На крошечном хуторе рядом с перепаханного полем стоит неприметный дом: деревянный сруб, стол с двумя лавками, столбы и верёвка для белья, небольшой пруд с зеленоватой водой и лавкой у самого берега. Всё вокруг выглядит до смешного обычным — постсоветский сельский быт.

Но здесь пропадают люди. Нечто появляется из земли. Место зачищают, обследуют, осушают пруд, находят кости в оврагах, составляют дела — и снова уходят ни с чем.

Хутор живёт дальше своей странной жизнью. Кто-то успевает уехать. Кто-то исчезает так же бесследно, как и те, кто был до него. Слухи расползаются — в школу, в интернат, в городские легенды, где настоящая история оборачивается «детскими страшилками», и взрослые убеждают детей, что чудовищ не бывает, а гиблых мест на карте нет.

Но дом всё так же стоит. Стол ждёт гостей. Пруд зеркально отражает небо. Под ровной, ничем не примечательной землёй продолжается чужая, недоступная пониманию жизнь, для которой люди — всего лишь ещё один вид пиршества.