда и опасался. Слишком самоуверенно вел себя провокатор.

– Папа. Ты бы слышал его! Я правда старался замять конфликт.

– Ты все правильно сделал, сын, но так бывает, – вопреки ожиданиям Хата, сказал отец. – Бывает, что ты совершенно прав, а вынужден отступать. Отец этого урода вошел в Совет города. Теперь он Советник по судебным вопросам. Ты представляешь? Он и есть тот человек, который должен будет судить тебя. И за что! За то, что ты кто изувечил его выродка.

Хат сглотнул слюну.

– Проклятье!

– Я знаю всю историю, сын. Мне уже передали всё. Теперь ты понимаешь, почему этот мешок с дерьмом был таким наглым?

Хатгар кивнул.

– Сынок, я не хотел грузить тебя этим, пока ты восстанавливался. Но ты так внезапно сорвался сегодня и ушел в город – Пак еле нашел тебя. Сейчас это опасно. Я ищу выход на нужных людей. Возможно, нам пока придется тебя спрятать. Только они все равно найдут, – он безнадежно покачал головой.

– Отец, я не хотел, чтобы ты пострадал. Я так виноват перед тобой! – Хат говорил от чистого сердца. Сейчас презираемый им раньше Ночной Меняла был его единственной точкой опоры.

– Не говори глупости, сынок. Я виноват перед тобой миллион раз. И ты еще даже не знаешь, как сильно. Но ты моя кровь: я сделаю все, чтобы защитить тебя.

– Папа, – в глазах Хата стояли непрошеные слезы. «Да что же это такое»! – злился он на себя.

– Сынок, послушай. Есть один вариант, от которого меня лично тошнит. Но я должен хвататься за любую возможность.

– Что это?

– Нам нужен серьезный союзник, – он выдержал паузу. – Тебе нужно жениться, Хат.

Парень изумленно уставился на отца.

– Это плохая идея, папа.

Нет! Нет! Об этом не может быть и речи! У него есть Иса!

– Послушай, семья Геллинджер. Они родственники короля. С такой защитой Советник-судья утрется.

– Отец. Я знаю всех до единого Геллинджеров. Мы приятели с Одером и этим его братом – все время забываю имя. Но, отец, в их семье нет дочери.

Ториен напряженно смотрел на сына и молчал.

– Отец?

Он уже начал подозревать неладное.

– Хат, я в отчаянии.

– О, Темная сила, папа! Что ты имеешь в виду?

– Хат, ты знаешь, что наш король Сорос благоволит таким бракам. Он сам, как известно, был женат только для вида.

– Пока не отправил жену на тот свет, – перебил его сын, – конечно, я знаю, папа! Ты же не серьезно, правда?

– Хат, их младший мальчик… он по этим делам. Я понимаю, как это мерзко, но тебя хотят уничтожить. Ты уже был на волосок от мучительной смерти, когда я забрал тебя у Форжа!

Ранг семьи Дэлл был значительно ниже, чем, к примеру, у Прайсов. Но деньги и связи Ториена позволяли ему плавать среди крупной рыбы и доедать за ней. Ночной Меняла бережно хранил грязные секреты влиятельных людей. А этот актив был надежнее золота и открывал двери не хуже, чем знатная фамилия. Неудивительно, что Ториена предупредили об опасности, когда Советник-судья решил наказать его сына. Только благодаря этому они сейчас общались.

– Отец! Подумай, что ты говоришь?!

– Сынок…

– Нет. Я лучше взойду на эшафот и отправлюсь вслед за Пикемалем, – твердо сказал Хатгар. – Я умру, но с честью. Мне очень жаль, что подставил тебя, папа. Смерть не входила и в мои планы на ближайшее будущее, но, может, это все исправит.

– Даже не думай об этом, сын!

– У тебя есть Астра, папа. У вас с ней будут еще дети.

– Прекрати! – закричал Ториен. – Нет, значит нет. Я тебя понял. Мы придумаем что-то другое. Признаться, я рад, что ты отнесся к этому так.

Он нежно посмотрел на сына и засмеялся: сначала сдержанно, потом громче и наконец разразился заразительным хохотом. Хат невольно втянулся и тоже начал смеяться вместе с ним. Конечно, это была истерика двух отчаявшихся людей. Но близких людей, неразрывно связанных, готовых бороться до конца вместе. Что-то изменилось этим вечером в семье Дэлл.

– Так может, тогда хотя бы невесту? – сквозь хохот выдавил Ториен.

– Заманчиво, но я пас.

Слуги удивленно прислушивались к смеху отца и сына, доносящемуся из кабинета. Такого в этом доме не было еще ни разу. За окном постепенно сгущалась темнота. Астра раздраженно накрыла голову подушкой, чтобы не слышать шума. Она всегда ложилась спать рано.

48. Неизвестное устройство

Клаус обозначил направление поиска – в пределах нескольких часов пути на юго-восток от Ракуна. Из-за холмистого рельефа этот район был мало пригоден для земледелия, а потому слабо заселен. Ученый предполагал, что установка, которая экранирует город, должна быть огромной. Докладывая Хранителю, он обвел на карте зону ее вероятного расположения. Чтобы охватить такую обширную территорию, был сформирован целый экспедиционный корпус. В виду важности миссии, Тру возглавил его лично. После совещания у Полтергейста он не оставлял эту тему без внимания ни на миг.

В немногочисленных поселках поисковая группа ничего не нашла и занялась регистрацией местных. Для этого с солдатами прибыл целый обоз Комиссии и привез жетоны для крестьян. Люди с опаской глядели на черных великанов, следивших за ходом переписи. Что же остается? Нынче в город без этого не попасть, а торговать-то нужно.

Конные отряды рассеялись по необитаемым просторам за селами. И скоро один из них доложил о заброшенной мельнице. Карета, в которой ехал Хранитель, остановилась далеко: если дорога когда-то и вела к самой постройке, то от нее давно не осталось следа.

Солдаты уже обыскивали обветшалое здание и прочесывали округу. Сам Тру, не способный так быстро передвигаться по пересеченной местности, долго ковылял по пояс в траве к вершине холма.

Вблизи картина запустения еще больше бросалась в глаза. Огромные деревянные крылья потемнели от времени и светились прорехами, но все так же вращались под действием ветра. Каменная кладка поросла мхом, местами растрескалась, и трещины эти приютили сорняк. Разбухшая от дождей дверь, с трудом открытая кем-то из солдат, застряла в одном положении – пришлось протиснуться боком, чтобы попасть внутрь. Зато там, вопреки ожиданиям, сырости не было – воздух оказался сухим.

Через высоко расположенные оконца проникало совсем немного света. Это не мешало Тру осмотреться – он прекрасно видел в темноте. Практически все пространство занимала конструкция, состоящая из вертикального стержня с нанизанными на него каменными кругами. В самом верху, под балками перекрытия, тронутые ржавчиной шестерни приводили эту ось в движение, передавая ей импульс от лопастей снаружи. Видимо, именно поэтому на самом механизме не было паутины, окутавшей все вокруг.

Очень крутая винтовая лестница справа у стены вела на второй этаж. Его уже исследовали солдаты – над головой Хранителя скрипели доски перекрытия.

Он провел пальцем по шершавой поверхности, оценивая внушительный слой пыли. По всем признакам мельницей не пользовались уже много лет. Тру наклонился и внимательно присмотрелся к жерновам. Камень был потертым, но на удивление чистым, без каких-либо следов помола: ни семян, ни оставшейся после них шелухи. В трещины рассохшегося дерева и зазубрины камня не забился мучной налет. Пыль на полу была серой – не белой.

И он понял. Да, с виду жернова, и впрямь, были старыми, но они никогда и не работали по назначению – ни единого зернышка в них не перетерли. Мельница вовсе не заброшена. Это декорация! Никому бы и в голову не пришло такое, а вот дотошный калека докопался до истины.

– Эй, наверху. Что там у вас? – позвал он.

– Все в паутине, Хранитель. На полу какие-то следы. Может, крысиные?

Да уж. Эти самые крысы срывают темпы роста Черной Армии, блокируя открытие червоточин в городе. Из-за них дальнейшее продвижение Орды постоянно откладывается.

– Проследите, куда ведут следы. Найдите тех, кто их оставил. Если это крысы, то предъявите мне их. Ищите что-нибудь, похожее на ключ или…

– Есть ключ!

Вот оно. В устройстве мельницы ключ не нужен, а для запуска некоего сложного механизма – вполне себе необходим, как и предупреждал Клаус. Тру с раздражением посмотрел на лестницу, представляя предстоящее восхождение, и снова окликнул солдат:

– Не трогать его пока. Ищите дальше.

Аккуратно преодолевая шаткие ступени, Хранитель добрался только до середины, когда на улице раздался свист – условный сигнал, с помощью которого общалось черное воинство. Там тоже что-то нашли. Мгновение поколебавшись, он все же продолжил подъем.

Помещение наверху оказалось значительно меньшим по площади и не симметричным, как будто обрезанным с одной стороны. Поэтому продолжение деревянной оси, на которой вращались жернова внизу, выходило из отверстия в полу не по центру комнаты. Сложная система шестерней соединила ось с большим железным ящиком, внутри которого что-то стучало и лязгало. Из отверстия на боковой поверхности торчал ключ, совсем не ржавый, в отличие от самого ящика.

Двое солдат, чихая от пыли, выбрались из потайной каморки позади него.

– Там еще интереснее, – доложил один из них, отплевываясь и снимая паутину с рогатого шлема.

Хранитель без промедления прополз на коленях в квадратное отверстие и увидел настоящее чудо.

Здесь не было окон. Свет лился только от висящего на стене изображения. Карта Ракуна с наложенным поверх зеленым кругом. Вокруг точки в центре рисунка вращалась полоска.

– Великий Хаос!

Тру уже наблюдал такое раньше – в лаборатории Клауса. Ученый называл это монитором. Значит, он не ошибся: вражеское устройство очень похоже на то, с помощью которого Орда открывает червоточины. Технологии неизвестного противника не уступают Черной Науке.

После этой находки солдаты перевернули мельницу вверх дном, обследовали ее всю внутри и снаружи. В лопастях ветряка обнаружили каркас из тонкой металлической нити. Клаус также использовал нечто подобное, называя это проволокой.

Хранитель решил не разрушать механизм сразу, а дать возможность Клаусу изучить его и, возможно, перенастроить. Да, сейчас эта штука мешает им открывать каналы прямо в городе. Но, если удастся заставить ее служить их интересам, они получат огромное преимущество. Для сопровождения ученого и дальнейшей охраны объекта Тру велел вызвать из Ракуна отряд Скорпиона.

Теперь предстояло разобраться с еще одним вопросом. Прочесывая окрестности, конный патруль наткнулся на человека.

– Хранитель, он прятался в том лесу. Пытался бежать, когда его заметили. Прикидывается охотником.

Задержанный стоял между двумя всадниками. Оба держали в руках арканы, накинутые на шею лысого мужчины в потрепанной одежде. На выбритом черепе блестел пот – пленник нервничал. Язык, на котором общались черные люди, был ему незнаком.

– Прикидывается?

– Да. У него было это, – солдат передал Хранителю карту с тремя кругами возле города.

Одного взгляда на нее хватило, чтобы понять, кто перед ними. Еще один ценный экземпляр, который нужно сохранить и допросить. Тру обратился к мятежнику на языке королевства:

– Что привело тебя сюда?

– Судьба-злодейка, – пожал плечами Соммерс. Он уже понял, что для него все кончено.

– Поместите это ко мне в карету и проследите, чтобы ни один волос не упал с его головы, – от кривой улыбки Тру и хохота всадников лысый еще больше поник.

Хранитель сосредоточился и мысленно обратился к Полтергейсту: «Мы нашли». Он знал, Повелитель почувствует.

49. Не сдаваться

Хигс лежал в кустах у подножия холма и смотрел, как его друга ведут с арканом на шее. Никаких инструкторов они здесь не нашли. А вместо этого нарвались на облаву рогатых.

Бывшие стражники добрались до мельницы еще вчера вечером. Изучив все досконально, они поняли, что устройство работает самостоятельно. Как и в штольнях, никто им не управляет.

Тогда Соммерс предложил задержаться на несколько дней – вдруг заявятся хозяева этого чуда. Заночевали они в лесу, не разводя костра. На рассвете лекарь оставил Хигса на посту, а сам вернулся в здание. Ему нравилось наблюдать за таинственным механизмом, пытаясь постичь его сверхъестественную суть. Часами он следил за бегущей по кругу полоской в надежде, что скоро придут те, кто запустил ее в это бесконечное путешествие. Но, конечно же, этого не произошло.

Соммерс был как раз внутри, когда на дороге появилось пыльное облако. Хигс свистнул, предупреждая товарища. Спустя минуту тот выскочил на порог и, низко пригибаясь, побежал к деревьям. В тот же момент, как он скрылся из виду, показались первые всадники и сходу начали прочесывать лесок. Затем подъехала карета и остальной отряд. Воины спешились и широким строем пошли к мельнице.

Вскоре лекаря задержали. Его приволокли на веревке, словно пойманное животное, и предъявили какому-то коротышке. Со своей точки Хигс видел, как этот странный скрюченный человечек распоряжается солдатами. Сейчас все они смеялись над чем-то, обсуждая пленника.

Хигс кусал губы. Напрасно они разделились! И вообще, остаться было плохой идеей!

У Соммерса уже забрали карту – теперь он точно раскрыт. В ближайшее время найдут и это убежище. И что же теперь делать? Отдать лекаря захватчикам нельзя, зная, как они поступают со своими врагами. Разве можно позволить этим чудовищам пытать его друга, по сути, единственного оставшегося? Твари даже могут вырезать ему сердце! А ведь они непременно узнают от Соммерса все, что тому известно о подполье и инструкторах.

Что еще? Валить их, сколько успеет? Но рогатых слишком много: и сзади, и спереди – их здесь десятки. Даже отчаянный рывок не поможет освободить напарника и уйти самому. Они оба обречены.

Хигс дрожащими руками размотал сверток и извлек громовое оружие. Он знал, что скоро в любом случае будет обнаружен – патрули уже совсем близко. Значит, нужно успеть, потому что выстрел выдаст его моментально. И вряд ли убийство главаря-коротышки остановит других черных. Как же глупо все получалось!

Он моргнул, чтобы слезы не мешали целиться, и выстрелил.

Тело Соммерса дернулось и повисло на удавках, которые держали всадники. Хигс быстро перезарядил оружие. Со всех сторон к нему уже бежали солдаты. На этот раз гром полетел в калеку.

Обращаться с этой штуковиной было очень непросто. Она била мощно даже с такого расстояния, но точность требовала навыка. А этого у Хигса не было. Тру остался невредим.

50. Ответы из памяти

Ожидая возвращения отца, Хат от безделья слонялся по дому и, кто бы мог подумать, ностальгировал.

Да, особняк уже давно стал для него символом утраты, боли и одиночества. Но ведь здесь прошли и первые годы его жизни, когда они с родителями были полной счастливой семьей. Светлое время, которое не оставило конкретных воспоминаний – слишком маленьким он был, но сохранившееся в душе ребенка, как самое счастливое. Здесь когда-то звучал мамин смех, здесь отец играл с ним в рыцарей.

Потом, уже после того, как все изменилось, он знавал в этом доме и другие редкие радости. Вон за той колонной он впервые поцеловал девочку – дочку служанки. Вон там, с внутренней стороны ворот, к празднику начала года всегда вывешивали хвойные венки, украшенные красными бантами. Иногда здесь бывали гости. Мальчик любил наблюдать за малознакомыми взрослыми людьми, повторять за ними, перенимать чужие манеры.

Под влиянием момента Хат посетил и каморку Доша, в которой проходили его занятия по разным предметам. Нанятые отцом учителя появлялись через день по расписанию. Жадный к знаниям ребенок всегда ждал этого момента с нетерпением. Ему нравилось узнавать что-то новое, понимать, что мир гораздо больше и интереснее, чем этот осиротевший после ухода матери дом.

Дош всегда присутствовал на этих уроках, тихонько сидел где-то в углу. Если мальчик плохо себя вел или нуждался в чем-нибудь, он принимал участие. Немногословный, скромный старик, который, в каком-то смысле, заменял ему родных в те годы.

Хатгар провел ладонью по шероховатой поверхности стола. Вот здесь он сидел, изучал труды мудрецов по истории и политике.

И вдруг его осенило – в памяти всплыло воспоминание из детства: иллюстрации в книге репетитора. О чем там шла речь? Очередной славный поход королевства против непокорных. Население восставшей колонии истреблено в назидание другим. Маленькая страна с неизвестным уже сегодня, всеми забытым названием прекратила свое существование, подарив королевству новые территории и ресурсы. Безоговорочная победа. Поле боя на картинке усеяно трупами воинов в рогатых шлемах. Черные фигурки ни с чем не перепутать. Они сегодня на каждом шагу в его родном городе – такой же цвет кожи, такие же шлемы.

Выходит, не полностью погибло то племя. Но где скрывалось все это время, откуда такая военная мощь у чудом выжившего народа? Что привело их сюда, неужели банальная месть?

Ответы на некоторые вопросы сегодня невозможно получить. И только уроки истории иногда дают нам те подсказки, которых нет у наших современников. С первой же встречи с захватчиками парня терзала неясная мысль об их происхождении. Человечки в рогатых шлемах из старой книжки все расставили по своим местам!

Дош всегда хранил его учебные принадлежности, детские записки и рисунки. Где они?! Возбужденный Хат перерыл всю каморку бывшего воспитателя, но ничего не нашел.

– Где его вещи?! – взревел он на не вовремя подвернувшегося Тони.

– Чьи, милорд? – ответил вопросом управляющий и тут же сообразил, о ком речь. – Ааа, хозяин. Пожитки старика разделили между собой слуги. Да там и было-то.

Он развел руками, демонстрируя скудную добычу после Доша.

– Кто взял книги? – Хат схватил перепуганного Тони за ворот. – Кому-нибудь достались его книги?

– Эээ, нет, милорд. Зачем они нам? Книги отнесли на кухню. Может, в печь или что там еще.

Хатгар со всех ног бросился в кухню. Поварихи чуть в обморок не упали, когда он ворвался на их территорию.

– Где книги? – гаркнул он так, что женщины охнули. – Что вы кудахчете? Где они, спрашиваю?

– Хозяин, все бумажки забрал Пак. У нас ничего нет.

Снова этот мерзавец. Почему все неприятности рано или поздно замыкаются на нем?

– Спасибо, – Хатгар старался дышать ровно.

– Может, чайку успокоительного, милорд?

– Все хорошо. Ничего не нужно. Продолжайте работать.

Он хлопнул дверью.

Как теперь добыть эти книги? С головорезом будет непросто договориться. Может, попробовать закинуть эту просьбу через отца? Хозяину-то Пак не откажет? Или нет? Для Ториена тот выполняет самые грязные поручения, а что же получает взамен? Хат не знал всех нюансов этих отношений, а потому не был уверен, что получит таким образом желаемое.

Он попытает счастья в другом месте. Хватит сидеть взаперти.

С отцом он условился, что не будет покидать дом без крайней необходимости. А если соберется куда-нибудь, то возьмет телохранителя с собой. Что ж, такая необходимость у него возникла – он снова попробует связаться с подпольем. Возможно, информация о старой книге для них окажется важной. Поскольку Пак уехал с лордом и Астрой, сопровождать его будет Лит – некий вечно сонный тип, который числился на подхвате у Пака.

Тони разыскал его и привел к молодому хозяину. Долговязый Лит явился на зов, зевая. Изъеденное оспинами лицо было опухшим ото сна и выпитого накануне алкоголя, его волосы были всклокочены, а именной жетон висел на груди криво.

– Милорд, седлать коней? – не особо учтиво осведомился наемник.

– Нет. Прогуляемся пешком. Здесь недалеко.

– Тогда я готов, милорд.

– Идем, Лит. Тони, если отец приедет раньше, передай ему, что мы будем в районе площади.

– Слушаюсь, хозяин.

51. Знакомый

Район южных ворот, где стояли «Три топора», был одним из самых оживленных и дорогих мест в городе, своеобразным деловым центром. Позволить себе открыть свое дело здесь могли только очень обеспеченные и успешные люди. Даже простые домики на этих улицах были ухоженными. Из магазинов приятно пахло. Лучшие мастера Ракуна наперебой предлагали свои услуги, а в лавках продавались только качественные товары. Многие городские службы, связанные с Советом, располагались здесь же.

Поэтому большинство горожан бывало здесь по несколько раз в неделю, а иные – каждый день.

У Хата пока не было конкретного плана. Он прогуливался в сопровождении Лита, направляясь к трактиру, когда на глаза ему попалась знакомая сутулая фигурка. Это был тот самый мужичок, который накатил в «Старом маяке» и сокрушался о кубе над городом. Какой-то мелкий чиновник, возможно, писарь или счетовод, работающий в Комиссии.

На нем был все тот же приличный костюм, только рукав слегка надорван – видимо, пострадал, когда его выкидывали из таверны. Хат догнал его и громко прокричал сзади прямо на ухо.

– Вот так удача! Узнаёте меня? Мы с вами выпивали вчера в районе доков.

Похожий на клерка человечек подпрыгнул от неожиданности и растерянно обернулся.

– Вам показалось.

– Точно вы. Других таких усов я не знаю, – потешался парень.

– Вы ошиблись. Всего хорошего.

– Да бросьте, уважаемый. У меня накопилось столько вопросов после нашей первой встречи. Не откажите пропустить со мной по стаканчику и поделиться, так сказать, своими мыслями.

– Я не знаю вас, молодой человек, и знать не хочу. Будете настаивать, мне придется позвать стражу!

– Интересно будет посмотреть на это. Я с радостью объясню им, при каких обстоятельствах мы встретились вчера.

Клерк оказался не такой размазней, как можно было сразу подумать.

– Ты знаешь, с кем связываешься, мальчик? – суровый голос совсем не вязался с безобидной внешностью, – А ведь ты прав, твое лицо мне точно знакомо. Я видел его на доске разыскиваемых.

Хат веселился – хомячок показывает зубы? Как страшно.

– Правда, под те художества подойдет любой житель города, – усмехнулся мужичок, отчего физиономия с острым носом и усами стала похожа на крысиную мордочку. – Может быть, в твоем доме слишком давно не проходил обыск?

Парень, конечно, не повелся на эти угрозы, а решил еще больше раззадорить собеседника.

– Ну, все. Ты меня раскрыл. Был грех – я торговал ворованными цацками. Ты же сдавал мне целые коллекции, помнишь?

В этот раз клерк побледнел.

– Что ты болтаешь, малый? Твой язык доведет нас обоих до неприятностей.

– Видишь? Я могу быть таким же красноречивым, как и ты. Разница между нами только в том, что я для этого не напиваюсь до мокрых штанов.

Усатый еще больше погрустнел. Он был окончательно повержен.

– У меня нет на это времени. Что тебе от меня надо?

– Давай зайдем внутрь, сядем и поговорим, – повторил свое предложение Хат. – Я угощу, если тебе для смелости этого не хватает.

Пойманный в расставленную парнем ловушку клерк вздохнул и кивнул на «Три топора»:

– Сюда, что ли?

– Что ли, сюда, – подтвердил, издеваясь над ним, Хат.

Он шепнул Литу, чтобы остался снаружи и не маячил, пообещав прислать ему выпивку. Тот нехотя согласился.

Трактирщик с руками кузнеца был за своей стойкой. Он узнал парня и сразу отвел глаза. Когда они с клерком нашли свободные места, Хат первым делом оплатил пиво для своего телохранителя и попросил девушку вынести кувшин ему на улицу.

– Ты что будешь, уважаемый? Голоден или напьемся?

Глаза клерка, не привыкшего к подобным ситуациям, беспокойно забегали.

– Я за первый вариант, если ты составишь мне компанию. Я, вообще, не часто пью, но обстоятельства, понимаешь? Нервы, – оправдывался мужичок. Хату даже стало его немного жалко.

– Понял. Рассказывай, от чего у тебя нервы.

В зал вернулась девушка и сама подошла к их столу.

– Милорд, он попросил еще рыбы к пиву.

Хат приподнял брови:

– Лихо. Об этом мы не договаривались. Не надо ему рыбы, лучше нам по куску мяса принеси и воды. Да?

Его спутник одобрил выбор, и парень снова обратился к нему.

– Так что за работа довела тебя до такой жизни? Что ты заливаешь? Поделись – станет легче. Проверено.

– Нет, не будем об этом. Ты же о другом хотел поговорить? О том, – он показал пальцем вверх, намекая на висящий в небе куб, – правильно?

– В основном, да. Кстати, меня зовут Корд. А к тебе как обращаться?

– Я Роммель.

Заказ принесли, и они приступили к еде, продолжая негромкую беседу.

– Я так понимаю, по долгу службы ты трешься где-то рядом с черными, – это было больше утверждение, чем вопрос, но клерк едва заметно кивнул.

– Все нормально, Роммель. Время нынче такое. Надо же нам всем как-то жить. Тебе вот, наверное, семью кормить? – снова кивок, – я не осуждаю.

– Ты сам чем занимаешься? – неуверенно поинтересовался у парня собеседник.

– У меня богатый папа. Так что, я не работаю, если ты об этом. В свое время я получил, как мне казалось, неплохое образование, но сегодня вижу, что ничего не знаю об этом мире. Теперь вот стремлюсь заполнить пробелы. Еще мяса? Нет? Ладно, Роммель, – Хат еще больше понизил голос, – ты тогда упомянул древние знания. Мол, куб – это не магия, а древние знания. Как-то так ты сказал.

Клерк наклонился ближе к нему и горячо зашептал:

– Это только между нами, Корд. Все очень серьезно. Ты даже не представляешь, о чем идет речь.

– Успокойся, друг. Мне уже довелось видеть разные вещи. Если кто и понимает, что все серьезно, то это я.

Роммель выпил целый стакан воды и начал свой рассказ:

– Ты же слышал эти заявления, что Орда – вовсе не захватчики, что их пригласил сам король?

– Конечно. Сказки для недоразвитых…

– Нет. Это чистая правда, Корд! – перебил его клерк, стараясь говорить тихо. – Меморандум действительно существует, я видел это своими глазами. Его зачитывал королевский наместник Йодль. Печать и подпись на документе подлинные. Я, как ты понял, немного имею с этим дело и разбираюсь.

– Ничего себе, – удивился Хат, – но почему тогда не торжественно, с открытием ворот и встречей на площади?

– Встречу на площади им таки организовал Пикемаль, храни Солнце его душу, – усмехнулся Роммель, – а с остальным, и вправду, не вышло. Не знаю, что там у них наверху происходит, но кто-то из влиятельных людей, видимо, был против. Что-то они не поделили.

– Против воли монарха? – присвистнул Хат. – Это кто же наделен такой властью? Разве что, Орден. Но точно не он – эти служат Орде лучше, чем Солнцу, даже коменданта от Света отлучили, предатели.

– Не знаю, Корд. Но эти разборки явно масштабнее и старше, чем мы представляем. Ты обратил внимание, что черные знают наш язык?

– Ну конечно. Я тоже голову сломал, как такое может быть. Никто даже не слышал о таком народе. Да что там, о таком цвете кожи! А они свободно изъясняются по-нашему, как будто жили все время где-то по соседству. Может, ты мне объяснишь?

– Нет, для меня это тоже тайна. Но то, что они связаны с нашим королевством, очевидно. Подумай: приглашает король, знают язык, в городе появляются, не штурмуя стены. Это всё как?

Хат пока не раскрывал все карты и не упоминал о книжке с иллюстрациями из своего детства.

– Согласен. Ну а что там с древними знаниями?

– Здесь тоже интересно, – Роммель снова убедился, что их не подслушивают, и заговорил едва слышно. В шумном зале Хат понимал его, отчасти читая по губам.

– Скажи мне, что есть основа всего, Корд? Я имею в виду нашу религию, – шептал клерк.

– Продолжай, я пока не врубился.

– Ну, все мы, весь известный мир поклоняется Солнцу. Это родитель всего живого, начало начал, созидание и Порядок. Даже дети знают. Так ведь?

– Ну конечно.

– А кто враг всего живого?

До Хата дошло. Об этом не принято было говорить, но ведь есть вторая сторона. Святое учение построено на борьбе света и тьмы. В прежние времена существовал и другой культ, но, как известно, он был разгромлен многие столетия назад.

– Так что, Корд? Кто враг?

– Хаос.

– Правильно, Хаос, – затряс головой Роммель, – а теперь посмотри, что они делают, как они выглядят. Разве рогатые головы и черная кожа – это проявления Света?

– Они вырезают людям сердца. Ты об этом слышал? – перебил его Хат, не сдержавшись.

– А откуда, ты думал, у них такие силы? Их же просто невозможно убить! Я видел немного в тот первый день. Наших-то в десятки раз больше погибло.

Он задумался, глядя в пространство перед собой.

– Ладно. Я тоже кое-что скажу тебе, Роммель, – решил поделиться Хат. – В детстве у меня была книга на уроках истории, а в ней очень интересные иллюстрации…

В этот момент к столу подошел Лит, которому надоело одному слоняться по улице. Раздосадованный Хат вручил ему кошелек и предложил самому выбрать себе угощение.

– Дай нам еще немного времени. Я очень давно не видел друга. Посиди внутри, если хочешь.

Лит сразу же согласился:

– Без проблем.

Как только он отошел к стойке, Хатгар продолжил.

– Так вот, там были нарисованы черные солдаты в рогатых шлемах. И говорилось – я сейчас всего уже не помню, но приблизительно: о нашей славной победе в какой-то колонии и полном истреблении врага.

Клерк потрясенно смотрел на собеседника:

– Ага. А сейчас не они ли живут в наших домах?

– И казнят на нашей главной площади наших же солдат, наследников тех, кто их тогда разбил, про которых сказано в книге.

– Такое чувство, Корд, что вся наша история переписана. Что все было не так, как нас учили. Какой-то многовековой заговор.

Оба – и Роммель, и Хат, замерли после этих слов. Настолько точными показались им собственные выводы.

– А куб, – наконец опомнился парень, – он и правда следит за нами?

– Это я додумал. Но, мне кажется, да.

52. Заложник

Беседуя с Роммелем, Хат даже и думать забыл о поисках Филиппо или Лучника, как его еще называли. А между тем из зала за ним наблюдали и даже немного слушали. И то, что было услышано, подтвердило правильную гражданскую позицию Хата. Подполье очень тщательно проверяло людей, которые искали с ним контактов, вычисляя ищеек Орды. Со скользкими персонажами никто не разговаривал. Обычно они уходили ни с чем, а спустя несколько дней их находили мертвыми. Смерть от невыясненных причин, как говорили ученые мужи Ордена, изучая для следствия их тела.

В случае с Хатом вопросы вызывал только телохранитель. Ясно было, что пацан не из простых, раз таскается по кабакам с нянькой. Теперь ее нужно было как-то отсечь.

Один из завсегдатаев – с виду вусмерть пьяный, незаметно кивнул трактирщику. Тот вроде бы никак не отреагировал, но спустя пару минут двое других посетителей протолкались через людный зал и вышли на улицу.

Роммель встал из-за стола.

– Спасибо тебе огромное. Мне уже давно пора.

– Тебе спасибо, друг. Я сегодня стал чуточку умнее. Так что, лично я рад этому знакомству, – улыбнулся ему Хат.

– Взаимно, Корд. Где найти тебя, если что?

– Предлагаю это место, как самый безопасный вариант. Быть на виду хорошо. Тому, кто не прячется, нечего скрывать, правда?

– Конечно. Это мудро. Значит, буду захаживать сюда, когда получится.

– Если что-нибудь узнаешь, задерживайся подольше. Я тоже постараюсь хотя бы иногда заглядывать. Надеюсь, у меня получится передать все это тем, кто сможет что-то сделать.

– Храни тебя Солнце. Ты оказался хорошим парнем. Первое впечатление, честно, было так себе, – рассмеялся Роммель, и они пожали руки, – ну всё, давай прощаться.

Парень проводил взглядом сутулую фигурку клерка, думая о том, какой он все-таки умный человек, и опасаясь за его безопасность. Оставшись один, Хат отыскал Лита и предложил возвращаться домой, чем очень разочаровал его. Наемник только вошел во вкус, распоряжаясь кошельком хозяина.

День уже клонился к вечеру. После душного трактира хотелось дышать полной грудью.

Идти ли к дому Исы? Хата тяготило присутствие телохранителя. Во-первых, он настолько туп, что может позволить себе задавать вопросы. А что мы здесь делаем? А долго ли еще? Во-вторых, двое людей привлекают вдвое больше внимания. Так что, пожалуй, нет. Не сейчас.

Парень направился в сторону дома. Постепенно они удалялись от центра. В этой части города прохожие попадались значительно реже. Вскоре они с Литом уже шагали по улице Роз, на которой стоял особняк семьи Дэлл.

Хатгар был очень доволен своей вылазкой. Анализируя разговор, ему все больше казалось, что он вот-вот нащупает ответ на все терзающие его вопросы.

Мысли эти прервались. Внимание привлек какой-то подозрительный тип, идущий параллельным курсом с другой стороны улицы. Парень придержал Лита за руку. Вдвоем они смотрели на незнакомца, который тоже остановился. Он был худой и с вытянутым лошадиным лицом, глаза неприятные, колючие.

– В чем дело, чувак? – поинтересовался у него Лит.

– Иди сюда, друг. Сейчас объясню, – в руке преследователя блеснул кинжал.

Вот оно! То, о чем предупреждал отец. Месть за порезанного сына Советника-судьи. Но не может же все быть так просто – да Хат и один бы справился с этим заморышем, не говоря уже о поддержке телохранителя. Лит был известным рубакой, интеллектом не отличался, но с оружием обращался мастерски.

Как только парень подумал о глупости такого нападения, за спиной его раздался шорох, и он едва успел уклониться от удавки. Петля не попала на шею, но захватила голову на уровне глаз, больно впилась в уши и сдавила веки. Ничего не видя, Хат отмахнулся ножом – никого не достал, пырнул воздух перед собой еще раз и получил удар под дых. Сложившись, он все же успел отсечь веревку перед тем, как из рук выбили нож.

Отступая, Хат слышал, как рядом дерется Лит, но сейчас ему точно было не до хозяина. Как же сильно хотелось жить! Нечеловеческим усилием парень отбросил внезапно навалившегося спереди противника. Боль обожгла затылок, и все поплыло.

Врагов, конечно, было больше. Посыпались пинки и тычки. Он пропустил еще несколько ударов в лицо и совсем обмяк. Что теперь? Конец?

Хат лежал на прохладной брусчатке. Лита больше не было слышно. Напавшие на них люди не разговаривали между собой, но действовали согласованно. Парня быстро связали и заткнули ему рот какой-то вонючей невкусной тряпкой, на голову накинули мешок. Подъехала телега. Крепкие руки подхватили его, и он с грохотом упал на ее дно. Сверху Хата моментально забросали соломой и тюками. Колеса загромыхали по разбитой мостовой.

Оставаясь в сознании, Хат судорожно соображал, что его ждет дальше. Пытки в подвале Советника-судьи? Или он задержан по чьему-нибудь доносу за крамольные разговоры в трактире?

53. В гостях у Лучника

Глаза постепенно привыкали к свету после того, как с головы сняли мешок.

Его усадили на ящик, руки оставили связанными за спиной. Обстановка вокруг напоминала док или склад. Со всех сторон на него смотрели незнакомые люди. Бросалось в глаза отсутствие у них на груди жетонов – похоже, эта публика не особо следила за модой. Все здесь были одеты, как портовые рабочие.

Собрание возглавлял человек атлетичного сложения. На его молодом лице выделялись глаза с морщинами в уголках – он слишком часто щурился. Хат уже догадался, что перед ним тот, кого он искал. Легендарный капитан Филиппо – один из ближайших соратников ныне покойного Пикемаля.

– Какая красивая, блестящая вещь, – с деланым восхищением произнес Лучник, глядя на жетон парня, – на нас таких не хватило. Так что ты хотел нам рассказать? Или тебе реально нужны уроки стрельбы?

Все присутствующие дружно засмеялись.

– Да, ребята, неплохо бы освободить ему рот. А то разговор не клеится.

Снова раздался смех. Кто-то подошел сзади и развязал узел на затылке. Хат выплюнул кляп и закашлялся. Лучник ждал, пока он отдышится.

– Так немного легче? Давай уже, не томи нас. Можно начать с того, откуда тебе известно про «Три топора».

– Соммерс рассказал.

– Допустим, знаю такого. Зачем рассказал, при каких обстоятельствах?

– Да потому что он и Хигс – это все, кто выжил из отряда Бернадака.

Бывшие солдаты возмущенно загудели. Филиппо подался вперед, его голос дрожал от ярости.

– Подумай хорошо. Ты уверен в этом?

– Да, конечно. Меня отправили с плохими новостями. Я расскажу. Может, развяжете уже? Я-то один что смогу?

– Начинай говорить.

У Хата возникло ощущение, что все это с ним уже происходило: помнится, похожий допрос устроил ему безносый Бернадак в охотничьем домике. А потом черный рыцарь у ворот города, потом Шляпа Форж в здании Комиссии. Парень словно попал в замкнутый круг, постоянно отвечая на чьи-то вопросы. Но ведь он сам искал встречи с повстанцами. Бесспорно, это лучше, чем попасть в лапы Советника-судьи.

– Я был с ними, когда открылась червоточина. В том бою ваши уничтожили десятки черных, но они все перли. А когда мы уже отступали, один из своих же, Дуд, убил капитана.

– Как ты говоришь? Еще раз имя.

– Дуд.

Филиппо вопросительно приподнял бровь и оглянулся на своих людей. Некоторые закивали.

– Не помню такого, но мои люди его знают. Так что между ними произошло?

– Вообще ничего. Это очень странно: он вдруг повернулся и выстрелил Бернадаку в грудь.

Лучник удрученно опустил глаза.

– Дальше что было?

– Потом в старом карьере Лойд принял нас за чужаков – тоже убил своего, но и сам поймал «гром» от Соммерса. Долго объяснять, – устало вздохнул Хат, – короче, нас осталось трое.

– Развяжите его, – скомандовал Филиппо.

Веревку срезали. Парень растирал затекшие запястья, когда Лучник встал и позвал его с собой.

– Пойдем, поговорим наедине.

Среди штабелей ящиков у него была оборудована жилая зона: мягкая подстилка, кое-какие вещи. В углу импровизированного спального места был прислонен лук, очень красивый, со вставками из кости. На бочке, заменявшей письменный столик, стояла оплавленная свеча, лежали бумаги, придавленные яблоком. Вояка умеет читать? – удивился Хат.

Филиппо предложил гостю присесть. Хатгар устроился на одном из ящиков, представился и вкратце пересказал свои приключения, начиная с убийства черного патрульного. Поведал о своем дяде Викторе и ситуации в его доме. Лучник все время внимательно слушал, но, когда речь зашла о гибели Бернадака, стал активно расспрашивать, уточнять детали.

– Этот Дуд, – задумчиво сказал он, – скорее всего он попал под влияние. Ты знаешь, что у черных есть колдуны, которые могут залезть в голову? Соммерс не говорил? Он, наверное, и сам не знает. Думаю, разум бойца просто захватили.

Лучник старался не показывать эмоций, но известие о смерти друга перенес тяжело. Он сидел с потухшим взглядом, широкие плечи поникли.

Хат продолжил свою историю. Особый интерес Филиппо вызвало описание таинственной гудящей комнаты в штольнях, хотя при упоминании инструкторов он не выказал ни малейшего удивления. Завершили рассказ задержание у ворот и допрос в Комиссии. Парень объяснил собеседнику и причину, по которой отец приставил к нему охрану.

– У тебя неплохой послужной список, друг, почти догнал меня, – улыбнулся главарь повстанцев. – Теперь понятно, почему ты ходишь с нянькой. Нормальный такой боец, кстати.

– Он жив? – спросил Хат.

– Конечно. Он так размотал моих! – Лучник покачал головой, – ему потом наваляли за это, но не убили. Будет выглядеть, как покушение на тебя. Так что, когда появишься дома, запросто можешь грешить на Советника-судью. Скажешь, повезли к нему, но ты сбежал.

Хатгар согласно кивнул.

– Кстати, ты сегодня завербовал полезного человека. Он работает в канцелярии при Совете города. Хорошо иметь там уши.

– Откуда вы знаете? – удивился парень. Они только час назад расстались с Роммелем, а повстанцы, похитив его самого, уже выяснили должность клерка.

– Уже знаем, – отрезал Лучник, – теперь ты с нами, малой. Будешь делать то, что мы не можем.

В ответ Хат усмехнулся.

– Что такое? – спросил Филиппо.

– Соммерс тоже меня постоянно малым называл.

Никто из них не знал, что того уже нет в живых.

54. Повстанцы

О, партизаны, меня возьмите.

О, белла чао, белла чао, белла чао, чао, чао!

О, партизаны, меня возьмите,

Я чую, смерть моя близка!

Песня итальянских партизан

Они были солдатами, лучшими из лучших. А теперь защитники Ракуна жили на тех же правах, что и портовые крысы. Справедливая награда для тех, кто не предал свой город. Лучник описывал Хату всю горечь ситуации.

– После гребаной регистрации у нас начались серьезные проблемы: не так много верных нам людей могут пройти ее и получить жетон. Здесь большинство с татуировками, наши рожи знает полгорода, так что, мы заперты в этой дыре.

Филиппо говорил резко, на эмоциях, в его словах была жестокая правда.

– Наши бывшие товарищи продались и теперь живут без бед, сдают нас. У многих моих уже арестовали семьи – те, кого мы не успели спрятать или вывезти. Нам пришлось даже упокоить кое-кого из наших. Они хотели идти сдаваться, обменять себя на близких. Но, ты же понимаешь, так не бывает. Никого бы рогатые не пощадили, а через них нашли бы остальных.

Лучник тяжело посмотрел на парня.

– Я это к тому, малой, что, если тебя прижмут, и ты попытаешься перекраситься, – он выразительно провел ребром ладони по горлу, – то у меня рука не дрогнет. Наше дело выше наших жизней. За это уже отдали свои и Пикемаль, и Бернадак… и много других хороших людей.

Хат понимал, что такие радикальные взгляды обеспечивали подполью выживание, и разделял их ненависть к захватчикам. Сложно было представить всю тяжесть решения убивать одних своих людей, чтобы сберечь других. Так что, он невольно восхищался Лучником – настоящий лидер, сильный и бескомпромиссный. Но, кажется, только сейчас парень отчетливо осознал: никто не защитит его, если что-то пойдет не так. Он был на переднем краю, и сам в любой момент мог стать ненужным. Не будет добрых повстанцев, которые его спасут – их нужно опасаться не меньше врага.

– Каждый должен делать свое дело. И тогда мы победим. Я, например, неплохо стреляю. Так говорят. Ты образован и богат, свободно передвигаешься по городу. Что скажешь? Поможешь нам?

Как будто у него был выбор. Филиппо же сам только что объяснил: выйти из игры нельзя.

– Что приуныл, малой? Все будет нормально. Не кисни. Армия уже собирается.

Хатгар оглянулся по сторонам. Бывших лучников гарнизона здесь было от силы человек тридцать. Естественно, это не все, но всё равно. Как можно противопоставить эти несколько десятков тем несметным полчищам оккупантов, которые всё лезут из-под земли. Черные солдаты уже заняли здания городских служб и дома, оставленные хозяевами. Целые кварталы переселяют и отдают им. Сложно даже представить, сколько их уже в городе.

– Что ты смотришь на нас? – усмехнулся Филиппо. – Конечно, не эта жалкая шайка. Мы только шпионы, диверсанты. Пока мы мешаем Орде накапливать силы, настоящая армия растет на востоке. Сейчас все недовольные бегут в Моравию. Мятежные лорды жгут свои владения, вытаптывают поля и уводят своих людей туда. Военные понемногу переходят на нашу сторону. Некоторые генералы уже присягнули Альянсу.

Это известие как будто вдохнуло в Хата новую жизнь. Сердце его забилось чаще. Услышанное вселяло надежду. Оказывается, уже существует некий Альянс, который впитывает в себя тех, кто не согласен мириться с нашествием черных.

– И с вами инструкторы?

– Конечно. Их помощь бесценна. Вижу, Соммерс немного посвятил тебя в эту тему. С их знаниями мы сможем переломить ход войны и остановим вторжение.

Глаза Филиппо горели от возбуждения. Его восторг передавался и собеседнику. Парень подумал, что, с таким даром убеждения и верой в свое дело, он мог бы агитировать на площади. Весь город поднялся бы на уши.

– Каждый день новые сторонники присоединяются к борьбе. Это будет восстание, которое изменит все королевство. Твой дядя и другие порядочные люди собираются очистить нашу землю от этой мерзости. Хорошо бы еще извращенца Сороса снесли одним махом!

Хат был потрясен. Все это время он считал, что интервентам противостоят отдельные отряды бывших солдат Ракуна, деморализованные и почти разбитые. А оказалось, есть мощное, организованное движение по всей стране. Но не эта новость ошеломила его больше всего, а участие дяди Виктора.

Не могло ли это и быть причиной его преследований? Его ведь собирались судить, лишить всех титулов и земли в Моравии – Хат лично слышал об этом из уст Форжа той ночью в особняке.

– Мой дядя? – очумело переспросил он.

– Да, малой. Лорд Орбан один из первых, кто все это начал. Ты же ничего не знал, правда? Он не мог тебя предупредить, – Филиппо понял по лицу парня, насколько тот шокирован, и дружески похлопал его по плечу.

– Но почему?

– Большинство из тех, кто был в курсе, сейчас мертвы. Ему пришлось молчать, чтобы не подставить тебя. Я общался с ним перед самым его отъездом. Они тогда сильно поссорились с Пикемалем. Твой дядя не нашел его поддержки. К тому моменту он уже понял, какие люди здесь замешаны, и вынужден был бежать из Ракуна. Никому нельзя было сообщать. Счет шел на минуты.

– Я не понимаю. Это какое-то безумие. Если об этом было давно известно, почему никто не готовился? Почему не объявили мобилизацию, не послали за помощью?

– За помощью? – недобро прищурился Лучник. – К кому? К его величеству? Ты что, так ничего и не понял? Это не случайный налет – их впустили специально. Нас предали на самом верху!

Хат вспомнил слова Роммеля о письме короля, которое зачитывали в совете. Неужели Сорос и правда сам пригласил Орду?

– Пикемаль тоже сначала не поверил, когда ему рассказали, что готовится вторжение, – продолжал Филиппо с досадой в голосе, – почти день в день дату назвали.

– Кто рассказал?

– Да пришли как-то двое. Тогда мы их еще не знали. Как ты понимаешь, лично попасть на прием к коменданту было не так-то просто. Но за них просили уважаемые люди, и он принял, – Филиппо опередил догадку Хата, – да, твой дядя просил об этом.

– Это же были инструкторы?

Лучник посмотрел на парня с уважением:

– Молодец. Хорошо соображаешь. С их помощью лорд Орбан и сумел ускользнуть из города. Позже мы узнали, что он затевает бунт в Моравии. Ты должен гордится дядей. Он надежда и пример для всех нас.

– Я горжусь, – голос Хата дрожал от обиды. Дядя не взял его с собой, не предупредил ни о чем.

– Перестань, малой. Я же вижу, о чем ты думаешь. Он не бросил тебя – оставил в надежных руках. Кто, как ты думаешь, зарезал того черного патрульного?

Хат округлил глаза.

– Ты?

– Нет. Это инструктор. Они присматривали за тобой, когда это было возможно, Хат. Но у них есть и другие дела, как ты понимаешь.

И вот только теперь происходящее вокруг наконец начало обретать какую-то логику. Многие события нашли объяснение: и инцидент с патрулем, и ночной рейд Комиссии в дом Орбана, и прямой доступ к главарям подполья при одном упоминании, чей он племянник. Дядя, как смог, попытался поддержать его и защитить в оккупированном городе.

– Он великий человек, Хат. Скоро все королевство услышит о нем.

55. Вершители судеб

Полтергейст стоял на балконе своей башни. Одежда его была мокрой, а на перчатках подсыхали следы крови. Очевидно, он только что вернулся. Периодически вождь отлучался куда-то, но даже его ближайший соратник Тру не знал куда. Прибыв к нему с докладом, он как всегда не выказал ни малейшего удивления или любопытства по этому поводу, почтительно ожидал в комнате. Полтергейст обернулся к гостю и пригласил его к себе.

– Привет, Тру. Иди сюда, посмотри.

Хранитель вышел на залитую солнцем площадку и прищурился от слепящего света. Перед ними открывался впечатляющий вид. Лежащий внизу Ракун был как на ладони во всем своем многообразии. Узкие, грязные улицы, похожие с такой высоты на траншеи. Аккуратные парки и широкие проспекты, обрамленные зеленью. Местами величественный, местами деревянный – у него было множество лиц. И каким он повернется к наблюдателю, зависело во многом от удачи и размера кошелька.

Гигантская тень от висящего над городом Куба лежала в это время суток на южных кварталах.

Завоеватели с удовлетворением осматривали новые владения. А дальше за зубчатой стеной начинались территории, которые еще предстояло освоить: идущим между мирами скоро станет тесно на этом застроенном квадрате.

– Рассказывай, Тру. Я получил послание, а теперь хочу подробности, – Полтергейст постучал пальцем по виску, намекая на мысленную связь со своим помощником.

– Повелитель, – поклонился Тру, – мы нашли то, что блокирует наши червоточины. Вычисления Клауса помогли нам. Как он и предполагал, на самом деле устройств несколько. Теперь у нас есть карта, которая это подтверждает. Там отмечены еще два. Одно где-то на другом берегу, совсем далеко. Второе в заброшенных штольнях. Это к северу от города. Но там настоящий подземный лабиринт, как говорят местные. Мы готовим экспедиции к обоим точкам.

Вождь заинтересованно смотрел на своего помощника.

– Хозяева этой техники нашлись?

– Нет, Великий. Рядом с тем местом мы задержали мятежника, но у него был сообщник, который убил его, – Тру сделал акцент на следующих словах, – с помощью того же оружия, которым встретили червоточину Скорпиона.

– Он тоже мертв, – скорее констатировал, чем спросил Полтергейст.

– Да, его сразу взяли, но через минуту и он умер – судороги и пена изо рта. Оружие оказалось испорчено, оно больше не мечет громы.

– Это простые исполнители. Кто-то другой стоит у нас на пути.

Хранитель был полностью согласен с выводами вождя.

– Конечно, Повелитель. Уровень технологий врага не уступает нашему, мы даже не знаем всех его возможностей. А это были простые местные, которых завербовали наши неизвестные оппоненты. Расходный материал.

– Это не та война, к которой мы готовились, Тру. Прямых столкновений нет, противника мы не знаем. Нам просто мешают наращивать группировку: блокируют каналы, засады, саботаж.

– Мне кажется, они пытаются выиграть время.

– Зачем?

– Возможно, где-то уже собирают кулак против нас, хозяин.

– А может, прямо у нас под носом – в самом городе?

– Скоро я дам тебе ответ, хозяин, – Тру указал на висящую в небе черную громаду, – Клаус завершил настройку. Теперь, когда Куб заработал, мы можем следить за каждым жетоном.

– Наш ученый – гений. Ты с ним, как два щупальца, которые задушат этот город.

– Хозяин, – благодарно поклонился Тру.

– Ты уже запустил крысу в лабиринт? Пацан получил свою метку?

– Да, Великий. Он ищет способ связаться с подпольем. Скоро он сам приведет нас в их логово. Его жетон у нас на контроле: докладывают патрули, невидимые твари идут по следу, Куб в любой момент указывает точное место. Слежка очень тонкая: у него полная свобода действий и передвижения – конечно, в рамках, установленных для всех остальных, чтобы не возникло подозрений.

– Отлично. Мы умеем ждать, – Полтергейст многозначительно посмотрел на своего помощника, – но я уже хочу накормить своих внутренних зверей.

– Кольцо сжимается, хозяин. Мы у цели.

56. Искусство лжи

– Кто они такие? Откуда взялись? – Хат задал наконец терзавшие его вопросы, ведь его собеседник был одним из немногих, кто мог знать хоть что-то ценное о враге.

– Мне мало что известно, парень, – пожал плечами Филиппо, – инструкторы нам всего не рассказывают. Но у меня впечатление, что черные здесь уже давно, по крайней мере некоторые из них.

– Как это возможно?

– Понятия не имею, но как еще объяснить, что они владеют нашим языком? Еще интересно, что вторжение началось после появления в небе знамения. Все как в пророчествах.

– Ты тоже слышал о таком? – обрадовался Хат, – расскажи, что в них?

– Там что-то типа: забытые выйдут из земли, когда в небе будет два солнца. Очень похоже на правду: червоточины и комета – все так и происходит.

– Жуть какая-то, – парня передернуло.

Он подумал о Тае – она первой поведала ему о древних предсказаниях. Вспомнилась и другая история, услышанная от девушки. Хатгар рассказал Лучнику о вырезанном сердце, после чего тот заметно помрачнел.

– Да. Есть такое. Они получают что-то из крови и сердец людей. Я уж не знаю, что именно. Но чем больше страдания и ужас жертвы, тем больше из нее извлекают.

Некоторое время они сидели молча, погрузившись каждый в свое.

– Ладно. Нам пора прощаться, Хат. Между твоим похищением и мнимым побегом не должно пройти слишком много времени. Даже для твоей семьи выглядеть всё должно так, словно тебя схватили люди Судьи, но не успели доставить к хозяину. От него ты бы уже не выбрался, а история должна быть правдоподобной, – пояснил Филиппо.

– Я понял, но как привязать Советника-судью к этому?

– Доказательства его участия придумай сам, только тонко – ты же умный парень. Не надо говорить, что узнал его слуг или что-то в этом роде.

Хатгар на мгновение задумался.

– А если, вообще, без доказательств? Не думаю, что есть еще кто-то, заинтересованный в моем похищении. Больше, вроде как, и не кому.

– Я же говорю – умный. Молодец, пусть так – никаких намеков на Советника. А убежал тогда как?

– Так наемников же спугнули черные – целый отряд шел по улице. Похитители остановили телегу в подворотне, чтобы переждать, пока он пройдет. А я выпрыгнул из нее и побежал прямо к солдатам. Те даже вникать не стали, почему у меня руки связаны и кляп во рту, только посмеялись. Но похитители этого уже не видели – скрылись, как только упустили меня.

Лучник выслушал Хата, нахмурив брови, потом кивнул.

– Нормально. Я бы поверил. Оставляем эту версию. Значит, в таком виде ты нас и покинешь. Эй, ребята! Несите веревки для гостя, – позвал своих помощников Филиппо.

– Только кляп, если можно, другой. Тот был просто отвратительный! – искренне возмутился Хат.

– Конечно-конечно. Поищем что-нибудь почище. Накинь пока это, пожалуйста, – Лучник предложил парню мешок, – без обид, дружище. Это не значит, что мы тебе не доверяем. Просто лучше не знать, где находится это место. Понимаешь, могут пытать. А может, они, вообще, мысли читают. Я не удивлюсь, если так.

Один из мятежников, прибывший на зов своего командира, соорудил кляп из чистой ткани – действительно, не такой противной, как в прошлый раз. Хатгар послушно надел мешок на голову и сразу же ощутил, как стягивают его запястья за спиной.

– В «Три топора» не ходи часто, а лучше совсем не ходи. Могут вычислить. Мы тебя сами найдем, если что, – сказал Лучник, – давай, удачи тебе, Хат. Рад нашему знакомству.

57. Здравствуй, отец

Повозка долго громыхала, подбрасывая лежащего на дне Хата, и спустя какое-то время остановилась. Ему никто ничего не сказал. Так он и лежал долго, засыпанный соломой, ожидая, что будет дальше. Минуты тянулись, и наконец парень понял, что давно остался один. Ноги не были связаны, поэтому он без проблем выбрался. Тряхнув головой, освободился от мешка и осмотрелся.

Был поздний вечер. Грязный переулок, похожий на сотни других таких же по всему городу, не дал никаких подсказок о его местонахождении. Глядя под ноги, чтобы не споткнуться в темноте, Хат побрел между домами в сторону освещенной улицы.

Это оказался центральный район Ракуна. Логично, ведь особняк Советника-судьи располагался где-то здесь. Люди Лучника обставили всё очень натурально.

Очутившись среди людей, Хатгар не получил помощи. Испуганные прохожие шарахались от странного связанного человека, не желая брать на себя чужие неприятности. Поэтому в таком состоянии он миновал несколько кварталов, пока не столкнулся со стражей. Патруль полностью состоял из местных, черных среди них не было.

– Ты! Иди сюда, – воинственно позвал его один, видимо, старший в группе.

Изо рта Хата извлекли кляп, но не спешили освобождать его руки.

– Кто ты, мать твою, такой? Почему связан?

– Я – сын Ториена Дэлла, – парень выпятил грудь.

В разговоре с мятежниками козырем был уважаемый ими, опальный лорд Орбан – его дядя. А для этих проходимцев, служащих захватчикам, аргументом мог стать только его отец, авторитетный при нынешней власти богач.

– Ты неплохо одет. Может, это и так. Чем докажешь?

– Отведите меня домой и получите награду, – Хат применил аристократическое высокомерие, ведь с людьми нужно говорить на том языке, который они воспринимают, – и быстрее. Меня уже ищут.

Солдаты немного оторопели от такой наглости. Но на горизонте маячила возможность заработать, и очень не хотелось сдавать находку в Комиссию, где им придется провести целую ночь с задержанным, давая объяснения. Главный подал знак и с него срезали путы.

– Веди, а мы тебя поохраняем, чтобы больше никто не обидел, – слегка насмешливо бросил он.

Хатгара доставили к фамильному особняку. Бледный отец в сопровождении целой армии слуг выскочил его встречать. От волнения он не способен был трезво рассуждать, так что стражникам серьезно досталось прежде, чем сын смог донести до него свою версию событий. После объяснений вояки все же получили обещанное и рады были поскорее убраться. А история, придуманная Хатом совместно с Лучником, получила полное подтверждение – только место черного патруля в ней заняла обычная местная стража.

Немного остывший Ториен попросил наследника подняться к нему в кабинет и, как только дверь за ними закрылась, крепко обнял сына, чего он никогда прежде не делал.

– Я думал, уже всё, – услышал Хат дрожащий голос лорда.

– Не волнуйся, папа. Я дома. После такого провала они больше не посмеют, – продолжал играть парень, невольно испытывая стыд перед человеком, которого до этого полжизни сторонился и винил в смерти матери.

Сегодняшняя ситуация показала Хату истинное отношение Ториена к нему и многое перевернула в сознании. Сейчас, глядя на отца, он старался не думать о другой стороне его жизни, о тех темных делах, за которые лорд получил прозвище Ночной Меняла. Боязнь потерять друг друга наконец сломала какую-то невидимую преграду между ними и сблизила их, несмотря ни на что.

– Ты же видишь, что происходит. Этого я и опасался, сынок.

Оказалось, что Пак и помятый людьми Филиппо Лит ищут его по всему городу. В отчаянии старший Дэлл даже подумывал обратиться к Форжу. Но, хвала Солнцу, сын вернулся, и не пришлось привлекать к поискам Комиссию. Неизвестно еще, чем бы это могло закончиться, учитывая, кто был их оппонентом в этом деле.

– Папа, я не буду сидеть взаперти из-за этих уродов. Этого они и добиваются – хотят отравить мою жизнь. И твою, конечно, тоже.

– Как скажешь, сын, – видно было, как тяжело отцу согласиться с этим, – я верю в тебя. Мы все решим, теперь я не оставлю это так. Я найду способ вышвырнуть его из Совета и сотру эту тварь в порошок!

Хат ужаснулся словам разгневанного родителя. Как сильно он подставляет его сейчас! Не зная истинной картины, тот собирается развязать войну с одним из самых влиятельных людей Ракуна – Советником по судебным вопросам. Такое решение может уничтожить Ториена!

Но парень просто не имеет права рассказать, где и почему он побывал на самом деле. Цена такой правды может оказаться еще выше – и для их семьи, и для людей, борющихся с захватчиками.

– Отец, прошу тебя, давай будем действовать только на холодную голову.

– Конечно, Хат, конечно, – Ториен тяжело опустился в кресло, – ты посидишь еще со мной? Или уже будешь отдыхать?

– Я бы посидел, если ты не против, – улыбнулся Хатгар.

– Отлично! Есть хочешь? Давай со мной. Я тоже не ужинал.

– Давай, папа. А можно спросить у тебя?

– Конечно, о чем речь?

– Ты мог представить себе, что такое, – он сделал неопределенный жест в воздухе, – может случиться в нашем городе?

– Нет.

– И ты не знал заранее, что будет вторжение? – в лоб спросил парень.

– Ну, прямо накануне этого друзья посоветовали мне не высовываться денек-другой на улицу. Когда я просил тебя побыть дома, помнишь?

Естественно, Хат помнил об этом. Как раз на следующее утро после того разговора, на рассвете, он покинул особняк, несмотря на просьбу отца. Они встречались с Исой и гуляли за стенами, когда начался весь этот кошмар.

– Какие, друзья, папа?

– Из Ордена, – нехотя ответил Ториен, – почему ты спрашиваешь, Хат? Откуда у тебя такие мысли?

– Да, слышал, в кабаке обсуждали, что это давно предсказывали. Вон и дурное знамение в небе.

Лорд с сомнением посмотрел на сына.

– Лучше не будем об этом. А давай напьемся сегодня, папа.

Ториен позвонил в колокольчик, вызывая слуг. На его лице играла счастливая улыбка.

58. Чужая

За последние пару дней многое прояснилось. Например, Хатгар узнал о том, что нашествие черной Орды было давно спланировано, и многим высокопоставленным людям, в том числе из Ордена, было прекрасно известно о нем: каким-то образом знать, а возможно и сам монарх, были связаны с подготовкой вторжения.

К настоящему моменту пролился свет на один из главных секретов черных, который многим не давал покоя с первых дней – как они очутились в сердце королевства, внутри городских укреплений, не пересекая границ государства и не штурмуя стен. Оказалось, вражеские войска попадали в Ракун посредством открывающихся в земле каналов-червоточин, но откуда вели эти каналы, что было на другой их стороне, пока оставалось загадкой.

Также вскрылось участие его дяди Виктора в движении сопротивления, некоем Альянсе, который собирает армию для отпора захватчикам на востоке страны, в непокорном регионе – Моравии. Более того, по всей видимости, дядя лично контактировал с загадочными инструкторами, которые также выступали против Орды, и те по его просьбе присматривали за племянником Орбана, выручив его, как минимум, один раз.

Теперь Хат напрямую общался с одним из лидеров повстанцев Филиппо, бывшим капитаном лучников, и мог активно помогать подполью. Нерешенным оставался только личный вопрос. Судьба Исы.

Поскольку ее отец был категорически настроен против Хата, им постоянно приходилось придумывать разные уловки, чтобы договориться о встрече. Одним из таких методов было общение через служанку Прайсов. Сама она жила в хозяйском доме, но имела пожилую сестру, торговавшую всякой ерундой у Северных ворот. Влюбленные всего несколько раз прибегали к помощи этой женщины и передавали через нее послания друг для друга. Но однажды мать Исы заметила что-то и приказала проследить за служанкой. За свое участие та заплатила дорогую цену – сломанные кости и выбитые зубы. Отец девушки не терпел ослушания и предательства, никогда не стесняясь в выборе наказания для своих людей. Служанка осталась на прежнем месте, но все контакты с ней, конечно же, прекратились.

И вот сейчас Хат подумывал, а не попробовать ли купить у нее сведения об Исе. Хотя бы просто узнать, вернулась ли старшая дочь Прайсов домой. Ее сестра торговка, узнав парня, наотрез отказалась даже разговаривать с ним. Хат просто озвучил вопрос, который его интересовал, и оставил на ее лотке кошелек с наградой. Жизнь бедняка такая: ты можешь быть гордым или бояться чего-то очень сильно, но завтра может настать день, когда тебе нечего будет есть. Игнорировать деньги в таких условиях сложно.

Он решил, что заглянет на рынок через день и посмотрит, будет ли результат. Сообщив женщине, что вернется послезавтра к полудню, парень ушел, не получив ответа. Но, как он и предполагал, в следующий визит его ждали.

Глаза Хата расширились от удивления, когда он узнал одну из сестер Исы. Девушка спокойно выдержала его взгляд и просто сказала:

– Идем.

Их ждала небольшая карета – путь до района Южных врат предстоял через весь город. За всю дорогу оба не проронили ни слова, попутчица только изредка поглядывала на него едва ли не с отвращением. Хатгар пытался привести мысли в порядок, от неожиданности он совершенно растерялся и не соображал. Что значит эта поездка? Иса ждет его? Или она так и не вернулась, а его везут к ее отцу, чтобы разобраться?

Их остановили на шлагбауме в начале улицы богачей. Сестра Исы удостоила охранников лишь коротким: Нас уже ждут, – и они проехали дальше.

Карета вкатилась прямо в ворота особняка Прайсов. Оглядываясь на окна, девушка поспешно пересекла открытое пространство двора и скрылась в боковой двери. Хат быстро последовал за ней. Внутри дома она провела его в просторный холл с широкой двойной лестницей. Наверху был балкон, перила которого украшали черные ленты и банты. Очень странное убранство.

– Жди здесь, – сказала его спутница и стала подниматься по ступеням.

– Что происходит? Ты можешь мне объяснить?

– Она выходит замуж, – не оборачиваясь, бросила девушка через плечо.

Хат остолбенел. Вероятность того, что родители найдут им обоим пару, не считаясь с их чувствами, всегда существовала. Для решения династических вопросов и слияния капиталов, как правило, не требовалась любовь или согласие самих наследников на брак. Поэтому они даже неоднократно обсуждали возможность побега. Но сейчас, после вынужденной долгой разлуки и тревоги о судьбе Исы, он оказался совершенно не готов к этой новости. Он слишком долго был занят ее поисками и собственным выживанием, и вдруг это! Такой конец их истории!

Услышав шаги наверху, Хат поднял голову и замер. На балконе стояла она.

В традиции королевства свадебный наряд невесты всегда белого цвета. Платье Исы было невероятно красивым: с пышным низом, корсетом на тонкой талии, без декольте, напротив – с высоким горлом. Но блестящая ткань была абсолютно черной и немного переливалась. Поверх высокой прически играл блеском темных драгоценных камней головной убор, похожий на черную корону.

Выразительные глаза девушки, наведенные черными тенями, с длинными стрелками по краям, казались огромными. Несмотря на такой экзотический внешний вид, она была прекрасна. Иса выглядела словно заморская королева. У Хатгара перехватило дух от этого зрелища.

– Я думала, ты уже не ищешь этой встречи, – ее тон разрушил все его надежды на счастливое воссоединение. Так можно было говорить с провинившимся слугой или назойливым попрошайкой, но не с тем, кто дорог. Она обижена, понятно. Но ведь он только хотел уберечь ее.

– Случились разные вещи, Иса, – торопливо заговорил Хат, спеша донести до нее хоть что-то, пока девушка не закрылась от него окончательно.

– Ты даже можешь это объяснить? – бровь Исы саркастически приподнялась. – А стоит ли?

Его больно задела эта фраза. Безразличие бывает хуже ненависти, оно может ранить еще сильнее.

– Иса, я же пришел туда! На следующий день я смог добраться и обыскал все штольни, любимая.

Последнее слово показалось ему настолько пустым и неуместным. А действительно, мог ли он так называть ее? Осталось ли у него такое право? То, что раньше позволяло им говорить друг другу подобные вещи, теперь куда-то исчезло. Хат не мог нащупать это ни в ее взгляде, ни в поведении. Перед ним был совершенно чужой человек, отстраненный и непонятный. В словах девушки сквозила чуть ли не брезгливость по отношению к нему. А самое удивительное, что он не мог нащупать ничего, кроме боли, и в себе самом, как ни старался.

– Где только я не был после этого, – глупо оправдывался Хат.

– Все это интересно, но уже поздно.

– Я искал тебя все время. Клянусь.

– Ну и что? – ее холодность разбивала все его попытки достучаться до той, кого он знал, той, которую любил, – вот, нашел.

Он не мог понять. В голове не укладывались произошедшие в ней перемены. Эта новая Иса испугала его. Холодный бездушный тон, высокомерие – она никогда такой не была, всегда отличаясь разительно от остальных членов своей семьи.

– Ты совсем другая.

– А чего ты ждал?

Как правильно ответить? Ее колкости ставили его в тупик.

– Я места себе не находил. Ты не представляешь, как я винил себя каждый день за то, что оставил тебя. Тогда, действительно, было небезопасно. И мы же ничего не знали о том, что, вообще, происходит.

– Понятно, – ее глаза смотрели насмешливо, почти с вызовом, но Хат не сдавался.

– Что случилось тогда? Ты же была в лесу, правда?

– Кто тебе об этом сказал? – после его слов она вдруг встрепенулась и пронзила его ледяным взглядом. Что-то важное он упомянул, что-то наконец задело ее. Упоминание о той ночи в лесу? Что же там произошло? Внутреннее чутье подсказывало Хату, что нельзя упоминать историю Таи. Ни в коем случае нельзя.

– Я просто думал, куда еще ты могла идти после карьера?

Прозвучало неестественно. И, конечно же, Иса это уловила.

– Зачем тебе о таком думать? – воздвигла она очередную стену между ними.

– Иса, не надо так. Это же я, – умоляюще произнес Хат, глядя на нее снизу, – ты же знаешь, что ближе тебя у меня никого нет. Вспомни, о чем мы мечтали.

– Нет. Не помню.

Хат заметил, что за время разговора она ни разу не назвала его по имени, как будто оно было чем-то неприятным или даже запретным для нее. Разочарование разъедало парня изнутри. Он отчетливо понял: Иса больше не принадлежит ему. Кто-то забрал ее.

– У тебя красивое платье. Не похоже на обычное свадебное. За кого ты выходишь? Он чужеземец?

– Я не обсуждаю личную жизнь с посторонними людьми.

Эти слова добили Хатгара, мир для него окончательно погрузился во тьму. Он, действительно, опоздал. Не был рядом, когда что-то очень значимое случилось в жизни возлюбленной, и проиграл борьбу за нее. Он не верил, что причина в ее обиде или воле родителей. Стоящая на балконе девушка была лишена того внутреннего света, той человечности, что была у его Исы. Где-то там, в своих скитаниях, возможно, в ночном лесу, она потеряла душу.

– Что случилось с тобой, Иса, скажи? Я не узнаю тебя, – тихо произнес Хат.

– Ты не вернулся за мной, а больше ничего! – каждое слово она будто заколачивала в его сердце, как острый кол. – Говорят, у тебя новая подруга? Может, поэтому тебе было некогда?

– Кто тебе это сказал? – настала его очередь задать этот вопрос.

О том, что у него была девушка в Тэне, он соврал на допросе в Комиссии. Даже назвал имя Тая – первое, что пришло тогда на ум. Неужели Иса имеет в виду именно это? Думает, что он просто бросил ее в штольнях одну ради другой? Но это несправедливо! После всего, что он пережил, пытаясь найти ее.

Иса громко хлопнула в ладоши, словно подавая знак, что аудиенция окончена. В тот же момент все двери в зал распахнулись, впуская десятки черных рыцарей в рогатых шлемах. Его грубо скрутили и уложили лицом в пол.

– Что ты натворила, Иса? Зачем? – простонал он.

– Ты арестован, – Хат узнал этот ненавистный голос. Над ним стоял Форж.

59. Игры закончились

Хатгар уже имел удовольствие посетить это гиблое место: тут его допрашивали, перед тем, как вручить жетон.

Резиденция Комиссии по наведению порядка. До создания этой службы здесь было одно из отделений Ордена. Слуги Солнца, проводники его святой воли на земле – как красиво это звучит. Теперь все их ресурсы – помещения и люди, служили черным захватчикам. Культ Света полностью сросся с карательной машиной Орды и превратился в ее тайную полицию.

В мрачных подвалах не происходило ничего нового, чем бы не занимался Орден раньше. Все так же разносились эхом вопли истязаемых. Все те же крысы лизали кровь из ран впавших в беспамятство узников, вызывая их заражение. Палачи были прежними. Только одно кардинально изменилось – характер преступлений, вменяемых несчастным. Если раньше это были грехи, противные Солнцу, или, например, неуважение к монарху, то теперь людей пытали за причастность к подполью и сопротивление новому порядку. Убивали тех, кто не принял власть Орды.

Атмосфера смерти и мучений заставляла Хатгара дрожать. Он пробовал отрешиться, но в памяти снова и снова оживал образ Исы. Этот новый, черный образ одновременно манил и отталкивал. Ее предательство разбудило в нем такую бурю, какой он никогда не испытывал прежде, в те времена, когда они были вместе и заодно.

Форж пришел в камеру с опозданием – здоровенные надсмотрщики уже полчаса в упор глазели на Хата, демонстративно разминая суставы. Следователь был в возбужденном состоянии, суетлив и многословен. Вряд ли задержка была случайной: ожидание страданий – тоже одна из мер, ломающих узника.

– Где мой юный друг? – прогремел он прямо с порога камеры и метко бросил свою шляпу с пером на висящий с потолка крюк. Парень невольно напрягся с его появлением, ремни еще сильнее впились в его тело.

– Хат, дорогой, тебя здесь никто не обижал без меня? – Форж противно заржал, – надеюсь, что нет. Надеюсь, я ничего не пропустил.

Он торопливо снял свою куртку и надел кожаный фартук и перчатки. Хатгар исподлобья наблюдал за его приготовлениями.

– Таак. Давай не терять время, сразу вернемся к тому разговору, который был у нас пару недель назад. В прошлый раз ты утверждал, что подрался. Мол, ничего не видел, нигде не был. А мне почему-то кажется, что твое путешествие было намного интереснее. Что скажешь?

– Господин следователь, я не знаю, в чем меня обвиняют. Я не святой, но ничего не сделал против власти. Зачем я Комиссии?

– А кто святой, Хат? Таких здесь нет. Правда? – подмигнул он своим помощникам. – Только вести допрос предоставь мне. Не надо задавать встречных вопросов. Всё, теперь к делу. Где и с кем был? Давай без подружки из Тэна и прочих сочиненных глупостей.

Хат уже открыл рот, но проглотил заготовленную фразу. Своими словами Форж отсек его попытку прикинуться невинной овцой. Пока что следователь вел себя так, словно готов ждать ответа вечно. Ему нравилось забавляться с жертвой, изображая сочувствие. А потом, когда никто этого не ожидал, он вдруг наносил удар и выворачивал из человека все, что хотел от него узнать.

– Очень долго, Хат. Так и стемнеет, пока ты разговоришься. Давай немного ускоримся.

Он подошел к парню, взял что-то со столика за его спиной. И узник почувствовал, как по его волосам и шее потекло что-то липкое. Вязкие капли соскользнули с челки на лицо. В ноздри ударил незнакомый приторный запах.

– Банальных избиений не будет, малыш, – сообщил ему Форж, – Ты человек, как выясняется, опытный. Уже побывал в боях, правда? Что тебе пинки и затрещины – так, легкое неудобство. Да и, если честно, они не работают даже со слабаками. Поэтому мы все сделаем качественно. У нас для тебя масса сюрпризов.

По команде своего начальника один из надзирателей принес небольшой деревянный ящик с кольцом на крышке и поставил прямо на колени пристегнутого к креслу Хата. Сквозь тонкую стенку ящика внутри ощущалось какое-то движение.

– Готов? Ты же не будешь с нами разговаривать, пока не станет плохо, да?

Не получив ответа, Форж кивнул сам себе. И он, и все его помощники отошли на некоторое расстояние. Кто-то из них передал следователю длинный шест, которым тот дотянулся до кольца на ящике и откинул крышку. Хат с ужасом наблюдал за его содержимым. Там копошилась какая-то живая масса. Насекомые. Привлеченные запахом липкой жижи они начали выплескиваться на узника. Тысячи мелких острых лапок карабкались по его телу, стремясь к голове. Капли, упавшие на одежду, превратились в ожившие наросты.

Охваченный отчаянием Хатгар закричал.

– Они такие сладкоежки, – с театральным восторгом произнес Форж, – и очень любопытные. Лучше закрой рот, малыш. Мой тебе совет.

Парень резко сомкнул челюсти. Маленькие твердые спинки хрустнули на зубах. Что-то шевелилось на языке. Хат начал плеваться. Тем временем вся его голова уже превратилась в шевелящийся, стрекочущий улей.

– Они очень быстро справятся с сиропом, малыш, и возьмутся за тебя. Ну как, ты готов облегчить душу? Мы еще успеем убрать этих голодных крошек.

– Я буду говорить! – прокричал Хат, стараясь не наглотаться новых жучков.

– Так быстро? – с деланым разочарованием вздохнул Форж, – ладно. Все по-честному: говоришь – убираем. Не верю я тебе, прости.

Хат изо всех сил вырывался, но ремни не давали ему этого сделать.

– Вопрос первый. Как звали того, с кем ты был за городом?

– Бернадак!

Шутливую манеру Форжа словно ветром сдуло. Он дал знак, и надзиратели в специальных перчатках выше локтя, работая щетками, ловко счистили с узника насекомых назад в ящик.

– Мы неплохо начали, парень. Не испорти всё. Давай сохраним темп. Где сейчас этот мерзавец?

– Он убит. Не знаю из-за чего, но его банда перегрызлась. Свои же всадили в него стрелу.

– Начинаешь баловаться, Хат? Дай посмотрю тебе в глаза. Правда, что ли? Свои укокошили – надо же! Вот дикари. Видишь, с кем ты связался?

– Я не связывался, Форж! – с ненавистью выдохнул узник, – я искал Ису, что уж тут скрывать, и попал в капкан в лесу. Это был их капкан, и меня взяли в плен. Хотели выкуп от отца.

– Опять ты за свое. Ну какой плен, Хат. Ты же сражался на их стороне против черных солдат. Все было добровольно. Разве я много прошу? Всего лишь не врать мне. За обман я буду тебя наказывать. Бить не буду – боль мешает думать и бояться. Но ты, наверное, предпочел бы избиения, если бы мог выбирать.

Форж снова был рядом и опять что-то делал у него за спиной.

– Я буду говорить правду, клянусь! – попытался остановить его Хат.

– Обязательно будешь. Но сначала ответишь за ложь.

От неожиданности у парня даже перехватило дух, когда кресло резко откинулось назад и зафиксировалось. Он оказался в горизонтальном положении. На лицо легла мешковина. Все происходило настолько быстро, что он не успевал даже реагировать. И вдруг на мешковину сверху полилась вода. Узник начал захлебываться. Голова взрывалась от боли, легкие в груди горели огнем, он задыхался. Страх близкой смерти заполнил всё сознание.

Мучение прекратилось так же внезапно, как и началось. Мокрую ткань убрали с лица. Над ним стоял Форж и с интересом разглядывал свою жертву.

– Теперь продолжай. До обеда есть время, и мы тебя послушаем. Говори всё, не стесняйся. Давай же, как старому знакомому.

Хат все еще кашлял и хватал ртом воздух. Следователь легонько пнул его кресло ногой.

– Безносый точно мертв?

– Да, это правда. Убили свои… из арбалета.

– Хорошо. Это радует. Где остальные, сколько их?

– Двое. Остались в лесу – побоялись ареста, – без заминки ответил парень. Местоположение он не выдаст, остальное никак не навредит выжившим Соммерсу и Хигсу.

– Трусливые дешевки. А ты, как самый смелый, отправился свергать власть в Ракун?

Хат протестующе закричал.

– Цыц. Не врать мне! – замахнулся на него следователь, который уже нетерпеливо расхаживал взад и вперед. – Какое задание ты получил?

– Проникнуть в город и все. Сказали, со мной свяжутся. – затараторил Хат. – Я не планировал ничего, нужно было просто отделаться от этих. А тут никто не связался. Может, их и нет уже никого.

После этих слов повисла тишина. Находясь в горизонтальном положении, узник не мог видеть, чем занимаются его мучители.

– Боюсь показаться банальным, но я проголодался. – в поле зрения появился Форж. Он уже сменил фартук на свою куртку и накинул шляпу с пером. – Что-нибудь закажешь, Хат? Или уже наелся и напился?

Его отвратительный смех поддержали надзиратели.

– Когда я вернусь, мы продолжим, – бросил он и вышел из камеры.

60. Пытки

– Теперь хотелось бы подробности, как тебя встретил Ракун. Не было ли чего необычного: какие-нибудь новые знакомства или старые освежил?

Хат едва мог разобрать слова Форжа: из одного уха текла бурая струйка, в голове все смешалось из-за боли, он балансировал на грани обморока. Пытка длилась уже несколько часов.

– Давай начнем с того, как давно ты знаешь Филиппо?

– Я не знаю такого, – пробормотал узник.

– Странно. Тогда, о чем вы говорили в доках? Что можно было так долго обсуждать с этим предателем? Ты же понимаешь, что он преступник? Такие связи не красят парня из хорошей семьи.

Хат устало закрыл глаза. Они всё знают. Даже то, сколько времени он провел с повстанцами. Это катастрофа.

– Малыш, ты хоть иногда отвечай мне. Терпеть не могу, когда меня игнорируют, я начинаю звереть.

Надзиратели окатили заключенного ледяной водой, чтобы взбодрить его. Тот выгнулся дугой, насколько позволили ремни, и встретился взглядом со следователем. Форж улыбнулся, словно это была обычная светская беседа. Его помощник накинул на шею узника толстый жгут и очень медленно стал его затягивать.

– Хорошо, когда папа учит сына не водиться с плохой компанией. Детям нужна строгость.

Как же надоел пафос этого садиста, его дешевые театральные приемы. Странное спокойствие, граничащее с трансом, охватило Хата, когда прилив крови к мозгу уменьшился. Каким-то непостижимым образом он вдруг перестал чувствовать боль и отстранился.

В голове роились неуместные мысли: почему-то всплыл образ Таи, потом воспоминания о разоренном селе, где дети играли отрубленными головами. Сознание парня защищалось от ужасов пытки, уводя его все дальше в свои лабиринты. Форж видел, что жертва, оставаясь при памяти, больше не реагирует.

– Стоп!

Следователь положил ладонь на лоб узника и пальцами подтянул его веки вверх:

– Ты не спишь, Хат?

Тот отрицательно мотнул головой. В этот момент где-то в здании раздался шум.

– Надеюсь, потому что нам еще многое нужно обсудить. Пока сделаем перерыв.

Он дал знак своему ассистенту и тот ослабил петлю.

– У тебя, кажется, есть характер. Но и мы кое-что умеем, Хат, – в голосе Форжа сквозило неприкрытое раздражение. – Не хочешь общаться, терпишь? Значит, мы посадим напротив твоего папу и будем стричь ему пальцы, пока ты не перестанешь себя так вести. За ним уже поехали. Не мне хотелось портить отношения с таким человеком. Мы, в принципе, неплохо ладили с Ториеном, но ты опять нашкодил, Хат. А за грехи детей нередко отвечают родители.

Вся эта отвратительная болтовня лилась из него потоком, когда он был занят любимым делом – издевался над людьми. Угрожать близким – это последний аргумент даже для такого монстра, каким был Форж. Бессильная ненависть и горечь от понимания, что их с отцом все равно убьют, заслонили все другие чувства. Как же бессмысленно и некрасиво всё заканчивается! Хатгар застонал.

Снова началась какая-то возня в коридоре. Заключенный не слышал этого из-за травмы уха, а Форж обернулся на звук.

61. Спасители

Через решетку двери влетели несколько металлических цилиндров и с шипением покатились по полу, наполняя камеру едким дымом. Надсмотрщики схватились за лица. В то же время и Хат ощутил нестерпимое жжение в глазах – казалось, они сейчас вытекут. В носу так пекло словно туда залили кипящее масло. В отличие от охраны, связанный парень не мог закрыться. Его душили жестокие приступы кашля.

Сквозь серую завесу он различал какое-то движение. А спустя мгновение из нее вынырнул человек в облегающей черной одежде и странной маске: верхняя часть была гладкой и прозрачной, а та, что прикрывала рот – ребристой, выполненной из неизвестного Хату материала.

Незнакомец ловко срезал путы с запястий пленника и подхватил его, увлекая к выходу. Хатгар промчался сквозь дым, задыхаясь и обливаясь слезами, но успел различить на полу неподвижные тела своих мучителей. Только Форжа среди них не оказалось.

Загадочный спаситель практически тащил молодого человека на себе по мрачным коридорам. Где-то недалеко шел сабельный бой, звенело оружие, а затем раздались какие-то хлопки и шум прекратился.

Вскоре к ним присоединился еще один мужчина, одетый так же, как и спутник Хатгара. Втроем они быстро пересекли еще несколько помещений. В последнем у стены осел мертвый стражник. Беглецы поднялись мимо него по лестнице, и вынырнули в грязный переулок. Узкий проход между домами был завален деревянными поддонами, сорванная с петель дверь лежала здесь же под ногами.

Оказавшись на улице, незнакомцы сняли маски и спрятали в заплечные мешки. Ничего примечательного в их внешности не было. Оба средних лет, темноволосые, крепкие и похожие как братья. Только манера двигаться выдавала профессиональных военных. От этих двоих исходила настоящая сила и уверенность.

Тот, что вытащил парня из камеры, передал ему флягу с водой.

– Промой глаза, – сказал он с едва уловимым акцентом.

– Спасибо, – откликнулся Хат, не зная, как благодарить этих людей за то, что вырвали его из кошмара. Всего пять минут назад он был обречен, и надежды не было. Теперь впереди неизвестность, но это новый шанс.

После умывания пекущие ощущения уменьшились. Чтобы скрыть мокрую одежду и опухшее лицо парня, ему предложили плащ. С запястья срезали кожаный браслет с номером заключенного, вместо него выдали обязательный для всех горожан жетон.

– Накинь капюшон поглубже.

Убедившись, что тот выполнил инструкции, мужчины также закутались в свои плащи и, ловко перелезли через гору поддонов. Еще слабый после пыток Хатгар с трудом проделал то же самое. Спасители терпеливо дожидались его у выхода из переулка. За их спинами шумела людная улица. Когда парень наконец преодолел преграду, один из них представился:

– Ты долго искал нас. Меня зовут Пэт, а это – Бош, – указал он на своего товарища, – Вот и познакомились, Хат. Или Корд. Как предпочитаешь, чтобы мы тебя называли?

Измученный и потрясенный Хатгар смог выдать только:

– Вы инструкторы?

– Да. Не отставай. Поговорим в другом месте.

В покинутой ими тюрьме до сих пор не успели поднять тревогу – некому было это сделать. Трое неприметных путников влились в людской поток и спокойно удалялись от резиденции Комиссии.

62. Выход есть

– У них мой отец. Вы поможете мне освободить его?

– В этом нет необходимости. Нет у них никого. Телохранители отбили твоего отца – настоящие профессионалы. Не теми делами они занимаются.

Пак? Бессердечный головорез, который за деньги Ториена выполнял для него грязную работу? И ленивый, вечно пьяный Лит? Хатгар по-новому взглянул на этих людей.

– Была попытка захвата, но бойцы лорда обломали Комиссии зубы. Так их еще никто не умывал. Правда… – на секунду замялся Бош, – Не знаю, как ты воспримешь эту новость, но твоя мачеха погибла. А вот за старика своего не бойся. Спрячется где-нибудь. У него по всему городу хозяйство и друзья, которые ему должны.

Смерть Астры стала для парня неожиданностью. Положа руку на сердце: когда-то он даже мечтал об этом. Но сейчас, неожиданно для себя, испытал раскаяние. Она была по-настоящему предана мужу и, хотя не могла заменить Хату мать, стала для его отца единомышленником, его поддержкой в хищном мире богатых и влиятельных людей Ракуна. А сейчас Ториен потерял ее. Возможно, скоро потеряет и сына, ведь тому придется бежать. И тогда лорд останется совсем один во вражеском гнезде.

– Будет серьезная облава, так что сразу уходим, – подтвердил его мысли Пэт.

Способ, которым они выбрались из города, был таким же невероятным, как и все, что связано с инструкторами.

В сумерках вся троица отправились в район Северных ворот. Шли спокойно, не таясь, разговаривали о каких-то безделицах, изображая обычных горожан. Скоро Хат понял, что их целью является стена – в определенном ее месте инструкторы остановились. Убедившись в отсутствии свидетелей, Бош снял со спины свой ранец и что-то включил внутри него. Раздался уже знакомый Хату гул, наподобие услышанного тогда в штольне, только значительно тише.

– Одноразовое устройство для перемещения. Вызывает короткую аномалию, – попытался объяснить парню инструктор, но тот мало что понял из сказанного.

Бош махнул на него рукой, поднял ранец с силой бросил его о стену. Ударившись о нее, он тут же вспыхнул синим пламенем и моментально исчез, оставив после себя некий след: пространство в этом месте сначала задрожало, как воздух над костром, а затем вывернулось наизнанку и стало похоже на воронку.

Так они вызвали собственную маленькую червоточину. Подавая неопытному парню пример, Бош просунул в нее голову и туловище, и его засосало внутрь. Хат со страхом наблюдал, как тело деформировалось, словно растаявшая свеча, и втянулось в мерцающую дыру.

Парень не успел ни толком испугаться, ни подумать о последствиях. Сильные руки Пэта оторвали его от земли за одну ногу и ворот куртки, и он полетел в неизвестность.

– Прости. Нет времени, – услышал он вслед.

Путешествие оказалось совсем недолгим. Он просто шлепнулся на живот по ту сторону стены, пройдя сквозь нее. Его уже ждал Бош, совершенно невредимый, впрочем, как и сам Хат. Пэт приземлился сверху, больно впившись коленом в бок парня.

– Прости, – снова сухо извинился он, – Думал, ты уже отлез.

– Ничего, понимаю.

Потирая поясницу, молодой человек встал и осмотрелся. Аномалия, как выразился Бош, все еще пульсировала в стене, но уже медленно уменьшалась.

В случае осады ров вокруг города должен был заполняться водой из реки, но подобного никогда не случалось. Поэтому за фортификациями давно уже не особо следили. Земляной вал на этом участке частично осыпался в ров, образуя удобный пологий спуск. Только на дне стояли лужи после недавнего ливня. Трое натренированных людей с легкостью преодолели эти незначительные преграды. Бегство из Ракуна удалось.

Быстро темнело. Бредя по пояс в высокой траве, Хат еще раз оглянулся. Высоко над черными силуэтами городских шпилей горела комета, а справа от нее в воздухе висел загадочный Куб. Поистине жуткая картина.

63. Команда «Фас»

Когда камеру начал наполнять едкий туман, Форж моментально сориентировался. Он забился в угол, куда сбрасывали одежду заключенных, и зарылся в нее с головой. Рядом было цокольное окно, так что эта часть помещения лучше проветривалась. Кроме того, отсыревшая ткань старых вещей послужила фильтром, защитив его от тяжелого ядовитого облака. Сквозь гору прелых тряпок следователь отдаленно слышал, как кто-то расправляется с его помощниками.

Неизвестный враг пришел, чтобы забрать их узника, это очевидно. Пацан точно не прост, если за него разразилась такая борьба. Налетчики не побоялись штурмовать резиденцию Комиссии, неслыханно! И они используют какое-то удивительное оружие или колдовство – дым, от которого вытекают глаза. Форж даже не слышал ни о чем подобном. Такой противник ему точно не по зубам, лучше сидеть тихо.

Когда организаторы побега ушли с освобожденным Хатом, он еще какое-то время выжидал. Потом выбрался из-под вонючей кучи. Туман уже рассеялся, надзиратели были мертвы. По пути к выходу он повстречал еще множество убитой охраны. Тюрьма почти обезлюдела, только где-то в отдаленных камерах скулили ничего не понявшие арестанты.

Следователь опрометью бросился к выходу и столкнулся там с выжившими охранниками, которые с перепугу чуть не всадили в него арбалетный болт. Вся смена, сторожившая вход, цела. Значит, нападавшие проникли в здание другим путем. Форж отдал распоряжения вызвать подмогу, взял двоих солдат и отправился с ними искать следы беглецов.

Через час он уже докладывал Тру о случившемся. Хранитель гневно сверлил глазами растрепанного подчиненного, в действительности понимая, что тот реально ничего не мог сделать в подобной ситуации. Епископ также присутствовал при этом разговоре и снисходительно следил за его ходом.

– Форж, – черный уродец пытался подбирать слова, негодование распирало его, он тяжело дышал и сжимал кулаки, – этот щенок был нашим ключом. Сейчас я хочу резать тебя на куски.

– Уважаемый Хранитель, стоит ли разбрасываться нашими лучшими кадрами? – вмешался глава Ордена, – очевидно же, что обстоятельства были выше.

– Я не буду этого делать, но, Форж! – он снова сжал свои непропорционально длинные пальцы. – Никакого сопротивления налетчикам! Ни одного свидетеля! Хаос тебя забери!

Перекошенный человечек так накрутил сам себя, что, не выдержав, вскочил со своего места и прошипел:

– Потеряйся, пока я не передумал.

Следователь поспешил ретироваться, оставляя разгневанного Тру с епископом наедине. Наступил ответственный момент. В кабинете находились два самых влиятельных после Полтергейста лидера, настоящие организаторы вторжения: один готовил его здесь, в городе, второй – по ту сторону червоточин. Судьба Ракуна и всего известного мира зависела от их действий.

– Остывайте, Хранитель, ваш блестящий ум сияет ярче, когда он холоден.

– Оставьте это, Франц. Происходит что-то, о чем мы ничего не знаем. Зачем они вытащили этого пацана? Такой отчаянный шаг. Разве он так важен?

Маска невозмутимости на мгновение пропала с лица епископа.

– Предполагаю, что искать причину нужно в родственных связях. Это же племянник Орбана! Старик будоражил военных и дворян еще до вашего прихода! Очевидно, он играет не последнюю роль в иерархии наших врагов, а пацан – его слабое место!

– Наше общее упущение. Сейчас он уже на пути к своим. Я сообщил хозяину, – Тру прикоснулся к виску, намекая на ментальную связь со своим повелителем, – он нас ждет.

Не теряя ни секунды, они отправились прямиком в башню Хаоса. Полтергейст встречал их полностью в боевом облачении. Снаряжение вождя практически ничем не выделяло его среди других черных солдат, позволяя ему сливаться с окружением. Обычные черные доспехи, кривая сабля, простой рогатый шлем, как у рядового воина Орды, только на поясе как всегда вместо пряжки ремня череп какого-то неизвестного животного.

Он не дал вошедшим возможности даже поздороваться, с порога отдав распоряжение:

– Атакуем гнездо. Тру, собери мне лучших охотников. Епископ, на вас сегодня охрана порядка в городе и все ворота. Не пропустите беглецов.

Глава Ордена и Хранитель поклонились вождю и ответили в один голос:

– Будет исполнено, Великий.

64. Важное сокрыто в прошлом

Они не заходили в села и избегали широких дорог, двигаясь только по второстепенным. Привалов пока не делали. Через несколько часов такого пути измучанный Хат совсем выбился из сил и еле волочил ноги. Инструкторы, напротив, шли бодро, но старались держать с ним один темп, чтобы не загнать парня. Бош отдал ему флягу с водой, но велел экономить.

– Скоро у нас будут лошади. Держись пока, – подбодрил он Хата.

Тот молча кивнул, уже мечтая о том, как будет покачиваться в седле. У своих спутников он пока не заметил никакого оружия, кроме ножей на поясах, но как-то же они перебили охрану в тюрьме. Интересно.

Наконец на одной из лесных троп Пэт поднял сжатую в кулак руку, призывая товарищей остановиться, а сам нырнул в кусты. Через минуту легонько свистнул им из чащи.

– Все нормально. Идем, – Бош раздвинул ветки и кивнул парню на почти невидимую дорожку.

Пройдя по ней немного, они увидели Пэта, сидящего на корточках. Рядом, в густом подлеске, лежала трухлявая коряга. Инструктор ковырялся внутри ее полого ствола и вскоре извлек оттуда сверток из незнакомого гладкого материала. С шуршанием развернул его, внутри оказалось три экземпляра громового оружия, только совсем короткого, три квадратные черные коробочки и три металлических цилиндра. Было очевидно, что содержимое схрона рассчитано на троих.

Хат смотрел, как инструкторы взяли себе по коробочке и вооружились, а третий комплект сложили в сумку из плотной ткани с двумя пришитыми ремнями, чтобы ее можно было носить за спиной. Пэт накинул ее лямки себе на плечи. Удивительно удобная конструкция, подумал Хат.

– Переночуем здесь. А завтра пойдем в село или таверну. Поедим и добудем лошадей – путь предстоит неблизкий, – объявил Бош.

Его товарищ вскрыл ножом один из цилиндров, это оказалась тонкая жестяная банка с каким-то мясом внутри. Ее передали парню и вручили ему деревянную струганую ложку.

– Пробуй. Это тушенка.

Голодный Хат взял угощение и сразу налетел на еду, словно коршун.

– Ну как? Жирная, лучше ешь с хлебом.

– Очень вкусно! – с упоением ответил молодой человек, принимая из рук Боша лепешку.

После ужина они собрали немного хвороста и легли на него, укрывшись плащами. Хат согрелся, в желудке была приятная тяжесть, усталые мышцы ног немного ныли. Теперь можно попытаться узнать у своих спасителей хоть что-нибудь.

– Могу я спросить?

– Валяй, Хат, – сонным голосом ответил ему Бош.

– Откуда у вас все эти чудеса?

– Какие, например?

– Например, ваше оружие и проход сквозь стену. А еще я побывал в штольнях, в той странной живой комнате, которую охранял Лойд.

Инструктор привстал и оперся на локти.

– Созрел для серьезного разговора?

– Да. Я очень хочу понять, что, вообще, происходит. Кто эти твари? Кто вы такие? Простите, конечно.

– Тебя, в самом деле, нужно просветить. Но я даже не представляю, с чего начать, – удрученно сказал Бош, – Ты уже много видел. Даже был в старом карьере, где мы собрали Хибину.

– Так называется наша установка, – пояснил его напарник.

– А что она делает? И откуда берет силу? – Хат вспомнил мерцающие в темноте огни и дрожащие стены.

– Она мешает рогатым открывать свои червоточины в Ракуне, работает как щит. А источник питания был там с незапамятных времен. Ты знаешь, кто добывал в этом карьере камень? Кто построил ваш город?

– Ну, династия Соросов строила замки на рубежах королевства для их защиты. Со временем они разрастались до городов.

– Нет, всё не так. Ваши историки – говно. И летоисчисление ваше такое же.

– В каком смысле? – изумился парень.

Бош покачал головой.

– Они подменили вашу историю. Всю полностью переделали, и теперь все вы живете в выдуманном мире.

– Как это возможно? Разве можно обмануть целый народ? – все еще с сомнением выдал Хат.

– Я попытаюсь объяснить тебе. Да, на самом деле это совсем не сложно, когда у тебя в руках нужный инструмент, – инструктор говорил, не глядя на парня. Его глаза непрерывно щупали дорогу и лес в поисках угрозы.

– Для начала ответь, Хат, где люди получают знания?

– По-разному. Со мной занимались дома.

– Ладно. Скажем, где обучался репетитор, который к тебе приходил? Библиотеки или школы при монастырях, правильно? Он взял знания там и принес к тебе домой. Богатых детей так и учат. Получается, у Ордена монополия: тебе в голову вложат только то, что он позволит.

– Ну, я не смотрел на это с такой стороны. Вроде похоже на правду, а что тут такого? Орден с давних времен хранит историю, занимается науками.

– Вот именно, Хат! С давних времен. Книги – вещь хрупкая, они ветшают, теряются. Их нужно постоянно переписывать, чем и занимаются монастыри. Вот сидит там такой писарь над толстенным томом, приходит к нему настоятель и вносит свои правки. Говорит, вот здесь убери строчку, вон там другое название напиши. Например, описывая битву, ты меняешь в ней победившую сторону или имя полководца. Всё, готово – это уже совсем другое историческое событие. А кто проверит подлинность? Живых свидетелей нет, может, уже и страны такой не существует. Потом ученые мужи будут ума набираться по этим, якобы, древним книгам, сочиненным писарем с настоятелем. От первоначальной-то версии уже ничего не осталось.

– Но ложь сразу вскроется, это же очевидно!

– А кто их разоблачит? Если все книги и историки говорят, что земля плоская, а ты один бунтуешь против этой версии, кого назовут дураком?

– А какая же она? – недоуменно спросил Хат.

Бош вздохнул.

– Это уже отдельная тема. Ну вот и получается, что история королевства, которую знали твои деды, совсем не та, которая дошла до тебя сегодня. У Ордена были целые столетия, чтобы извратить ее. Тем более, чтобы скрыть подлог, это делают постепенно: чуть-чуть тут, чуть-чуть там, не все сразу. Так точно никто не заметит.

Хатгар переваривал услышанное, внутренне уже согласившись с тем, что инструктор совершенно прав.

– Ну а все остальные? Те, кто не посещал школы, у кого нет репетиторов?

– А эти, вообще, не проблема. С бедными еще проще – они учатся ремеслу у родителей и больше ничего знать не хотят о мире, в котором живут. Им не до этого. Давно известно: чем ты беднее, тем проще тобой управлять. То, что передается в семьях из поколения в поколение, что раньше было наукой, уже давно превратилось в сказку. Люди-то видят жизнь вокруг себя и понимают – так, как в этих сказках, не бывает: летать человек не может, управлять молнией тоже.

– А разве мог раньше? – снова попытался выведать Хат, жадно ловивший каждое слово.

– Мог, – просто сказал Бош, – ты же сам видел кое-что необычное, правда? А это только крошки, которые остались от древней науки.

В разговор вмешался немногословный до этого Пэт. Он долго хранил молчание, но, видимо, у него накипело, пока он слушал беседу спутников.

– Ваша церковь прогнила насквозь! Думаешь, они не догадываются, кому служат? Не будь наивным. Они собирают по всему миру древние фолианты, ищут артефакты, чтобы навсегда похоронить в своих тайниках. По их приказу уничтожаются фрески и барельефы, которые создавали ваши предки. Они охотятся на шаманов и ведьм, объявляя еретиками всех, кто мог сохранить хоть часть старых знаний. Когда королевство захватывает новую территорию, на ней в первую очередь проводят зачистку. Ищейки Ордена выгребают все, что можно увезти в хранилища, ученых вербуют, храмы рушат.

За него продолжил Бош:

– Кто владеет прошлым, владеет и будущим. Знания – это и власть над умами, и самое совершенное оружие. Может даже и бессмертие. Кто знает? – пожал он плечами.

– Государство и Орден заодно. Это две руки Культа, которыми он решает свои вопросы. Монахи – не слуги Света, как принято у вас считать. Ну, может, только самые низшие чины, которые ни во что не посвящены. А верхушка только маскируется и служит совсем другим силам. У них свое Солнце – Комета. В их религии это звезда Хаоса, и ей они поклоняются.

– Вся высшая знать тоже состоит в этом культе. А остальные даже не знают о его существовании. Это потому, что поклонение Хаосу – религия избранных. А Солнце они оставили своим рабам, простым людям, – добавил Бош.

– Теперь если мы начнем потрошить монастыри, то будем выглядеть как вандалы и преступники. Простые люди поддержат их, а слугами Хаоса будут считать именно нас. Вот так Культ прикрылся от посягательств.

– Красиво, – согласился Хат, – и подло.

– Таков наш противник, – пожал плечами Пэт, – в изобретательности ему не откажешь.

Инструкторы по очереди просвещали Хата о том, о чем он, в какой-то степени, уже догадывался. Вспомнился рассказ заключенного Жака о странном ритуале в доме знатных горожан. Кроме того, Комиссия или Служба Порядка, которая выполняет у оккупантов роль тайной полиции, состоит, в основном, из членов Ордена. Значит, всё сходится.

– Историю меняли постепенно, в несколько этапов, – снова заговорил Бош, – Так было и с Родиной черных. Никто уже не знает, где она находилась. Когда-то о ней рассказывали, дескать, королевство полностью уничтожило свою колонию, которая взбунтовалась, разнесло там всё. Потом надолго замолчали об этом. Сейчас же ученые мужи, вообще, отрицают такой эпизод в истории. Мол, рогатые – просто гости короля, и нигде ваш народ раньше с ними не пересекался. А на самом деле…

Инструктор замолчал.

– Как было на самом деле?

– А на самом деле пересекались. Только не так. Бунт в колонии – тоже старое вранье. Королевство никогда не воевало с черным народом, – Бош многозначительно посмотрел на парня, – черные и были армией королевства.

После этих слов у Хата отпала челюсть.

– Это специально выведенная боевая раса. Раньше была такая наука, которая позволяла изменять свойства всего живого еще до рождения. И с семенами растений так делали, и с животными, и даже с людьми. Искусственная жизнь. При помощи этих знаний Орду создали для того, чтобы покорять другие страны.

Против этой угрозы многие объединились. Весь мир воевал с королевством. И мы воевали, вернее, наши предки. И победили. Но тогда применялось совсем другое оружие, не мечи и стрелы. Та война была разрушительной: в ней погибла вся цивилизация – и победители, и побежденные погрузились в дикость. То, что ты видишь вокруг себя сегодня, это откат к примитивному уровню.

Враг был разбит. Но, как оказалось, культ не исчез. Он трансформировался, сросся с властью на той территории, где теперь ваше королевство. Мы были слишком заняты и проглядели это, – покачал головой инструктор, – Пока мы выживали и пытались восстановить хоть часть утраченного, он набрал силу и снова собирается вернуть свою власть, установить контроль над всеми государствами.

– А откуда же вы пришли?

– Мы очень далеко отсюда, на северо-востоке, где по вашим представлениям ничего нет. Раньше весь мир был связан. А сейчас вы даже не знаете, что за Моравским хребтом.

– Меня учили, что там конец всего, место, где земля соединяется с небом, – после всего услышанного Хату уже казалось, что он сейчас сойдет с ума.

– Мне известно, чему вас учат. Это очень печально.

– Как называется ваша Родина?

– Гиперборея, – с гордостью сказал Бош.

Поток разоблачающих откровений обрушился на Хата. Все, что он знал об устройстве мира и его истории, оказалось ложью. А истина была слишком сложной, чтобы принять ее вот так сразу. Словно он был домашней птичкой, и кто-то внезапно сорвал с его клетки покрывало. Вместо привычного скучного уюта за прутьями оказалась совсем другая, непонятная реальность.

– Мне кажется, что с вашими устройствами и знаниями можно победить в этой войне, – с надеждой в голосе произнес Хат.

– Наши технологии мозаичны, если так можно выразиться. Есть великие достижения, которые удалось восстановить, часть из них мы даже до конца не понимаем. А некоторые вещи очень просто устроены. Например, ружье, которое тебе так нравится, – Бош продемонстрировал ему громовое оружие, – эта война может продлиться годами или даже десятилетиями. Как говорят наши ученые: если не вырастить в ближайшее время новое поколение образованных и думающих людей, то многое будет утеряно безвозвратно. А у рогатых также много знаний. Темная наука вряд ли отстает от нашей.

Например, Зал Собраний тоже очень древнее здание, вернее то, что внутри него, а не вся эта декоративная надстройка, которую нагородили позже. И там внутри сохранился источник энергии, от которого черные запитали свой Куб.

За разговором они даже не заметили, как стемнело. Внезапно где-то далеко прогремели раскаты грома. Но звездное ночное небо было абсолютно безоблачным. И тут ожила черная коробочка Боша, сначала прошипела что-то неразборчиво, а потом заговорила странным металлическим голосом.

– Близнец. Близнец. Я Вагнер. Жду ответ. Прием.

Язык был незнаком Хату, зато им владели его спутники, судя по их реакции. Инструктор моментально поднес устройство ко рту и произнес:

– Вагнер. Близнец на связи. Прием.

– Посылку взял? Прием, – спросила коробочка.

– Это он о тебе, – Бош подмигнул парню, который просто хлопал глазами, слушая непонятную речь, и ответил в коробочку, обращаясь уже к своему невидимому собеседнику, – Да, несу посылку. Прием.

– Третий – минус. Здесь всё, Близнец. Уходите. Конец связи.

– Принял. Конец связи.

Инструктор убрал миниатюрное устройство во внутренний карман и повернулся к напарнику. Тот грустно кивнул. Немая сцена была загадкой для Хата, пока Бош не пояснил:

– Главный сказал: «Третий – минус». Это значит, что наш товарищ погиб. Иван был одним из нас. Теперь его комплект твой, пользуйся.

Пэт отдал коробочку и ружье парню.

– Мы научим тебя с этим обращаться. Подполье Ракуна, скорее всего, разгромлено и наши Хибины раскрыты, но не переживай. Они уже сделали свое дело: рогатые потеряли темп. Мы успели собрать силы на востоке – скоро в Моравии откроется второй фронт. Твой дядя помогает нам в этом.

– А нам что теперь делать?

– Отправимся к нему. Попробуй поспать пару часов или просто полежи с закрытыми глазами. Выдвинемся еще до рассвета.

65. Пепелище

Утром в одиноко стоящей на тракте таверне они купили трех лошадей. Точнее, забрали, поскольку хозяева не горели желанием расставаться со своими скакунами, но инструкторы оставили им денег. Сделка состоялась только после того, как одному из постояльцев Пэт сломал руку.

– Разбой, но не мародерство, – смеялся Бош, седлая свою кобылу, – мы же заплатили.

Хат был не в восторге от такого поступка, но, очевидно, других вариантов у них нет. Лихие времена настали.

– Мы можем заехать в рыбацкое село? Там есть один человек… – парень замялся.

– Хорошо. Сейчас быстро навестим твоих рыбаков, там же пополним запасы в дорогу. Но никаких задержек – сразу едем на восток. Твой дядя ждет свою посылку.

– Спасибо, – расцвел парень.

На самом деле он хотел предложить Тае уехать с ними и заодно узнать в поселке о Соммерсе с Хигсом, не вернулись ли, случайно, эти двое.

– Никаких задержек, – это повторил уже Пэт, словно Хат был несмышленым ребенком.

Через пару часов они въезжали в знакомую Хату рыбацкую деревню, точнее, в то, что от нее осталось. Прекрасное тихое место теперь превратилось в уродливое пепелище. Сами пожары уже давно утихли, лишь кое-где над тлеющими остовами домов вился легкий дымок, да серые хлопья вздымались облачками под копытами коней.

Впереди обугленными бревнами чернел обвалившийся навес. Раньше под ним собирались все жители поселения, здесь же Тая прощалась с Хатом, когда он уходил в город. Ему вспомнились ее пронзительные серые глаза и грустная улыбка.

Сейчас путников встречала мертвая тишина. В застывшем воздухе витала угроза, поэтому инструкторы держали свои короткие громовые ружья наготове. Цепкие взгляды скользили по сожженной деревне, не упуская ни одной детали.

– Слуги Хаоса поработали здесь. Рогатые или Орден, неважно. Трупов нет. Значит, сопротивления не было. Их либо угнали в плен, либо все сбежали еще до налета.

О Солнце! Как же так! Тая – только не она! Девушка по-настоящему запала ему в сердце. Сейчас, не связанный больше с Исой, он готов был себе в этом признаться. Маленькое нежное создание, что с тобой случилось? Его просто преследует какое-то проклятие – терять всех, кого он знает. Горькое чувство захлестнуло Хата.

– Надеюсь, бедолаги успели спрятаться. Пополниться здесь не получится, – Бош тронул бока лошади и поскакал к тракту. Пэт и Хат последовали за ним.

66. Сломать хребет подполью

Скорпион со своим отрядом ворвался в док, как стая зверей. Черное воинство застало людей Лучника врасплох. Внезапность атаки и скорость захватчиков не оставили им шансов. Большинство погибло, не успев даже поднять оружие.

Оставшиеся в живых после первого натиска мятежники применили против врага «громы» и компактные арбалеты, уложив с десяток нападающих. Но перезарядка требовала времени, которого у стрелков Филиппо не было. В ближнем бою они не имели преимущества перед убийцами Скорпиона и вынуждены были отступить.

Схватка происходила среди нагромождений ящиков и бочек. Забитый ими под самую крышу док превратился для повстанцев в смертельный лабиринт. Солдаты в рогатых шлемах преследовали их в тесноте проходов, загоняли в углы и добивали.

Скорпион мчался за Лучником, задевая массивным торсом штабели досок, и те с грохотом рушились на него. Черный гигант разбрасывал и сметал все препятствия, но на миг запутался в каких-то веревках. Воспользовавшись этим, Филиппо спешно заряжал арбалет. Опережая его выстрел, Скорпион прыгнул с места на несколько метров и приземлился прямо рядом с противником.

Его топор раскроил голову Лучника пополам, лезвие вошло до середины лица. Тело начало заваливаться, и арбалет, выпадая из слабеющих рук, выпустил последний болт. Он вонзился в колено великана сбоку, там, где оно не было защищено металлической пластиной, и раздробил его. Скорпион не издал ни звука, только присел на здоровой ноге – раненая не гнулась.

Звуки боя постепенно стихали. Искалеченный офицер Орды, лежа рядом с трупом своего соперника, прорычал сквозь зубы:

– Эй! Помогите мне встать!

Дождавшись, пока на зов явились двое солдат, он выдернул топор из жертвы. Опираясь на них и используя оружие как костыль, он выбрался на свободный от хлама пятачок. Здесь уже собирались остальные бойцы.

– Живых взяли? – обратился Скорпион к одному из младших чинов.

– Семерых, командир. Потом у них изо рта пошла пена, и все умерли, – докладчик растерянно пожал могучими плечами.

– Они приняли яд.

Присутствующие резко обернулись и увидели ковыляющего к ним между ящиками калеку. Голос принадлежал ему.

– В следующий раз, когда будете задерживать таких, сразу выбивайте им зубы и проверяйте рот. Они прячут под языком капсулы с ядом.

Воины узнали Тру и почтительно склонились в присутствии Хранителя секретов. Он вышел из тени и обратился к раненому Скорпиону.

– Сочувствую. Теперь мы с тобой уравнялись в скорости, – безобразное лицо исказило подобие грустной улыбки, – пойдем, нас ждет Повелитель.

Тру указал направление, и они, припадая каждый на свою ногу, захромали по широкому проходу в другой конец дока. Черный великан возвышался рядом с коротышкой, словно гора, и старался не наступить на него в темноте.

В центре свободной площадки полукругом стояли Полтергейст и несколько офицеров первой волны. На земле между ними лежал человек в необычной обтягивающей одежде. Огромная дыра зияла в его груди на месте изъятого сердца. Рядом с убитым инструктором в луже крови издавала хрипы маленькая черная коробочка.

Полтергейст пожал руку подошедшему Скорпиону и посмотрел на его колено с торчащим арбалетным болтом.

– Мы это исправим. Ты как?

– Я доволен, хозяин. Лучник на моем счету.

– Молодец! Ты настоящая кара для этих овец! Твои хищники порвали их сегодня. Забирай себе, – вождь вручил ему цилиндрический сосуд, покрытый бурыми потеками.

– Спасибо, хозяин, – бодро ответил Скорпион.

– Поправляй здоровье.

В этот момент лежащая под ногами коробочка перестала хрипеть и заговорила на незнакомом языке.

Полтергейст поднял ее и отер от крови о волосы мертвеца. Загадочная штуковина снова и снова что-то повторяла: слова чередовались с шипением. Темный Повелитель зажал на ней маленький выступ и поднес ко рту.

– Это Полтергейст. Кто говорит?

Сквозь шорох помех пробился четкий ответ:

– Я – Вагнер, – на фоне голоса раздавался шум: ржание коня и плеск воды.

– Я убил твоих людей, – сообщил вождь невидимому собеседнику.

– Я знаю. Я убью твоих.

– Так мы не договоримся. Откуда ты взялся, Вагнер?

– А ты?

Переговоры велись на языке королевства, неродном для обоих участников. Полтергейст недобро оскалился:

– Я хорошо тебя слышу. Значит, ты где-то недалеко?

На этот раз ответа не последовало, только треск и шипение.

– Я приду за всеми, кого ты оберегаешь! Ты умеешь плакать? Я тебя заставлю.

Вождь излучал волны ненависти. И снова тишина была на том конце.

Все черное воинство удивленно наблюдало за этой беседой, восхищаясь неизвестным устройством для связи. Полтергейст подозвал Тру и отдал ему коробочку.

– Пускай Клаус это изучит.

Хранитель кивнул и принял ее из рук вождя.

– Я хочу их оружие. То, которое мечет громы. Обыщите здесь всё, – приказал Темный Повелитель.

67. Гамбит

Всадник на двухголовом коне наблюдал за городом с другого берега.

–… я тебя заставлю, – прозвучал голос из черной коробочки в его руке.

Он спрятал ее в складках плаща и извлек оттуда другую. Эта немного отличалась: маленький круглый выступ был на ней посредине, а не сбоку.

Вагнер вдавил его пальцем.

В то же мгновение за водной гладью в небо взметнулся оранжево-красный столб огня. Страшный грохот разорвал ночную тишину, и в реку попадали горящие доски. На месте дока к небу поднимались клубы дыма в форме гриба. Соседние портовые сооружения и часть причала тоже прекратили свое существование.

Волна горячего воздуха докатилась до их берега и обдала всадника с конем. Ощутив жар, скакун попятился и стал гарцевать, головы кусали друг друга и бодались. Стараясь сохранить равновесие, Вагнер резко одернул поводья и сдавил ногами бока Спутника.

– Тихо ты, зверюга! Все почти закончилось. Мы сделали это.

Возбужденное животное, словно поняв обращенную к нему речь, немного успокоилось и уставилось на своего наездника четырьмя глазами.

Вагнер достал из сумки какое-то диковинное устройство с круглыми маленькими стеклами и изучал через него далекий пожар. Пламя бушевало на фоне темной громады города, а надо всем этим в небе висела комета или звезда Хаоса, как называли ее члены Культа. Прямо картина из старого пророчества: под горящим небом лежит растерзанный город – кажется, так это звучало дословно.

Он снова извлек свою коробочку для переговоров.

– Близнец, Близнец. Я Вагнер. Ответь. Прием.

Маленький черный кубик в его руке лишь негромко шипел.

– Близнец. Близнец. Я Вагнер. Жду ответ. Прием.

И вдруг устройство ожило:

– Вагнер. Близнец на связи. Прием.

– Посылку взял? Прием.

– Да, несу посылку. Прием.

Удовлетворенный ответом всадник направил коня легким шагом вдоль берега.

– Третий – минус. Здесь всё, Близнец. Уходите. Конец связи.

– Принял. Конец связи.

Спутник медленно ступал по песку. Покачиваясь в седле, Вагнер задумался. Городское подполье полностью уничтожено, но вместе с ним и лидеры рогатых. Таким и был рассчет.

Конечно, придут другие. Но этот раунд Культ проиграл. Победа за солдатами Гипербореи и их союзниками.

68. В башне Хаоса

Воздух в центре комнаты сгустился и потемнел, образовал небольшую воронку. Через мгновение на ее месте материализовался некто, отдаленно напоминающий Полтергейста. Словно кусок черной глины, сырая заготовка, которую скульптор еще должен будет наполнить деталями, чтобы придать ей окончательную форму.

Подобие Полтергейста неуклюже поднялось на ноги и с трудом добрело до кресла. Упав в него, недоделанный человек схватился за туловище обеими руками, потянул и оторвал от себя большой кусок, который сразу уронил.

Фрагмент непонятной материи затрепетал на полу, пошел какими-то буграми и начал медленно расти. Через какое-то время у него появились отростки на месте конечностей. Странный гомункул копошился у ног своего создателя.

– Я снова восстановлю тебя, Тру.

Постепенно и сам Полтергейст обретал свой привычный облик.

– Хх…хозяин, – еле смогло выдавить нечто, у которого только что образовалась дыра, издающая звуки. ⠀

– Возрождайся, мой друг. Может, в этот раз у нас получится лучше.

69. На восток

Ракун с висящей над ним кометой и Кубом уже далеко позади.

Холодный предрассветный воздух, а может, и не он вовсе, заставлял глаза Хата слезиться. Слишком большие перемены обрушились на него. Иса тоже оставалась где-то там, ее больше не будет в его жизни. И отец, и даже Тая, которую он едва успел узнать.

Теперь всё будет по-другому. Ощущение неизвестности щекотало внутри.

Рядом молча скакали инструкторы. Лошади резво неслись на восток, навстречу рождающейся на горизонте заре. К Солнцу и надежде.

Впереди их ждала мятежная Моравия и встреча с Орбаном.

Made in Anapa

Февраль 2022

Читайте вторую книгу цикла «Войны за контроль» – «Мятеж. Восток поднялся».