Czytaj książkę: «Колючий»

Глава 1. Император

Тронный зал Имперского дворца на Терре был залит холодным голубоватым светом голографических проекций. Звёздные карты висели в воздухе, подсвечивая секторы зелёным, жёлтым и тревожным красным. В центре этого сияния, на возвышении из чёрного полированного камня, сидел император Тиберий — подтянутый, с пронзительными глазами и тяжёлой челюстью.

Он не любил этот зал. Слишком много здесь мёртвого величия и памяти о том, кто раздаривал империю, сидя в этом же кресле.

По левую руку от него замер начальник Генштаба, старый маршал Грегор Ванн — сухой, как пергамент, с выцветшими глазами стратега, повидавшего десятки войн. По правую — директор объединённой разведки Аркадий Тейн, человек-тень в безупречно сидящем чёрном костюме без единого знака отличия.

— Докладывайте, — голос императора прозвучал глухо. — Грегор.

Маршал шагнул вперёд, и карта перестроилась, высветив зелёные секторы на дальних рубежах.

— Арахниды, Ваше Величество. Основные матки уничтожены. Осталось четырнадцать планет, где идёт зачистка. Если сохранять текущий темп — три месяца. Если форсировать — один, но потери вырастут на треть.

— Не надо лишней крови, — Тиберий качнул головой. — Что по срокам для публики?

— Через четыре месяца, Ваше Величество, — ответил Тейн. — Три месяца на зачистку, месяц на подготовку торжеств. Парады приурочим к годовщине вашего восхождения на престол.

Тиберий помолчал. Годовщина. Та самая дата, когда он взял трон силой, свергнув брата. Для одних — день великого очищения, для других — день узурпации. Привязать к ней победу над Арахнидами значило заставить всех — и сторонников, и тайных врагов — праздновать вместе. Хороший ход.

— Пусть будет годовщина, — сказал император. — Люди получат новости к празднику.

— Хорошо. — Грегор провёл пальцем по карте, подсвечивая красные точки. — А теперь плохие новости.

Карта преобразилась. На юго-востоке полыхнул оранжевым Галактический Халифат, вытянув щупальца к границам Империи.

— Халифат завершает переброску флотов, — сказал Ванн. — Инструкторы Аграфов уже на их базах. Через три-четыре месяца удар.

— Прокси-война?

— Так точно. — Ванн развернул схему предполагаемых ударов. — Генштаб предлагает тактику, отработанную на Арахнидах, «Зубы дракона» — заманить на две-три системы вглубь, дать увязнуть в позиционной борьбе, затем ударить по тылам и логистике. И главное — на карте запульсировала столица Халифата, а следом загорелись десятки точек по всей территории, узлы связи, штабы, центры гражданского управления. — Удар по голове — столица. И одновременно по всей нервной системе — военные и гражданские хабы управления. Без приказов армия Халифата рассыплется. Сверхдальние ракеты, диверсионные группы через нестабильные червоточины.

— Бей по голове — остальное само отвалится, — усмехнулся Тиберий.

Он замолчал, впившись взглядом в схему. Потом повернулся к Тейну.

— Разведка подтверждает эти переходы?

— Подтверждаю, Ваше Величество. — Голос Тейна был тих, почти ласков. — Переходы существуют, их параметры зафиксированы. В лаборатории и на полигонах технология отработана для сверхдальних ракет с гипердвигателями. А также высадки диверсионных групп. — Он сделал паузу. — Но реального применения через нестабильные червоточины мы ещё не проводили. Это наш риск. И наша ставка.

Тиберий откинулся в кресле, постукивая пальцем по подлокотнику.

— Принято.

— Однако у меня есть информация иного рода.

Он извлёк из внутреннего кармана серебристый диск и положил на край консоли, рядом с рукой императора.

— Это козырь, — сказал Тейн, и в его интонации проступила непривычная тяжесть. — И одновременно самая большая наша слабость.

— Говори.

— Внутренние враги. Дикие Миры, фронтир Вольного Братства, террористические ячейки — всё это имеет координационный центр. Нити ведут к Эмирам. Но главное — у нас есть список.

— Список? — Тиберий подался вперёд, пальцы впились в подлокотники. — Продолжай.

—Больше триста человек, Ваше Величество. — Тейн выдержал его взгляд. — Чиновники, генералы, судьи, главы торговых домов. Те, кто ждёт реванша и до сих пор считает власть законной только для вашего брата.

Воздух в зале стал плотным, как перед грозой.

Ванн, обычно бесстрастный, кашлянул и отступил на шаг.

— Одним ударом смахнуть эти фигуры, — медленно повторил Тиберий. Он взял диск, повертел в пальцах. — Триста человек. Вы понимаете, что, если начнём эту чистку, остановиться будет нельзя? Это сигнал всей империи.

— Сигнал, который необходим, — твёрдо сказал Ванн. — Перед большой войной мы не можем оставлять за спиной тех, кто вонзит нож в спину при первой же неудаче.

— Я не о том, — Тиберий поднял взгляд на маршала. — Констанс сидит в камере уже три года. Приговорён. И всё это время в Империи существует единое информационное поле — от Генштаба, Имперской Службы безопасности, вашей объединённой разведки, Тейн, и моей личной канцелярии. Данные стекаются, перепроверяются, анализируются. Я знаю эти имена не потому, что не доверяю вам, а потому что это моя работа — знать.

Тиберий посмотрел на диск, и губы его скривились в горькой усмешке.

— Твой список, Аркадий, я изучу. Большинство имён мне в нем знакомы. Твои люди отработали на совесть — они подтвердили то, что копилось годами. Разведка ест свой хлеб не зря. Теперь я сверю твою аналитику со сводками других служб. Если данные сойдутся — а я уверен, что сойдутся, — то это плазменная граната с включённым таймером. Отсчёт я сам запустил три года назад.

Тиберий медленно кивнул:

— Значит, хватит ждать. Диск остаётся у меня. Генштаб готов к проведению арестов?

— Оперативные группы сформированы, Ваше Величество, — ответил Ванн. — План «Чистилище» отработан. Сопротивление ожидается минимальное — у них нет причин ждать удара. Дезинформация убедит их, что опасность миновала.

— Что за дезинформация? — Тиберий повернулся к Тейну.

— Завтра по всем СМИ Галанета пойдёт слух, Ваше Величество, — сказал Тейн. — Вы якобы решили помиловать брата под давлением старших рас. Утечка будет выглядеть естественной. Те, кто в списке, поверят — они хотят верить. А когда мы ударим, они даже не успеют понять, что произошло.

— Операция «Чистилище» может быть начата в любой момент, — продолжил Тейн. — Синхронные аресты по всем секторам. Триста целей. Но — он запнулся. — После такого удара по элите старшие расы назовут нас тиранами.

В зале повисла тишина.

— Вы свободны Ванн, — сказал император, не повышая голоса.

Маршал молча поклонился и вышел, бесшумно ступая по полированному камню. Когда дверь за ним закрылась, Тиберий поднялся и подошёл к голографической карте. Красные пятна вражеских вторжений, жёлтые зоны нестабильности, зелёные — лояльности. И теперь — триста двадцать семь имён, которые могут расколоть империю изнутри быстрее, чем любой флот.

— Вы уверены, что в списке нет ошибок? — спросил он, не оборачиваясь.

— Абсолютно, Ваше Величество.

— Список расширим. И сколько из этих трёхсот двадцати семи будут тянуть за собой другие нити? Сколько придётся арестовать потом?

Тейн помолчал.

— Если мы проведём операцию жёстко и синхронно — без предварительных арестов, без утечек — то достаточно будет этих трёхсот двадцати семи. Остальные поймут сигнал. После казни вашего брата они поймут, что игра окончена.

— Казни, — Тиберий коснулся пальцем сектора, где на карте значилась система Кронос с тюремным астероидом. — Три года я держал его в камере. Знал, что когда-то придётся. И всё равно он мой брат, Тейн. Я дал клятву нашей матери.

— Он предал империю, — тихо, но твёрдо сказал директор. — Ваш отец оставил вам державу, а ваш брат раздарил треть её территорий. Вы взяли власть, потому что народ, флот и армия поверили в вас. Если сейчас вы проявите слабость, те триста двадцать семь человек получат надежду. А надежда для заговорщика опаснее оружия.

Тиберий медленно кивнул, всё ещё глядя на карту.

— Подготовьте операцию. Аресты провести одновременно. Тихо и стремительно. Чтобы все эти крысы сидели в клетках. — Он повернулся, и в его глазах, наконец, появилась та сталь, которую привыкли видеть подданные. — Казнь будет публичной. Оповестить все секторы. Пусть смотрят. И знают, следующая очередь за ними.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

Тейн поклонился и направился к выходу, но на пороге остановился.

— Ваше Величество, диск. Там есть кое-что, чего я не сказал при маршале. Среди трёхсот двадцати семи есть те, кто связан не только с Констансом, но и с нашими внешними «партнёрами». Старшие расы через них держали руку на пульсе империи. Уничтожив этих людей, мы не просто чистим пятую колонну — мы обезглавливаем агентурные сети Аграфов и Халифата. Это даст нам рычаги давления на переговорах. Компромат, которого никто не ждёт.

Тиберий усмехнулся, и в этой усмешке было что-то волчье.

— Значит, будем играть по-крупному.

Когда дверь за директором закрылась, император остался один. Он подошёл к окну, за которым на фоне звёзд медленно плыла орбитальная станция, и долго смотрел на диск, зажатый в пальцах. Потом нажал кнопку вызова.

— Верган.

Секретарь вошёл мгновенно — галантный, предупредительный, с неизменным планшетом в руках.

— Капсулу, — сказал Тиберий, не оборачиваясь. — Трансовый режим.

— Слушаюсь, Ваше Величество. — Верган сделал пометку. — Могу я поинтересоваться, какую программу загрузить?

— Никакой. Просто тишина. Мне нужно подумать перед завтрашним заседанием Совета безопасности.

— Будет исполнено.

Секретарь вышел, и Тиберий остался наедине с диском, в котором были спрессованы триста двадцать семь судеб, триста двадцать семь предательств. Он поднёс его к свету, и полированная поверхность отразила его собственное лицо — жёсткое, с глубокими тенями под глазами, с застывшей решимостью, за которой пряталась давняя, незаживающая боль.

— Прости, брат, — сказал он едва слышно. — Но ты был неправ. Империю не спасают милостью. Её спасают сталью и кровью.

***

После капсулы Тиберий не вернулся в тронный зал. Он прошёл в личный кабинет — маленькую, тесную комнату без окон, где стены были обшиты серым антивандальным пластиком, а единственным украшением служил старый флаг империи, висевший ещё при отце. Здесь не было мрамора и золота. Здесь можно было думать.

Он опустился в кресло, вынул из-за пазухи диск. Вставил в считыватель на подлокотнике.

Голографический свиток развернулся, подсвечивая имена холодным синим светом. Тиберий подключился через нейроинтерфейс и начал читать медленно, вдумчиво, как следователь, изучающий дело, от которого зависит жизнь страны.

Генерал-губернатор системы Атрокс, Феликс Аргенто. Командующий Двенадцатым флотом, адмирал Корнелиус Вейн. Глава торгового дома «Вергилий», Мариус Торн. Судья Высшего трибунала по особым делам, Лазарь Блэквуд. Начальник протокола императорского дворца, лорд Сильвестр Рохас. Директор верфи «Антарес», инженер-генерал Эдвард Крейн. Инспектор налоговой службы сектора Гидра, Элинор Восс. Комендант орбитальной станции «Гефест», полковник Доминик Шторм. Префект сектора Цербер, Артур Леннокс. Командующий пограничной флотилии «Северная звезда», вице-адмирал Клаудия Морозова. Глава информационного бюро империи, Георг Фосс. Директор имперского банка, барон Генрих фон Эссен. Архивариус Ордена Святого Престола, брат Аврелий

Имена тянулись бесконечной лентой. Тиберий перелистывал страницу за страницей, и с каждым новым именем внутри росла тяжесть. Губернаторы, адмиралы, судьи, директора, банкиры, учёные, чиновники, командиры гарнизонов, главы патрицианских родов — триста двадцать семь человек, связанных общей целью. Одни — по убеждениям, другие — по страху, третьи — за деньги.

Он остановился на середине, когда увидел знакомое лицо. Голографическая иконка раскрылась — мужчина лет пятидесяти, с умными глазами и тщательно ухоженной бородой.

Алан Ванн. Старший советник по стратегическому планированию. Племянник начальника Генштаба.

Тиберий медленно выдохнул. Грегор Ванн, его самый надёжный военачальник, — и собственный племянник Грегора в списке. Император на мгновение замер, просчитывая варианты. Ванн не знал. Не мог знать. Иначе он бы первым пришёл с повинной.

— Ты вырастил предателя, Грегор, — тихо произнёс Тиберий. — Но ты не виноват. Империя запомнит твою службу.

Он листал дальше. Имена мелькали, и чем ближе к концу, тем выше становились должности, тем ближе к трону оказывались заговорщики.

Графиня Изабелла Торн, глава дома «Торн», казначей императорского двора. Посол империи в Федерации Аланте, Карл фон Гогенштауфен. Начальник службы протокола Совета Безопасности, полковник Сергей Орлов. Начальник личной охраны императора, полковник Виктор Шламов.

Тиберий замер на этом имени. Открыл полное досье.

Шламов Виктор Сергеевич, 41 год, начальник личной охраны императора, группа ближнего прикрытия, смена «Альфа». Завербован в 3124 году, куратор — Верган.

— Верган. — Тиберий произнёс это имя вслух, пробуя на вкус. — Ты не просто секретарь, а сердце паутины.

Тиберий закрыл глаза. Три года брат сидел в камере, и все эти годы Тиберий оттягивал подписание окончательного приговора. Не из жалости. Расчёт. Констанс был живым козырем, который держал в узде тех, кто ещё надеялся на реванш. Теперь этот козырь можно было разыграть.

Он листал дальше. И среди имён, ближе к концу, увидел тех, кого боялся найти.

Принц Эдгар, сын принцессы Елены, племянник императора. Принцесса Елена, родная сестра. Леди Корделия, жена Констанса.

Три члена императорской семьи. Три предательства. Тиберий на секунду зажмурился, но взял себя в руки.

Он дочитал до конца. Последним в списке стоял тот, кого он боялся увидеть больше всего.

Констанс I — бывший император. Статья о государственной измене. Умышленные действия в ущерб суверенитету, территориальной целостности и безопасности Империи. Приговор — отсроченная смертная казнь.

Тиберий открыл глаза, вызвал интерфейс и набрал код прямой связи с начальником Генштаба.

— Грегор, у меня для тебя плохие новости. Твой племянник в списке.

В голосе Ванна на секунду возникла тишина. Потом старый вояка ответил ровно, без дрожи:

— Я прошу разрешения не участвовать в его задержании, Ваше Величество.

— Разрешаю, но ты должен знать, это не отразится на твоей службе.

— Я понимаю, Ваше Величество. — Ванн помолчал. — Операция начинается в условленный срок. Всё готово.

— Начинайте действовать по намеченному плану.

Тиберий отключил связь, убрал диск. Подошёл к стене, снял старый флаг, поцеловал ткань и повесил обратно.

— Во имя империи, — сказал он.

Глава 2. Список Тиберия

Изолятор высшей категории «Адамант» находился в герметичном модуле орбитальной крепости «Гефест» — боевой станции, входящей в систему обороны «Диспетчерская призма». Крепость несла круглосуточную охрану подступов к Терре.

Истинное место заключения бывшего императора было засекречено по высшему классу. Доступ к этой информации имел строго ограниченный круг лиц. Для всех остальных — включая вражеские разведки — Констанс мог отбывать срок в любом из десятка секретных изоляторов, в астероидном поясе Кронос, в пустынях Ниарна, на снежных пиках Асгирдана, в подземных бункерах Эребуса, на океанских платформах Посейдона — или в любой из элитных тюрем для высших сановников. Дезинформация поддерживалась годами, и противники так и не смогли вычислить, где он на самом деле. А он был в двухстах километрах от императорского дворца, под прицелом зенитных батарей и в зоне мгновенного реагирования преторианской гвардии.

Камера для допросов — монолитная нейтрониевая сфера. Внутри гравитационное поле приковывало к креслу сильнее любых ремней. Оно действовало выборочно — только на тело заключённого, оставляя других людей свободными. Здесь не было окон, не было мебели — только два противоположных кресла, в одном из которых фиксировали осуждённого, а второе оставалось пустым для посетителя. В обычное время Констанс отбывал срок в соседнем отсеке — небольшой комнате с медицинской капсулой и койкой, санитарным узлом и доступом к ограниченному информационному визору.

Констанс сидел в своём кресле. За три года он изменился, осунулся, поседел, но глаза остались прежними — спокойными, даже насмешливыми. На нём была простая серая роба без знаков отличия. Только перстень с фамильным гербом поблёскивал на пальце.

Тяжёлая дверь отъехала в сторону. Вошёл Тиберий — без мундира, в простом чёрном кителе, без орденов. За ним замерли двое гвардейцев.

Дверь закрылась. Свистящий звук герметизации повис в воздухе.

— Здравствуй, брат, — сказал Констанс, голос его звучал сухо, без надрыва. — А я уж думал, ты передумал меня казнить. Три года — долгий срок даже для императорского терпения.

Тиберий не сел. Он встал напротив, сложив руки за спиной.

— Ты знаешь, почему я медлил?

— Догадываюсь. Ждал. Собирал компромат. Укреплял власть, чтобы не началась гражданская война. — Констанс усмехнулся. — Я бы так же делал.

— Ты разваливал империю.

— Я сохранял империю! — голос Констанса впервые дрогнул. — Когда я принял трон, нам угрожали три фронта, казна была пуста, а старшие расы готовились разделить нас, как падаль. Я пошёл на уступки, чтобы выиграть время. Я отдал территории, которые всё равно не мог удержать!

— И пока ты раздавал наше наследие, — Тиберий шагнул вперёд, и на его скулах заиграли желваки, — ты позволил Аграфам вырезать наши форпосты в секторе Аргос и назвал это «дипломатическим маневром». Ты подписал капитуляцию перед Халифатом, когда они были повержены. Твои генералы шептались о трусости, а народ — о позоре. Ты допустил геноцид нашей нации на окраинах, выпилил стратегический флот, обрёк на голод ключевые системы. Ты внедрил в империю пятую колонну — шпионов, диверсантов, идеологических противников. Они сеяли панику, саботировали оборону, уничтожали науку и экономику. Тайные агенты копили богатства и помогали тебе разваливать империю изнутри. Ты был их марионеткой, Констанс. Ты — и старшие расы, которые через тебя правили.

— Ты сейчас о тех, кого собираешься вырезать? — Констанс попытался податься вперёд, но гравитационное поле прижало обратно. — Я знаю, у тебя есть секретный список. Губернаторы, адмиралы, судьи. Кровавая баня, чтобы запугать всех, кто помнит, что империя когда-то была великой не только страхом, но и законом.

— Закон? — Тиберий резко развернулся. — Ты, отменивший суды присяжных? Ты, распустивший Сенат? Твой закон был удобством для предателей. Мой закон — сталь. Он честнее слов.

— И ты думаешь, казнь брата и триста арестов вернут империи честь? — Констанс напрягся в кресле, но поле не пускало. — Враги не испугаются. Они увидят, как мы пожираем себя. Твоя жестокость объединит их против тебя.

— Моя жестокость — язык, который они понимают. — Тиберий остановился, голос его стал ледяным. — Я не буду кланяться, как ты. Я заставлю их уважать нас. А начну с того, что вырежу изменников, ренегатов и предателей — всех, кто ждал твоего возвращения. Публично. Чтобы каждый, кто думает о предательстве, вспоминал эту ночь.

Констанс попытался откинуться на спинку кресла.

— А ты уверен, что после моей казни эти люди просто… покорно лягут под нож? Ты уничтожишь триста человек, но сколько ещё осталось? Ты никогда не выжжешь всех, Тиберий. Пока ты правишь страхом, страх будет рождать новых заговорщиков.

— Пусть рождает, чтобы спасти империю, — Тиберий достал из внутреннего кармана голографический планшет, вывел на экран имена. — Видишь? Триста двадцать семь человек, включая моего секретаря и племянника Грегора Ванна. Твоя сеть разорвана. Завтра в полдень по галактическому времени состоится публичная казнь. Твоя казнь.

Констанс долго смотрел на имена. Потом перевёл взгляд на брата.

— Верган? — переспросил тихо. — Он тебя предал?

— Разведка предоставила неопровержимые доказательства. Он — не просто секретарь.

— Верган… — Констанс горько усмехнулся. — Ты знаешь, почему он это делал…

— В списке не только он, — перебил Тиберий, и голос его стал тише, опаснее. — Твой племянник Эдгар, наша младшая сестра Елена и твоя жена Корделия. Все они — в списке.

Констанс побледнел. Впервые за весь разговор его лицо дрогнуло.

— Елена… — прошептал он. — Эдгар? Они не могли…

— Могли, — отрезал Тиберий. — И теперь ответят. Как и ты.

Он убрал планшет и посмотрел брату прямо в глаза.

— Приговор приведён в исполнение. Публичная казнь. Твоя казнь. Я подписал её час назад. Решение принято.

Констанс долго смотрел на него.

— Ты и вправду пошёл до конца. Даже обет матери не остановил, — тихо сказал он.

— Ничто не остановит, — ответил Тиберий. — Прощай, Констанс.

Он развернулся и направился к выходу. Тяжёлая дверь отъехала, пропуская его, и закрылась с глухим стуком.

Констанс остался один в тишине, глядя на пустое место, где только что стоял император.

***

За три дня до операции в кулуарах Ассамблеи. В кают-компаниях флагманов и на закрытых банкетах торговых домов пополз слух. Император решил помиловать брата! Якобы старшие расы надавили через торговые концессии. Будто военные опасались раскола в преддверии войны. Вроде как сам Тиберий не выдержал тяжести клятвы, данной когда-то матери на смертном одре.

Слух подкрепляли «утечками»: из канцелярии императора вынесли проект указа о замене казни пожизненным заточением в тюремном комплексе системы Эребус. Начальник Генштаба, обычно сухой и немногословный, на открытом совещании обмолвился, что «гуманизм в политике порой бывает стратегически выгоден». Директор разведки ушёл в краткосрочный отпуск — по официальной версии, для восстановления после тяжёлой операции.

Те, чьи имена значились в списке, поверили. Поверили, потому что хотели верить. Три года ожидания, три года тихой поддержки свергнутого императора, три года надежды на реванш — и вот, кажется, чаша весов качнулась. Если Тиберий смягчился к брату, значит, смягчится и к остальным. Амнистия, возвращение ко двору, реставрация старых порядков — всё это казалось теперь близким, осязаемым. Это был знак!

Верган, личный секретарь, в ночь перед арестом собственноручно составил для императора график на неделю, где значилась «церемония перевода заключённого Констанса в специальное учреждение». Он на мгновение нахмурился, но тут же успокоил себя — дезинформация, которую он сам помогал распускать, была слишком убедительной.

Секретарь императора не знал, что это была последняя строчка, которую он написал на службе империи.

***

В 04:00 по галактическому стандартному времени оперативные группы начали одновременное задержание всех фигурантов чёрного списка.

План «Чистилище» годами отрабатывался на учениях как децентрализованный антитеррористический сценарий — без реальных имён. Только за несколько часов до арестов командиры отрядов получили конкретные цели, и никто из них не знал, что одновременно работает ещё несколько сотен групп. Каждая команда захвата действовала автономно, по заранее отлаженному протоколу.

Спецслужбы использовали портативные генераторы помех с широким диапазоном действия, блокирующие все каналы связи — от голографических до квантово-запутанных. Ни один сигнал тревоги не мог уйти наружу.

Генерал-губернатор Атрокса был схвачен в собственном дворце, когда пытался запустить систему самоуничтожения базы данных. Командующий Двенадцатым флотом оказал вооружённое сопротивление — его застрелили при задержании. Глава торгового дома «Вергилий» попытался бежать на частном яхте, но гиперпространственные врата уже заблокировали. Судья Высшего трибунала был арестован во время утреннего ритуала: читал молитву в домовой часовне, когда на запястьях защёлкнулись силовые браслеты.

Графиню Изабеллу Торн взяли в её загородной резиденции. Она не сопротивлялась — только попросила разрешения взять с собой семейный портрет. Ей отказали.

Адмирала Корнелиуса Вейна подняли с койки на флагмане. Он успел крикнуть: «Вы все ответите!» — и попытался активировать миниатюрное взрывное устройство, но глушилки подавили сигнал мгновенно.

Никто не ждал удара. Предупредить других не успел никто — связь рухнула мгновенно. Тиберий, человек чести, который никогда не бил исподтишка, на этот раз ударил первым. Без предупреждения.

Вергана взяли прямо в его кабинете, когда он готовил речь для императора.

Он не сопротивлялся — только спросил:

— Его величество знает?

— Его величество приказал, — ответил офицер. — Вы — сто сорок третий.

К 06:00 все задержанные находились в изоляторах. Империя узнала об этом только через два часа, когда пресс-служба императора выпустила лаконичное сообщение:

«В рамках плановой операции по обеспечению внутренней безопасности задержана группа лиц, подозреваемых в подготовке государственного переворота. Имена будут опубликованы после завершения следственных действий».

Однако Имперская служба безопасности через свои каналы в СМИ, галанете и другие информационные сети начала подогревать интерес. Первые фамилии — губернаторы, адмиралы, судьи, директора крупнейших корпораций — «случайно» просочились в новостные ленты задолго до официальных публикаций. Это был тот самый знак — плазменная граната, только теперь взорвавшаяся в информационном поле.

Запугать элиту, которая считала себя неприкасаемой. Показать колеблющимся, что их тоже увидят. И одновременно — спровоцировать оставшихся в тени, перепуганные заговорщики начнут заметать следы, выходить на связь, предавать друг друга. Это был ещё один ход спецслужб — выявить новые связи, фигурантов и координаторов, которые не попали в первый список. А народу — послание. Империя больше не будет терпеть внутреннего врага.

Терранская империя ахнула.

Троих из списка — принца Эдгара, принцессу Елену и леди Корделию — взяли тихо, почти незаметно. Их номера в чёрном свитке были последними: 324, 325, 326. Самые близкие люди к трону.

Тиберий не стал выставлять это напоказ. Публичный скандал с участием членов династии стоил бы империи слишком дорого. Для галактики придумали правдоподобные объяснения, которые появлялись одно за другим, создавая логичную хронологию с их исчезновением.

Сначала принц Эдгар «отправился с инспекцией в дальние системы» — официальный приказ, подписанный императором, даже попал в сводки Генштаба. Через несколько дней принцесса Елена «по просьбе императора включилась в закрытый дипломатический раунд» — для союзников это выглядело как почётная миссия. А леди Корделия, жена Констанса, «ушла в добровольное затворничество», сначала говорили о тяжёлой депрессии после ареста мужа, потом добавили слух о «курсе детоксикации» в частной клинике.

Каждая версия была правдоподобна, подкреплена фальшивыми документами, подставными свидетелями и даже официальными пресс-релизами.

Никто не знал, что «инспекция», «дипломатический раунд», «затворничество» и «детоксикация» — эвфемизмы для ареста. Что их сопровождают не адъютанты и врачи, а гвардейцы. Что они уже лишены титулов, прав на связь и свободы передвижения.

Тиберий не мог казнить родную сестру, племянника и вдову брата — это раскололо бы империю и дало бы старшим расам неоспоримый козырь. Но и оставить на свободе означало сохранить альтернативный центр власти. Компромисс — они живы, изолированы, вычеркнуты из публичной жизни. И пока империя ахала над списками губернаторов и адмиралов, трое арестованных членов династии исчезли из новостей, растворившись в ворохе правдоподобных объяснений.

***

Имперский плац перед дворцом был переоборудован под трибуну. Миллиарды зрителей по всей Галактике смотрели прямую трансляцию. Для СМИ объявили:

«Высший суд империи приводит в исполнение приговор в отношении бывшего императора Констанса I, признанного виновным в государственной измене».

Его вывели из транспортного челнока в сопровождении имперских гвардейцев. Он шёл медленно, но ровно, не глядя по сторонам. Серую робу с него сняли, оставив в одной тунике. На груди закрепили идентификационную метку. Золотой перстень с фамильным гербом сняли в последний момент — и он упал на плиты с глухим звоном, который услышали даже в дальних рядах.

Тиберий стоял на главной трибуне с непроницаемым лицом.

— Приговор Высшего трибунала, утверждённый императором, — голос глашатая разносился над площадью, — приводится в исполнение немедленно. Констанс, лишённый титулов и прав, приговаривается к смертной казни через расстрел. За измену империи, умышленные действия в ущерб суверенитету, территориальной целостности и безопасности государства, а также за геноцид народов империи.

Констанса подвели к стене. Он не сопротивлялся, когда ему затягивали ремни на запястьях и лодыжках. Только посмотрел на брата — долгим, тяжёлым взглядом.

— Правосудие свершилось, — сказал Тиберий, и его слова транслировались на все миры. — В империи больше нет неприкасаемых. Ни титул, ни родство, ни заслуги прошлого не спасут того, кто поднимает руку на государство. Сегодня — пример всем, кто думает, что их положение позволит им безнаказанно торговать интересами страны.

Он кивнул.

Взвод поднял винтовки.

Констанс закрыл глаза.

Залп прозвучал сухо, коротко. Тело бывшего императора дёрнулось и обмякло, пристёгнутое к стене. Кровь потекла по серым плитам.

На трибунах не прозвучало ни вздоха. Тишина была тяжелее любого крика.

Тиберий не моргнул.

— Казнь окончена, — объявил глашатай. — Да послужит это уроком всем, кто забыл, что такое честь и долг.

***

В тот же час каналы связи раскалились.

Сполоты ответили первыми. Верховный канцлер вышел на связь лично — сухой, старый вояка с лицом, изрезанным шрамами. «Внутренняя стабильность союзника — наша общая стабильность», — сказал он и отключился. Без лишних слов.

В стане врагов было тихо. Халифат для виду выпустил заявление о «кровавом терроре империи» — сухие строки, под которыми не было ни капли искренности. В ту же ночь Халифат привёл флоты в состояние повышенной боеготовности. Аграфы не сказали ничего. Они просто исчезли из открытых каналов, уйдя в тень, и по галактике пополз слух, что старшие расы активировали спящие сети. Они не решились на прямое вмешательство. Казнь брата сказала им всё, что нужно.

В империи элита лихорадочно заметала следы. Губернаторы, ещё вчера позволявшие себе вольности, слали донесения с точностью до десятой доли процента. Командующие флотов, которых подозревали в симпатиях к старому режиму, сами являлись в столицу с рапортами о лояльности. Торговые дома перекрыли финансирование оппозиции, даже не дожидаясь официальных требований. Исчезла сама мысль о реванше. Те, кто ещё вчера шептался о возвращении Констанса, сегодня громче всех кричали о величии Тиберия.

На улицах столицы было тихо. Люди стояли у экранов, смотрели повтор казни и молчали. Хотя Галанет пестрел заголовками, в кафе и барах никто не обсуждал случившееся. Слишком боялись. Империя получила не чистку — она получила абсолютную, безоговорочную лояльность. И страх. Тот самый, который Тиберий задумал превратить в оружие.

В тот вечер император вернулся в тронный зал и долго стоял у окна, глядя на звёзды. На орбиту Терры — туда, где в крепости «Гефест» ещё недавно сидел его брат.

— Прости, Констанс, — сказал он тихо. — Но ты был неправ. Страх — это единственный язык, который они понимают. Я буду говорить на нём, пока империя снова не станет великой.

Звёзды не ответили.

Глава 3. Новый мир.

Яркий свет бил немилосердно прямо сквозь смеженные веки. Голова адски болела, как будто ее стягивали жгутами, а в виски вкручивали ржавые саморезы.

Это длилось какое-то мгновение, а потом все дискомфортные ощущения исчезли. Невероятно.

Я открыл глаза, мягкий свет заливал пространство надо мной, и я увидел, как крышка поднимается. Приподнял голову, огляделся. Белая комната, напоминала операционную. Интересно, куда я попал, ничего не помню.

Я присмотрелся. Оказалось, что я лежал в чём-то похожем на саркофаг-ванну, материал которого был скользким и неприятным на ощупь.

— Встаньте! — сказал голос.

Язык для меня был незнакомый, не земной, но я его ясно понимал.

Взялся за внутренние поручни крепко руками, боялся, что упаду. Хотя тело наливалось силой, я ощущал себя очень слабым, как после затяжной болезни.

Перевесил ноги через край или борт ящика-саркофага.

— Возьмите одежду и обувь, оденьтесь, — сказал голос. Его источником была миловидная девушка в белом халате.

« — Ну точно в больничке, как я сюда залетел? Ничего не помню», – подумал я про себя.

Я был обнажен аки младенец. Передо мной на расстоянии вытянутой руки в воздухе висел аккуратно сложенный сверток. Про него, наверное, говорила девушка, похожая на ангела.

Когда я коснулся свертка подушечками пальцев, произошло чудо. Сверток трансформировался в комбинезон, по типу спецодежды для рабочих на заводе. Я судорожно стал его надевать, так как у меня были огрызки совести, и светить своей наготой мне было стыдно.

Комбинезон был безразмерный и очень большой для меня, и произошло еще одно чудо. Костюм стал принимать форму моего тела, удлиняясь там, где необходимо, а где надо ужимаясь.

— На все ваши вопросы ответят за той дверью, — девушка указала пальцем с красивым маникюром в направлениивытянутого прямоугольника, который подсвечивался белым светом.

— Благодарю вас, о милая леди!

Направление посыла я понял. Удивляясь своему костюму рабочего, который в придачу сам отрастил удобную обувь в виде кроссовок на толстой подошве, я отправился в строну двери, которая открылась передо мной.

«Сенсорная?!», — подумал я.

На то, что я говорю на совершенно неизвестном мне языке, психика уже не обращала внимания, оченьмного всего нового и необычного.

Но все-таки где я?

Минуя проём, вошел в комнату серого цвета, в центре комнаты, стоял стул, на которым сидел человек, на вид около сорока лет. Проходя мимо зеркальной поверхности на стене, я увидел себя в зеркало. Высокий мужчина, ростом около ста восьмидесяти пяти сантиметров, волосы русые, глаза карие, цепкий и внимательный взгляд.

— Проходите, садитесь, — сказал он басом.

Я немного замешкался, так как стула не было. У человека на секунду затуманился взор и буквально по волшебству появился стул со спинкой напротив моего собеседника. Стул был очень похож на кресло, на которых я часто сидел в офисе.

Память понемногу возвращалась. Я вспомнил своё рабочее место...

— Меня зовут Шор Канн, — прервал мои попытки воспоминания голос, — я представитель компании, мне нужно задать пару вопросов для уточнения, для протокола. Представьтесь, пожалуйста.

— Марк Колосов.

— По поводу незаданного вашего вопроса, патрульным кораблем ЧВК «Орда» вы были обнаружены в крио капсуле на корабле аварских работорговцев императорского клана «Людоловы» для транспортировки в Лигу Справедливости, после чего из вас бы сделали истинного раба.

— Постойте, какая Лига? Что за клан? Где я вообще нахожусь?

— Как вы называете свою родную планету?

— Земля.

— Отлично!

— Ни хрена не отлично, – стал заводиться я, психика давала сбой. – Что вообще происходит, это что, розыгрыш?

— Сейчас мы с вами находимся на планете Верту. Посмотрите сюда. Вы называете свое светило Солнцем, верно? — увидев мой утвердительный кивок головы, — звездная система с девятью планетами, так? Ваша планета третья от Солнца, верно?

На голограмме появилась карта, по ней протянулась пунктирная линия красного цвета... Действия были знакомы. Всё как я обычно делал в картах на Земле, рассчитывая масштаб. С одной поправкой – очень далеко!

— Мы вот здесь, – обозначил Шор Канн, – четвертая планета, – она сразу стала больше. – Вы в тысячу световых лет от своей родной планеты.

На голограмме появилась карта с красной пунктирной линией, обозначающей расстояние.

— Это точно не розыгрыш?

— Нет.

— Как я могу вернуться на Землю?

— Никак.

— Почему?

— Потому что вы дикарь с планеты – фермы императорского доминиона Аварской империи, где вас выращивают на продажу, потому что у Авара основной источник дохода – белые рабы. Это первое, а второе, чтобы полететь на свою родную планету, нужны деньги и отчаянную команда, которая захочет вас туда отвезти. Деньги есть у вас?

— Хм, нет.

— Теперь о деньгах, вы можете вступить в ряды компании, заключив контракт, либо, вас отправят на территории Терранской империи, где вы будете обязаны выплатить вознаграждение за ваше спасение компании в размере десяти миллионов кредитов. Терранская империя сейчас отражает набеги от Роя — улья насекомоподобной расы, причем очень успешно, но часть ее планет подверглась заражению. Вас, скорее всего, как низко квалифицированного специалиста, отправят на очистку и частичное терраформирование планеты, пока не отработаете ваши долги.

— И сколько понадобится времени, чтобы заработать такую сумму?

— Лет пятьдесят или семьдесят.

— Так я же состарюсь к этому времени, — нервно рассмеялся я.

— С современными медицинскими технологиями, человеческую жизнь можно продлить до трехсот лет и это без пролонга.

— Пролонг? Это что?

— Пролонг это технология продления жизни, основанная на использовании специализированных регенерационных медицинских капсул.

— Мне нужно время подумать.

— Конечно, у вас есть шестьдесят секунд. Время пошло.

В воздухе появился таймер: 59, 58, 57...

Время уменьшалось неумолимо.

Что я имею и что знаю? Что я точно не на земле, слишком уж они уверенно тут себя ведут, еще и техника странная. Тот же комбинезон, я такого точно у нас не встречал. Голограмма. Соглашаться или нет? Очень мало информации. А если меня обманывают и вводят в заблуждение? Интуиция, которая меня не раз спасала, на этот раз молчала, но некоторый холодок на счет империи пробежал по спине. Значит, точно мне пока в эту империю не нужно. Может быть, не в таком статусе. А какой у меня статус?

Таймер показывал последние секунды.

— Что решили? Контракт с компанией или этапирование в империю?

— У меня мало информации, чтобы сделать осознанный выбор.

— Чтобы сделать выбор, нужно нажать на одну из кнопок, которые появятся перед вами. Понадейтесь на ваш русский авось, он иногда помогает.

Передо мной и правда появились кнопки, я вспомнил «Матрицу», где Нео выбирал. Зеленая копка – это контракт, а красная – полет в Терранскую империю. Сукины коты, даже кнопки правильно подсветили.

— Как я могу вам доверять?

— Никак, — впервые улыбнулся Шор Канн.

Тут я почувствовал всем нутром, что он врет, ну наконец-то заговорила моя хваленая интуиция.

– Хорошо, я готов подписать договор с компанией, – сказал я и нажал на зелёную кнопку.

Сработала голограмма с текстом:

МАРК КОЛОСОВ, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ДОБРОВОЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ НА ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЕ СОГЛАСИЕ С КОМПАНИЕЙ ЧВК«ОРДА». ДА/НЕТ?

Подтверждаю. Ну вот и всё, сделан выбор, за который только я несу ответственность, что будет дальше, не знаю, но верю во всё хорошее.

— Предварительное согласие, что это?

— Это просто регистрация. Ни к чему не обязывает. Потом будет полноценный контракт, всё по закону. Пройдите в коридор. Там вы получите ответы на все вопросы. Удачи!

***

— Мила, много там еще дикарей?

— Нет, Шор, еще семь человек, из них пять женщин.

— Ладно, давай уже скорее, а то я умираю с голоду и хочу угостить тебя вкусным ужином.

— Конечно, мой милый!

***

Подойдя к двери, которая бесшумно отодвинулась в сторону, я увидел на полу пунктиром зеленого цвета стрелочки, показывающие, куда мне идти.

Через некоторое время, пройдя какое-то количество расстояния вперёд, никого не встретив, я вошел через большую арку в огромный конференц-зал. Вместо кресел были ступени-сиденья, как в Колизее или античных амфитеатрах.

Интересно, а я посещал Италию или это просто информация, которую я где-то читал?

В зале было много народа, говорили очень громко, и не всегда эта речь была культурной, я услышал русский, английский, китайский и другие земные языки, но поразительно то, что некоторые люди точно не земляне, хотя похожи на людей, только с красными, зеленными и светло-голубыми оттенками кожи.

На трибуну вышел грузный, властный человек.

— Тихо!, — сказал он. Я услышал его очень отчетливо, как будто он говорил рядом со мной, а не на расстоянии в пару десятков метров, — сели все!

Особо непонятливыми или недовольными, занялась охрана, которая стреляла парализующими иглами.

— Сейчас вы пройдёте процедуру получения подданства, затем — тесты на интеллект, физическое и психическое здоровье. На основе результатов каждый получит индивидуальный контракт. В Содружестве дармоеды никому не нужны. Следуйте по указателям.

Да уж, исчерпывающая информация. Узнал я что-то новое? Нет! Какое-то Содружество и что нужно работать, дармоеды нигде не нужны.

Пол внезапно ожил, расчерченный светящимися линиями принудительной навигации. Указывающие стрелки, диктовали единственно верное направление. Периодически встречались телескопические столбики с ограждениями — они шевелились гидравлическими «хвостами», оперативно перестраивая живые коридоры, если толпа начинала колебаться.

Большинство подчинилось, превратившись в послушную биомассу. Но «одаренные»... Их было немного. На тех, кто пытался ломануться поперек течения или застыть на месте в приступе паники, охрана не тратила слов. Сверху, с противным стрекотом, пикировали маленькие дроны-стримеры. Беспилотники безошибочно вычисляли нарушителя, зависали у тела — и тихо шипели разрядом или щелкали пневматикой, выпуская тонкие парализующие иглы.

Тела падали без крика, мгновенно выключаясь из реальности. Вокруг каждого такого «упавшего» моментально образовывалась пустота — люди шарахались, как от чумы. К месту падения тут же прилетали другие дроны — санитары-эвакуаторы. Они цепляли тело захватами и уносили его в неизвестном направлении. Куда? Я так и не понял. Однако решил не проверять и покорно пошел по указателям.

В конце пути стояла стойка, напоминающая стойку регистрации в аэропорту. В воздухе над ней замерцала, собираясь из миллионов светящихся пылинок, голограмма девушки. Черты лица были идеальны, хоть глаза смотрели сквозь меня, но голос звучал с той сладкой интонацией, которая не терпит возражений.

— Положите, пожалуйста, сюда свою правую руку.

Справа от меня тут же проявился голографический круг, пульсирующий тревожным киноварно-оранжевым цветом. Внутри него — силуэт ладони. Я подчинился. Плоскость сканера приятно холодила, что-то считав, в тот же миг, за спиной голограммы бесшумно разъехались панели, открывая проход. Что за дверь — я не знал. Мрачная чернота щели не предвещала ничего хорошего, но на полу уже загорелись зеленые стрелки, настойчиво дублируя путь. Выбора не оставалось.

За дверью оказался медицинский кабинет. Как я это понял? По объекту в центре. Саркофаг. Матово-белая капсула, похожая на закрытый гроб, но с крышкой, которая была сдвинута вбок, обнажая анатомическую выемку серого геля внутри.

Та же голограмма, материализовавшаяся теперь у изголовья, терпеливо объяснила протокол. Я разделся, чувствуя себя приговоренным. Лег в капсулу. Гель оказался упругим и теплым. Он подстроился под мое тело и зафиксировал голову. Я закрыл глаза, ожидая боли или укола, но ничего не почувствовал — лишь легкое головокружение, как при подъеме на скоростном лифте. Потом — тишина и абсолютная пустота.

Очнулся я от того, что крышка с тихим гидравлическим шипением вновь съехала вбок. Сколько прошло времени? Часы? Сутки? Я не знал, но тело... Тело было другим. Мышцы пружинили, в голове звенела ясность, а усталость исчезла, будто я проспал неделю в отпуске.

Я поднялся из медицинской капсулы, оделся и направился к выходу из кабинета. Стена передо мной вдруг стала прозрачной, а в воздухе прямо на уровне лица замерцало изображение. Похоже на тот же голографический экран, что был у стойки регистрации, только сейчас вместо девушки появились движущиеся картинки — пиктограммы.

Одна из них изображала руку, тянущуюся к прямоугольному предмету. Другая — самого человечка, который этот предмет прячет в карман. Затем картинка сменилась, тот же прямоугольник поднесён к глазу, и рядом вспыхнула зелёная галочка.

Я не понял ни смысла, ни назначения, но действия были простыми. Огляделся. Справа, в стене, бесшумно открылась узкая щель — лоток. На нём лежал матовый кусок пластика, тёплый на ощупь, с какими-то значками и полоской в углу.

Голограмма тут же моргнула, подсветив лоток зелёным контуром, и снова показала картинку. Взять — убрать в карман.

Я подчинился. Пластик оказался лёгким, с гладкой поверхностью, на которой проступали цифры — вроде бы мои, но я их раньше не знал. В углу виднелась мелкая надпись, выжженная лазером.

ФПИ

Ф — отлично

П — D10

И — 118

Я не стал вчитываться — всё равно было не понято что это за тарабарщина.

Голограмма исчезла, остался только голос, ровный баритон из динамиков в потолке.

— Это ваш временный паспорт, — пояснил он. — Используйте до получения контракта и активации персональной нейросети.

«Ага, у меня теперь есть паспорт».

Ну хоть что-то позитивное.

Мне сказали, что это за документ, но зачем он нужен и почему без него нельзя?!

«Ладно, пока живем в предлагаемых условиях», — сунул пластик в карман комбинезона и пошёл по уже знакомым светящимся указателям.

Выяснять и разговаривать с полом, который рисует дорогу, и с воздухом, который показывает мультики, у меня не было ни сил, ни желания.

Стрелки привели в очередной кабинет, где после короткого общения стало ясно, что общаюсь с живым человеком, который определяет, как и чем я буду полезен компании, в общем — рекрутер , отвечающий за вакансии.

— Присаживайтесь. Марк Колосов?

— Да.

— Я, Сергей, помогу определиться с выбором, тоже, кстати, с Земли. В компании работаю давно, третий контракт.

— Очень интересно, Сергей, может, вы мне ответите на вопросы?

— Возможно, чуть позже, сейчас нужно определиться. Дайте, пожалуйста, вашу карточку.

Сергей взял карту и вставил её в узкую щель на столе. Пластик ушёл внутрь со странным звуком, что-то вроде «чвак». Затем столешница засветилась, и прямо из воздуха выросло голографическое табло с бегущими символами. Межзвёздный язык после последней процедуры в саркофаге я вроде стал лучше понимать, но смысл некоторых фраз ещё ускользал. Часть смог прочесть, но термины остались пустыми значками.

— Ваш интеллект — сто восемнадцать, этого не хватает для пилотирования, но у вас хорошие рефлексы и зачатки пси-способностей.

— Пси-способностей?

— Интуиция, эмпатия. Для землян это норма, особенно для россиян.

— Ну что же, посмотрим, как вы можете пригодиться. — Сергей скользил взглядом по голографическому табло, светящемуся над столом. — Угу… негусто, есть карьера фермера, колонизатора, бармена.

— И? Это всё, что ли? — я почувствовал, как внутри закипает разочарование.

— Ну и ещё карьера военного, если заинтересует.

До того как меня выдернули с Земли, я был добровольцем на одной спецоперации. Патриотизм, плюс платили неплохо — по сравнению с офисной работой точно. Может, здесь мои навыки пригодятся?

Рекрутёр откинулся на спинку кресла, а табло послушно развернуло передо мной схемы, столбцы цифр, названия планет. Вникал я медленно и разбирал всё как ребус. Сергей, видимо, понял мою озадаченность и начал объяснять:

— Короче так, — сказал он. — Слушай, Марк. На планетах оплата всегда ниже. Это политика компании — зачем платить много тем, кто никуда не денется? Гравитация, атмосфера, цикл день-ночь, люди там застревают на годы, довольствуются малым. А вот в космосе — другое дело. Пустотные корабли, абордажные команды, дальние станции. Риск выше, но и подъёмные, и контракты, там можно развернуться.

Он ткнул пальцем в воздух, и табло высветило мои показатели.

— Интеллект сто восемнадцать. Неплохо. Но минимум для пилотирования пустотных кораблей — сто двадцать. Не дотянул, извини. Зато точно не попадешь в местное ополчение, там строго до ста единиц интеллекта.

Я промолчал. Обидно, но не смертельно.

— Зато, — Сергей оживился, — есть перспективы стать офицером в армии или на флоте. Твои рефлексы и физика это позволяют. Плюс зачатки псиона — это ценится везде.

— А что на планетах? — спросил я, хотя уже почти решил.

— Колонисты, фермеры, охотники на дичь. Да, странно, но охотники сейчас нужны — фауна в некоторых мирах расплодилась сверх нормы. — Сергей пролистал голографический список. — Ещё геологи-разведчики — мотаться по буферным зонам, ставить зонды. Шахтёры на рудниках — там условия, скажем так, не для слабонервных. И гидропоники — выращивать водоросли и сою в подземных фермах, сменами по четырнадцать часов. Всё это, — он махнул рукой, — привязано к гравитации, к местной бюрократии, к атмосферным штормам. И платят копейки.

Он усмехнулся и наклонился ко мне через стол.

— Послушай, Марк. Мы сейчас в космосе. Не на орбите какой-нибудь захолустной планетки, а на настоящей станции, в открытом пространстве. Ты уже здесь. Тебя выдернули с Земли, провели через эту… эвакуацию. Шанс выпал — и глупо им не воспользоваться. На планетах ты закопаешь себя в грязь на десятки лет. А в космосе — абордаж, офицерская линейка, настоящая жизнь. Получишь сразу гражданство.

Он откинулся обратно в кресло.

— Десять лет просидеть на одной планете, каждый день бегать за одной и той же тварью или долбить руду? Так себе затея, согласись.

— Ладно, — сказал я, помолчав. — А что за подданство? Ты упомянул «сразу получишь гражданство». Как это работает?

Сергей воодушевился, видимо, эта тема ему нравилась. Он снова коснулся голографического табло, и передо мной повисла схема из четырёх цветных полос.

— Подданство в Империи делится на четыре категории. Сортир, как некоторые говорят. Четвёртый ранг — ты прикреплён к планете. Безвылазно на время контракта. Третий — тебе открыта для путешествий вся планетарная система. Второй — можешь спокойно перемещаться по территории Империи, кроме метрополии, плюс посещать другие государства. Первый — доступны звёздные системы метрополии, а также можешь быть представителем Империи в Центральных Мирах Содружества.

— И как мне подняться?

Сергей кивнул, словно только этого и ждал.

— Выслугой, деньгами, заслугами. Но если выберешь планетарный путь — сидеть на одном месте, дышать пылью и гнуть спину на ферме, — то право голоса и доступ к выборам получишь только лет через пятьдесят, не раньше. А то и вовсе не дождёшься, — усмехнулся Сергей. — А вот в космосе, на флоте, всё быстрее. Там за двадцать лет можно и до первого ранга дослужиться, и в метрополию попасть. Но это уже другая история.

Я присвистнул.

— Понятно. А теперь про деньги. Что я буду получать на планете, скажем, фермером?

Сергей скривился, будто лимон съел.

— Оклад четыре — восемь тысяч кредитов в месяц, в зависимости от ранга. Плюс мелкие премии. И это на поверхности, под гравитацией и атмосферными штормами. Если же устроиться на Гигаферму на орбите — уже двенадцать — пятнадцать тысяч. Но и там почти рабский контракт.

— Как это — рабский?

— Сто тысяч кредитов в год — минимальная сумма годового контракта. В народе такие контракты и называют «рабскими». Этой суммы хватает на экономное существование.

— Какое?

— Жильё, защитное снаряжение и один визит к врачу.

— Жильё? — переспросил я. — То есть , на земле я спать не буду?

— Нет, конечно. — Сергей усмехнулся. — Выдадут герметичную капсулу или койку в бараке, смотря на какой планете окажешься. Вода, синтетическая еда, обогрев, вентиляция. Условия спартанские, но не в грязи. Однако развернуться всё равно негде — ни лишних кредитов и свободного времени. Выжить можно, но не жить.

Я кивнул. Не для меня.

— А абордаж?

Сергей обрадовался, пальцы весело забегали по табло.

— Абордажник или космодесантник начинают от пятнадцати тысяч. Плюс приличные премии и бонусы. Если проходишь дополнительные специализации — взломщик/хакер, оператор дронов или дроидов — зарплата вырастает в разы. И главное, компания работает во Фронтире и в Диком космосе. Неисследованная часть. А это повышающие коэффициенты к базовой ставке.

Я задумался. Риск — выше. Контракт — короче. Деньги — больше. Наверное и ранги быстрее прокачиваются.

— Выходит, на планете я закопаю себя в грязь на десятилетия без карьерного роста и с деньгами не густо. А в космосе — настоящая жизнь?

— Именно так, Марк. Выбор у тебя небольшой, либо пан, либо пропал.

Я всё слушал, но одна мысль не давала покоя. Слишком уж гладко всё шло. Слишком доброжелательно.

— Сергей, объясни мне одну вещь. — Я прищурился. — Ты с Земли, я с Земли. Но я здесь первый час, а ты, судя по всему, уже свой. Третий контракт, как ты сказал. Это ж сколько лет? Зачем тебе возиться со мной? Советовать, объяснять, уговаривать? Что ты с этого имеешь?

Сергей помолчал. Улыбка сползла с его лица, взгляд ушёл куда-то в сторону голографического табло.

— Шестьдесят лет, Марк. Три контракта — это шестьдесят лет. Я попал сюда так же, как ты. Никто меня не спрашивал, хочу я или нет. Пришёл в себя после капсулы — и сразу к столу, как сейчас. Только тогда никакого Сергея рядом не было. Один ИскИн и сухие цифры на голограмме.

Он постучал пальцем по столешнице.

— Меня распределили на ферму. Первый контракт я оттрубил на планете. Гравитация, пыль, вонь от биоудобрений, общая каюта на десять человек, и каждый день одно и то же. Никто не объяснял мне про подданство, про разницу между планетами и космосом. Я просто делал, что сказано, и не задавал вопросов. Глупый был, молодой.

Он усмехнулся, но жёстко.

— А потом поумнел. Понял, что если ничего не менять, так и сгнию в этом дерьме. Завербовался на флот. Оттуда — во фронтир, потом дикий космос. Сейчас я сам выбираю, где быть. Но дорога к этому заняла десятилетия.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Так почему я тебе помогаю? Во-первых, земляк. Во-вторых, — он кивнул куда-то вверх, — ИскИн оценивает мою работу. Если я правильно проведу собеседование, направлю тебя туда, где ты принесешь максимум пользы для Конторы, — мне дадут премиальные. И суммы, поверь, хорошие.

Он развёл руками.

— А в-третьих, просто не хочу, чтобы ещё один человек проходил через то же дерьмо, что и я. Если бы мне в первый день кто-то объяснил про планеты, про флот, про ранги и «рабские контракты» — я бы сэкономил двадцать лет жизни. Так что слушай сейчас, потом времени не будет.

Я кивнул. Теперь всё вставало на места.

Ферма — это четвёртый ранг, общага и восемь тысяч в месяц без права уйти. Абордаж — риск, но зато живая работа, семнадцать тысяч на старте и реальный шанс подняться до первого ранга всего за десять лет, а не тянуть пятьдесят на планете.

— Я согласен.

— Здорово! — сказал Сергей. — Тогда оформляем вас абордажником на пять лет в частную военную корпорацию «Орда». Деньги придут на браском. Возьми, — он передал мне кусок пластика и кивнул на моё запястье. — А пока провожу в столовую, чтобы вы не упали в голодный обморок. После трапезы — в медкапсулу на установку нейросети и имплантов.

— Сергей, прежде чем мы пойдём, у меня есть несколько вопросов.

Он сложил руки на столе, слегка наклонил голову. В глазах — смесь профессионального интереса и усталости. Сколько таких, как я, прошло через эту комнату?

— Какие конкретно задачи у ЧВК? — спросил я. — Какие корабли будем захватывать?

— Военные корабли и грузовые суда конкурирующих корпораций, — ответил Сергей. — Цель — ценный груз и контроль над судном. Иногда пассажирские лайнеры — выкуп за заложников. Всё в соответствии с «международным правом», — добавил он с ироничной усмешкой.

Международное право в космосе? Звучит как анекдот. Частная военная компания, которая живёт захватами и выкупами — ничего себе «героическая» работа.

— Гарантии безопасности?

— Обеспечим современным вооружением и подготовкой. Но гарантий в войне нет, — честно сказал Сергей.

— Что насчёт нейросети и имплантов? Насколько это безопасно?

— Нейросеть позволит управлять оружием и техникой. Импланты улучшат связь с командованием. Риск минимален.

— И последнее, расторжение контракта с ЧВК?

Сергей нахмурился:

— Только через крупную неустойку.

Я замолчал, переваривая. Частная военщина, захваты, выкупы — но отступать поздно. Контракт подписан.

— Вопросов больше нет. Пойдём обедать.

Сергей встал:

— Провожу. И помните, вы сделали правильный выбор. «Орда» — это шанс стать героем.

Героем? Для ЧВК, которая берёт заложников? Сомнительно. Скорее, расходным материалом. Но кто знает, может, повезёт.

Я кивнул и вышел следом.

Глава 4. Первые трудности. Нас так и не покормили... Присяга.

Сергей не проводил меня, он только дошел до открывающейся двери. Браском не привел в столовую, а отправил прямо в руки моего будущего инструктора учебной части, находившегося в помещении на подобии казармы.

Напротив мужчины, очень похожего на гориллу, стоял строй, который постоянно пополнялся. Я тоже встал в шеренгу.

Нас, таких бедолаг как я, было уже больше полусотни, люди всё подходили и подходили.

Лишние разговоры и ненужные перемещения пресекали «подручные гориллы». Где «добрым» словом, точнее рыком, а где успокаивающим тычком электрошокера. Многие предпочли стоять на своих местах.

Через некоторое время, поток людей превратился в ручеек, а вскоре и он полностью пересох.

– Итак, животные, вы поступили на службу в Частную Военную Корпорацию «Орда».

– Ты кто такой, что за хер? – сказал человек в моей шеренге, после чего, получив зуботычину, был вынесен медиками из казармы. Бугай продолжил:

– Я мастер–сержант с позывным «Бык», мои помощники, некоторые из вас уже с ними познакомились, – ухмыльнулся Бык, – это «Кабан» и «Гиена».

– Пока вам не дали команду, открыть поганый рот, стоим, молчим и внимательно слушаем. Ясно? Можете кивнуть, язык жестов понимаю.

Строй стоял не шелохнувшись. Многие ожидали подставы и подвоха.

– План мероприятий на ближайшие дни такой: вы идёте в медсанчасть, где в ваши тупые головы вставят нейросети, необходимые для обучения импланты. После этого, некоторым из вас потребуется время на восстановление, однако не все выживут после такой экзекуции. Поэтому, кто считает, что он здесь лишний или попал сюда случайно, может остаться здесь. Следующие пятьдесят лет он будет гнить, отрабатывая свой срок в долговом центре.

– Те, кто выживет после установки нейросети, то есть после того как вам закачают необходимые базы знаний для прохождения службы в Конторе, на третьи сутки отправятся в полевой лагерь, где в течение сорока дней успешно, кому повезёт, расширят и углубят знания и навыки, а также получат некоторый боевой опыт.

– Строй! Равняйсь! Смирно! Направо! Бегом марш!

И мы побежали за нашими мучителями в расположение медчасти. За всё это время нас так и не покормили. Уроды!

***

Бык проводил взглядом последнего бедолагу, повернулся к Кабану и Гиене.

— Тысячу сто двадцать три человека за декаду. Они штампуют новобранцев как консервы.

— А нам какая разница? Деньги капают, служба идёт, — сказал Кабан пожимая плечами.

— Интересно, сколько из них в пилоты годились бы? Цифры ФПИ у некоторых какие-то ровные.

— Бык, хватит дурью маяться, — сказал Гиена. — Наше дело, гонять это мясо. Кто в здравом уме будет крысить у Конторы?

Бык ничего не ответил, развернулся и зашагал в медчасть.

***

Я попал уже в привычный белый кабинет, где по центру стояла ослепительно красивая медицинская капсула с зализанными формами, футуристического дизайна.

– Что встал, раздевайся и бегом в капсулу, дикарь! – сказал неприветливо и раздраженно человек в белом халате.

Быстро скинув комбинезон, я аккуратно уложил его в ящик, залез в капсулу, увидел, как закрывается крышка и уснул. Ничего не почувствовал, а когда проснулся услышал раздраженное бубнение медтехника. Кое-как оделся, меня ощутимо пошатывало, как будто «с бодуна». Неуверенной походкой вышел из кабинета.

Как я узнал от «дружелюбного» Сантехника, мне установили военную модернизированную нейросеть 5-го поколения «Штурмовик – 5 ВМ», а также имплант на «интеллект + 25 ЕД», «память 50Тб», всё с ресурсом использования больше восьмидесяти процентов.

Что это значит?

Как сказал санинструктор, он же «Сантехник», позывной у него такой, через два месяца эти импланты потеряют свою магическую силу и превратятся в тыквы, заботливый организм выведет остатки через кожу, мочу и кал.

– Имплант бывший в употреблении, который сняли с какого-то трупа, ну а что не пропадать же добру? – с сарказмом сказал «Сантехник».

Но были и хорошие новости, со мной навсегда оставался имплант «Миротворец 3М», 3-е поколение, модернизированный. Он увеличивает силовую выносливость, скорость реакции, ловкость, за счет улучшения соединительной ткани, повышает прочность костей и скорость прохождение нервных импульсов по цепям нейронов. Особенность этого импланта в том, что он использует ресурсы организма, то есть имеет возможность самовосстановления. Если по-простому, нужно больше есть и пить.

Есть и пить кстати, не хотелось, наверное, парентерально ввели все необходимые нутриенты.

Нагрузки в учебном центре будут запредельные и насколько я понял, чтобы выжить, была поставлена эта приблуда.

Нам дали время для акклиматизации под нейросеть, у всех ощущения разнились и не всегда были приятными, некоторые лежали в капсуле по несколько дней. Мне было очень плохо, и я не помню, как меня поместили в медицинскую капсулу.

Снова очнулся от звука поднимающейся крышки, пока надевал новый комбинезон «Сантехник» опять что-то бубнил.

– Сеть встала штатно, основные базы подгружены. У тебя есть двадцать минут, чтобы посетить столовую и прибыть на точку сбора.

– Ага, а что мне так хреного было?

– Я не знаю, аппаратура показывает норму, может у тебя такая индивидуальная особенность, такое бывает.

– Ясно, слушай, а что ты такой хмурый?

– Да вы свалились как снег на голову, наши взяли целый конвой «Людоловов», а там несколько миллионов криокапсул, каждого разморозь, протестируй, прикинь. Я тут по залету. Все, кто здесь работают, деньги зарабатывают, а я как дурак наказание отбываю, бесплатно! – еще сильнее раздражаясь, сказал «Сантехник», – Давай вали отсюда!

Карта развернулась у меня перед глазами построив маршрут, я очень вовремя достиг столовой. Огромное помещение, с большим количеством окон, как оказалось, это голо проекторы, длинные столы. Больше ничего! Как только я подошел к столу, появился стул, когда я сел за стол ничего не произошло. Почувствовал себя идиотом, вокруг никого. Ничего не происходит, а желудок уже требует пищи. Подошла девушка в зелёном комбинезоне, положила руку на стол в небольшое углубление. В центре стола появилось отверстие, увеличилось до прямоугольника, а в центре прямоугольника находился поднос, на котором стоял напиток в красивом стакане и пара тарелок со столовыми приборами.

Внимательно посмотрев на стол, за которым сидел, я увидел, точнее нейросеть подсветила, выходы для нейрошунтов. Быстро поднёс руку, выскочило меню.

На моём счету было двести пятьдесят кредитов. Откуда интересно у меня деньги?! Ладно, это другой вопрос. Я выбрал блюдо с курицей, салат и напиток, похожий на квас. Как я понял? Там была подсказка на интере, а кухня оказалась по типу земной.

Еда была вкусной и, как я потом понял, натуральной. За всё заплатил тридцать три кредита. Не знаю, дорого это или нет, пока не с чем сравнить.

В правом верхнем углу шёл отсчёт оставшегося времени. Торопливым шагом дошёл до точки сбора. Не люблю опаздывать.

Здесь, как скала, стоял Бык со своими помощниками. Народу было очень много, в основном мужчины в одинаковых комбинезонах. Разных типажей и оттенков кожи. Послышался громкий звук в небе, переходящий в свист. Посмотрев вверх, увидел, как на нас падает летающий объект и как мне подсказала нейросеть, это был штурмовой бот, очень похожий на вертолёт Ми–24 с маленькими крылышками и без винтов. Эта махина летела прямо на нас. Совершив манёвр, оглушив окончательно, бот мягко сел на площадку. Бык даже не шелохнулся, скотина такая! Как будто знал заранее, что будет.

– Ну что, обезьяны, обосрались?! Бегом в бот.

Десантный бот внушал доверие, его обтекаемая форма, небольшие крылья и отсутствие видимых двигателей, делали его похожим на хищную птицу, готовую в любой момент броситься в атаку. Бронированные листы, покрывающие корпус, казалось, могли выдержать прямое попадание из крупнокалиберного орудия, а система маскировки позволяла ему оставаться незамеченным в любое время суток.

Поднявшись по аппарели, я проник сквозь мыльную пленку силового поля вглубь бота. Внутри было просторно и комфортно, кресла располагались в несколько рядов таким образом, чтобы обеспечить максимальный обзор и удобство во время полёта, хотя на вид казались слегка великоватыми для обычного человека.

Возможно, будут как раз для облаченных в броню?

Пока все занимали места согласно купленным билетам, я не теряя времени подгрузил внеранговую базу «Нейросеть»: Базовые функции и Эффективное использование.

У меня никогда не было нейросети поэтому сравнивать было не с чем.

Очень напоминало рабочий стол на компьютере или смартфоне, отличие только в том, что у тебя все иконки и ярлыки перед глазами, а вместо курсора ты сосредотачиваешься на чём-то и это мгновенно открывается.

При обращении мысленного внимания на какую-то деталь появляется подсказка. Настроив интерфейс под себя, убрал всё лишнее.

Очень интересный тут календарь и время. В стандартных сутках двадцать пять часов, стандартный галактический год – триста дней, десять месяцев по три декады в каждом, а в декаде – десять дней.

Летоисчисление шло от Сотворения Мира, сейчас 8116 СМ.

Открыл папки загруженных баз знаний, и тут же выскочила подсказка:

«Базы знаний – это скомпилированные, оптимизированные цифровые воспоминания о проделанной работе, в идеале – тысячами профессионалов в различных сферах жизнедеятельности всего человечества. То есть, фактически, это концентрированные умения и навыки, а также полное представление о чём–либо.

Базы Знаний (БЗ) делятся на гражданские и военные.

Также, по степени секретности: на военные – специальные и базовые, и секретные специализированные, углублённые доступные только для сотрудников спецслужб.

Гражданские БЗ в основном только в базовом исполнении, а также редко, но встречаются специальные и углублённые».

Через пятнадцать минут упаковавшись в малом летательном аппарате, мы полетели в учебно–практический центр. Лететь пришлось недолго. Смотреть было некуда: иллюминаторов или каких-либо окон на боевой технике не было отродясь. А к внешним камерам нас никто не подключил.

Узнал о происхождении денег, обнаруженных в столовой.

За предварительное соглашение я получил аванс в двести пятьдесят кредитов. Месяц обучения буду числиться рекрутом или, как тут называют, курсантом, за это положена тысяча кредитов, с которых снимут двадцать пять процентов налога. Оплатил доступ к галактической информационной сети Галанет. Месяц стоит десять кредитов, возможно в этом была моя ошибка, ведь с тем интенсивным режимом обучения и тренировок когда я им буду пользоваться?

Полёт прошёл быстро, каких-то сверх впечатлений я не получил и особо ничего не почувствовал. Когда покидал бот, на стартовой площадке было много таких же машин, из которых выгружались люди.

После приземления нас построили на пластобетонной площадке. Это был огромный плац, залитый серым, отполированным до блеска пластобетоном. Он тянулся до самого горизонта, теряясь в дымке от работающих двигателей ботов и установок по переработке атмосферы. Плац был разбит на ровные квадраты, на каждом из которых стояли наши коробки: в десять шеренг по двадцать человек в каждой.

И таких коробок было больше сотни. Как я об этом узнал? На нейросеть пришло приглашение в чат, как в некоторых земных онлайн играх, когда собирались на рейд-босса. Звук и видео, конечно, были выключены. И таких чатов было очень много.

Напротив каждой построенной батальонной коробки расположился куратор со своими подчиненными. У нас это был Бык со своей сворой.

Над пластобетонным плацем, словно небесный посланник, плавно опустилась летающая платформа. Она была выполнена в строгих геометрических формах, выкрашена в серый цвет и казалась продолжением самого плаца, словно вырезанный из него кусок. По углам платформы мерцали синие огни антигравитационных двигателей, создавая лёгкое потрескивание в воздухе.

На платформе стоял человек в таком же сером комбинезоне, что и мы, но его грудь украшало бесчисленное количество наград и медалей. На вид ему было лет пятьдесят. Выправка и осанка выдавали кадрового военного, прошедшего не одну войну. Его лицо, изрезанное морщинами, казалось высеченным из камня, а взгляд пронзительных серых глаз прожигал насквозь.

И хотя он стоял от нас довольно далеко, я слышал каждое его слово так отчётливо, будто он стоял в метре от меня. Вот что чат животворящий делает.

– Здравствуйте, рекруты! – прогремел его голос, словно раскат грома.

Перед моими глазами появилась бегущая строка и я автоматически, как и мои соседи, произнёс:

– Здравия желаю начальник военно–учебной части!

– Меня зовут Карлос Эр, я полный полковник, руководитель учебно-практического центра ЧВК «Орды», – продолжил полковник, в его голосе звучала сталь. – Здесь из вас подготовят высококлассных специалистов широкого профиля, которые будут копьём, пронзающим врагов, и щитом, оберегающим компанию «Открытые производственные инициативы»! Срок вашего обучения – четыре декады. После успешного прохождения выпускного экзамена, вы получите распределение для дальнейшего прохождения службы.

– Теоретические знания вы уже получили в медицинских капсулах во время гипнотического сна. У вас уже установлены базы первого и второго ранга. Вы будете непрерывно практиковаться и совершенствовать свои навыки и умения, потому что в критической ситуации вы не подниметесь до уровня своих ожиданий, а падёте до уровня своей подготовки! – Полковник повысил голос. – Из двадцати пяти часов в сутках на сон будет выделяться лишь один! Мы выкуем из вас настоящих убийц, которых будут бояться везде! И на поверхности, и в пустоте космоса! Потому что Орда своих не бросает! – Его слова прозвучали, как клятва.

– Напоминаю тем, кто считает, что оказался здесь случайно или передумал, – голос полковника стал ледяным, – у вас есть последний шанс покинуть этот плац и отправиться в долговой центр! Время пошло!

Перед глазами побежал отсчёт времени. Из общего строя вышло несколько десятков человек и направилось в левую часть плаца, где их ждала неизвестность, куда более пугающая, чем смерть.

– Правую руку согнуть в локте и коснуться груди! – скомандовал полковник.

Началась присяга на верность императору Терранской империи. Перед мысленным взором возникли слова клятвы, готовые сорваться с языка. Мы приносили клятву верности Империи, от которой зависела наша жизнь, наше будущее. Это был момент истины, переломный момент, после которого пути назад уже не будет.

Торжественно и отчётливо я произнёс слова присяги, ощущая, как в мою кровь вливается новая ответственность, новое осознание своего места в этом огромном и жестоком мире. После завершения официальной клятвы было присвоено подданство второго ранга и статус военнообязанного. Теперь все мои нарушения будут рассматриваться военным трибуналом.

Отныне я – часть «Орды», часть силы, с которой нужно считаться. И я сделаю всё, чтобы оправдать доверие и стать одним из лучших. Цена ошибки – смерть, и я не намерен платить эту цену.

Торжественная часть подошла к концу, и начались нелёгкие трудовые будни. Сначала нас расселили в казармах, по четыре человека в комнате. Комната оказалась довольно унылой: серые стены, минимум комфорта. Из убранства – две двухъярусные кровати, четыре металлических шкафа в углу, и в конце комнаты – совмещённый санузел с уборной и душем. Ничего лишнего, всё подчинено функциональности.

Я подошёл к одной из кроватей и хотел было положить свои жалкие пожитки на нижнюю полку, но тут меня грубо оттолкнул в сторону рыжий детина.

– Свали, козёл, с моего места! – прорычал он, сверкнув на меня злобными глазами.

Я внимательно оглядел его, оценивая свои шансы на успех в предстоящей схватке. Амбал был значительно выше меня ростом и шире в плечах – настоящий Илья Муромец, сошедший с картины. Широко поставленные глаза метали молнии, а густая шевелюра рыжих волос казалась пылающим пламенем. Этакий викинг в казарме.

Глава 5. МОЁ место. ММК «Вампир». Отработка в капсулах.

– Знаешь, – начал я нарочито спокойным тоном, – в моей стране всегда в автотранспорте уступали места женщинам. Ты, наверное, одна из них? – в моём голосе прозвучала явная издевка.

Мой прогноз оправдался на все сто процентов. Он резко вскочил с кровати и попёр на меня, выставив вперёд свои огромные лапищи. Это был мой шанс, иначе он просто подмёл бы меня, как пыль с пола.

Поймал я его тогда, когда он делал шаг правой ногой. Резко и сильно ударил своей левой ногой ему в голень. Удар пришёлся точно в цель, подкосив амбала. Он рухнул на четвереньки, где я тут же пробил ему в голову с левого колена. Удар получился сокрушительным, как будто молот Тора обрушился на его череп.

Как говорил мой тренер по рукопашному бою: «чем выше шкаф, тем громче он падает». И результат был на лицо, точнее на полу. Рыжий детина лежал без сознания.

– Больше никому МОЁ место не нужно? – вежливо спросил я у остальных соседей по комнате, стараясь придать своему голосу как можно больше дружелюбия.

Двое рекрутов отрицательно завертели своими бритыми головами. Никто не захотел испытать на себе силу моего колена.

Перед тем, как пройти в казарму, все мы прошли через автомат «по оболваниванию», где нас постригли налысо. Теперь мы все были одинаковы, безликие солдаты будущей армии. Но я знал, что внутри меня горит огонь, который не сможет погасить ни одна стрижка. Огонь решимости и воли к победе.

Через несколько мгновений, как он сука везде успевает, к нам ворвался наш мастер–сержант. Его появление было подобно грому среди ясного неба.

– Что за дерьмо у вас тут творится? – рявкнул он и на некоторое время его взгляд расфокусировался, чтобы посмотреть запись на камеры наблюдения.

– Смирно!

– Слушай мою команду! Ты, – обращаясь ко мне, его палец ткнул в мою сторону, – три наряда вне очереди, занимаешься транспортировкой раненого в медпункт, вы двое занимаетесь конвоированием, капрал Кабан вас проконтролирует и поможет, – с ухмылкой закончил Бык. Его ухмылка была зловещей, предвещая новые испытания.

Кабан прицепил к павшему телу аптечку, словно к раненому зверю. Взвалив на плечи нелегкую рыжую тушу, я почувствовал, как мои мышцы взмолились о пощаде. По моим скромным прикидам, весил наш скандинав — больше центнера.

Мы бодрой трусцой побежали через весь кампус к медсанчасти. Бежать было нелегко, причем с каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее, особенно с таким отягощением, но с помощью электрического стимула Кабана я осилил два с половиной километра за двенадцать минут, для меня это был личный рекорд. Электрический стимул был, мягко говоря, не самым приятным ощущением, но он заставлял двигаться вперёд, несмотря на усталость и боль. На огрызках выносливости, сдав болезненного, который так и не очнулся, в «заботливые» руки санинструктора, мы бегом вчетвером помчались в столовую, сейчас по распорядку дня был завтрак. Нас ждала птичка обломинго. Здесь всё строго по расписанию, проебал – твои проблемы. Я почувствовал, как голод скручивает желудок, а надежды на нормальную еду таят с каждой секундой. Однако нам немного улыбнулась солдатская фортуна: капрал Кабан сжалившись выдал по пачке сухпая. Вот, что стало настоящим сокровищем.

Сухпаёк выглядел как кубик три сантиметра по каждой грани. Маленький, неказистый, но таивший в себе удивительную силу. Нейросеть услужливо подсказала, куда нужно нажать, чтобы куб стал трансформироваться в четыреста миллилитровый стакан с коричнево-бурой жидкостью внутри.

Температура этой бурды была примерно тридцать пять градусов по Цельсию. Не обжигающе, но и не ледяная, а какая-то мёртвая, безжизненная. По вкусу напиток напоминал какао. Удивительным образом чувство голода притупилось, оставляя чувство сытости и желание действовать. Словно кто-то влил в меня новую энергию, готовую вырваться наружу.

Кабан с помощью своего «бодрящего» жезла сопроводил нас в учебное помещение, где в упоре лежа ждал нас взвод. Солдаты, словно каменные изваяния, застыли в неудобной позе, их лица выражали лишь усталость и раздражение.

– О, опоздуны вернулись, – осклабился Бык, его голос прозвучал издевательски, – специально для вас, когда взвод кого-то ждет, он выполняет упражнение на выносливость, так что вы могли не торопиться, отдохнуть и насладиться жизнью.

В его словах звучала неприкрытая насмешка, но я старался не обращать на неё внимания.

Я почувствовал на себе ненавистные взгляды, но было плевать. Место я своё занял, приказ выполнил, остальное неважно. Пусть злятся, пусть ненавидят – я выжил, и это главное.

Первое практическое занятие было посвящено средству доставки дистанционной смерти противнику. Передо мной, да и перед всем взводом, лежала квинтэссенция инженерной мысли, оружие, способное решать любые задачи на поле боя. Перед Быком на столе, сколоченным из грубых ящиков, словно издеваясь над технологическим прогрессом, лежало оно.

– Хоть в ваши мозги залиты базы данных, без практического использования этих знаний они будут лежать мёртвым грузом, без пользы для Конторы. Поэтому повторение – мать заикания, – прорычал Бык, обводя нас свирепым взглядом. – Перед вами лежит очередная гениальная инженерная мысль для убийства – многофункциональный модульный комплекс «Вампир». Это штурмовой карабин, который стоит на вооружении не только в нашем ЧВК, но и военных флотах Терранской и Аратанской империи, которые на данный момент являются полноценными и основными союзниками в Содружестве. В его голосе чувствовалась гордость за это оружие, за его мощь и универсальность.

ММК «Вампир» – само название говорило за себя. Короткий широкий ствол, словно пасть хищника, готовая изрыгнуть смерть. Весил всего два с половиной килограмма, что позволяло легко маневрировать в бою. Пистолетная ухватистая рукоять идеально ложилась в руку, обеспечивая уверенный контроль над оружием. Зализанный корпус, лишённый острых углов, был выполнен из прочного композитного материала. «Вампир» выглядел элегантно и смертоносно одновременно. Что интересно было механическое прицельное приспособление, как на Земле, в виде «мушки – целика». Олдскул, который, как оказалось, ценился даже в далёком будущем.

Как пояснил Бык, ордынец должен быть смертельно опасным даже с неисправной нейросетью. Способность полагаться на собственные навыки и знания, а не только на импланты, – вот что отличало настоящего воина. «Вампир» был создан для таких воинов.

Корпус карабина был покрыт матовой чёрной краской, поглощающей свет и делающей оружие практически невидимым в темноте. На цевье располагались универсальные планки, позволяющие устанавливать различное дополнительное оборудование. Для быстрой перезарядки сам магазин вставлялся в шахту позади рукоятки. «Вампир» – оружие будущего, созданное для войны.

Приклад у ММК был телескопическим, с возможностью регулировки по длине, что обеспечивало адаптацию оружия под любого стрелка. На прикладе также имелся амортизирующий затыльник, смягчающий отдачу при стрельбе. Я взял карабин в руки и почувствовал, как он идеально сбалансирован. Его создали словно по индивидуальным меркам. Вскидка, взгляд сквозь прицел – и мушка послушно замерла на мишени. Внутри меня проснулось какое-то звериное чувство, жажда уничтожения. Это оружие создано для убийств и я был готов его использовать.

– Почему такое название? – задал риторический вопрос Бык, словно читая наши мысли.

База знаний по «Вампиру» услужливо показала ужасающую картинку. После попадания шара плазмы человек выглядит так, будто из него выкачали всю кровь. И это ещё мягко сказано.

Заряжался карабин многоразовой обоймой плазменного газового картриджа на сто зарядов. Стрелял плазматическими шарами два сантиметра в диаметре, прицельная дальность шестьсот метров. В условиях атмосферы расстояние сокращалось ровно в два раза. Всё в нём было подчинено одной цели – убивать эффективно и быстро.

К карабину интегрирован модуль автоматического подствольного гранатомета. Боеприпасы были очень похожи на патроны для дробовика двенадцатого калибра, небольшие цилиндрики с тусклым металлическим блеском. Используется для уничтожения живой силы противника и слабо бронированных дронов и дроидов. Гранаты осколочного действия. Но не простые осколки, а микроскопические нано-лезвия, разлетающиеся во все стороны со скоростью звука. Они проникали сквозь броню и плоть, нанося ужасающие повреждения. Каждая такая граната – маленький ад в цилиндрической оболочке.

Гранатомёт имел лазерный целеуказатель, позволяющий точно поражать цели на расстоянии до ста метров. Перезарядка осуществлялась с помощью автоматического механизма, подающего боеприпасы из подствольного магазина. Гранатомёт был прост в использовании, но невероятно эффективен в бою. Он был идеальным дополнением к карабину «Вампир», делая его универсальным оружием для любых ситуаций.

После короткого инструктажа каждый получил свой карабин. А инструктаж был, мягко говоря, лаконичным:

– Это «Вампир». Он убивает. Не направляйте его на друзей. Вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло. Затем каждый карабин привязали к владельцу с помощью генокода. Специальное устройство считало генетический отпечаток и активировало систему блокировки. До конца обучения оружием мог пользоваться только владелец. Потеря, кража или несанкционированное использование карабина каралось жестоко.

Я совершил неполную разборку и сборку оружия. Всё оказалось на удивление просто и интуитивно понятно. Конструкция была продумана до мелочей, каждая деталь идеально подогнана к другой. Было видно, что над этим оружием работали лучшие инженеры Содружества.

– Итак, обезьяны с гранатами в голове, сейчас мы выдвигаемся к полигону, где вы будете выпрямлять свои руки. Оружие работает только в режиме оглушения. Ясно? – прорычал Бык, обводя нас своим фирменным взглядом, полным презрения и сарказма.

– Так точно, сэр! – хором ответили мы.

– И что вам ясно? – прищурился Бык.

– Режим оружия в режиме оглушения, сэр! – ещё громче прокричали мы.

– Отлично, построились в шеренгу по четыре тела, быстрее, быстрее! Оружие над головой подняли, бегом марш! – скомандовал Бык.

Водрузить над головой оружие весом в два с половиной килограмма после бессонной ночи и скудного завтрака было не самым приятным занятием. Но приказ есть приказ. Мы рванули вперёд, высоко подняв свои карабины, словно неся факелы свободы.

Как показывала карта перед глазами, до полигона было рукой подать, но благодаря стараниям Быка мы пробежали больше пяти километров. На финише у всех руки ходили ходуном, поэтому попасть в мишень с тридцати метров мало у кого получалось. Целиться было сложно, мышцы дрожали, а зрение расплывалось.

Стреляли стоя, с колена, лёжа. Базы «Тактики малых групп» первого ранга загрузили ещё в капсулах, теперь отрабатывали на практике нижнюю акробатику: прыжки, перекаты, кувырки. Перезарядка карабина правой и левой рукой, стрельба с левого и правого плеча, первая помощь — всё доводилось до автоматизма.

– Оружие в крест! – И взвод перекладывает оружие в походное положение. Карабин удобно располагался на груди, готовый к мгновенному применению.

– Оружие за спину! – Кто-то замешкался и получил парализующий снаряд в корпус. Когда тебя бьет током, хорошего мало, но это быстро стимулирует мозги делать всё правильно и чётко. Боль пронзала тело, заставляя мгновенно реагировать на команду.

Полоса препятствий разительно отличалась от земной. Никаких канав с грязью и колючей проволоки — здесь всё имитировало борт вражеского корабля.

Мы бежали по сотрясающемуся «коридору» с меняющимся освещением от красной аварийной подсветки до полной темноты. Стены и пол внезапно нагревались или охлаждались, заставляя перебираться по импровизированным трапам. Вместо рвов — участки с пониженной гравитацией, где каждый шаг превращался в неуклюжий прыжок. А вместо колючей проволоки — лазерные «нити» и мигающие сенсоры, которые нужно было пройти, не задев иначе тренировочная турель выпускала струю краски. В некоторых зонах включалась симуляция разгерметизации: воздух становился разрежённым, и наш комбез автоматически герметизировался, поэтому двигаться приходилось с удвоенным усилием из-за тяги «аварийных» вентиляторов. В конце — отвесная стена с магнитными захватами для рук и ног как при абордаже в невесомости, которую мы штурмовали. Выкладывались до хрипоты, но без этого не стать настоящим штурмовиком.

После полосы препятствий мы уставшие, но не сломленные, подошли к стене, как нам показалось, с хаотично расположенными отверстиями. Каждое отверстие было пронумеровано. В голове сразу всплыло, зачем это нужно. Здесь мы будем отрабатывать движения и стрельбу из-за угла и в разных уровнях, стоя и почти лёжа.

– Оружие, патруль! – резкая команда Быка. Опускаешь ствол вниз, к пластобетонному покрытию полигона, приклад упирается в плечо. Готовность номер один.

– Правый угол, – я становлюсь в стойку, которая уменьшает силуэт и увеличивает шансы выживания, – патруль! Движения должны быть плавными и бесшумными, чтобы не выдать своё местоположение противнику.

И так до бесконечности. Вроде голова всё понимает, но тело тупит по-страшному, за это идёт «закаливание» парализующими зарядами. Каждый промах, каждая ошибка карается разрядом тока, пронизывающим тело до костей.

Вот так нас учили в учебке ЧВК. Знания должны перейти в опыт, который будет работать на уровне рефлекса. «Пот, боль и дисциплина» – вот девиз нашего обучения.

"Тяжело в учении, легко в гробу" – эта поговорка стала нашей мантрой, напоминающей о том, что каждая трудность, преодоленная на тренировке, может спасти жизнь в бою.

Не знаю, сколько времени прошло – пока привычки посмотреть на нейросеть не было. После полигона нас погнали также бегом и с оружием над головой, «– для закрепления», – как сказал Бык. Ирония судьбы, но учения сделают из тебя настоящего солдата.