Czytaj książkę: «Уэйн Уэллс»

Глава 1. Уэйн Уэллс

О, как прекрасно тёплым летним вечером. Сегодняшний день был непростым.Сколько людей прошло через меня… Работа хостес всяко лучше, чем копаться в микросхемах или, скажем, сидеть за кассой в магазине. Только есть одно "но".

Мне противны почти все, кого я вижу. Не в том смысле, что они уродливы — внешность тут ни при чём. Отвратительно их нутро. Их менталитет. Я не понимаю, как они мыслят, чего хотят от меня.

Раньше мне и без того было нелегко общаться с незнакомцами. Но в новое время эта нагрузка стала просто невыносимой.Они говорят: "Клиентам приятно видеть живого человека!" — и тут же требуют от меня чёткого соблюдения инструкций: всегда улыбайся, будь вежлив, не запинайся, отвечай на любые вопросы и просьбы.

Да, я понимаю — это стандартная практика для таких заведений, как отели. Но зачем тогда там человек?Во мне нет ничего человеческого, пока я сижу за стойкой. Я — часть обстановки, не более.

Одно дело в баре: завести разговор с очередным пьяным гулякой. Там — живость, спонтанность. А здесь...

В любом случае, день подходит к концу. И мне приятно видеть тебя, Люси.Только бы я не выглядел слишком подозрительно, сидя в тёмной машине около твоего дома в десять вечера. Хотя с другой стороны, я ведь ничего плохого не делаю.

Я помню, как впервые увидел тебя. После месяцев скитаний по этим душным, неоновым, унылым улицам ты стала одной из немногих, кто привлёк моё внимание. Блестящие чёрные волосы, лёгкое летнее платье, изумрудные глаза… Ты была глотком чего-то свежего, живого, настоящего.

И всё вокруг тогда будто благоволило нашему знакомству: парк, солнце, зелень листвы…

Но я сразу осёкся. Конечно же, у такой девушки, как ты, есть муж. И ребёнок.А я... я не люблю детей.

Так что всё, что мне тогда оставалось, — смиренно и незаметно наблюдать за тобой.

Потом я начал замечать тебя всё чаще: на улицах, в кафе, в том же парке.Наши встречи казались слишком частыми, чтобы быть случайностью. Ведь раньше, за долгие месяцы моего пребывания здесь, я ни разу не видел тебя. А тут снова и снова, будто кто-то наверху решил, что мы должны пересечься.

И вот, спустя неделю после той первой встречи, мне наконец выпал шанс поговорить с тобой.

Ты зашла в кафе с семьёй, то самое кафе, где я тогда работал.

Честно? В тот момент я почувствовал разочарование. Не тобой, а твоим положением. Ты была напряжённой: голос дрожал, пальцы нервно мяли салфетку, ты избегала взгляда.

Что было причиной? Что терзало тебя изнутри?

Я подошёл ближе, притворяясь просто приветливым сотрудником. И тогда смог разглядеть детали, которые раньше ускользали от меня. На тебе снова было лёгкое платье. Но оно не скрыло следов.

Синяки.

Небольшие, уже почти зажившие, но различимые. На голенях, на предплечьях, на шее.

С тех пор я следил не только за тобой — я наблюдал за всем, что окружало тебя.И главной проблемой был он.

Карл Эбнер. Твой муж.На вид старше лет на десять. Бывший военный. Строгий, сухой, но в гражданской жизни быстро сдал: кривая осанка, лысеет, с животом, неопрятный.Он выглядел жалко рядом с тобой. Недостойно.

Мне понадобилось всего несколько дней, чтобы убедиться в самом страшном: он поднимает на тебя руку.Вот он хватает тебя за шею. Там резко отдёргивает, тянет за волосы.

А вчера...

Вчера я видел, как он врезал тебе тяжёлую пощёчину. Это было отвратительно.

Ах... Вы выключили свет в гостиной. Значит, ваш день окончен. Тогда и мне, пожалуй, пора отправляться домой.

Новый день.

Знала бы ты, Люси, как одиноко мне просыпаться без тебя по утрам.Не видеть твоих прекрасных глаз. Не касаться нежной кожи.Но всё это лишь мечты, иллюзии, которые держат меня на плаву.

Сегодня вторник. А значит, ещё один обыкновенный день ждёт меня.

Уэйн не спеша поднялся с постели, умылся, легко позавтракал и отправился на работу. Сегодня, как и вчера, он пробует себя в роли хостеса.

Он часто меняет занятия: официант, техник, бармен, медбрат, даже стажер в полиции. Всё это следствие личных трудностей и неспособности по-настоящему встроиться в новую жизнь.

«Настало время обеда. Но я не могу тратить его на еду. Твой муж сейчас на работе, а значит, почти наверняка ты гуляешь в парке с сыном...» — размышлял Уэйн, направляясь к выходу.

Он шёл по тихой дорожке, что тянулась на возвышении над небольшим прудом. От воды веяло прохладой, солнце искрилось на глади. Птички щебетали, стрекотали кузнечики, листья шелестели, отбрасывая играющие тени на землю.

И тогда это случилось.

Из-за поворота вышла она — Люси, с сыном, держащим её за руку, и с пакетами в другой.

Он хотел лишь взглянуть. Но стоило посмотреть, и уже не мог отвести глаз.Он прошёлся взглядом по её лицу, по тонким ключицам, по изгибу талии и вновь поднялся.

Люси тоже заметила его. Они, поймав контакт, оба слегка улыбнулись, приближаясь друг к другу.

— Ай! — вскрикнул мальчик.

Её сын споткнулся и покатился к обрыву. Он был в секунде от падения в воду.

«Чёрт бы побрал этих детей!» — пронеслось внутри Уэйна.

Он сорвался с места, мимолётным рывком схватил мальчика за шкирку и аккуратно подтянул его обратно на дорожку.

— О господи! Астор, ты в порядке, сынок?! — Люси бросилась к нему, почти плача, прижимая к себе.

— Да... мама, — тихо ответил мальчик, не отрывая взгляда от Уэйна.— Дядя — супергерой! — воскликнул он и указал на спасителя.

— Действительно... — Люси растерянно улыбнулась, слегка смутившись.

— Ничего особенного, — спокойно ответил Уэйн. — Вы далеко живёте? Я бы мог помочь донести пакеты.

— Ой, не стоит... — начала было Люси, но Астор перебил:— Мама! Пусть дядя с нами пройдёт!

«Хоть когда-то дети бывают полезны...» — подумал Уэллс.

— Ну... раз Астору вы по душе, то почему бы и нет, — сдержанно улыбнулась она.

Всю дорогу до дома мальчишка не отлипал от Уэйна. Он засыпал его вопросами: про работу, про силу, про любимый цвет, а потом начал рассказывать сам — про школу, игрушки, про маму, которую он очень любит. Но про отца ни слова.

Люси шла рядом, немного смущённая. Иногда поправляла сына в мелочах, иногда посмеивалась неловко, сдержанно, почти испуганно.

— Ну вот и всё, — сказала она у дверей скромного дома. — Здесь я живу. Спасибо, Уэйн.

Прежде чем он успел ответить, входная дверь распахнулась. Из неё вывалился неряшливый мужчина с тяжёлым взглядом. Он оглядел Уэйна с головы до ног, затем перевёл холодные, грубые глаза на жену.

— Вот… ваши покупки, — коротко бросил Уэллс, протягивая пакеты. Его голос был спокоен, но тело напряглось.

Он медленно начал отдаляться.

— Это ещё кто такой? — рыкнул Карл, едва сдерживая ярость.

— Пока, дядя Уэйн! — воскликнул Астор, радостно махая.

Шлёп!Резкий подзатыльник.

— Час меня не было, а ты уже с любовником?! — заорал Карл, голос его пронёсся по улице.

— Дорогой… давай не сейчас, — еле слышно прошептала Люси и потянула сына за руку в дом.

Дверь захлопнулась.

«Чёрт. Эбнер дома. Я просчитался. Не нравится мне эта сцена на улице. Пожалуй, мой вечерний визит обеспечен...» — мрачно подумал Уэллс, медленно уходя прочь, не оборачиваясь.

Наконец, моя смена окончена.

Честно говоря, я уже начинаю привыкать к этой работе. Постепенно учусь понимать этих людей, вглядываюсь в них, стараюсь разобраться, что у них внутри.

— Эй, Уэйн!А? Кому я ещё могу понадобиться в этот час?

— Привет, — довольно протянул руку один из коллег.

— Привет, — ответил Уэйн неуверенно. — Что-то хотел?

— Да... — замялся тот, почёсывая затылок. — Я знаю, мы знакомы всего два дня, но... не мог бы выручить?

— Как именно? — насторожился Уэйн.

— Дело в том, у меня сегодня свидание. С девушкой. А машины у меня нет...

— И что?

— Ну как что? — вздохнул парень. — Не солидно это. Может, везти её придётся или... ну, ты понимаешь. — Он слегка покраснел. — Хочу произвести впечатление.

— Вызови такси.

— Да не то, друг. Это не сработает. У тебя шикарная тачка. С ней — другое дело. Сегодня всё должно пройти идеально... я... я хочу, чтобы перепало мне, — сказал он, смущаясь, но упрямо.

Друг? Значит, уже друг. Быстро мы развиваем отношения.

— Ладно. Бери.

— Спасибо, брат! Обещаю — верну лучше, чем взял!

С тем же успехом мог бы и проститутку заказать. Начинать всё с лжи... крепких отношений на этом не построишь. А мне теперь ехать к Люси на автобусе.

Он добрался до нужного района, сошёл с автобуса, прошёл пару сотен метров пешком и присел на тихую лавочку у её дома.

О да, семейный ужин, самое время. Порой мне тоже хочется чего-то такого: тепла, непринуждённости, домашнего уюта. Может, когда-нибудь у меня всё так и будет... А может, даже с тобой, Люси.

Сегодня муж не в настроении, видимо. Грозно ударил по столу, что-то начал объяснять на повышенных тонах.

Я вижу такую картину не в первый раз, но всегда мне страшно за тебя, Люси. Вот и Астор решил вмешаться, успокоить отца. Правильно, малыш.

А теперь это меня начинает напрягать. Он оттолкнул сына, крепко вцепившись в нож. Может, мне следует отвлечь его? Хотя нет, спокойно, ничего такого ещё не произошло.

Карл, в гневе, вышел из комнаты.Люси, как любящая мать, сразу обняла сына, прижала его к себе.

И тут глухой выстрел разнёсся по улице.

Уэйн резко вскочил. Глаза расширились, сердце рухнуло вниз. Лицо побледнело.

— Что, мать твою, происходит?..

Люси схватилась за плечо и упала под стол.

Не думая, Уэйн сорвался с места и рванул к дому.

— Нет, мерзавец… я не дам всему так кончиться, — злобно бормотал он себе под нос.

Уэллс подлетел к задней двери и дёрнул за ручку. Та оказалась не заперта. Он знал это заранее.

Следом раздался пронзительный, разъедающий душу женский крик, и второй выстрел. Уэйн дернулся, но не поддался эмоциям. Сжав челюсти, он прокрался по коридору и выглянул из-за угла в гостиную.

Сын, забившись в угол, плакал навзрыд. Карл молча стоял на коленях над окровавленным телом Люси.

Уэллс похолодел, закрыл рот рукой, слёзы подступили к глазам. Но он глубоко вдохнул и заставил себя вернуться в реальность.

— Сын… Прости. Я… я не хотел… — грубо выговорил Карл, не отводя взгляда. — Ты мне веришь?

Мальчик на секунду взглянул на отца, потом на мать, замотал головой и снова разрыдался.

Карл ничего не сказал. Лишь, продолжая смотреть на сына, медленно потянулся к пистолету.

Нет уж… — пронеслось в голове Уэйна.

За два быстрых шага он достиг Карла и, пока тот не успел понять, что происходит, ловким движением взял его шею в захват.

— Агх! Агх! — захрипел тот, дёргаясь в руках Уэллса.

— Ты не заслуживал Люси, — прошипел Уэйн ему на ухо. — Этот святой человек жил с тобой, несмотря на то, что ты жирный, лысый мудак.

— Я понял… Это ты… ты… ты… — повторял Карл, с трудом выговаривая, — её любовник…

Он ещё пытался тянуться к лежащему в паре сантиметров пистолету.

Да, Карл, ты всё правильно понял… — Уэйн мысленно уже опережал развитие событий. Если я тебя задушу — всем станет ясно, что это убийство. Но если ты застрелишься…

Он резко ослабил хватку и дернулся к пистолету, перехватывая его.

Карл сделал, казалось, спасительный вдох… но в следующую секунду дуло пистолета упёрлось ему в висок и Уэллс спустил курок

Он поднялся, отряхнулся, бросил взгляд на мёртвую Люси. Сердце сжалось. Уэйн хотел податься к ней, но тут же вспомнил:

Астор.

Глава 2. Убийца

Вот каково это — убить человека.

Что я должен был почувствовать? Наверное, тревогу, страх, сожаление… угрызения совести. Но нет. Ни капли раскаяния. Наоборот — по телу разлилось тепло, едва ли сравнимое с глотком хорошего виски.

Удовлетворение. Радость? Нет, нет… Я не настолько плох, чтобы радоваться чьей-то смерти. Даже если этот кто-то — подонок. Но мне не удаётся это контролировать. Руки слегка дрожат, но не от страха, а от восхищения. Улыбка сама появляется на лице.

Что я за чудовище такое? Будто вампир, впервые попробовавший кровь. И правда, я испытываю некое насыщение, забрав жизнь. В этом — отвращение… и восхищение.

Но сейчас не время для ощущений. Ребёнок. Если он всё расскажет — мне конец.

— Астор… — прохрипел Уэйн, вставая.

Мальчик не двигался, продолжал рыдать.

— Астор, — повторил он, подходя ближе.

Тот поднял голову, глядя на Уэллса заплаканными глазами.

— Прости… У меня не было выбора. Он бы убил тебя, — сказал Уэйн и опустился на колени, разведя руки.

Астор медленно подполз и обнял его.

— Астор… мне жаль… Люси… — прошептал Уэйн. — У тебя есть родственники?

— Да, — выдавил ребёнок.

— Отлично. Я скажу соседям, что ты остался один. Они помогут тебе первое время, — выдохнул Уэллс.

— А вы? Вы останетесь со мной, дядя Уэйн?

— Нет, Астор. Прости. Сейчас не могу… но я навещу тебя, обязательно, — тихо сказал он, погладив мальчика по спине. — Иди пока в комнату, я всё подготовлю.

Астор кивнул и поплёлся прочь.

Уэллс встал. Окинул гостиную тяжёлым взглядом.

— Всё просто. Карл убил жену… а потом, не выдержав содеянного, застрелился.

Он натянул рукава на ладони, открыл шкаф и быстро нашёл перчатки и салфетки. Стёр отпечатки с пистолета и дверных ручек. Вложил оружие в руку Карла, задержал на мгновение, чтобы остались следы. Затем уложил пистолет на пол, чуть сбоку, будто тот выпал после последнего выстрела.

Уэйн опустил взгляд на пол и тяжело вздохнул.Тонкая дорожка из земли и песка тянулась от двери через всю прихожую. Он нашёл пылесос и тщательно собрал каждый след, вычищая сам факт своего присутствия.

— Готово, — выдохнул он. — Осталось поговорить с ребёнком.

Уэллс зашёл в комнату. Астор, свернувшись калачиком, лежал на диване.

— Астор... мне пора уходить. — Он сдерживал эмоции. — На прощание пообещай: ты никому и никогда не скажешь, что я был здесь. Ни слова, слышишь?

— Но почему?.. — робко спросил мальчик. — Вы же спасли меня…

— Боюсь, другие увидят это иначе, — вздохнул Уэйн.

— Хорошо… Я клянусь! — произнёс Астор с неожиданной решимостью и обнял его.

— Спасибо, — тихо ответил Уэллс, потрепав его по голове. — Мы ещё встретимся. Я тоже клянусь.

Он вышел из комнаты. В гостиной нашёл салфетку, нацарапал короткую записку: Ребёнок Эбнеров в беде .Покинув дом, Уэйн прошёлся по двору, заметая следы на рыхлой земле, оставшиеся от его обуви. Затем подошёл к соседскому крыльцу и положил записку под дверь. Он несколько раз настойчиво нажал на звонок и, лишь убедившись, что внутри кто-то зашевелился, быстро исчез.

Через пару минут он уже шёл по соседней улице, в десятке метров от места преступления. Дышал глубоко. На его лице расцвела широкая, почти безумная улыбка.

Убийство… Его трудно оправдать. Но я и не пытаюсь. Меня беспокоит не сам поступок… а моя реакция на него.

Я думал, что знаю себя. Думал, что не испугаюсь, не сломаюсь. И правда — не сломался. Но оказалось, что внутри меня живёт нечто страшное, ненасытное, хищное. Оно радуется и ликует наливаясь кровью. Как мне это контролировать?

На следующий день Уэйн проснулся в скверном настроении. Он чувствовал пустоту — не страх, не вину, а что-то мрачное и вязкое.

Вчерашний прилив эмоций он списал на стресс… защитную реакцию, некий внутренний сбой.Утро давалось тяжело, вяло, словно тело не хотело просыпаться. Лишь просмотр новостей немного приободрил.

Карла действительно признали виновным: убийство жены и последующее самоубийство.Всё сложилось.

Сегодня был его третий рабочий день в отеле.

А вдруг, почувствовав это однажды, я уже не смогу жить по-другому? Что, чёрт возьми, со мной происходит?.. Весь мой внутренний мир будто стёрли. Меня больше не радует ни еда, ни разговоры, ни досуг. Всё стало тусклым и мёртвым. Неужели монстр внутри требует ещё?..

— Эй, Уэйн, ты как? — обеспокоенно спросил один из коллег.

— А? — Уэллс вздрогнул, возвращаясь в реальность. — Всё хорошо. Просто ночь тяжёлая была…

— Ха-ха, красавчик! Девицу, небось, нашёл?

Да, нашёл. Мёртвой, мудак...

— Ты прав, — хмыкнул Уэйн. — Шикарна в постели, всю ночь не отпускала!

Его взгляд случайно зацепился за мужчину в лобби: стильно одетого и напряжённо ожидающего.

Кто ещё такой? Богатый клиент, и его никто не обслуживает?..

— А что, вон тот просто сидит? — спросил он, кивая в сторону гостя.

— Ага. Все портье заняты, — почесал затылок коллега.

— Может, я тогда его провожу?

— Как хочешь.

А я хочу. Может, чаевые отвалит, если быть любезным.

— Здравствуйте! — с радостной, но откровенно фальшивой улыбкой начал Уэллс. — Извините за задержку. Я провожу вас до номера.

— Наконец-то, — буркнул клиент с раздражением. — VIP-номер пять.

— Конечно. Позвольте ваш багаж — и пойдёмте.

Уэйн подхватил сумки и направился с гостем к лифту. Внутри спросил:

— А как вас зовут?

— Зачем тебе?.. Хотя какая разница. Эндрю Рейд я.

Уэллс молча кивнул. Он довёл клиента до номера, помог с багажом, попрощался с вежливым поклоном. Всё — как учили. Но в голове продолжал гудеть внутренний диалог.

После, в свой перерыв он решил прогуляться по городу, обдумывая ситуацию.

Спокойная работа. Обычные люди. Всё идёт, как надо. Но я уже не тот, кем был. Что, если мне и правда… понравилось?..

Демон внутри меня требует ещё... Или я сам этого хочу, а просто сваливаю всё на него?

Пройдёт ли это чувство, если я убью бездомного? Просто ночью подойду, незаметно пырну...Нет! Это грязно. Это неправильно. Любое убийство — зло, но от такого мне уж точно легче не станет. А если животное? Господи… ещё хуже. Что со мной?

Уэйн шёл по оживлённой улице, лавируя сквозь толпу. Время будто катилось вспять для всех, кроме него.

Он — одинокий силуэт, неосязаемое судно в пучине городской суеты.

— Кофе… раф, пожалуйста, — отрывисто бросил он уличному баристе.

Получив напиток, сел за ближайший столик. Тяжёлые, вязкие мысли кружили в голове, не давая покоя. Он вышел лишь на минуту, но время ускользало: солнце уже клонилось к закату.

Тогда Уэйн неспешно вернулся в отель и ещё не успел занять своё место, его окликнул коллега:

— Эй, тебя хочет видеть Эндрю!

— Что? — удивлённо обернулся Уэйн.

— Ну, тот богатенький из VIP-номера. Заказал вино и сказал, что ждать будет именно тебя.

— Почему? Это ведь не моя обязанность…

— Знаю, — буркнул коллега раздражённо. — Но он ВИП. Так что придётся. Смотри аккуратнее с ним… Вдруг он из этих, — ехидно усмехнулся тот.

— Твою мать… — тихо выдохнул Уэйн. — Где вино?

— На кухне спроси.

Уэллс взял поднос с бутылкой вина и бокалом. С лёгким напряжением направился к номеру.Остановившись у двери, постучал вежливо. Ответа не последовало. Он постучал ещё раз… снова тишина.

Чёртов Рейд… — раздражённо мелькнуло в голове.

Уэйн достал пропуск и приложил его к замку. Дверь щёлкнула, и он вошёл.

Просторный номер встретил тишиной и полумраком. Осторожно, медленно он пошёл к спальне.

— Господин Рейд? Вы тут?..

Ответа не было. Но как только Уэйн вошёл в спальню, его сердце остановилось. Руки обвисли. Поднос, вино и бокал с грохотом рухнули на пол, разлетаясь в дребезги.

Уэйн не испытал страха. Его охватило оцепеняющие смятение, переходящее в холодный, обволакивающий стресс.

На кровати, раскинувшись, лежал Эндрю. Или то, что от него осталось. Живот был вспорот, внутренности будто взбиты и вывернуты наружу. На полу, чуть поодаль, покоилась обезглавленная проститутка.

Что, чёрт возьми, здесь произошло?

Эта сцена не насыщала, не будоражила во мне демона. Она нагоняла ужас.

Если убийца ещё в номере?.. Нет, вряд ли. Хотя... если он знал, что именно я приду… Нет, он не убил бы меня. Ему это не нужно. Пока что.

Чем Эндрю заслужил такую смерть? Так стоп, это сейчас не важно. Кто, кто, мать твою, это мог сделать?

Первое, что приходит в голову, — проститутка. Но она не могла обезглавить саму себя. Значит — кто-то ещё. Кто мог попасть в номер? Прохожий? Мало вероятно. Скорее всего, это кто-то из персонала: портье, уборщик или кто-то выше. Но, опять же, какой смысл это делать низшим работникам? Грабёж? Тогда почему дорогие часы всё ещё на нём?

Это слишком жестоко, слишком демонстративно для кражи. Может, у нас завёлся ещё один такой, как я? Или… мститель? Помешанный фанат?

В любом случае — он знал. Знал, что именно я был его портье. Вызвал в номер меня уже не Эндрю, а убийца. Это подстава. Очевидная для меня, но не для остальных.

Если я позову кого-то… вызову полицию… Я стану главным подозреваемым. Новичок, странный, недовольный тем, что выполнял чужую работу. Вот и простой мотив.

Недостаточный?

Да. Но если подтвердят мои психологические аномалии — я обречён. И если я не позову, то труп всё равно найдут. Уборщики, горничные… через час, два. И доверия ко мне точно не прибавится.

А если установят, что он был мёртв в момент моего прихода или до?.. Я снова в ловушке.

Избавиться от тел? Абсурд. Я не смогу вынести их из отеля незаметно.

Какого чёрта я вообще думаю об этом?..

Чёрт, чёрт, чёрт…

Нет. Всё. Я вызываю помощь.

И, возможно, единственным моим спасением будет одно:самому найти убийцу.

Глава 3. Good morning

Этаж уже оцеплен. Охрана прочёсывает помещения, сотрудники отеля информируют гостей о технических трудностях, не раскрывая правды. С минуты на минуту сюда приедут копы — начнут допрос. А пока у меня есть пара мгновений, чтобы решить, как действовать.

Кто-то скажет: Просто проверьте камеры! Увы, всё не так просто. На VIP-этажах отеля камер нет: ни в коридорах, ни тем более в номерах. Конфиденциальность, чёрт бы её побрал. Камеры отсутствуют и в большинстве служебных коридоров — доверие, экономия, всё как всегда. Значит, кто-то из персонала вполне мог пройти незамеченным. Почти.

На пути, конечно, есть камеры, но у них масса слепых зон. Если повезёт, может, зацепят что-то или кого-то.

Я уверен, убийца не оставил улик. У нас у всех перчатки, спецобувь, и если уж он смог так мастерски подставить меня, в его планы точно не входило попадаться.

Могу исключить поваров, охрану, андроидов — тех, кто без карты просто не попадёт в номер, и, скорее всего, уборщиков. Для уборки номера VIP-клиента нужен специальный ордер. Просто так туда не попасть, да и мотива у них нет. Остаются портье, управляющие и… посторонний. Самый сложный вариант — случайный человек с улицы.

— Господин Уэллс, пройдёмте.Крупный чернокожий полицейский вывел Уэйна из оцепления.

Вот и всё. Моя очередь.

— Конечно.

Они сели за стол в закрытом ресторане при отеле. Следователь начал допрос с хладнокровной профессиональностью.

— Старший следователь Родриго Торре. Наш разговор записывается.

— Хорошо.

— Расскажите, как вы обнаружили тела.

— Всё очень просто, — начал Уэйн, нервно потирая руки. — Мне сказали, что мистер Рейд хочет, чтобы именно я доставил ему вино. Я пришёл, постучал и тишина. Тогда открыл дверь своим пропуском и… увидел это.

— То есть, это не было вашей инициативой?

— Нет. Я только вернулся с перерыва. Ни о чём подобном даже не думал.

— Понятно. — Торре что-то отметил в планшете. — С кем вы были во время перерыва? Может кто-то подтвердить ваше алиби?

— Боюсь, нет, господин следователь.

— Было ли что-то необычное в вашем первом разговоре с мистером Рейдом?

— Нет, ничего особенного. Только уточнил его имя.

— Ясно. Есть ли у вас подозрения? Может, кто-то из персонала?

— Простите, но я понятия не имею, кто способен на такое... — Уэйн чуть повысил голос, будто сам себе хотел поверить. — Это же… чудовищно.

— Хорошо, на этом пока всё. Спасибо за честность, — холодно проговорил следователь. — И да… Мне не хочется верить, что это вы, господин Уэллс, но, сами понимаете, вариантов у нас немного.

— Без проблем, — кратко ответил Уэйн и вышел.

Чёрт… Если я не подброшу копам настоящих улик, они сами их найдут — на меня. Или тот урод организует ещё одну подставу. На этот раз более продуманную, без слабых мест. Похоже, мне пора домой. Надо срочно изучить коллег и руководителей… Кто из них мог быть причастен?

Вернувшись в квартиру под вечер, Уэйн сел за компьютер. Он рылся в социальных сетях, искал старые архивы, пробовал вытащить хоть что-то из новостных сводок. Но всё почти безусепшно.

— Хах… Уже светает… — устало выдохнул он, откинувшись в кресле.

Ничего серьёзного. Никто из сотрудников, кажется, никогда не пересекался с Эндрю. Ни дружбы, ни вражды, ни намёка на связь.

Почти никто…

Кроме Осаки Кена. Мой коллега из лобби. У него, по крайней мере, есть пропуск на ВИП-этаж, и… некий, пусть и неявный, мотив. Когда-то он переписывался с Эндрю в соцсетях, на повышенных тонах. Рейд оскорбил его, задел родных. Конечно, это не повод для зверского убийства. Но… именно он передал мне, что Рейд якобы хочет видеть меня. Совпадение?

Завтра на работе присмотрюсь к нему повнимательнее. ЧП или нет — отель обязан работать всегда.

На следующий день атмосфера в отеле была напряжённой. Ни единого слова о зверском убийстве: ни в местных новостях, ни в утренних брифингах. Посетителям, разумеется, ничего не сообщили. Все сотрудники пришли как обычно, но в воздухе витала настороженность. По залу то и дело проходили следователи и охрана, молча осматривая каждый угол.

— Привет, Джим, — Уэйн кивнул коллеге-портье у входа. — А где Осаки? Что-то я его не вижу.

— А, Осаки… — Джим понизил голос. — Только что звонил, минут пять назад. Сказал, заболел. Сегодня не придёт.

— Чёрт… — выдохнул Уэйн. — Слушай, прикрой меня, ладно? Мне надо срочно отойти… Кажется, я забыл закрыть дверь дома.

Он даже не пытался придумать убедительную ложь. Не до этого.

Выскочив из отеля, Уэллс перешёл на лёгкий бег.

Заболел… Сразу после убийства? Не верю. Он просто боится, что я на него вышел. Увидел, что я смотрел его страницу и теперь хочет смыться. Благо, я запомнил его адрес: частный дом в бедноватом районе, недалеко отсюда.

Доехав на ближайшем автобусе за каких-то десять минут, Уэйн подлетел к дому Осаки. Хотел постучать, но…

Дверь была приоткрыта.

— Какого… — удивлённо прошептал он, толкнув её и войдя. — Осаки! — крикнул в пустоту.

Тишина.

Он осторожно прошёл по узкому коридору, открыл дверь в спальню — и замер.

Та же картина. Почти под копирку.

Нет, нет, это был не он! Почерк тот же. Убийца снова сделал это, но почему Осаки? Подставить меня решил? Кровь ещё свежая, обильно стекает с трупа и только начала пропитывать кровать.

Я не встречал никого на пути... Значит, моя цель ещё в доме!

Убийца действовал тем же почерком, с той же патологической жестокостью. Осаки был лишь очередной мишенью. Его убили, чтобы обвинить меня.

И вдруг — шум.

Входная дверь с силой захлопнулась, и тут же заскрежетал замок.

— Блять! — выругался Уэйн.

Он бросился в коридор, ударил по двери — та не поддавалась. Заперта. Он подскочил к окну: по улице быстро удалялся тёмный силуэт.

Как умно...

Запер меня в доме, наверняка уже вызвал полицию. А тут я — один с трупом, да ещё наверняка улики оставил. И, конечно, коллега вдруг заболел, а я сразу ушёл с работы. По сути, сам вручил себя копам. А он просто скроется в городе, растворится, и камер в этом районе, разумеется, нет.

Гениально. Я пойман.

Но нет. Всё не так просто.

Сколько у тебя форы? Сорок? Сорок пять метров? Пятьдесят? Низкий центр тяжести, короткие ноги, тяжёлая куртка… ты не марафонец.

Уэйн сорвал с себя лёгкую рубашку, обмотал ею кулак и изо всех сил ударил по стеклу. Оно мгновенно осыпалось . Он вывалился наружу и тут же поймал беглеца взглядом: тот всё ещё мчался по прямой.

— Уже шестьдесят метров… — прохрипел Уэйн и рванул с места.

Моих лёгких надолго не хватит. Надо догнать быстро.

Главное, чтобы он не добежал до оживлённой улицы. Пятьдесят пять, пятьдесят, Сорок пять…

Он свернул. Отлично. Петляй, петляй — недолго тебе осталось.

Тридцать, двадцать пять, двадцать…

Впереди уже виднелся перекрёсток. Толпы людей, машины, и вот она — камера наблюдения. Всего пара сотен метров, и он исчезнет среди прохожих.

Но Уэллс не дал ему уйти.

Сильным толчком он сбил его с ног, швырнув в тёмный переулок. Они вместе кувыркнулись по асфальту. Убийца ударился головой о камень и обмяк. Сознание покинуло его, но он был жив.

— Ах… — тяжело дышал Уэйн, вставая на колени. — Наконец…

Он схватил телефон убийцы, разблокировал его — вызов полиции уже был на линии. Отменил. И разбил его об асфальт.

Уэйн поднял тело и притянул к себе, будто поддерживал пьяного друга. Он медленно пошёл по пустынной улице, возвращаясь к дому Осаки, стараясь не привлекать внимания и не поднимать лица к редким прохожим.

— Эй, эй, — Уэйн легонько стучал по щекам мужчины, поднеся к его носу бутылку с уксусом. — Good morning, Larry Clayton.

— Ах… — Лари застонал и попытался встать, но тут же понял: он крепко привязан к креслу.

Уэйн отошёл в сторону. Лари, очнувшись окончательно, узнал дом, из которого пытался сбежать. Прямо перед ним — тот самый расчленённый труп, что он оставил.

— Кто ты?! — голос у него дрожал.

— Не ври себе. Ты прекрасно знаешь, кто я, — холодно отозвался Уэйн. — Ты знал обо мне достаточно, чтобы подставить.

— Господи, это бред какой-то! — закричал Лари. — Я… я пришёл домой к знакомому, чтобы… — он запнулся, — чтобы поддержать его во время болезни… а он... он уже был мёртв… Потом я услышал шаги… и просто испугался!

— Ты мог обмануть полицию. Но не меня, — Уэйн подошёл сзади, зафиксировал его голову так, чтобы тот смотрел прямо на труп. Затем прошептал на ухо: — Случайно, я нашёл у тебя в кармане шприц с транквилизатором, пару окровавленных перчаток… А пока ты был в отключке почитал новости. И знаешь, что там было? Оказалось, твоя жена покончила с собой. Или нет? Говори, Лари…

Клэйтона затрясло. Лицо его покраснело, слёзы потекли по щекам.

— Да… да-да! Ты прав, мать твою! — всхлипывая, он сорвался на крик. — Это Рейд! Он убил мою жену! Он был пьян… встретил её ночью… Она возвращалась домой… Он взял её силой… А она была беременна!.. Она ничего не хотела мне говорить, но потом случился выкидыш… А вскоре Майя… она повесилась… — он захлёбывался, плача. — Она не выдержала… Пойми меня… Ты должен понять!

— Безусловно, Лари. Это омерзительно. И я бы сам прикончил Эндрю за такое. Но ты подставил меня и убил моего знакомого. Хорошего и чистого человека. Не то что мы с тобой верно? — посмеялся Уэйн.

— Господи, пощади… Я… я просто сломался… — дрожал голос Лари.

— Это не оправдание. Скажи мне напоследок… как ты попал в отель? И как понял, что это Эндрю изнасиловал твою жену?

— Н-напоследок?.. — переспросил он, нервно сглотнув. — Я всё скажу! Только, умоляю, не убивай!

— Говори.

— Я… программист. В интернете могу достать что угодно: записи с камер, разговоры. Всё это было легко. А в отель… я попал через служебный вход. Для поставки продуктов. Он оказался открыт. А в незапертом шкафчике я нашёл пропуск…

— Занятно… — тихо сказал Уэйн.

— Ты… ты освободишь меня? — робко спросил Клэйтон.

— Нет, — Уэйн ухмыльнулся. — Я голоден. А ты… ты скоро воссоединишься со своей женой.

— Нет! Нет, нет! Стой! — взвизгнул Лари. — Пожалуйста! Пожа…

Но Уэйна уже было не остановить. Он ловко достал нож из кармана и одним быстрым движением перерезал ему горло.

Глава 4. Моя любовь

Вот и всё. История Лари наконец завершилась, а я… удовлетворён.Снова оно — это тёплое, мягкое чувство разлилось по венам и артериям. Но наслаждаться им я буду уже в более спокойной обстановке.

Теперь осталось дело за малым — прибраться. Уничтожить все следы моего и Лари пребывания в этом доме. Кровь и отпечатки — не проблема, с этим я справлюсь. А вот тело… да, с телом будет сложнее. Моей ошибкой было не продумать заранее, куда его деть. Ладно, пригоню машину и решу в процессе. Для начала стоит немного облегчить себе задачу: слегка расчленю Лари, чтобы было удобнее.

Хорошо, самое главное — легенда. Он оставит записку. Прямо здесь, в доме Осаки, с признанием. Может, и не слишком правдоподобно, но копы будут обязаны проверить его. Они поедут к нему домой. Самого Лари, конечно, не застанут: ни его, ни денег, ни документов, ни личных вещей. Будет ощущение, что он сбежал. Покинул Японию.

Зато найдут план убийства. Найдут какой-нибудь трофей с места преступления… например, золотой браслет Осаки. Или кольцо. Что-нибудь узнаваемое. Ещё проверят историю поиска, где обнаружат сайты с билетами, недвижимостью и так далее. Сомнений остаться не должно.

Вечереет. На работе я так и не появился. Надеюсь, обойдусь выговором. Самое время избавиться от этой грузной туши. Сделаю всё до банальности просто: вывезу его в лесок за городом и сожгу в большом костре. А если кто-то решит задать вопрос: "Что я делал ночью в лесу?" — всё просто: стресс, убийства рядом, захотелось проветриться, подышать, послушать стрекот ночных насекомых. Честно. По-человечески.

Утром Уэйн с тяжестью поднялся. Нет, настроение у него было отличное, просто всю ночь он был на взводе, доводя всё до совершенства. Работал так, чтобы потом ни у кого не возникло к нему ни единого вопроса.

Во второй раз всё прошло по плану Уэллса.

Осаки нашли мёртвым у себя дома. Там же — записка с признанием. Убийство в отеле повесили на Лари, но самого его в городе так и не нашли. Очередное раскрытое дело. Очередная безупречная работа Уэйна.

Как только он пришёл на работу, его вызвали для разбирательства по поводу пропуска. Но, выслушав рассказ об эмоциональном напряжении, тревоге, плохой адаптации, о жутких убийствах — руководство смягчилось.

Никаких мер применять не стали. Даже предложили короткий отпуск. Но Уэллс отказался. Он сказал, что вполне отдохнёт в свои два выходных, которые ждут его уже после сегодняшнего рабочего дня.

Как же прекрасно снова наслаждаться привычной, спокойной жизнью. Выходные прошли просто замечательно.

А главное, я, кажется, нашёл новую любовь.

В мире, полном боли и серой суеты, без чего-то столь чудесного обойтись трудно.

Люси была хороша… Но, к моему большому сожалению, я не успел. Карл убил её. Что ж, бывает. Это ведь не повод печалиться?

Её зовут Джейн. Невообразимая. Горячая. Настоящая американка. Идеальная фигура, немного смуглая кожа, блестящие каштановые волосы, голубые глаза, пухлые, сочные губки.

Каждое утро она выходит на пробежку, и я, конечно, вместе с ней. Правда, вставать в пять утра оказалось сложнее, чем я предполагал.

Она увлекается чтением бумажных книг, между прочим. Именно в библиотеке я впервые её и увидел. Удалось чуть-чуть пофлиртовать, но номера я тогда не получил.

Она любит животных, у неё милый маленький пёсик. И, к сожалению, у неё есть дочь. Надеюсь, это не станет проблемой.

У Люси ведь тоже был ребёнок, и он не стал преградой. Скорее… наоборот.

Впрочем, об этом маленьком недоразумении я позабочусь позже.

Сейчас во мне проснулся голод. Пока что — физический.Хотя и тот, другой, внутренний, думаю, не заставит себя долго ждать.

Денег у меня немного. Но я иду по-настоящему, по-богатому, в один из лучших ресторанов города.

Именно там работает моя дорогая. Официанткой.

— Здравствуйте, — радостно сказал Уэйн, обращаясь к администратору, когда вошёл в ресторан.

Как только он переступил порог, его окутала атмосфера изысканного уюта и роскоши, хотя их сочетание, казалось бы, было невозможным. Тёплый свет, утончённые ароматы, много свежей зелени, аккуратно вплетённой в роскошный интерьер из хрусталя и золота. Кресла и диваны, обитые дорогой кожей. Пол из белого мрамора.

И несмотря на то, что зал был полон, царила в нём спокойная, культурная обстановка. Классическая музыка, исполняемая живым квартетом, мягко ласкала слух. А бархатный голос девушки при входе дополнял эту идиллию, погружая в тёплое, расслабляющее забвение.

— Здравствуйте, господин Уэллс! Вы сегодня прекрасно выглядите, — с широкой улыбкой проговорила девушка у входа.

Можно подумать, что я тут частый и желанный гость… Но я был здесь всего один раз. И то по пьяни. Этого, видимо, хватило, чтобы мои данные остались в системе.

— Привет, Уно, — с улыбкой подыграл Уэйн, бросив взгляд на бейджик. — Прости, я не успел забронировать столик. Есть ли свободные места?

— Ой, извините… У нас всё занято, — с лёгким огорчением ответила она, но вдруг задумалась. — Есть только одно место за столиком с другим гостем. Если вы оба не будете против…

— Конечно. Могу пройти? — спокойно ответил Уэйн.

Уно проводила его к небольшому столику почти в самом центре зала.

Там, одиноко и уныло, сидел грузный, полноватый мужчина лет пятидесяти. Короткие, наполовину седые волосы были зачёсаны назад, что только подчёркивало возрастные залысины. Голубые, глубоко посаженные глаза, крупный нос и пухлые губы. Всё лицо — сеть морщин и складок, а угрюмое выражение немного смягчала небритая щетина.

Одет он был скромно: старая куртка, под ней — белая рубаха. Обычные чёрные брюки, простые туфли. Всё вместе — неброско, небогато.

— Простите, господин Хьюитт… — аккуратно обратилась к нему Уно.

— А? Что такое? — резко обернулся он, встревоженно нахмурившись.

— Не возражаете, если к вам подсадят молодого человека?

— О, да нет, конечно! Компания — это только к лучшему, — сразу повеселел он.

— Тогда я вас оставляю, — с улыбкой сказала Уно и ушла.

— Здравствуйте. Уэйн Уэллс, — представился он, снимая перчатку и протягивая руку.

— Бруно Хьюитт, — ответил мужчина, пожимая её.

— Могу обращаться к вам на ты? — спросил Уэйн, присаживаясь.

— Как тебе будет угодно… — с лёгкой грустью отозвался Бруно.

— Прекрасный вечер, не находишь? Что привело тебя сюда? — продолжил Уэллс.

— Погода и правда хороша… но день всё равно тяжёлый. Сегодня три года со смерти моей дочери, — тихо, но откровенно ответил Бруно.

— Ох… мои соболезнования. Значит, ты здесь ради поминок. Возможно, мне не стоило тебя беспокоить…

— Да что ты! — бодро перебил его Бруно. — Компания мне только на пользу. Уже третий год прихожу сюда и всегда один. Это лишь усиливает тоску.

— Видимо, вы были близки, — с уважением заметил Уэйн.

— Ещё бы! Она была моим единственным родным человеком.

— Прости за нескромность, но… что произошло?

— Говорят, суицид, — ответил Бруно без паузы.

— Говорят? То есть ты думаешь иначе?

— Определённо. У неё не было ни одной причины покончить с собой её убили... — сказал он, закрыв глаза, будто вытаскивая из памяти боль, застрявшую в её самых тёмных углах. — Но… зачем о грустном? Много времени прошло. Поминки — поминками, а жизнь продолжается. А ты-то сам чего пришёл? На богача ты не похож, — слабо усмехнулся он.

Так я тебе всё и рассказал… Даже если ты был со мной честен, Бруно, я тебе не скажу своих настоящих мотивов.

— Последний выходной. Решил устроить себе маленький праздник.

— Забавно. У нас совершенно разные цели, но судьба заставила нас встретиться.

Они отвлеклись от прошлого и погрузились в поверхностную болтовню: о погоде, спорте, политике.

— Здравствуйте, вот ваши заказы, — сказала тихим, ласковым голосом официантка.

О, Джейн… как же мне сегодня везёт. Снова могу быть рядом, чувствовать твой аромат, слушать голос. Хотел бы не отрывать от тебя взгляда… но не сейчас. Не хочу смущать Бруно. Хотя… постой. Что это с ним? Глядит на тебя, будто влюблённый юноша. Глаза сияют, на лбу выступил пот…

Надо показать, что ты — моя.

— Джейн? — спросил Уэйн с лёгким сомнением в голосе.— Ой… — растерялась она, но тут же узнала его. — Привет, Уэйн! Не ожидала тебя здесь увидеть, — слегка покраснев, она приобняла его.

Ах, Джейн… не сейчас, умоляю. Я весь дрожу от тебя, дыхание сби... сбивается, кровь приливает туда куда не следует. Сейчас не время… Ах...

— Джейн, — сказал он, глубоко вдохнув, — ты не против, если я провожу тебя после работы?

Глава 5. Execution

— Ммм... — промычала девушка, покраснев и прикусив губу. — Ну хорошо... — промурлыкала она бархатным голосом. — Найди меня после десяти.

Ах, это было тяжело… но легче, чем я думал. Джейн восхитительна, и мой сосед, похоже, того же мнения. Я не смотрю прямо на него, но краем глаза вижу: его взгляд резко изменился, улыбка исчезла с лица, брови сдвинулись, и на него опустилась тень угрюмости.

— Что-то не так, Бруно? — мягко поинтересовался Уэйн.

— Ничего... не бери в голову, — отмахнулся тот.

— Положил глаз на молоденькую, старик? — с притворным весельем сказал Уэйн и хлопнул Хьюитта по плечу.

В ответ тот лишь тяжело взглянул из-под лба, печально и пристально.

— Нет? Ладно, прости... — осёкся Уэйн и принялся за еду.

— Эх... Она напоминает мне дочь, — неожиданно и тихо пробормотал Бруно. — Такая же красивая, лёгкая, добрая...

— Я соболезную. И честно, не знаю даже, что сказать, — искренне начал Уэйн. — Недавно я тоже потерял близких. Двоих. Моих родителей убил какой-то воришка...

Он врал. Нагло, без капли колебания.

— Чёрт... Понимаю тебя. Это тяжело. Твоя проблема не сравнима с моей. Я потерял дочь давно, и хоть с трудом, но привык к одиночеству. А ты... молодой ещё. Тебе, наверное, особенно не просто, — искренне сочувствуя, проговорил Хьюитт.

— Да, всё это печально, но... наши жизни продолжаются. Увы, ничего уже не изменить.

— Конечно, возродить близких нельзя... Но ты не думал о... мести? — с неожиданной серьёзностью и мрачной тяжестью в голосе спросил Бруно.

— Убить убийцу? — сдержанно повторил Уэйн. — Такие мысли посещали меня по ночам, но к утру я понимал: я не способен на убийство. Это мне противно...

— Да-да-да... И что это я... — слабо усмехнулся Хьюитт. — Мечтал когда-то, но... слишком я стар для такого, ха-ха…

После они молча принялись за еду, изредка перекидываясь простыми вопросами и репликами.

— Уже уходите? — спросил Уэйн после ужина.

— Да, пора бы. В сон тянет... Старость — не радость, — дружелюбно отозвался Бруно.

— Ну тогда до свидания, — сказал Уэллс, поднялся и пожал руку новому знакомому.

— На всякий случай, если вдруг захочется разделить бокал пива, ищите меня на кладбище.

— Простите, что? — Уэйн удивлённо улыбнулся.

— Работаю я там, — усмехнулся Бруно.

— Учту...

Хьюитт направился к выходу, оставив Уэллса в одиночестве. Тот бросил взгляд на часы: без четверти десять. Ресторан постепенно пустел.

Странный человек, этот Бруно. Всем своим видом пытается казаться добродушным, даже с незнакомцем, несмотря на личную боль. Мы ещё встретимся...

— Ну что, вам всё понравилось? — подошла Джейн, легко коснувшись его плеча.

— Да, Джейн, — довольно ответил Уэйн.

— Моя смена подходит к концу. Жди меня снаружи.

Уэллс покорно кивнул, оплатил счёт и вышел. Погода благоприятствовала ожиданию: над Токио раскинулся тёплый летний вечер.

Он прислонился к колонне и, дожидаясь, стал наблюдать за прохожими. Ему нравилось это занятие: просто смотреть, размышлять, анализировать.

И вдруг, среди десятков однотипных силуэтов, его внимание, как и внимание многих, привлёк худощавый парень в капюшоне. Он с трудом тащил за собой чёрный мешок, по форме подозрительно напоминавший человеческое тело. За пазухой у него был мольберт.

Прохожие бросали на него косые взгляды, но никто не осмеливался подойти или спросить, что происходит. Они лишь задерживались, осуждающе смотрели и уходили, полные недоумения.

Наконец, парень остановился у дерева, поставил мольберт с картиной, а затем достал из мешка… труп.

Только после этого вокруг него начала собираться толпа. Очевидно, они не видели в нем угрозы и, по крайней мере, надеялись, что всё происходящее — это некий пранк или социальный эксперимент.

С трудом человек повязал на ветви дерева петлю, а затем, в кульминации происходящего, просунул в неё тело.

Что, чёрт побери, здесь происходит?

У меня нет ни малейших сомнений — это не силиконовая кукла и не какой либо реквизит. Даже с расстояния ясно: настоящий труп. Волосы блестят, кожа испещрена шрамами и прыщами, на одежде — следы пота. И, конечно, борозда от удушья на шее. Бедные прохожие… Сколько ещё они будут убеждать себя, что это просто муляж?

Не думаю, что кого-то удивлю, если скажу: убийца явно не этот парень. Он дрожит, потеет, мечется глазами по сторонам, оборачиваться. Боится. Сумасшедший, сотворивший подобное, скорее всего, испытывал бы гордость. Или хотя бы не проявлял чувств вовсе. Цель таких показательных расправ — внушить страх, послать мрачное послание, заставить общество задуматься.

Но что именно хотел сказать тот, кто это устроил?

Повешенный на дереве… и рядом мольберт с картиной, в точности повторяющей сцену. Детально, талантливо, пугающе точно.

Чудесно. Теперь и парень побежал. Что ж, а я за ним. Как минимум, он не должен скрыться с места преступления.

Погоня за пацаном продлилась недолго. Тот пробежал около ста метров и свернул в ближайший переулок. Уэйн свернул за ним, но, не успев ничего сделать, увидел, как тот сует пистолет себе в рот и спускает курок.

Тело рухнуло на бетон, разбросав по асфальту кусочки головы и багровые брызги.

Глава 6. Художник

Ну что же... Всё это, конечно, интригующе и даже занимательно. Но сейчас меня ждёт прогулка с Джейн. Убийца подождёт.

Уэйн поправил волосы, расправил пиджак, подтянул галстук и уверенным шагом направился обратно к ресторану.

Завернув за угол, он увидел уже солидную толпу, сгрудившуюся у инсталляции. Люди шептались, кто-то вскрикивал, оглядывался с тревогой — в их умах блуждала одна и та же мысль: убийца, возможно, всё ещё среди них. В конце улицы уже мелькали синие и красные всполохи полицейских мигалок.

Взгляд Уэллса нашёл Джейн. Она стояла чуть поодаль, прижавшись к стене. Руки судорожно сжимали сумочку, а глаза метались по сторонам, полные страха.

— Эй! Джейн! Я здесь! — выкрикнул Уэйн, пробираясь сквозь плотную толпу.

— Ах, Уэйн! — с облегчением вскрикнула она, и, как только он выбрался на открытое пространство, бросилась ему в объятия.

— Всё в порядке, я рядом, — мягко сказал он, обнимая её.

— Ты это видел? Это ужасно… — дрожащим голосом проговорила Джейн.

— Пока я с тобой, тебе нечего бояться, — улыбнулся Уэйн. — В мире полно безумцев… остаётся надеяться, что справедливость всё же восторжествует.

— Но… чем же этот человек заслужил такую смерть? — прошептала она, не отрывая взгляда от его глаз.

— Боюсь, этого нам уже не узнать, — спокойно ответил он. — Пойдём, я провожу тебя домой.

Он крепко взял её за руку, и пара свернула с шумной улицы на тихие ночные аллеи. Они шли медленно, болтая о пустяках — пытаясь стереть случившееся из памяти. Воздух был прохладным. Вдалеке гудели машины, а здесь с ними шелестела листва, стрекотали сверчки, и между ними словно проскочила едва уловимая искра симпатии — тёплая, живая, робкая.

— Вот мы и пришли… — сказала Джейн, остановившись у подъезда. Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой, коснулась его плеча. — Не хочешь зайти? Выпьем по бокалу… или просто посидим.

Чёрт… почему именно сегодня?

В любой другой вечер я бы с радостью согласился. Слишком радостно. Ах, но сейчас... Я же не просто зайду к ней выпить? Мне явно будет ждать продолжение в кровати, или в душе, или... Я смогу почувствовать ее прекрасное тело, поцеловать нежные губы. Мы будем вместе: ее дыхание, теплота...

Ай, сука. Нет. Твою мать, нет. Сегодня не могу.

Молчание затянулось. Секунда, две, десять. Джейн всё больше краснела, улыбка исчезала, а с ней и уверенность.

— Прости, — наконец сказал Уэйн, — но завтра у меня тяжёлый день… и кое-какие дела по работе сейчас.

— В одиннадцать вечера?

— Эм… да, — выдавил он. — До встречи, Джейн.

Он быстро развернулся и ушёл прочь, растворяясь в темноте.

Чёрт… О чём я только думал? У неё же есть дочка… Если всё действительно шло к этому, логичнее было бы встретиться у меня. Теперь я чувствую себя вдвойне мерзко.

Да, это ужасно. Но есть дела важнее. Убийца-художник… Надеюсь, он стоил потраченного. Подозреваю, с ним будет куда сложнее, чем с Лари. У меня пока ни одной зацепки: я не могу осмотреть тело, допросить пацана, просмотреть записи с камер.

Я не хочу, чтобы полиция добралась до него первой. И, к счастью, почти уверен: они с радостью повесят преступление на застреленного Тагаву Горо. Не хотелось привлекать лишнее внимание, так что единственное, что я успел вытащить у него — карточка от квартиры с его именем.

Джейн отняла у меня слишком много времени. Нужно срочно добраться до его дома, пока его не опечатали. Пора перейти на бег...

К счастью, квартирка Горо находилась не где-то на задворках, а в приличном районе. От квартиры Джейн до нужного места около пяти километров.

Это расстояние Уэйн преодолел за жалкие четырнадцать минут. Пот струился по телу ручьями, костюм промок и помялся, пиджак он сбросил по пути. Сердце билось в груди, как бешеное.

У подъезда Уэллс осмотрелся, выискивая камеры. Их, как и ожидалось, не оказалось ни на фасаде, ни внутри. Стандарт для таких кварталов.

— Итак, я внутри. Нужно сделать всё быстро и уйти заранее, чтобы не вызвать ни малейших подозрений, — пробормотал он на пороге.

Квартира оказалась до боли банальной. Если не считать пары шприцов в ванной, запасов алкоголя на кухне и пакетика с чем-то явно запрещённым. Всё личное — под паролем. Разумеется, в 2126 году никто не хранит коды в блокнотах, а забирать их с собой для разблокировки слишком рискованно.

Единственное, что можно было рассмотреть, — надпись, выцарапанная на столешнице: My art is unforgettable. Как бы крича, убийца — Горо. Дешёвый трюк. На Уэйна он не сработает.

Чёрт. Ожидаемо. Ни улик, ни подсказок. Что ж, придётся вернуться к самому простому и банальному: подумать.

Убийца помешан на своём деле и считает происходящее искусством. Очевидно, он не остановится. Уже утром все заголовки будут трубить о жуткой инсталляции, и он не позволит, чтобы вся слава досталась Горо. Показательный жест, отвлекающий манёвр — всё ради следующего шедевра, который он, возможно, уже готовит.

Метод убийства — классический: повешение, удушение. Место — символичное. Большое дерево. У всех на виду. Конечно, где же ещё могут быть висельники?

У моей жертвы с фантазией не очень... Значит, стоит ли ожидать чего-то классического? Электрический стул? Отравление? Ох, пожалуй, нет — слишком скучно, да и совсем не живописно. А вот обезглавливание, будто казнь на гильотине? Куда уместнее – и это уж точно взбудоражит общественность. Хотя есть и другие варианты: отравление, утопление, сожжение заживо... Ладно, будем надеяться, что всё это слишком скучно и сложно в исполнении.

Теперь, как мне определить время и место? Одно напрашивается само собой — библиотека. А время? Очевидно, когда она будет закрыта. То есть после восьми вечера. Конечно, это чистые догадки, но других зацепок у меня нет. Проверить стоит. Только вот в какой день это произойдёт?..

Твою мать, вот тут мой план начинает сыпаться. В течение всей следующей недели я работаю, и времени на проникновение в библиотеку будет мало. Придётся надеяться на выходные...

Уэйн шёл по пустой, тихой улице с бутылкой воды в руке и обдумывал, как поймать художника. Время близилось к полуночи.

Следующий день прошёл обыденно, всё как по шаблону. Уэллс погрузился в работу, и часы пролетели быстро. Мысли об убийце не отпускали, а монстр внутри, предвкушая, начинал давить на разум. К вечеру, измученный, он добрался до машины, бухнулся в кресло и открыл новости.

Семью Падилья страшным образом убили и расчленили прямо в их доме. Жертвами стали 17-летний студент, его 12-летняя сестра и их родители .

Да?.. Вот как... Ещё один. Но это не художник. Подчерк не тот. Стиль — совершенно другой. И всё же есть сходство: ни улик, ни подозреваемых. Почему-то этот мерзавец вселяет в меня гораздо больше ужаса, чем жалкий фанатик картинок.

Обычно такие убийства происходят из-за ненависти, зависти, жадности и других подобных чувств. Почти всегда убийцы не думают о скрытности — ими движут эмоции. Их цель одна — убить, чего бы это ни стоило. Кто-то делает это ради денег, кто-то — чтобы унять гнев. Некоторые сдаются сразу, поняв, что натворили.

Но сегодня... Мы имеем дело с кем-то куда более пугающим.

— Алло, Бруно, — сказал Уэйн усталым голосом в трубку.

— Да-да, слушаю. Кто это? — удивлённо ответил тот.

— Уэйн Уэллс. Не хочешь выпить?

Глава 7. Подарок для меня

— Привет, Уэйн, — расслабленно сказал Бруно. — Что заставило тебя встретиться?

— Здравствуй, Хьюитт. Просто... стресс.

— Да, понимаю. Из-за работы, наверное? Или что-то с Джейн?

— Нет, с ней всё хорошо. Мы вчера отлично прогулялись... но я слегка сглупил.

— Ох, ну рассказывай. Я, знаешь ли, немало прожил. Может, помогу? — с улыбкой отозвался Бруно.

— Давай только уже в баре.

Они заняли столик у окна, в самом углу, подальше от шума и посторонних ушей. Хьюитт заказал большой бокал пива и сушёную рыбу. Уэйн выбрал дорогой виски и тарелку с закусками: сыр, орехи, фрукты.

— Да уж, ха-ха, — хрипло посмеивался Бруно. — Не думал, что ты на такое способен... Впрочем, ничего не потеряно.

— Конечно. Я уже подумываю пригласить её куда-нибудь — в качестве извинения, — спокойно сказал Уэйн с лёгкой улыбкой.

— А стресс-то из-за чего?

— Ай, работа выматывает. Постоянное общение с людьми, причём не с самыми приятными... Эмоционально тяжело, но я держусь.

— У тебя хоть есть с кем поговорить, — усмехнулся Бруно. — А у меня одни трупы. Ха-ха! — снова рассмеялся он.

— Кстати о трупах... В последнее время убийства участились. Один только этот безумный художник чего стоит... Жутко, не находишь? Кто знает, может, завтра я сам стану его жертвой, — протянул Уэллс с томной интонацией.

— Это ещё что! Ты новости сегодня читал? — с раздражением спросил Бруно.

— Ещё бы. После этого тебе и позвонил. Монстры... — Уэйн опрокинул рюмку.

— Как так выходит? — печально произнёс Бруно.

— Что именно? Убийства?

— Да... Почему именно они? Рабочий класс, неприметные люди. Ни врагов, ни долгов, говорят. Кому они могли насолить?

— Нам этого не понять. Тот же художник... чем он руководствуется? Что у него в голове?

— Чёрт, Уэйн... — вдруг резко сказал Бруно. — А ты хочешь увидеть смерть?

— В каком смысле?.. — нахмурился Уэллс.

— Допивай и пойдём со мной.

Быстро залив в себя ещё одну рюмку и закинув в рот пару кусочков сыра, Уэйн встал и вышел на улицу вслед за Бруно.

Они прошлись по ярким и весёлым ночным улицам, а потом свернули в тихий район и приблизились к лесу.

— Куда мы всё-таки идём? — расслабленно вопрошал Уэйн.

— На мою работу, на кладбище, — сухо ответил Бруно.

Уэллс не стал ничего говорить, а просто продолжил следовать за ним.

Наконец они приблизились к высоким металлическим вратам. Хьюитт снял массивный замок и отворил их. Меры безопасности минимальны, но и красть здесь было нечего.

— Это практически мой второй дом, не редко я здесь ночую.

— И всё же, зачем всё это? — продолжал Уэйн.

— Сейчас ты увидишь… — тихо, почти шёпотом, ответил Бруно.

Они проходили по тёмным тропинкам между тысячами могил, туман стелился у ног, листва деревьев угрожающе шелестела. Было мрачно, и казалось, что лица умерших с могильных плит пристально смотрят за тобой.

Постепенно деревья вокруг редели, и становилось чуть светлее.

Они вышли из леса, и перед глазами Уэйна открылся жутковато-прекрасный пейзаж.

Холм, на котором они стояли, был усеян бесчисленными могилами. Плиты, словно сломанные зубы времени, торчали из земли под разными углами. Некоторые — новенькие, блестящие, с цифровыми табличками, вспыхивающими мягким голубым светом; другие — покрытые мхом и трещинами, с едва читаемыми именами. Туман стелился здесь особенно густо: он обнимал землю, прятал под собой гравийные дорожки и полузасыпанные кресты, ползал между надгробиями, словно живой.

Кое-где из земли торчали полуразложившиеся венки, ленты, забытые детские игрушки. Ветви деревьев тянулись в небо, словно застывшие в мольбе мумии. Над всем этим повисло глубокое, вязкое молчание.

Но стоило поднять глаза, и за этой безмолвной страной мёртвых, словно насмешка, расстилался яркий, пульсирующий город.

Из-за тумана и склона открывался вид на весь Токио: он дрожал и переливался миллионами огней. Огромные небоскрёбы, словно клинки мечей, разрезали небо. Неоновые вывески мелькали одна за другой: иероглифы, логотипы, призрачные лица, реклама чипов, концертов, хирургий памяти. Воздушные такси оставляли за собой тонкие голубые следы. Дроны-смотрители парили над улицами, похожие на металлических ангелов. Ветер доносил далёкие гудки, смех, музыку — город жил.

И всё это прямо напротив этого унылого и безнадёжного кладбища.

— Я называю это городом могил, — тихо сказал Бруно, глядя вниз. — Здесь лежат те, кто однажды тоже верил, что свет города вечен. Но он их забыл.

Уэйн молча смотрел. Глаза его скользили от крестов к огням, от безымянных плит к сиянию высоток. Было в этом пейзаже что-то тревожное, до боли человечное. Жизнь и смерть. Свет и тьма. Пульс цивилизации и её последняя остановка.

— Это восхищает и пугает одновременно... Но неужели именно это ты хотел мне показать? — наконец удивлённо спросил Уэйн.

— Нет. Свернём налево...

Они прошли ещё пару десятков метров, и Бруно остановился у ухоженной, красивой могилы, которая явно выделялась среди остальных.

— Это моя дочь, — выдавил он и опустился на колени перед её фотографией.

— Бруно... Это... Эх, прости, но я не могу подобрать слов.

— Ничего страшного. Я и сам не знаю, чего ждал от тебя. Просто... вот она — смерть, которая преследует меня. Как бы я ни пытался от неё убежать, она всегда настигала меня. Снова и снова, — дрожащим голосом проговорил он. — И вот... убийство семьи Падилья напомнило мне о дочери. Опять.

— Извини, но каким образом?

— Студент был похож на её первую любовь... — грубо процедил он.

— Ох... Это тяжело. Но давай не будем усугублять и без того тяжёлый день... Ты не должен постоянно думать об этом и искать связи.

— Ты прав, — коротко ответил Бруно, быстро поднялся и отряхнулся. — Пошли. Мне нужно ещё выпить.

— Эй, Бруно, — окликнул его Уэйн уже на обратном пути. — Я заметил ещё в самом начале: что за огромный крест стоит на кладбище?

— Что? — Хьюитт резко остановился, будто протрезвел. — Ты о чём?

— Ну как... Смотри, — он подошёл ближе и указал пальцем на инсталляцию в глубине кладбища, скрытую листвой и туманом.

— Твою мать... Я хожу здесь каждый день, но не помню ничего подобного... — ошеломлённо прошептал Бруно. — Пошли...

Приблизившись к кресту, они увидели ужасающую картину. Обнажённый человек был жестоко распят на нём. Он был мёртв, но кровь всё ещё стекала по его ладоням и ступням. Однако самое необычное: у жертвы вырезали сердце, вместо органа зияла сквозная дыра.

Под крестом, скорчившись, сидел исполнитель. На его голову был натянут венок — жестоко, сдавливая виски и пуская струи крови. Глаза выколоты. В изувеченных руках он держал картину, изображение всей этой сцены, измазанное в крови.

— Пиздец… Уэйн, ты тоже это видишь? — заикаясь, проговорил Бруно.

— К сожалению, да, — спокойно отозвался тот, не поддаваясь панике.

Вот так. Художник и его новая жертва сами нашли меня. Прекрасная возможность изучить место преступления, пока всё ещё свежее.

— Господи… Что мне с этим делать?! — воскликнул Хьюитт, ошеломлённый происходящим.

— Бруно… У тебя есть перчатки?

— Что?.. Только не говори, что ты решил провести расследование прямо сейчас.

— Именно.

— Но на хрена?! Зачем тебе это?

— Не задавай лишних вопросов, Бруно. Полиция уже закрыла дело, всё повесили на самоубийцу. А я, как бывший следователь, не могу с этим смириться, — спокойно и рассудительно врал Уэйн. — Сколько ещё жертв мы успеем насчитать, прежде чем его поймают?

— Ладно… Мне нужно сходить в каморку, — устало выдохнул Бруно.

— Заодно прихвати инструменты.

Отлично. Что мы имеем при первичном осмотре? Очередное жестокое и, пусть не самое замысловатое, но всё же символичное убийство. И, конечно, снова — картина. Единственное отличие: похоже, на этот раз сам художник прибил своего приспешника. Или это подражатель?

Нет… Сомневаюсь. Картина всё так же изумительна. Да и вся постановка слишком сложна. Не похоже, чтобы это было дело рук неопытного фаната. Слишком филигранно.

Когда Бруно вернулся с инструментами и перчатками, Уэйн тут же приступил к осмотру. Он аккуратно повалил крест — тот лишь опирался о дерево, а не был вкопан, что подтверждало: сцена свежая, выполнена в спешке.

— Хьюитт, кажется, я нашёл способ, как мы поймаем Художника, — тихо, но уверенно произнёс Уэйн.

— Мы? — буркнул тот недовольно.

— Да. Одному мне будет сложнее. А ты уже, между прочим, помогаешь.

— Эх… Ну и что ты нашёл? — нехотя подошёл Бруно.

— Посмотри на эти гвозди, которыми прибито тело…

— Ну и?.. Я думал, ты будешь искать отпечатки, слюну, ДНК… Что не так с этими гвоздями? — с раздражением проговорил Бруно.

— Ты не понял? — Уэйн присел на корточки у тела. — Гвозди массивные, грубые… ручной ковки.

Глаза Хьюитта округлились. Он взглянул внимательнее и выдохнул:

— Да… Ты прав. Я начинаю понимать твой ход мысли.

— Тогда озвучишь теорию за меня?

— Такие гвозди сейчас не валяются на каждом углу. Их заказывают в мастерских, куют вручную… или покупают в редких магазинах винтажного типа, — проговорил Бруно уже более собранно

— Верно, но я не думаю, что убийца настолько умел. К тому же закупка материалов и оборудования для этого не менее сложна. Гораздо логичнее закупка, а значит, можно отследить.

— Ладно, Уэйн. Что дальше? — уже с интересом спрашивал Бруно.

— Проверю списки покупателей. Либо заплачу хакеру, либо сам проникну в какой-нибудь магазин. Это уже детали. Главное, что есть нить.

— Понятно… — Бруно тяжело вздохнул. — Значит, и для меня найдётся задачка. Раз уж я втянут в это.

— Да. Сейчас мы аккуратно извлечём гвоздь, и ты передашь его на экспертизу.

— Экспертизу?.. Зачем?

— Чтобы выяснить состав металла, возможные следы. Микроэлементы от перчаток, масла, пыль — хоть что-то. Всё это может сузить круг.

— Будь по-твоему. У меня есть знакомый лаборант. Всё-таки я кручусь вокруг этой сферы не первый год, — кивнул Хьюитт, доставая инструменты.

— Хорошо. Думаю, пока этого хватит. Но… — Уэйн встал, наклонился к исполнителю и сунул руку в карман жертвы. — Вот. Ключ-карта от квартиры. Из того же района, что и первый самоубийца.

— Хм… — Бруно подошёл ближе и взял карточку. — Выходит, он берет своих "помощников" из одного места. Удобно. Я понял, к чему ты клонишь. Я осмотрюсь там, учитывая, что, как я понял, новые инсталляции должны появляться каждый день.

Он выдохнул, почесал затылок.

— А в других карманах что-нибудь было?

Уэйн вернулся к трупу, осторожно прощупал карманы рубашки и штанов. Большинство находок были обыденны: мусор, салфетки, пачка сигарет, крышка от пива… Но его внимание привлёк маленький, смятый клочок бумаги. Он развернул его, и, едва различая неровные строки, прочитал про себя:

"You were right. Guillotine, 11pm tomorrow."

Вот так значит.

Этот ублюдок знал, что я его ищу. Знал, что я был в квартире самоубийцы. А самое жуткое: он, возможно, взломал мои устройства.

Или ещё хуже... Был у меня дома.

Уэйн резко прощупал свои карманы, и, не обнаружив ничего, облегчённо выдохнул.

— Что такое? — с тревогой спросил Бруно.

— Не важно, — отмахнулся Уэллс. — Выдёргиваем гвоздь и вызываем копов.

— Нет, стой! — вдруг всполошился Хьюитт, схватив его за руку. — Нельзя! Ты понимаешь, на кого лягут все подозрения? Две жертвы, кладбище… И единственный, у кого есть сюда законный доступ — это я. А если вспомнят моё прошлое… Уэйн, пойми, у меня были проблемы с законом, и сейчас никто даже не попытается разобраться.

— Бруно, мне плевать на копов, но что ты предлагаешь делать с трупом? И крестом?

Хьюитт опустил взгляд и тихо выдохнул:

— Мы на кладбище… Здесь есть крематорий.

Уэллс на мгновение замер, а затем слегка усмехнулся, почти восхищённо:

— Удивляешь, Бруно… Ладно, давай пилу.

Ох, ночь выдалась тяжёлой.Повезло, что я был тогда с Бруно. Не думал, что заведу здесь, в Токио, кого-то вроде друга. Но после всего пережитого, думаю, ему можно доверять.

Хорошо ещё, что я слегка перебрал в баре и забыл там телефон. Если бы он остался при мне, убийца мог бы слышать каждое слово. Тогда бы весь мой план полетел к чёрту.

Избавиться от улик и сжечь инсталляцию оказалось не так уж и сложно. Конечно, даже мне было немного не по себе: сжигать тела невинных. Но старик Хьюитт не дрогнул, ни одним мускулом. Это его работа. Он просто делает, что должен. Без сожалений.

А вот потом началось веселье. Уставший, хмельной, с раскалывающейся головой, я влез в магазин изделий из металла ручной ковки. Гвоздь, что мы нашли, был характерный: массивный, со старомодной шляпкой и гравировкой. Найти точного производителя труда не составило. Особенно потому, что наш художник — параноик. Он боялся оставить след в интернете, платил только наличкой и всё делал лично. Вот только и тут оступился.

Магазин, куда он заглядывал, вел журнал покупателей.И в нём я нашёл его.

Анджело Сэл.Родители — итальянцы, но родился в Японии. Школу окончил с отличием, поступил в престижный вуз, но продержался недолго. Наркотики, тяжёлые вещества, реабилитационный центр.

Там, в изоляции, его спасало только одно — рисование.Но и оно стало проклятием. Проблем в его голове становилось лишь больше.

Однажды он нарисовал смерть своей матери. И, о чудо, через пару месяцев она действительно умерла. Совпадение? Кто знает. Удивительно только то, что рисунок, говорят, не имел ничего общего с реальностью, но результат всё же настиг её.

В общем, ещё через пару лет его выпустили, после чего умер его отец. Но против него не было ни одной улики. Уже одинокий Анджело закончил школу искусств и устроился на работу где-то в сфере IT. После этого его след пропадает.

Так же экспертиза нашла на гвозде частицы нитриловых перчаток с примесью краски и растворителя. Это лишь подтвердило мои подозрения.

Сейчас три часа дня. Я, наконец, на обеде. Редкая передышка. Которой я наслаждаюсь в крайней форме.Сижу с чашкой лапши и закрываю глаза на пару секунд.Недосып, тяжесть в теле — всё даёт о себе знать. Но я держусь.

Осталось лишь одно — дождаться звонка от Бруно.Пускай подтвердит внешность, одежду, может даже... адрес.

Анджело Сэл. Я иду за тобой.

17:28.— Привет, Уэйн, — тихо сказал Хьюитт в трубку.

— Здравствуй, Бруно. Что у тебя? — с интересом отозвался Уэллс.

— Я нашёл подозрительного человека. В подворотне он подошёл к какому-то бедолаге и… после, похоже, неудачного разговора, что-то ему вколол, — голос Хьюитта дрожал.

— Продолжай.

— Я проследил за ним. У меня теперь есть его адрес, а через интернет — ещё несколько его квартир.

— Жду. Спасибо, Бруно, — спокойно сказал Уэйн и сбросил вызов.

Буду честен:

самое страшное во всей этой истории — это не трупы, не убийца, не кровь. Самое страшное — была перспектива лезть в городскую библиотеку. Кучи камер, охрана, да и даже ночью это проходимое место. Слава богу, до этого не дошло.

В одной из квартир Анджело я нашёл картину. Не абстракцию, не натюрморт. Будущее убийство.

На холсте — отрубленная голова, подвешенное тело, море крови… И всё это, конечно, в интерьере городской библиотеки.

Но это было не всё.

В той же квартире, на тумбе, аккуратно, почти как реликвия, лежал позолоченный ключ.

Идеальная гравировка: For Wells.

Для меня.

Вопрос: куда он ведёт?

Ответ: в одну из подвальных комнат заброшенного токийского океанариума.

Я вставил ключ в замочную скважину. С трепетом провернул.Скрежет металла.

Щелчок.Дверь отворилась.

И то, что я увидел, было кошмаром наяву.

— Это что, фото Джейн?! Её личные вещи?! Записи скрытых камер из её квартиры?! — прокричал Уэйн.

Все стены были усеяны снимками девушки и различной информацией о ней.

— Ты следил за ней… — голос задрожал от гнева. — Ты хотел запугать меня? Использовать её как рычаг…

Я улыбнулся.

— Видимо, так я должен был отреагировать, Анджело. Или ты надеялся на молчаливый шок?

Жаль, он не может мне ответить, ведь он — главный экспонат этой фотогалереи.

Мерзавец следил за Джейн, хотел угрожать мне девушкой, когда понял, что я начал искать его. Но в итоге на её месте сейчас он.

— Связанный, униженный, беспомощный и без шанса на спасение, прямо как твои жертвы, Анджело...

Глава 8. Последний штрих

— Итак, Анджело… рассказывай, — грозно произнёс Уэйн и сорвал скотч с его рта.

— Ах, чёртов Уэллс… Ты ничего не понял? Смог вычислить меня, поймать… и всё ещё не знаешь мотивов? — пробурчал художник.

— Представь, что нет. В любом случае тебе уже нечего терять, — холодно ответил Уэйн.

— Это мой дар. Образ, сюжет, композиция — они приходят сами. Я рисую, ведомый чувствами… Но всему, что я изобразил, суждено умереть. Неизбежно.

— Тогда почему ты ещё не нарисовал меня? Или Джейн? — недовольно спросил Уэллс.

— Так не работает… Твой черёд, к сожалению, ещё не настал.

— Ты предсказываешь смерть, но зачем убиваешь сам? Неужели и мать свою?..— Уэйн подошёл ближе и тихо закончил: — прикончил?

— Н-нет… — запнулся Анджело. — Мать — это другое. Там была воля небес… Тебе не понять! Она была прекрасна… Я бы никогда… — его голос дрогнул.

— Мне всё ясно. Но хотя бы признай, что лучше было сдаться полиции, чем следить за Джейн и угрожать мне, — ровно сказал Уэйн.

— А разве ты… не собираешься посадить меня? — в глазах художника мелькнула надежда. — Уэллс, ты же не убьёшь меня!

— Почему же нет? — Уэйн слегка улыбнулся.

— Алиби, улики, логика… хотя бы совесть! Как ты это провернёшь? Просто вызови копов, скажи, что я напал на тебя!

— Ты прав, Анджело, — спокойно согласился Уэйн. — Ты сделаешь это сам.

На его лице появилась широкая улыбка, обнажившая белые зубы. Сэл побледнел, глаза расширились, на лбу выступил пот.

Уэйн развернул кресло. Перед художником предстал холст, рядом — кисти и краски.

— Ты знаешь, что рисовать, — тихо произнёс он и, достав нож, аккуратно провёл прохладным лезвием по щеке Анджело. Затем быстрым движением перерезал стяжки на его руках.

— Это не быстрый процесс, — дрожащим голосом сказал тот.

— Тем лучше для тебя. Вся ночь впереди.

За неимением иного выхода Анджело взялся за работу. Его руки дрожали, но он держал карандаш так, словно это было единственное оружие, способное защитить его от смерти. Медленно, осторожно, почти благоговейно он выводил линии на холсте. Сначала — едва заметные контуры, лёгкие, будто предсмертное дыхание, затем штрихи становились увереннее. Графит скользил по бумаге, как нож по маслу, прорезая белизну. Каждый штрих приближал к кончине, но художник шёл без права остановиться.

Уэйн уселся на пол, облокотился спиной о холодную стену и наблюдал. Он никогда не был терпеливым. Иногда вставал, медленно подходил ближе, вглядывался в очертания картины, словно пытался прочитать в них нечто большее. Потом снова отстранялся, бродил по комнате, теребя в пальцах свой нож. Но и это ему быстро наскучило. Где-то на середине процесса он закрыл глаза и погрузился в лёгкую дрему, словно присутствовал не здесь, а на тихом вечернем концерте.

Анджело заметил это, но бездействовал. Мысль о попытке к бегству мелькнула: но тут же погасла — он не верил, что сможет уйти. Поэтому продолжил рисовать, пока страх не растворялся в штрихах.

— Уэйн… — хрипло окликнул его Сэл. — Я ведь не первый, да?

Уэллс медленно открыл глаза, недовольно поморщился и поднялся.

— О чём ты? — зевнул он.

— Ты убивал прежде, — сказал Анджело тихо, но твёрдо. — Я это вижу.

— С чего такие выводы?

— Ты слишком продуман, слишком осторожен… — Сэл сделал паузу, пытаясь подобрать слова. — Нет… это не главное. Хладнокровие. Настолько уверен и спокоен. Находясь в комнате с серийным убийцей, сам собираешься убить его. Но ты не дрогнул ни разу, ни капли волнения, ни одной неточности. Кто? Кто способен сладко задремать в таком положении?

— Уэйн Уэллс, — спокойно ответил он.

— Да… Только один человек, — с лёгкой дрожью сказал Анджело. — Картина готова. Я писал её, как чувствовал. Каждый штрих рождался в сердце. Это моя самая страшная работа, но именно поэтому — самая сильная. Остальные даже близко не стоят. Знаешь, что сделало её такой? Страх. Ни одну смерть я не мог изобразить так ужасно и живо, как свою собственную. Выдав всё своё нутро на холст, создав шедевр, я больше не способен чувствовать ничего более. Я готов принять смерть, которая будет последним мазком в моём произведении!

Уэйн подошёл ближе. Картина действительно завораживала: на холсте жила не просто сцена, а осязаемое чувство обречённости. Взгляд невольно цеплялся за детали, и в груди поднималась вязкая тревога, тяжёлая, терпка и неприятная.

— Прости, Уэйн, — вдруг ухмыльнулся Анджело. — Кажется, я ошибся в одной мелочи.

— Вижу. На картине ты застрелился…

— Да, видимо, тебе понадобится раздобыть пистолет.

— Умно, Анджело, заставить меня покинуть тебя. Дать время на побег или хотя бы на жизнь, — ровно проговаривал Уэйн. — Но сегодня ты в предсказание не ошибся: это не твой дар, а проклятие, — неожиданно улыбнулся он.

Уэллс потянулся и вытащил пистолет из-за пояса.

— Я взял его у тебя дома, подумал: вдруг что произойдёт. Ножом было бы тяжелее отбиваться...

Лицо Анджело потемнело. Взгляд его стал пустым.

Уэйн развернул его спиной к картине, жёстко и резко вжал ствол в рот. Сэл лишь издал глухой звук, и в следующую секунду выстрел раскроил тишину. Брызги крови и фрагменты головы легли на холст, дополнив то, что художник так отчаянно писал.

— Теперь это действительно шедевр, — произнёс Уэллс, глядя на картину с холодным удовлетворением.

Наконец это закончилось. Я сыт.

Все прошло как нельзя лучше: уже почти неделю я живу спокойной и размеренной жизнью. Полиция, по наводке паренька, которого пытался завербовать Анджело, вышла сначала на его личность и дом, а затем, пользуясь той же логикой, что и я, нашла самого Анджело.

Благо на этот раз мне не пришлось возиться с трупом — я оставил все как было. Они нашли слегка подгнившего Сэла в той самой комнате с его портретом. В общем, сомнений в самоубийстве у них не возникло, но они решили все перепроверить. Даже допросили меня с Джейн...

Интересно еще и то, что картина и вправду была великолепной. Сейчас она хранится в одном из лучших музеев Токио. Вчера я ходил туда с Бруно. Скажу одно: спрос на нее бешеный. Всем хочется поглазеть на что-то поистине живое в этом мире, хоть там и изображена смерть.

Сказать по правде, было интересно и в какой-то степени весело расследовать дело Анджело. Но в любом случае гораздо лучше вести спокойную и человечную жизнь с Джейн. Ведь так? Почти.

Вся эта тема с убийствами, можно сказать, стала моим хобби. Мне очень сложно испытать подобные эмоции в обыденной жизни. Секс, алкоголь, травка, праздники, подарки — все это и многое другое не может подарить мне то самое удовлетворение, насыщение жизнью. Убив кого-то, я будто поглощаю его душу, и чем чернее она, тем вкуснее...

В общем, почти каждый день я читаю новости и сводки в поиске новых жертв, но единственным, пока что не раскрытым делом остаётся убийство семьи Падилья.

Это слишком даже для меня. В плане сложно. Убийство произошло давненько, зацепок нет, да и к месту никак не подобраться. Я, конечно, на всякий случай проверил данные убитых, но ничего интересного не нашёл — обычные люди. Видимо, это просто убийства ради убийства, или кто-то из давних родственников, может, друзей решил поквитаться.

— Эй, Уэйн! — окликнула его Джейн. — Ты чего такой задумчивый? Всё хорошо? — с волнением спросила она.

— Ага, — медленно протянул он. — Слегка запарился на работе, такой неприятный посетитель попался, — сказал Уэйн и положил в рот кусок стейка.

— Поняла... Я просто подумала, — тихо сказала девушка и кивнула в сторону дочки.

— А, нет! Ты что? Всё отлично, — успокоил Уэллс и посмотрел на ребёнка, который отвлечённо поедал пиццу.

На самом деле я бы предпочёл быть на свидании только вдвоём с Джейн, но такая опция мне недоступна.

Вдруг в кармане Уэйна завибрировал телефон. Он быстро вытащил его и принял вызов от Бруно.

— Слушаю.

— Уэйн, — тяжело вздохнул Бруно. — Можем встретиться, мне очень дурно.

— Что произошло? — спокойно отреагировал Уэллс.

— Нашли новых убитых, подобно семье Падилья... Прости, наверное, глупо, но старик не выдержал такого... — запинался Хьюитт.

— Конкретнее, — кратко отвечал Уэйн.

Глава 9. Так близко

Дверь распахнулась с резким металлическим скрипом, и на пороге возникла массивная фигура Бруно.

— Уэйн, рад тебя видеть! — воскликнул он, стремительно шагнув вперёд и заключив друга в крепкие объятия. — Спасибо, что пришёл.

— Да, Бруно, дела, знаешь ли, — спокойно отозвался Уэллс, слегка отстраняясь. — Но я понимаю, что тебе сейчас нелегко одному.

Бруно виновато улыбнулся, его взгляд потускнел.

— Прости, дружище, — сказал он, хлопнув Уэйна по плечу. — Заходи, не стой на пороге.

Уэллс кивнул, шагнул в дом и, сняв обувь, последовал за хозяином. Бруно жестом пригласил его на кухню.

— Что будешь? Покрепче или что полегче? — предложил он, открывая шкафчик.

— Ох, обойдусь кофе, — тихо ответил Уэллс, устраиваясь за столом.

— Без проблем, — кивнул Бруно.

Через минуту лёгкой суеты перед Уэйном появилась чашка дымящегося ароматного кофе. Бруно же сел напротив, откупорив бутылку коньяка и наполнив себе рюмку.

— Расскажешь подробнее, что стряслось? — начал Уэллс, внимательно глядя на друга.

— Да-да, конечно, — торопливо ответил Бруно и, опрокинув рюмку, продолжил: — Ничего серьёзного, правда. Просто… в одиночестве как-то жутковато.

Уэллс нахмурился.— Ты упоминал что-то про убийство, — напомнил он, понизив голос.

Бруно тяжело вздохнул, его взгляд стал тоскливым.

— Да, опять это чудовище из новостей… Убийца. На этот раз он расправился с семьёй полицейского. — Он замолчал, словно подбирая слова. — Господин Чанмин… Мы с ним были почти друзьями. Он искренне старался раскрыть моё дело, помочь мне. Но те, кто выше, решили, что не стоит тратить на это столько сил. — Голос Бруно дрогнул, и он отвёл взгляд. — Я сожалею о его смерти. Эти убийства… они возвращают меня в те кошмарные времена.

Уэллс сочувственно покачал головой.

— Друг, я и не думал, что всё так серьёзно… — Он сделал паузу, задумчиво глядя в чашку. — Меня настораживает одно: каждая жертва, так или иначе, связана с тобой.

Бруно замер, его пальцы нервно сжали рюмку.

— Это меня и пугает, Уэйн. Если меня убьют… кто вообще об этом узнает? Старик, повесившийся на кладбище от одиночества? Вот и вся моя история. — Его голос дрожал, дыхание стало тяжёлым. — Он запугивает меня. Но зачем?

— Не накручивай себя, — мягко, но твёрдо сказал Уэллс, пытаясь улыбнуться. — В твоём возрасте это вредно. Может, это просто совпадения? Попробуй не искать в каждом убийстве связь с собой.

Бруно горько усмехнулся.— Ты прав, я могу быть слишком радикальным. Но что, если это он? Тот маньяк, который убил мою дочь… Что, если он вернулся за мной?

Уэллс замер. Жуткая теория и мрачный тон друга пробрали его до мурашек. Кофе, который он только что отхлебнул, встал комом в горле. Он взглянул на Бруно из-под бровей, пытаясь осмыслить услышанное. Воздух в комнате, казалось, сгустился, и тишина повисла между ними, словно предвестник чего-то зловещего.

— Успокойся, Бруно, пока тебе нечего бояться, — сказал Уэллс, возвращаясь к своему привычно ровному тону. — Как минимум, ты не подходишь под почерк этого убийцы.

— Чёрт возьми, Уэйн, я знаю, — буркнул Хьюитт, нервно выпив виски. — Но тревогу так просто не заглушить.

— Тебе нужно отвлечься, — твёрдо продолжил Уэллс. — Убийства, стресс — выбрось это из головы хотя бы на время.

— Как?! — воскликнул Бруно, вскинув руки. — Залить себя алкоголем?

— Серьёзно, ты не видишь других выходов? — Уэйн приподнял бровь. — Сходи куда-нибудь. Выставки, праздники, встреться с друзьями…

Бруно резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнула искра. Казалось, в нем зародилась идея, которая на миг вытеснила страх.

— Знаешь, Уэйн… — начал он, и его голос задрожал от воодушевления. — Если мне и правда недолго осталось, я хочу устроить настоящий праздник. Соберу всех: друзей, знакомых, коллег. Развлекусь, как в молодости, как будто в последний раз. Забуду обо всех этих кошмарах.

Уэллс слегка улыбнулся, оценив энтузиазм друга.— И где же ты собираешься это устроить?

— Сниму особняк в пригороде, недалеко отсюда, — ответил Бруно, и на его лице появилась слабая улыбка. — Знаешь, в одиночестве мне некуда тратить деньги. Скопилась приличная сумма.

— Неплохая идея, Бруно, — поддержал Уэллс, кивнув. — Думаю, тебе это пойдёт на пользу.

— Я напишу, когда всё будет готово. Скину адрес и время, — добавил Хьюитт, уже с ноткой решимости.

Уэллс допил кофе одним глотком и поднялся.— Спасибо за приглашение, но мне пора. Надо к Джейн, — сказал он, ставя чашку на стол.

— Конечно, благодарю, что зашёл. И прости, что отвлёк, — ответил Бруно, слегка виновато опустив взгляд.

— А ты прости, что втянул в тему с этим художником, — бросил Уэллс, направляясь к выходу.

Бруно — старик эмоциональный, скачет из крайности в крайность. От тоски и страха до идей о грандиозной вечеринке. Пусть идея собрать толпу гостей и не совсем подходит его возрасту, но, возможно, это действительно поможет ему встряхнуться. Встретится со старыми знакомыми, отвлечётся, придёт в себя. Он хороший человек и заслуживает такого отдыха. Хотя, если честно, я сам не прочь отвлечься: мне это нужно не меньше, даже если я и не хороший человек.

Но вот вопрос с Джейн… Стоит ли звать её на этот праздник? Мы не так близки, да и она вряд ли оставит ребёнка одного надолго.

И ещё, я всё ещё чувствую вину за то, что бросил её посреди ужина. Она сказала, что понимает, но я видел, как ей было неловко. Теперь ждёт меня у себя. Надо не облажаться — заскочу за цветами и бутылкой вина, чтобы сгладить ситуацию.

Этот день мог бы быть неплохим, если не очередное жуткое убийство. Честно, эта косвенная связь с Бруно всё больше настораживает. Надеюсь, ему ничего не угрожает. В свободное время попробую покопаться в информации о маньяке. Уверен, полицейского он выбрал не случайно. Надо проверить список нераскрытых или подозрительных дел, которые вёл Чанмин. Может, там найдётся зацепка.

Уэйн шагнул в светлую, уютную прихожую, поставил бутылку вина на тумбу и аккуратно положил рядом букет цветов.

— Джейн, я пришёл! — крикнул он, слегка неуверенно, в пустоту дома.

Через несколько секунд из комнаты появилась Девушка. Её вечернее платье, всё ещё элегантное, слегка сползло с плеч, а волосы были растрёпаны, придавая ей непринуждённый, но притягательный вид.

— Привет, Уэйн, — тихо, с мягкой теплотой в голосе произнесла она, бросив взгляд на дочь, которая робко пряталась за её спиной.

— Здравствуйте, дядя Уэллс, — едва слышно пробормотала девочка.

— Привет, Хлоя, — дружелюбно улыбнулся Уэйн, стараясь выглядеть как можно искреннее.

Сняв обувь, он шагнул к Джейн, намереваясь нежно обнять и поцеловать её, но она ловко отстранилась.

— Не забывай… — шепнула она, многозначительно посмотрев на него.

Уэллс закатил глаза с лёгкой ухмылкой и, не споря, направился в ванную.

Джейн чрезвычайно чистоплотна и брезглива. Дома у неё всегда идеальный порядок и чистота, и, не дай бог, если она увидит где-то крошки, мусор или пыль, то поспешит сразу же устранить проблему. Казалось бы, это не самое плохое качество, но даже меня она постоянно заставляет придерживаться чистоты. Я не могу дотронуться до неё, пока не помою руки, не могу поцеловать, пока не умоюсь и не почищу зубы после еды или даже после чашки кофе.

Знала бы она, сколько на моих руках грязи, которую невозможно отмыть.

Но, я думаю, она того стоит. За исключением этой, может быть, для кого-то вполне нормальной особенности, Джейн прекрасна.— Я закончил! — крикнул Уэйн, вытирая руки полотенцем, и вышел из ванной.

— Жду на кухне, — отозвался её нежный голос.

Войдя в кухню, Уэйн замер. Джейн сидела, откинувшись на спинку стула, медленно потягивая вино. Её силуэт казался почти нереальным в мягком свете ламп. Лёгкое платье небрежно сползало, открывая изящные ключицы и часть груди. Растрёпанные волосы мягко падали на плечи, слегка поблёскивая. Вино оставляло на её губах еле заметный фиолетовый оттенок, а тонкая струйка напитка скользила по подбородку. Уэйн почувствовал, как во рту пересохло, а ладони вспотели. На его лице невольно появилась улыбка.

— Уэйн, всё в порядке? — спросила Джейн, заметив его взгляд.

— Да… — тихо ответил он, чувствуя, как щёки заливает жар. — Ты прекрасна.

Он подошёл ближе, посмотрел в её глаза и осторожно провёл рукой от подбородка к щеке, стирая след от вина. Джейн на мгновение замерла, утопая в его голубых глазах. Затем, словно очнувшись, она быстро обвила рукой его шею, притянула к себе и подарила ему глубокий, сладкий поцелуй.

Спустя долгие секунды она отстранилась, вытирая блестящие губы.

— Подожди, пожалуйста… Я только уложу дочь спать, — нервно, но с лёгкой улыбкой сказала она и поспешно вышла.

Глава 10. Идеал

Ох, это было тяжко. Сейчас, сидя у себя дома, я чувствую некое опустошение. Да, я вроде как неплохо справился с Джейн, но, честно говоря, ничего не чувствовал в тот момент, а после него настала та самая тоска. Со мной и правда что-то не так.

На утро Уэйн встал в приподнятом настроении, пытаясь забыть вчерашний неловкий вечер. Сегодня его ждал крайний рабочий день перед выходными. Так же утром позвонил Бруно и сообщил, чтобы к вечеру Уэйн был в особняке. Организация такого мероприятия за столь короткий срок казалась поспешной, но Уэллс не стал спорить: не ему судить.

Рабочий день в отеле тянулся привычно. Он встречал гостей у стойки ресепшена, улыбался, отвечал на вопросы и помогал с регистрацией. Его спокойный тон и сдержанная вежливость уже стали частью образа, который так ценили постояльцы.

— Доброе утро, мистер Кроу, — обратился Уэйн к пожилому мужчине в строгом костюме, который регулярно останавливался в отеле. — Ваш номер готов, как всегда, на четвёртом этаже.

— Спасибо, Уэйн, — кивнул тот, поправляя очки. — Ты, как обычно, безупречен. Но скажи, что за тень в твоих глазах? Опять не выспался?

Уэллс слегка улыбнулся, скрывая лёгкое раздражение.

— Всё в порядке, просто жду выходных.

Мистер Кроу хмыкнул, забрал пропуск и направился к лифту. Уэйн проводил его взглядом, мысленно отметив, что старик слишком наблюдателен для своего возраста.

Чуть позже к стойке подошла молодая женщина с чемоданом, явно раздражённая.

— Слушайте, я бронировала номер с видом на парк, а мне дали какой-то двор! — начала она, едва Уэйн успел поприветствовать её.

— Прошу прощения, мисс Картер, — спокойно ответил он, пробежавшись пальцами по клавиатуре. — Давайте я проверю. Кажется, произошла ошибка при распределении. Сейчас всё исправим.

Женщина скрестила руки, но её взгляд смягчился, когда Уэллс быстро нашёл ей новый номер и предложил чашку кофе за счёт отеля.

— Ладно, спасибо, — буркнула она, забирая новый пропуск. — Но в следующий раз проверяйте внимательнее.— Конечно, мисс Картер, — кивнул Уэйн, сохраняя невозмутимую улыбку.

Работа текла своим чередом: звонки, мелкие просьбы гостей, координация других рабочих. Но в голове Уэйна всё чаще всплывали мысли о вечере. Особняк, Бруно, толпа гостей… Всё это слегка волновало его.

— Всё, рутина закончена, теперь меня ждут выходные в особняке Бруно, — пробормотал Уэйн, потягиваясь, пока переодевался в раздевалке.

— Что? — окликнул его коллега, подсев ближе.

Уэллс вздрогнул от неожиданности и с удивлением посмотрел на знакомого.

— Уэйн, ты на какую-то тусовку собрался? — с энтузиазмом спросил тот, его глаза загорелись любопытством.

— Да, — неуверенно отозвался Уэллс. — Мой друг устраивает мероприятие за городом, чтобы… отвлечься.

— Ох, чёрт возьми, Уэйн! Можно с тобой? — вдруг выпалил коллега, умоляюще глядя на него, словно ребёнок, выпрашивающий очередной подарок.

Вот к чему приводят мысли вслух. Я никогда не был близок с ним; честно, я вспоминал его имя только благодаря бейджику. Сейчас Лэнс просится со мной. Не слишком ли нагло? К его счастью, по дороге и в самом особняке я не планировал никого убивать. И я искренне понадеюсь, что он не плохой человек. Как минимум, близкие знакомые на работе, которые могут прикрыть в случае чего, не помешали бы. У меня был уже один такой, но, к сожалению, его судьба оказалась печальной.— Хорошо, Лэнс, — легко улыбнулся Уэйн.

— Спасибо, дружище! — воскликнул тот, бросившись обнимать Уэллса. — Только я Лен, а не Лэнс, — шепнул он на ухо, ухмыляясь.

— Да, да, — смущённо подтвердил Уэйн, похлопав нового друга по спине.

Закончив рабочий день, он и Лен отправились к Бруно. Уэйн лишь на минуту заскочил домой, чтобы сменить рабочую форму на более подходящий наряд: тёмный пиджак, белую широкую рубашку и брюки.

Усевшись в машину и включив автопилот, Уэйн откинулся на сиденье, бросив взгляд на коллегу.

— Слушай, Лен, — окликнул он, — тебе домой не надо заехать?

— Не думаю, — неуверенно отозвался коллега. — Дресс-код официальный, как ты сказал? Я просто останусь в рубашке и брюках, без куртки отеля. Пойдёт?

— Да, это не подростковая тусовка, — усмехнулся Уэйн. — Большинству гостей за сорок, и они не из бедных.

— И что это будет? Вальс, как два века назад? — удивлённо спросил Лен, приподняв бровь.

— Нет, — хмыкнул Уэйн. — Ожидаю что-то размеренное: выпивка, ужин, отдых на свежем воздухе. А ближе к вечеру, может, и нечто более активное будет. — А тебе самому сколько, Лен? — добавил он, искоса глянув на попутчика.

— Мне двадцать девять, — ответил тот, глядя в окно. — Очень хотел вырваться куда-то. С женой сейчас тяжёлый период: стресс, ссоры, да ещё сын маленький. Люблю его, но хлопот с ним… — Он вздохнул, и в его голосе проступила тоска.

— А жена не обидится, что ты вот так вот на несколько дней?

— Нет, она сама меня пока что бросила. Мы поссорились, и она переехала к родителям на время. Наверное, я должен был почувствовать облегчение, отдохнуть от нее, но одиночество уже начало меня съедать. — Лен замолчал на минуту. — Прости, что нагружаю. Тебе, кстати, сколько, Уэйн? Тебя нет ни в одной соцсети, сложно про тебя что-то узнать, — перевел тему он.

Уэллс нахмурился, и в машине повисла напряжённая пауза.

— А ты пытался? — спросил он резче, чем хотел.

Лен замер, но Уэйн тут же смягчил тон:— Да ладно, не напрягайся. Мне двадцать семь.

— Правда? А выглядишь моложе, — удивился коллега.

Нет, неправда. Только в паспорте я двадцатисемилетний Уэйн Уэллс, гражданин Японии.

— Да, без усов и щетины я как подросток, — спокойно отшутился Уэйн, возвращая разговор в лёгкое русло.

— Слушай, а как ты с господином Хьюиттом познакомился? — продолжил Лен. — Не думал, что у тебя есть такие богатые друзья.

— Богатые? Это так дорого? — наигранно удивился Уэйн, хотя в голове все понимал

— Вообще-то да, это не маленькие деньги. Если он говорил тебе правду о мероприятии, то там должны быть личные повара, дворецкие, огромная территория.

— Он упоминал, что в одиночестве просто копил деньги, — пожал плечами Уэйн, слегка задумавшись.

— Что?! — воскликнул Лен. — Это стоит сотни тысяч! Он явно что-то недоговаривает.

Может и так. Лен, хоть и кажется сперва недалёким из-за своей манеры речи и легкости мыслей, но он вполне неплохо рассуждает.

— Возможно, — согласился Уэйн. — Но нам-то что? Минусов нет.

Проехав несколько десятков километров, они наконец-то добрались до роскошного особняка, возвышавшегося на просторной поляне посреди леса. Машина остановилась на парковке, где уже красовалось несколько элитных автомобилей.

— Вау, ха-ха! — восхищённо выдохнул Лен, торопливо выпрыгивая из авто.

Особняк поражал воображение — это был не просто дом, а настоящая резиденция, почти дворец. Перед входом раскинулась широкая площадь с аккуратно подстриженными деревьями и кустами, журчащими фонтанами и каменной плиткой. Старомодные, но оттого не менее дорогие фонари мягко освещали дорогу, ведущую к массивным дверям.

— Чёрт возьми, Уэйн, ты это видишь?! — почти кричал Лен, не в силах скрыть восторг.

— Да, впечатляет, — спокойно отозвался Уэллс, хотя в его голосе проскользнула нотка удивления.— Какой же ты скучный, друг! — рассмеялся Лен. — Тебе что, совсем наплевать? Когда ещё доведётся побывать в таком месте?

— Видимо, ещё пару раз, если продолжу дружить с Бруно, — улыбнулся тот, кивнув в сторону дорожки. — А вот и он.

По вымощенной тропинке от крыльца к ним неспешно шагал Хьюитт. На его лице сияла тёплая улыбка, а в движениях чувствовалась уверенность.

— Здравствуй, Уэйн! — дружелюбно поприветствовал он. — Вижу, ты с другом.

— Да, ничего страшного? — уточнил Уэллс.

— Нет-нет, ни в коем случае, — отмахнулся Бруно.

Лен, слегка нервничая, тут же подскочил ближе и, неловко приосанившись, протянул руку.

— Ох, здравствуйте, господин Хьюитт! — выпалил он.

— Можно просто Бруно, — добродушно ответил тот, крепко пожимая руку. — Пройдёмте, я хотел встретить вас лично.

— Сегодня ты выглядишь лучше обычного, — заметил Уэйн, оглядывая аккуратный костюм друга.

— Конечно, — с лёгкой гордостью ответил Бруно. — Обычно я не заморачиваюсь с внешним видом, но сегодня у меня важные гости.

— И сколько всё это стоило? — уже тише спросил Уэйн.

— Аренда на три дня обошлась примерно в шестьсот тысяч, — небрежно бросил Хьюитт. — Это без учёта персонала.

Уэйн слегка прищурился.

— Бруно, откуда такие деньги? Я понимаю, за двадцать лет можно накопить, но столько же.

Он замедлил шаг и выдержал паузу, словно решая, стоит ли говорить.

— Да, я недоговаривал, — наконец признался Бруно. — Я не просто работаю на кладбище. Я владею самой крупной в Японии компанией похоронных услуг и частных кладбищ. Когда начинал после войны, не думал, что это будет так востребовано. Но тогда мир… он откатился назад. Люди стали чувствительнее, миллионы хотели достойно проводить близких. Не просто кремировать или утилизировать, а дать им место в земле, с красивой могилой, с церемонией, чтобы всегда можно было прийти и вспомнить. — Его голос дрогнул, в глазах мелькнула печаль.

— Смерть дочери сильно повлияла на тебя, — тихо сказал Уэйн.

— Ты прав. Тогда я не хотел ничего. Я не мог думать о бизнесе и жить так просто, богатой жизнью, после того как похоронил собственную дочь, — Бруно говорил всё тише, его взгляд тускнел. — Я передал управление бизнесом доверенному коллеге, оборвал многие связи и выбрал работу на кладбище, чтобы быть ближе к дочери. Годами привыкал к такому существованию… — Он резко замолчал, словно оборвав воспоминания.

Уэйн выдохнул и хлопнул друга по спине.

— Это достойно уважения, Бруно.

— Да, прости, что не рассказал раньше. Иногда я сам забываю, кто я, — Выдавил он улыбку. — Но следующие три дня — не для печали.

— Ты прав, — кивнул Уэйн, и они вместе направились к сияющему огнями особняку.

Лен шёл чуть позади, всё ещё оглядывая роскошную территорию с открытым ртом.

— Да, Уэйн, позволь мне, — сказал Бруно, подходя к массивным дверям особняка и распахивая их. — Добро пожаловать!

— Чёрт возьми! — вырвалось у Лена, который подскочил сзади, широко раскрыв глаза. — Глазам не верю!

— Грандиозно, — выдавил Уэллс, приподняв брови, хотя его голос оставался сдержанным.

За дверями открылась просторная прихожая, плавно перетекающая в огромный зал первого этажа. Гости переобулись в мягкие, удобные тапочки, предложенные персоналом, и прошли дальше. Интерьер поражал: он мог бы вызвать искреннее восхищение даже у самых искушённых аристократов. Панорамные окна пропускали мягкий вечерний свет, отполированные деревянные полы с тонкими узорами сияли, а колонны из зелёного мрамора, украшенные золотыми вставками, добавляли величия.

Уют вносили живые растения: цветы на кофейных столиках, небольшие кусты и даже подобия деревьев у окон и в углах.

Мебель в просторной гостиной располагалась по обе стороны зала, не загромождая пространство. Белоснежные диваны и кресла стояли полукругами на роскошных коврах, образуя уютные зоны для бесед и отдыха. По центру каждой зоны — низкие столики с закусками и напитками. У южной стены возвышался чёрный рояль, а в восточной части мерцал камин, добавляя тёплую атмосферу.

В гостиной уже собралось около десятка гостей, разделившихся на две группы. Они оживлённо беседовали, потягивая вино из хрустальных бокалов. Все были одеты в элегантные, парадные наряды, подчёркивающие статус мероприятия.

— Прошу внимания! — громко объявил Бруно, хлопнув в ладоши. Все взгляды повернулись к нему. — Хочу представить вам близкого мне человека — Уэйна Уэллса, дорогие гости. Мы познакомились недавно, но быстро нашли общий язык. Он отличный собеседник и друг. Надеюсь, вы с радостью примете его в наше общество.

Уэллс слегка смущённо улыбнулся и кивнул, окинув взглядом собравшихся. Гости ответили вежливыми улыбками и лёгкими кивками.

— Уэйн, мне нужно уладить пару организационных вопросов, — тихо сказал Бруно, наклонившись к другу. — Познакомься пока с гостями. Спасибо, что пришёл. — Он обнял Уэллса и направился к лестнице.

— Тебе спасибо за такой тёплый приём, — отозвался Уэйн. — Лен, — окликнул он, обернувшись, но коллеги за спиной не оказалось.

Оглядев зал, Уэллс заметил, как Лен уже уверенно шёл к группе гостей в правой части, будто был с ними знаком.

Хорошо, он не стал терять времени. Мне бы тоже не стоило пасовать.

Уэйн неспешно направился к правой стороне зала, где уже звучали смех и оживлённые разговоры.

— Здравствуйте, — с лёгкой неуверенностью прервал их разговоры Уэллс. — Не будете против, если я присоединюсь к вашей компании?

— Ох, конечно, нет! — радушно отозвался мужчина, сидевший ближе всех к Уэйну. Он поднялся с кресла и протянул руку. — Александр Локсли.

— Приятно, — ответил Уэйн, пожимая руку. — Моё имя, полагаю, вам уже знакомо.

— Верно полагаете, — улыбнулся Александр. — Давайте я представлю остальных. — Он повернулся к гостям. — Маруяма Такахиро, директор компании по внедрению ИИ-технологий в медицину. А рядом — очаровательная Вирджиния Динвидди. Думаю, вы могли видеть её, она модель.

Уэйн кивнул, бросив взгляд на женщину.

— Да, припоминаю, — тихо сказал он. — Не думал, что увижу вас вживую, Вирджиния. Вы ещё красивее, чем на фото. — обратился к ней Уэллс.

Девушка мило улыбнулась и непринуждённо помахала ему рукой.

— Спасибо, Уэйн. А вы, стоит отметить, тоже вполне модельной внешности.

— Благодарю, — улыбнулся он в ответ.

— А вон там… — Александр запнулся и взглянул на Уэйна. — Поправьте, если ошибаюсь, но вы ведь американец?

Ошибаешься, Александр.

— Верно, — коротко ответил он.

— Тогда, думаю, тот молодой человек захочет представиться лично, — кивнул Локсли в сторону дивана. — Рядом с ним как раз свободное место.

— И кем же вы будете? — спросил Уэйн, падая на мягкий белоснежный диван.

— Филип Бейтс, приятно познакомиться, господин Уэллс, — спокойно ответил тот. — Александр, видимо, решил, что раз мы оба американцы, нам будет о чём говорить. Но я сомневаюсь.