Czytaj książkę: «Дочери Ареса: История античных амазонок»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Литературный редактор: Анна Щелкунова

Издатель: Павел Подкосов

Руководитель проекта: Александра Казакова

Художественное оформление и макет: Юрий Буга

Корректоры: Елена Барановская, Наталья Федоровская

Верстка: Андрей Фоминов

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Олег Ивик, 2026

© Художественное оформление, макет. ООО «Альпина нон-фикшн», 2026

⁂

Малая Азия в эпоху Античности

На основе карты Karte von Kleinasien in der Antike mit römischen Provinzen (F. W. Putzgers Historischer Schul-Atlas. 1901)

Отрисовка и перевод на русский язык Петра Тарасьева

Афины II века н. э. Схема

На основе схемы из учебного пособия: Иванова К. Г. Основы теории градостроительства. Владимир: Владимирский государственный университет, 2022

Окрестности Трои по состоянию на 1879 год н. э.

Фрагмент карты из книги: Шлиман Г. Илион. Т. 2. М.: Центрополиграф, 2009

Что вообще не существовало племени этих женщин, этого я не допускаю: столько и таких поэтов их воспевало!

ФЛАВИЙ АРРИАН. ПОХОД АЛЕКСАНДРА

Глава 1
А были ли амазонки?

Под псевдонимом «Олег Ивик» пишут два автора: журналист Ольга Колобова и археолог Валерий Иванов. Несколько лет назад мы издали книгу «Женщины-воины: от амазонок до куноити», в которой рассказывали о воительницах разных стран и эпох. Теперь же мы решили сосредоточиться на собственно амазонках. Но прежде чем рассуждать о них, стоит определиться, о ком именно пойдет речь. Дело в том, что этим словом даже в границах античного мира нередко называют самых разнообразных воительниц. Действительно, в ойкумене¹ были известны царицы (как мифические, так и реальные), которые успешно вели боевые действия в качестве полководцев. Известны и женщины, сражавшиеся бок о бок с мужчинами. Их всех тоже можно назвать амазонками – в переносном смысле этого слова. Мы же решили посвятить эту книгу тем женщинам, которым античные авторы приписывали создание собственного военизированного государства (или нескольких государств) в пределах ойкумены. Отдельная глава будет посвящена скифским и савроматским женщинам: они часто упоминаются как прототипы мифических амазонок и даже как их предки или потомки.

Авторы настоящей книги не предлагают своего ответа на вопрос, существовали ли амазонки на самом деле (хотя нам хочется верить, что существовали). Но мы постарались по возможности интересно и достоверно изложить все то, что узнали о них из сообщений древних авторов и современных археологов. Тем более что к теме амазонок мы имеем некоторое отношение. Ольга вместе с доктором Джаннин Дэвис-Кимбэлл (США) участвовала в работе над фильмом «Амазонские воительницы» (Amazon Warrior Women), который снимался в археологических экспедициях на юге России и в Монголии.

Кроме того, авторам и самим случилось раскапывать наполненный оружием курган савроматского воителя (воительницы?). Савроматы считались у греков прямыми потомками амазонок от их браков со скифами. А женщины савроматов, если верить античным авторам, отличались исключительной воинственностью. Курган оказался кенотафом – символической могилой без покойника. Ее владелец, вероятно, пал на чужбине, и его не могли похоронить. Поэтому вопрос о том, был хозяин кургана мужчиной или женщиной, остается открытым. Впрочем, с амазонками всегда так: вопросов больше, чем ответов.

Неизвестно даже, как возникло слово «амазонки» (Ἀμαζόνες), что оно означало. Античные авторы предлагали самые разные версии. Одни считали, что воинственные женщины произошли от некой праматери Амазои ('Αμαζοΰς)². Другие пытались составить слово «амазонка» из нескольких греческих слов. Например, «жавшие в поясах» (ἐν ταῖς ζώναις ἀμᾶν)³, т. е. даже на жатву выходившие при воинском вооружении, которое крепилось к поясу. Или называли их «вместе живущие» (ἄµα ζῶσαι)⁴, что означало «живущие не с мужчинами». Слово «амазонка» пытались связать с отрицательной частицей (α)⁵ или предлогом «без» (ἄνευ)⁶ и словом «лепешка» (μάζαις)⁷, подразумевая, что эти женщины не употребляли хлеба (по сообщению Элия Геродиана⁸, они ели «змей, скорпионов, ящериц и черепах»⁹). Но чаще всего название «амазонка» ассоциировалось со словом «грудь» (μαζός)¹⁰, перед которым стояла отрицательная частица или предлог «без». Однако эта этимология имела двоякий смысл. Некоторые считали, что дочери амазонок были лишены грудного вскармливания и питались коровьим или кобыльим молоком¹¹. Преобладало же мнение, что амазонки выжигали своим дочерям правую грудь, чтобы они лучше стреляли из лука… Кроме того, греки называли амазонок Αντιάνειραι – «мужененавистницы» или «равные мужчинам»¹². А скифы дали им имя «эорпата» – «мужеубийцы»¹³.

О том, где находилась страна (или страны) амазонок, разные авторы тоже пишут по-разному. Их помещали и в Малую Азию, и в причерноморские степи, и на берега Каспия, и на Кавказ, и в Родопские горы, и в Италию, и даже на северо-запад Африки. А если заштриховать на карте древнегреческой ойкумены все те местности, которые были якобы завоеваны амазонками, атакованы ими или попали в сферу их влияния, то белых пятен останется не так уж и много. От африканских берегов Атлантики до Каспия, от Египта до Северной Фракии (и даже до мифической страны гипербореев, расположенной на далеком севере) можно проследить маршруты их походов и места расселения в разные эпохи (если, конечно, довериться тому, что сообщают античные писатели). Хотим еще раз напомнить, что мы ведем речь не о женщинах, воевавших бок о бок со своими мужьями, не о царицах, возглавлявших мужские или смешанные армии, а о племенах, в которых женщины были единственной военной силой.

Время существования основанных амазонками государств у разных авторов тоже разнится. Завоевательные походы ливийских¹⁴ амазонок приходятся, если верить Диодору Сицилийскому¹⁵, на эпоху «за много поколений до Троянской войны» (т. е. рубежа XIII и XII веков до н. э.¹⁶). Евразийские амазонки появились тоже очень давно: возникновение их государства Диодор датирует теми же «многими поколениями» до походов Геракла. Но расцвет их государственности и главные связанные с этими амазонками события приходятся на последние 100 лет перед Троянской войной и на саму войну (ее 10-й год). После падения Трои мифологическая эпоха понемногу сходит на нет – она завершается странствиями Одиссея, деяниями Ореста (сына Агамемнона) и возвращением Гераклидов (потомков и наследников Геракла) в Грецию. Есть также сообщения о судьбах вернувшихся с войны ахейцев¹⁷ (например, Пирра – сына Ахилла). Но все связанные с ними события укладываются в одну сотню лет (уложились бы и в полсотни, если бы не Гераклиды), и амазонкам там уже места почти не находится. Амазонки греческих мифов завершают свое существование под стенами Трои. Насколько известно авторам настоящей книги, в рамках мифологии о выживших воительницах есть лишь очень скудные упоминания. Например, о том, что кто-то из них основал свое государство в Италии¹⁸.

Но история амазонок на этом не заканчивается. Знамя мифографов подхватывают историки и географы. Не ограничиваясь рассказами об амазонках прошлого, они упорно сообщают о современных им государствах воинственных женщин, размещая их в самых разных, но отдаленных и малоисследованных уголках ойкумены. В настоящем времени об амазонках говорят даже столь поздние авторы, как географ Помпоний Мела (I век н. э.)¹⁹ и римский офицер и историк Аммиан Марцеллин (вторая половина IV века н. э.)²⁰.

О мифическом народе амазонок рассказывают многие древние авторы. Их упоминает Гомер, о них сообщают Геродот, Эсхил, Плутарх, Помпей Трог, Стефан Византийский… Известно, что в поход на амазонок ходил Геракл. На амазонке был женат Тесей. Войско амазонок осаждало Афины. Амазонки участвовали в Троянской войне на стороне троянцев, и их царица пала от руки Ахилла… У Александра Македонского был роман с амазонкой… Пожалуй, ни один народ из тех, что жили по краям античной ойкумены, не удостоился такого пристального внимания греческих и римских историков и литераторов.

И тем не менее именно амазонки, наверное, самый малоизученный и загадочный народ. Прежде всего, мы до сих пор не знаем, существовали ли на самом деле эти воительницы и их страна. Скорее всего, нет: археологические раскопки в тех регионах, куда их помещают античные авторы, ничего подобного не обнаруживают. Женщин с оружием археологи, конечно, находят, но мужчин с таким же примерно оружием в этих же местах и в это же время было значительно больше. Ни одного города или хотя бы маленького поселения, все обитатели которого достоверно принадлежали бы только к прекрасному полу, тоже не найдено. И это достаточно обидно для всех, кому хочется верить в государство женщин-воительниц. Ведь, как сказал в свое время по поводу страны джиннов, Джиннистана, Эрнст Теодор Амадей Гофман, «ни для человека, ни для целой страны не может приключиться ничего худшего, как не существовать вовсе»²¹. Судя по всему, для страны амазонок именно это «худшее» мы и можем предположить.

Но тогда совершенно непонятно, почему античные авторы с удивительным упорством сообщают об амазонках достаточно непротиворечивые сведения. Более того, если даже амазонок и не существовало, то существовал (и неплохо) в степях Восточной Европы народ савроматов. Произошел он, если верить Геродоту, от браков амазонок, выброшенных на берега Азовского моря кораблекрушением, со скифскими юношами. Женщины савроматов, по утверждению античных писателей, действительно отличались воинственностью и даже не имели права выйти замуж, пока не убьют первых врагов.

В течение многих лет историки пытались связать савроматских женщин с амазонками, хотя амазонки, согласно большинству древних авторов, появились на исторической арене гораздо раньше. Кроме того, основным местом обитания амазонок чаще всего называют Малую Азию, в которой савроматов никогда не было. И наконец, сказания об амазонках сообщают о государстве, населенном исключительно женщинами (некоторые допускают, что в нем могли жить бесправные, намеренно искалеченные мужчины). А у савроматов с мужчинами все обстояло вполне благополучно. Тем не менее бытовало мнение, что именно знакомство античных путешественников с племенем савроматов (или со слухами о них) положило начало мифам об амазонках.

Археологи находили в степях южной России множество савроматских захоронений, в которых традиционно женские атрибуты – зеркала и косметические костяные ложечки – соседствовали с боевым вооружением. Считалось, что эти погребения принадлежали женщинам-воительницам, и насчитывалось их «не менее 20 % от всех могил с оружием и конской сбруей»²². Но в конце XX века вопросом половой принадлежности погребенных активно занялись антропологи. Выяснилось, что по крайней мере некоторые мужчины-савроматы тоже охотно смотрелись в зеркала, пользовались ложечками (хотя, возможно, и не для косметических целей) и, видимо, собирались делать это и в загробном мире. Археологическая статистика по вооруженным женщинам-савроматам оказалась под сомнением²³.

Впрочем, даже если признать воинственность савроматских женщин, возникает некоторая нестыковка во времени. Согласно античным писателям, государство (или государства) амазонок возникло задолго до Троянской войны. В те времена савроматов еще попросту не существовало. Конечно, литераторы могли перенести сведения о современных им савроматах на мифических женщин древности. Но первые упоминания о евразийских амазонках мы встречаем у Гомера²⁴, жившего в VIII веке до н. э. А савроматы, согласно современным историкам, сформировались не ранее VII века до н. э.²⁵ Да и контакты с Северным Причерноморьем в те времена были у греков крайне ограниченными. А для того чтобы воинственность савроматских женщин стала известна эллинам, взволновала их умы и легла в основу огромного пласта мифологии, требовалось какое-никакое время…

Аналогичная ситуация наблюдается и с ливийскими амазонками (были и такие, хотя они известны меньше). Диодор Сицилийский сообщает, что эти воительницы сформировали свое государство и ненадолго подчинили себе значительную часть ойкумены за много поколений до Троянской войны. Сам Диодор жил в I веке до н. э. Сегодня некоторые ученые считают, что в его рассказе об амазонках присутствует реальная историческая основа. Что материалом для полулегендарных сведений об амазонских войнах, описанных Диодором, «послужили засвидетельствованные ассирийскими источниками и данными археологии реальные набеги в VII веке до н. э. киммерийцев²⁶ и скифов на эгейские берега Малой Азии и Сирию»²⁷.

Эта точка зрения была бы всем хороша, если бы не одно «но». Царицу ливийских амазонок звали Мирина, и она, согласно Диодору, погибла после того, как завоевала север Малой Азии. А у Гомера описан курган «проворной Мирины», стоящий неподалеку от Трои. Мирина была амазонкой²⁸ – об этом пишет, например, «отец географии» Страбон²⁹. Надо думать, имеется в виду одна и та же воительница: две высокопоставленные Мирины (о высоком статусе второй говорит большой курган), расставшиеся с жизнью в одном и том же регионе, – это слишком маловероятно. Но на жившего в VIII веке до н. э. Гомера никак не могли повлиять слухи о скифских набегах, случившихся веком позже. И даже если принять версию о том, что Гомер жил в VII веке до н. э. (есть и такая), сложно предположить, чтобы он спроецировал увиденные им набеги кочевников на события многовековой давности. Доказано, что Гомер не сочинял свои поэмы «с нуля» – он пользовался обширным материалом, созданным его предшественниками. В ту эпоху никто не воспринимал песни аэдов³⁰ как «худлит» – их считали отражением исторических событий. И трудно представить, чтобы Гомер, посмотрев на кочевниц VII века до н. э., захотел и успел мифологизировать их до такой степени, чтобы они претворились в лежащую под курганом ливийскую воительницу, жившую за много поколений до Троянской войны, а также в евразийских амазонок эпохи Беллерофонта и Приама.

Поэтому, с точки зрения авторов настоящей книги, сказания о ливийских амазонках возникли задолго до того, как воинственные скифские женщины стали громить малоазийские берега (о том, насколько они были воинственными, мы поговорим ниже). Также и сведения о женщинах савроматов не могли лечь в основу сказаний о евразийских амазонках. Мифы об амазонках, безусловно, возникли на какой-то другой основе. А вот обогатиться живописными подробностями из жизни реальных степных воительниц они, конечно, через какое-то время могли. Так, Гомер еще ничего не говорит о верховой езде у амазонок. Пиндар³¹ в 460 году до н. э. называет амазонок «доброконными»³², но непонятно, имеются в виду всадницы или колесничие. А более поздние писатели и художники уже часто сажают амазонок на коней – в этом могло сказаться знакомство с бытом степняков.

Историки и археологи занимаются «проблемой амазонок» много лет, однако картина не проясняется. Но загадочные женщины от этого становятся, быть может, даже более интересными для любого, кто познакомится с ними поближе.

Настоящие амазонки – не просто воительницы, а те самые знаменитые наездницы, дочери Ареса, которые сражались под стенами Афин и Трои, которых Гомер называл «мужеподобными» и которые покоряли, несмотря на это, сердца ахейских героев, – были существами мифологическими. Мы намеренно не употребляем слово «мифическими», которым обычно обозначается что-то, чего не было на самом деле. Вопрос о реальности амазонок все-таки остается в какой-то мере спорным. А вот «мифологическими» они были однозначно – ведь основные сведения о них донесли до нас античные мифографы. Историки и географы тоже писали об амазонках, но опирались они не на личные впечатления и не на достоверные источники, а в основном на тех же мифографов. И наиболее добросовестные из них говорили о сомнительности приведенных сведений. А некоторые и полностью отрицали сам факт существования амазонок.

К последним относится, например, Палефат³³. В сочинении «О невероятном» он пишет: «И про амазонок я утверждаю следующее: это были не воинственные женщины, а мужчины-варвары, которые носили хитоны до пят, как фракиянки, на головах – митры, а бороды сбривали, как и теперь патариаты, живущие у Ксанфа³⁴. Поэтому враги и звали их бабами. Вообще же амазоны³⁵ были племенем доблестным в сражениях. А чтобы когда-нибудь существовало женское войско, невероятно, и сейчас нигде такого нет»³⁶.

Впрочем, Палефат все свое сочинение посвятил развенчанию греческих мифов, пытаясь в любом из них вычленить рациональную основу. И неверие в амазонок не помешало ему в другой главе своего сочинения сообщить, что фиванский сфинкс на самом деле был не чудовищем, а амазонкой³⁷. Он пишет:

«Кадм, будучи женат на амазонке по имени Сфинга, явился в Фивы и, убив дракона, получил во владение царство вместе с его сестрой по имени Гармония. Сфинга, узнав, что он женился на другой, убедила многих граждан отправиться вместе с ней, похитила множество царских сокровищ и захватила быстроногого пса, которого привел с собой Кадм. Вместе с верными ей людьми она удалилась на гору, называемую Фикион; отсюда она стала вести войну с Кадмом. Устраивая засаду, она время от времени истребляла тех, кого удавалось похитить. Засаду же кадмейцы называют загадкой. Итак, граждане говорили, негодуя: "Свирепая Сфинга похищает нас, укрепившись в загадке"…»³⁸

Таким образом, скептичный Палефат все же признал сам факт существования по крайней мере одной амазонки. Кроме того, на фоне описанного им брака Кадма с амазонкой весьма странно выглядит его же заявление, что греки обманывались, принимая за женщин бритых варваров, одетых в длинные хитоны. Допущение о том, что почтенный патриарх Кадм, основатель Фив, законодатель и отец нескольких детей, был введен в заблуждение длинным хитоном и женился на мужчине-варваре, прельстившись его бритым подбородком и нарядной митрой, представляется слишком вольным.

Считая Сфингу амазонкой и женой Кадма, в остальном Палефат более или менее придерживается традиционной версии мифа. По крайней мере, он утверждает, что это злокозненное создание было уничтожено Эдипом:

«И вот Эдип – коринфянин, славный в военном деле, явился на быстром коне, составил отряды из кадмейцев и, выступив ночью и устроив в свою очередь засаду Сфинге, нашел загадку и убил Сфингу. Вот как было дело, а все остальное придумано»³⁹.

Такая трактовка событий достаточно остроумна и вполне реалистична (дракона, убитого Кадмом в самом начале этой истории, оставим на совести Палефата). Вот только Эдип, который, по словам Палефата, является современником Кадма, с точки зрения большинства мифографов был его праправнуком… Таким образом, реконструкция Палефата оказывается «построенной на песке», даже если допустить существование амазонки Сфинги, вышедшей замуж в нарушение всех законов своего племени.

С сомнением относился к амазонкам и живший на рубеже эр Страбон. Подробно излагая их историю, он тем не менее писал:

«Со сказанием об амазонках произошло нечто странное. Дело в том, что во всех остальных сказаниях мифические и исторические элементы разграничены. Ведь старина, вымысел и чудесное называются мифами, история же – будь то древняя или новая – требует истины, а чудесному в ней нет места или оно встречается редко. Что же касается амазонок, то о них всегда – и раньше, и теперь – были в ходу одни и те же сказания, сплошь чудесные и невероятные. Кто, например, поверит, что когда-нибудь войско, город или племя могли состоять из одних женщин без мужчин?»⁴⁰

Сомнения знаменитого географа и историка в том, что женщины могут жить без мужчин, достаточно обоснованы. Тем более что примерно в те же времена, когда, по уверениям мифографов, государство малоазийских амазонок переживало период расцвета, жизнь (или мифология) поставила еще один эксперимент по самостоятельному существованию прекрасного пола. Его описал среди прочих и Аполлоний Родосский⁴¹. Речь идет об острове Лемнос, где женщины, возмущенные массовой изменой своих мужей, перебили их всех до единого (кроме престарелого царя, которого его дочь, Гипсипила, тайно спасла и отправила прочь по морю). После этого они взяли бразды правления в свои руки и собирались жить независимо и счастливо. Однако счастья не получилось. Хотя бы потому, что женщины не были уверены в своей воинской состоятельности, пребывая в постоянном страхе перед набегами фракийцев. И когда к острову причалил корабль, на котором оказались полсотни аргонавтов во главе с Ясоном, все население Лемноса пришло в волнение. На спешно организованном собрании женщины постановили:

 
вручить дома и имущество наше
Все чужеземцам и дать им чудесным городом править⁴².
 

Неудавшиеся амазонки разобрали путешественников по домам и удерживали там, судя по всему, около года, если не больше. Например, римский поэт I века н. э. Публий Папиний Стаций сообщает, что у Ясона еще в бытность его на Лемносе родились двое сыновей-близнецов⁴³. Матерью их стала царица Гипсипила. Встретив Ясона, она уже не хотела править единолично и предложила своему возлюбленному разделить с ней не только ложе, но и царскую власть. И когда пристыженные Гераклом аргонавты решили продолжить плавание, им пришлось пробираться к своему кораблю и отплывать под вопли примчавшихся в гавань женщин.

 
Женщины тотчас сбежались, лишь только об этом узнали.
Словно пчелы жужжат, летая вкруг лилий прекрасных,
Улей покинув в горах, и вокруг росистый и светлый
Луг улыбается им, а они одна за другою,
Сладкий сок собирая повсюду, гудят непрестанно —
Так эти женщины с криком печальным мужчин окружали,
И кто рукой, кто словами привет своему посылали
И умоляли бессмертных богов о счастливом возврате⁴⁴.
 

Неудивительно, что само допущение о существовании амазонок, которые в аналогичной ситуации могли еще и «делать набеги на чужую землю» и «предпринять даже заморский поход вплоть до Аттики»⁴⁵, вызывало у Страбона справедливые сомнения. Он пишет, что «это допущение равносильно тому, если сказать, что тогдашние мужчины были женщинами, а женщины – мужчинами»⁴⁶.

Мужчины времен Беллерофонта, Геракла, Тесея и Ахилла (а именно этих героев прежде всего связывают с амазонками) женщинами, конечно, не были. Хотя надо отметить, что и Гераклу (в рабстве у Омфалы), и Ахиллу (когда он спасался от воинской повинности) случалось носить женское платье, а Геракл еще и прял шерсть. Но сомнений в их мужественности никто не высказывал, и поэтому логику отца географии стоит принять во внимание.

Сомневается в существовании амазонок и знаменитый историк VI века н. э. Прокопий Кесарийский⁴⁷. Он упоминает версию, согласно которой этот народ, прежде чем переселиться в Малую Азию, обитал на Кавказе. Но его смущает, что «в окрестностях Кавказского хребта нигде не осталось ни воспоминания, ни имени амазонок». А кроме того, «другого женского войска нигде, насколько известно, не было найдено ни в одном месте – ни в Азии, ни в Европе»⁴⁸. Историк лишь допускает, что какая-то группа женщин, лишившаяся мужчин в результате войны, вынужденно вела самостоятельное существование и защищала себя с оружием в руках. Он пишет:

«Мне кажется наиболее верным относительно амазонок мнение тех, которые утверждали, что никогда не существовало такого <отдельного> племени храбрых женщин и что законы человеческой природы не могли быть нарушены только в области Кавказского хребта; они говорили, что oгромнoe войско варваров двинулось из этих мест на Азию⁴⁹ со своими женами; став лагерем у реки Термодонт⁵⁰, варвары мужчины, оставив здесь своих жен, стали бродить, грабя и опустошая большую часть земель Азии. Когда против них поднялись жившие здесь народы, они были все перебиты, и никто из них, ни один человек, не вернулся в лагерь к своим женам. Эти женщины в дальнейшем под влиянием страха перед окружающими их жителями и вынужденные к этому недостатком продовольствия приняли волей-неволей мужской облик, надев на себя оружие и воинские доспехи, оставленные мужчинами в лагере; вооружившись таким образом, они доблестно совершили много славных подвигов, так как их толкала на это необходимость. Это продолжалось до тех пор, пока они все не погибли»⁵¹.

Сомнения античных авторов по поводу амазонок пытается объяснить Диодор Сицилийский. Завершив свой рассказ о них сообщением о гибели их царицы Пенфесилеи под стенами Трои, историк заключает: «Таким образом, как передают, Пентесилея была последней амазонкой, отличившейся храбростью, и впоследствии племя все более и более ослабевало и под конец совершенно обессилело. Поэтому-то в последующие времена, когда иные писатели рассказывают о храбрости амазонок, эти древние истории считаются баснословными»⁵².

Другой знаменитый историк, Флавий Арриан⁵³, еще более решительно высказался в пользу существования амазонок. Авторам настоящей книги его аргумент представляется если не очень убедительным, то крайне симпатичным. Арриан пишет: «Что вообще не существовало племени этих женщин, этого я не допускаю: столько и таких поэтов их воспевало!»⁵⁴

Поэты действительно воспевали амазонок, чаще всего не особенно задаваясь вопросом об их реальности или мифичности. И даже Гомер в «Илиаде» говорит о них трижды⁵⁵. Помимо двух сообщений о евразийских воительницах, у великого аэда, как мы уже писали, есть косвенное упоминание об амазонках из Ливии – сообщение о стоящем под Троей кургане Мирины, которая, судя по всему, была царицей ливийских амазонок. Они менее известны, племя их, вероятно, было старше племени «классических» амазонок, и пик их могущества пришелся на времена задолго до Троянской войны.

Именно с этих, ливийских, амазонок мы и начнем наш рассказ.

Глава 2
О ливийских амазонках

Единственным античным литератором, который подробно изложил историю ливийских амазонок, был Диодор Сицилийский. В своей «Исторической библиотеке» он немало внимания уделил Ливии – так в его время называли часть Северной Африки, простирающуюся от западных границ Египта до Атлантического океана. Диодор утверждает, что в древности «в Ливии было много воинственных женских племен, удивительных своим великим мужеством». В качестве примера он приводит «племя горгон», которое «отличалось особенной отвагой»⁵⁶. Обычно считается, что горгон на свете существовало всего три (включая знаменитую горгону Медузу), они были сестрами и едва ли могли претендовать на то, чтобы образовать целое племя. Но у Диодора горгон отнюдь не три. В его книге это народ воинственных женщин, причем народ весьма многочисленный – так, во время одной из битв с ливийскими амазонками горгоны потеряли не менее 3000 пленными, не считая большого количества убитых. И это не нанесло особого ущерба их государственности⁵⁷.

В «Мифологической библиотеке» Аполлодора⁵⁸ классические античные горгоны описываются как существа не вполне гуманоидные и едва ли победимые. «Головы Горгон были покрыты чешуей драконов, у них были клыки такой же величины, как у кабанов, медные руки и золотые крылья, на которых они летали. Каждый, взглянувший на них, превращался в камень»⁵⁹. За головой Медузы, единственной смертной из них, и был послан Персей.

В отличие от них, горгоны Диодора – люди. Тем не менее этот автор тоже связывает их с Персеем. Он пишет, что они были «покорены Персеем, сыном Зевса, когда царицей их была Медуса»⁶⁰.

Но, помимо горгон (которые, судя по описанию, данному им Диодором, вполне могли претендовать на звание амазонок), в Ливии существовали и собственно «амазонки» – по крайней мере, именно так называет их сицилийский историк. Диодор пишет:

«По преданию, в западных частях Ливии, на краю обитаемого мира, некогда действительно существовало племя, управлявшееся женщинами, по образу жизни несхожее с нами. Так, у них женщины по обычаю занимались военным делом и в установленное время были обязаны выступать в поход, сохраняя в течение этого периода времени свою девственность. По истечении же срока военной службы они сходились с мужчинами ради деторождения, причем сохраняли в своих руках всю верховную власть в общине и высшие должности. Напротив, мужчины у них, подобно нашим замужним женщинам, проводили свои дни дома, выполняя приказания своих жен; они не участвовали в походах, не занимали никаких общественных должностей и не пользовались свободой речи в общественных делах, отчего они, возгордившись, могли бы восстать против господства женщин. После рождения детей мужского пола передавали мужьям, и эти последние вскармливали новорожденных молоком и какими-то другими отварами, подходящими для детского возраста. Если же рождалась девочка, то ей выжигали груди, чтобы по достижении зрелости эта часть тела не могла развиваться. Ведь, по мнению этих женщин, торчащие груди немало мешают в походе. Поэтому-то таких безгрудых женщин эллины и прозвали амазонками.

Как передают мифические предания, женщины эти обитали на острове, прозванном за свое расположение на крайнем западе Геспера, а находился этот остров на озере⁶¹ Тритонида. Озеро же это находилось близ Океана, окружающего землю⁶², и названо было по имени какой-то реки Тритон, впадающей в него. Лежало это озеро также поблизости от Эфиопии и той горы на берегу Океана, самой большой в этих местах, которая вклинивается в Океан; у эллинов эта гора называется Атлас. Упомянутый остров был большой величины и полон всевозможных плодовых деревьев, плоды которых и служили пищей туземцам. На острове было также множество домашнего скота, именно коз и овец, от которых владельцы получали в большом количестве мясо и молоко. Хлебных злаков, однако, это племя вообще не употребляло в пищу, потому что пользу от этих земных плодов они еще не открыли»⁶³.

Здесь, на этом отдаленном острове, и обитали описанные Диодором амазонки. Историк сообщает, что его современникам они были мало известны: «Ведь большинство историков считает амазонками лишь тех, которые, по рассказам, жили близ реки Фермодонт на Понте⁶⁴. В действительности же дело обстоит иначе, так как ливийские амазонки жили в гораздо более древние времена и совершили замечательные подвиги»⁶⁵. Говоря о ливийских воительницах, Диодор пишет: «…так как племя ливийских амазонок полностью исчезло уже за много поколений до Троянской войны, а те, что обитали около реки Фермодонт, вошли в полную силу незадолго до этих времен, то естественно заключить, что позднее поколение, лучше известное, как раз и унаследовало славу древних амазонок, совершенно неизвестных большинству людей за давностью времен»⁶⁶.

Слегка противореча самому себе, Диодор утверждает, что «много древних поэтов и историков и немало позднейших писателей упоминали» ливийских амазонок⁶⁷. В этом случае совершенно непонятно, почему они оказались забыты. Но, насколько известно авторам настоящей книги, писали о них не столь уж и многие. Мы знаем только одного такого античного литератора – Дионисия Скитобрахиона. Он жил в Александрии в первой половине III века до н. э. и сочинил ряд мифологических романов⁶⁸; у него Диодор, по его же словам, заимствовал рассказ об амазонках (и многое другое). Книги самого Дионисия Скитобрахиона до наших дней не дошли, и остается только гадать, какими источниками он пользовался и что в его романах претендует на историчность, а что является заведомым «фэнтези».

Так или иначе, Диодор («следуя Дионисию»⁶⁹) описывает не только образ жизни ливийских амазонок, но и их многочисленные военные походы и деяния:

«Племя это отличалось храбростью и воинственным пылом. Прежде всего амазонки подчинили себе все города на острове, за исключением одного под названием Мене, который почитался священным и в котором обитали эфиопы-ихтиофаги⁷⁰. Здесь происходили мощные извержения подземного огня и находилось множество драгоценных камней… После этого амазонки покорили много соседних ливийских кочевых племен и основали большой город в пределах озера Тритониды, который был назван по своей форме Херсонесом»⁷¹.

Херсонес означает «полуостров» – вероятно, город лежал на гряде, вдающейся в озеро. Но основанием города и местными победами амазонки не ограничились, «так как они стремились овладеть многими странами обитаемого мира»⁷².

Одним из народов, против которого двинула свои войска тогдашняя царица амазонок Мирина, были атлантии⁷³ – «самое культурное племя в тех местах, обитавшее в процветающей стране и владевшее большими городами»⁷⁴. Отметим, что атлантии Скитобрахиона и Диодора не имели прямого отношения к жителям описанного Платоном острова Атлантида. Горы, тянущиеся вдоль северо-западного побережья Африки, греки издревле называли Атласскими (в честь обитающего на западных границах ойкумены титана Атланта, или Атласа), а лежащий за ними океан еще Геродот в V веке до н. э. именовал Атлантическим морем⁷⁵. Естественно, что одно из обитающих в той местности племен получило у греков имя атлантов. Об атлантах примерно за век до того, как Платон придумал свою Атлантиду, писал Геродот. Он называл так одно из обитавших в Северо-Западной Африке племен и сообщал: «Рассказывают [о них], будто они не едят никаких живых существ и не видят снов»⁷⁶. Хотя нельзя исключить, что Скитобрахион, а вслед за ним и Диодор, жившие позднее Платона, в своем описании атлантов в какой-то мере вдохновлялись его сочинениями.

Атлантии Диодора владели плодородными землями на берегу океана. «Как говорят, по мифическому преданию, боги родились здесь в местности, лежащей на побережье Океана, что соответствует эллинским легендам»⁷⁷. Но боги не помогли своим землякам. Диодор пишет:

«Cогласно преданию, царица амазонок Мирина собрала тридцатитысячное войско пехотинцев и три тысячи всадников; ведь амазонки особенно стремились использовать на войне конницу. Для защиты от вражеских ударов они применяли шкуры огромных змей, поскольку в Ливии невероятное количество таких животных, а при нападении применяли мечи и копья, а также луки, из которых они стреляли не только прямо в лицо врагу, но также успешно отстреливались от преследователей»⁷⁸.

Встречается мнение, что раз амазонки предпочитали кавалерию, то числа у Диодора переставлены местами⁷⁹. Например, Р. Грейвс, излагая эту историю, без всяких комментариев исправляет оригинал и пишет: «Царица амазонок Мирина собрала тридцать тысяч всадниц и три тысячи пехоты»⁸⁰. Но надо сказать, что для тех далеких времен даже и 3000 вооруженных всадниц были фантастическим количеством. В ту эпоху (за много поколений до Троянской войны) конница ни в одной из армий мира не использовалась. Но о верховой езде (как на полях сражений, так и в мирной жизни) мы подробнее поговорим в главе «Быт и нравы амазонок».

Впрочем, были в армии ливийских амазонок всадницы или нет, их царица Мирина двинула свои войска на атлантиев. Диодор пишет:

«Вторгнувшись в страну атлантиев, они победили жителей города под названием Керне, а затем ворвались вместе с беглецами внутрь стен и захватили город. Желая устрашить соседние племена, они жестоко обошлись с пленниками: перебили всех взрослых мужчин, женщин и детей обратили в рабство, а город разрушили. После того, как родственные племена узнали о страшной участи жителей Керне, то устрашенные атлантии, как говорят, сдали свои города по соглашению о капитуляции, обещая выполнить все, что им прикажут. Царица же Мирина милостиво обошлась с побежденными: заключила союз и основала на месте разрушенного новый город, дав ему свое имя. В этом городе она поселила пленников и всех желающих из местных жителей. После этого атлантии поднесли царице роскошные дары и от имени общины постановили воздать ей выдающиеся почести. Царица приняла благосклонно их услужливость и, в свою очередь, обещала оказать услуги этому племени»⁸¹.

Однако запоздалое проявление доброты дорого обошлось царице амазонок. Дело в том, что на атлантиев часто нападали и другие воинственные женщины – горгоны. Мирина решила защитить своих новых подданных и, уступив их просьбам, «напала на страну упомянутых горгон».

«Горгоны собрали войско для сопротивления, и тогда произошла жестокая битва, в которой амазонки одержали победу, перебили множество врагов, захватив в плен не менее трех тысяч. Остальное войско горгон нашло убежище в какой-то лесной чаще. Тогда Мирина велела поджечь лес, желая совершенно истребить это племя. Попытка ее, однако, оказалась безуспешной, и царице пришлось возвратиться в пределы своей страны»⁸².

Во время этой войны произошло еще одно сражение, стоившее жизни многим амазонкам, как, впрочем, и горгонам.

«Так вот, амазонки… ночью легкомысленно ослабили караулы, и пленные женщины напали на них и, выхватив мечи у считавших себя победительницами, многих перебили. В конце концов, однако, когда множество врагов со всех сторон окружило восставших пленниц, все они, храбро сражаясь, были перебиты. Мирина же воздала погребальные почести своим павшим соратницам на трех кострах и воздвигла три больших могильных кургана, которые еще доныне называются Курганами амазонок»⁸³.

Потерпев относительную неудачу с горгонами, продолжила покорение мира – как военными, так и дипломатическими методами:

«…она прошла походом большую часть Ливии и затем переправилась в Египет. Там она заключила договор о дружбе с Гором, сыном Исиды⁸⁴, который тогда был царем Египта. Затем, закончив войну с арабами и перебив много врагов, она покорила Сирию. Однако, когда киликийцы встретили ее с дарами, согласившись подчиниться ее приказам, она оставила свободу тем, кто добровольно пошел на соглашение»⁸⁵.

Отметим, что бог Гор (Хор), сын Исиды, согласно Туринскому царскому списку⁸⁶ действительно был царем Египта в незапамятные времена. Начало папируса, описывающее правление богов и духов, сильно повреждено – но, по самой скромной оценке, Гор правил не позднее чем за 23 000 лет до н. э.⁸⁷ Возможно, это согласуется со временем существования Диодоровых горгон и атлантиев, но никак не согласуется с историей других взаимодействовавших с Мириной народов… Более правдоподобной кажется хронология греческого мифа, согласно которому Исидой в Египте стали называть Ио, незадачливую возлюбленную Зевса⁸⁸. «Хроника» Евсевия-Иеронима⁸⁹ предлагает две возможные даты появления Ио в Египте – 1856 и 1512 годы до н. э.⁹⁰ Сын Зевса и Ио, ставший царем Египта, звался Эпаф, но несовпадение имен не должно смущать: полный титул фараона в эту эпоху включал пять имен, которые к тому же могли меняться за время царствования.

По словам Диодора, дальнейшая деятельность Мирины была такова:

«Царица также победила племена в области Тавра⁹¹, которые отличались храбростью, и затем через Великую Фригию спустилась к морю⁹². Потом она покорила страну вдоль побережья и положила предел своему походу на реке Каик⁹³. Выбрав в завоеванной области места, удобные для основания городов, Мирина построила много городов, назвав один из них своим именем, а другие по именам главных своих военачальниц, как, например, Кима, Питана, Приена⁹⁴.

Так вот, эти города она основала на морском побережье, а большинство других заложила в местностях в глубине страны. Она покорила также некоторые острова и, прежде всего, Лесбос, где основала город Митилену, назвав его именем своей сестры, участницы похода. После этого, захватив еще несколько других островов, Мирина была застигнута бурей. Тогда она обратилась с мольбами о спасении к Матери богов⁹⁵ и была отнесена к одному необитаемому острову. Остров этот, повинуясь видению, явленному ей во сне, царица посвятила упомянутой богине, воздвигла там алтари и принесла богатые жертвы. Острову она дала имя Самофракия, что в переводе на эллинский язык означает "Священный остров"»⁹⁶.

Но завоевательным походам ливийской амазонки был положен конец. На нее пошли войной сразу два изгнанника: фракиец Мопс, «изгнанный фракийским царем Ликургом», и его бывший сосед, скиф Сипил, «изгнанный из пограничной с Фракией области Скифии. В битве Сипил и Мопс одержали победу. Царица амазонок Мирина с большей частью войска пали на поле брани»⁹⁷.

Сразу отметим, что имя Ликург было достаточно распространенным, его носили несколько реальных царей, политических деятелей и простых граждан (живших позднее, чем наш Ликург), а также несколько мифических персонажей. Притом что время жизни и деятельности самой Мирины более чем неопределенно, с уверенностью привязать этого врага Мопса к какому-либо конкретному персонажу трудно. Имя Мопс также носили несколько мифических и полумифических персонажей, но тот, о котором идет речь, судя по всему, более ни по каким источникам не известен. Что же касается скифа Сипила, то племена, которые мы сегодня называем скифами, появились в Причерноморье не ранее VIII века до н. э. Но с учетом привычки греков (а вслед за ними и римлян) называть скифами всех северопричерноморских варваров «скиф» Сипил мог быть кем угодно.

Битва амазонок с армией Мопса и Сипила произошла, вероятно, в Троаде. Это согласуется с тем, что Мирина, двигаясь вдоль малоазийского побережья Эгейского моря с юга на север и завоевав Мисию, должна была выйти к границам Троады.

Кроме того, в «Илиаде» описан курган некой амазонки Мирины, стоящий неподалеку от Трои. Гомер сообщает:

 
Есть перед городом Троей вдали на широкой равнине
Некий высокий курган, отовсюду легко обходимый.
Смертные люди курган тот высокий зовут Батиеей,
Вечноживущие боги – могилой проворной Мирины⁹⁸.
 

И это дает основания думать, что решающая битва, погубившая ливийских амазонок, произошла в Троаде.

В специальной литературе можно встретить мнение, что Мирина погибла во Фракии⁹⁹. Оно имеет право на существование с определенными оговорками. Дело в том, что, к какой бы эпохе мы ни отнесли время жизни Мирины, Фракии как государства тогда не было. А были многочисленные – сначала протофракийские, а потом и фракийские – племена, которые осуществляли экспансию из Европы в Малую Азию. Фракийцы настолько густо заселили северо-западную (а по некоторым данным, и центральную) часть полуострова, что в исторической литературе нового времени даже возникло понятие «Азийская Фракия»¹⁰⁰. Но никакого единого государства у фракийцев (как по ту, так и по эту сторону проливов) в те годы не было, поскольку различные племена имели каждое своего правителя. Теперь уже не выяснить, правил Мопс в Европе или в Азии: изгнанный из своего царства, с Мириной он мог сражаться где угодно. Единственным надежным указанием на место этой битвы является цитата из Гомера. Но территория вокруг Троады входила в понятие «Азийской Фракии», и в этом смысле можно принять версию о том, что Мирина погибла во Фракии (или, скорее, на фракийских землях) – только не на Балканах, а в Малой Азии.

Эпитет «проворная», данный Мирине Гомером, в некоторых переводах звучит как «быстрая»¹⁰¹, «легкая»¹⁰² или «скачущая быстро»¹⁰³. Страбон по этому поводу пишет:

«Мирина была, как рассказывают, заключая из эпитета, одной из амазонок; лошади, говорят, назывались "хорошими скакунами" из-за их скорости. Поэтому и Мирина называлась "легконогой" из-за быстроты управления своей колесницей»¹⁰⁴.

Как мы уже говорили, армия Мирины славилась прежде всего конницей. Но это не отменяет возможности того, что царица пользовалась и колесницей. Колесницы появились на полях сражений значительно раньше конницы и употреблялись очень долго. Зафиксировано их применение в битве при Зеле в 47 году до н. э.¹⁰⁵, а на варварской периферии ойкумены, конкретно в северной Британии, они отмечены даже в начале III века н. э.¹⁰⁶

В те дни, когда Мирина проиграла свою последнюю битву, мифологическая Троя, вероятно, еще не была основана. Ведь Мирина жила за много поколений до Троянской войны, а основатель города, Ил, – всего лишь за четыре поколения (Парис и Гектор приходились ему правнуками). Реальная Троя (город на Гиссарлыкском холме, неподалеку от Дарданелл), судя по последним археологическим открытиям, возникла примерно в середине IV тысячелетия до н. э.¹⁰⁷ Но, говоря о ливийских амазонках, резоннее придерживаться мифологических, а не исторических рамок. Так что троянцы не были ни участниками, ни свидетелями последней битвы Мирины.

Ее соратницы пытались удерживать свои позиции в Малой Азии. Но «так как фракийцы постоянно побеждали в битвах, оставшиеся в живых амазонки в конце концов снова возвратились в Ливию. Таков, согласно мифическому преданию, был конец похода амазонок из Ливии»¹⁰⁸.

Тем не менее в самой Ливии государства воинственных женщин – и горгон, и амазонок, – по сведениям Диодора, некоторое время продолжали существовать. Но страна горгон была покорена Персеем, победившим их царицу Медузу, – это могло произойти примерно в середине XIV века до н. э. (Время жизни Персея определяется по счету поколений, отделяющих его от Троянской войны; «Хроника» Евсевия-Иеронима датирует победу над Медузой не позже 1346 года до н. э.) А через полвека в Ливию пришел Геракл и окончательно истребил всех воительниц, которые еще оставались на этой территории. Диодор, описывая события, происшедшие после войны горгон и амазонок, сообщает:

«Что касается горгон, то они снова усилились в позднейшие времена и были вторично покорены Персеем, сыном Зевса, когда царицей их была Медуса. В конце концов они, как и племя амазонок, были совершенно истреблены Гераклом, когда тот прибыл в западные страны и воздвиг свои столпы у Ливии¹⁰⁹. Геракл считал несовместным со своим намерением облагодетельствовать весь род человеческий допустить женщин управлять каким-либо народом»¹¹⁰.

Отметим, что ливийские амазонки, согласно тому же Дионисию Скитобрахиону (в пересказе Диодора), участвовали в войне бога Диониса с титанами¹¹¹.

Греческая мифология знает по крайней мере трех Дионисов. Широко известен лишь самый младший из них – бог виноделия, сын Зевса и смертной женщины Семелы. Кроме того, описан Дионис Загрей (сын Зевса и его родной дочери Персефоны), растерзанный титанами, – их наслала на ребенка ревнивая Гера, жена Зевса. Эти два бога были не просто тезками – младший являлся своего рода реинкарнацией старшего.

Загрея растерзали титаны – они расчленили его на семь частей¹¹², сварили в котле, поджарили на огне и съели. Когда Зевс спохватился, было уже поздно, он не смог спасти сына, а лишь покарал нечестивцев молнией¹¹³. Более проворной оказалась Афина: она похитила у титанов сердце Диониса Загрея, за что позднее ее воспел Прокл в гимне «К многомудрой Афине»:

 
Ты, что смогла уберечь уцелевшее сердце владыки
Вакха, на части разъятого силой титанов, и скрыла
В глуби эфира его, и родителю после вручила,
Дабы по замыслу неизреченному отчему новый
В мир снизошел Дионис, порожденный отцом от Семелы¹¹⁴.
 

Откуда взялись на Олимпе титаны, не вполне понятно, поскольку одни из них, после того как Зевс победил их в дни Титаномахии¹¹⁵, томились в Тартаре, а другие (как, например, Океан) были лояльны к царю богов. Возможно, речь идет не о детях Урана и Геи, а об их потомках, многих из которых тоже называли титанами. Так или иначе, злодеяние свершилось, но в определенном смысле Диониса спасти удалось: Зевс дал Семеле напиток, в который было добавлено растертое сердце бога, и Дионис возродился в новом обличье¹¹⁶.

Диодор писал: «…два Диониса были сыновьями одного отца, рожденными, однако, от разных матерей. Младший также унаследовал славу за подвиги старшего. Поэтому люди последующих поколений, не зная истины и введенные в заблуждение одноименностью, сочли, что был лишь один Дионис»¹¹⁷. Впрочем, дело осложнялось тем, что «последующие поколения», вопреки знаменитому мифографу, считали, что Дионисов было не два, а как минимум три: существовал еще и так называемый Иакх-Дионис. Есть мнение, что он родился от связи Загрея с собственной матерью Персефоной, после чего вступил в связь с собственной же сестрой (происходившей от тех же родителей)¹¹⁸. Иногда его называли супругом Деметры, которая приходилась ему бабушкой… Цицерон насчитывал целых пять Дионисов¹¹⁹.

Диодор, со ссылкой на Скитобрахиона, рассказывает о некоем ливийском Дионисе, в чьей истории причудливо переплетаются сведения о его греческих тезках. Происхождение его было таково: «Аммон¹²⁰, царь этой части Ливии, взял в жены дочь Урана по имени Рея, которая была сестрой Кроноса¹²¹ и других титанов». Отметим, что Диодор придерживался учения философа Эвгемера (эвгемеризма) – согласно ему, боги были мифологическими трансформациями реальных личностей, обожествленных после смерти (а иногда и при жизни). Поэтому не стоит удивляться тому, что имена богов в тексте Диодора даны якобы земным царям и героям, а деяния этих личностей и родственные взаимоотношения между ними более или менее соответствуют таковым у богов.

Однажды царь Аммон встретил некую Амальфею. Надо сказать, что в греческой мифологии Амальфеей звали козу – правда, не простую, а вскормившую самого Зевса. Но ливийская Амальфея оказалась не козой, а прекрасной девушкой и родила от Аммона младенца, которого царь тщательно скрывал от законной жены. Ребенка, как и греческого сына Семелы, спрятали в городе Ниса¹²². Где находилась Ниса античной мифологии, никто толком не знает – древние авторы предлагали около двух десятков вариантов. Что же касается ливийского Диониса, Диодор с точностью указывает место, где скрывали незаконнорожденного младенца:

«Город этот расположен на каком-то острове, окруженном рекой Тритон. Остров со всех сторон обрывистый, кроме одного места, где находится узкий проход под названием Нисейские Врата»¹²³.

Напомним, что и страна ливийских амазонок находилась на Тритонийском озере, в которое впадала река Тритон. Так что юный бог и воинственные женщины оказались ближайшими соседями.

Диодор пишет про Диониса, что «еще в младенческом возрасте он открыл природные свойства и употребление вина» и «пожелал подарить роду людскому свои открытия в надежде, что из-за величия этих благодеяний люди предоставят ему бессмертные почести». Но Рея не оценила достижений пасынка. Она покинула изменившего ей Аммона, ушла к своим братьям-титанам и вышла замуж за одного из них – Кроноса. По настоянию супруги Кронос начал войну против ее бывшего мужа и одержал над ним победу. Аммон бежал на Крит и тоже вступил в новый брак¹²⁴. Все складывалось не так уж и плохо для главных действующих лиц этой истории, но Кроносу оказалось мало любовной и военной победы. Диодор пишет:

«Что же касается Кроноса, то, как рассказывает миф, он сурово правил землями, ранее подвластными Аммону; с большой военной силой он пошел в поход против Нисы и Диониса. Дионис же, узнав о поражении отца и о выступлении Титанов против него, собрал воинов из Нисы, из которых двести были его молочными братьями и отличались выдающейся храбростью и преданностью. К ним он добавил из соседних народов ливийцев и амазонок, которые, как мы уже говорили, отличались исключительной храбростью и впервые совершили поход за пределы своей страны и покорили силой оружия большую часть обитаемого мира. Этих женщин особенно, как говорят, побудила к походу Афина в силу свойственного им и ей ревностного следования одному и тому же образу жизни. Ибо амазонки, отличаясь мужской доблестью, по большей части упорно хранили девственность. После разделения войска Диониса на две части, во главе мужчин стал сам Дионис, а главенство над женщинами приняла Афина. Совершив внезапное нападение во главе своего войска на Титанов, Дионис завязал сражение. Битва была жестокой, и с обеих сторон пало много бойцов. В конце концов Кронос был ранен и Дионис, особенно отличившийся в бою, одержал победу. Титаны бежали в области, некогда бывшие под владычеством Аммона, Дионис же со множеством пленников возвратился в Нису»¹²⁵.

Сначала победитель хотел казнить пленников, но потом предложил им вино и взял с них клятву, что «они будут сражаться вместе с ним без вероломства и мужественно до самой смерти». Затем Дионис продолжил наступление на бежавших титанов. «Ливийцы же, дивясь строгой дисциплине его войска и величию его души, снабжали в изобилии продовольствием его сторонников и весьма охотно присоединялись к походу»¹²⁶. Как представляется авторам настоящей книги, новобранцев привлекала все же не столько строгая дисциплина, сколько вино, которое было в те времена невиданным новшеством.

Вдохновленное редкостным напитком воинство в конце концов одержало победу. Рея и Кронос попали в плен, но Дионис и с ними поступил гуманно: он «попросил впредь проявлять к нему расположение и быть за родителей, жить вместе с ним в одном доме, пользуясь у него особым уважением перед всеми другими»¹²⁷.

Как сложилась судьба амазонок по завершении войны, Диодор не сообщает. Вероятно, они вернулись в свою Тритониду. Но когда к власти пришел последний Дионис, сын Зевса и Семелы, он вспомнил о ливийских воительницах, помогавших его предшественнику. Диодор пишет, что он «набирал в войско женщин-воинов подобно тому, как древний Дионис набирал Амазонок»¹²⁸. Сообщение это можно трактовать двояко. Во-первых, Диониса, сына Семелы, повсюду сопровождали вакханки (они же менады, или бассариды). Их вполне можно считать своего рода воинством, тем более что эти пьяные женщины, впав в экстаз, нередко голыми руками разрывали людей, противившихся власти бога виноделия. А во-вторых, известно, что, когда Дионис отправился на завоевание Индии, в его войске, помимо вакханок, были и настоящие амазонки. Впрочем, об индийском походе Диониса мы поговорим в главе «Религия амазонок».

Рассказывая об амазонках Африки, нельзя не упомянуть еще одно их племя, хотя связанная с ним история относится скорее к области курьезов, чем к мифологии.

В середине I века н. э. римлянин Помпоний Мела решает написать географический труд «Хорография»¹²⁹. О самом авторе мало что известно, но, судя по всему, он не слишком увлекался путешествиями и создал компиляцию из чужих трудов и путевых заметок. Немало внимания уделяет Помпоний и Африке. Он рассказывает о замечательных эфиопах, которые «живут в полтора раза дольше, чем мы»¹³⁰. О немых людях, объясняющихся с помощью знаков: «…у одних языки не [производят] звуков, у других [вообще] нет языков, у третьих – даже губы срослись. Говорят, что у них есть под носом отверстие, через которое они пьют тростинкой, а когда захотят есть, то всасывают по одному зернышку злаки, растущие там повсеместно»¹³¹.

Среди прочих диковинных племен Помпоний упоминает и «амазонок», живущих на острове в Атлантическом океане близ Африки, в районе экватора. Он пишет:

«…в большом изгибе берега находится большой остров; на нем, как рассказывают, живут одни только женщины, у которых все тело покрыто волосами и которые беременеют сами собой, без совокупления с мужчинами. Их нравы настолько грубы и дики, что сопротивление некоторых едва можно сломить, даже надев на них оковы. Об этом сообщил Ганнон, и ему поверили, так как с собой он привез шкуры, содранные с убитых [женщин]. За этим заливом высокая гора, которую греки называют Теон Охема (греч. «Колесница богов». – О. И.), непрерывно пылает огнями»¹³².

Гора, непрерывно пылающая огнями, – это, скорее всего, вулкан Камерун, а остров – расположенный напротив него Биоко¹³³.

Рассказ Ганнона – карфагенского мореплавателя¹³⁴, который возглавил масштабную экспедицию вдоль берегов Африки и добрался почти до экватора, – действительно заслуживает доверия. Но отчет Ганнона дошел до наших дней (в греческом переводе), и в нем нет ни слова о женщинах, живущих отдельно от мужчин и рожающих без их участия. В отчете говорится:

«В глубине залива (Гвинейского. – О. И.) есть остров… имеющий бухту. В ней находится другой остров, населенный дикими людьми. Очень много было женщин, тело которых поросло шерстью; переводчики называли их гориллами. Преследуя, мы не смогли захватить мужчин, все они убежали, карабкаясь по кручам и защищаясь камнями; трех же женщин <мы захватили>. Они кусали и царапали тех, кто их вел, и не хотели идти за ними. Однако, убив, мы освежевали их и шкуры доставили в Карфаген. Ибо дальше мы не плавали, так как пища у нас кончилась»¹³⁵.

Переводчики, о которых пишет Ганнон, принадлежали к одному из местных племен. Теперь уже невозможно установить, насколько хорошо они с карфагенянином понимали друг друга и действительно ли слово «гориллы» относилось к людям, или же это были обезьяны. Но в середине XIX века исследователи Африки обнаружили здесь новый род крупных человекообразных обезьян и решили дать ему имя «гориллы». Так через 24 столетия после Ганнона это слово вновь обрело актуальность, теперь – применительно к обезьянам¹³⁶.

Глава 3
Откуда взялись и где жили амазонки

Основным местом жительства амазонок мифологической эпохи большинство античных авторов называют Малую Азию. В рамках этого региона есть довольно редкая версия о том, что амазонки происходили из окрестностей Эфеса¹³⁷. Греческий автор Фемистагор¹³⁸ сообщает: «Живущие в Алопе, ныне называемой Ликией, что у Эфеса, женщины, отказавшись единодушно от обычных женских занятий и надев пояса и вооружение, исполняли все мужские дела»¹³⁹. Именно о них говорили «жнущие в поясах», и именно к этой характеристике восходит, по одной из версий, слово «амазонка». Что касается Ликии, то так традиционно называют историко-географическую область на юго-западе Малой Азии. Но местность недалеко от Эфеса в древности тоже носила это имя¹⁴⁰.

Вообще, Эфес в связи с амазонками упоминается очень часто: они его основали, они в нем бывали, они воздвигли там знаменитый храм Артемиды, они приходили молиться в этот храм, они бежали от своей столицы Фемискиры (Темискиры) до Эфеса, гонимые богом Дионисом, власти которого не хотели покориться… Но касательно того, что Эфес или его окрестности были родиной амазонок, – в этом Фемистагор, насколько нам известно, одинок (хотя некоторые его цитировали).

Если амазонок связывают с Малой Азией, то практически всегда говорят об окрестностях реки Термодонт (Фермодонт). Одни считают, что они пришли сюда издалека. Другие – что здесь они появились на свет, основали свое государство и жили в нем неопределенно долгий срок. Третьи – что они отсюда достаточно быстро ушли. Но так или иначе берега Термодонта фигурируют во множестве сказаний, связанных с воительницами.

Река эта сегодня называется Терме. Она стекает с гор, которые когда-то назывались Амазонскими (современный хребет Париадр), и впадает в Черное море. Море в эпоху амазонок тоже носило у эллинов другое имя – Аксинский Понт, что значит «негостеприимное море». Позднее, когда греки освоили его берега, основали там колонии и стали активно торговать с местными варварами, они поняли всю несправедливость прежнего топонима и переименовали море в Эвксинский Понт («гостеприимное море»).

Аполлоний Родосский так описывает Термодонт в своей «Аргонавтике»:

 
Река Фермодонт с другими не схожа —
Ни одна река не расходится в столько потоков;
Коль сосчитать кто захочет, до ста четырех досчитает.
Есть единый у них источник, который на суше
С гор ниспадает крутых, – Амазонскими горы зовутся,
Этот родник разливается вширь по высоким предгорьям,
Вот почему настолько пути у него прихотливы.
Вечно в разные стороны он извивается, силясь
Путь найти для себя, куда излиться пониже.
Издали льется струя одна, а рядом другая.
Многих пути исчезают бесследно, где-то теряясь.
Главный поток на виду низвергается с малыми вместе,
В Понт Аксинский¹⁴¹ впадая под крайним обрывистым мысом¹⁴².
 

Страбон описывает страну амазонок как плодородную равнину, которая «с одной стороны омывается морем, находящимся приблизительно в 60 стадиях¹⁴³ (примерно 12 км. – О. И.) от города». С другой стороны ее ограничивает подошва горной цепи, богатой лесом и пересекаемой реками. «Одна река по имени Фермодонт, наполняясь водами всех этих рек, протекает через эту равнину, другая же, подобная ей река, вытекающая из так называемой Фанареи¹⁴⁴, течет через ту же равнину и называется Иридой… В силу этого равнина всегда росиста и покрыта травой; она может прокормить стада коров, так же как и табуны лошадей. Земля принимает там в весьма большом или, лучше сказать, в неограниченном количестве посевы проса и сахарного тростника. Ведь обильное орошение преодолевает всякую засуху, поэтому голод никогда не постигает население этих мест. С другой стороны, местность по склону горы дает так много дикорастущих плодов, именно: винограда, груш, яблок и орехов, что в любое время года люди, посещая лес, находят там в изобилии плоды, то висящие еще на деревьях, то уже лежащие сверх или под насыпанными большими грудами опавшей листвы. Здесь, благодаря обилию кормов, постоянно можно охотиться на всевозможных зверей»¹⁴⁵.

В этих местах, согласно многим античным авторам, и была родина амазонок. По одной из версий, они происходили от связи бога войны Ареса и наяды Гармонии. Божественные любовники сошлись в Акмонийской роще, вблизи Термодонта¹⁴⁶. Аполлоний пишет:

 
Даже свой род они ведут от Ареса и нимфы,
Имя же нимфы Гармония. Дев этих войнолюбивых
Нимфа богу войны родила, сочетавшись любовью
В зарослях дальних рощи густой Акмонийской на ложе¹⁴⁷.
 

Амазонки занимали Фемискирскую равнину, их главный город назывался Фемискира. И хотя сами эти женщины – существа мифологические, их Фемискира оказалась вполне реальной. После того как воительницы, согласно античным авторам, покинули эти места, город каким-то образом продолжал существовать. Аппиан¹⁴⁸ в «Митридатовых войнах» сообщает, что в 74–73 годах до н. э. его осаждал римский полководец Лукулл¹⁴⁹.

Всего же у амазонок было три города, соответственно количеству племен, на которые они разделялись. Эти города располагались «в цветущей Дойантской¹⁵⁰ долине».

 
Устье реки Фермодонт, вливаясь в спокойную бухту,
За Фемискирским мысом течет, материк омывая.
Там Дейанта долина, а рядом три амазонок
Града лежат.
‹…›
Не в городе общем они обитают,
Но в широких полях, по трем племенам разделяясь.
Те из них, где царит Гипполита, жили особо,
Ликастийки отдельно, и хадисиянки отдельно,
Славные боем копья¹⁵¹.
 

Отметим, что амазонок иногда связывали с Фракией. Так, в дошедшем до нас пересказе поэмы Арктина Милетского «Эфиопида»¹⁵² говорится, что их царица Пенфесилея – «дочь Ареса, по происхождению фракиянка». Но при этом матерью ее названа царица амазонок Отрера¹⁵³ (Отрира), соорудившая, согласно Аполлонию, храм Аресу на острове у берегов Малой Азии, к востоку от устья Термодонта¹⁵⁴. И это значит, что Пенфесилея родилась на берегах Термодонта, на Фемискирской равнине, и что ни по отцу, ни по матери она не могла быть фракиянкой в прямом смысле этого слова. Но мы уже говорили, что в Малой Азии обитало множество фракийских племен, и неудивительно, что некоторые авторы именно с ними связывали корни амазонок.

Вергилий, рассказывая о подвигах Камиллы, царевны из италийского племени вольсков, и ее женского отряда воительниц и сравнивая их с амазонками древности, пишет:

 
Лед Фермодонтовых струй Фракийские так Амазонки
Гулко копытами бьют, в многоцветных сражаясь доспехах,
Вкруг Ипполиты толпясь, – иль когда рожденная Марсом
Пентесилея с побед возвращается с радостным воплем,
Женские рати, шумя, с луновидными скачут щитами¹⁵⁵.
 

Термодонт тоже иногда именуется фракийской рекой, например в комментариях Сервия к «Энеиде»¹⁵⁶. Но, надо думать, комментатор подразумевал то же, что и большинство античных авторов: малоазийская река Термодонт протекает по землям, населенным фракийцами. Отметим, что в основном фракийские племена обитали на территориях к западу от государства амазонок, не соприкасаясь с ним, но писатели, а тем более поэты, жившие 2000 лет назад, обычно не вдавались в такие географические тонкости…

Впрочем, существует версия, согласно которой Термодонт Вергилия протекал отнюдь не в Малой Азии, а во Фракии и под Фракией автор «Энеиды» подразумевал земли далекого севера¹⁵⁷. Теперь трудно определить, что он действительно имел в виду.

За полтысячелетия до Вергилия у Пиндара Аполлон направляется «к Истру¹⁵⁸, Ксанфу¹⁵⁹ и ристающим амазонкам»¹⁶⁰. Древний комментатор Пиндара подчеркивает, что Истр и место обитания амазонок – это разные территории: бог «поспешил… к реке Ксанф… и от него к амазонкам, имеющим прекрасных коней¹⁶¹, т. е. воинственным, а от них к реке Истр, т. е. в Скифию»¹⁶². Однако этот же комментатор по непонятной нам логике (или вне ее) утверждал, что амазонки живут на Истре¹⁶³. В тех же схолиях сообщается, что амазонки пришли «из пустынного воздуха и самых холодных местностей гипербореев»¹⁶⁴. И значит, Вергилий был не одинок, если помещал свой Термодонт на крайнем севере.

Через поколение после Вергилия другой римский поэт, Силий Италик, уже абсолютно недвусмысленно помещает амазонок в Родопские горы и описывает их набеги на окрестные племена, обитающие во Фракии¹⁶⁵.

Но вернемся к малоазийскому Термодонту и к истории возникновения амазонок на его берегах. Ее подробно излагает Диодор Сицилийский, который в своей книге отнюдь не ограничился ливийскими амазонками и уделил немало внимания жительницам Фемискирской равнины. Добросовестный историк предупреждает читателя, что рассказ его «покажется невероятным и похожим на мифологические сказания»¹⁶⁶. Тем не менее он описывает происхождение государства амазонок в реалистическом ключе и связь Ареса с Гармонией не поминает. Диодор пишет:

«Страной у реки Фермондонт, как гласит сказание, владело племя, управляемое женщинами, которые наравне с мужчинами занимались военным делом. Одна из этих женщин, по сказанию, обладавшая у них царской властью, превзошла всех телесной силой и военной доблестью. Собрав войско из женщин и обучив его военному делу, она покорила несколько соседних племен. Ее могущество росло в постоянных войнах с соседями: счастье ей благоприятствовало и она, возгордившись, назвала себя дочерью Ареса. Мужчин она заставила прясть шерсть и заниматься другими домашними женскими работами. Введенные ею законы побуждали женщин заниматься военными состязаниями, а на долю мужчин они оставили унижение и рабство. У рожденных ими детей мужского пола они калечили ноги и руки, делая их таким образом неспособными к военному делу; девочкам же выжигали правую грудь, чтобы после полного развития их тела, грудь, выдаваясь, не мешала в битве. От этого-то племя амазонок и получило свое название. Эта царица вообще отличалась благоразумием и военным искусством. Она основала в устье реки Фермодонт большой город, назвав его Фемискирой, и построила там прославленный молвой дворец. В своих походах проявляя большую заботу о дисциплине в войске, она прежде всего покорила всех своих соседей вплоть до реки Танаис¹⁶⁷. Эта царица, как говорят, после упомянутых подвигов героически окончила свою жизнь, храбро сражаясь в какой-то битве»¹⁶⁸.

Авторам настоящей книги представляется, что Диодор несколько польстил воинственной царице. Царству, простиравшемуся от Термодонта до Танаиса, пришлось бы включить в себя не только малоазийское побережье Черного моря, но и кавказское, а также степи между Кавказом и Доном. Впрочем, согласно Диодору, дочь замечательной царицы покорила еще бóльшие территории, создав империю, сравнимую разве что с державой Александра Македонского.

«По преданию, царскую власть унаследовала дочь этой царицы. Она подражала материнской доблести и даже иными подвигами отчасти превзошла ее. Так, например, она ввела для девушек с раннего возраста занятия охотой и ежедневные упражнения в военном искусстве. Она устроила также пышные празднества в честь Ареса и Артемиды Таврополы¹⁶⁹. Затем она выступила в поход на страну за Танаисом и покорила одно за другим все племена вплоть до Фракии. По возвращении на родину с большой добычей она воздвигла великолепное святилище вышеупомянутым богам. За свое милостивое управление своими подвластными она заслужила величайшие похвалы. Она воевала также на другой стороне и, покорив большую часть Азии, распространила свое могущество вплоть до Сирии.

После кончины этой царицы, по сказанию, женщины из ее рода все еще наследовали царство. Они правили со славой, внушая к себе уважение, и возвеличивали племя амазонок мощью и славой»¹⁷⁰.

Правда, под Азией во времена Диодора обычно понимали современный полуостров Малая Азия. Тем не менее подвиги воительницы потрясают воображение.

Диодор пишет, что все эти события происходили за много поколений до того, как в страну амазонок вторгся Геракл, чтобы, по приказанию царя Еврисфея, добыть для его дочери пояс царицы Ипполиты. Геракл жил в середине – второй половине XIII века до н. э., дети его друзей и соратников воевали под Троей. И значит, возникновение государства малоазийских амазонок восходит к очень древним временам.

Похожую историю о происхождении и нравах женщин-воительниц рассказывает римский историк I века н. э. Помпей Трог (его труд дошел до нас в изложении Юстина¹⁷¹). Правда, он возводит их род к скифам, которых в те далекие времена, когда амазонки появились на исторической (или, скорее, мифологической) арене, еще не существовало. Но в первой половине II тысячелетия до н. э. в Грецию и Малую Азию действительно хлынула волна переселенцев. Откуда они пришли, никто толком не знает, и версия о том, что они были выходцами из причерноморских степей (хотя, конечно, не скифами), во всяком случае, существует не только в рамках мифологии. Так или иначе, согласно Трогу, «двое юношей царского рода, Плин и Сколопит, изгнанные из отечества вследствие происков вельмож, увлекли за собой множество молодых людей и поселились на берегу Каппадокии Понтийской около реки Термодонт, заняв покоренную ими Темискирскую равнину». Переселенцы стали жить грабежом, и поскольку конницы в те времена еще попросту не существовало, а флота бывшие степняки не имели, то грабить им оставалось только соседей. В конце концов местные жители заманили пришельцев в засаду и перебили.

«Когда их жены увидели, что к изгнанию прибавилось еще и вдовство, они взялись за оружие и стали защищать свои владения; сначала они только оборонялись, а потом и сами стали нападать на соседей. От браков с соседями они отказались, говоря, что это будет не брак, а рабство. Осмелившись на то, чему не было примера в веках, они без мужчин, вернее, даже презрев мужчин, стали защищать свое государство».

Поскольку в засаду в свое время угодило большинство пришельцев, но не все, кое-какие мужчины у овдовевших женщин все-таки имелись. Но поделить их, видимо, было трудно, и раздоры ослабляли боеспособность воительниц. Поэтому формирующееся племя амазонок приняло поистине мудрое решение: «Чтобы одни из них не казались счастливее других, они убили и тех мужчин, которые оставались дома». А для того чтобы род их не прекращался, они стали вступать в кратковременные связи с соседями и в конце концов «оружием добились мира».

«Когда у них рождались мальчики, они их убивали. Девочек они воспитывали по своему примеру, не приучали их ни к безделью, ни к прядению шерсти, а к оружию, к коням, к охоте, еще в младенчестве выжигая им правую грудь, чтобы она не мешала стрелять из лука. Отсюда и произошло название амазонок. Было у них две царицы – Марпезия и Лампето. Они разделили войско на две части и, уже прославившись своей силой, стали по очереди вести войны и защищать границы своих владений, а чтобы своим успехам придать больше значительности, они говорили, что отец их Марс. Покорив большую часть Европы, они завладели также некоторыми азиатскими государствами. Основав там Эфес и многие другие города, они отослали на родину часть своего войска с громадной добычей; другая часть, которая осталась, чтобы сохранить власть над Азией, вместе с царицей Марпезией была перебита объединившимися варварами. Вместо Марпезии вступила на царство дочь ее Синопа. Кроме исключительного знания военного дела она вызывала всеобщее изумление тем, что в течение всей своей жизни сохранила девство»¹⁷².

Девственность Синопы поразила и воображение Павла Орозия – историка и христианского теолога, написавшего в начале V века «Историю против язычников». Хотя, казалось бы, на христианского писателя, жившего в эпоху, когда уже существовало христианское монашество, это не должно было произвести такого ошеломляющего впечатления. Он пишет:

«…Она стяжала вечной девственностью исключительную славу. Народы, услышав об этом, были охвачены таким восхищением и страхом, что даже Геркулес, когда по приказу своего господина должен был доставить оружие царицы амазонок, собрал всю славную и знатную молодежь Греции, снарядил девять длинных кораблей и все же, неудовлетворенный испытанием сил, предпочел отправиться неожиданно и застать амазонок врасплох»¹⁷³.

Восхищение народов девственностью замечательной амазонки еще можно как-то понять. Но по поводу причины страха между авторами данной книги возникли разногласия: считать ли таковой девственность Синопы или все же описанные двумя абзацами выше захватнические войны ее матери и тетки? «Всеобщее изумление», о котором пишет Трог, тоже кажется странным, однако других источников нет, поэтому остается лишь поверить уважаемым авторам древности.

А вот покорение амазонками «большей части Европы» однозначно представляется маловероятным. Причем с точки зрения не только реальной истории (о ней мы в этой главе стараемся вспоминать как можно реже), но и логики самого мифа. Царство амазонок, при всей храбрости и воинственности его населения, было все-таки не слишком большим и могущественным. Античные авторы много и охотно говорят об абстрактных победах амазонок, раскидывая их по всей географической карте тогдашней ойкумены. Но как только речь заходит о конкретных сражениях, в которых участвовали воительницы, то оказывается, что все они были ими проиграны. Амазонок разбили Беллерофонт и Геракл, их поход на Афины потерпел поражение, их армия была полностью уничтожена под Троей. Греки, согласно Геродоту, победоносно сражались с амазонками у самой их столицы Фемискиры и взяли множество пленных… Но к этим битвам мы еще вернемся.

Что касается основания амазонками множества городов, то, действительно, несколько малоазийских и греческих городов, согласно традиции, возводили свое начало к женщинам-воительницам. Среди них Марпесса в Троаде, Эфес, Смирна, Синопа… Но они находятся в Малой Азии, а отнюдь не распределены по «большей части Европы». Это еще раз говорит о том, что власть амазонок за пределы малоазийского полуострова не распространялась. Впрочем, и там, скорее всего, она ограничивалась Фемискирской равниной.

Существует еще одна версия переселения амазонок из причерноморских степей в долину Термодонта. Связана она с юношей по имени Танаис и с его матерью, амазонкой Лисиппой. Эта версия бытует во многих книгах и статьях (вероятно, с легкой руки Р. Грейвса¹⁷⁴). Но, как представляется авторам настоящей книги, она в значительной мере построена на том, что между текстами разных античных писателей домыслены логические связи. Поэтому рассмотрим сначала сами древние тексты.

Существует сочинение «О том, чьими именами названы реки и горы и что там родится» – автор его неизвестен, и текст ошибочно приписывали Плутарху. В нем сказано:

«Танаис – это река в Скифии. Раньше она называлась Амазонием, потому что в ней купались амазонки. Переименована же она была по следующей причине.

Танаис, сын Бероса и Лисиппы, одной из амазонок, был весьма целомудрен и ненавидел женский род; он почитал одного Ареса и презирал брак. Афродита же наслала на него вожделение к матери. Поначалу он боролся со страстью, но необоримая любовь одолевала его, и, желая остаться благочестивым, он бросился в реку Амазоний, которая поэтому стала называться Танаисом»¹⁷⁵.

В этом тексте не говорится о том, как сложилась впоследствии судьба Лисиппы. Но некоторые античные авторы сообщают, что племя амазонок в далекой древности пришло с берегов Танаиса в Малую Азию, на берега Термодонта. Причины этого переселения, насколько известно авторам настоящей книги, не разъясняются. Античные писатели сами недоумевали по этому поводу. Так, известный римский историк Саллюстий¹⁷⁶ упоминает «темискирские поля, которыми владели амазонки, неизвестно по каким причинам переселившиеся с реки Танаис»¹⁷⁷. Исход амазонок с Танаиса на «фракийскую реку Термодонт» подтверждает (опираясь на Саллюстия) и комментатор Вергилия Мавр Сервий Гонорат в конце IV века н. э. Но и он не знает его причин¹⁷⁸. Конечно, нельзя исключить, что несчастная Лисиппа, страдая по сыну, решила оставить место его гибели, сняться с насиженного места и предпринять поход протяженностью около 2000 км. Но это лишь домыслы современных авторов. Так же как и попытки отождествить Лисиппу с первой царицей фемискирских амазонок, описанной Диодором. Совершенно неизвестно, когда именно и по какой причине амазонки оставили Скифию (если, конечно, они это действительно сделали).

Более того, сама история юноши по имени Танаис, воспылавшего страстью к собственной матери, вызывает обоснованные сомнения. Дело в том, что трактат, из которого она взята, имеет очень плохую репутацию. Автор его неизвестен. Попытка приписать его Плутарху не удалась (на единственной сохранившейся рукописи имеется пометка: «Это ложно приписано Плутарху – ведь и мысли, и выражения далеки от его дарований; если только это не какой-то другой Плутарх»¹⁷⁹). А многочисленные «байки», которыми он наполнен, не вызывают доверия у специалистов. Крупный российский филолог, специалист по древнегреческой мифологии и переводчик этого текста на русский язык Д. О. Торшилов пишет:

«Самым замечательным свойством трактата является то, что он выдуман из головы от начала до конца. Сообщаемая в нем информация не имеет параллелей в других источниках, а ее примитивность и единообразие заставляют предположить происхождение из единого источника – "бедной фантазии сочинителя", словами Якоби, или "из одного и того же умишка, словно из мастерской", словами Мюллера¹⁸⁰. Не выдуманы только сами реки (хотя про некоторые сообщается фантастическая информация, например, что Тигр впадает в Аракс¹⁸¹). Зато около половины гор, "лежащих около рек", уже вымышлено. Вымышлены и все (за двумя исключениями) старые названия рек и гор и почти все объясняющие перемену древнего имени на современное мифологические сюжеты…»¹⁸²

Есть и такая точка зрения, что племя амазонок сформировалось на Кавказе и оттуда переселилось на Термодонт. Об этом повествует Эсхил в трагедии «Прикованный Прометей». Автор помещает своего героя «в пространства скифов»¹⁸³, но он прикован «к скалистоверхим кручам»¹⁸⁴, в расщелине «снежных гор»¹⁸⁵. Это наводит на мысль о Кавказе. Впрочем, сам факт, что Прометей претерпевал мучения именно на Кавказе, давно стал общим местом и упоминается у многих авторов. Поскольку окружающим народам видны (или, во всяком случае, известны) страдания героя, они страдают вместе с ним. В частности, Эсхил упоминает некое «племя девушек-наездниц», которые топчут травы в Колхиде и одновременно плачут над участью титана¹⁸⁶. Кроме этого не вполне понятного девичьего племени, в округе имеются и настоящие амазонки. О них Прометей рассказывает возлюбленной Зевса, Ио, которая, приняв облик коровы и гонимая злобным оводом, забрела к месту страданий героя. Прометей объясняет своей рогатой собеседнице дорогу. Так, он сообщает, что, когда она перейдет «хребты, соседящие звездам» и направит свой шаг «к полудню», т. е. к югу, ей «амазонок войско встретится, враждебное мужчинам»¹⁸⁷. Но поскольку в трагедии не указано, где именно был прикован Прометей, это сообщение не позволяет привязать земли амазонок к реальной географии. Да и все дальнейшие указания, которые дает герой растерянной корове, нельзя назвать понятными. По крайней мере, авторы настоящей книги, даже пользуясь современной картой, не смогли в них разобраться. Остается только удивляться тому, что злополучная Ио в конце концов действительно достигла цели своего путешествия и попала в Египет. То ли Эсхил намеренно поместил действие своей трагедии в места, представления о которых как у него самого, так и у аудитории были весьма смутными, то ли просто, увлеченный творчеством, не счел нужным свериться с географией… Но так или иначе, земли амазонок, согласно Эсхилу, в то время лежали недалеко от Большого Кавказского хребта.

Есть в словах Прометея одно интересное указание. Говоря об амазонках, он сообщает, что «в Фемискире жить они у Фермодонта будут»¹⁸⁸. Комментирующий Эсхила В. Н. Ярхо считает, что титан имеет в виду предстоящее переселение амазонок с Кавказа в Малую Азию¹⁸⁹. Беседа Прометея с Ио, исходя из генеалогии потомков знаменитой коровы (в частности, Геракла – потомка Ио в 13-м поколении), могла происходить примерно на рубеже XVI–XV веков до н. э. А описанные мифографами первые контакты греков с амазонками, живущими на берегах Термодонта, датируются второй половиной XIV века до н. э. или началом XIII века до н. э. (подробнее мы поговорим об этом в главе «Амазонки и поколение "героев"»). Так что у амазонок Эсхила имелось около двух веков на переселение с Кавказа в долину Термодонта.

Вообще, кавказская версия местопребывания амазонок была довольно распространенной. Стаций упоминает «Кавказ, оглашаемый оружием амазонок»¹⁹⁰. Клавдиан¹⁹¹ говорит о выступлении «против свирепых амазонок по горам снежного Кавказа»¹⁹². Похожей версии придерживается Нонн Панополитанский¹⁹³ в поэме «Деяния Диониса», хотя пишет об этом очень противоречиво. «У Кавказа есть племя воительниц-дев, амазонок», – сообщает Нонн. Автор называет их «воительницы боевые с отрогов Кавказа»¹⁹⁴ и «оружные девы кавказские»¹⁹⁵. Он рассказывает о сражении «у реки амазонок в кавказских отрогах». Но при этом говорит о воительницах «с реки Термодонт»¹⁹⁶ и упоминает амазонку, которую Дионис сделал своей рабыней, похитив ее, когда она купалась в Термодонте¹⁹⁷. Все это наводит на мысли, что Нонн считает Термодонт кавказской рекой. Он прямо говорит, что, «ведя их [слонов], владыка Дионис после битвы с индами поверг в страх женщин с прекрасными шлемами у кавказского берега амазонской реки…»¹⁹⁸. Впрочем, география его поэмы запутана и имеет мало общего с нашими современными представлениями: так, Кавказ у него простирается до Индии включительно.

Напомним, что и другие авторы иногда размещали амазонский Термодонт в несколько неожиданных местах. Например, в схолиях к поэме Ликофрона¹⁹⁹ «Александра» сказано, что Термодонт – река в Скифии²⁰⁰. Понятие Скифии было в ту эпоху достаточно расплывчатым, но Малая Азия в нее, во всяком случае, не входила. Плутарх упоминает связанный с амазонками Термодонт в Беотии, примерно в 100 км от Афин. Но, вероятно, имеется в виду тезка знаменитой малоазийской реки.

Впрочем, чаще всего «второй» Термодонт оказывался на Кавказе или в Предкавказье. Так, Страбон передает сообщение историка IV века до н. э. Клитарха, что царица амазонок Фалестрия прибыла к Александру Македонскому «от Каспийских ворот²⁰¹ и Термодонта». Страбон недоверчиво отнесся к этой информации, подчеркивая, что «расстояние от Каспийской области до Фермодонта больше 6000 стадий»²⁰². Но Страбон имел в виду Термодонт, протекавший по Малой Азии. А современные исследователи предполагают, что Термодонтом Клитарх называл одну из кавказских рек – например, Терек²⁰³.

Вообще, чем больше греки осваивали Черное море, тем сильнее сомневались в существовании амазонок, живущих на его южных берегах. Берега эти были изучены и описаны, там процветали греческие колонии, и никаких женских государств в окрестностях не наблюдалось. Некоторые авторы полагали, что амазонки изначально жили где-то в другом месте. Но чаще считалось, что они переселились из Малой Азии на Кавказ или в Предкавказье. Иногда в этом контексте упоминаются прикавказский берег Каспия и Скифия, часть которой тоже была расположена в Предкавказье.

Плутарх рассказывает об участии амазонок в битве кавказских албанов²⁰⁴ с римским полководцем Гнеем Помпеем²⁰⁵:

«В этой битве, как передают, на стороне варваров сражались также амазонки, пришедшие с гор у реки Фермодонт. Действительно, после битвы, когда римляне стали грабить тела убитых варваров, им попадались щиты и котурны амазонок, однако ни одного трупа женщины не было замечено. Амазонки живут в той части Кавказа, что простирается до Гирканского моря²⁰⁶, однако они не граничат с альбанами непосредственно, но между ними обитают гелы и леги²⁰⁷. С этими племенами они ежегодно встречаются на реке Фермодонт и проводят с ними вместе два месяца, а затем удаляются в свою страну и живут там сами по себе, без мужчин»²⁰⁸.

Здесь Термодонт явно выступает как кавказская река. Маловероятно, чтобы амазонки назначали своим непосредственным соседям по Кавказу любовные свидания на малоазийском Термодонте, отстоявшем от них на добрую тысячу километров. Кроме того, во времена Помпея и Плутарха долина Термодонта была густо заселена, и трудно представить, чтобы местное население позволило пришлым амазонкам предаваться любви со столь же пришлыми гелами и легами на их нивах и пастбищах.

Кстати, о том, что амазонки соседствовали с албанами и, возможно, были их союзниками в войне с Помпеем, сообщает и Аппиан. Он пишет:

«Ороз, албанский царь, и Арток, царь Иберии, с 70 000 воинов подстерегли его (Помпея. – О. И.) около реки Курны²⁰⁹, которая двенадцатью судоходными устьями впадает в Каспийское море после того, как в него впадает много рек и самая большая из них – Аракс. Заметив эту засаду, Помпей соединил оба берега реки мостом и, прогнав варваров в густые заросли (они очень искусны вести лесную войну, скрываясь и появляясь незаметно), поставил войско вокруг этих зарослей и поджег их; тех, которые оттуда выбегали, он преследовал, пока все они не прислали заложников и не принесли даров. В Риме он справил триумф и над ними. Среди этих заложников и пленных было много женщин, имевших не меньшие раны, чем мужчины. Считалось, что это амазонки, то ли потому, что амазонки были отдельным племенем, соседним с ними, призванным тогда на помощь, или потому, что вообще воинственных женщин здешние варвары называют именем амазонок»²¹⁰.

В окрестности Албании помещает современных ему амазонок и Страбон – он считает, что они переселились на Кавказ из Фемискиры:

«Как говорят, в горах над Албанией обитают амазонки. Феофан, который сопровождал Помпея в походе и посетил страну албанцев, рассказывает, что скифские племена гелов и легов живут между амазонками и албанцами и что в этой стране протекает река Мермадалида (Мермода²¹¹. – О. И.) посредине между этими племенами и амазонками. Другие писатели, тоже прекрасно знакомые с этими местами… утверждают, однако, что амазонки живут в соседстве с гаргарейцами в северных предгорьях тех частей Кавказских гор, которые называются Керавнийскими²¹². ‹…› Весной у них есть два особых месяца, когда они поднимаются на соседнюю гору, отделяющую их от гаргарейцев. По некоему стародавнему обычаю и гаргарейцы также восходят на эту гору, чтобы, совершив вместе с женщинами жертвоприношение, сойтись с ними для деторождения… ‹…›